Эффект Вуд (гет)

1 сентября 1987, перрон Хогвартс-Экспресс

— Это несправедливо. — Оливер тоскливым взглядом проводил какого-то рыжего широкоплечего подростка с метлой за спиной. — Почему первокурсникам нельзя брать личные мётлы?

— Потому что на первом курсе есть более важные вещи. — Терпеливо объясняла миссис Вуд, сверяясь с ручными часами. — Например, учёба.

В путешествии через каминную сеть сегодня было мало приятного — все ближайшие волшебные камины к вокзалу забиты волшебниками. Трансгрессировать с двумя детьми и тяжёлым чемоданом было бы самоубийственно. Поэтому пришлось пользоваться маггловским транспортом. К удивлению, такси из Уинчестера приехало раньше назначенного, поэтому миссис Вуд хотя бы могла не беспокоиться о том, что они опоздают.

— Но я хочу играть!

— У вас будут уроки полётов.

— Они для новичков! — Возмутился мальчишка и резко толкнул тележку с багажом вперёд. От такой грубой езды серая сова в клетке яростно заухала и заносилась по клетке.

— Эй! Перестань.

Но пернатый демон уже схватился лапой за одну из решёток клетки и просунул голову в свободное пространство, чтобы тяпнуть кого-нибудь за руку. Оливер хотел стукнуть по клетке, но ему помешала рука мамы.

— Осторожнее, — одёрнула его миссис Вуд. — Не доводи её.

— Она первая начала, — пробормотал Оливер. — Это вообще самая злая сова на вокзале.

— Ты сам её выбрал, — вмешалась Стеф, прищурившись. — Самую дурацкую, между прочим.

— Это ты дурацкая.

— Мама, он меня обзывает! — Выкрикнула девочка и тут же шагнула ближе к матери. — И вообще он врёт. Я только посмотрела в клетку, а она чуть мне палец не откусила!

— Стефани, не лезь к сове. — Миссис Вуд вздохнула. — И перестаньте ссориться. У вас впереди долгий день.

— Ты выбрал самую дурацкую сову! — Запыхтела самая младшая из семьи Вуд, косясь на птицу.

Оливер цокнул.

— Ничего ты не понимаешь в совах, Стеф.

— Понимаю! — Надула губы Стефани и крепче сжала край пиджака матери. — Нормальные совы не должны пытаться сожрать человека. Она вчера хотела откусить мне нос!

— Просто не нужно совать нос в мою комнату.

— Мама, он врёт!

— Мам, запри мою комнату от Стефани.

— Нет, я хочу забрать его метлу! — Честно заявила девочка.

— Не заберёшь! — возмутился Оливер. — Я сам на ней буду летать, когда вернусь!

— Если вернёшься, — мрачно добавила Стефани.

Миссис Вуд не ответила сразу. Она слегка прикрыла глаза, как будто считала до десяти — в её голосе чувствовалось ангельское терпение женщины, воспитывающей двоих слишком шумных и слишком умных детей.

— Если вы не прекратите спорить, — произнесла она ровно, — я сдам вас в маггловскую полицию. Прямо сейчас. С совой.

Стефани опасливо покосилась на птицу. Оливер усмехнулся. На миг воцарилось перемирие. Подождав, когда напряжение стихнет, миссис Вуд продолжила:

— Стефани, у тебя есть твоя метла. А метла Оливера — это метла Оливера.

— У меня детская метла! Я не хочу летать на детской метле!

— Я приеду на каникулы и заколдую свою метлу так, что, если ты на неё сядешь, она унесёт тебя высоко-высоко в небо, а потом скинет!

— Оливер. — Голос миссис Вуд стал жёстче.

— Вот и вали в свой Хогвартс! И никогда не возвращайся!

— Стефани!

— А что? Он первый начал!

— Извинись перед братом.

— Да, Стеф, извинись перед братом.

Стефани скривилась, будто съела пачку кислых мармеладок:

— Извини, Оливер. — Почти по слогам пробурчала она. — Теперь мне можно летать на его метле?

Миссис Вуд устало покачала головой.

Вокруг нарастал привычный предпоездной гомон: дети обнимали родителей, кто-то ронял клетку с котом, кто-то махал старшим братьям в красных вязаных шарфах. Где-то позади прошмыгнул полугигант с бородой и чемоданом размером с комод, а через платформу пробежал мальчишка с криком:

— Я забыл палочку! — И исчез в толпе.

В воздухе пахло дымом, бумагой и шоколадом.

Оливер остановился у поезда, положил ладонь на тележку, будто прощаясь с ней, и замер.

— Мам, — сказал он после первого громкого гудка, глядя на красный состав, — а вы… точно не забудете меня?

Миссис Вуд отвлеклась на знакомую из редакции, которая ей махала рукой. Кажется, сегодня у неё тоже отправлялся сын на первый курс. Но потом миссис Вуд повернулась к детям. Она тепло улыбнулась, и морщинки у её глаз чуть смягчились.

— Мы справимся, Олли. А ты не беспокойся. У тебя начинается настоящее приключение.

Оливер кивнул, но взгляд его всё равно задержался на Стефани. Та стояла, нахохлившись, будто цыплёнок, которого сейчас оставят одного на огромной ферме. Она не сводила глаз с поезда, как будто он мог её укусить. Всё-таки Хогвартс-Экспресс она видела в первый раз.

— Эй, — выдохнул он, наклоняясь ближе, — если кто-то спросит, можешь говорить, что ты моя двоюродная сестра. Или вообще дальняя знакомая. Так, ради твоей репутации.

— Сам ты дальний знакомый. — Буркнула Стеф, хлопая оленьими глазками. — Ты просто уедешь и забудешь про нас. Найдёшь себе там друзей. И будешь говорить, что у тебя нет сестры. Потому что я глупая и маленькая. И не умею летать на взрослой метле!

— Ну, с последним не поспоришь, — усмехнулся он. — Но… может, на каникулах я дам тебе пару уроков, чтобы ты в Хогвартсе не ударила в грязь лицом.

Он резко сунул ей в руку какую-то смятую бумажку. Стефани подозрительно развернула её — это был ярко-зелёный фантик от мятной шоколадной лягушки.

— Он промок, зато приносит удачу. — Оливер перешёл на шёпот, чтобы мама не услышала следующую фразу: — Мне помог не утонуть в речке, когда я первый раз летал.

— Это неудачный пример, Оливер.

— Ну, ты поняла.

Он дернул её за край рукава, по-своему: бережно.

Паровоз оглушительно свистнул второй раз. Из всех сторон на платформе посыпались прощания. Миссис Вуд прижала сына к себе на миг, коротко, но крепко. Потрепала по коротким волосам и тяжело вздохнула.

— Пиши, как приедешь. И не ешь ничего подозрительного у старшекурсников. Особенно, со Слизерина!

— Мам, но ты ведь сама училась на Слизерине…

— Поэтому я знаю, о чём говорю.

Оливер усмехнулся. Потом кивнул, поднял клетку с совой и передал чемодан кому-то из старших учеников. Вздохнул поглубже, как перед прыжком в ледяную воду, и запрыгнул на подножку вагона.

— Не расстраивайся, милая, — сказала миссис Вуд, когда поезд уже готов был тронуться. Она поправила воротник курточки у дочери. — Скоро ты тоже поступишь в Хогвартс. И вы будете часто видеться. Может, даже на одном факультете.

— Мама, а вдруг он правда подружится со всеми и начнёт говорить про меня гадости? А потом мы окажемся на одном факультете, и все будут говорить: «Вот, это та самая плохая сестра Вуда»…

— Милая, — мягко сказала миссис Вуд, обнимая дочь за плечи, — никто тебя не заставит учиться с Оливером на одном факультете.

— Нет, ты не понимаешь! Я не хочу, чтобы он меня стеснялся. Я не хочу, чтобы меня запомнили, как просто его глупую сестру.

— Тогда они тебя запомнят, как умную, храбрую, упрямую девочку, которая вечно спорила со своим братом, потому что слишком его любила.

Миссис Вуд наклонилась и поцеловала дочь в висок.

Стефани кивнула, вытирая глаза так быстро, будто просто чесала щёку. Потом засунула мятый фантик в карман куртки. Пар из-под поезда заполнил перрон. Где-то в дыму мелькнуло лицо Оливера — он махал им рукой.

— Вали в свой Хогвартс! — Крикнула она в последний момент, но теперь голос у неё дрогнул. — Только не забывай про нас!

— Как будто у меня есть выбор! — крикнул он в ответ и исчез в глубине вагона.

Поезд дёрнулся, заскрипел, и медленно пополз прочь, увозя Оливера Вуда навстречу урокам магии и приключениям.

Стефани стояла рядом с мамой, глядя, как хвост поезда исчезает за туманной далью.

— Мама, — вдруг сказала она, — а можно я попрошу сову укусить его, когда он приедет?

* * *

1989, первый курс, Большой Зал

Завтрак не предвещал ничего необычного. Стефани пришла одной из первых, не изменяя своим привычкам. Пуффендуйский стол пустовал, только в начале стола сидели несколько старшекурсников, которые, возможно, не спали вовсе перед контрольным зельем у Снейпа.

Радуясь, что до ближайшего занятия по зельям ещё два дня, Стеф стала намазывать джемом тост. Скамья скрипнула, когда подоспели немногочисленные ранние пташки.

— Доброе утро, — радостно улыбнулась Стеф, откусывая за раз треть тоста.

Диггори сел рядом и уткнулся невидящим взглядом в пустую тарелку. Очевидно, он проснулся не сам, а с подачи активных и шумных соседей.

— Доброе…

— Говорят, сегодня профессор Стебль приготовила нам горшки с дьявольскими силками!

— Ага, — уныло кивнул сокурсник, потирая щёки.

— Мне Лотти рассказала, что вчера близнецы Уизли специально уронили горшок с силками на кого-то из слизеринцев! Удивительно, как их ещё не выгнали из школы после этого.

Седрик поморщился, когда кто-то рядом звонко ударил ложкой по тарелке. А потом, прогрузившись, всё-таки взял несколько бутербродов себе на завтрак.

— Это же Уизли.

— Если на тебя случайно уронят силки, то используй «Люмос Салем», чтобы их отпугнуть. Желательно, перед этим закрыть глаза, потому что мало приятного в ярком свете.

— Спасибо, но я буду надеяться, что на меня сегодня ничего не упадёт.

В Большом Зале постепенно прибавлялось народа. Зазвучал ровный гул голосов, скамьи скрипели всё чаще, в воздухе запахло жареным беконом и тыквенным хлебом. Несколько ребят с Когтеврана ругались из-за потерянного пергамента, кто-то уже читал газету, свесив её на полстола, а староста седьмого курса из Слизерина зевал, изящно прикрывая огромный рот ладонью.

Затем послышался далёкий шелест, будто над залом пронёсся ветер. Через миг потолок Большого зала ожил: из распахнутых окон устремилась утренняя почта. Десятки сов закружились под зачарованным небом, бросая письма и свёртки, как снаряды. Кому-то упал журнал в тарелку, кому-то — перо прямо на голову.

— Блеск, — Седрик с разочарованием посмотрел на конверт, угодивший в огромную тарелку с яичницей. — Ненавижу яичницу.

Где-то послышался крик, хлопанье крыльев, кто-то вскрикнул:

— Эй! Да у неё когти, как у дракона!

— Фред, не бей сову!

— Я не Фред!

— Может, ей просто понрав… Фу, уйди! Кышь! Вернись к Джорджу!

— Девочки, пригните головы!

По залу летали совы всех размеров: от огромной неясыти до миниатюрных сычиков. Но одна мелкая, но проворная серая сова с жёлтым клювом носилась над гриффиндорским столом с диким воплем и яростью. Она металась над головами, целясь, судя по всему, в определённого ученика, но, не найдя его, начала терроризировать всех подряд. На кого-то из близнецов Уизли она уже напала: один отпихивал её свёрнутой газетов, второй истошно смеялся, одновременно прикрываясь пустой тарелкой, как щитом.

Стефани прищурилась. Узнала эту глупую орущую сову мгновенно. Есть расхотелось.

— Не может быть, — выдохнула она и встала, уронив салфетку на пол. — Эта идиотка.

Пока не случилось беды и не пролилась новая кровь, Вуд решительно двинулась вдоль стола, перехватывая на ходу взгляд одной из старших гриффиндорок, пытавшейся задобрить атакующую птицу куском бекона.

Сова, завидев Стефани, на секунду застыла в воздухе, а потом стремительно рухнула вниз, закружив крыльями, будто внезапно вспомнила, что кое-кто тоже умеет орать. Адской птице тут же стала безразлична рыжая голова Уизли, из которой она пыталась свить гнездо. Подхватив со стола конверт, сова пролетела над головой Стеф.

— Не ори, — прошипела Стеф, перехватывая конверт. — Я знаю, от кого ты. И ты знаешь. И мы обе знаем, что никто из нас не хотел этого утра.

Сова обиженно хрюкнула, задела крылом чей-то кубок и, словно демон, исчезла в потоке других почтовых птиц.

Стеф вернулась на своё место, пригладила волосы и демонстративно вздохнула.

— Она тебя знает? — Спросил Седрик, всё ещё ошеломлённый.

— Слишком хорошо. Это Комета Оливера. И она слишком привередливая. Ей не нравится долго жить в совятне, поэтому обычно она живёт у Оливера. А с ним живёт Перси. Очевидно, эта дура перепутала рыжую голову и атаковала не того.

Она резко вскрыла письмо. Стоило увидеть материнский почерк, как на мягком личике Стеф появились раздражённые морщинки.

— Ну конечно, — пробормотала Стеф. — Ещё бы она не узнала.

— Что?

