Героический Дуэт (джен)

Гарри Поттер никак не мог простить себе того опрометчивого похода в Отдел Тайн несколько недель тому назад. Тогда его горячность и нетерпение стоили ему очень дорого: пятеро друзей, пошедших в этот опасный поход вместе с ним, сейчас находились в больнице Святого Мунго, а самый родной человек — его крёстный отец — погиб в бою со своей сумасшедшей кузиной. И в этом виноват только он, Гарри. И больше никто. Что мешало ему тогда послушать Гермиону? Страх и необыкновенный эгоизм. А теперь Гермиона, лучшая подруга, страдает больше всех... Конечно, сейчас возрождение лорда Волдеморта подтверждено, и Министерство уже не поливает Гарри грязью, но признание Фаджем своих ошибок не воскресит Сириуса и не залечит раны друзей.

Было просто чудом, что никто из их родных ни в чём не обвинял Избранного. Лишь Грейнджеры пытались что-то сказать, но Августа Долгопупс отвела их в сторонку. О чём они беседовали, ни Гарри, ни Уизли, ни отец Полумны не знали, но после родители Гермионы говорили с Поттером тихими жалобными голосами, потупив взгляды.

Гарри тряхнул головой, отгоняя от себя эти тягостные воспоминания. Сейчас он и мадам Долгопупс, у которой он с разрешения Дамблдора с этого дня проводил каникулы, находились в больнице Святого Мунго, куда пришли навестить пострадавших участников Отряда Дамблдора.

— Не переживай, они не держат на тебя зла, — сказала женщина, словно прочитав мысли юноши. — Они сами пошли за тобой, это был их выбор.

— Они не оставили бы меня, а я не настоял на обратном, — покачал головой Гарри. — Их помощь я воспринял как должное.

— И теперь стыдишься этого? — кивнула Августа. — Это хорошо: это значит, что ты добрый и благородный человек. Твоя крёстная мать была такой же.

— Моя крёстная мать?

— Да. Алиса, моя невестка. Твоё нахождение у Дурслей, по плану Альбуса, должно было быть временным: когда утихли бы суды над Пожирателями, он бы отнёс тебя к нам, как требовало завещание Лили и Джеймса. Но спустя три дня после гибели Поттеров моих сына и невестку запытали до безумия те четверо. С тех пор Фрэнк и Алиса находятся здесь.

Гарри погрустнел ещё больше, ощущая прилив стыда. До гибели Сириуса, да и после неё, он не задумывался о наличии у себя крёстной матери.

— Неужели их нельзя вылечить? — спросил он.

— Почему нельзя? Можно, — Августа вздохнула. — На континенте много специалистов, которые способны это сделать, самый известный из которых — Кристиан Хорберх, фламандец. О нём мне стало известно около года назад. Я писала ему не раз и не два, но ответа не получила. Хотела уже выехать лично, но тут вы совершили свою вылазку, Невилл был ранен. Не до того стало. Думаю, мои письма перехватывали.

— Почему вы так считаете?

— Хорберх, как говорят, берёт дорого, но никому не отказывает в помощи. А вот британские целители уверены, что к пыточному проклятию Лестрейндж примешала некое семейное заклинание, и полагают, что любое вмешательство может усугубить состояние Фрэнка и Алисы, а потому всё пустили на самотёк. Это чушь полная! Семейные чары — выдумка, что подтверждено ещё двести лет назад Армандо Диппетом. Но глава больницы в них верит. Думаю, наш семейный доктор с ним в сговоре: он откровенно презирал маглов, а Алиса маглорождённая, так что...

Разговор прекратился, так как они остановились у нужной палаты.

Августа тихо постучала в дверь.