Незнакомец у Водопада (гет)

Восточные земли были пугающе пустынны, и казалось зловещим ехать вдоль узкой дороги с поводьями в одной руке и длинным кинжалом в другой. Ночью пастухи заметили отряд орков в долине. Ты знала, что эти твари боятся дневного света, но всё равно взяла оружие — лучше перебдеть, чем недобдеть.

Скоро раздался знакомый шум, нарастая всё сильнее, пока, свернув за угол, ты не увидела впереди величественный водопад. Этот вид никогда бы не наскучил. Влажная дымка вечно висела в воздухе, а когда ты приближалась, над ней образовывалась яркая радуга.

Но у тебя не было времени любоваться красотой Рауроса; у его подножия рос твой излюбленный мох, и после долгой зимы тебе отчаянно нужно было пополнить запасы этого впитывающего материала.

Ты почти наполнила повозку, когда наверху что-то привлекло твоё внимание. Осознав, что это было, ты резко вдохнула. Лодка? Какой идиот поплыл бы на лодке с такого обрыва?

Это была твоя последняя мысль, прежде чем лодка с грохотом упала вниз, выбросив человека на мелководье реки, пока остатки судна продолжали путь вниз по течению.

Ты рванула вперёд, подхватив его, пока вода не потянула его на дно, и, собрав все силы, вытащила его на берег.

Хмурясь от напряжения, ты быстро осмотрела его. Сначала показалось, что он мёртв, но твои опытные пальцы нащупали пульс — слабый, едва ощутимый, но всё же живой. Этот человек находился на грани смерти. Его лицо было бледным, над лбом виднелся длинный рваный порез, оставшийся после удара о камни в русле реки, а из груди и живота торчало несколько чёрных стрел — одна из них была сломана.

— Орки, — прошипела ты, нервно осмотревшись, но, к счастью, равнина была пуста. Он, вероятно, был атакован где-то выше по течению.

Ты с облегчением подумала, что на этой стороне реки нет безопасного пути вниз с утёса.

Ты снова обратила внимание на незнакомца. Его раны имели странный химический запах. Вероятно, какой-то яд, который парализовал его, ведь, насколько ты могла судить, стрелы не задели жизненно важных органов. Это значило, что он может выжить, если тебе удастся быстро их извлечь.

Понимая, что времени почти нет, ты не колебалась. Ты была лекарем, а пациент есть пациент, даже если это глупец, решивший сплавиться по водопаду сквозь орков.

Мужчина был крупным, высоким и широкоплечим, и поднять его в повозку одной было невозможно, но с помощью лошади тебе наконец удалось уложить его на мягкую влажную подстилку из мха. Ты утерла пот со лба и поспешила домой.

В деревне стражники с палисада помогли тебе перенести его в дом и уложить на твой комбинированный кухонный и операционный стол.

— Должно быть, богач, — заметил Торстен. — Глянь на его золотой пояс и вышивку на рукавах.

— Если вылечишь его, он заплатит поясом, — решил Видар, оглядев его с жадностью. — А если помрёт — пояс всё равно наш, понятно, за старание.

— Пошли вон, — приказала ты. Тебе нужна была тишина и покой.

Как только за ними закрылась дверь, ты принялась за работу. Сняв с мужчины длинное одеяние, ты разрезала его рубашку и сорочку, поморщившись, когда пришлось портить такие красивые одежды, но выбора не было. Возможно, позже их удастся починить.

Ты начала с удаления стрел, извлекая их одну за другой и радуясь, что он без сознания и не чувствует боли. Сломанную стрелу было труднее вытащить, и ты надеялась, что смогла удалить все осколки.

Ты очистила глубокие раны крепкой медовухой, добавила густую пасту из тысячелистника и других трав, чтобы остановить кровь и предотвратить заражение. Ты наложила на раны высушенный болотный мох из старых запасов и обмотала его торс плотными льняными бинтами.

Ты так сосредоточилась, что почувствовала лёгкое головокружение, когда наконец остановилась, чтобы перевести дыхание, но отдыхать было некогда. Дел ещё оставалось много, если незнакомец хотел выжить.

