Неожиданный помощник (джен)

С момента отбоя идет уже второй час, когда Гарри покидает кабинет Амбридж, зажимая платком глубокие кровоточащие порезы, оставленные ее пером. Морщится, с досадой выдыхая воздух сквозь сжатые зубы. Где и когда он успел столь серьезно впасть у Фортуны в немилость? Смерть Седрика. Возвращение Волдеморта. Нападение дементоров. Визенгамот. Амбридж. На него слишком многое навалилось.

Ткань платка быстро пропитывается кровью. Поттер еле держится на ногах, чувствуя себя в высшей степени отвратительно.

«Интересно, сколько крови я потерял, пока писал эти драккловы строчки?» — невольно возникает в голове вопрос.

Очертания коридора плывут перед глазами, в ушах нарастает противный шум. В какой-то момент, пошатнувшись, Гарри ударяется о стену той самой рукой, где все еще горят, словно огнем, свежие порезы. Вспышка боли немного проясняет сознание.

В идеале, понимает Поттер, ему лучше пойти в Больничное крыло, но, во-первых, гостиная Гриффиндора находится ближе; а во-вторых, как отреагирует добрая медсестра мадам Помфри, узнав, к каким методам наказания прибегает новый профессор ЗОТИ? Наверняка разразится скандал, в результате которого кто-то еще может пострадать от рук Амбридж. Гарри не хочет этого; довольно уже вызванных им проблем.

Слегка опираясь на стену, он продолжает медленным шагом двигаться в сторону гостиной, намереваясь сразу же, как доберется, лечь спать и надеясь, что сон к утру его восстановит. Возможно, все так бы и получилось; но вдруг сзади, со спины раздается осточертевший до зубной боли голос, который Гарри точно не желал бы слышать:

— Поттер! Что вы делаете в коридоре после отбоя?

— Я отбывал наказание у профессора Амбридж, а потому задержался, — пытается оправдаться Гарри, снова мысленно сокрушаясь из-за собственной невезучести. Вот нужно было ему появиться именно сейчас!..

— Меня. Это. Не. Волнует, — Снейп чеканит каждое слово, вкладывая в интонацию все испытываемое к Поттеру презрение, — минус двадцать баллов с Гриффиндора. И будет еще столько же, если через минуту вы не окажетесь в своей спальне.

Только не это!.. Гриффиндор уже и так потерял немало баллов по его вине. Надеясь хоть как-то исправить ситуацию, Гарри срывается с места и бежит... Вернее, пытается бежать, но внезапно нахлынувшие слабость и дурнота не позволяют ему сделать и пары шагов; в глазах темнеет, ноги наливаются свинцом, и Поттер чувствует, как проваливается в темноту.

* * *

Приходит в себя он постепенно. Сперва ему чудится, что голос Снейпа снова зовет его:

— Поттер!

Потом ощущает спиной твердую поверхность, холод и боль от чьих-то прикосновений к все еще пульсирующим порезам. Затем грубая рука сует ему под нос что-то дурно пахнущее, что заставляет Поттера закашляться и открыть глаза.

— П-профессор, где я?..

— В моей лаборатории, — раздается скупой ответ.

Про это место Гарри знает, но никогда не был здесь ранее; студенты в личную лабораторию профессора Зельеварения не допускаются. Однажды Фред и Джордж проникли туда тайно (увы, все тайное так или иначе становится явным, и без потери баллов тогда не обошлось), а после рассказывали, что Снейп хранит там заспиртованные головы различных магических существ в банках и колбах. Гарри несмело осматривает помещение и убеждается, что близнецы врали.

— Вы левитировали меня сюда, сэр?

— Не задавайте глупых вопросов, Поттер, — бурчит Северус, попутно смешивая в склянке какой-то раствор. — Разве в состоянии обморока вы бы смогли дойти самостоятельно?

Гарри имеет в виду, не помогал ли тому кто-нибудь еще, но и на этот вопрос ответ довольно-таки очевиден: темный коридор после отбоя, только он и Снейп. Разумеется, никто больше не пришел бы ему на помощь.

Мысль о том, что самый противоречивый из профессоров Хогвартса приволок его в свое логово, одновременно и изумляет, и пугает. Поттер понимает, что лежит на длинном гладком столе, который Снейп наверняка использует для нарезки ингредиентов; лежит, как лягушка, готовая к препарированию.

Северус тем временем заканчивает и быстрым шагом подходит к Гарри, грубовато всовывая ему в руки ту самую склянку.

— Пейте, — и, замечая, что Поттер снова хочет задать вопрос, тут же раздраженно добавляет, — если рискнете спросить, не яд ли это, получите новую отработку, на сей раз от меня.

Гарри, боясь окончательно разозлить Снейпа и потерять новые баллы, пьет содержимое молча, стараясь даже не морщиться (что довольно-таки сложно из-за вызываемого зельем жжения во рту).

— Кроветворное, — наконец отвечает Северус на немой вопрос Поттера, а затем бесцеремонно приподнимает его раненую руку. — Сколько строчек вы написали?

— Двести, — поморщившись, отзывается Гарри, — это сегодня. Столько же вчера, и еще два дня по сто пятьдесят.

Либо ему кажется, либо Снейп рычит себе под нос абсолютно непечатное ругательство. А затем, щелкнув пальцами (даже не используя палочку, что немало Гарри удивляет), приманивает пузырек с еще одним зельем.

— Терпите.

Смысл его напутствия становится понятен через секунду, когда несколько капель падают на рану. В тот миг Гарри кажется, будто его руку пронзают каленым железом, и он с силой прикусывает губу, чтобы не вскрикнуть; но еще спустя мгновение боль стихает так же внезапно, как и появилась, и далее Поттер увлеченно наблюдает, как раны от пера затягиваются на глазах, оставляя чистую здоровую кожу. Лишь легкое покраснение напоминает о том, что еще пару секунд назад на этом месте были глубокие порезы.

