Эффект Вуд (гет)

1 сентября 1987, перрон Хогвартс-Экспресс

— Это несправедливо. — Оливер тоскливым взглядом проводил какого-то рыжего широкоплечего подростка с метлой за спиной. — Почему первокурсникам нельзя брать личные мётлы?

— Потому что на первом курсе есть более важные вещи. — Терпеливо объясняла миссис Вуд, сверяясь с ручными часами. — Например, учёба.

В путешествии через каминную сеть сегодня было мало приятного — все ближайшие волшебные камины к вокзалу забиты волшебниками. Трансгрессировать с двумя детьми и тяжёлым чемоданом было бы самоубийственно. Поэтому пришлось пользоваться маггловским транспортом. К удивлению, такси из Уинчестера приехало раньше назначенного, поэтому миссис Вуд хотя бы могла не беспокоиться о том, что они опоздают.

— Но я хочу играть!

— У вас будут уроки полётов.

— Они для новичков! — Возмутился мальчишка и резко толкнул тележку с багажом вперёд. От такой грубой езды серая сова в клетке яростно заухала и заносилась по клетке.

— Эй! Перестань.

Но пернатый демон уже схватился лапой за одну из решёток клетки и просунул голову в свободное пространство, чтобы тяпнуть кого-нибудь за руку. Оливер хотел стукнуть по клетке, но ему помешала рука мамы.

— Осторожнее, — одёрнула его миссис Вуд. — Не доводи её.

— Она первая начала, — пробормотал Оливер. — Это вообще самая злая сова на вокзале.

— Ты сам её выбрал, — вмешалась Стеф, прищурившись. — Самую дурацкую, между прочим.

— Это ты дурацкая.

— Мама, он меня обзывает! — Выкрикнула девочка и тут же шагнула ближе к матери. — И вообще он врёт. Я только посмотрела в клетку, а она чуть мне палец не откусила!

— Стефани, не лезь к сове. — Миссис Вуд вздохнула. — И перестаньте ссориться. У вас впереди долгий день.

— Ты выбрал самую дурацкую сову! — Запыхтела самая младшая из семьи Вуд, косясь на птицу.

Оливер цокнул.

— Ничего ты не понимаешь в совах, Стеф.

— Понимаю! — Надула губы Стефани и крепче сжала край пиджака матери. — Нормальные совы не должны пытаться сожрать человека. Она вчера хотела откусить мне нос!

— Просто не нужно совать нос в мою комнату.

— Мама, он врёт!

— Мам, запри мою комнату от Стефани.

— Нет, я хочу забрать его метлу! — Честно заявила девочка.

— Не заберёшь! — возмутился Оливер. — Я сам на ней буду летать, когда вернусь!

— Если вернёшься, — мрачно добавила Стефани.

Миссис Вуд не ответила сразу. Она слегка прикрыла глаза, как будто считала до десяти — в её голосе чувствовалось ангельское терпение женщины, воспитывающей двоих слишком шумных и слишком умных детей.

— Если вы не прекратите спорить, — произнесла она ровно, — я сдам вас в маггловскую полицию. Прямо сейчас. С совой.

Стефани опасливо покосилась на птицу. Оливер усмехнулся. На миг воцарилось перемирие. Подождав, когда напряжение стихнет, миссис Вуд продолжила:

— Стефани, у тебя есть твоя метла. А метла Оливера — это метла Оливера.

— У меня детская метла! Я не хочу летать на детской метле!

— Я приеду на каникулы и заколдую свою метлу так, что, если ты на неё сядешь, она унесёт тебя высоко-высоко в небо, а потом скинет!

— Оливер. — Голос миссис Вуд стал жёстче.

— Вот и вали в свой Хогвартс! И никогда не возвращайся!

— Стефани!

— А что? Он первый начал!

— Извинись перед братом.

— Да, Стеф, извинись перед братом.

Стефани скривилась, будто съела пачку кислых мармеладок:

— Извини, Оливер. — Почти по слогам пробурчала она. — Теперь мне можно летать на его метле?

Миссис Вуд устало покачала головой.

