Незнакомец у Водопада (гет)

Восточные земли были пугающе пустынны, и казалось зловещим ехать вдоль узкой дороги с поводьями в одной руке и длинным кинжалом в другой. Ночью пастухи заметили отряд орков в долине. Ты знала, что эти твари боятся дневного света, но всё равно взяла оружие — лучше перебдеть, чем недобдеть.

Скоро раздался знакомый шум, нарастая всё сильнее, пока, свернув за угол, ты не увидела впереди величественный водопад. Этот вид никогда бы не наскучил. Влажная дымка вечно висела в воздухе, а когда ты приближалась, над ней образовывалась яркая радуга.

Но у тебя не было времени любоваться красотой Рауроса; у его подножия рос твой излюбленный мох, и после долгой зимы тебе отчаянно нужно было пополнить запасы этого впитывающего материала.

Ты почти наполнила повозку, когда наверху что-то привлекло твоё внимание. Осознав, что это было, ты резко вдохнула. Лодка? Какой идиот поплыл бы на лодке с такого обрыва?

Это была твоя последняя мысль, прежде чем лодка с грохотом упала вниз, выбросив человека на мелководье реки, пока остатки судна продолжали путь вниз по течению.

Ты рванула вперёд, подхватив его, пока вода не потянула его на дно, и, собрав все силы, вытащила его на берег.

Хмурясь от напряжения, ты быстро осмотрела его. Сначала показалось, что он мёртв, но твои опытные пальцы нащупали пульс — слабый, едва ощутимый, но всё же живой. Этот человек находился на грани смерти. Его лицо было бледным, над лбом виднелся длинный рваный порез, оставшийся после удара о камни в русле реки, а из груди и живота торчало несколько чёрных стрел — одна из них была сломана.

— Орки, — прошипела ты, нервно осмотревшись, но, к счастью, равнина была пуста. Он, вероятно, был атакован где-то выше по течению.

Ты с облегчением подумала, что на этой стороне реки нет безопасного пути вниз с утёса.

Ты снова обратила внимание на незнакомца. Его раны имели странный химический запах. Вероятно, какой-то яд, который парализовал его, ведь, насколько ты могла судить, стрелы не задели жизненно важных органов. Это значило, что он может выжить, если тебе удастся быстро их извлечь.

Понимая, что времени почти нет, ты не колебалась. Ты была лекарем, а пациент есть пациент, даже если это глупец, решивший сплавиться по водопаду сквозь орков.

Мужчина был крупным, высоким и широкоплечим, и поднять его в повозку одной было невозможно, но с помощью лошади тебе наконец удалось уложить его на мягкую влажную подстилку из мха. Ты утерла пот со лба и поспешила домой.

В деревне стражники с палисада помогли тебе перенести его в дом и уложить на твой комбинированный кухонный и операционный стол.

— Должно быть, богач, — заметил Торстен. — Глянь на его золотой пояс и вышивку на рукавах.

— Если вылечишь его, он заплатит поясом, — решил Видар, оглядев его с жадностью. — А если помрёт — пояс всё равно наш, понятно, за старание.

— Пошли вон, — приказала ты. Тебе нужна была тишина и покой.

Как только за ними закрылась дверь, ты принялась за работу. Сняв с мужчины длинное одеяние, ты разрезала его рубашку и сорочку, поморщившись, когда пришлось портить такие красивые одежды, но выбора не было. Возможно, позже их удастся починить.

Ты начала с удаления стрел, извлекая их одну за другой и радуясь, что он без сознания и не чувствует боли. Сломанную стрелу было труднее вытащить, и ты надеялась, что смогла удалить все осколки.

Ты очистила глубокие раны крепкой медовухой, добавила густую пасту из тысячелистника и других трав, чтобы остановить кровь и предотвратить заражение. Ты наложила на раны высушенный болотный мох из старых запасов и обмотала его торс плотными льняными бинтами.

Ты так сосредоточилась, что почувствовала лёгкое головокружение, когда наконец остановилась, чтобы перевести дыхание, но отдыхать было некогда. Дел ещё оставалось много, если незнакомец хотел выжить.

Ты сделала небольшой перерыв, быстро выпила кружку медовухи и пожевала кусок чёрствого хлеба, продолжая работать над его головой.

На лбу у него вздулся огромный синяк, и вся область покраснела и опухла. Ты могла только намазать пасту из тысячелистника, надеясь, что падение не повредило его мозг.

Проверив его пульс снова, ты заметила, что на лице появилось немного цвета, а пульс стал крепче. Яд, которым были смазаны наконечники стрел, больше не действовал.

Его неровное дыхание намекало, что он вот-вот придет в себя.

Ты вернулась на кухню, приготовила настой из маковых семян и коры ивы для облегчения боли и смешала его с питательным бульоном. Мужчина потерял много крови; ему нужны были силы. Ты также взяла ещё медовухи.

У стола его левое веко задрожало и открылось. Сразу же всё его тело начало дрожать, и он забормотал на незнакомом языке с искривленной гримасой.

Ты видела, как бешено бьётся пульс на его шее, он паниковал, что неудивительно. Сперва его чуть не убили орки, потом бросили с водопада, а теперь он не мог пошевелиться.

Ты попыталась его успокоить, похлопав его дрожащую руку и тихо уговаривая его, пока он не успокоился. Затем ты поднесла ложку зелья к его губам, надеясь, что оно заставит его заснуть.

Но ему было трудно его проглотить.

Это не предвещало ничего хорошего. Ты вспомнила старого Улфа, бывшего деревенским кузнецом; он получил серьёзное увечье от удара лошадиного копыта и потом мог шевелить только половиной тела. Если этот незнакомец выживет, его могла ожидать та же участь.

Ты влила ещё немного зелья и следом медовуху. Он слегка успокоился, и его единственный открытый глаз начал закатываться. Вскоре он расслабился, и под действием трав и алкоголя уснул.

Тяжёлое было позади; теперь оставалось лишь ждать и наблюдать. Если раны не загноятся, он может выжить.

Ты потянулась, чувствуя боль во всём теле. Тебе тоже не помешал бы отдых, но долг звал.

Видар всё ещё маячил снаружи.

— Он помер? — спросил он, не скрывая надежды.

— Пока нет. Позови Торстена, нам нужно переложить его на кровать.

Стражники помогли перенести мужчину на единственную кровать в комнате, твою собственную. Обычно после лечения пациентов относили к ним домой, но этот человек, очевидно, не имел другого пристанища. Ты не возражала — у тебя было удобное кресло у камина, на котором ты часто спала.

Незнакомец пошевелился во сне, и его левый глаз слегка подёрнулся. Снова он пробормотал что-то невнятное скривленным ртом.

— Он что, иностранец? — поинтересовался Видар.

— Конечно, иностранец, дурак, — огрызнулся Торстен. — У кого у нас волосы такие тёмные?

Ты вгляделась в мужчину. И правда, он не выглядел как рохиррим. Может, он с севера? Ты плохо разбиралась в географии и не знала, какие королевства там находятся. Его одежда была дорогой, а высокие сапоги, которые ты сняла, чтобы ему было удобнее, — отличного качества. Хотя его ладони были в мозолях, но явно от оружия, а не от труда, и его крепкое телосложение тоже говорило об этом. Широкие плечи и выпуклые мышцы рук словно кричали: «мечник». Возможно, он принц или знатный лорд?

Но времени гадать о происхождении незнакомца не было — в повозке всё ещё оставался груз болотного мха, который требовалось разгрузить. — Нет покоя грешникам, — сказала ты Видару. — Поможешь разгрузить мох?

Когда вы закончили, уже стемнело. Желудок урчал, но готовить еду не было сил, и ты упала в кресло, тут же провалившись в сон.

* * *

Ты проснулась рано, как было тебе привычно, и повернула голову, чтобы взглянуть на пациента. Пережил ли он ночь?

Пережил. Оба его глаза были открыты, хотя правый едва-едва. Он двигал пальцами левой руки, сосредоточенно проверяя свои возможности. Несмотря на все усилия, ему удалось лишь чуть-чуть их пошевелить, и на его лице отразилось нарастающее отчаяние.

Тебе стало его жалко — какой мукой должно быть для воина осознать, что он парализован.

Желудок снова заворчал, привлекая его внимание. Ты удивилась интенсивности его взгляда. Вчера он был в шоке, потом под действием зелья, но сейчас его взгляд был ясным и осознанным.

Глаз незнакомца был необычного серого цвета, резко контрастирующего с тёмно-каштановыми волосами и бородой. Тот же оттенок, как у водопада, где ты его нашла.

Он попытался заговорить, но звуки были едва различимы. Его голос оказался глубоким, мягким и приятным.

Услышав себя, он слегка покраснел и тут же замолчал.

Ты подошла к кровати, чтобы проверить его лоб на предмет жара и посмотреть, нужно ли сменить бинты. Оказалось, что нужно — тускло-красные пятна уже расползались по ткани на его голове и груди.

— Вы были серьёзно ранены, милорд. — Ты объяснила ему, где его нашла, какие у него были травмы и как ты их лечила. Знание о том, что с ними произошло, порой помогало пациентам успокоиться. А этот человек был близок к смерти. Осознание подобного нелегко.

Мужчина не ответил и отвёл взгляд в сторону.

— Вы понимаете меня? — спросила ты. Ты говорила на всеобщем языке, но, возможно, он его не знал. Или просто не хотел снова бормотать и смущаться.

Ты продолжила говорить, понимает он или нет. Это было похоже на то, как успокаивать раненого зверя; слова им непонятны, но тон голоса действует умиротворяюще.

— Я собираюсь сменить ваши бинты. — Ты аккуратно сняла пропитавшийся кровью мох и перебинтовала раны. Он не издал ни звука. Может, он просто стойко терпел? А если не чувствовал боли, это плохо — потеря чувствительности могла означать долгую парализацию.

Тогда ты заметила влажное пятно на его штанах.

Он тоже это заметил и покраснел до корней волос, с выражением смертельного смущения на лице. Плотно зажмурив глаза, он отвернулся к стене.

Ты расценила это как хороший знак. Очевидно, он пока не мог контролировать свои функции, но осознавал, что произошло, а это давало надежду, что в будущем он восстановит подвижность.

Ты подняла одеяло повыше и под его прикрытием сняла испачканную одежду, аккуратно его очистила. Пока работала, делилась с ним своими мыслями, чтобы отвлечь его от неловкости:

— Понимаете, милорд, если кто-то получает травму головы и после этого совсем ничего не чувствует, то обычно дела у него плохи. Но ваши ощущения, судя по всему, в порядке, что значит, что вы не настолько тяжело ранены. Даже если вы не полностью восстановитесь, со временем вы сможете научиться ходить — пусть и с тростью. — Ты поставила судно у его ног. — Готово. Не беспокойтесь, мой лорд, я почти всю жизнь была лекарем и видела многое.

Твой желудок напомнил, что ты до сих пор не завтракала.

— Время что-то приготовить. — Ты сварила кашу для вас обоих, добавив в его порцию маковую настойку и кору ивы для облегчения боли. Поднося ему кашу, ты объяснила её состав и успокаивающее действие.

— Проглотите это, — сказала ты, поднеся ложку к его губам.

Он сжал их в тонкую линию.

— Ну же, — подбодрила ты. — Вкус немного горьковатый, но можно запить медовухой.

Он не подчинился, а только смотрел на тебя. Оба его глаза были открыты, хотя правый — лишь наполовину.

В его взгляде было отчаяние, какого ты никогда не видела. Пустая, бездонная тьма и обречённость, как будто всё, абсолютно всё, потеряно для него. Он смирился с концом.

Ты увидела смерть в его глазах.

Это немного напугало тебя. Что случилось с этим человеком, чтобы он полностью утратил надежду? Ну, кроме того, что его чуть не убили, конечно.

Его безнадёжность вызвала в тебе сострадание, и он, вероятно, это почувствовал, потому что его лоб вдруг нахмурился, и он снова отвернулся. Ему явно не нужна была твоя жалость.

Вздохнув, ты оставила его в покое. Со временем голод и жажда ослабят его, а боль станет невыносимой. Тогда он, возможно, примет твою помощь.

Днём ты была занята новым пациентом — маленьким Калле, конюхом Видара. Ему было лет десять, светлые волосы венцом обрамляли веснушчатое лицо, а его рука опухла почти вдвое.

— Опять Свартен? — предположила ты.

Мальчик кивнул и подавил всхлип, стараясь держаться мужественно, насколько это возможно в его возрасте.

— Дай мне терпения, Вана⁽¹⁾! Кому-то надо бы разобраться с этим чёрным дьяволом, — пробормотала ты, помогая ему усесться на кухонный стол и выпить кружку слабого раствора медовухи с ивой, чтобы унять боль. Пока зелье начинало действовать, ты продолжала говорить, используя голос, чтобы успокоить напуганного пациента. — Интересно, зачем Видар держит этого адского, своенравного коня? Это уже третий случай за столько же месяцев. Будь я на его месте, давно бы от него избавилась.

— Свартен даёт хороших жеребят, — возразил Калле.

— Всё равно, хлопот с ним больше, чем пользы. Но это ведь не мой жеребец.

— Кто это? — спросил мальчик, пытаясь неуверенно сфокусироваться на незнакомце.

— Мужчина, которого я нашла у подножия водопада Раурос; имени его не знаю. Сейчас я осмотрю тебя, — сказала ты, осторожно ощупывая его руку. — Скажи, если будет больно.

Он поморщился.

— Всё в порядке.

— Кажется, перелома нет. Тебе повезло, — заключила ты. — Через пару недель будешь как новенький.