— Угадаешь с трёх раз. Позавчерашний матч. Оливер. Крыло. Трещина в запястье и очередное сотрясение. — Игра со Слизерином была как всегда жёсткой. Вышло много новичков со стороны змей, на что не рассчитывал Гриффиндор. Оливер под конец игры, как всегда, собрал все бладжеры, которые только мог. — Кто-то из преподавателей уже успел нажаловаться маме. Ей теперь «снова снятся больничные кровати», спасибо большое.

Седрик осторожно взял яблоко со стола, забыв о своём письме:

— А ты разве не знала, что он опять травмировался?

— Да знала я! Я ему вчера лично хотела по голове подносом ударить, когда он за обедом делал вид, что может держать ложку левой рукой. Только теперь мне ещё надо маму успокаивать. Снова. Как в прошлом году.

Она резко отложила письмо, словно оно пахло зельем для мытья котлов. Седрик принял стратегически важное решение — молчать.

Стеф закатила глаза.

— Кто вообще придумал, что, если не подавать виду, перелом пройдёт сам?

— Значит, ты всё-таки переживаешь.

Стеф отвела взгляд куда-то мимо, в сторону гобеленов, потом резко нахмурилась:

— Из-за него теперь у мамы истерика. У меня не было планов утешать её утром, в среду. У меня была ботаника. Дьявольские силки.

Она снова принялась за свой тост, но не откусила — просто подержала в руке. На губах застыла насмешка. Рядом шуршали обёртки, кто-то хрустел печеньем, совы ещё кружили под потолком, разбрасывая письма и перья в тарелки, а Стеф смотрела на стол, не моргая.

— У него чугунная башка, — сказала она наконец. — Это они уже проверяли в прошлом году, когда бладжер прилетел ему прямо в висок. Две недели… Две ужасные недели мама порывалась приехать в Хогвартс и забрать этого придурка в Мунго.

— Гриффиндор: слабоумие и отвага…

Она усмехнулась, но усмешка вышла жесткой:

— Сама бы его укусила! И сову эту дурацкую тоже.

Седрик медленно прожевал яблоко, окончательно просыпаясь после таких жутких планов однокурсницы:

— Твой брат просто сходит с ума по квиддичу.

— Я тоже схожу с ума по квиддичу.

— Тогда в чём проблема?

Перед лицом Диггори замаячило вскрытое письмо.

— В том, что хотя бы наша мама не должна сходить с ума из-за того, что мы играем в квиддич!

Нет, всё-таки Седрику стоило ещё хотя бы полчасика полежать в кровати. Потому что мозг отказывался переваривать происходящее.

— Но ты ведь ещё не играешь в сборной…

Смятое письмо тут же прилетело ему по макушке.

Декабрь 1990, второй курс, совмещённые у Пуффендуя и Слизерина Заклинания

Никто никогда не слышал, как кричит профессор Флитвик. Возможно, потому что его голос был слишком тонким и, если бы маленький профессор закричал это было бы похоже на визг. Или у декана Когтеврана просто было ангельское терпение.

— Сегодня, класс, мы поделимся на пары! Важно работать спокойно, с предельной концентрацией, чтобы ваши предметы именно закручивались, а не разорвались пополам!

С закручивающим заклинанием у второго курса бывало. В какой-то год студентка с Гриффиндора переусердствовала и закрутила один конец рейки так сильно, что та влетела в стенку. Пришлось потрудиться, чтобы вытащить инструмент позже.

Но вот взрыв… Взрыв был впервые.

Бум!

В просторной аудитории запахло дымком. Студенты с первых рядов с опозданием прикрыли головы, боясь, что что-то сейчас в них прилетит. На второй парте растерянно хлопал глазами слизеринец: щёки в копоти, а кончик галстука подпалило. Рядом сидела не менее растерянная студентка Пуффендуя.

— Мистер Боул, вам нужно было закручивать, а не поджигать рейку!

Позади ехидно хихикали Монтегю и Деррекканон. загонщик Слизерина, которые всегда были рады посмотреть на оплошности более «слабых».

Флитвик устало потёр запястье и ликвидировал последствия маленького взрыва. Запах горело дерева остался. Профессор перевёл взгляд на девочку, которая пыталась помочь сокурснику очиститься. Но слизеринец замахал руками и чуть не свалился со стула.

— Мисс Вуд, вы не пострадали?

— Нет, профессор, я просто…

Флитвику не хотелось перебивать эту шумную девочку с лохматым хвостиком, но нужно было остановить насмешки гриффиндорцев над испуганным слизеринцем.

— Мистер Уорингтон, проводите вашего однокурсника до Лазарета, пожалуйста.

Крепкий мальчишка с третьего ряда нехотя отодвинул стул и пришёл на выручку подпалённому Боулу. Флитвик указал на его соседа по парте:

— Мистер Пьюси, поработайте пока в паре с мисс Вуд. Вы ведь справитесь?

Напыщенный слизеринец в идеально выглаженной форме гордо вздёрнул подбородок, будто его сейчас оскорбили. Показушно очистил заклинанием место, куда ему предстояло пересесть, и отлеветировал свои учебники, делая всё так медленно, что все, абсолютно все, даже задние парты теперь наблюдали за его «переездом».

— Не беспокойтесь, профессор. — Вежливо, но всё ещё с толикой надменности ответил слизеринец. — Я более чем способен поднять деревяшку вверх без спецэффектов.

Вуд утёрла чёрные следы со щеки и позволила мальчишке сесть рядом. Тот держался, как важный павлин, но уголок губ дрогнул. Видимо, сдерживал усмешку.

— Это была случайность, — поспешила оправдать подгоревшего партнёра по заклинаниям пуффендуйка. — Ничего серьёзного не случилось. Думаю, ему нужно немного практики. Я хотела помочь, но…

Барсуки всегда славились своей терпимостью к убогим. Неудивительно, что жёлтый факультет обошла факультетская вражда: будь на месте Вуд какой-нибудь… Уизли? да даже обычный среднестатистический гриффиндорец, — ругани было не миновать.

А эта наивная душа защищала посредственного Боула. Эдриан Пьюси многозначительно поднял брови:

— О, я не сомневаюсь, Стефани.

— Ты знаешь моё имя?

— Ты Вуд. Естественно, я знаю твоё имя.

Что это могло значит, Стеф так и не поняла. Но урок заклинаний дальше прошёл без эксцессов.

* * *

Сентябрь 1991, третий курс, отборочные в команду Пуффендуя

Стеф даже не коснулась ногами земли — сразу свалилась с метлы на траву, отчего из груди вырвался усталый вздох. Наверху слышались сбивчивые хлопки Пуффендуйской команды, которая наконец-то закончила отборочные. Адреналин бил в ушах, а левую ногу свело судорогой, но, Мерлин, как же приятно было сейчас валяться на траве и дышать, дышать, дышать ветром и полётом.

— Поздравляю, Вуд!

— Хорошо справилась, Стеф.

— Первая тренировка в среду, — напомнил капитан, Малькольм Прис. — Нужно сходить к домовикам, чтобы взяли мерки для твоей новой формы.

Стеф подняла руку с выставленным большим пальцем и широко улыбнулась, слыша, как команда ходила рядом. Потом Хэйди Макэвой, загонщица, схватила её за предплечье и помогла встать на ноги.

Для своих тринадцати лет Хэйди была очень крепкой и мускулистой. Поэтому и бита в её руках выглядела угрожающе. Так что Стефани потёрла руку после её крепкой хватки, но не перестала улыбаться. Она в команде. Это главное.

— Я так и думала, что тебя выберут! — Поддержала однокурсница, приобнимая Стеф за плечи. — Малькольм повыделывался, но на самом деле из охотников ты — лучшая. Я думаю, у нас даже есть шансы посоревноваться с Гриффиндором, особенно учитывая, что ты…

— Вуд? — Закончила за неё Стеф.

— Я не это хотела сказать.

— Ой, да брось, — новая охотница не стала обижаться на сравнение, которое её преследовало буквально всю жизнь. — Я бы рада спалить вам все стратегии моего брата, но, увы, это тайна за семью печатями. Он не раскрывает свои схемы даже мне!

Хэйди прикрыла рот рукой, сдерживая хихиканье. Весь Хогвартс знал, что новый капитан Гриффиндорской сборной одержим тактиками.

Они направились в сторону раздевалок, но тут Стефани окликнули:

— Эй, Вуд!

Она закинула новёхонький Буревестник на плечо и лениво обернулась, махнув рукой Хэйди, чтобы не ждала. Та с подозрением проследила за тем, как к Вуд подошёл слизеринец. А шёл он долго, вальяжно, потому что не пристало чистокровке-аристократу бежать по полю, тем более навстречу к какой-то пуффендуйке.

— О, вы хотите что-то сказать, мистер Пьюси? — Стеф спародировала голос Снейпа, отчего Эдриан скривился.

Не всем слизеринцам легко давались уроки декана.

Эд остановился в двух шагах от неё и смахнул невидимые пылинки с собственной мантии. А потом снял такую же несуществующую, как и пылинки, шляпу, отвешивая Стеф глубокий поклон.

— Примите поздравления, Стефани Эирин Вуд, что отныне вы часть маленькой и гордой барсучьей сборной…

— Показушник. — Закатила глаза Стеф и дала Эдриану по лбу древком метлы.

Какое кощунство. Аристократичный лоб никогда не должен был поздороваться с каким-то там Буревестником, пусть и новым.

Пьюси моментально забыл про манеры, что делал непозволительно часто вне занятий, и в ответ дёрнул Вуд за растрёпанный хвост.

— Всё равно не забьёшь больше мячей, чем я.

— А вот и забью!

— О, как самонадеянно. Тебя тормоз-Прис обвёл вокруг пальца и угнал квоффл из рук.

— Я отвлеклась на бладжер!

— Ты проворонила.

— Я сейчас тебе этот…

— Кхм.

Их перепалку прервало вежливое покашливание, из-за чего Стефани пришлось перестать мутузить слизеринца по плечам. А на лице Эдриана появилось это дурацкое, присущее всем чистокровным богатеям, высокомерие.

— Ой.

Стеф подхватила Буревестник под строгим взглядом брата, который вообще-то ей этот Буревестник и подарил. А она сейчас портила метлу о голову слизеринца. Звучало как повод для домашнего ареста.

— Стеф, — Оливер снисходительно покачал головой. И уже более холодно добавил: — Пьюси.

Эдриан кивнул. На этом обмен любезностями между Слизерином и Гриффиндором закончился. Стефани скривилась, почувствовав странное напряжение в воздухе.

— Ты пришёл меня ругать?

Брови Оливера удивлённо взметнулись:

— А есть уже за что?

— Ну, — Стеф почесала шею, пряча метлу за спину на всякий случай. Хвост Буревестника прошкрябал по дорогим ботинкам Пьюси, стоящего позади. — Я дважды уронила квоффл.

— Ты просто отвлекаешься на метлу, когда надо смотреть на второго охотника.

— Да, но зато у меня получился Финбургский бросок.

— Ты ведь просто не успела поймать квоффл рукой…

— Эй, не принижай мои таланты! — Покраснела Стеф и пихнула брата в грудь. — Прис сказал, что я была лучшим охотником сегодня!

Гриффиндорец хохотнул, легко уворачиваясь от её новых ударов. И очень неблагородно сделал подножку, из-за чего возмущённая Стефани завалилась вперёд, тут же попадая в крепкую хватку Оливера.

— Конечно, ты была звездой, — язвительно заметил Вуд, не давая младшей вырваться.

В ход пошли запрещённые приёмы. А именно — наведение полного хаоса на голове Стеф.

— Оливер, пусти! — Пуффендуйка сопротивлялась, как могла. — Пусти-пусти-пусти!

— Не-а.

— Ты меня позоришь!

— Я выражаю свою братскую любовь, не мешай.

Стеф безуспешно цеплялась за его мантию, недовольно пыхтела и пыталась отдавить брату ноги. В конце концов у неё получилось ухватиться за красный галстук и дёрнуть, сколько оставалось сил. Оливер зашипел, а Стеф, воспользовавшись шансом, повалила брата на траву.

Он, конечно же, утащил её с собой.

Ещё минуты три на поле для квиддича продолжалась схватка двух Вудов. Бедный Буревестник лежал рядом, всеми позабытый. С хвоста Стеф слетела резинка, и теперь в спутанных ветром волосах появились ещё и листочки с травинками — Оливер усердно валял её по стадиону, не давая подняться.

— Ты придурок!

— Сильное заявление, — Оливер легко отбивал её удары, коленями пригвоздив младшую к земле.

— Я пожалуюсь маме!

— Я скажу, что ты врёшь.

— Она не поверит!

— О, она поверит! — Гриффиндорец опасно улыбнулся и ущипнул Стеф за бок, незащищённый щитками. — Ведь ты ей соврала, что не будешь в этом году отбираться в сборную.

— Ты сам подарил мне метлу!

— А где спасибо?

— Слезь с меня, Годрик тебя дери!

Оливер осуждающе цокнул:

— Это был неправильный ответ.

В следующий момент Стеф взвизгнула от жестокой щекотки.

— А-а! Уйди! Уйди! Хватит! — Она завертелась, как уж на сковородке. — Эд, дай ему метлой по голове!

Оливер остановился, только сейчас вспомнив, что всё это время позади стоял слизеринский охотник, против которого, между прочим, им играть через неделю.

Пьюси не сделал и шага в сторону брошенной метлы. И в принципе казался слегка… ошарашенным. Стеф мученически застонала, потирая рёбра, и в довесок хлопнула Оливера по бедру. Тот закатил глаза и встал. Чуть подумал и потом протянул руку мелкой.

Стеф от него обидчиво отмахнулась и встала самостоятельно, отряхиваясь от травы.

— Я скажу маме, чтобы она сдала тебя в детдом! — Пробурчала пуффендуйка.