Вокруг нарастал привычный предпоездной гомон: дети обнимали родителей, кто-то ронял клетку с котом, кто-то махал старшим братьям в красных вязаных шарфах. Где-то позади прошмыгнул полугигант с бородой и чемоданом размером с комод, а через платформу пробежал мальчишка с криком:

— Я забыл палочку! — И исчез в толпе.

В воздухе пахло дымом, бумагой и шоколадом.

Оливер остановился у поезда, положил ладонь на тележку, будто прощаясь с ней, и замер.

— Мам, — сказал он после первого громкого гудка, глядя на красный состав, — а вы… точно не забудете меня?

Миссис Вуд отвлеклась на знакомую из редакции, которая ей махала рукой. Кажется, сегодня у неё тоже отправлялся сын на первый курс. Но потом миссис Вуд повернулась к детям. Она тепло улыбнулась, и морщинки у её глаз чуть смягчились.

— Мы справимся, Олли. А ты не беспокойся. У тебя начинается настоящее приключение.

Оливер кивнул, но взгляд его всё равно задержался на Стефани. Та стояла, нахохлившись, будто цыплёнок, которого сейчас оставят одного на огромной ферме. Она не сводила глаз с поезда, как будто он мог её укусить. Всё-таки Хогвартс-Экспресс она видела в первый раз.

— Эй, — выдохнул он, наклоняясь ближе, — если кто-то спросит, можешь говорить, что ты моя двоюродная сестра. Или вообще дальняя знакомая. Так, ради твоей репутации.

— Сам ты дальний знакомый. — Буркнула Стеф, хлопая оленьими глазками. — Ты просто уедешь и забудешь про нас. Найдёшь себе там друзей. И будешь говорить, что у тебя нет сестры. Потому что я глупая и маленькая. И не умею летать на взрослой метле!

— Ну, с последним не поспоришь, — усмехнулся он. — Но… может, на каникулах я дам тебе пару уроков, чтобы ты в Хогвартсе не ударила в грязь лицом.

Он резко сунул ей в руку какую-то смятую бумажку. Стефани подозрительно развернула её — это был ярко-зелёный фантик от мятной шоколадной лягушки.

— Он промок, зато приносит удачу. — Оливер перешёл на шёпот, чтобы мама не услышала следующую фразу: — Мне помог не утонуть в речке, когда я первый раз летал.

— Это неудачный пример, Оливер.

— Ну, ты поняла.

Он дернул её за край рукава, по-своему: бережно.

Паровоз оглушительно свистнул второй раз. Из всех сторон на платформе посыпались прощания. Миссис Вуд прижала сына к себе на миг, коротко, но крепко. Потрепала по коротким волосам и тяжело вздохнула.

— Пиши, как приедешь. И не ешь ничего подозрительного у старшекурсников. Особенно, со Слизерина!

— Мам, но ты ведь сама училась на Слизерине…

— Поэтому я знаю, о чём говорю.

Оливер усмехнулся. Потом кивнул, поднял клетку с совой и передал чемодан кому-то из старших учеников. Вздохнул поглубже, как перед прыжком в ледяную воду, и запрыгнул на подножку вагона.

— Не расстраивайся, милая, — сказала миссис Вуд, когда поезд уже готов был тронуться. Она поправила воротник курточки у дочери. — Скоро ты тоже поступишь в Хогвартс. И вы будете часто видеться. Может, даже на одном факультете.

— Мама, а вдруг он правда подружится со всеми и начнёт говорить про меня гадости? А потом мы окажемся на одном факультете, и все будут говорить: «Вот, это та самая плохая сестра Вуда»…

— Милая, — мягко сказала миссис Вуд, обнимая дочь за плечи, — никто тебя не заставит учиться с Оливером на одном факультете.

— Нет, ты не понимаешь! Я не хочу, чтобы он меня стеснялся. Я не хочу, чтобы меня запомнили, как просто его глупую сестру.

— Тогда они тебя запомнят, как умную, храбрую, упрямую девочку, которая вечно спорила со своим братом, потому что слишком его любила.

Миссис Вуд наклонилась и поцеловала дочь в висок.

Стефани кивнула, вытирая глаза так быстро, будто просто чесала щёку. Потом засунула мятый фантик в карман куртки. Пар из-под поезда заполнил перрон. Где-то в дыму мелькнуло лицо Оливера — он махал им рукой.