Когда ты помогала мальчику слезть со стола, перевязав его руку и поддержав её на перевязи, он подошёл к кровати. Вы с Калле говорили на роханском, но теперь он произнёс на всеобщем языке:

— До свидания, лорд Фрэмлинг. Желаю вам скорейшего выздоровления.

Ты улыбнулась: «Фрэмлинг» — подходящее имя для незнакомца.

Тот не отреагировал.

Калле ушёл, и ты продолжила заниматься повседневными делами. Между делами ты проверяла лорда Фрэмлинга, опустошала судно и пыталась заставить его хоть что-нибудь съесть, но всё было тщетно. Он не двигался, не издавал ни звука и не открывал рот.

Будто он уже решил умереть.

Что-то в сжатой челюсти подсказывало тебе, что Фрэмлинг мог быть очень упрямым человеком, но ты была не менее упрямым лекарем. В этой борьбе победишь ты — решила ты.

Пододвинув удобное кресло ближе к кровати, ты начала изучать его профиль. Ты снова задумалась, кто он и через что прошёл, чтобы так полностью капитулировать.

Частично это могло быть из-за страха остаться калекой, подумала ты. Он был высоким, красивым и сильным. Великим мечником. Возможно, он был знаменитым героем в своей стране — а теперь лежал здесь, наполовину парализованный и неспособный даже контролировать своё тело. Это, пожалуй, сломило бы дух самого храброго человека.

И всё же ты чувствовала, что дело не только в этом. В его глазах была какая-то другая тьма, уходящая далеко за пределы раненой гордости.

Ты хотела, чтобы он заговорил и объяснил.

Ты хотела ему помочь — и не только с его физическими ранениями.

Он интриговал тебя.

* * *

Ты снова уснула в кресле. Когда ты проснулась, Фрэмлинг беспокойно ворочался во сне. Ты сразу заметила симптомы жара.

Проверив его, ты увидела, что одна из ран от стрел загноилась. Кожа вокруг неё покраснела и опухла, из неровного отверстия сочилась гнойная жидкость.

Это была рана, в которой стрела сломалась. Возможно, в ней застряла щепка? Если так, яд мог распространиться по крови и убить его.

Ты не знала, что делать. Можно было вырезать заражённую плоть и попытаться найти занозу, но это было бы невыносимо больно без сильного обезболивающего.

Ты решила подождать ещё немного и нанесла больше мази из тысячелистника. Возможно, этого будет достаточно, чтобы остановить яд.

Лорд Фрэмлинг застонал, и его глаза слегка приоткрылись. Он попытался оттолкнуть твою руку, но сил у него не было.

— По-прежнему не хочешь ничего от боли? — спросила ты.

Он не ответил. Неужели он действительно не понимал всеобщий язык?

Определить это было невозможно.

Ты закончила накладывать новые бинты, когда послышался стук в дверь, и в комнату вошла Майя, одна из пастушек, с щенком на руках.

— Ты сможешь вылечить моего Людде? — спросила она тихим голосом. Она рассказала, что щенок весь день ничего не может удержать в желудке, и у него понос. Всё началось вчера, когда она взяла его с собой пасти овец. Может, он чем-то отравился?

Ты осмотрела щенка, но не нашла признаков отравления: ни слюнотечения, ни дрожи. В это время года в округе не росло много ядовитых растений или грибов, так что вряд ли дело было в этом.

А может, вода? Вокруг реки много грязных луж и природных битумных ям, где время от времени всплывает маслянистая жижа. Дёготь был отличным средством для водонепроницаемых корзин и крыш, но не для жаждущих животных.

— Он пил что-нибудь, пока вы были там?

— Только воду из луж. Ему так нравилось гоняться за водоплавающими птицами, что у меня не хватило духу его остановить. Это плохо?

— Наверное, он что-то подхватил. Ничего страшного, со временем пройдёт. Я дам ему кипячёную воду с медовухой и бульоном — это успокоит его желудок. Он может остаться у меня сегодня, я дам тебе знать, как только он поправится. И в будущем давай ему пить только речную воду или воду из колодца.

Девушка немного успокоилась и ушла, а ты приступила к лечению.

С аппетитом у щенка проблем не оказалось — он моментально опустошил миску, облизывая её дочиста.

— Вот молодец. Постарайся удержать это внутри, — сказала ты ему.

К счастью, он не вырвал, и спустя час ты рискнула дать ему немного картофельного пюре с мёдом. Когда ты вывела его на прогулку, его кишечник стал работать лучше.

Ты с облегчением вернулась в дом. Этот пациент точно поправится.

Но вот другой… Лицо Фрэмлинга побледнело, на бледном лбу блестели капли пота. Когда ты коснулась его лба, он показался обжигающе горячим.

Ты попыталась дать ему ложку зелья, надеясь, что жар ослабит его сопротивление, но он сжал губы и нахмурился на тебя.

— Чёрт бы побрал твоё упрямство, — пробормотала ты сквозь зубы.

Он выглядел так, словно думал то же самое о тебе.

Ты отправилась на кухню и приготовила себе горячую еду. С удачей, неотразимый аромат тушёной баранины разбудит в нём голод, и он не сможет устоять.

Но, по правде говоря, ты начинала сомневаться. У этого человека была невероятная сила воли. Ты боялась, что он победит — что умрёт у тебя на руках.

Пока ты ела, Людде оживал всё больше. Еда придала ему сил, и теперь он прыгал по комнате, весело носился, нападал на мебель и грыз твои ботинки.

Ты решила попросить Торстена позвать пастушку — её щенок готов вернуться.

Когда ты вернулась, тебя удивило, что Людде забрался на кровать Фрэмлинга. Но ещё больше удивило то, что мужчина неловко гладил щенка обеими руками, хотя левая всё ещё оставалась более подвижной. Он, должно быть, обрёл больше контроля над телом в течение дня.

— Ты можешь двигать правой рукой, — сказала ты с удовлетворением.

Он тут же убрал её с таким видом, будто его поймали с рукой в кувшине с печеньем.

Ты села в кресло рядом с ним, наклоняясь вперёд.

— И… сейчас ты услышал, что я сказала, и понял. Не отрицай. Ты убрал правую руку. Ты всё это время меня понимал, упрямец!

Он не ответил и не посмотрел на тебя, но было поздно. Больше ты не поддавалась на его уловки.

Ты повернула его лицо к себе, заставляя встретиться взглядами.

— Приятно, что ты понимаешь, потому что мне нужно сказать тебе кое-что важное. Я подозреваю, что в одной из стрел осталась заноза, и она отравляет тебя. Загрязняет рану. Поэтому у тебя жар.

Он не ответил, но ты знала, что он слушал. Его взгляд не отрывался от тебя.

— Мне придётся вырезать заражённую плоть, чтобы найти её и удалить. Это будет больно. Очень больно. У меня есть зелье, которое уберёт боль, и тебе нужно его принять. Я не хочу мучить тебя без надобности.

В его глазах впервые мелькнула неуверенность. Затем он решительно покачал головой.

— Н-нет… о-оставь меня, — пробормотал он, пытаясь оттолкнуть тебя, но был слаб, как котёнок.

— Я не позволю тебе умереть, — твёрдо ответила ты. — Ты мой пациент, и я служительница Ваны. Я поклялась использовать её травы и цветы, чтобы лечить, делать всё, что в моих силах, чтобы спасать жизни. Я буду стараться, и это будет больно. Пожалуйста, прими зелье. Глупо не делать этого.

Его взгляд ожесточился.

Твой стал таким же твёрдым. Строгим.

Он нахмурился сердито, опустив левый угол рта.

— Пошла ты.

— Будем считать, что я этого не поняла, — ты поднесла ложку к его рту. — Открывай.

С последним яростным взглядом он подчинился.

---

1) Вана — одна из Валар, жена Оромэ Охотника, которого роханцы называют Бема.

Вернуться к тексту

Примечания:

Дорогие читатели!

Публикую эту часть немного раньше, чтобы вы могли насладиться чтением на выходных. Ваши комментарии и отзывы для меня очень важны, они вдохновляют и помогают двигаться дальше!

Осталось ещё 5 частей: 4 основные и одна бонусная. Напишите, пожалуйста, как вам было бы удобнее читать: раз в неделю, дважды в неделю или с другой частотой?

Кстати, в моём аккаунте есть ещё одна работа по этому же пейрингу — Боромир/ОЖП. Она завершена, но публикуется по одной части в неделю. Буду рада, если заглянете!

Спасибо, что читаете, и приятного вам чтения!

---

Мужчина не ел ничего сытного уже два дня, так что сильное зелье подействовало почти сразу. Ты воспользовалась его временной потерей сознания, чтобы накормить его большой миской питательного бульона и дать кувшин воды, и он жадно всё проглотил.

Ты дождалась, пока Майя забрала Людде — шаловливый щенок, отвлекающий тебя, был последним, что тебе сейчас нужно.

Затем ты открыла опухшую область. Собравшись с силами, чтобы выдержать боль, которую придётся причинить, — зелье не могло полностью её унять, лишь сделать терпимой, — ты удержала руку, заставив её быть твёрдой, и осторожно расширила рану, чтобы вставить нож.

Острое лезвие легко разрезало мышцы и плоть.

— Больно! — прошипел он, слёзы проступили на глазах, а на лбу выступил пот.

— Мне жаль. Знаю, что больно. Я не смею дать тебе больше мака, но хочешь ещё медовухи? — предложила ты.

Он кивнул.

Продолжав пока он выпьет еще одну порцию ты продолжила.

Его пальцы слабо царапали матрас, и ты понимала, что он изо всех сил старается не двигаться. Из его стиснутых зубов вырывался низкий, сдавленный стон.

Теперь и ты покрылась холодным потом, а плечи застыли от напряжения. Каждый его стон, каждый вздох были как пощёчины тебе.

Но ты не останавливалась.

Ты вырезала большую часть заражённой ткани, но крови было слишком много. Осколка не было видно. Но он должен быть там — воспаление было слишком сильным для обычной раны от стрелы.

Ты использовала комок нового болотного мха, чтобы впитать кровь. Вот, наконец! Что-то чёрное, глубоко внутри. С помощью тонких щипцов ты попыталась зажать край, ощупывая повреждённую ткань.

Мужчина закричал, его тело напряглось.

— Ууууух! — Он тяжело дышал, по его лбу стекали капли пота.

Ты снова попыталась. И снова. Его стоны и извивающееся тело заставляли тебя хотеть плакать, но ты сдерживалась. Продолжала, и, наконец, ты схватила занозу.

— Поймала, — пробормотала ты. — Это было самое сложное. Худшее позади…

Медленно ты вытаскивала её, боясь, что она сломается на части.

— Ннннн… — Он стиснул руки в кулаки.

Ты снова захотела плакать, на этот раз от облегчения. Утерев пот со лба, ты щедро покрыла рану мазью и накрыла её чистым болотным мхом и льняной повязкой.

Дыхание Фрэмлинга стало ровнее. Он выглядел измождённым и ошеломлённым от мака и боли. Прежде чем он полностью задремал, ты накормила его миской густого бульона с картофельным пюре.

Недолго спустя он крепко заснул.

Он спал всю ночь. Ты тоже, опустошённая и физически, и морально.

Наутро жар прошёл, но Фрэмлинг, похоже, не был этому рад. Наоборот, он выглядел так, словно был готов убить, и когда ты принесла ему миску утреннего бульона, он умудрился сбить её с твоих рук. Глиняная миска раскололась пополам, пролив содержимое на пол.

— Ты меня обманула, — прорычал он чуть более отчётливо, чем накануне. — Заставила есть. Пошла ты!

— Я тебя не обманывала, — ответила ты, внезапно рассердившись. — Я дала тебе бульон, и ты его съел. Моя задача — кормить пациентов, если они не могут есть сами. Я уже говорила тебе, я не позволю тебе умирать у меня на глазах!

Он мрачно нахмурился, глядя на тебя.

Ты заставила себя успокоиться. Он имел право быть раздражённым из-за своего беспомощного состояния. Тем не менее, он чувствовал себя намного лучше; силы, с которыми он отмахнул миску, были впечатляющими. Ты была уверена, что вскоре он сможет встать на ноги.

С более мягким тоном ты попыталась вразумить его.

— Понимаешь, я понимаю, что ты злишься; я бы тоже злилась. Но голодать до смерти — это не выход. Это сложный, медленный, болезненный способ. Ты сильный мужчина в самом расцвете сил, и твоё тело не позволит тебе так просто убить его. Оно будет сопротивляться, подрывая твою решимость, пока ты не ослабеешь и не сможешь отказаться от предлагаемой еды. И тогда всё начнётся сначала. Этот цикл будет повторяться, и это принесёт боль и разочарование нам обоим. — Ты начала убирать осколки и вытирать пролитое на полу. — Ты должен принять, что я буду делать всё, чтобы сохранить тебе жизнь, и твоё собственное тело будет делать то же самое. Когда ты будешь достаточно здоров, чтобы уйти отсюда, что делать с жизнью дальше, будет твоим решением, но до тех пор я буду тебя кормить и лечить твои раны.

Ты принесла другую миску с бульоном, поднеся её так, чтобы он почувствовал аромат.

— Ну же, — подбодрила ты его. — Я хороший повар. Тебе ведь понравилось вчера, не так ли?

Он взглянул на миску. Его желудок издал обнадёживающий звук. Затем он посмотрел на тебя с оттенком поражения — и самоненависти.

— Ты выиграла, — горько сказал он, открывая рот.

Ложка за ложкой он быстро опустошил миску. Его способность глотать, казалось, восстановилась, и, хотя он открывал больше левую сторону рта, он теперь мог двигать обе стороны.

Когда он закончил, ты принесла ещё одну миску, размяв в ней картофель и хлеб, чтобы сделать её гуще. Он тоже проглотил её, явно умирая от голода.