— Но сначала ей придётся сделать возврат и сдать тебя обратно.

— Эй! — Как же Стеф пожалела, что сдала волшебную палочку в раздевалке. Оливер так и просился на парочку гадких заклинаний. — Я надеру тебе задницу на игре, так и знай!

— Верю. Не урони только квоффл.

— Я когда-нибудь уроню тебя с метлы!

Оливер удивительно быстро привёл себя в порядок, успевая уворачиваться от нападений сестры. Стеф окончательно вымоталась после отборочных и спонтанной драки с братом, поэтому теперь просто сверлила его недовольным взглядом.

— И почему у тебя вечно бардак на голове… — Усмехнулся Вуд, вытащив полузасохший листок из волос сестры.

— Действительно, почему же?!

— Ладно, не дуйся. — Он потрепал Стеф по плечу, игнорируя внимательный взгляд её слизеринского дружка. — Даю тебе право первой нажаловаться маме в письме.

— Вот уж спасибо.

— Встретимся на ужине, Стеф.

Стефани скорчила ему гримасу напоследок, поднимая метлу. Оливер поспешил в сторону Хогвартса. Пуффендуйка недовольно шмыгнула носом и попыталась прочесать волосы пятёрней. Рядом стоящий Эдриан всё ещё загадочно молчал, так что на него она тоже планировала обидеться.

Она проследила за взглядом друга. Непонимающе нахмурилась и снова шибанула того метлой по плечу, чтобы перестал пялить в сторону её брата.

— Что? — Пьюси лениво повернулся к ней.

— Мог бы и помочь!

Слизеринец сделал такое лицо, будто бы Стеф сморозила самую большую глупость на свете.

— Я похож на сумасшедшего? Мне хватает твоего брата на поле.

Октябрь 1991, накануне матча Гриффиндор — Пуффендуй

Джордж любил квиддич. В детстве они постоянно летали на маленьком стадионе со старшими братьями, избегая скучных домашних обязанностей. Именно братья научили их всему, что близнецы умели творить в небе. Чарли был хорош. Если бы не одержимость драконами и желание уехать как можно дальше от шумной семейки, то второй по старшинству Уизли легко стал бы ловцом в каком-нибудь «Татсхилл Торнадос». Но драконы — это круто. Всяко круче, чем учебники, которыми обкладывался Перси, закатывая глаза на все спортивные выходки братьев дома.

Кто же знал, что в квиддиче есть свои задроты. О, Джордж бы с радостью вручил золотой кубок главного душнилы Оливеру Вуду. Тот как раз распинался о работе над ошибками.

— …Если бы не Гарри, мы бы попали в засаду! — Вуд мельтешил перед глазами туда-сюда.

Джордж переглянулся с Фредом. Близнец почесал затылок битой и усмехнулся:

— Будем в следующий раз открывать рот шире…

— Фред!

В спортивной форме всем было куда проще отличить их. Так что шутка с ошибкой близнеца не работала в рамках гриффиндорской раздевалки.

Оливер продолжал профилактические пинки, больше похожие на эмоциональное насилие:

— Слизерин нам в считанные минуты забил два квоффла! Ворота остались открытыми. Это ваша ответственность, между прочим, Фред и Джордж!

Уизли переглянулись. В глазах ни капли вины.

— Мы прикрывали Гарри…

— И Анджелину…

— Но Гарри в большей степени…

— Тебя прикрывать уже не было смысла, Олли, ты лежал на поле…

Оливер побагровел. Анджелина смачно ударила себя ладонью по лбу, потому что да, Уизли снова вывели капитана из себя. И Джордж был вполне доволен этой картиной. А Фред прятал улыбку за кулаком, притворяясь, что поперхнулся.

— Уизли!

Они синхронно подняли руки ладонями вверх, из-за чего Фред чуть не попал битой по затылку Алисии. Та успела пригнуться. Джордж же свою биту оставил у скамьи.

Оливер посмотрел на них с таким глубоким возмущением, что стало ещё смешнее. Но рассмеяться сейчас — подписать себе смертный приговор в виде ежедневных тренировок в пять утра. Нет. Джордж всё же любил сон больше квиддича.

Вуд устало потёр переносицу, поймал взгляд Гарри, который такую выволочку видел впервые в своей жизни. Джорджу хотелось похлопать мальчишку по плечу с многозначительным: «Это не последняя истерика Вуда, смирись…». Но не стал драконить капитана ещё больше.

Потому что это уже сделал Фред, повторив мысли Джорджа слово в слово. Идеальный синхрон.

— Ребят, я серьёзно. — Вуд, казалось, вот-вот взорвётся. — Мы должны ответственнее подойти к игре с Пуффендуем!

— У них всё равно слабый состав, — возразила Анджелина, привалившись к стене. — В прошлом году у них было меньше всех очков по итогам чемпионата.

— И у них не было Избранного! — Подметил Фред.

У Поттера покраснели уши. Так что Джордж ему подбадривающе подмигнул, чтобы первокурсник слишком не багровел.

— У них тоже есть обновление в составе. — Нахмурился Вуд. — Новые охотники.

Джордж серьёзно поджал губы:

— О как.

Вся маскировка Фреда под адекватного человека на этих словах слетела к чертям, и его прорвало на ржач. Благо он успел отойти от Вуда на безопасное расстояние, так что вратарская перчатка, брошенная злым Оливером, прилетела в стену. А могла бы в голову.

— Да ладно-ладно, капитан!.. — Фред всё пытался унять смех, и теперь это смешило Джорджа. Но он честно боролся с мышцами рта и даже смог на серьёзных щах заявить: — Справимся мы с этими новыми охотниками.

* * *

— Это очень важный матч. У Пуффендуя сильный состав. Мы должны работать чётко и слаженно, держать защиту.

Вуд уже раз пятьдесят повторил про игру в защиту, пока они шли от раздевалки. Усиленная защита. Крепкая защита. Быстро реагирующая защита. И все другие возможные эпитеты, которые могли стоять со словом «защита».

Защита-защита-защита.

Джордж потерял всякий смысл этого слова, поэтому поскорее взлетел. Примерно прикидывал, какую позицию в небе занять, чтобы просматривались кольца. И биту перекидывал из руки в руку.

Инструктаж он пропустил мимо ушей. Приветствие капитанов — тоже мимо. Ещё и пуффендуйский забивала Рикетт сверлил его неприятным взглядом, будто бы уже целился и представлял, как кинет биту ему в лицо. А за пределами поля — милейший парень, который жучка переступит, лишь бы никого не обидеть.

Спорт такой спорт.

Стоило мадам Хуч дунуть в свисток, как Уизли подлетел на стареньком Чистомёте как можно выше. Спиной почувствовал движение воздуха и махнул битой, отбивая бладжер в сторону Фреда.

Близнец сразу же перехватил инициативу и прицельно жахнул шальной мяч вдогонку барсучьему вратарю. Сбить с метлы не получилось, но нарушить траекторию полёта — очень даже. Так что у Анджелины были все шансы успеть закинуть отвоёванный мяч.

А дальше они с Фредом развлекались. Точнее, следовали тактике Вуда и вовсю защищали кольца от удивительно пронырливых охотников. Где-то на двадцать метров выше рыскали ловцы. Снитч караулили.

Бладжер просвистел рядом с ухом, но Джордж успел дёрнуться вниз, избежав столкновения. Перехватил древко поудобнее и развернул метлу в погоню. Инициативу по обстрелу соперников он не собирался передавать.

Ловко обойдя трибуну, он отбил шальной мяч в сторону жёлтой формы. Охотника барсуков с обеих сторон караулили Анджелина и Алисия. Они синхронно увернулись от бладжера и стали зажимать жёлтого в клещи. Тот, на удивление, не дёрнулся ни вверх, ни вниз. Джордж не ждал от второкурсника, — по комплекции явно малец, — такой уверенности.

С другой стороны поля маякнуло рыжее пятно, и Джордж приготовился отбивать бладжер. Охотники шли ноздря в ноздрю. И тут жёлтый решил зайти в крутой пике. Так низко, что сложно прицелиться — не попасть бы в своих.

Джордж надеялся, что девчонки быстрее выведут из себя охотника и заберут мяч. Тогда бы не пришлось лететь отбивать от всех троих бладжер. Но секунды шли, и медлить больше было нельзя. С недовольным фырчанием Уизли погнался следом, выжимая из Чистомёта всё, что у того было в запасе. Он очень вовремя вскинул биту и отбил бладжер в паре метров от Анджелины.

Этим воспользовался жёлтый проныра, резко подняв древко метлы. Сорвался с преследования и понёсся прямо к кольцам, минуя атакующую Кэти. А бладжер перехватили барсуки.

— Твою ж… — Цыкнул Джордж, когда квоффл пролетел в нескольких сантиметрах от ладони Вуда.

Это только первые пять минут игры, но уже обидно! Было бы приятно обыграть Пуффендуй всухую.

Через минуту счёт поспешила сравнять Алисия, забив в центральное кольцо. А Джордж носился по полю, перекидываясь с близнецом бладжерами.

Когда Поттер дёрнулся с места и кинулся на Нимбусе к трибунам Когтеврана, Джордж поспешил запугать второго ловца массированной атакой с бладжерами. Тот нерасторопно замельтешил, не зная, куда повернуть метлу.

А потом внимание загонщика снова переключилось на кольца. Два пуффендуйских охотника перебрасывали друг другу квоффл, идя на левые кольца. Их обманный манёвр мог бы сработать, не репетируй Оливер Вуд во сне такие выкидоны. Мяч он отбил.

Ворота оставили в покое. Пока.

— Эй!

Джордж бросил недовольный взгляд на брата, когда тот запульнул в него бладжер. Мяч пролетел очень близко к метле.

— Гарри потерял снитч! — Крикнул Фред.

Барсуки ненадолго перехватили инициативу и даже попытались сбить Анджелину с метлы. Это её замедлило, из-за чего охотница потеряла мяч, а над ней круто пролетел мелкий жёлтый проныра.

Джордж удобнее перехватил биту и замахнулся, посылая бладжер к кольцам. Навстречу барсучьему охотнику, который не собирался тормозить вообще. А стоило бы. Джордж вот предпочитал уворачиваться от бладжеров, которые летели в него перпендикулярно метле. Жалко ведь Чистомёт.

Но жёлтый охотник считал себя бессмертным. Не сбавляя скорости, он приближался к кольцам, а его сокомандники были слишком далеко, чтобы перехватить бладжер. И в последний момент барсук развернулся, видимо, для резкого торможения.

Так думал Джордж. Но сильно передумал, когда вместе со свистком Хуч, — Поттер всё же догнал снитч, — хлопнул удар бладжера. Метла почти не пострадала, а вот охотник Пуффендуя после своих манёвров завалился назад и отпустил руки.

В самое яблочко, сказал бы Фред. Джордж уже широко улыбался, смакуя быструю победу. От матча прошло меньше двадцати минут.

Но вот Вуд не торопился разделить победный крик с командой, которая слеталась в центр. С опозданием Джордж заметил, что их капитан спикировал вниз следом за чужим охотником. Не то чтобы на школьном чемпионате по квиддичу можно было расшибиться в лепёшку — обычно на поле накладывали амортизирующие заклинания. Игроки не залетали на такую высоту, чтобы падение было действительно смертельным. Неприятным — может быть. Джордж так зуб выбил себе. Дважды.

Стоило гриффиндорцам спуститься на землю, как часть факультета подлетела к ним, крича и радуясь. Вторая победа пьянила. Поттера подхватили на руки, отчего пацан смешно выпучил глаза. Пусть привыкает. Популярность — она дама такая. Энергичная.

— А где кэп? — Заозирался Фред, который уже привалился к Джорджу плечом.

Оба близнеца тяжело дышали после полётов и пот тёк градом.

Девчонки тоже отвлеклись от коллективных обнимашек, а Анджелина вовсе сложила руки козырьком, выглядывая красную квиддичную форму, которая потерялась в мешанине из мантий, шарфов и галстуков.

— На три часа от гриффиндорской трибуны! — Скомандовала Джонсон. — Вижу Помфри. Ему что, бладжером прилетело?

— Да не должно было, — Джордж закинул биту на плечо.

Коллективный разум команды решил версию всё же проверить. Так что Уизли и Анджелина выпутались из львиной радости и широкими шагами совсем не синхронно зашагали к копошащейся лекарке.

Вуд стоял на ногах. На обеих, кстати. И руки тоже две, целые. Джордж обрадовался, что всё-таки не задел вратаря, но быстро потерял этот запал.

Оливер казался разъярённым. Краснючий весь и с глазами по сиклю. Какой-то внутренний инстинкт самосохранения намекнул Джорджу притормозить, но было поздно. Опытный взгляд вратаря уже обнаружил цель.

— Джордж, мать твою, Уизли!

Вуд стремительно пошёл навстречу команде, но без радости, а в праведном гневе. Ноздри вздувались, метла угрожающе шелестела за спиной. Ещё и Помфри косилась подозрительно.

Джордж переглянулся с Фредом. Тот удивлённо вскинул брови. Джордж пожал плечами. Брат нахмурился и вернул взгляд к капитану, который был всё ближе, и ближе, и…

— Ты серьёзно умудрился попасть бладжером в голову моей сестре?!

Джордж возмущённо открыл рот, потому что это его задача в игре: попадать бладжером в соперников. Но потом мозг обработал конец предложения, и Уизли захлопнул рот обратно.

Вашу.

Мать.

— Сестре? — Не понял Фред, который тоже прослушал инструктаж и приветствие команд. Джордж в нём и не сомневался.

Анджелина шокировано присвистнула.

А Вуд, кажется, шёл его убивать.

* * *

Больничное крыло

Стоило приоткрыть глаза, как сверху донеслось:

— Стефани.