Ты сделала небольшой перерыв, быстро выпила кружку медовухи и пожевала кусок чёрствого хлеба, продолжая работать над его головой.

На лбу у него вздулся огромный синяк, и вся область покраснела и опухла. Ты могла только намазать пасту из тысячелистника, надеясь, что падение не повредило его мозг.

Проверив его пульс снова, ты заметила, что на лице появилось немного цвета, а пульс стал крепче. Яд, которым были смазаны наконечники стрел, больше не действовал.

Его неровное дыхание намекало, что он вот-вот придет в себя.

Ты вернулась на кухню, приготовила настой из маковых семян и коры ивы для облегчения боли и смешала его с питательным бульоном. Мужчина потерял много крови; ему нужны были силы. Ты также взяла ещё медовухи.

У стола его левое веко задрожало и открылось. Сразу же всё его тело начало дрожать, и он забормотал на незнакомом языке с искривленной гримасой.

Ты видела, как бешено бьётся пульс на его шее, он паниковал, что неудивительно. Сперва его чуть не убили орки, потом бросили с водопада, а теперь он не мог пошевелиться.

Ты попыталась его успокоить, похлопав его дрожащую руку и тихо уговаривая его, пока он не успокоился. Затем ты поднесла ложку зелья к его губам, надеясь, что оно заставит его заснуть.

Но ему было трудно его проглотить.

Это не предвещало ничего хорошего. Ты вспомнила старого Улфа, бывшего деревенским кузнецом; он получил серьёзное увечье от удара лошадиного копыта и потом мог шевелить только половиной тела. Если этот незнакомец выживет, его могла ожидать та же участь.

Ты влила ещё немного зелья и следом медовуху. Он слегка успокоился, и его единственный открытый глаз начал закатываться. Вскоре он расслабился, и под действием трав и алкоголя уснул.

Тяжёлое было позади; теперь оставалось лишь ждать и наблюдать. Если раны не загноятся, он может выжить.

Ты потянулась, чувствуя боль во всём теле. Тебе тоже не помешал бы отдых, но долг звал.

Видар всё ещё маячил снаружи.

— Он помер? — спросил он, не скрывая надежды.

— Пока нет. Позови Торстена, нам нужно переложить его на кровать.

Стражники помогли перенести мужчину на единственную кровать в комнате, твою собственную. Обычно после лечения пациентов относили к ним домой, но этот человек, очевидно, не имел другого пристанища. Ты не возражала — у тебя было удобное кресло у камина, на котором ты часто спала.

Незнакомец пошевелился во сне, и его левый глаз слегка подёрнулся. Снова он пробормотал что-то невнятное скривленным ртом.

— Он что, иностранец? — поинтересовался Видар.

— Конечно, иностранец, дурак, — огрызнулся Торстен. — У кого у нас волосы такие тёмные?

Ты вгляделась в мужчину. И правда, он не выглядел как рохиррим. Может, он с севера? Ты плохо разбиралась в географии и не знала, какие королевства там находятся. Его одежда была дорогой, а высокие сапоги, которые ты сняла, чтобы ему было удобнее, — отличного качества. Хотя его ладони были в мозолях, но явно от оружия, а не от труда, и его крепкое телосложение тоже говорило об этом. Широкие плечи и выпуклые мышцы рук словно кричали: «мечник». Возможно, он принц или знатный лорд?

Но времени гадать о происхождении незнакомца не было — в повозке всё ещё оставался груз болотного мха, который требовалось разгрузить. — Нет покоя грешникам, — сказала ты Видару. — Поможешь разгрузить мох?

Когда вы закончили, уже стемнело. Желудок урчал, но готовить еду не было сил, и ты упала в кресло, тут же провалившись в сон.

* * *

Ты проснулась рано, как было тебе привычно, и повернула голову, чтобы взглянуть на пациента. Пережил ли он ночь?

Пережил. Оба его глаза были открыты, хотя правый едва-едва. Он двигал пальцами левой руки, сосредоточенно проверяя свои возможности. Несмотря на все усилия, ему удалось лишь чуть-чуть их пошевелить, и на его лице отразилось нарастающее отчаяние.