Он смотрел на тебя с ожиданием.

— Думаю, на сегодня хватит, иначе живот заболит, — вместо этого ты принесла медовуху и поднесла кувшин к его губам. Он сам ухватил его и выпил до дна.

Когда он закончил, он не стесняясь отрыгнул и откинулся, выглядя необычно довольным. Будто наконец смирился с ситуацией и позволял тебе делать, что нужно.

Ну, это, конечно, было облегчением!

Ты решила воспользоваться его новым сотрудничеством и предложила помочь тебе сменить окровавленное постельное бельё. Было немного сложно управляться, пока он всё ещё лежал в кровати, но когда всё было сделано, оба вздохнули с облегчением, избавившись от напоминаний о вчерашней болезненной процедуре.

Потом ты принесла таз и начала умывать его лицо, используя мягкую тряпку и тёплую воду со стова. Ему, похоже, это нравилось. Лицо расслабилось, морщины на лбу разгладились.

Ты любовалась им, пока работала. Такие тёмные волосы, борода и брови здесь были редкостью. Его ресницы тоже были тёмными, мирно опускаясь на щеки.

Он был поразительно красив.

Ты продолжила омывать не перевязанную часть его торса. Теперь, когда ты обратила внимание, заметила множество мелких шрамов, заживших порезов и ран от прошлых сражений. Тёмная полоска волос исчезала под льняной повязкой. Ты прошлась тряпкой вдоль его рук, подавляя неуместное волнение от ощущения его мускулов. Так близко, что ты могла уловить его аромат: мыло, тёплая кожа и что-то мужественное. Тебе это нравилось.

Когда ты добралась до его плоского живота, немного замешкалась. Вдруг это перестало казаться простым рутинным процессом очищения его интимных мест, но…

— Нет.

Ты посмотрела на него и встретила его строгий взгляд. С облегчением ты снова подняла одеяло.

— Верно. На сегодня достаточно умывания. — Вместо этого ты взяла гребень и принялась распутывать узлы в его длинных волосах.

Он снова закрыл глаза.

Тебе было приятно, что ему нравилось то, что ты делала, и ты нарочно продлила этот момент. Когда наконец ты отложила гребень, его волосы засияли.

— У тебя красивые волосы, — сказала ты, не подумав. В тот же миг пожалела об этом, почувствовав, как твоё лицо покраснело. Ты ведь его лекарь и не должна думать о нём в ином свете, кроме как с профессиональной точки зрения.

К счастью, он не отреагировал с гневом на твой оплошный комплимент, просто посмотрел на тебя своими ясными серыми глазами.

Ты попыталась скрыть смущение, начав разговор о мелочах.

— Странно всё время называть тебя «незнакомцем». Как твоё имя?

Он не ответил.

— Почему такая таинственность?

Всё та же тишина.

— Знаешь, с возвращением подвижности тебе нужно тренировать речь.

Он бросил на тебя острый взгляд.

— Не нужно. — Его голос был чётким и ясным, явно с усилием он выговаривал слова правильно.

От его упрямства тебе захотелось засмеяться, и что-то в его взгляде говорило, что он был так же забавлен. Но на его лице не дрогнул ни один мускул.

* * *

Остаток дня твой пациент покорно ел всё, что ты ему давала, и выглядел всё менее ослабленным. С ядом, выведенным из раны, ты надеялась, что скоро он встанет на ноги.

Тем временем ты отправилась по своим обычным обходам в деревне. Навещала стариков, приносила снадобья и поддерживала беседу, меняла повязки лежачему старику, проверяла мать Майи, Сигрид, которая снова была беременна, и следила, чтобы она придерживалась рекомендованной диеты. Ей было за сорок, и ей нужно было быть особенно осторожной.

Вечером, когда ты, как обычно, опустилась в кресло, ты почувствовала его пристальный взгляд.

— Что не так?

— Спишь в кресле? — спросил он.

— Я отлично высыпаюсь в кресле, мне не сложно.

Он нахмурился и указал на кровать, на которой лежал.

— Это твоя?

— Ну, да, но…

Он подвинулся, слегка поморщившись, освобождая место рядом с собой.

— Ложись.

— Я не могу. Ты ранен, а если…

— Ложись, — повторил он. Сказал это голосом человека, привыкшего командовать и не принимать отказа.

Ты подчинилась.

Хотя ты попыталась лечь на самом краешке, ты остро ощущала его тепло рядом с собой. Его запах наполнял твои ноздри.

Ты нервно поигрывала с обшарпанным краем одеяла. Это было неловко. Как он вообще предполагал, что ты заснёшь вот так?

— Знаешь… Мне приятно, что мы теперь можем общаться, — сказала ты, стараясь скрыть свою нервозность. — Интересно, ты был офицером? Похоже, что ты привык командовать.

Он не ответил.

— Сержант, возможно?

— Нет.

— Капитан?

Молчание.

— Откуда ты? Ты спустился по реке, может быть, ты изгнанный северный принц?

Он вздохнул и положил руку тебе на рот.

— Замолчи и спи.

Ты с трудом убрала его руку.

— Грубиян. Но я рада, что ты так окреп и твоя речь звучит почти как раньше. Это, знаешь ли, хорошие новости.

— Просто помолчи. — Он отвернулся к тебе спиной.

---

Примечания:

В следующей главе:

Он отпустил твою руку и отвернулся. Не полностью. Его бедро всё ещё касалось твоего.

— Спокойной ночи.

Но уснуть ты не могла. Ладонь по-прежнему покалывала там, где она покоилась на его груди, и ты чувствовала призрачное прикосновение его пальца.

Примечания:

Дорогие читатели,

Спасибо вам за ваши отзывы и комментарии! Как переводчику, мне всегда радостно видеть, что история находит отклик в ваших сердцах. Особенно приятно передавать ваши слова автору — она всегда радуется вашим мыслям и словам поддержки, которые я пересылаю ей.

Хочу извиниться за небольшую задержку с этой частью. Я некоторое время была без связи, хотя уведомления о новых отзывах всё равно прилетали! Признаюсь, каждый раз так хотелось обновить страницу и прочитать, что вы написали, но, увы, сделать это сразу не получалось.

Теперь я снова здесь и с нетерпением жду ваших впечатлений! Спасибо, что продолжаете следить за этой историей и делитесь своими эмоциями. Это вдохновляет нас обеих! ?

---

С тех пор лорд Фрэмлинг начал быстро поправляться. Казалось, что, решив не умирать с голоду, он также решил выздороветь как можно скорее. Уже на следующий день он сидел, опершись на подушку, и всё своё время бодрствования тратил на упражнения — растягивал и поднимал руки, ноги, пальцы, заставляя неподатливые конечности работать, особенно более слабую правую сторону.

Одной из первых вещей, которую он захотел сделать, кроме как есть без посторонней помощи, было избавиться от судна и, опираясь на трость, добраться до уборной. В первый раз он чуть не потерял сознание, и когда тебе пришлось помочь ему вернуться, он выглядел так смущён, что ты подумала, что он сейчас спрячется под одеялом от стыда.

Но он этого не сделал — вместо этого он с ещё большим рвением принялся за упражнения.

Раны от стрел начали заживать, как и порез на его лбу. Он оставит шрам, но его длинные волосы прикроют его.

Его левая сторона вскоре почти полностью восстановила подвижность и силу, но правая сильно отставала. Он объяснил, что чувствует себя, будто младенец, который заново учится ходить, словно правая сторона его тела забыла, как делать простейшие движения.

Его речь стала чёткой, он больше не бормотал, но по-прежнему говорил мало. Ты думала, что он, вероятно, был молчаливым человеком и до несчастного случая.

Вместо разговоров он тренировался, ковылял по комнате, делал отжимания, практиковался в мелкой моторике. Он починил свою рубашку и тунику, тщательно зашивая края и распуская нить, если его что-то не устраивало.

Когда он закончил, было трудно увидеть, где был разрыв.

Его невероятная упорность была одновременно впечатляющей и немного пугающей. Может быть, он так торопился выздороветь, чтобы выйти из-под твоей опеки и покончить с собой? Ты хотела спросить его об этом, но не знала, как завести разговор.

Дом был слишком мал для ещё одной кровати, поэтому он всё ещё спал в твоей. К счастью, она была широкой и удобной, и ты привыкла к дополнительному теплу. Хотя весна уже наступала, ночи всё ещё были холодными.

Однажды ночью ты решила задать ему свой вопрос напрямик, с оттенком юмора, чтобы не показаться слишком серьёзной.

— Итак… Мы договорились, что, как только ты поправишься, сможешь выбрать смерть, но как ты собираешься это сделать?

Неудивительно, что он выглядел немного озадаченным таким выбором темы.

— Прости?

— Ты, может быть, падёшь на меч? Как Турин из легенды…

— Слишком грязно. Очень невежливо по отношению к тому, кто найдёт мой труп.

Ты улыбнулась, облегчённая его ответом в таком же лёгком тоне.

— Я забываю, какой ты джентльмен.

— К тому же, у меня нет меча, — ты почти услышала, как он добавил молчаливое «больше».

— Ты умеешь плавать?

— Да.

— Жаль. Мог бы прыгнуть в реку. Хм… Может быть, бросишься с головой на отряд орков?

— Я уже пытался, — теперь его голос звучал без веселья.

Ты резко вдохнула. Неужели всё так и было?

— Ты пытался убить себя тогда? Ты подплыл к группе орков и направил лодку к водопаду, потому что хотел умереть?

— Нет, — резко ответил он. — Абсолютно нет! Я пытался спасти… кого-то. — Его гнев угас, и он казался очень усталым. — Я не справился.

— Прости. Мне не следовало затрагивать эту тему, — ты успокаивающе положила руку ему на плечо.

Сначала он напрягся, но затем расслабился, позволяя тебе мягко погладить его по рубашке.

— Хочешь поговорить об этом? — спросила ты.

— Нет.

— Понимаю. Ну что ж, вернёмся к предыдущей теме. Ты мог бы отправиться в Мордор и бросить вызов Тёмному Владыке? Уверена, это обеспечило бы тебе быструю и эффективную смерть.

— Нельзя просто так взять и войти в мордор, — пробормотал он, но ты почувствовала, что он улыбнулся.

— Знаю. В этом и смысл: ты попытаешься и провалишься, и, следовательно, погибнешь.

Он накрыл твою руку своей и слегка сжал её.

— Поверь, я понимаю и ценю то, что ты пытаешься сделать, — тихо сказал он. — Но это бесполезно.

Ты почувствовала странное волнение в животе. Его рука была куда больше твоей и казалась сильной.

— Я ничего не делаю, — выдохнула ты слегка растерянно.

— Ты пытаешься отговорить меня от этого.

Волнение исчезло, уступив место тягостному чувству.

— Наверное, так и есть, — призналась ты, твой голос стал умоляющим. — Пожалуйста, оставайся.

— Почему?

Потому что ты мне нравишься, подумала ты, но, конечно, не могла сказать этого вслух.

— Просто мне кажется, что этот мир и так полон монстров и злодеев. Нам нужны такие люди, как ты, чтобы сохранить баланс.

— Я не хороший человек, — он убрал руку, и ты почувствовала холод там, где она была.

— Я думаю, ты хороший.

— Ты меня не знаешь.

— Мне кажется, что знаю.

Он не ответил, просто отвернулся к тебе спиной и замолчал.

* * *

Как будто ваш разговор о Мордоре приблизил войну, на следующий день до вас дошли дурные вести — старые, как это часто бывало в таких отдалённых местах. Единственный сын и наследник короля Теодена был убит, попав в ловушку у реки Айзен на западе. Говорили, что за этим стоял Саруман из Изенгарда, но король отомстил за сына, разбил армию мага у Хельмовой Пади и позже разрушил Изенгард.

Теперь предстоял великий сбор всадников. Все способные мужчины должны были собраться в Дунехарроу для дальнейших распоряжений.

Эти новости странным образом повлияли на твоего пациента. Когда молодые люди покидали деревню, он становился всё более беспокойным. Он прогуливался по деревне, ковыляя на удивление быстро, и часто останавливался, глядя на багровый оттенок неба на горизонте — там, где находился Мордор, сжимая и разжимая кулаки.

Будто он хотел присоединиться к всадникам и сожалел, что ещё не в состоянии этого сделать.

Ночи его стали беспокойными, и однажды ночью он разбудил тебя сдавленным криком.

— Кошмар? — спросила ты.

— Да.

— Расскажешь?

— Нет.

— Пожалуйста, мне интересно.

Он на мгновение замолчал, затем повернулся к тебе. Ты почувствовала, как его бедро легонько прижалось к твоему, и задержала дыхание, надеясь, что он не уберёт его.

Он не убрал.

— Мне приснилось, что у меня было могущественное оружие. Магическое, самое сильное в мире. Я стал непобедимым. Я использовал его, чтобы одолеть Мордор. Саурона. Всех его приспешников. Они падали один за другим… Я убивал их с лёгкостью.

— Это не звучит как кошмар.

— Это был кошмар. — Он взял твою руку и прижал к своей груди. Ты почувствовала, как сильно билось его сердце. — Потому что после победы… я сел на его трон, и все склонялись передо мной, выполняли мои приказы. По моим распоряжениям людей убивали или превращали в рабов. Я занял его место. Я стал им. — Он прерывисто вдохнул. — Это было ужасно.

Ты не знала, что сказать. Он никогда раньше не делился с тобой ничем личным. И он был так близко, момент был таким интимным. Его рука на твоей казалась обжигающе горячей.

Твоё сердце тоже начало биться быстрее, но по совсем другой причине.

