Мои кроссоверы и не только (джен)

<Примечания:

Это нечто, написанное мною около трёх часов ночи и выложенное спустя почти неделю.

<hr />

Если бы еë спросили о том, что она считает самым странным в своей жизни, ответ был бы немного неожиданным.

«То, что я до сих пор живу на два тела».

Но это было действительно так, и Гарриет солгала бы, сказав, что еë это не устраивает.

Бермуда был воплощением всей той аристократичной элегантности, которая была в девушке, но благодаря «правильному» воспитанию не имела выхода.

О, ей действительно нравились все эти правила этикета, сложные сервировки стола, подбор нарядов и словесные кружева, которые ведьма, пусть тайком и с трудом, но научилась плести.

Скалл был выжимкой, сборной солянкой из всего того, что она хотела делать, но по той или иной причине не могла. Это позднее он станет каскадёром, известным на весь мир, и сделает пирсинг, а пока он (а) красит волосы временной краской в фиолетовый и сваливает гулять по ночному Лондону. Уже после окончательного побега он становится каскадёром, делает что хочет и говорит что хочет.

Но одному бородатому долькоеду (не будем показывать пальцем) ни та, ни эта Поттер была не нужна, именно поэтому с ней «дружили» Предатели Крови, отпугивая других потенциальных приятелей, а после прицепилась наглая и хамоватая заучка Грейнджер, уверенная в собственной гениальности и исключительности.

А до этого были Дурсли. Голод, почти всегда мучивший еë, жуткая жажда, ведь этим тварям даже воды из садового крана на неë было жаль, зимой был ужасный холод. И если чулан еще хоть как-то прогревался от остального дома, то вот одежда, на 5-6 размеров больше, заношенная, кое-как заштопанная, в основном самой Гарриет, совершенно не грела. Тëплых вещей у девочки, считай, и не было, только куртка, единственная вещь, которая не была ей велика, да она была не больше, а меньше на 3 размера, да затëртые до дыр сапожки, тоже безнадёжно маленькие. Все вещи, и те, про которые говорилось выше, в том числе, были старыми, когда-то принадлежащими Дадли и абсолютно точно мальчишескими, в том числе и бельё, естественно, ни о каких лифчиках речь и не шла, а ей они понадобились еще лет в 10. Бесконечная работа по дому и в саду: готовка, стирка, потом и глажка, уборка, походы в магазин за продуктами и бытовой химией, прополка, полив, добавление удобрений и так далее. За неповиновение или проступки, частенько мнимые, были избиения и порка кожаным ремнём.

Потом девочка пошла в Хогвартс, и стало чуть проще. Поход на Косую Аллею с самого начала был сплошным фарсом, Поттер о нëм даже говорить не хочет. Конечно, распределение на Гриффиндор было ошибкой, но кто же знал, она вот нет. Эти плотоядные взгляды рыжего номер 6, и вечно слышное со всех сторон, и от детей, и, что самое худшее, от всех преподавателей, кроме Флитвика, «Ты же Избранная/Героиня, ты обязана!». Чуть не сожравший ее цербер и так далее.

После третьего курса, летом, всё стало еще хуже, ведь в голову Дурсля-младшего ударили гормоны, и он стал домогаться до Гарриет, пытаясь зажать в каком-нибудь укромном месте, а его дружки с немалым энтузиазмом присоединились к ублюдку в этой мерзкой «забаве». Один раз они даже поймали юную ведьму и уже начали своë грязное дело, но вот лишить Поттер невинности этим гнидам не удалось, так как они услышали приближающиеся шаги полисмена и сбежали, и пусть порвать ее они не успели, совсем уж нетронутой девушку не оставили. Кажется, вечером того дня Гарриет полоскала рот с хлоркой.

Потом был 4 курс, Грейнджер со своей прилипчивостью и унизительными нотациями, Уизли-самая-младшая с нытьëм о том, что Поттер не хочет быть ее подругой, да и вообще ведет себя совсем не по-гриффиндорски, Рон, отчего-то решивший, что Риет — его девушка и что они непременно должны спариваться каждую свободную минуту, и совершенно не слушавший отказов ведьмы, а на брошенные на него сглазы и простенькие, но неприятные проклятья обижался и истерил, но поползновений в ее сторону не прекращал. И все это под аккомпанемент «добренького» директора Дамблдора, который медленно, но верно ломал Поттер под себя. Единственное, что порадовало в том году, так это отсутствие столь ненавистного ей квиддича, который с самого начала навязали юной ведьме силой, заявив, что раз ее отец был таким прекрасным ловцом, она непременно должна пойти по его стопам, в то время как сама Гарриет хотела читать книги и учить вальсы, но никто не собирался давать ей такую возможность.

