Теневая звезда (джен)

Утро в Доме Карт началось с привычного, выстроенного за века напряжения. Вару своим вечным ёрничеством и пристрастием к хаосу, как обычно, действовал на нервы всем, кому только мог. Особенно он досаждал Валету Треф, гоняясь за тем по залу с мерзкой игрушечной тварью из теней, похожей на паука, и доводя Зонтика до слез. Высокомерный Король Пик наблюдал за этим с обычным для себя презрением, а Королю Треф, Куромаку, шум мешал сосредоточичиться над новой книгой. Тяжело ступив вперед (скрипучий пол давно требовал замены), он остановился перед монархом Пик.

— Пик, — голос Куромаку, обычно ровный, звучал как удар стали о камень. — Уймите своего Валета. Его выходки сегодня невыносимы. Он позорит не только вашу масть, но и весь порядок Подлунного мира.

Пик лишь усмехнулся холодно, но Куромаку не отступал. Его взгляд был настолько холоден, что казалось, он решил просверлить собеседника.

И тут Пику это надоело. Он резко повернулся к своему Валету.

— ВАРУ!

Его голос, полный ледяного гнева и превосходства, прорезал зал.

— Немедленно прекрати этот позор! Хватит унижать королевскую масть Пиков своим недостойным поведением! Прекрати гоняться за этим трефовым шутом и веди себя как подобает Валету Пик!

Ударение на «трефовом шуте» было особенно ядовитым.

Резкий, унизительный окрик его собственного Короля сработал как хлыст. Вару замер. Его озорной смех сменился мертвой тишиной. Теневой паук рассыпался у него в пальцах. Он медленно обернулся. Глаз за черными очками не было видно, но по дрожи в скулах было ясно: в нем бушевала буря — обида, ярость и давно копившееся возмущение. Публичный разнос от Короля переполнил чашу.

— Унижать масть? — прошипел Вару, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Это вы, Король, унижаете ее! Каждый день! Я не придворный паяц, которого можно отшвырнуть пинком! И Зонтик... — он кивнул в сторону перепуганного Валета Треф, — ...не шут! Он Валет Треф, как я — Валет Пик! А вы третируете нас всех!

Тени вокруг Вару сгустились, закрутились вихрем. Воздух в зале потяжелел, запахло озоном и статикой.

Король Пик фыркнул, но в его уверенности дрогнула едва уловимая трещина.

— Ты забываешь свое место, Валет! Я — твой Король! Ты обязан подчиняться!

— Мое место? — Вару засмеялся, и смех его был ледяным и горьким. — Мое место — не быть безмолвной тенью вашего трона! Вы правите страхом и презрением, а не силой и уважением. Вы — пустая корона на прогнившем троне!

Он резко взмахнул рукой, и живая тень метнулась от его ног, ударив в стену рядом с Пиком, оставив черный опаленный след. Король отпрыгнул, лицо его побагровело.

— Вару! Дерзость! — вскрикнула Королева Червей Эмма, вскакивая с дивана.

Куромаку сделал предупредительный шаг вперед. Король Червей Ромео смотрел с тревогой и неодобрением. Его Валет, Феликс, замер в ужасе. Зонтик сжался в комок, глядя на Вару с немым вопросом и страхом. Лица Пиков выражали шок, осуждение и холодную враждебность. Предательство своего Короля было немыслимо, особенно для их масти.

Вару окинул их взглядом. Взгляд загнанного зверя, осознавшего, что ему нечего терять. И нашел отклик только в двух.

Король Бубен Данте стоял чуть поодаль, прислонившись к косяку. Его массивный меч «Коготь Аида» был спокоен, но в темных, насмешливых глазах не было осуждения. Было... понимание. Он едва заметно кивнул.

Рядом с ним, перебирая колоду таро, стоял его Валет, Габриэль. На верх карт легла карта «Башня». Его загадочный взгляд, полный древней мудрости, встретился с взглядом Вару. В нем читалось тихое знание: так и должно было случиться. Он тоже кивнул.

Этого было достаточно. Этого и яростной обиды, переполнявшей Вару.

— Мое место... — повторил он громко и четко, обращаясь ко всем, но его слова были адресованы Данте и Габриэлю, — ...не здесь. Не среди тех, кто цепляется за прогнившие троны и пустые титулы! Если эта колода слишком слепа, чтобы видеть истинную силу... тогда я создам свою!