— Я не такой, — продолжил он. — Я никогда не стремился к такой власти — или к любой власти. Всё, чего я хотел, — это чтобы мой народ был в безопасности. Мои друзья. Моя семья. Дом, где я вырос. — Его голос дрогнул, и он сделал несколько глубоких вдохов. — Но я потерпел неудачу. Как я могу продолжать жить, когда я такой слабый? Я неудачник, который легко поддаётся соблазну… из-за недостатка самообладания.

— Ты не слаб! Как ты можешь так думать? Я никогда не видела никого с твоей силой. Ты был почти полностью парализован всего несколько недель назад, а теперь ты ходишь, каждый день восстанавливаешь всё больше функций. А что касается самообладания, ты чуть не уморил себя голодом из чистого упрямства. Это было впечатляюще. Глупо, но впечатляюще. — Ты старалась говорить спокойно, хотя больше всего тебе хотелось обнять его, но ты не знала, оценил бы он это.

Да и это было бы крайне неуместно.

— Это не имеет отношения к силе. Я просто понял, что всё потеряно, и мог бы также… — Он вздохнул. — Что будет, если Мордор победит? С моим домом… с такой мирной деревней, как эта? С тобой? Что ты сделаешь?

Его кожа под твоей рукой была тёплой и мягкой. Его сердце уже билось ровно.

От этих мыслей было сложно собраться.

— Я… я не думаю, что Мордор одержит победу, но если всё-таки так, я бы, наверное… продолжила лечить людей, жила бы своей жизнью? Возможно, присоединилась бы к сопротивлению.

— Ты говоришь об этом спокойно.

— Зачем утруждать себя мыслями о будущем? Никто из нас не знает, что оно принесёт.

Он не ответил.

— Спасибо, — сказал он наконец. Он всё ещё прижимал твою ладонь к своему сердцу, его большой палец нежно поглаживал её.

— За что? — смущённо спросила ты.

— За то, что ты здесь. За то, что слушаешь мои ночные бредни.

От его прикосновений у тебя по телу разливалось тепло. Ты хотела понять, что он имеет в виду: это был просто жест благодарности — или нечто большее?

— Пожалуйста, не убивай себя, — выпалила ты. — Хотя можешь это сделать, но… пожалуйста, не надо.

Его палец остановился.

— Я не буду.

Облегчение накрыло тебя, как прилив. Ты была уверена, что Фрэмлинг — человек слова; если он сказал, что продолжит жить, значит, так и будет.

Он отпустил твою руку и отвернулся. Не полностью. Его бедро всё ещё касалось твоего.

— Спокойной ночи.

Но уснуть ты не могла. Ладонь по-прежнему покалывала там, где она покоилась на его груди, и ты чувствовала призрачное прикосновение его пальца. Он будет жить. Твоя работа не была напрасной.

* * *

Утром после его ночного кошмара ты чувствовала себя немного неловко рядом с Фрэмлингом, но он не упомянул об этом и вёл себя, как ни в чём не бывало, будто ничего особенного не произошло. Ты не знала, радоваться этому или разочаровываться.

После обеда пришли новые известия. Отряд необычно крупных и сильных орков был замечен на равнинах. Ты догадалась, что это могли быть те самые орки, которых пастушки видели в ночь перед тем, как ты нашла Фрэмлинга, и задумалась, не они ли едва не убили его.

Разговоры о войне заставляли всех нервничать и быть осторожными. Деревня была плохо защищена: у ворот палисада остался только Видар, а несколько стариков охраняли остальную часть. Все молодые мужчины отправились к королю. Пастушки держали свои стада в поле зрения деревни, готовые при малейшей опасности вернуться в укрытие, а фермеры медлили с началом пахоты.

Когда Фрэмлинг услышал новости, он усилил тренировки и начал отрабатывать боевые приёмы с длинной палкой вместо меча. Он держал её в левой руке, опираясь на трость, и при этом выглядел сильным и грозным. Ты бы не хотела встретиться с ним в бою.

На следующий день, выйдя утром, он вернулся спустя пару часов и сообщил, что купил Свартена, злобного чёрного жеребца Видара, и ржавый меч, который, казалось, был примерно того же возраста, что и само королевство Рохан.

— Ты что сделал? — воскликнула ты недоверчиво. — Зачем?

— Мне нужны были оружие и лошадь.

— Для чего?

В ту короткую, пугающую секунду, прежде чем он ответил, ты подумала, что он собирается уехать. Оставить тебя.

— Чтобы сражаться. Я слишком медлителен пешком. Когда война придёт к нам, вам понадобятся люди для защиты деревни. После твоей доброты ко мне — это меньшее, что я могу сделать.

Его слова напугали тебя не меньше, чем мысль о его уходе. Он сказал «когда», будто война неизбежно придёт.

— Ты ещё не достаточно окреп.

Он нахмурился.

— Не нужно мне об этом напоминать. Но даже в таком состоянии я смогу одолеть нескольких орков, особенно верхом. Я теперь довольно хорошо управляюсь левой рукой. — Он показательно согнул пальцы.

— Они не зайдут так далеко. На равнинах негде спрятаться, да и они боятся солнечного света, — напомнила ты.

— Не все орки, — горько ответил он.

Остаток утра он провёл, точа и полируя старый меч, пока тот не заблестел. Затем он принялся тренировать Свартена с той же упрямой настойчивостью, что всегда двигала им, сколько ты его знала. С помощью юного Калле он взобрался на злобного жеребца и загонял его в маленьком загоне, кружил по кругу снова и снова, пока жеребец не выдохся так, что у него уже не было сил укусить всадника, когда тот наконец спешился.

— Как ты заплатил за это? — спросила ты, когда он вернулся, усталый, потный и невероятно голодный.

— Отдал ему свой пояс.

— Что? Но он же стоит целое состояние! А ты получил лишь паршивую, злую лошадь и ржавый меч! Этот проклятый, жадный старик…

Твой возмущённый монолог прервал звук, которого ты никогда раньше не слышала — Фрэмлинг смеялся от души.

— Война приближается, а ты думаешь только о том, не переплатил ли я за лошадь? — он всё ещё усмехался.

Его гулкий смех и тёплая улыбка заставили твоё сердце растаять. Его улыбка была немного перекошена из-за ранения, и тебе это нравилось. Ты хотела сказать ему, что он должен смеяться чаще, ведь у него самый чудесный смех, но он был прав: времена были мрачными. Когда война придёт, все улыбки угаснут, а смех замрёт.

Его лицо посерьёзнело.

— Я буду защищать тебя, как смогу, — пообещал он.

В ту ночь ты впервые испугалась за будущее и пододвинулась к нему ближе, позволяя его крепкому, большому телу утешить тебя.

Будто понимая, что ты чувствуешь, он обнял тебя, просто крепко прижимая к себе.

Когда ты проснулась, его рука всё ещё была на тебе.

---

Примечания:

В следующей главе:

Теперь, без повязок, ты видела, каким идеальным было его торс. Словно произведение искусства.

У тебя пересохло во рту, когда ты любовалась этим видом.

— Ты уже закончила? — спросил он.

Примечания:

Всем привет!

У меня две новости:

1) Внизу вас ждет новая переведенная часть

2) Никаких больше просрочек по опубликованию новых не будет. Я планирую уйти в загул и пересматривать ВК на новогодних праздниках и по этому части будут публиковаться с помощью отложенной отправки, а именно:

6 глава — 31/12

7 глава — 03/01

8 глава — 07/01

---

Солнце не взошло следующим утром. Или, возможно, оно и взошло, но его не было видно сквозь мрак, исходящий из владений врага.

Теперь новости доходили ещё медленнее — в деревнях почти не осталось людей. Но когда новый день настал, такой же тёмный и мрачный, как предыдущий, ты узнала, что Гондор зажёг свои сигнальные огни на юге и отправил Красную стрелу, призывая Рохан прийти на помощь.

Ты также услышала, что огромная армия орков захватила крепость у Каир Андроса. Орки захлестнули берега реки и под покровом непроглядной тьмы грабили склады и жгли деревни.

Когда Фрэмлинг услышал об этом, его лицо стало пепельным.

— Каир Андрос находится в Анориэне, вассальном владении Гондора, — сказала ты, стараясь выглядеть спокойной, хоть внутри тебя бушевала тревога. — Гондор — наш великий союзник на юге. Они столько времени защищали нас от Мордора, и я уверена, что они справятся и на этот раз, тем более что наши всадники уже на пути. Говорят, наместник Гондора — блестящий государственный деятель, а его сыновья — могучие полководцы. Вместе они управятся. Не бойся.

Его лицо, полное отчаяния, заставило тебя умолкнуть. Он смотрел на тебя почти так же безнадёжно, как когда впервые проснулся после ранения.

— Твой король должен пройти через эту местность, — глухо произнёс он. — На пути к Гондору Теодену придётся проехать рядом с Каир Андросом, но с орками, заполнившими эти земли, его задержат. Тогда Гондор останется один. Надежды нет.

По его тону ты вдруг поняла: его тёмные волосы, богатое одеяние…

— Ты оттуда. Из Гондора.

Он не встретил твоего взгляда.

— Кто ты? — снова спросила ты. — Пожалуйста, скажи мне. Мне нужно знать твоё имя на случай… — твой голос затих, и ты почувствовала, как по щеке скользнула слеза.

Он мягко смахнул её.

— Я Боромир, сын Дэнетора из Гондора.

— Боромир, — прошептала ты. Могучий военачальник. Здесь, в твоей деревне, не в состоянии полностью владеть своей правой рукой. Теперь ты поняла, почему он утратил надежду.

Когда новые слёзы затуманили твои глаза, он привлёк тебя к себе, обняв.

— Прости меня. Я должен был быть там, защищать крепость, сдерживать врага. Если бы не… Но даже в этом случае не уверен, что мы могли бы… Понимаешь, есть одно оружие, о котором мне снилось. Оно существует, и если враг завладеет им, тогда… — его голос затих, и он несколько раз глубоко вздохнул. — Я брежу. Не слушай меня. Ты права; возможно, война никогда не дойдёт до этого забытого места, а если и дойдёт, я буду защищать тебя ценой своей жизни. — Он поцеловал тебя в макушку. — Не плачь. Ничего не случится.

Но ты слышала в его голосе, что он сам в это не верит.

* * *

Он снова вышел, и вскоре ты увидела его в загоне, где он чистил коня, разговаривая с ним мягким, успокаивающим голосом. Свартен не пытался его затоптать или укусить; похоже, ему даже это нравилось.

Мимо проходил Видар, его новый золотой пояс поблёскивал на поясе. Ты зыркнула на него с неодобрением.

— Впечатляет, — сказал он, кивнув в сторону Боромира. — Никогда не видел, чтобы кто-то так ловко управлялся со Свартеном. Лорд Фрэмлинг — удивительный наездник.

— И ты ему обязан, — ответила ты. — Не притворяйся, будто не знал цену этому поясу, ведь то, что ты ему дал взамен, не стоит и гроша. Никто в здравом уме не заплатил бы даже пенни за Свартена! Ты должен вернуть пояс и одолжить ему коня бесплатно.

Видар инстинктивно прикрыл пояс руками.

— Ну, довольно болтовни; мне нужно охранять палисад. До встречи! — И поспешил уйти.

Раздосадованная, ты снова обратила внимание на Боромира. Он оседлал Свартена и кружил по загону, размахивая мечом в левой руке. На вид он был как скала в седле — поразительное достижение для человека с одной рабочей ногой.

Тебе внезапно пришло в голову, что ему больше не нужно оставаться в твоём доме. Ты сделала всё возможное для его восстановления, и он мог бы продолжать самостоятельно.

Но ты с некой виной надеялась, что он сам этого не поймёт. Ты не могла вынести мысли о том, чтобы остаться одна по ночам, когда весь мир казался таким пугающим.

К тому же, куда бы он пошёл? Он никого не знал в деревне, а путешествия были слишком опасными. Ему придётся остаться с тобой.

Ты вспомнила его объятие и поцелуй, которые он подарил тебе ранее, и задумалась, что они могли значить. Жест дружбы? Или что-то большее?

Внезапно ты захотела, чтобы это было больше. Под этим странным, пугающим мраком, посреди войны и тревог, тебе захотелось проблеска счастья. Нескольких украденных моментов нежности и любви, чтобы двигаться дальше.

Но когда ты пыталась представить себя и Боромира вместе, то поняла, что не можешь. В нём была горечь, тяжёлые мысли или воспоминания, которые наполняли его виной и безнадёжностью. Ты подозревала, что даже если бы он и чувствовал к тебе что-то большее, он бы не позволил себе поддаться этому.

Если бы вы только встретились в другое время! В мирные дни, может быть, в молодости, тогда это могло бы случиться.

Ты почувствовала себя ограбленной — ограбленной на его любовь, хотя у тебя её и не было.

Ты взяла себя в руки. Как всегда, была работа. Ты вытерла глаза и отправилась на обычный обход по деревне, проверяя больных и стариков.

* * *

В полдень вы с Боромиром делили похлёбку с твёрдым хлебом и картофельным пюре. На этот раз было какое-то странное чувство, сидя напротив него в твоём простом доме. Он казался больше, сильнее, опаснее — как капитан и военачальник, которым он был. Рядом с ним ты чувствовала себя маленькой.

Казалось, он снова стал незнакомцем после того, как ты узнала его личность. Твои романтические мысли казались смешными и нелепыми. Лорд Боромир был аристократом; он никогда бы не обратил внимания на простую роханскую целительницу, даже если бы его сердце не было столь угнетено.

Тогда твоё внимание привлекли несколько красных пятен на его тунике, и ты временно забыла о неловкости, когда в тебе проснулся инстинкт лекаря.

— У тебя раны снова открылись.

Он взглянул вниз и пожал плечами.

— Несильно.

— Дай-ка осмотрю.