Вуд поспешила обратно притвориться трупом. Очень натурально откинулась на накрахмаленную подушку, носом уткнулась в белоснежную ткань. Дышала ровно. По крайней мере пыталась. Сонную негу бросать не хотелось, вот только у старшего брата были другие планы:

— Хватит притворяться.

Раздался шорох сложенной страницы. Стеф предположила, что это был глянцевый спортивный журнал, потому что Еженедельный пророк никогда не звучал так звонко.

Стеф расстроенно поджала губы и повернулась к окну. Приоткрыла один глаз, из-за чего сразу заболела голова — за окном начинался закат, и оранжевые блики норовили попасть прямо в глаза.

— О, новый выпуск, — Стеф смогла сфокусировать зрение на номере журнала, который читал Оливер. — Уже прошла игра Нетопырей и Сорок? Кто открыл счёт? Надеюсь, они всё-таки сняли того олуха Коннелли, потому что иначе у них нет никаких шансов против…

— Стеф.

Младшая Вуд усердно рассматривала колдофото ловца Паддлмир Юнайтед, Джейми Вэнса — одного из фаворитов сезона. Лучшие показатели за прошлый сезон. И смазливая мордашка, которую теперь пихали на каждый постер. Но даже это развлечение у неё отняли. Оливер драматично положил журнал на стол.

Стефани закатила глаза и тут же пожалела об этом. В голову шандарахнуло так, будто битой ударили по огромному колоколу в церкви. Пуффендуйка поморщилась и попыталась надавить на переносицу.

— Ай-й!

В плечо из-за резких движений тоже стрельнуло.

— Ага, — кивнул Вуд без грамма сочувствия. — И что это было?

— Было что?

Стеф приподнялась на здоровом локте, надеясь, что смена положения как-то поможет чувствовать себя лучше. Не помогло.

— Твои выкрутасы на поле.

— Ты про то, как я дважды пробила твои кольца?

Снова этот взгляд, от которого хочется добровольно встать коленями на горох. Стеф смиренно вздохнула и обратно плюхнулась на подушку. Голова всё-таки сильно болела.

— Это был разворот Тэтчера…

Секунда. Две. Анализ информации в голове Оливера:

— Скажи честно, ты больная?!

На его лице появилась та самая Вудовская морщинка недовольства всем этим тленным миром.

— Ты как будто не видел матч, — усмехнулась Стеф, не удосужившись даже открыть оба глаза. — Все были в восторге.

— Все были в шоке.

Оливер шумно отодвинул стул, будто собирался встать, но вместо этого просто опёрся локтями на колени и уставился на неё исподлобья.

— Ты чуть себе шею не свернула, Стеф. Шею. Из-за какого-то… «разворота Тэтчера». Ты не в Высшей лиге играешь, очнись!

— Это классическая тактика! Против прессинга загонщиков! Клёвый уход от удара, между прочим.

— Уход от здравого смысла скорее.

Оливер сжал губы в тонкую линию, и было видно, как он старается дышать медленно, через нос. Подавлял желание наорать.

Стеф хмыкнула:

— Ну… забила же.

— Знаю.

— Ты видел?

— Стеф, это мои кольца. Я их вижу даже во сне. И уж тем более я вижу, когда ты несешься на них, как бешеный снитч.

— Ну прости, что не играю как по учебнику Оливера Вуда.

Оливер передразнил её выражение лица, как делал всегда, когда бесился. А бесился он часто, особенно из-за квиддича.

— Учебник Оливера Вуда хотя бы предполагает, что ты выйдешь с поля на своих двоих, а не в сопровождении мадам Помфри и с ключицей под углом сорок пять градусов.

Наступило короткое молчание. Она отвернулась от окна. Он — к столу, перебирая страницы журнала, который уже не читал.

— Ты наябедничаешь маме?

— Нет. — Оливер резко поднял голову. — Ей и без этого хватает проблем. Но если бы не успел тебя поймать, мадам Помфри пришлось бы писать письмо маме. Потому что ты бы превратилась в лепёшку с дырявой головой!

— Эй, моя голова целая! Твоя первая игра прошла хуже. И вообще, ты же сам меня учил, что игра — это про риск.

— Про риск, а не про самоубийство.

— Я знала, что он ударит. Я знала, что не успею полностью уйти. Но если бы ушла — не было бы броска. А ты видел, какой счёт был.

Оливер промолчал. Лицо у него стало напряжённым, как перед особо важным матчем. Как будто её слова были квоффлом, который нужно поймать. Только слов слишком много. А тревоги в груди — ещё больше.

Куда проще отключать эмоции, когда на поле не носится твоя мелкая копия, подставляясь под удары.

— Ты меня вычёркиваешь, когда я играю не как ты! — Пробурчала Стеф после паузы. — Ты вообще хочешь, чтобы я играла? Или играла только по-правильному? Без ушибов и синяков. Упс, не вышло.

— Я просто… — Он провёл рукой по лицу. Взлохматил коротко подстриженные волосы, пытался подобрать нужные слова. — Боже, Стеф! Я должен за тобой присматривать, а ты… Вот как мне это объяснять маме, а?

Стеф промолчала. За окном солнце коснулось линии горизонта, и палата на секунду стала почти золотой. И очень тихой. Видимо, мадам Помфри ушла на ужин, а больше пострадавших в Лазарете не было. Только Оливер нёс голодную вахту около её койки.

— Я забила, — упрямо повторила она. — А бладжер — незначительный просчёт.

Оливер фыркнул.

— Незначительный.

Стефани закопалась в одеяло посильнее, будто бы оно могло её спрятать от навязчивого чувства, которое засосало где-то под ложечкой. Совесть включалась с большим таким опозданием. Это всё манипуляции Оливера! Навязывает ей чувство вины за блестящую дебютную игру.

Мог бы похвалить хотя бы. А не капать на мозги из-за какого-то бладжера.

— Ладно, — примирительно вздохнул Оливер. — Допустим, это был бы очень красивый гол.

При всём желании Стеф не смогла удержать широкую улыбку. Её не остановила даже головная боль и перебинтованной плечо. Она завозилась червяком в коконе из одеяла и повернулась к брату, желая лицезреть его принятие ситуации в полной красе.

А потом смутилась:

— В смысле «был бы»?

Оливер намекающе поиграл бровями:

— Потому что я его отбил.

— Ты — обломщик!

Не успела она возмутиться, как по бедру пришёлся лёгкий удар скрученным журналом. Никогда лицо знаменитого Джейми Вэнса ещё не было так близко к её заднице…

— Эй! Оливер! Ты совсем?!

Отбиться от назойливого брата не получилось, он загнал Стеф в ловушку из одеяла и подушек. Так что новый поучительный удар пришёлся ей по подбородку.

— Если ты ещё раз решишь врезаться в бладжер лбом — я заберу твою метлу и подарю её Филчу для уборки Хогвартса!

— Оливер! — Возмущённо запищала Стеф.

Он сменил гнев на милость и теперь издевательски хохотал над её попытками увернуться. Это продлилось до первого «ай-ай, больно-больно, волосы!».

— Ну всё! Ну хватит! У меня сотрясение! Оливер Вуд!

— Ладно, — сказал он, но в уголках губ появилась еле заметная улыбка. — Кстати, Нетопыри не сняли олуха Коннелли с игры.

Стефани моментально забыла, что только что жаловалась на домашнее насилие. И снова подскочила на подушках.

— Они что, совсем?! — Искренне возмутилась пуффендуйка, вспоминая неудачливого охотника, который с начала сезона уронил пятнадцать мячей. — И что, продули?

— Естественно.

— Супер. Получается, Сороки дальше играют с Паддлмир Юнайтед?

Оливер цокнул и сложил руки на груди, с важным видом откинулся на стул.

— Если им повезёт, и они нагонят по очкам.

Стеф закатила глаза. Что ещё можно было ожидать от фаната-Вуди, который лет с пяти пускал слюни на плакаты Паддлмира…

Оливер тяжело вздохнул, сжал в руках журнал. Они оба на секунду замолчали. Стеф была вполне довольна собой. Оливер — наоборот. Он, кажется, выбирал между желанием прочитать ей лекцию и тем, чтобы просто обнять. Победила средняя опция:

— Всё равно ненормальная.

— А сам-то? — Стеф ухмыльнулась и, подперев подбородок здоровой рукой, добавила: — Ты хоть видел, как я уклонялась? Почти весь матч твои два Уизли пытались меня выбить.

— Один всё-таки смог. — Напомнил Оливер.

— Ну вот, я и говорю — почти. Но всё равно весело.

— Весело? — Гриффиндорец уставился на неё, как будто она только что заявила, что соплохвосты — милые пушистики. Загнул по очереди пальцы: — Сотряс. Перелом. Вывих. И тебе весело.

— Ага. А что, ты хотел, чтобы мне было скучно?

— Да! Нет! В смысле — ты должна думать головой!

— И я думала. Головой. Вот ей и получила.

Оливер тихо зарычал.

— Клянусь, я этому Джорджу Уизли биту запихну в…

— Не надо! — перебила Стеф со смехом. — Он хорошо попал. Я бы расстроилась, если б никто так и не смог.

— Расстроилась?!

— Да. Игра была классной. Пусть не дотянула до конца, но… этот удар был честный. Чистый.

— Чистый? Ты уверена, что тебя только один раз по голове приложили?

— Может, два. Но я всё помню. Включая твоё лицо, когда я забила те два гола. Это было райское наслаждение.

Оливер закатил глаза, но краешек его губ дрогнул в подобие улыбки.

— Ты невозможная.

— А ты зануда.

— Просто не хочу смотреть на поле, как тебя собирают по косточкам.

— Мне тоже не очень нравится приносить тебе передачки в больничное крыло. — Сгримасничала Стеф, а потом посерьёзнела. — Оливер, ты ведь не всегда будешь вот так?

— Как?

— Ну, вести себя, как ужасно заботливый брат.

— До конца твоей жизни. Даже когда ты станешь звездой. Даже если когда-нибудь сыграешь за сборную Англии и сломаешь себе шейный позвонок через голову Болгарских охотников.

Стеф ухмыльнулась:

— Звучит как план.

Он встал, взъерошил ей волосы — так, как делал это в детстве, и пошёл к двери.

— Отдыхай, чемпионка. Я принесу тебе ужин.

— И шоколадный кекс!

— Ты размозжил голову сестрёнке Вуда.

Фред не переставал ехидничать. Но проявил близнецовую солидарность, когда Джордж на завтраке решил отсесть от Вуда чуть-чуть подальше. Примерно на другой конец стола.

— Я не знал, что у Вуда есть сестра! — Огрызнулся гриффиндорец, накладывая себе в тарелку творожный пудинг.

Кажется, всё-таки следует слушать, что говорит мадам Хуч на поле…

Фред покусился на бекон, который ещё не успели расхватать голодные студенты.

— А если бы знал, то не размозжил?

Джордж бросил в близнеца убийственный взгляд и шумно поставил рядом с тарелкой кубок. Большой Зал привычно галдел перед занятиями, туда-сюда бегали старосты, за ними хвостиком — первогодки. Из-за утренней почты в некоторых тарелках остались совиные перья, одно из которых Джордж заметил и в своём кубке с соком.

— Привет, парни!

Ли Джордан втиснулся на край скамьи, галстук на шее болтался развязанным. Их сосед по комнате безбожно проспал. И за оставшиеся десять минут завтрака видимо хотел впихнуть в себя всё, что только увидит, потому что с большим энтузиазмом накладывал несколько видов ветчины на тарелку.

— Откуда вообще у Вуда взялась сестра? — Недовольно проворчал Джордж, кивнул Ли в качестве приветствия. Совиное перо из кубка он отлевитировал прямо под нос Фреду, из-за чего близнец чихнул.

— Она же учится на Пуффендуе.

— Мы заметили, — в унисон ответили Фред и Джордж.

Джордан насупился.

— Вы просто прогуливаете Травологию.

Замечание близнецов нисколько не задело. Прогулы никак не мешали им сдавать итоговые экзамены на «Выше ожидаемого» и «Превосходно». Мама до сих пор думала, что они подделали результаты экзаменов, когда увидела положительные оценки даже по Истории Магии. Скука смертная, если честно.

К тому же, в прошлом году кто-то решил поиздеваться и поставил почти все занятия второго курса Гриффиндора со Слизерином. За исключением, разве что, Заклинаний у Флитвика.

Джордж хмуро терзал пудинг, вспоминая вчерашнюю взбучку, которую устроил Вуд. Это была самая странная взбучка Вуда, которую только можно было себе представить. В прошлом году, когда капитаном был Чарли, Оливер мог закатывать глаза, ворчать и шипеть на тупые шутки новых загонщиков. Но вот так громко, как вчера, он ещё не орал.

— А у нас сегодня есть Травология? — Поинтересовался Фред.

— Вроде.

— И там нужно было написать какое-то эссе, Дред?

— Именно так, Фордж.

Близнецы синхронно перевели хитрый взгляд на Ли, который запихивал за обе щеки завтрак. Заметив повышенное внимание к своей персоне, Джордан подавился.

— Вам… кх… нужно моё эссе? — Гриффиндорец утёр рукавом рот и жадно хлебнул воды. Рыжие продолжали смотреть на него. — Ладно, я дам вам списать эссе!

Фред и Джордж чуть более воодушевлённо чокнулись бокалами.

* * *

Оранжерея номер три пахла чем-то приторным, будто внутри кто-то забыл дыню на три недели. Стеф вдохнула знакомый запах и почти расслабилась, хотя бинт на левой руке зудел под мантией, а Седрик, не затыкаясь, ворчал, как опоздал из-за Стива Баркли. Его сосед заперся в ванной почти на час, пытаясь уложить волосы с помощью какого-то маггловского геля. Получилось спорно. И на завтрак опоздала вся комната.

