Пусть к небу взлетит пламя (джен)

Спаси меня, найди без лишних слов,

Услышь мой среди тысяч голосов.

Давай эту любовь от всех спасем,

Пусть она — дым, и пусть — игра с огнем.

Я здесь стою, я за твоей спиной.

Найди меня и стань моей судьбой.

Я здесь, мне совершенно все равно,

Что не герой, не твой герой, но...

Небо ходило тут, небо спасло меня,

Небо — мой лучший друг, хоть и полно огня.

Я в одиночестве, и пустота, и мрак.

Ваше высочество, дайте знак.

М. Бублик

Арвокас из дома Кельма, много веков назад положившего начало роду князей Андары, отложил перо и устало потянулся. Перепачканные чернилами пальцы сочно хрустнули, голубые глаза летописца с любовью оглядели ровные строки на пергаменте. Немало дней ушло на этот нелегкий труд. И не напрасно.

Молодой книжник записывал предание, понемногу стиравшееся из людской памяти. Те, кто мог бы рассказать все как было, давно блаженствовали на небесном острове владыки Ва-Катоа, но еще оставались среди живых их потомки. Впрочем, что могли они знать? Арвокас сам приходился родичем некоторым героям этого предания и никак не мог понять, почему в княжеской семье его рассказывают столь неохотно. Зато сколько ходило по всей Андаре и за ее пределами песен и сказаний, способных увлечь любого слушателя, как горная река увлекает соломинку.

Выловить из этого бурного потока крупицы правды оказалось нелегко. Но Арвокас не привык отступать, да и не любил, а дерзновенным всегда сопутствует удача. Теперь же он вновь перечитал то, что вышло из-под его пера, — каждую строку, каждую букву, выведенную с любовью и почтением.

Он написал красивое предание, немного похожее на сказку. Таким оно увиделось ему. Но мудрый не по годам летописец понимал, какая на самом деле разница между преданием и былью. Порой люди до неузнаваемости перевирают события, произошедшие год назад или даже меньше, да так, что невозможно отличить правду от вымысла. Что же можно сказать о давних временах?

Арвокас вновь потянулся, мысли его умчались вслед за взором, устремленным в распахнутое окно. Рядом замигала догорающая свеча, последние лучи солнца залили комнату темно-алым светом, а он все думал, думал…

Как же все случилось на самом деле? Какими были они — те, что воскресли под его пером?