Его забавляла твоя забота, но он не стал возражать. Он снял сюрко, тунику и рубашку и лёг на твою кровать.

Две из ран от стрел покрылись кровавой коркой, но выглядели лучше, чем ты ожидала. Успокоившись, ты очистила их и наложила ещё мазь. Кровотечение уже остановилось, так что ты оставила их без повязки.

Когда ты закончила, снова почувствовала неловкость. Этот человек, полулежащий на твоей постели, был лордом Боромиром, сыном наместника Гондора.

Казалось, ты видела его впервые. О стюардах говорили, что в их жилах течёт кровь нуменорцев — героев древности, наполовину людей, наполовину эльфов. Поэтому они были выше, старше и сильнее большинства людей.

Сейчас, глядя на него, ты не сомневалась в правдивости этих слухов. Как ты раньше не догадалась о его благородном происхождении? Черты его лица были аристократичными: прямой нос, выточенные линии скул и яркие серые глаза. Теперь, без повязок, ты видела, каким идеальным было его торс. Словно произведение искусства.

У тебя пересохло во рту, когда ты любовалась этим видом.

— Ты уже закончила? — спросил он.

Лицо вспыхнуло жаром, и ты поспешно отвела взгляд.

— Да, закончила. Но тебе не стоит так напрягаться, когда ты ещё на лечении, милорд, — с упрёком сказала ты, надеясь, что он не заметил, как ты смутилась.

Он только рассмеялся, снова поразив тебя тем, каким тёплым и богатым был его смех.

— Война на пороге, а ты переживаешь из-за пары царапин? Тебе стоит пересмотреть свои приоритеты. И — просто зови меня Боромир; я не твой лорд.

Ты не могла не улыбнуться в ответ.

— Когда мужчины вернутся, и я удостоверюсь, что деревня в безопасности, тогда я отдохну, — пообещал он.

Когда он одевался, его лоб нахмурился.

— Хотелось бы, чтобы осталось больше воинов… И чтобы ваши дома и палисад были из камня, а не из дерева, которое можно поджечь. Орки слишком любят поджигать всё. — Увидев твоё лицо, он поспешно добавил: — Но война вряд ли дойдёт до этой глуши.

— Ты сам веришь, что она дойдёт, — обвиняюще сказала ты.

— Не переживай об этом. Я что-нибудь придумаю.

— Я могу помочь.

— Ну что ж, — вдруг улыбнулся он. — Давай подумаем вместе.

Он сел на твою кровать, прислонившись спиной к стене, и ты села рядом.

Наступила тишина.

Ты попыталась вспомнить все хитрости по защите крепостей, о которых слышала или читала. Боромир был прав: каменные стены и лучники на них — обычная защита, а к воротам вели узкие мосты через каналы. Говорили, что именно так выглядел Хорнбург в Хельмовой Пади.

У вас не было таких стен и не было лучников, но, может быть…

— А что, если вырыть ров? — предложила ты. — Мы могли бы провести реку вокруг деревни. Орки умеют плавать?

— Довольно хорошо; он должен быть глубоким, чтобы сработать. Да и людей не хватает, чтобы рыть его. Если бы у меня была сила обеих рук… — Он нахмурился, злобно глядя на свою правую руку, словно она предала его.

— А что, если их чем-то отпугнуть? — предложила ты, пытаясь отвлечь его от мыслей о слабости. — Чего они боятся? Кроме солнечного света…

— Почти ничего.

Он снова замолчал, задумчиво почесав бороду. Через какое-то время внезапно посмотрел на тебя.

— У меня появилась идея… У вас есть что-то, что будет гореть долгое время?

— Дрова?

— Нет, нужно что-то подольше. Подойдёт ламповое масло или крепкий спирт.

— У нас есть дёготь, и его много. Мы используем его для гидроизоляции.

Он оживился.

— Прекрасно! Покажи.

Ты попросила Видара открыть склад деревни, и по пути туда Боромир объяснил, что хочет сделать.

— Интересная идея, — сказал Видар. — Опасная, но может сработать! Вот и прибыли.

Он открыл бочку с чёрной, маслянистой жидкостью. Таких бочек было много. Дёготь в этих краях был обычным делом, его обменивали на товары в соседних деревнях, а часть отправляли по реке для судостроительных нужд в Пеларгире.

— Великолепно! И у вас столько запасов. Думаю, мне понадобится большинство этих бочек. Можно ли обменять их на что-то?

— Хм, — Видар оценил его сапоги.

— Не смей, — ты легонько подтолкнула Видара. — Если он использует их, чтобы спасти деревню, он получит их бесплатно. — Ты объяснила Боромиру, что земля с дёгтем никому не принадлежит, и потому он доступен всем.

Мужчины вынесли несколько бочек, несмотря на твои предостережения Боромиру не перенапрягаться, и он попросил тебя собрать всех жителей.

Скоро вокруг него собралась любопытная толпа. Пришли все, кроме лежачих стариков, даже Сигрид, одной рукой придерживаясь за спину, другой защищая свой округлившийся живот.

Боромир говорил с людьми с естественной уверенностью, как тот, кто привык командовать. Он рассказал им, что хотя война вряд ли доберётся до этих мест, у него есть план, как защитить деревню на случай, если это всё-таки произойдёт.

Люди слушали, никто не оспаривал его право руководить, несмотря на то что они почти не знали его. Почему бы и нет? Они сразу узнали в нём способного воина и капитана.

Он разделил обязанности. Кому-то поручил копать, кому-то — катить бочки в стратегические места, кому-то — заострять колья.

Деревня сразу наполнилась суетой и движением.

Вы с Боромиром работали с кольями, заостряя их до лезвий и передавая Видару и ещё двум старикам, которые вдавливали их в мягкую землю снаружи палисада остриём наружу.

Подальше, Майя, её подруги-пастушки, маленький Калле и многие другие копали неглубокую канаву, стараясь уворачиваться от шаловливых укусов Людде, который думал, что они играют в весёлую игру. Когда они закончат, они зальют туда дёготь и покроют досками и ветками.

На всё ушло пару дней, пока подготовка не устроила Боромира. Тогда он снова собрал всех. — Отличная работа! После ваших стараний теперь мы сможем спокойно спать без страха. Однажды вражеские армии могут прийти сюда, чтобы жечь и грабить, — но не эту деревню!

Когда он поднял кулак, все восторженно закричали.

---

Примечания:

В следующей главе:

Ты отправилась в постель, игнорируя, какой большой и пустой она теперь казалась, и, уставшая после событий ночи, заснула почти сразу.

Примечания:

Всем привет!

Ну что ж, поздравляю с Новым Годом!

Ох! Лично для меня это был хороший год, я наконец то вернулась на фикбук, пишу, перевожу, в общем делаю то что мне нравиться. И я безумно счастлива, что это приносит вам хоть какое то удовольствие.

Желаю, чтобы в новом году у вас были самые интересные работы, чтобы проды выходили без задержек, поведение героев было адекватным и финалы желанными.

Приятного чтения.

---

Ты вертела в руках гладкий рог. Боромир сделал его из рогового изгиба барана, проделав в нём отверстие, превратив его в подобие трубы. Если враг подойдёт к деревне, тебе надлежало затрубить в рог и поднять тревогу.

Сегодня ночью ты стояла на посту; Боромир разделил ночи на дежурства, и настала твоя очередь. Ты сидела на крыше, наблюдая за опустевшими равнинами, погружающимися в темноту.

Прошло несколько дней с тех пор, как деревня подготовилась к войне, и мрачная тьма из Мордора наконец развеялась под свежим юго-западным ветром. Ничего не происходило, и ты надеялась, что так будет и дальше. Без странной темноты, скрывающей их, орки, вероятно, не осмелились бы прийти сюда.

Даже если у Боромира был план, ни один план не может быть идеальным.

Ты хотела бы знать, как идут дела на войне, но новостей не поступало с тех пор, как вы узнали об атаке на Каир Андрос. Казалось, весь мир затаил дыхание, в ожидании чего-то — хорошего или плохого.

Ты была беспокойной и взволнованной.

Снизу послышались шаги, и, оглянувшись, ты увидела Майю, приближающуюся к тебе.

— Моей маме нужна помощь. Пора!

Ты уже собиралась спуститься и найти замену, когда твоё внимание привлекло нечто другое: группа людей, бегущая по юго-западным равнинам. Они были ещё далеко, но направлялись к деревне.

Нет… не люди. Орки! Теперь ты видела их искривлённые мечи и топоры.

Вид их наполнил тебя холодными нитями страха. Вот оно. Война. Война пришла к вам!

Ты вспомнила о роге и затрубила, издав глухой гул. Спускаясь со своего поста, ты трубила снова и снова, и люди начали выходить из домов.

Боромир был среди первых, кто добрался до тебя. Он выглядел настороженным и странно возбуждённым.

— Армия врага здесь, — выдохнула ты со страхом.

Он кратко взглянул на орков.

— Нет, всего лишь небольшая группа, не более тридцати. Возможно, грабители или дезертиры. С нашими мерами предосторожности мы должны справиться с ними. — Он повернулся к Видару. — Возьми фонарь и жди моего сигнала у рва. Только не урони его, пока каждый орк не пересечёт ров.

Ты попыталась сглотнуть, но горло было слишком сухим. Будет ли это последний раз, когда ты видишь этих мужчин? Видар… и Боромира.

Ты хотела сказать ему быть осторожным, но не доверяла своему голосу.

— А как же мама? — спросила Майя, дёргая тебя за рукав. — Ребёнок уже идёт.

Боромир посмотрел на неё, потом на тебя. Его лицо озарила лихая, кривая улыбка, и он ободряюще сжал твоё дрожащее плечо.

— Тогда ты примешь роды, а я займусь орками. Увидимся!

Ты кивнула. Принять ребёнка — с этим ты справишься.

Как только ты вошла в дом Сигрид, на тебя снизошло полное спокойствие. Там была пациентка, нуждающаяся в твоей помощи, и пока она и ребёнок не будут в безопасности, тебе некогда было беспокоиться об атаке орков.

* * *

Ты не знала, сколько прошло времени, когда ты наконец положила плачущего младенца на грудь матери. Роды были нелёгкими.

— Спасибо, — устало сказала Сигрид. — Чёрт бы побрал Торстена за то, что оставил мне этого маленького монстра и уехал на войну. — Она погладила влажную головку ребёнка. — Он думал, что будет мальчик, но я знала, что это девочка. Когда он вернётся, я скажу ему, что выиграла.

Что-то в том, как она сказала «когда он вернётся», заставило тебя захотеть заплакать. Она не думала, что он вернётся.

Но тут ты вспомнила про орков, и твоё сердце бешено заколотилось. Справился ли Боромир?

Ты выбежала на улицу. Гортанные крики и звяканье стали доносились снаружи палисада, и ты бросилась к воротам, готовясь к худшему.

Тебя встретило зрелище, от которого захватило дух. Вокруг деревни пылало огненное кольцо, взметая искры и яркие языки пламени в небо. Внутри кольца лежали трупы орков, а другие висели, насаженные на острые копья вдоль палисада. Некоторые ещё корчились в предсмертных муках; Видар ходил среди них, мрачно обезглавливая тех, кто пытался двигаться.

Боромир преследовал последних двух орков на Свартене. Он сидел гордо и грозно, гоня их перед собой, как Бема-Охотник. Его лицо было испачкано копотью, а руки покрыты чёрной кровью.

Это была его стихия — здесь, в гуще боя, защищая людей.

Ты никогда не восхищалась им больше.

Отчаянно пытаясь избежать зловещего преследователя, орки прыгнули сквозь огонь, но дёготь на их сапогах загорелся, превратив их в живые факелы.

Свартен легко перепрыгнул через ров и последовал за ними. Два точных удара меча, и орки рухнули на землю зловонными кучами.

Всё было кончено.

* * *

К воротам присоединились и другие жители деревни, и вскоре раздался радостный крик. Он сделал это! Деревня устояла против атаки!

Боромир слез с коня. Высокий, гордый, победоносный. Прекрасный.

— После этой ночи я больше не стану звать тебя «Фрэмлинг», — сказал Видар. — Ты больше не чужак для нас. А раз ты всё ещё не вспомнил своё имя, я говорю, что теперь ты «Хельте»! Ведь ты истинный герой, и мы благословлены, что ты с нами.

Его слова встретили ещё более громким одобрительным возгласом, и Боромир сдержанно поклонился.

— Это было наименьшее, что я мог сделать после вашей щедрости.

Затем все принялись тушить огонь, засыпая его песком, и снова заливать ров дёгтем на случай новых нападений. Как сказал Боромир, это был лишь небольшой отряд. Возможно, они были разведчиками или передовым отрядом большой армии.

После всего ты почти стеснительно пошла домой рядом с Боромиром. Впервые ты увидела его как воина в действии. Ты хотела обнять его и сказать, как рада, что он выжил, но чувствовала себя слишком смущённой.

— Спасибо за то, что спас нас, — сказала ты вместо этого. — Огненное кольцо было великолепным.

— Оно сработало даже лучше, чем я надеялся, — сказал он с гордостью. — Мне пришла идея из места под названием Мория, где я видел, как орки колебались перед горящим ущельем. Не лучшее воспоминание, но на этот раз оно было полезным.

Дома ты заметила красную кровь в воде, когда он мыл руки.

— Ты ранен, — обеспокоенно сказала ты.

— Пустяковая царапина.

— Позволь мне обработать её. На их оружии снова может быть яд.

Твоя забота его, казалось, позабавила, но он послушно сел за стол и протянул руку.

Ты села рядом, нанесла мазь на порез и аккуратно забинтовала.