— Вали в свой Хогвартс! — Крикнула она в последний момент, но теперь голос у неё дрогнул. — Только не забывай про нас!

— Как будто у меня есть выбор! — крикнул он в ответ и исчез в глубине вагона.

Поезд дёрнулся, заскрипел, и медленно пополз прочь, увозя Оливера Вуда навстречу урокам магии и приключениям.

Стефани стояла рядом с мамой, глядя, как хвост поезда исчезает за туманной далью.

— Мама, — вдруг сказала она, — а можно я попрошу сову укусить его, когда он приедет?

* * *

1989, первый курс, Большой Зал

Завтрак не предвещал ничего необычного. Стефани пришла одной из первых, не изменяя своим привычкам. Пуффендуйский стол пустовал, только в начале стола сидели несколько старшекурсников, которые, возможно, не спали вовсе перед контрольным зельем у Снейпа.

Радуясь, что до ближайшего занятия по зельям ещё два дня, Стеф стала намазывать джемом тост. Скамья скрипнула, когда подоспели немногочисленные ранние пташки.

— Доброе утро, — радостно улыбнулась Стеф, откусывая за раз треть тоста.

Диггори сел рядом и уткнулся невидящим взглядом в пустую тарелку. Очевидно, он проснулся не сам, а с подачи активных и шумных соседей.

— Доброе…

— Говорят, сегодня профессор Стебль приготовила нам горшки с дьявольскими силками!

— Ага, — уныло кивнул сокурсник, потирая щёки.

— Мне Лотти рассказала, что вчера близнецы Уизли специально уронили горшок с силками на кого-то из слизеринцев! Удивительно, как их ещё не выгнали из школы после этого.

Седрик поморщился, когда кто-то рядом звонко ударил ложкой по тарелке. А потом, прогрузившись, всё-таки взял несколько бутербродов себе на завтрак.

— Это же Уизли.

— Если на тебя случайно уронят силки, то используй «Люмос Салем», чтобы их отпугнуть. Желательно, перед этим закрыть глаза, потому что мало приятного в ярком свете.

— Спасибо, но я буду надеяться, что на меня сегодня ничего не упадёт.

В Большом Зале постепенно прибавлялось народа. Зазвучал ровный гул голосов, скамьи скрипели всё чаще, в воздухе запахло жареным беконом и тыквенным хлебом. Несколько ребят с Когтеврана ругались из-за потерянного пергамента, кто-то уже читал газету, свесив её на полстола, а староста седьмого курса из Слизерина зевал, изящно прикрывая огромный рот ладонью.

Затем послышался далёкий шелест, будто над залом пронёсся ветер. Через миг потолок Большого зала ожил: из распахнутых окон устремилась утренняя почта. Десятки сов закружились под зачарованным небом, бросая письма и свёртки, как снаряды. Кому-то упал журнал в тарелку, кому-то — перо прямо на голову.

— Блеск, — Седрик с разочарованием посмотрел на конверт, угодивший в огромную тарелку с яичницей. — Ненавижу яичницу.

Где-то послышался крик, хлопанье крыльев, кто-то вскрикнул:

— Эй! Да у неё когти, как у дракона!

— Фред, не бей сову!

— Я не Фред!

— Может, ей просто понрав… Фу, уйди! Кышь! Вернись к Джорджу!

— Девочки, пригните головы!

По залу летали совы всех размеров: от огромной неясыти до миниатюрных сычиков. Но одна мелкая, но проворная серая сова с жёлтым клювом носилась над гриффиндорским столом с диким воплем и яростью. Она металась над головами, целясь, судя по всему, в определённого ученика, но, не найдя его, начала терроризировать всех подряд. На кого-то из близнецов Уизли она уже напала: один отпихивал её свёрнутой газетов, второй истошно смеялся, одновременно прикрываясь пустой тарелкой, как щитом.

Стефани прищурилась. Узнала эту глупую орущую сову мгновенно. Есть расхотелось.

— Не может быть, — выдохнула она и встала, уронив салфетку на пол. — Эта идиотка.