— Выглядишь, как инфернал, — Стеф фыркнула, перекладывая книжку и перчатки ближе к краю стола.

— Я до трёх часов ночи пытался превратить свисток в часы.

— Опять выделываешься перед МакКошкой?

— Мне просто было интересно, — Седрик расправил плечи и растёр щёки, пытаясь придать лицу более свежий вид. — Ты сама в зеркало смотрелась?

— Нет, но, судя по реакции Оливера, вчера я выглядела просто отвратительно.

Оранжерея постепенно наполнялась голосами: гриффиндорцы и пуффендуйцы рассаживались парами, переговаривались, роняли перчатки и учебники. В дальнем углу кто-то успел пнуть ящик с чем-то живым — он взвизгнул и злобно шевельнулся.

Стеф заметила, как мимо здоровенной плачущей сакуры на входе в теплицы прошли близнецы Уизли.

— Ты серьёзно?! — Донёсся голос одного. — Вдруг Вуд нас убьёт, если мы косо посмотрим на его мини-версию? Или его мини-версия окажется такой же деспотичной, как наш Вуд?

— Да я просто извинюсь, — отозвался второй. — И вообще, может, Травология — это моё призвание. Никто не знает.

Вероятно, Фред закатил глаза.

— Если тебя закопают в одном из этих горшков, я не стану тебя вытаскивать.

Профессор Стебль, у которой была отменная интуиция насчёт неприятностей, сразу заметила близнецов и прищурилась:

— Мистер и мистер Уизли. Насколько я помню, вы не удосужились сдать эссе. Впрочем, раз вы всё же пришли — прекрасно. Работайте. Вон там, с мисс Спиннет и мисс Джонсон.

Фред с трагичным видом отправился в дальний конец оранжереи, где копошились девчонки. Джордж собирался последовать за ним, но Стебль тут же щёлкнула пальцами:

— А вы, мистер Уизли, с мисс Вуд. Я думаю, она будет не против, если вы проявите чуть больше… такта, чем на квиддичном поле. Мистер Диггори, мне нужна ваша помощь!

Стефани почувствовала, как на щеках заполыхал жар. Седрик сочувствующе похлопал её по здоровому плечу, сгреб книги и метнулся к декану, у которой он ходил в абсолютных любимчиках.

— Привет, — выдавил Джордж, неуклюже усевшись на табурет рядом. — Я… э… рад видеть, что ты жива.

— Ты уже второй, кто так говорит, — с иронией ответила Стеф и натянула перчатку на правую руку. Первым был Пьюси, который ещё и поднял кубок за её здоровье на завтраке. Стоило тогда видеть лица рядом сидящих слизеринцев… — И я тоже рада, что жива.

— Я правда не хотел попасть тебе в голову, — пробормотал Джордж. — Это был отличный финт… ну… пока ты не врезалась в…

— Землю? — Подсказала Стеф с полуулыбкой.

— Да, — виновато вздохнул Джордж.

— Всё в порядке. Мне кажется, Оливер накричал на тебя за нас двоих.

— Он кричал так, что я на пять минут перестал слышать, — честно признался Джордж. — Может, твоя брат приёмный и на самом деле потомок мандрагоры?

Стеф сдержанно хихикнула. На душе потеплело. Она быстренько разложила на столе тяпки, лопатки и пустые горшки.

— Итак, третий курс! — Бодро начала занятие профессор Стебль. — Посмотрим, как вы справитесь с зубастыми лопухами. В домашней работе вы подробно рассмотрели их свойства и строение. Сегодня вам предстоит пересадить взрослые экземпляры. Перчатки и защитные очки у вас на столах! И поаккуратнее с корнями. Они не любят, когда их дёргают.

Рыжий гриффиндорец почесал затылок, смотря на огромные бледно-зелёные листья лопухов, которые казались вполне безобидными. Обычная ботва. Никаких признаков агрессии. Не дёргались, не рычали, не пытались цапнуть.

— Тут есть какой-то подвох? — Покосился он на Вуд, которая одной рукой натягивала на лицо очки. — Оу. Тебе помочь?

— Я справлюсь! — Пуффендуйка резво привела себя в полную боеготовность и взяла в руку тяпку. — Ты не писал эссе?

Джордж пожал плечами.

— Я его списал.

— Ну, если бы ты писал его сам, то запомнил бы строчку в учебнике, где говорилось что-то типа «…за последние двадцать лет в больнице Святого Мунго зафиксировано около ста случаев ампутации конечностей из-за укусов зубастого лопуха».

Он немного отодвинулся от растения.

— То есть, чисто в теории, этот лопух может меня съесть?

Стеф махнула тяпкой в сторону самого большого горшка.

— Этот — нет. Они уже одомашнены профессором Стебль. Могут только откусить палец.

— Как мило.

— Главное — не показывать страха. Ты тащи, а я отвлеку. На счёт три.

За неимением других инструкций Джордж послушался, почему-то вспоминая ворчания Вуда на поле. По команде Уизли схватил стебель лопуха у земли и резко вынул его из горшка.

Уродливый бледный корень щёлкнул зубами, но был обезврежен обычной тяпкой. Грязные коричневые зубы щёлкнули по металлу, и всё растение яростно затряслось. Вуд потрясла инструментом, чтобы лопух посильнее стиснул челюсти.

— Вау, — впечатлился Джордж. — Какой он уродец.

— Малыши у них очень даже красивые, с молочными зубками.

Стефани широко улыбнулась и с энтузиазмом поднесла растение ближе, будто хотела показать, какому прекрасному экземпляру выпала честь быть пересаженным. Джордж чуть отшатнулся.

— Всё равно уродец.

Вуд же бесстрашно указала пальцем на толстый корень, который егозливо болтался в руках гриффиндорца.

— Ещё пару месяцев, и здесь выйдут шипы.

— У него ещё и шипы?!

И в этот момент тяпка вылетела из пасти лопуха, будто тому надоело сидеть молча. Растение пришло в бешенство. Оно завертелось, плюясь комьями земли и коричневыми слюнями во все стороны.

— Твою мать!

Джордж, конечно, не успел пригнуться. Что-то с противным чавкающим звуком попало ему в глаз.

Он выругался, прикрывая лицо рукой, но было поздно. Глаз жгло.

— Почему ты не надел очки?! — Возмутилась Стеф, одновременно ловя брыкающийся лопух и, каким-то чудом, запихивая его обратно в горшок.

— Я думал, что это по желанию?! — Простонал он, всё ещё моргая.

— Дай посмотреть.

— Да ну, всё нормаль…

— Не нормально. Ты пялишься одним глазом, как пират. Сидеть!

В этот момент как никогда чувствовалась её кровная связь с Оливером. Командные нотки такие же пугающие. Пуффендуйка практически усадила его на край стола. Спустила свои очки на шею и серьёзно цокнула.

— Моргай. — Она положила ладонь на его подбородок, заставляя поднять взгляд выше, на мутные стеклянные потолки. — Вот так, хорошо. Всё ещё щиплет?

— Немного.

Профессор Стебль глубоко вздохнула где-то с края теплицы.

— Мистер Уизли, вы в который раз игнорируете технику безопасности. Очки! Всегда!

— Больше не забуду, честно, — хрипло отозвался Джордж, моргая.

Глаз жгло так, будто туда попал не просто ком земли, а миниатюрная чесоточная бомба.

— В следующий раз он забудет штаны, профессор! — Хохотнул недалеко Фред, за что получил поучительный тычок тяпкой от однокурсниц.

Джордж бы с радостью посмотрел в сторону брата, если бы не боевое ранение. И не Стефани, которая всё ещё стояла перед ним очень и очень близко. Так близко, что, увидь это Оливер Вуд, Джордж бы вряд ли смог принимать участие в следующем матче.

— Сиди и не дёргайся.

Прежде чем он успел ответить, Вуд уже сняла с головы жёлтую повязку. Её волосы легли на плечи мягкой волной, чуть прилипая к вспотевшей шее. Джордж видел всё мутными пятнами, но даже так Стефани выглядела… иначе. Мягче? Опаснее? Неясно.

Она резко взмахнула палочкой:

— Агуаменти.

Ткань быстро намокла. Вуд отжала лишнее и сложила повязку в узкий уголок, который стал импровизированным компрессом.

— Дай глаз. И не три его! — Грозно повторила она. — Милостивая Пенелопа, как же неудобно с этим бинтом…

К едкой земле в глазу добавилась жгучая вина за то, что Стефани возилась с ним одной рукой. По чьей же вине, собственно? Джорджу захотелось удариться лбом о стол.

Вуд же невозмутимо прижимала влажную ткань к его веку. И из-за временной слепоты Джордж чувствовал всё слишком ярко: как её пальцы коснулись скулы, как локон щекотнул его щёку, как её дыхание было где-то очень и очень рядом.

— Ну-ка открой глаз. Лучше?

Уизли тяжело сглотнул. Быть подростком всё-таки отвратительно.

— Уже почти не жжёт. — Голос его звучал хрипловато, но Уизли быстро собрался, повёл бровью: — Это твой стандартный уровень заботы или мне повезло, что я симпатичный?

Стеф отстранилась на шаг, скептически глянув снизу вверх.

— У тебя из глаза всё ещё течёт грязь, Уизли. — Она сложила руки на груди. — И знаешь что? У тебя две руки, а у меня одна. Вот и держи теперь повязку сам.

Джордж хрипло рассмеялся. Где-то справа, услышав перебранку, присвистнул Фред. Почему-то Джордж был уверен, что близнец пристально следил за этим позорным проигрышем брата. Продул какому-то лопуху. Позорище.

— Ладно. Спасибо, Вуд. — Он щёлкнул пальцами. — Быстрая реакция.

— Я ведь охотник, — невозмутимо отозвалась она, разворачиваясь к горшку, где трясся лопух. Волосы ей явно мешались и разлетались от каждого движения, оставляя за собой запах травы и чего-то резкого, вроде масла для мётел.

— Кстати, очень хороший охотник.

Джордж остался стоять с тряпкой в руке и странным ощущением в груди. Глаз перестало щипать. Гордость — нет.

— Так, — он повернулся к зелёной саблезубой твари. — Ты правда думаешь, что это когда-нибудь пригодится в жизни?

— Ага, — бодро ответила Стеф, закапывая корни лопуха, как ни в чём не бывало. — Никогда не знаешь, где окажешься. Может, ты однажды останешься в лесу без палочки. Без зельев. Без еды. И тогда скажешь: «Эх, вот бы я знал, как срезать корешки, которые отталкивают воду и помогают делать зелье от сырости!»

Джордж прищурился:

— Зелье от сырости? Ты сейчас это придумала?

— Нет, — засмеялась Вуд. — Это настоящее зелье. Им обрабатывают плащи, перчатки, мётлы. Даже очки иногда. Типа таких.

Она показала на свои, которые уже вернула на лицо.

— Кстати, эти корешки ещё и от комаров защищают. Хитрая штука.

Джордж задумался, потёр глаз, который вроде бы уже видел. И под строгим взглядом сокурсницы тоже надел очки, которые противно прилипли к переносице. Бросил взгляд на зубастый лопух — уже пересаженный Стеф, идеальный, как на иллюстрации в учебнике.

— То есть они ещё и воняют?

— Ну, специфически, — честно призналась Стеф и вдруг, не глядя, провела пальцем по щеке, смахивая прядь. На коже осталась грязная полоса.

— Ты, эм… у тебя грязь, — пробормотал Джордж и тут же мысленно застонал. Гениально, Уизли. Просто гениально.

— Где? — Стеф потёрла другую щёку и, промахнувшись, ещё больше размазала землю.

Он подавил смешок.

— Уже не важно.

— Спасибо. Это, наверное, худший мой вид. Но что поделать, Травология — грязная штука.

— Зато весело.

— Кому как. Оливер бы хотел, чтобы я сидела в библиотеке и не лезла к зубастым растениям. И не притаскивала их домой. А мама считает, что я «могла бы добиться большего, если бы хотела». Типа мозги есть, просто я их не туда направляю. — Стеф пожала плечами. — Мол, в «нормальных» науках толку больше. Но мне больше нравятся… корни. И грязь. И смешивать что-то руками.

Она резко посмотрела на него, как будто осеклась.

— Я, кажется, сейчас прозвучала как маньяк.

Джордж засмеялся.

— О, ты просто не слышала, что говорит наша мама, когда получает письма от МакГонагалл. — Джордж решил перестать быть бесполезным и раненным, поэтому подал Стефани новый горшок с лопухом. А потом спародировал голос миссис Уизли: — «Маль-чи-ки! Я разочарована! Ни один ваш брат не получал столько замечаний! Почему вы просто не можете брать пример с вашего старшего брата?»

Уизли покачал головой:

— Когда мы спрашиваем, с какого из братьев брать этот пример, она ещё больше злится.

— Ох уж эти старшие братья, — понимающе фыркнула Стеф. — Однажды Оливер мне предложил заколдовать часы, чтобы они орали утром с напоминанием о сдаче эссе. Потому что он вот никогда их не забывает!

— Удивительно, что ты вообще их пишешь. Я вот только названия запоминаю. Потому что они смешные.

— Мимбулус Мимблетония, — как скороговорку произнесла Вуд. — А Резун Извилистый? Обожаю его. Бац, и у тебя больше нет бровей!

— Хочешь сказать, ты уже пробовала?

— Не на себе, — быстро уточнила она. — На кукле. И то случайно. Она теперь хранится на чердаке, мама боится, что она одержимая.

Джордж рассмеялся. Интересно, кем были родители Вудов? Магглы? Или тоже волшебники?

— Ты странная.

— Спасибо, — с достоинством отозвалась Стеф.