Держа его руку в своей, ты взглянула на его прекрасное лицо. Ты не могла выразить свою благодарность словами. Он спас тебя — всех вас. Майю и её мать, новорождённого младенца, Видара, маленького Калле — все они были обязаны ему своей жизнью.

Этот добрый, благородный, щедрый человек был истинным даром для вашего народа. Для тебя. Ты никогда не встречала никого, похожего на него.

Ты восхищалась им. Уважала… нет. Больше чем это.

Ты любила его.

Часть того, что ты чувствовала, должно быть, отразилась в твоих глазах, потому что Боромир осторожно высвободил руку и встал.

— Нам нужно отдохнуть. — Но вместо того чтобы лечь на кровать, он опустился в твоё удобное кресло.

Увидев твоё удивление, он объяснил:

— Я слишком долго пользовался твоим гостеприимством. Тебе стоит отдохнуть в твоей постели одной.

— Я не против делить её, — сказала ты искренне, сдавленным голосом, чувствуя, как горло перехватило. Он отдалялся от тебя. Создавал дистанцию.

— Ты и так сделала для меня слишком много, — серьёзно ответил он. — Я даже не поблагодарил тебя за то, что ты спасла мне жизнь. Дважды. Ты не только исцелила меня, но и твоя вера и упрямство не позволили мне выбрать трусливый путь. Этот путь лучше; теперь я могу принести пользу. За это я всегда буду вечно тебе благодарен.

Его слова потрясли тебя до глубины души. «Этот путь лучше».

Разве это не значит, что он всё ещё искал способ уйти из жизни, но теперь через бой?

Ты не сказала ничего из того, что думала. Вместо этого ты попыталась скрыть своё смятение и говорила спокойно.

— Я лекарь; это моя работа. Не думай об этом.

Ты отправилась в постель, игнорируя, какой большой и пустой она теперь казалась, и, уставшая после событий ночи, заснула почти сразу.

* * *

На следующее утро Боромир, Видар и ты вышли, чтобы собрать трупы орков, складывая их в кучу и поджигая. Пока вы работали, к вам подъехала группа всадников с той же стороны, откуда пришли орки. Это были рохирримы!

Когда они подъехали ближе, твоё сердце наполнилось радостью. Это были люди из вашей деревни и соседних деревень. Ян, Рагнар, Карл, Торстен — все выжили! Значит ли это, что война закончилась?

— Добро пожаловать обратно! — взволнованно помахал Видар.

Мужчины выглядели усталыми, но были рады, увидев костёр.

— Бема благослови. Мы боялись, что найдём лишь дымящиеся угли, как в других деревнях. Мы преследовали этих орков несколько дней и находили только руины и бездомных беженцев — до этого момента. Как вы их победили?

Ты гордо указала на Боромира.

— У нас была помощь.

Торстен вмешался:

— Ну и ну, если это не лорд Фрэмлинг! Рад, что ты в порядке.

— Теперь он лорд Хельте, — сказал Видар.

— Поздравляю с отцовством, Торстен, — сказала ты.

— Ребёнок родился? И всё прошло хорошо? — Он соскочил с лошади в плавном прыжке. — Я должен увидеть их немедленно. Это был сын? Нет, ничего не говори, я знаю, что это был он. У меня талант к предсказаниям.

Ты ухмыльнулась, глядя, как он поспешил прочь.

Тем временем другие всадники поделились с вами новостями о войне. Многое произошло. Король Теоден и его всадники столкнулись с орками у Каир Андроса, как и опасался Боромир, но получили неожиданную помощь от горных народов, которые провели их коротким путём к Минас Тириту, столице Гондора, как раз вовремя, чтобы помочь одолеть огромную армию Саурона.

Они описали битву в деталях, воодушевлённые вопросами Боромира.

Были большие потери и ранения. Король Теоден погиб, и его племянница Эовин, неожиданно присоединившаяся к армии, была тяжело ранена. Её брат Эомер станет новым королём Рохана.

Другим погибшим был Дэнетор, Наместник Гондора. Отец Боромира.

— Бедняга; говорят, он обезумел и сжёг себя заживо, сломленный горем от потери сыновей, — сказал Рагнар, не подозревая, что один из них стоит прямо перед ним. — Старший погиб в бою на севере ещё до войны, понимаешь.

Боромир не выдал никаких эмоций, но ты видела, как его кулаки сжались, а осанка напряглась.

Ты хотела его обнять. Какой страшный конец для человека!

— А младший? — Его взгляд был напряжён.

— Ранен в бою, но лорд Арагорн его исцелил. Он идёт на поправку; говорят, выживет.

Боромир видимо расслабился.

— А теперь что? Ты сказал, появился наследник трона, лорд Арагорн. Каковы его планы? Тёмный Властелин жив, и хотя он потерпел поражение, скоро он вернётся с новой силой.

Рагнар замялся.

— Лорд Арагорн направляется к Мордор. Это отвлекающий манёвр, и он не ожидает выжить, но… — он понизил голос. — Существует тайный артефакт, понимаешь… кольцо, кольцо власти. Его когда-то выковал Саурон, и если он вернёт его, то подчинит себе весь мир. Но молодой отважный хоббит на секретной миссии собирается уничтожить его в огне, где оно было создано. Хоббит — это-

— Я знаю, кто такие хоббиты, — Боромир побледнел.

— О. Ну, лорд Арагорн решил сделать эту отвлекающую атаку, чтобы отвлечь врага, тем самым увеличивая шансы хоббита на успех. Знаю, звучит невероятно, но Арагорн верит, что это сработает, и почти все идут с ним.

— Но не вы?

Он густо покраснел.

— Он отправил нас освобождать Каир Андрос. Нас и других…

— Мы боялись и не хотели умирать, — прервал его Карл. — У нас семьи. Он увидел это и отпустил нас. Добрый человек. И великий король, если выживет.

— Мы победили армию у Каир Андрос, — добавил Рагнар. — Эта группа, которую мы преследовали, была последними выжившими.

Перекинувшись ещё несколькими словами, всадники уехали, желая поскорее увидеть свои семьи.

Боромир тоже ушёл, коротко бросив: «Прогуляюсь», что ясно дало понять, что компании ему не требуется.

Ты долго смотрела ему вслед.

* * *

Той ночью Боромир съехал из твоего дома. Он сказал, что больше не является пациентом и не хочет злоупотреблять твоим гостеприимством. Поэтому он договорился с Видаром ночевать в его доме.

Твоё сердце сжалось; ты знала, почему это. Он хотел отдалиться от тебя, и ты была почти уверена, что это потому, что он подозревал твои чувства к нему.

— Я рада за Видара, — сказала ты, с трудом улыбаясь. — Он был одинок с тех пор, как его жена умерла.

— Спокойной ночи. — Он поклонился и ушёл.

— Спокойной ночи.

Ты легла на свою пустую кровать и расплакалась.

---

Примечания:

В следующей главе:

Даже сейчас я хочу его. Даже сейчас часть меня надеется, что Фродо потерпит неудачу, и тогда я смогу его забрать.

Примечания:

Всем привет!

Последняя влияющая на сюжет часть. И последняя часть с "детским" рейтингом.

Приятного прочтения!

---

Прошли ещё несколько дней. Ты продолжала свои дела: проверяла состояние младшей сестры Майи и её матери, меняла повязки на старой ране одного из вернувшихся мужчин, навещала стариков и рассказывала им хорошие новости о войне. Ты не упоминала дурные вести о отвлекающем манёвре и малой вероятности победить Тёмного Властелина.

По крайней мере, Каир Андрос теперь был свободен; можно было не бояться нападений орков и не выставлять ночных сторожей.

Ты иногда встречала Боромира, обменивалась с ним короткими кивками. Он продолжал тренировать Свартена, а затем ещё нескольких жеребят, которых Видар хотел приручить. Но чаще всего ты видела его стоящим на окраине деревни, опирающимся на трость, с глазами, устремлёнными на восточное небо.

Он смотрел на Мордор.

Однажды, собравшись с духом, ты подошла к нему.

— Как ты?

Он коротко усмехнулся, не отрывая глаз от горизонта.

— Хорошо.

— Как твоя грудь? Всё ещё заживает? Нет стянутости в коже?

— Нет. Не беспокойся, мне действительно лучше.

— А с подвижностью правой стороны? — ты настойчиво продолжила.

Он несколько раз сжал и разжал руку.

— Думаю, как есть, так и будет. Я могу делать почти всё, что делал раньше, но не с такой же силой, и при ходьбе на большие расстояния мне всё ещё нужна трость.

— Понимаю. Продолжай тренироваться.

— Буду.

Ты не знала, что ещё спросить, и замолчала.

Его взгляд снова обратился к зловещим облакам, к постоянной тьме, что висела над границей Мордора всю твою жизнь.

Что там происходило? Удался ли отвлекающий манёвр? Выполнили ли секретное задание? Или оно провалилось?

Ты была уверена, что Боромир тоже снова и снова задаётся этими вопросами.

— Если этот хоббит преуспеет — что ты будешь делать потом? — спросила ты.

Он не ответил сразу. Затем вздохнул, выглядя более удручённым, чем когда-либо.

— Я не знаю, — прошептал он. — Я не вижу будущего… Только тьма впереди; непроницаемая, пугающая. И во мне что-то тяжёлое… на сердце. — Он взглянул на тебя. — Думаю, именно поэтому я не могу привязываться к другим, как раньше, не могу заводить дружбу или… другие связи. Пока не узнаю, что будет дальше…

Ты подумала, что понимаешь, о чём он. Он говорил о тебе, стараясь объяснить, почему держит дистанцию. Его слова зажгли в тебе крошечную надежду. Если они победят, если Тёмный Властелин падёт…

Но он быстро разрушил эту надежду.

— У меня нет надежды, что хоббит преуспеет. Может быть, если бы остальные были с ним… — Он замолчал, снова взглянув на тебя, его щеки слегка покраснели. — Помнишь, я рассказывал о том оружии из моего сна? Я видел такие сны часто. Кольцо нашёптывало мне… говорило… показывало видения. Оно стало для меня настолько ценным, что я хотел завладеть им. — Его руки дрожали, и он сжал их в кулаки. — Сначала я пытался убедить его, настаивал, чтобы он отдал его. А когда это не сработало, я попытался отобрать его силой! Я, человек Гондора, вдвое выше его. Невероятно…

Ты хотела что-то сказать, но не знала что, поэтому просто стояла рядом, молча.

— Фродо — так зовут хоббита — убежал один. Именно поэтому Арагорн вынужден сейчас совершать это самоубийственное нападение. Если он погибнет, это на мне. Если Фродо не справится, это тоже моя вина.

— Я не думаю-

— Не пытайся оправдать меня. Я был слаб и пал, и из-за этого погибли бесчисленные люди. Я должен был быть там. — Он указал на юг, в сторону своей родины. — Если бы я был, мой отец был бы жив. Мой брат, возможно, не пострадал бы. — Он бросил на тебя взгляд, полный ненависти к себе. — Прости, но я не тот герой, которым ты и все остальные меня считаете. Я не силён и не смел. Я трус. И что хуже… — Его руки снова сжались. — Даже сейчас я хочу его. Даже сейчас часть меня надеется, что Фродо потерпит неудачу, и тогда я смогу его забрать.

Не сказав больше ни слова, он ушёл прочь.

* * *

После этого разговора ты стала рассеянной в своей работе. Все твои мысли были о Боромире.

Ты хотела разобраться в этом сложном человеке.

С помощью нескольких хитрых вопросов к Торстену и другим, кто побывал на войне, ты попыталась узнать больше о его прошлом. Ты задавала вопросы о его миссии, в которой он участвовал, когда его считали погибшим, и также притворилась, что интересуешься новым наследником трона, что привело к обсуждению правящих наместников, державших власть в отсутствие короля. Это помогло тебе понять некоторые детали о ранней жизни Боромира.

Собрав всё воедино, ты пришла к выводу, что его поступки вполне объяснимы.

Боромир родился старшим сыном наместника — по сути, принцем. Воспитывался, чтобы быть лидером и политиком, всегда делать то, что лучше для народа. Ему не позволяли иметь свои мечты или цели.

Он стал воином и капитаном, тренированным, чтобы вести других в бой, и, вероятно, его учили стремиться к почётной смерти, если всё сложится плохо. Вся его жизнь Гондор был единственной страной, пытавшейся защитить мир от тьмы Мордора, единственной армией, пытавшейся удержать последние форты и города, жертвуя жизнями, пока остальной мир не знал или не хотел знать, что происходит.

Ты была одним из них. Ты, роханка, никогда не понимала, какую невозможную задачу Средиземье возложило на Гондор. Как эгоистично продолжала заниматься своими делами.

Затем Боромира послали помочь хоббиту, у которого не было особых навыков, силы или могущества, в перевозке самого опасного и могущественного предмета в мире из Ривенделла в Гору Ородруин в Мордор, чтобы уничтожить кольцо там, прямо у Саурона — его создателя и владельца — под носом.

И Боромир потерпел неудачу, потому что верил, что кольцо могло бы принести пользу ему или его отцу в Гондоре.

Ты не могла его за это винить.

* * *

Боромир стоял в одиночестве, как всегда смотря на восток. Ты наблюдала за ним, решая, попробовать ли снова с ним поговорить. Сказать, чтобы он не был так строг к себе.

Но у тебя было чувство, что он только рассердится, если ты заговоришь об этом.

Вдруг он начал дрожать и упал на колени, схватившись за грудь.

Ты тут же подбежала. Его сердце беспокоило его?

— Что случилось? Тебе плохо?

Всё ещё дрожа, он повернулся к востоку.

— Смотри, — прошептал он.

Ты взглянула. В небо поднимался серый столб, как дым из огромной трубы. Небо под ним стало ярко-оранжевым.

— Что это?