Пока не случилось беды и не пролилась новая кровь, Вуд решительно двинулась вдоль стола, перехватывая на ходу взгляд одной из старших гриффиндорок, пытавшейся задобрить атакующую птицу куском бекона.

Сова, завидев Стефани, на секунду застыла в воздухе, а потом стремительно рухнула вниз, закружив крыльями, будто внезапно вспомнила, что кое-кто тоже умеет орать. Адской птице тут же стала безразлична рыжая голова Уизли, из которой она пыталась свить гнездо. Подхватив со стола конверт, сова пролетела над головой Стеф.

— Не ори, — прошипела Стеф, перехватывая конверт. — Я знаю, от кого ты. И ты знаешь. И мы обе знаем, что никто из нас не хотел этого утра.

Сова обиженно хрюкнула, задела крылом чей-то кубок и, словно демон, исчезла в потоке других почтовых птиц.

Стеф вернулась на своё место, пригладила волосы и демонстративно вздохнула.

— Она тебя знает? — Спросил Седрик, всё ещё ошеломлённый.

— Слишком хорошо. Это Комета Оливера. И она слишком привередливая. Ей не нравится долго жить в совятне, поэтому обычно она живёт у Оливера. А с ним живёт Перси. Очевидно, эта дура перепутала рыжую голову и атаковала не того.

Она резко вскрыла письмо. Стоило увидеть материнский почерк, как на мягком личике Стеф появились раздражённые морщинки.

— Ну конечно, — пробормотала Стеф. — Ещё бы она не узнала.

— Что?

— Угадаешь с трёх раз. Позавчерашний матч. Оливер. Крыло. Трещина в запястье и очередное сотрясение. — Игра со Слизерином была как всегда жёсткой. Вышло много новичков со стороны змей, на что не рассчитывал Гриффиндор. Оливер под конец игры, как всегда, собрал все бладжеры, которые только мог. — Кто-то из преподавателей уже успел нажаловаться маме. Ей теперь «снова снятся больничные кровати», спасибо большое.

Седрик осторожно взял яблоко со стола, забыв о своём письме:

— А ты разве не знала, что он опять травмировался?

— Да знала я! Я ему вчера лично хотела по голове подносом ударить, когда он за обедом делал вид, что может держать ложку левой рукой. Только теперь мне ещё надо маму успокаивать. Снова. Как в прошлом году.

Она резко отложила письмо, словно оно пахло зельем для мытья котлов. Седрик принял стратегически важное решение — молчать.

Стеф закатила глаза.

— Кто вообще придумал, что, если не подавать виду, перелом пройдёт сам?

— Значит, ты всё-таки переживаешь.

Стеф отвела взгляд куда-то мимо, в сторону гобеленов, потом резко нахмурилась:

— Из-за него теперь у мамы истерика. У меня не было планов утешать её утром, в среду. У меня была ботаника. Дьявольские силки.

Она снова принялась за свой тост, но не откусила — просто подержала в руке. На губах застыла насмешка. Рядом шуршали обёртки, кто-то хрустел печеньем, совы ещё кружили под потолком, разбрасывая письма и перья в тарелки, а Стеф смотрела на стол, не моргая.

— У него чугунная башка, — сказала она наконец. — Это они уже проверяли в прошлом году, когда бладжер прилетел ему прямо в висок. Две недели… Две ужасные недели мама порывалась приехать в Хогвартс и забрать этого придурка в Мунго.

— Гриффиндор: слабоумие и отвага…

Она усмехнулась, но усмешка вышла жесткой:

— Сама бы его укусила! И сову эту дурацкую тоже.

Седрик медленно прожевал яблоко, окончательно просыпаясь после таких жутких планов однокурсницы:

— Твой брат просто сходит с ума по квиддичу.

— Я тоже схожу с ума по квиддичу.

— Тогда в чём проблема?

Перед лицом Диггори замаячило вскрытое письмо.

— В том, что хотя бы наша мама не должна сходить с ума из-за того, что мы играем в квиддич!

Нет, всё-таки Седрику стоило ещё хотя бы полчасика полежать в кровати. Потому что мозг отказывался переваривать происходящее.

— Но ты ведь ещё не играешь в сборной…

Смятое письмо тут же прилетело ему по макушке.