— В хорошем смысле. Не как «ты странная, проверься в Святом Мунго», а типа… — он замялся и отвёл взгляд, — …ну, крутая. Не думал, что у Вуда может быть такая смешная сестра.

— Всё занудство досталось ему, это точно. Мерлин, ну ты посмотри, — Вуд указала тяпкой на пересаженные кустики. — Как они очаровательно шелестят листиками! Им точно понравились горшки.

— Ещё немного и ты начнёшь звучать как Хагрид.

Стеф пожала плечами, убирая пересаженное растение:

— А что? Хагрид по-своему крут. Только кексы готовит отвратительные. А Мимбулус Мимблетония, кстати, может взрываться при сильной жаре. И у неё такой вонючий сок… Представляешь, какая вонючая бомба будет, если бросить её в огонь?

— Взрываются, говоришь… — Задумчиво протянул Джордж и скосил взгляд туда, где Фред старательно отмахивался от комаров лопаткой.

— Они токсичные, если что.

— Но не смертельно опасные ведь? — Хитро улыбнулся гриффиндорец. — Слушай, из двух Вудов ты нравишься мне куда больше.

— Вот уж спасибо. Ты тоже не такой уж идиот, каким кажешься на расстоянии ста метров, — весело парировала Стеф. — Меткий идиот, прошу заметить.

Джордж прикусил язык и неловко потёр шею.

— Значит… Ты всё-таки не сердишься?

— За что? За то, что ты сбил меня бладжером?

— Ну… да?

Стеф закатила глаза.

— Джордж, если бы я сердилась за каждую травму на квиддиче, я бы не дожила до Хогвартса. Как будто бы никто из нас никогда не падал с метлы! А ты вообще загонщик. Это твоя прямая обязанность: сбивать других охотников. Ты с этим прекрасно справился.

— Ладно-ладно.

Не то чтобы Джордж собирался так упорно извиняться. Он просто ожидал… другой реакции? Мало кто хвалил его за нанесение средней тяжести телесных повреждений.

— Может, ты и права. Может, и эти штуки, — он с презрением показал на пересаженные лопухи. — И правда пригодятся. Как тебе сказать… у нас с Фредом есть одна идея. Ну, так, просто мысль.

Вуд сосредоточенно усаживала зубастые растения поудобнее в горшки и готовила раствор для опрыскивания, но кивнула, как бы намекая говорить дальше.

Джордж зачем-то продолжил.

— Ты была в Зонко?

— Нет, но Оливер разыгрывал меня парочкой штук оттуда.

Уизли театрально удивился:

— Оливер Вуд умеет шутить? Мой мир не будет прежним.

— Так что у вас за идея?

Весь запал куда-то исчез. Джордж открыл рот, а потом вспомнил лицо матери, когда она заставала их с Фредом за всякими розыгрышами. В голове мелькнула мысль, что всё это очень и очень глупо. И несерьёзно.

Но отмалчиваться было бы сейчас как-то не по-гриффиндорски.

— Шалости, — пожал он плечами так, будто бы это было совсем не важно. — Что-то крутое. Яркое. Чтобы прям… вау!

Кто-то в теплице уронил горшок прямо на загадочный ящик в углу, который теперь не просто взвизгнул, а ещё и запрыгал на месте, пытаясь отомстить обидчику. Но Стефани даже не повернулась на шум, задумчиво уставилась на удобренные лопухи.

Джордж только что пожалел, что рассказал это всё какой-то девчонке. Естественно, девчонкам всё равно на какие-то там вредилки!

— «Прям вау» это что-то типа… — Вуд почесала подбородок, снова пачкаясь. — Пергамент, который откусит тебе нос? Мини-бладжер, который будет гоняться за тобой до ночи? Или я сейчас слишком?..

Уизли почесал затылок.

— Да нет. Что-то вроде того…

Стеф удивлённо уставилась на него. А потом широко улыбнулась:

— Звучит безумно. Но круто! Я бы такое купила, чтобы Оливер перестал задирать нос.

Джордж смотрел на неё секунду, две, думая, что ему послышалось. Где-то на фоне профессор Стебль обезвредила ящик, который придавил пуффендуйцу Баркли ногу. А Фред умудрился поругаться с Анджелиной из-за того, кто должен пересадить последний горшок.

— Я запомню, — сообразил с ответом гриффиндорец. — Возможно, сделаем тебе персональную скидку, как первому покупателю.

— Я запомню, — повторила за ним Вуд и наконец стянула очки. Под глазами и над бровями остались красные следы, которые делали её ещё забавнее. — Но сначала вам придётся подтянуть Травологию, иначе тебя и Фреда сожрут какие-нибудь бесполезные лопухи.

Она на ходу вытерла руки о тряпку и ловко перепрыгнула сбежавший из ящика кустик с красными ягодами. Кажется, они были первыми, кто закончил с пересадкой, о чём она спешила доложить профессору Стебль.

Джордж остался стоять на месте в полной растерянности. Только ехидное шелестение лопухов мешало ему собраться с мыслями. Странно всё это. А он обычно разбирался в странностях.

2 сентября, 1992

— Я клянусь, этот проход была там не просто так! — Фред хрипло шептал, чтобы сильно не шуметь, но ступал по сухим ветвям так, что распугал всех местных белок.

Ещё и сумка болталась за плечом. Набитая по полной.

— Только не говори, что мы снова полезем в эту канализацию…

— Это не канализация, Фордж! Просто слегка, — близнец приблизил указательный палец к большому. — Мокренько.

— Ну, конечно. И дохлый паук размером с хлюпика Малфоя тоже там не просто так. А если это был только детёныш?

— Эй, ты сам полез к этой восьмилапой мумии!

Джордж пихнул близнеца в бок:

— Потому что нам нужны ингредиенты. Если Снейп поймёт, что это мы его обворовали в прошлом году, то…

— …Мы заколдуем его длинный нос? — Закончил мысль Фред со шкодливой улыбкой.

— Именно так, Дред.

Они вышли по карте Мародёров к хижине Хагрида. Гениальная всё-таки вещь. Без неё они постоянно нарывались на лесничего в прошлому году, что порядком поднадоело. Сейчас близнецы обогнули хижину, чтобы случайно не попасть на проснувшегося Клыка, и пошли вдоль спеющих тыкв.

Только Джордж хотел предложить брату в следующий раз изучить новый проход, который нашёл Ли, как недалеко раздались голоса. Чёрт. Неужели кто-то из преподавателей решил сходить на утренний чай к Хагриду?!

— Быстро, — Джордж потянул Фреда вниз, за огромную кривую тыкву.

Брат недовольно шикнул, когда его по спине ударила тяжёлая сумка с набранным в лесу добром. Голоса приближались очень быстро.

— Кто это?

Джордж пожал плечами, сидя на корточках. Попробовал выглянуть в небольшую щель между тыквами.

Две фигуры приближались. На них не было огромной шляпы МакГонагалл, мантии не развевались следом, как у летучей мыши, и эти двое точно не были размером с Флитвика или Стебль. Значит, не деканы факультетов.

Джордж прищурился, вглядываясь в лёгкий туман, пока не узнал капитана Гриффиндорской сборной.

Оливер Вуд бежал. Причём очень уверенно и бодро, в какой-то момент вовсе развернулся и трусцой побежал спиной вперёд.

— ...Я серьёзно, Стеф. Хочешь быть лучшей в сезоне — не расслабляйся!

Близнецы Уизли переглянулись с одинаковым выражением лица. Прямо по курсу Вуды в полном комплекте: Оливер в спортивной форме, но без привычного колючего свитера, у Стеф — короткие облегающие штаны до колена, свободная майка и повязка на запястье.

Они бегали. На рассвете. Добровольно. Во второй учебный день. Сумасшедшие.

— Ещё один круг, и я объявляю забастовку, — буркнула Стеф, хватаясь за бок.

— Давай-давай, до этих тыкв!

Фред закатил глаза. Джордж поддержал его мысли. Вуд мог бы выбрать и другие тыквы для финиша!

Пуффендуйка сделала последний рывок. Дыхание сбилось, щеки покраснели, волосы выбились из хвоста.

— Я охотница, а не марафонец. У меня есть метла, ты в курсе?

— Метла не заменит выносливости, сестрёнка.

Оливер вытащил из какой-то странной поясной сумки бутылку и метнул в девчонку. Стеф её поймала, даже не глядя.

— Особенно, если ты снова собираешься выпендриваться на матче. Помнишь свой трюк с тем разворотом?

— Когда я пробила ворота Блетчли? Помню прекрасно, спасибо.

Стеф упёрла руки в колени и жадно глотала воду. А потом вылила немного на руку, чтобы смыть с лица капельки пота.

Кто же знал, что она ещё и решит вытереть шею собственной длинной майкой? Джордж вот точно не был к этому готов, поэтому взгляд тоже отводить не стал. Но и место Фреду для наблюдения не уступил.

— Зато ты вечно забываешь, что ты охотник, а не акробат. Летаешь хуже бладжера, я серьёзно!

— Эй! Это моя фишка. Все охотники одинаковые, а я — непредсказуемая.

— Ты когда-нибудь сорвёшь спину, если не будешь тренироваться достаточно для твоих выкрутасов.

— Не гони на мою спину. И ты вообще видел эти ноги?! — Она похлопала себя по бёдрам. — Они крепче камня. Да я ими могу треснуть эту тыкву, если…

— Боже, Стеф! — Оливер отобрал у неё бутылку и поучительно щёлкнул по носу. — Не вздумай такое при ком-то сказать. Иногда миру не нужно знать то, что вертится у тебя на языке…

— Я не хочу быть хмурой молчуньей, как ты!

— Нарываешься…

Джордж никогда не видел, чтобы Оливер начинал драку. Он даже к слизеринцам был терпелив, хотя Уизли давно бы набил им морду за их поганые языки. Вуд всегда держал лицо. Джентльмен. Загадочный хмурый молчун. Пока он чертил свои замудрённые тактические схемы в гостиной, хотя бы несколько девчонок с младших курсов томно вздыхали, наблюдая за сосредоточенным капитаном сборной.

А тут Вуд дёргал за волосы собственную сестру. Ещё и издевательски смеялся, когда у неё не получалось ему отомстить.

В конце концов Стеф пошла ва-банк и плеснула в брата воду.

— Кстати, Уизли всё ещё не умеют отбивать с левой. Я проверяла, — небрежно бросила пуффендуйка, отхлебнув остатки воды.

Из-за тыквы донёсся сдавленный звук, больше похожий на задушенный кашель.

— Что-то упало? — Стеф замерла, с прищуром уставившись на грядку Хагрида.

— Ёж, наверное, — без всякого интереса отозвался Оливер и мотнул головой. — Неважно. И вообще, не гони на моих Уизли.

Тишина в кустах напряглась.

Фред уставился на Джорджа с таким выражением, будто брат только что уронил слиток золота им под ноги.

— Близнецы — отличные загонщики, — продолжал тем временем Оливер. — Да, не идеально бьют с левой, но реакция у них… Знаешь, сколько атакующих тактик я могу построить благодаря их слаженной работе? Ещё бы мы не зарабатывали штрафные за то, что они бьют Монтегю битой по голове.

— Но ты ведь у нас суперский вратарь, отбиваешь все штрафные!

— Я слышу сарказм в твоём голосе?

— Тебе показалось, — Стеф показала ему язык и стала заминаться после пробежки. Покрутилась в одну сторону, в другую. Только хвост каштановых волос и прыгал туда-сюда. — Скажи честно: ты присоединился к их фанклубу? Может, ещё сердечко им нарисовал на командной доске?

— Нет, — фыркнул Оливер. — Просто они хорошо работают. Без нытья. А это редкость. Учись.

— А ещё у них отличные связки, — сказала Стеф с неожиданной серьёзностью. — На финальной игре они довели когтевранцев до панической атаки.

Капитан гриффиндорской сборной помрачнел:

— Но мы всё равно проиграли.

— Это было круто. Даже… — она пожала плечами. — Даже немножко горячо, если честно.

— Наш проигрыш? — Не понял Вуд

— Нет, балда, Уизли. Ну, в моменте. Когда отбивают бладжеры синхронно, а потом одновременно хохочут, будто им десять. Неудивительно, что столько девочек по ним сохнут.

— То есть меня ты не считаешь горячим?

Стеф сузила глаза:

— Фу.

Фред незаметно ткнул Джорджа локтем. Тот прикрыл рот, чтобы случайно не издать лишний звук. Они точно наглотались какого-нибудь яда или надышались пыльцы фей. Иначе как объяснить то, что их сейчас нахваливали Вуды?

— Переживаешь из-за предстоящей игры?

Стеф наклонилась, потянулась пальцами к носкам, чтобы размять связки. Оливер молча присел на тыкву, которая была критически близко к укрытию близнецов. Теперь Джордж не видел капитана — только его ноги. Ну и младшую Вуд за разминкой.

— Немного, — признался Оливер. Он обычно не говорил о волнении перед играми. Уизли в принципе сомневались, что Оливер умел говорить о чём-то, что не являлось тактикой игры. — Хотя это, скорее… не нервы, а предчувствие. Что-то будет. Знаешь, вот бывает, смотришь на поле, и оно какое-то… не такое. Как будто траву перекрасили. Воздух чуть плотнее. Как перед грозой.

Стеф села на корточки и посмотрела на него исподлобья, поправляя шнурок.

— Ты про игру или про слизеринцев?

— Про всё сразу, — отозвался Оливер. — Они какие-то тихие. Обычно Флинт громче всех, а тут что-то не так. Не знаю… Анджелина что-то говорила про то, что у слизеринцев теперь закрытые тренировки. Никого с других факультетов не пускают.

— Эдриан мне ничего не говорил.

Вуд цокнул.