— Оно исчезло. Кольцо… Я больше его не чувствую. Должно быть, он уничтожил его. — Он медленно поднялся на ноги, вытирая влагу со лба.

— Ты уверен? Неужели миссия действительно удалась, вопреки всем шансам? Ты боялась поверить в это.

— Этот дым… Фродо должен был бросить Кольцо в Ородруин; возможно, вулкан извергся в результате. — Его голос стал увереннее. — В любом случае, я знаю, что его больше нет. Всё это время я чувствовал его. Тяжёлый груз; постоянное давление на разум. Но теперь — больше нет.

— Как ты себя чувствуешь? — Ты всё ещё беспокоилась.

— Хорошо. — Удивлённая полуулыбка появилась на его губах. — На сердце легко. Я чувствую себя свободным.

Тебе показалось, что он словно помолодел на несколько лет; постоянные морщины заботы исчезли с его лица. Постепенно, медленно, ты начала верить ему. Должно быть, это правда. Ничто другое не могло так его изменить.

Он заключил тебя в неожиданные объятия.

— Победа за нами! У врага нет шансов без Кольца!

Ты прижалась к нему, желая оставаться в его объятиях вечно. Радость и облегчение переполнили твоё сердце, почти заставив задохнуться. Впереди было будущее, не погружённое в мрак.

Теперь можно было надеяться и на любовь.

* * *

Ты как раз собиралась приготовить ужин, когда в дверь постучали. Немного удивившись — здесь обычно не стучали, а просто входили, — ты пошла открыть.

На пороге стоял Боромир, выглядя немного иначе. Понадобилось мгновение, чтобы понять почему: он побрился, оставив лишь аккуратную короткую бороду, а его волосы были немного влажными, будто он только что принял ванну.

Он выглядел так привлекательно, что у тебя перехватило дыхание.

— Добрый вечер. Я не говорил никому больше о Кольце; сложно объяснить, как я могу быть так уверен, что его больше нет, но я хочу отпраздновать предстоящую победу. Присоединишься ко мне? — Он поднял кувшин. — У меня есть медовуха.

Твоя голова закружилась. Это был тот же самый человек, который так долго держал тебя на расстоянии раньше?

— Конечно, — ответила ты, не выдав удивления в голосе. — Позволь мне только подготовиться.

Ты быстро вернулась в дом, вдруг став очень обеспокоенной своим внешним видом. Ты умылась, пожалев, что нет времени на полноценную ванну, и вместо этого нанесла на кожу ароматическое масло.

Затем ты достала свои лучшие одежды и расчесала волосы до блеска.

С лёгкой дрожью от волнения ты вышла на улицу.

Он оглядел тебя одобрительно.

— Прекрасно. — Что-то в его взгляде заставило твоё сердце биться быстрее.

Боромир отвёл тебя на крышу, которую ты использовала как сторожевую башню, разложив для вас обоих одеяло.

Оно было не очень большое, и, присев рядом, ты почувствовала тепло его тела и лёгкий запах его аромата. Похоже, он тоже воспользовался душистым маслом.

— Время пиршества. Вот, возьми кружку. Видар заверил меня, что это самый крепкий напиток, который у него есть.

Сначала вы пили в дружелюбной тишине. Вечер был прохладным; стоял конец марта, но в воздухе, казалось, уже пахло весной. Столб дыма над Мордором окрасился розовым от заката.

Ты не решалась взглянуть на Боромира. Он снова казался таким большим и сильным, что это слегка пугало.

Через некоторое время напиток начал действовать, придавая тебе смелости. Ты украдкой взглянула на него из-под ресниц.

Ты любовалась его профилем: прямым носом, тёмными бровями, ясными глазами, блестевшими в вечернем свете. Как это возможно, что мужчина может быть настолько красив?

Он, похоже, тщательно подбирал наряд. Его плащ был новым, с подкладкой из кроличьего меха, а тунику ты не узнала.

— Новая одежда? — спросила ты, стараясь спрятать своё смущение в разговоре, как привыкла.

— Видар предложил мне выбрать что-то из своих запасов; он сказал, что всё ещё должен мне за пояс. Думаю, это благодаря твоему влиянию.

Боромир выбрал хорошо; туника была изящного покроя и идеально ему шла. Ты вспомнила, что и его другая одежда и сапоги тоже были очень хороши. Вдруг забавляясь, ты поняла, что он, должно быть, немного щёголь.

— Я не знала, что ты ценитель моды.

— Я человек многих талантов. — Его кривая улыбка заставила твоё сердце ёкнуть.

— И вправду, — неосторожно проговорила ты.

— Ты тоже человек многих талантов. — Он взял тебя за руку. — Мне повезло, что меня спасла такая красивая целительница.

Ты не могла найти слов, чтобы ответить; во рту пересохло.

Он продолжал смотреть на тебя, поднеся твою руку к своим губам. Они были одновременно прохладными и обжигающе горячими.

Тебе было сложно дышать, твоё тело стало каким-то слабым. Время остановилось. Как будто он и ты остались одни на всём свете.

Затем он отпил из своей кружки и опустил глаза; напряжённый момент прошёл. Лёгкая улыбка осталась на его губах.

Он, должно быть, знал, как влияет на тебя. Играл на твоих чувствах, словно на скрипке.

Но тебе это не мешало.

— Ещё? — спросил он, наливая тебе, его пальцы скользнули по твоим.

Ты придвинулась ближе.

— Мне холодно, — пробормотала ты, пытаясь оправдать своё движение. Это была ложь. Ты горела, разожжённая своими чувствами.

Его улыбка стала шире. Он знал.

Он накрыл вас обоих своим плащом, притягивая тебя ближе. Кроличий мех мягко щекотал твой подбородок.

Он был таким тёплым. Ты чувствовала себя в безопасности и защищённой в его сильных руках. Ты прижалась к нему, опустив голову на его широкую грудь.

Он поставил кружку и начал гладить твои волосы, немного неуклюже, потому что это была правая рука. Но тебе было всё равно. Его пальцы были шершавыми и мозолистыми. И это тоже тебя не волновало.

Ты обвила его за талию. Его тело было крепким и сильным. Ты прижалась к его шее, вдыхая запах его тёплой кожи. Твоё сердце билось быстро и сильно, звук его заполнял твои уши.

Ты чувствовала, как его пульс тоже участился.

Он положил ладонь на твою щёку, слегка приподняв твоё лицо. У него были такие большие руки. Его глаза были тёмными, притягивая тебя к себе.

Он смотрел на твои губы. Ты смотрела на его.

Затем вы поцеловались.

* * *

Было уже поздно, когда Боромир проводил тебя домой. На твоих губах ещё горел его поцелуй, его воспоминание снова и снова повторялось в твоих мыслях. Ты никогда не испытывала такого прежде. Столь страстного, но в то же время столь нежного.

Даже в этом Боромир проявил себя как добрый человек. Он не торопил тебя, не переходил границ. Будто хотел насладиться моментом, разделить поцелуй без давления на что-то большее.

Ты ожидала, что вскоре после этой ночи он снова пригласит тебя на прогулку или, возможно, предложит вернуться к тебе. Но он этого не сделал. Он остался с Видаром, продолжая свою работу по тренировке лошадей.

Однако в его поведении по отношению к тебе произошла огромная перемена.

Теперь, когда вы встречались, он всегда улыбался и никогда не забывал обменяться парой слов, если было время. И всякий раз, когда ты была поблизости, ты часто чувствовала его взгляд на себе.

Однажды, когда ты возвращалась домой после визита к Сигрид и младенцу, он присоединился к тебе.

— Прогуляешься со мной?

Как только вы оказались на некотором расстоянии от деревни, он взял тебя за руку. Твоя почти утонула в его руке. Она была тёплой и сильной. Ты слегка сжала его пальцы, и он ответил тем же.

Вы просто шли. Любовались весенними цветами вдоль тропинки, обсуждали птиц, которых слышали, наслаждались солнечным светом на лицах. Время от времени останавливались, чтобы он мог отдохнуть. Долгая ходьба всё ещё была для него испытанием.

Когда вы вернулись к твоему дому, он поцеловал тебя в тыльную сторону руки.

— Спокойной ночи. Погуляешь со мной снова завтра? Мне очень понравилось.

— И мне тоже. — Твоё сердце было таким полным, что казалось, вот-вот переполнится.

С тех пор вы гуляли вместе каждый день, а иногда ездили верхом. Это было похоже на то, как будто ты заново открывала окружающий мир. Ты показывала ему все свои любимые места, рассказывала анекдоты из юности, а он делился похожими историями из своего детства. Кажется, он был настоящим сорванцом вместе с братом, и каждый раз, когда он вспоминал те моменты, его глаза становились мягкими.

— Ты скучаешь по нему.

Он кивнул.

— Да.

Ты надеялась, что однажды братья снова встретятся.

Через несколько дней приехал всадник с новыми известиями и приглашением. Саурон был мёртв, Кольцо уничтожено — как Боромир и предчувствовал. Все слуги Тёмного Властелина вскоре были разбиты. И, что самое удивительное, лорд Арагорн выжил после отвлекающей атаки, как и остальные из Братства. У Гондора скоро вновь будет король после многих веков, и всех приглашали на коронацию, особенно тех, кто участвовал в войне.

— А что будет с сыном наместника? — спросил Боромир, явно делая вид, что его это едва интересует.

— Он станет принцем Итилиэна. И, говорят, обручен с одной из наших! С Эовин, племянницей короля Теодена. Все видели, как они целовались у городских стен.

Боромир успокоился.

— Рад за него.

Тот день Боромир был необычайно молчалив на прогулке. Он казался задумчивым, и это неудивительно. Новости с юга наверняка напомнили ему о его прошлом, о его прежней жизни.

Думал ли он поехать туда? Возможно, присутствовать на коронации? Тебя кольнула мысль о его отъезде.

Может быть, попросить его взять тебя с собой…

Но нет, твоё место здесь. Кто будет лечить деревенских, если ты уедешь?

Сдерживая вздох, ты огляделась вокруг, стараясь насладиться красотой природы. Стоял мягкий весенний день, и пастбища зазеленели. Повсюду виднелись признаки новой жизни: ягнята резвились рядом с матерями, новорожденные жеребята, малыш Сигрид и Торстена дремал в корзине.

Ты ощутила огромную волну благодарности за то, что всё это всё ещё здесь. Другие деревни были уничтожены войной, но не эта.

Ваши шаги привели вас к реке, и ты поняла, что почти дошла до того самого места, где впервые нашла Боромира. Странно было осознавать, что прошло всего два месяца с тех пор.

Боромир молча смотрел на ревущий водопад, вероятно, вспоминая события того дня. Свои ошибки. Нападение орков. Очнувшись после него, он не мог пользоваться телом.

— Полурослики выжили, — сказал он, кивая на водопады. — Друзья Фродо. Это их я пытался защитить во время атаки орков, и всё это время думал, что потерпел неудачу. Но я их спас. Забавно, да?

— Но ты выглядишь несчастным, — сказала ты, сжав его руку. Держать его за руку теперь казалось совершенно естественным.

Он вздохнул.

— Пожалуй, немного. Я всё продолжаю сожалеть, что меня там не было… что не смог завершить начатое. Война закончилась, а я не помог. Арагорн сделал всё сам.

— Как ты можешь говорить, что не помог? Ты спас нас. Меня. Это может быть маленький уголок мира, но это всё, что у нас есть. И всё это благодаря тебе.

Он выглядел так, будто собирался возразить, но ты не дала ему.

— Как я уже говорила, этому миру нужно больше хороших людей. Таких, как ты. И не говори, что я тебя не знаю — теперь я знаю. Ты проявил доброту и благородство, даже когда пытался завладеть этим… этим предметом — нет, дослушай! — ведь ты не навредил тому, кто его нёс. Я видела, как ты сражаешься; ты мог бы легко снести ему голову. Ты мог бы так просто забрать Кольцо. Но ты не сделал этого. Потому что ты добрый. Потому что ты никогда не причинил бы боль другу.

Он смотрел на тебя. Затем его глаза затуманились, и он отвернулся.

— Никогда не думал об этом так.

— Но это правда, не так ли? Ты мог его убить.

— Мог бы.

— И если верить легендам, ты далеко не первый человек, которого Кольцо пыталось подчинить.

— Не первый, — его голос был лишён эмоций.

— Боромир, — сказала ты, снова сжимая его руку. — Это не твоя вина.

— Это не моя вина, — прошептал он. Медленно он снова посмотрел тебе в глаза, позволяя увидеть слёзы, которые начали скапливаться в уголках. — Это не моя вина.

Он обнял тебя, прижимая лицо к твоим волосам. Ты спрятала лицо на его сильной груди. Ты тоже плакала. За него, за всё, что ему пришлось пережить, за всю его боль и вину. За утрату отца. За утрату силы и подвижности.

— Мне так жаль тебя, — всхлипнула ты.

— Спасибо. — Вдруг он тихо рассмеялся и, с горькой радостью и болью в голосе, добавил: — Никогда бы не подумал, что буду благодарен за чью-то жалость. Но я благодарен. Так что, спасибо.

— Это не жалость; это сочувствие, — твёрдо сказала ты.

Вы долго не разжимали объятий, давая друг другу успокоиться и прийти в себя. Затем вы сели на мягкий травяной пригорок у реки.

— В Средиземье наступил мир. Ты вернёшься домой? — спросила ты.

Тебе было страшно услышать его ответ, но ты должна была знать. Если это, что бы это ни было между вами, должно перерасти во что-то большее, тебе нужно было понять.

— Я скучаю по брату, но в нынешних обстоятельствах моё возвращение всё только усложнит. Я знаю, что он будет хорошим принцем и лидером, а я… что ж, я калека.