Эхо его слов раскатилось по залу, заставив содрогнуться самый фундамент Дома. Воздух стал густым, как смола, пропитанный решимостью.

Он повернулся к своим немногим союзникам.

— Данте! Габриэль! Вы со мной? — Его голос звал не просто к уходу, а к началу. — Или останетесь в этой затхлой клетке?

Данте оттолкнулся от косяка. Глухой лязг «Когтя Аида», взваленного на плечо, прозвучал как похоронный звон по старому порядку.

— Надоело наблюдать, как вы задыхаетесь в своем чванстве, — прорычал он, шагая к Вару. — Бубнам тесно среди ваших правил. Мы рождены для воли. Габриэль?

Габриэль бесшумно сложил карты. «Башня» на мгновение вспыхнула фиолетовым светом, прежде чем исчезнуть. Затем он плавно вытащил другую — «Звезду», символ надежды и нового пути. Она мягко засияла в его пальцах.

— Карты не лгут, — произнес он мелодичным голосом. — Башня пала. Но Звезда восходит. Я следую за светом новой судьбы.

Вару почувствовал, как ярость трансформируется во что-то новое — в ликующую силу созидания из хаоса. Он бросил последний взгляд на остолбеневших обитателей зала.

На своего Короля: лицо Пика исказила не ярость, а холодная, смертоносная ненависть. Он проиграл своего Валета на глазах у всех.

— Ты... ничтожество! Уродливый выродок масти! Сгинь в той тьме, которую так любишь!

На Куромаку: взгляд Короля Треф был острее клинка, но в глубине холодных глаз читалась... почти удовлетворенность. Он лишь слегка склонил голову, будто наблюдая за неизбежным.

— Вару, Данте... подумайте! — вскричал Ромео, Король Червей. — Этот путь ведет к гибели всего Дома!

— Они не понимают, что творят... — прошептал его Валет Феликс, сжимая руку сюзерена.

На Зонтика: Валет Треф сжался, но в его влажных глазах, помимо страха, горел крошечный, завистливый огонек. Он беззвучно шевельнул губами: «Удачи...»

— Прощайте, узники своих корон! — бросил Вару, и его голос звучал уже как декларация нового властителя. — Играйте в свои старые игры. Мы начинаем новую.

За его спиной тени сгустились, образовав пульсирующий портал в неизвестность.

— Вернитесь сейчас же, пока не поздно! — властно потребовала Эмма.

— Поздно? — Данте фыркнул, проходя мимо нее к порталу. — Судьба не знает этого слова, Королева. Лишь «следующий шаг».

Габриэль скользнул за ним, его «Звезда» освещала путь.

Вару шагнул в пульсирующую тьму, наполовину обернувшись. Очки на мгновение отразили бледное лицо Пика.

— Украсть ваше спокойствие? Нет, Пик. Мы уходим забирать свое. Порядок, который вы охраняете, — это тюрьма. А хаос... — он широко улыбнулся, и в этой улыбке была только холодная решимость, — ...хаос — это свобода. И мы построим из него нечто настоящее.

Он растворился в тенях. Данте и Габриэль последовали за ним без колебаний. Портал сомкнулся с тихим шуршанием, оставив после себя лишь запах озона и черный след на стене.

В наступившей тишине скрип пола под Куромаку прозвучал оглушительно. Он поднял книгу, которую выронил, его лицо было непроницаемо.

Ромео тяжело опустился на диван, закрыв лицо руками.

— Что мы наделали, Феликс?..

— Они выбрали свою судьбу, Ваше Величество. Теперь нам придется жить с последствиями, — тихо ответил Валет.

Зонтик все еще сидел на полу, глядя на опаленный след.

— Прекрасное... из хаоса... — прошептал он так тихо, что услышал только сам.

Где-то высоко под сводами, в зарослях древних балок, послышался тихий, знакомый смешок. Джокер качался на люстре.

— Ну вот и началось, Ватрушка! Веселуха-то какая! — Его смех, полный безумного восторга, раскатился по опустевшему залу, звуча как финальный аккорд старой жизни и первая нота новой, непредсказуемой симфонии.

Игра действительно началась.