Тебе стало его жалко — какой мукой должно быть для воина осознать, что он парализован.

Желудок снова заворчал, привлекая его внимание. Ты удивилась интенсивности его взгляда. Вчера он был в шоке, потом под действием зелья, но сейчас его взгляд был ясным и осознанным.

Глаз незнакомца был необычного серого цвета, резко контрастирующего с тёмно-каштановыми волосами и бородой. Тот же оттенок, как у водопада, где ты его нашла.

Он попытался заговорить, но звуки были едва различимы. Его голос оказался глубоким, мягким и приятным.

Услышав себя, он слегка покраснел и тут же замолчал.

Ты подошла к кровати, чтобы проверить его лоб на предмет жара и посмотреть, нужно ли сменить бинты. Оказалось, что нужно — тускло-красные пятна уже расползались по ткани на его голове и груди.

— Вы были серьёзно ранены, милорд. — Ты объяснила ему, где его нашла, какие у него были травмы и как ты их лечила. Знание о том, что с ними произошло, порой помогало пациентам успокоиться. А этот человек был близок к смерти. Осознание подобного нелегко.

Мужчина не ответил и отвёл взгляд в сторону.

— Вы понимаете меня? — спросила ты. Ты говорила на всеобщем языке, но, возможно, он его не знал. Или просто не хотел снова бормотать и смущаться.

Ты продолжила говорить, понимает он или нет. Это было похоже на то, как успокаивать раненого зверя; слова им непонятны, но тон голоса действует умиротворяюще.

— Я собираюсь сменить ваши бинты. — Ты аккуратно сняла пропитавшийся кровью мох и перебинтовала раны. Он не издал ни звука. Может, он просто стойко терпел? А если не чувствовал боли, это плохо — потеря чувствительности могла означать долгую парализацию.

Тогда ты заметила влажное пятно на его штанах.

Он тоже это заметил и покраснел до корней волос, с выражением смертельного смущения на лице. Плотно зажмурив глаза, он отвернулся к стене.

Ты расценила это как хороший знак. Очевидно, он пока не мог контролировать свои функции, но осознавал, что произошло, а это давало надежду, что в будущем он восстановит подвижность.

Ты подняла одеяло повыше и под его прикрытием сняла испачканную одежду, аккуратно его очистила. Пока работала, делилась с ним своими мыслями, чтобы отвлечь его от неловкости:

— Понимаете, милорд, если кто-то получает травму головы и после этого совсем ничего не чувствует, то обычно дела у него плохи. Но ваши ощущения, судя по всему, в порядке, что значит, что вы не настолько тяжело ранены. Даже если вы не полностью восстановитесь, со временем вы сможете научиться ходить — пусть и с тростью. — Ты поставила судно у его ног. — Готово. Не беспокойтесь, мой лорд, я почти всю жизнь была лекарем и видела многое.

Твой желудок напомнил, что ты до сих пор не завтракала.

— Время что-то приготовить. — Ты сварила кашу для вас обоих, добавив в его порцию маковую настойку и кору ивы для облегчения боли. Поднося ему кашу, ты объяснила её состав и успокаивающее действие.

— Проглотите это, — сказала ты, поднеся ложку к его губам.

Он сжал их в тонкую линию.

— Ну же, — подбодрила ты. — Вкус немного горьковатый, но можно запить медовухой.

Он не подчинился, а только смотрел на тебя. Оба его глаза были открыты, хотя правый — лишь наполовину.

В его взгляде было отчаяние, какого ты никогда не видела. Пустая, бездонная тьма и обречённость, как будто всё, абсолютно всё, потеряно для него. Он смирился с концом.

Ты увидела смерть в его глазах.

Это немного напугало тебя. Что случилось с этим человеком, чтобы он полностью утратил надежду? Ну, кроме того, что его чуть не убили, конечно.

Его безнадёжность вызвала в тебе сострадание, и он, вероятно, это почувствовал, потому что его лоб вдруг нахмурился, и он снова отвернулся. Ему явно не нужна была твоя жалость.

Вздохнув, ты оставила его в покое. Со временем голод и жажда ослабят его, а боль станет невыносимой. Тогда он, возможно, примет твою помощь.