— Спасибо, сэр, — искренне благодарит Гарри. И боль, и головокружение отступили, он чувствует себя превосходно, и лишь одно не позволяет ему в полной мере радоваться сложившейся ситуации: завтра должна будет состояться последняя отработка у Амбридж, и она по-любому заметит исчезновение шрамов от предыдущих дней.

— Боюсь, профессору Амбридж это не понравится...

При упоминании этой дамы, а тем более ее профессорской должности, морщатся оба, и Гарри, и Северус.

— Вы больше не пойдете к ней на отработку, — жестко выдает Снейп. — По крайней мере, не раньше, чем наказание будет заменено на уборку помещения.

— Боюсь, что это невозможно, — обреченно выдыхает Гарри.

— Это уже не ваши проблемы.

Поттер смотрит на своего самого нелюбимого (после, пожалуй, «розовой жабы») преподавателя во все глаза. Северус Снейп, который с первого курса ненавидел его, придирался к каждой мелочи, беспощадно лишал баллов за любую, даже незначительную провинность, и вдруг намекает на то, что поможет уладить вопрос с отработками у Амбридж?!

— Вы все поняли, Поттер? — с усталым вздохом переспрашивает Северус. Гарри, конечно, понятия не имеет, как именно тот собирается разбираться с Амбридж, но благоразумно кивает. — Тогда идите.

Перед выходом он оборачивается, еще раз благодаря за нежданную помощь:

— Спасибо вам, профессор!

— Идите, Поттер, — цедид Снейп сквозь зубы. — Через пять минут чтобы были в своей гостиной. Узнаю, что опять где-то шляетесь после отбоя — потеряете новые баллы.

— Вас понял, сэр. Я мигом!

И убегает со всех ног. А Северус еще какое-то время смотрит на так и не закрытую дверь лаборатории, мысленно сравнивая Гарри с Джеймсом. Если бы это был Поттер-старший, как бы повел себя в аналогичной ситуации?

* * *

Следующим утром Снейп стучит в личный кабинет Долорес Амбридж еще до завтрака. Открывать та не спешит.

— Кто и по какому вопросу? — в обычно сахарном голосе звенит злость.

— Профессор Снейп. По важному.

— Дождитесь приемных часов, — высокомерно бросает та через дверь, даже не потрудившись узнать причину визита.

Более церемониться и соблюдать правила приличия Северус не намерен; легко открыв дверь заклинанием, без предупреждения заходит внутрь и направляет палочку на не успевшую даже поднять визг Амбридж.

— Легилименс!

Он играет ва-банк, надеясь лишь, что сумеет найти в ее воспоминаниях подходящий компромат. К счастью, удача сегодня на его стороне.

— Что... вы... да что вы себе позволяете?! — задыхается от возмущения Амбридж, когда он снимает заклятье. — Напали... в моем же кабинете... Ну погодите, Фадж узнает об этом! Вас ждет суд!

— За легилименцию? — склабится Снейп. — Максимум дисциплинарное взыскание. А вот четыре Круциатуса — это уже Азкабан...

— Вы смеете мне угрожать?!

«Розовая жаба» едва не плюется слюной от возмущения, но в глубине ее глаз Северус уже отчетливо видит страх. Увы и ах, Долорес Амбридж вовсе не милая-пушистая в тон своим любимым котятам с декоративных тарелочек; несдержанная в эмоциях и испытывающая тайную склонность к садизму, она уже не единожды срывала гнев на обслуживающем персонале. Однажды вытолкала в подсобку и приложила Круциатусом официанта, всего лишь принесшего ей холодный кофе. Память тому, конечно же, благоразумно подчистила Обливиэйтом, а о собственной не подумала.

Снейп терпеливо ждет, когда Амбридж пройдет все стадии принятия: от «я вас в порошок сотру» до «каковы ваши условия?».

— Перья, которыми пользуются студенты на ваших отработках, — Северус требовательно вытягивает руку вперед, в другой сжимая палочку (чтобы у Долорес не осталось сомнений, что в случае ее неповиновения он проведет обыск силой). — И дайте клятву, что впредь не примените физические наказания в стенах Хогвартса.

Та оскорбленно поджимает губы, но подчиняется, передав Снейпу целых три пера, наполненных темной магией. Где только достала? — едва слышно бормочет Снейп, а позже напоминает самому себе, что он не аврор и не дознаватель Визенгамота, следовательно, это не его дело.

— Теперь клятва.

— Вот когда я стану генеральным инспектором Хогвартса, поглядим, на чьей стороне будет власть, — сквозь зубы шипит Амбридж.

— Ваши грандиозные планы я видел, — кривится Северус. — Но Круциатус по-прежнему останется Непростительным, а если Фадж решит вдруг вас прикрыть, подумайте о том, что скажет Попечительский совет? Пресса? Общественность, в конце концов?

Снейп блефует — ни в какую редакцию он не понес бы компромат на Амбридж; но она должна поверить в серьезность его намерений.

— Клянусь Мерлином и Салазаром, — сдавшись, цедит та, — что не использую впредь физических наказаний для учащихся.

— Благодарю за уделенное время, — ехидно выдает Северус, покидая тошнотворно-розовый кабинет.

На завтрак в Большом зале он опаздывает; но отчего-то вовсе не чувствует досады. А возникший сам собой вопрос «можно ли назвать мои действия персональной помощью Поттеру?» пытается загнать в самый дальний угол сознания. Северус знает, что совершил хороший поступок, обезопасив студентов от темной магии; этого достаточно.