— Не понимаю, как ты всё ещё с ним мило щебечешь, — сказал Оливер, скривившись. — Он же Пьюси. Слизерин. У него родословная, как у кресла в гостиной Малфоя.

Стеф встала руки в боки.

— Вообще-то он нормальный! И он мне объясняет Трансфигурацию.

— Я тоже разбираюсь в Трансфигурации!

— Ты постоянно на тренировках, Оливер. — Проворчала Вуд. — И ты такой же неусидчивый, как я. Мы не сможем учиться вместе. Нас выгонит Пинс.

— Как будто бы Пьюси такой уж спокойный.

— Вообще-то да.

— Ага. Особенно когда лупит закрученный мяч так, что я потом три дня с отбитыми пальцами хожу.

— Ты просто дуешься, что он больше других пробивает твои ворота.

Оливер помолчал. Видимо, переваривая повод для рефлексии, которую подкинула ему сестра. Процесс затянулся. Эмоции никогда не были сильной стороной Вудов…

— К сожалению, он чертовски хороший охотник. Сильный. Выдержка, расчёт, техника подачи — всё на месте. — Оливер продолжал бы анализировать чужую игру дальше, если бы не опомнился: — Но он же…

— Слизеринец? — Подсказала Стеф с приподнятой бровью.

— Аристократичный чистоплюй. Бесит. Он слишком хитро играет.

— Может, он просто перед тобой выпендривается? — С самым невинным видом заметила Стефани.

— Прекрати.

— Ну правда, — Стеф почесала подбородок. — Хитрый, расчётливый и умеет попадать в узкие щели. Ну не мечта ли для капитана сборной?

Вуд поднялся с тыквы.

— Стеф! — Оливер хлопнул себя по лбу. — Ты издеваешься?

— Немножко.

— Тебе надо прополоскать рот с мылом. Если бы мама слышала, что из него вылетает...

— Ой, да брось! Ты же знаешь, я всегда за тебя. Даже если мои ребята более милые и душевные.

— Пуффендуйцы? Милые? — Оливер закатил глаза. — Они просто не высыпаются, потому что ночью в теплицах выращивают запрещёнку!

— Тс! Везде есть уши, вдруг МакКошка гуляет где-то рядом.

Стефани не знала, насколько она была права насчёт ушей.

В кустах раздался странный хрюкающий звук. Это Фред не смог сдержать ржач, и пришлось заткнуть ему рот.

— Что, чёрт подери, это было? — Стеф снова посмотрела на тыквы.

— Наверное, жаба. Очень весёлая жаба, — поспешно вставил Оливер.

— Жабы уже в спячке…

— Значит, всё-таки ёж.

— Но…

— Да хоть плотоядный слизняк, Стеф! Давай! Нам нужно пробежать ещё круг.

Стефани вяло подняла руки к небу в молящемся жесте.

— Милостивая Пенелопа, дай мне сил пережить это утро… — Потом она повернулась к брату и нахмурилась. — Ты убиваешь меня. И ради чего?

— Ради Кубка. Оваций. Качания на руках. Звания лучшей охотницы. — С театральным пафосом произнёс Оливер. — Ну и я ещё похвалю.

— Ты просто невыносимый!

Но всё же Стефани пришлось бежать, хоть уже и не так быстро. Солнце окончательно взошло. Наверное, через полчаса начнут просыпаться другие студенты.

На грядке Хагрида снова стало тихо. Близнецы наконец смогли расслабиться, и Фред засмеялся в голос. Джордж пока не знал, что больше его удивило сегодня.

— Пошли, скоро Хагрид пойдёт поливать это тыквенное безумие. — Проржался близнец.

— Нет, — отрезал Джордж. — Я хочу посидеть ещё.

Он уставился в небо, на котором ни облачка. В голове слишком много мыслей.

— Оливер Вуд защищает нас и говорит, что мы классные. — Он загнул указательный палец, а затем средний: — Стеф называет нас горячими. Пожалуй, это самый странный день в моей жизни.

Обсуждения какого-то там Пьюси они дружно забыли.

— Ага, а потом малышка Вуд снова скажет, что мы отбиваем левой, как хромой тролль, — хмыкнул Фред.

— Но ведь с правой — идеально.

— А с левой…?

— Ну, бывает.

* * *

Сентябрь 1991, после тренировки Слизерина

Эдриан никогда не опаздывал. По крайней мере, незапланированно. Всё было рассчитано по таймингу, и для этого не требовался ежедневник, календарь или, упаси Мерлин, расписание с цветовой котировкой, как у старост Когтеврана.

Все важные события Пьюси держал в голове. И сегодня он не планировал лекцию о манерах в цивилизованном магическом обществе для зарвавшегося отпрыска Малфоев.

— Убери свои руки! — Взвизгнул ломающимся голосом Драко, когда тренировка подошла к концу.

Как будто бы Эдриану так уж хотелось трогать этого сосунка. Тем не менее, под одобрительные ухмылочки Флинта и Монтегю пришлось втащить мальчишку в раздевалку Слизерина и припереть к стеночке для воспитательной беседы.

— Мой отец узнает об этом!

Пьюси устало втянул воздух, теряя терпение. Флинт навис громовой тучей с правого плеча, хмурой рожей немного припугнув Малфоя. Но болтать капитан не торопился. Эту тяжкую ношу водрузили на его, Эдриана, плечи. Потому что по правилам. Потому что по статусу.

Блетчли полукровка, пусть и богатый. Семьи Боула и Дерреказагонщики слизеринской команды до Узника Азкабана никогда не отсвечивали в аристократичном поле. Монтегю чистокровка, даже идеологический, — папаша, вон, едва не угодил в Азкабан во время войны с Тем-кого-нельзя-называть. Но грешок в связях с полукровками и магглокровками семейка имела, пусть и несколько поколений назад.

Для трёпки новичкам обычно хватало Флинта. У него наработанный авторитет имелся, семья в священных двадцати восьми. На светских вечерах присутствовал, хоть и с неохотой. Имел все права осуждать и воспитывать молодое поколение.

Но приспичило же им взять Малфоя в команду! У которого кровь чуть ли не голубая, отец в Министерстве и составе Попечителей, а в особняке на каждом углу павлины, домовики и деньги-деньги-деньги. Это позволяло мелкому Малфою смотреть на всех свысока, считать себя центром Вселенной если не во всём Хогвартсе, так хотя бы на Слизерине.

— Конечно, Драко, я буду рад при следующей встрече с твоим достопочтенным папашей рассказать, как его наследник успешно ввязывается в прилюдные разборки с гриффиндорцами и бросается словами, которых не терпят в высшем обществе, при свидетелях.

Малфой побледнел, а его нижняя губа чуть задрожала. Команда обступила их полукругом, каждый жадно следил за началом трёпки.

К сожалению, в этой ситуации играть в воспитателя приходилось Эдриану.

Ведь ему очень повезло быть единственным наследником семейки скряг, скупердяев и параноиков, настолько жадных до денег, что за последние три столетия у Пьюси закончились родовые хранилища в Гринготсе. И все эти галеоны и драгоценности давали Эдриану право помыкать даже такими, как Малфой.

То ещё удовольствие.

Ещё полчаса им всем пришлось задержаться в раздевалке, чтобы окончательно выбить дурь из Малфоя, обсудить план на следующую тренировку и выход из ситуации, где МакГонагалл уже была на полпути, чтобы снова нажаловаться на Слизерин.

Никто не заставлял Уизли махать сломанной палочкой. Но, честно говоря, идея со слизнями была неплоха.

— Эй, Эд, тебя ждать сегодня?

Пьюси поморщился, когда на его плечо грохнулась тяжёлая рука Флинта. За пределами квиддичного поля и без мелких недотёп тот переставал корчить из себя самого важного и грозного.

— Фарли обещала составить компанию, а где наша староста, там и её подружки…

Речь про очередную встречу в слизеринской библиотеке, которую Салазар засунул в подземелья, чтобы его потомки и ученики не забывали читать древние труды за чашечкой чая. Сейчас это место использовали для встреч привилегированных. Эдриану туда дорога была заказана, потому что каждому чистокровному отпрыску хотелось бы иметь дружественные связи с наследником банкиров.

— Спасибо, откажусь, — Пьюси скрыл раздражение за кривой улыбкой, чувствуя себя самым уставшим и грязным охотником в Великобритании. — У меня планы в библиотеке.

— Ну и скукотища, — с умным видом выдал Монтегю. — Делать тебе больше нехер, как с местными умниками там общаться.

Этот изящный выпад Пьюси проигнорировал.

Каблуки туфлей из драконьей кожи звонко бились о каменный пол Хогвартса. Волшебные доспехи в коридоре кряхтели и обменивались колкостями, а за витражными окнами ещё грело солнце.

Сидящие на подоконниках гриффиндорки проводили слизеринцев особенно презрительными взглядами. Пьюси сделал на полях заметочку — новости о стычке команд уже разнеслись. Наверняка сейчас где-то один Вуд зализывал раны на потрёпанной гриффиндорской гордости.

Эдриан отмахнулся от этих мыслей и ускорил шаг в рамках разумного. По статусу бегать по коридорам ему не положено. Флинт и Монтегю немного пошумели, сказали, что сегодня Эд совсем унылый, пожелали удачи не умереть со скуки над книгами и пошли в сторону подземелий.

В центральном зале Хогвартса шумел фонтан, это помогло немного отвлечься и унять клубок из раздражения в груди. Пьюси поправил галстук, глянул поверх столпившихся первогодок и покачал головой. Всё не по плану.

Дверь библиотеки предательски скрипнула, когда он вошёл, но в вечер четверга здесь слишком многолюдно — люди пытались доделать все домашние задания, чтобы освободить вечер пятницы. Эдриан кивнул нескольким старшекурсникам, которые шли в сторону Запретной секции, а затем повернул к угловой нише.

Там уже корпела над книгами и мятыми листами пергамента недовольная Вуд. Пусть пуффендуйка сидела к нему спиной, Эдриан был уверен, что сейчас она хмурила брови так же драматично, как её старший братец пару часов назад.

Естественно, Вуд ей нажаловался.

Пьюси всё ещё не понимал, почему шляпа отправила этих двоих на разные факультеты, когда они были настолько похожи.

Стефани не заметила его появления, благодаря чему Эдриан смог выхватить лист пергамента у неё из-под носа.

— Эй! — Вскинулась пуффендуйка, грозно насупившись. — Верни. Я почти закончила формулу.

— «Почти», — протянул он, изучая её каракули. Почерк всё-таки у Вуд убийственный. — Очаровательно. Если профессор МакГонагалл вдруг ослепнет, забудет человеческий язык и решит ставить оценки по степени страданий, просачивающейся сквозь чернила — ты получишь «Превосходно».

Стефани фыркнула. Волосы у неё опять выбились из хвоста и щекотали щёку. Вернуть украденное она не пыталась, за что Эдриан был благодарен. Тратить силы на возню не хотелось. Он закинул ногу на ногу и продолжил изучение её эссе.

— Между прочим, ты опоздал. Был так занят злорадством по поводу отвоёванного поля?

Эдриан скептически вскинул бровь:

— А по мне не заметно, как я счастлив?

— По тебе никогда не заметно! — Вуд закатила глаза и стала крутить перо в руках. Эдриану мозолил глаза беспорядок на её столе. — Вся школа говорит о том, как Малфой назвал Гермиону! Ещё и эта драка! Мои соседки уже слышали сплетни, что Малфой проклял одного из Уизли тёмным заклинанием. Это правда?

Эдриан не ответил сразу. Вместо этого он аккуратно сложил пергамент, положил его на край стола. Ровно, по линейке, как будто это был важный контракт, а не отчаянные каракули пуффендуйки. Затем, с тем же видом, как если бы ему предложили вытереться полотенцем, в которое кто-то уже чихал, он сдвинул в сторону неопрятную стопку книг и пергамента, освобождая себе место.

— Он не проклинал никого, — отозвался наконец. — Малфой бы не смог. Даже если бы очень захотел. Умеет только болтать, но применить магию…

Пьюси дёрнул щекой, с сожалением констатируя полную небоеспособность нового поколения слизеринцев.

— Так что Малфой просто не к месту открыл рот.

Стефани прищурилась, щёлкая пером по столу.

— Почему тогда младший Уизли потом блевал слизнями? Уж лучше летучемышиный сглаз, чем плеваться слизнями. Фу.

Всё-таки пуффендуйцы — находка для шпиона. Не нужно читать Вестник Хогвартса. Просто подожди час, и главные сплетни сами упадут тебе в руки в обычной дружеской беседе.

Эдриан протянул руку к одной из её книг, без особого интереса пролистал. «Продвинутая трансмутация и полиморфизм»? Кажется, стоило начать с базовой.

— Уизли, видимо, в настолько отчаянном положении, что не могли починить мальчишке палочку. — Шершавые страницы скрывали в себе десятки движущихся иллюстраций, а формулы то исчезали, то появлялись на листах. — Слизняками должен был плеваться Малфой, но заклинание срикошетило. Суровая кара за попытку геройствовать без мозгов и гроша в кармане.

— Не у всех волшебников лопаются кошельки от денег.

Пьюси удивлённо поднял брови и захлопнул книгу. Наглости Вуд было не занимать. За такие замечания в слизеринской гостиной она точно получила бы капельку чесоточного зелья в кубок. Но зато честно.

Он уставился на неё с лёгким смирением, но глаза всё же чуть сузились, как будто искали в ней подвох:

— Не все волшебники настолько самонадеянны, как гриффиндорцы, чтобы махаться сломанной палочкой.

— Не все мы такие, — буркнула Вуд, щёлкнув по чернильнице. — Ну, не все они, то есть. Я — не…

— Ты пуффендуйка. — Перебил её Эд, вальяжно откинувшись на спинку стула. — И всё равно бегаешь с табличкой «справедливость для всех» и слепо веришь, что волшебный мир должен жить по законам маггловской демократии.