— Ты не калека! — возразила ты.

Он снова рассмеялся, благословляя тебя тёплом своего смеха.

— Не совсем, наверное. И, возможно, однажды я навестил бы Фарамира. Рассказал бы ему, что я жив. Но если и поеду, то не для того, чтобы остаться. — Он поцеловал твою руку в самое сердце. — Знаешь, чего мне больше всего хочется?

Ты молча покачала головой. Твоё сердце снова стало биться быстрее.

— Остаться здесь. — Он кивнул на спокойную реку и тростник, который колыхался на мягком ветру. — В этом прекрасном месте, у реки, среди просторных, тихих равнин. Среди лошадей и овец. Я вырос в шумном большом городе, но теперь влюбился в мирную, медленную жизнь этой деревни. — Он подарил тебе свою обворожительную, слегка кривую улыбку. — Мой отец решил бы, что я сошёл с ума, если бы услышал меня сейчас. — Его улыбка быстро померкла. — Но его больше нет. Я любил его, но я никогда не был похож на него.

— Тебе не станет скучно? Ты любил сражения, это было видно всем.

— Не больше, чем я люблю скакать на Свартене или обкатывать жеребят. Волнение от скачек ничуть не меньше волнения от погони за орком. Нет, я не заскучаю. Я буду счастлив, — его взгляд стал мягким, когда он встретился с твоим. — С тобой, если ты примешь меня.

— Конечно, — ответила ты, и глаза снова наполнились счастливыми слезами.

Мягко он поцеловал их одну за другой. Потом его губы нашли твои.

На этот раз он не остановился после одного сладкого поцелуя. И на этот раз он был не только нежным.

Вы оба знали, чего хотите и куда это приведёт. Ибо — ты была его, и он был твой, пока смерть не разлучит вас.

---

Примечания:

В следующей главе:

Ты провела рукой по его руке, ощущая, как напрягаются его мышцы, зная, насколько он сильнее тебя. Он мог бы сломать тебе руку, не приложив к этому усилий.

Примечания:

Последняя глава.

Как пишет сама автор, не влияющая на сюжет.

Приятного прочтения.

P.S. Волосы на руках не вырастут не переживайте :)

---

Губы Боромира были мягкими, поцелуй — нежным. Его запах окутал тебя, заставляя забыть обо всем.

Он не спешил. Медленно исследовал тебя, ощущая твой вкус. Его язык коснулся границы твоих губ, и ты впустила его.

Ты снова поразилась его уважению и сдержанности. Ты знала, что в нем скрыто нечто дикое и страстное; ты видела это, когда он сражался. Но он не выпускал эту свою сторону наружу, пока ты не будешь к этому готова. Пока ты не пригласишь её.

Сначала он держал твое лицо в ладонях, а теперь его руки опустились к твоей шее. Большими пальцами он нежно поглаживал кожу под твоими ушами.

Ты заронила руку в его волосы, ласково перебирая их пальцами. Он тихо зарычал и наклонил голову, чтобы поцеловать тебя ещё ближе. Его язык закружился вокруг твоего.

Этот интимный поцелуй пробуждал в тебе что-то новое, неизвестное.

Ты, конечно, знала, чем занимаются пары в своих покоях ночью; ты ведь была целителем. Но никогда раньше у тебя не возникало желания испытать это на себе.

До этого момента.

Этот поцелуй пробуждал в тебе желание прикоснуться к его обнажённой коже, увидеть его обнажённым — и показать себя тоже. Позволить ему смотреть на тебя с полным желания взглядом.

Ты хотела почувствовать его руки на своём теле. Хотела, чтобы он был внутри тебя.

Оставив одну руку в его волосах, другой ты приподняла его тунику и провела ладонью по его спине и груди, изучая знакомые и одновременно незнакомые линии. Ты видела его тело много раз, касалась его, когда накладывала мазь или меняла повязки. Но теперь это было совершенно иначе.

Его волосы на груди щекотали твою ладонь. Ты снова захотела увидеть его, наслаждаться видом его прекрасного, скульптурного тела.

— Сними это, — пробормотала ты у его губ.

Он застонал, и поцелуй стал более страстным. Его язык больше не колебался; он вошёл в тебя с настойчивостью, а руки на твоей шее стали крепче.

Ты начала замечать безудержный огонь под его самоконтролем.

Он остановился, чтобы снять тунику и рубашку, отбросив их куда-то в сторону, не обращая внимания, куда они упали.

— И ты тоже, — потребовал он, его взгляд, полный жара, вонзился в твой, и дыхание перехватило.

Ты подчинилась.

Его глаза пробежались по твоей обнажённой груди. Ты позволила себе насладиться его видом в ответ.

Ты могла молить о помощи только у Ваны, он был так привлекателен. Его тело невыносимо прекрасно. Ты никогда не устанешь любоваться этим крепким телосложением, каждым мускулом и жилкой.

Его губы приоткрылись, и он тихо выдохнул.

— Великолепна…

— Не больше, чем ты.

Он схватил твои руки, притягивая тебя, чтобы продолжить поцелуй. Твои губы уже слегка горели, но тебе было всё равно. Ты отвечала на его поцелуй с пылом, о существовании которого не подозревала.

Он опустился на траву, притягивая тебя к себе. Ваши тела тесно прижались друг к другу, кожа к коже, и ноги переплелись. Ты знала, что означала твёрдость, которую ты чувствовала, и тебе хотелось быть ещё ближе.

Ты провела рукой по его руке, ощущая, как напрягаются его мышцы, зная, насколько он сильнее тебя. Он мог бы сломать тебе руку, не приложив к этому усилий.

Он изучал твоё тело подобным же образом, словно запоминал каждую линию и каждую впадину. Он нашёл твои чувствительные соски и осторожно поласкал их.

В твоём животе вспыхнул огонь. Ты прижалась к его твёрдости, тихо застонав от желания.

Он прервал поцелуй, давая вам обоим время перевести дыхание, и вместо этого начал сажать горячие поцелуи по твоей шее.

Он добрался до соска и нежно взял его в рот, вызвав новый, глубокий стон.

Ты поднялась на локоть, чтобы повторить его действия. Покрывая поцелуями его плоскую грудь, ты наслаждалась солёным вкусом, его мужским ароматом, заполнявшим твои ноздри. Его сосок напрягся под твоим языком, и ты слегка прихватила его губами.

Он застонал и скользнул руками по твоим бёдрам, прижимая тебя к своей твёрдости.

Повернув тебя на спину, он навис над тобой, опираясь на свою здоровую руку. Он покрывал тебя целиком, сильный и мощный.

Ты любила, как маленькой он заставлял тебя чувствовать себя. Ты любила ощущение защищённости и безопасности.

Его губы нашли твои, и теперь ты знала, что он больше не сдерживался. Его страсть унесла тебя с собой, и ты потерялась в этом моменте.

Потом он будто очнулся на мгновение. Отстранившись немного, он тяжело дышал, его волосы были растрёпаны.

— Ты этого хочешь? Нам необязательно…

— Хочу, — ты попыталась снова притянуть его к себе, но, конечно, сдвинуть его было нелегко.

Он улыбнулся криво.

— Я тоже хочу. Но не так.

— Боромир! — Ты нахмурилась. Он довёл тебя до полного блаженства, и теперь ожидал, что ты остановишься?

— Становится холодно, а земля твёрдая. Кровати — великое изобретение. — Его улыбка стала шире. — Но должен признать, сейчас ты выглядишь великолепно, и мне ничего не хотелось бы больше, чем сорвать с тебя последние одежды и взять прямо здесь.

У тебя пересохло во рту.

— Я бы не отказалась от этого.

Но он остался непоколебим. Вскоре вы снова были одеты и возвращались домой. Ваши шаги были гораздо быстрее, чем по пути сюда, и последние шаги вы почти бежали.

Ты тихонько вошла в дом и впервые закрыла дверь на засов.

— Наконец-то, — воскликнул он, прижимая тебя к себе и поднимая на руки, неся пару шагов к кровати.

— Боромир! — укорила ты его. — Подумай о своей травме.

— Сегодня вечером мне бы не хотелось об этом думать. — Он начал раздевать тебя, снова обнажая твоё тело, одновременно избавляясь и от своей одежды. — Где мы остановились?

Надо признать, твоя широкая кровать была намного удобнее берегов реки, а лежать рядом с ним казалось таким привычным. Ты скучала по его присутствию.

Потом вы продолжили с того места, где прервались, и, как ни странно, эта короткая пайза сделала все ощущения ярче. Когда Боромир поцеловал тебя с необузданной страстью, это снова ощущалось, будто первый раз.

Только на этот раз тебе было гораздо меньше терпения.

— Разденься, — умоляла ты.

Не нужно было повторять; он быстро сбросил штаны и бельё, не стесняясь показать своё желание твоим жадным глазам.

Видя его размер, твоё любопытство на мгновение сменилось тревогой.

Но тут появились и другие мысли. Он осторожно стянул с тебя последние кусочки одежды, пожирая взглядом каждую обнажаемую часть твоего тела. Он ничего не сказал, но его взгляд говорил сам за себя.

Он сглотнул.

Почти застенчиво, он протянул руку, глядя тебе в глаза и задавая безмолвный вопрос.

— Коснись меня, — прошептала ты.

Он подчинился. Его грубые пальцы были удивительно нежными, медленно исследуя самые сокровенные уголки твоего тела. Находя твои чувствительные точки, он слушал твои тихие стоны и одобрительные звуки.

От твоего возбуждения выступила влага.

Его пальцы стали скользить, чувствуя твою реакцию, и это было так приятно. Ты снова и снова забывала дышать.

Он осторожно ввёл палец внутрь. Твоё сердце затрепетало. Он был большой, но не слишком. Это ощущалось непривычно, но невыносимо хорошо. Ты нуждалась в этом, сама того не зная.

Медленно он проник глубже, а затем вытащил палец, и твоя влажность позволила ему скользить вдоль твоих стенок. Ты не переставала удивляться его мягкости. Как этот большой, сильный воин мог быть таким осторожным и сдержанным?

Его палец всё ещё был внутри, а другой рукой он начал гладить тебя снаружи. Мелькнула мысль, как ты благодарна тому, что у него сохранилась подвижность в правой руке, чтобы делать это.

Потом он стал двигать палец, входя и выходя, продолжая касаться самых чувствительных мест, и ты уже не могла думать ни о чём, кроме того, как невыносимо хорошо это было. Твоё внимание погружалось внутрь, пока ты чувствовала, как что-то нарастает. Узел страсти, пузырь на грани взрыва.

Он не спешил, проникал глубже, исследуя и находя самые чувствительные точки внутри.

— Пожалуйста, — прошептала ты хрипло. — Я хочу тебя. Всего тебя. Внутри…

Ты и сама не могла подобрать слов, чтобы выразить, чего тебе хотелось, но он понял. Он раздвинул твои ноги, устраиваясь между ними, и аккуратно направил себя, чтобы коснуться тебя.

Ты слегка поморщилась. Это не было больно, но появилось странное ощущение растяжения.

Он остановился, глядя на тебя с мольбой. Его грудь тяжело вздымалась, и ты видела, как быстро пульсировала жилка на его шее. Оставаться неподвижным было для него нелегко.

Ты провела руками по его спине, скользя по гладкой коже. Он наклонился и поцеловал тебя, и теперь, когда он вошел в тебя, ощущения изменились. Он стал твоим целым миром, заполняя все твои чувства своим запахом, вкусом его языка, звуком его частого дыхания, твердостью, дрожащей в тесных стенках твоего тела.

Он вошёл чуть глубже, и ты ахнула, прижавшись к его губам.

Когда он остановился, ты тихо прошептала, побуждая его двигаться дальше:

— Ещё. Мне нужно больше.

Он послушался. Медленно, очень медленно, он заполнил тебя своей шириной. Растяжение больше не казалось странным, теперь оно дарило невероятное удовольствие, и ты жаждала большего. Ты приподняла бёдра, принимая его глубже, прижимаясь к нему сильнее.

Искры страсти пронзили тебя, пока ты двигалась навстречу ему, твои внутренние мышцы сжались, плотно обхватывая его, и он простонал, едва касаясь твоих губ.

Ваши языки переплелись, так же как и ваши ноги. Ты провела руками по его спине, немного сбиваясь, ведь было невозможно сосредоточиться на чём-то, кроме того, как он наполнял тебя.

Он начал двигаться, полностью выходя и снова входя, и ты подняла бёдра навстречу каждому толчку. Каждый раз, когда он погружался до конца, новая волна удовольствия пронзала тебя, заставляя тело дрожать, а мышцы напрягаться.

Его темп ускорился, он терял контроль, и тебе нравилось чувствовать, как он отпускает себя, поддаваясь инстинкту и неуемному желанию. Снова и снова он входил в тебя, и ты с каждым разом встречала его. Твоё тело привыкало, принимая его всё глубже. Ты с лёгкостью позволяла себе наслаждаться каждым его движением.

То, что он начал в тебе, когда касался тебя пальцами, нарастало с новой силой, достигая новых высот. Вихрь сладкого блаженства захлестнул тебя, словно буря.

Ты не смогла сдержать тихий крик, когда волна удовольствия захлестнула тебя, и продолжительная серия спазмов сжала его внутри.

Он тоже затрясся, и ты ощутила, как его ритмичные толчки совпали с твоим освобождением, унося его за собой.

Обессиленный, он опустился рядом с тобой. Ты положила голову на его влажную, тяжело вздымающуюся грудь.

— Я люблю тебя, — прошептал он в твои волосы.

— Я люблю тебя больше, — ответила ты, и на твоих губах расплылась счастливая, безудержная улыбка.

Вскоре вы заснули в объятиях друг друга.