Пятый курс она переживала как-то перманентно, почти не обращая внимания ни на Амбридж, ни на ее декреты об образовании. Уже после экзаменов, когда Квамбридж, как Поттер иногда называла ее про себя, насыпав в чашку 6-ую ложку сахара, отпила и тут же, захрипев, свалилась с кресла, Риет, подхватив пакетик с цианидом калия, вышла из покоев уже теперь бывшего профессора.

Она уехала из Хогвартса, но в Литтл-Уингинг не вернулась, спалив свои вещи в каком-то заброшенном здании на отшибе, довольно далеком от местной деревеньки.

Дальше она провела ритуал, разделяя себя на две равные части, на две самостоятельные половины.

Бермуда, Бермуда фон Вихтенштайн, пора привыкать к новому имени, считала она, так считает и сейчас, отправился в Альпы, в родовой замок Певереллов, поднимать тех, кто поможет ему в создании тюрьмы, которая будет безмерно хуже, нежели Азкабан, Вендикаре — «мстить», что ж, она сама выбрала это название и до сих пор уверена, впрочем небезосновательно, что оно подходит.

А Скалл стал трюкачом-каскадёром в бродячем цирке, позднее начав гастролировать самостоятельно, да, у него даже несколько кругосветных турне было.

А потом начался сбор Аркобалено, но это было ничего, хотя поведение остальных, и в особенности Реборна, весьма и весьма раздражало Гарриет Хель Поттер, но у него была отдушина — личность, да и тело, Бермуды, в его роли он разбирался с делами Вендикаре, а в свободное время творил все, что вздумается, пусть и исключительно в пределах замка, например призывал еще больше нежити и устраивал… бал, где танцевал с невероятным удовольствием. Но, наверное, главным плюсом была одежда, если Гарриет всю жизнь ходила в обносках, а Скалл носил неизменный мотоциклетный костюм, то вот Бермуда одевался в то, о чем юная ведьмочка могла только мечтать, с поправкой на пол, разумеется. Его повседневный образ состоял из белоснежной рубашки, черных приталенных брюк со стрелками острее, чем меч Гриффиндора, графитово-серого жилета, в кармане которого лежали часы на цепочке, от одного вида которых Дурсль-старший бы сдох от зависти, черные лакированные туфли на небольшом каблуке, на плечи был накинут черный плащ с подбоем и опушкой из меха, а чтобы он не падал, к концам была пристегнута цепочка, удерживающая плащ у него на плечах, а на голове — черный цилиндр с темно-фиолетовой лентой на тулье. Бинты скрывали лицо, шею и руки, не давая и шанса разглядеть черты. Черные линзы еще больше усложняли узнавание.

Одежда Скалла была гораздо проще — фиолетовый мотоциклетный костюм и шлем ему в тон, пирсинг и крашенные в фиолетовый волосы, вкупе с линзами того же цвета, не давали узнать в каскадере ведьму.

Кстати, что интересно, тело Поттер было женским, в то время как у де Морта и фон Вихтенштайна они совершенно точно были мужскими. Это было довольно… необычно.

О, Сильнейшие, сплошной сюр. Они даже не заметили, что гражданский и не гражданский вовсе.

Проклятье стало бы большой проблемой, если бы не второе тело, которому на это было наплевать, так что Облако, в отличие от «коллег», совсем не волновался и не пытался найти способ, как его снять.

Так что полвека пролетели незаметно. На битве представителей они (Бермуда, Скалл, Гарриет) от души посмеялись над нелепыми попытками спасти одного из Аркобалено посредством драки, им-то это было не нужно. После этого дурдома Скалл ожидаемо умер, чтобы, когда ему/ей вновь захочется свободы, воскреснуть вновь.

<hr />

Примечания:

Тело Гарриет после разделения больше не существует, есть только тела Бермуды и Скалла, связанные между собой как минимум ментально.