Вот что бывает, когда чистокровные волшебники сближаются с магглами и проникаются к ним сочувствием.

Он говорил лениво, почти с улыбкой, но в глазах прятался холод. Как будто ждал, когда она, как и остальные, начнёт лепить ярлыки. Кто же первый в очереди на звание «враг магического общества»?

Вудов легко читать. Они открытая книга, сборник основных заклинаний для первогодок, крупным шрифтом. Так что брови Стеф предсказуемо свелись к переносице, а на лбу пролегла недовольная морщинка.

Пьюси усмехнулся.

— Это очаровательно. И дико утомляет.

Стеф склонила голову на бок, прищурилась, словно просчитывала траекторию для броска:

— А что, по-твоему, не утомляет?

— Логика. И порядок. — Эдриан снова взял её перо, которое она оставила на краю стола, покрутил в пальцах, не глядя. — Когда люди хотя бы делают вид, что умеют думать, прежде чем говорить и делать. Или, например, не превращают обсуждение домашки в истерику о морали и межфакультетской вражде.

— Я не истерю! — Взвизгнула Стеф, тут же сбив локтем чернильницу.

Рука Эдриана взметнулась молниеносно — древний пол библиотеки был спасён от кляксы. Спасибо отработанным рефлексам охотника.

— Просто это важно! Малфой же назвал Гермиону грязнокровкой. Так нельзя! Это унизительно и обидно. И никто из вашей команды не вмешался. Уверена, что они все были только рады поглумиться над бедной девочкой…

Он выдохнул медленно, с показной усталостью, как человек, которого спросили, почему вода мокрая.

— Моя команда, — начал он терпеливо, — это семь человек. Один из них — мой капитан, который мечтает набить морду твоему брату. Монтегю его преданный фанат. Ещё двое — одарённые психи, которых мы еле научили играть, а не убивать людей битой. Блетчли просто мямля, всегда примкнёт к сильнейшему. И один — Малфой. С особой квотой на пафос, деньги и отцовское давление в Министерстве.

Если я буду вмешиваться каждый раз, когда кто-то из них решит поиграть в блюстителей чистоты крови, мне придётся стать призраком, чтобы быть везде и сразу.

Стефани смотрела на него широко распахнутыми глазами. Эдриан спокойно ждал, пока она осознает бессмысленность спора. Не торопясь, вернул чернильницу на место, выровнял листки.

— Но… ты же не согласен с этим, да?

Ещё бы спросила, не планирует ли он есть младенцев магглокровок на завтрак.

— Я не идиот. — Его голос стал чуть тише. Всё-таки это не те слова, которые стоит говорить там, где есть уши. — Я знаю, что магглорождённые не хуже. И я знаю, что большинство чистокровных об этом тоже знают. Они просто делают вид, что нет, потому что так удобнее. Всем нужен козёл отпущения.

— Это глупо, — прошептала она. — Так неправильно…

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, Вуд. — Он вернул ей перо, будто ставил точку. — Здесь правда зависит от того, кто громче говорит и чей отец сидит выше.

Эдриан говорил спокойно, почти равнодушно, но в этом равнодушии что-то скрипело — как старый стул во главе стола, который давно хотел сломаться.

— Если обладаешь силой, то можешь делать всё. Если слаб, то улыбайся и молчи. А если честный, то ты просто мешаешь остальным. — Он не смотрел на неё, глаза были где-то в книге. — Справедливость — это история, которую рассказывают победители. Никто из доблестных гриффиндорцев тебе не расскажет, чем пришлось поплатиться за их успех.

Стеф замолчала. Это был не первый их разговор, но сейчас тишина между ними уплотнилась. Слова Пьюси заполнили её внутреннюю карту мира трещинами.

— А ты на чьей стороне?

Пьюси пожал плечами, игнорируя вопрос:

— Тебе нужно вернуться к формуле. Там ошибка на третьей строке.

— Где? — Стефани оживилась и потянулась за пергаментом. Эдриан уже успел нацарапать тонкую стрелку сбоку, к её немалому удивлению. — Как ты вообще так быстро заметил?

— Я читаю, Вуд. В отличие от тебя. Ты просто гипнотизируешь текст, надеясь, что он сжалится.

Она хмыкнула, но склонилась над исправлениями. Перо скрипело о бумагу, и в этом скрипе слышался контроль — над эмоциями, над собой. Эдриан тем временем методично перекладывал её книги: от самой логичной к самой бесполезной на сегодня.

— Ты ведь правда не хотел быть сегодня с Флинтом? — Спросила она вдруг, не отрываясь от пергамента.

— А ты правда думаешь, что мне интересно тратить вечер на светских кукол с мышлением заколдованной тыквы? — Отозвался он так холодно, что Вуд чуть не уронила перо.

Но в следующую секунду Эдриан сдвинул одну из её книг поближе, ткнул пальцем в нужный параграф и отстранённо добавил:

— Здесь будет пример правильного применения заклинаний по трансфигурации жидкостей. Ты провалилась с этой темой у МакКошки на прошлой неделе. Выучи уже наконец.

Стефани усмехнулась, не понимая, издевается он или заботится.

— Это ты сам придумал… или кто-то сказал?

Эдриан моргнул.

— Что именно?

— Про победителей, у которых своя история. Ты это выучил или сам дошёл?

Он не ответил. Только уставился в пространство, будто мысленно проверяя, не сболтнул ли лишнего. Стеф не отставала.

— Просто если сам… — продолжила она чуть тише, — это значит, что ты что-то понял про людей. А это, знаешь, даже страшнее. Я вот, обычно, ничего не понимаю. Мама всегда шутит, что меня легко обмануть.

Она подняла взгляд и, к его удивлению, не выглядела ни сердитой, ни обиженной. Только немного печальной.

— Мне нравится видеть хорошее. Но я не тупая, Эд. Я просто выбираю сначала попробовать понять, прежде чем судить. Тебя тоже.

— Как будто кто-то пытается видеть в слизеринцах что-то хорошее.

— Моя мама слизеринка, — спокойно ответила Стеф. — И с уверенностью могу сказать, что она очень хороший человек. Волновалась бы ещё поменьше… И плохой человек точно не стал бы столько времени тратить на мои каракули и общаться с какой-то там Вуд.

— Какой-то там? — Неверяще фыркнул Пьюси.

— Ну, да. Просто Вуд.

Чтобы занять чем-то руки, Стеф царапала линии на смятом пергаменте, повторяя схему заклинания.

— С учёбой у меня дела так себе. Вечно болтаю и летаю на метле. Да и то в первой же игре меня сбили. Ужасно заурядно, да?

Пьюси посмотрел на неё с каким-то новым, внимательным выражением.

Он знал таких, как она. Или думал, что знает.

Смешливые, шумные, не слишком амбициозные. Они проходят мимо, не оставляя ни тени, ни следа. Их голоса тонут в общем гуле коридоров, их имена забывают сразу после распределения. Но Вуд — нет. Вуд цеплялась похуже репейника. Не нарочно. Жила слишком ярко, слишком честно и громко.

Она не поддакивала ему, не пыталась понравиться, не выспрашивала ничего лишнего. Говорила то, что думала. Слушала. Лезла не к месту со своей тактильностью. И в этом было нечто непривычное, раздражающе тёплое.

Пьюси не любил тепло. Оно размягчает. Он жил в подземельях Слизерина. Там холодно и вечные сумерки. А в родовом особняке Пьюси так много комнат, что домовики не успевали отапливать их все. Поэтому в коридорах всегда гулял сквозняк.

— Ты очень плохо понимаешь, как работает заурядность, — сказал он наконец. — Это когда никто не запоминает, что ты сказал, и забывает твоё имя через пять минут. А ты раздражающе остаёшься в голове.

— То есть я раздражающая, да?

Она с игривой усмешкой вернулась к формуле и пнула Пьюси под столом, как ни в чём не бывало. Перо заскрипело по пергаменту.

Эдриан долго на неё смотрел. Следующий час они почти не говорили, что для Вуд — небывалая редкость. А если и говорили, то только о Трансфигурации, с которой, на самом-то деле, Стефани легко могла пойти к Диггори или кому-нибудь из пуффендуйских старост. Те зачем-то тратили время на помощь младшим. Праведники.

Темп стал спокойнее. Но Стеф периодически отвлекалась — надолго её молчания не хватило. Она то вспоминала, что не полила цветы в комнате, то начинала болтать о прошедших матчах Высшей Лиги, то возмущалась тем, что в их учебнике по Трансфигурации слишком много загнутых страниц.

Пьюси почти не комментировал, только иногда моргал чуть медленнее, чем обычно, словно переосмысляя собственные жизненные выборы.

И всё же он не сказал бы, что она мешает. Даже когда Вуд сбилась в четвёртый раз в произношении заклинания.

— Тебе бы пригодилась «Принципиальная теория магической плотности». Первая часть. Поможет разобраться в отличиях однородной материи от неоднородной.

— На каком языке ты сейчас разговаривал? — Скуксилась Стеф. — Эльфийский? Парселтанг?

Он разочарованно отложил перо.

— Понятно.

Пьюси вышел из их тихого закутка. Библиотека перед ужином была переполнена, но всё ещё оставалась достаточно тихой для занятий. Скрипели перья, ворчали кресла и стулья под егозливыми студентами.

Эдриан шёл между рядами быстро, шаг чёткий. По привычке скользил взглядом по ученикам: кто с кем сидит, кто кому шепчет, кто размахивает палочкой, кто украдкой ест мармеладки под свитками.

Расслабленный до этого галстук снова сдавил шею. Снаружи Эд выглядел привычно — тот самый холодный слизеринец с высокомерным профилем, у которого в голове только выгода. На лице усмешка и в запасе безупречно отрепетированное молчание.

У стола в дальнем ряду он остановился, заполнил карточку на книгу, и только тогда уловил знакомый голос — говорили чуть громче, чем позволено библиотекой.

— Да плевать я хотел на тест, Перси! — Раздражённо бухтел Оливер Вуд. Руки заняты стопкой книг, которые на него скидывал гриффиндорский староста. — После такого вообще желания нет над чем-то работать. Опять всё списали на «особые потребности факультета».

— У нас завтра практическое занятие, — сухо отозвался Перси Уизли, проходясь взглядом по левитирующему списку. — Снейпу будет неважно твоё мнение про тренировку слизеринцев. Он даст тебе задание, ты провалишь его и получишь свои пять минут позора. Всё.

— Зато это будут честные пять минут позора, — огрызнулся Оливер. — А не как у Флинта и его команды. Они украли мою тренировку!

— На твоём месте я бы радовался свободному времени, которое можно потратить на что-то более полезное.

— Ой, только не начинай…

Эдриану не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что сейчас Вуд закатил глаза. Всё было ясно по интонации.

— Слизерин снова вывернулся. Даже этот мелкий Малфой отвертелся, хотя пострадал твой брат, Перси.

— Спасибо, я в курсе, — процедил староста. — Ему уже лучше.

— Знаешь, я очень пожалел, что всё-таки не дал близнецам устроить драку. Иногда мне хочется самому взять и… — Вуд так резко дёрнул плечом, что стопка книг в его руках пошатнулась, но не упала. — Они это делают годами. Им даже штрафные практически не дают за нарушение правил! Мы все это видим и молчим.

— Потому что бесполезно соваться на рожон.

— Это если ты не хочешь ничего менять, — голос Оливера дрожал от сдерживаемой злости. — А я хочу.

— И что ты предлагаешь? Устроить забастовку?

— Почему бы и нет. Надоело играть по их правилам. Я не собираюсь давать в обиду свою команду и факультет. Они выигрывали восемь лет подряд, Перси. Восемь. Хотя Чарли был гениальным игроком и стратегом. Но их просто подсуживали. Все всё знают. А ничего не меняется. Никогда.

Эдриан замер с книгой в руках, не двигаясь. Плечи чуть напряглись.

Слова, сказанные чужим голосом, эхом отзывались внутри.

«Справедливость — это история, которую рассказывают победители.»

«Ты просто мешаешь остальным.»

«Если слаб — улыбайся и молчи.»

Стеф говорила с тем же жаром. С той же уверенностью в том, что мир должен быть честным. И с тем же бессилием, когда он таким не был.

Пьюси чуть повернулся, боковым зрением наблюдал за Оливером пару секунд.

Тот был на взводе, упрямый до костей. Рукава свитера засучены, на лбу складка, взгляд убийственный. Он шёл спиной вперёд, ещё о чём-то споря с Уизли, а потом грохнул стопку книг на стол. Очевидно, не рассчитав силы.

— Мистер Вуд! — Возмутилась библиотекарша.

— Простите, миссис Пинс!

Пьюси отвёл взгляд и уставился на обложку книги.

Кто бы сомневался, что гриффиндорский капитан будет в ярости.

Слишком он живой. Слишком не умеет молчать, когда надо. Не понимает, что за открытые вопросы в этом мире легко получить закрытую дверь перед носом.

— Мистер Пьюси? Вам подсказать что-то ещё? — Пинс опустила очки на нос.

Эдриан моргнул, останавливая спутанные мысли, и чуть покачал головой.

— Нет, благодарю. Я сам.

Шёл обратно немного медленнее, чем раньше. В голове что-то гудело — не мысль, даже не эмоция, а странное послевкусие.

Вуды. До жути очевидные. До безобразия одинаковые.

Слишком заметные. Раздражающе заметные.

Такие не умеют затаиться. Заурядные? Точно нет.

Вудов нельзя игнорировать. Их невозможно не замечать.

Он покачал головой и тихо фыркнул.

Или у него самого что-то не то с головой.