Героический Дуэт (джен)

Гарри Поттер никак не мог простить себе того опрометчивого похода в Отдел Тайн несколько недель тому назад. Тогда его горячность и нетерпение стоили ему очень дорого: пятеро друзей, пошедших в этот опасный поход вместе с ним, сейчас находились в больнице Святого Мунго, а самый родной человек — его крёстный отец — погиб в бою со своей сумасшедшей кузиной. И в этом виноват только он, Гарри. И больше никто. Что мешало ему тогда послушать Гермиону? Страх и необыкновенный эгоизм. А теперь Гермиона, лучшая подруга, страдает больше всех... Конечно, сейчас возрождение лорда Волдеморта подтверждено, и Министерство уже не поливает Гарри грязью, но признание Фаджем своих ошибок не воскресит Сириуса и не залечит раны друзей.

Было просто чудом, что никто из их родных ни в чём не обвинял Избранного. Лишь Грейнджеры пытались что-то сказать, но Августа Долгопупс отвела их в сторонку. О чём они беседовали, ни Гарри, ни Уизли, ни отец Полумны не знали, но после родители Гермионы говорили с Поттером тихими жалобными голосами, потупив взгляды.

Гарри тряхнул головой, отгоняя от себя эти тягостные воспоминания. Сейчас он и мадам Долгопупс, у которой он с разрешения Дамблдора с этого дня проводил каникулы, находились в больнице Святого Мунго, куда пришли навестить пострадавших участников Отряда Дамблдора.

— Не переживай, они не держат на тебя зла, — сказала женщина, словно прочитав мысли юноши. — Они сами пошли за тобой, это был их выбор.

— Они не оставили бы меня, а я не настоял на обратном, — покачал головой Гарри. — Их помощь я воспринял как должное.

— И теперь стыдишься этого? — кивнула Августа. — Это хорошо: это значит, что ты добрый и благородный человек. Твоя крёстная мать была такой же.

— Моя крёстная мать?

— Да. Алиса, моя невестка. Твоё нахождение у Дурслей, по плану Альбуса, должно было быть временным: когда утихли бы суды над Пожирателями, он бы отнёс тебя к нам, как требовало завещание Лили и Джеймса. Но спустя три дня после гибели Поттеров моих сына и невестку запытали до безумия те четверо. С тех пор Фрэнк и Алиса находятся здесь.

Гарри погрустнел ещё больше, ощущая прилив стыда. До гибели Сириуса, да и после неё, он не задумывался о наличии у себя крёстной матери.

— Неужели их нельзя вылечить? — спросил он.

— Почему нельзя? Можно, — Августа вздохнула. — На континенте много специалистов, которые способны это сделать, самый известный из которых — Кристиан Хорберх, фламандец. О нём мне стало известно около года назад. Я писала ему не раз и не два, но ответа не получила. Хотела уже выехать лично, но тут вы совершили свою вылазку, Невилл был ранен. Не до того стало. Думаю, мои письма перехватывали.

— Почему вы так считаете?

— Хорберх, как говорят, берёт дорого, но никому не отказывает в помощи. А вот британские целители уверены, что к пыточному проклятию Лестрейндж примешала некое семейное заклинание, и полагают, что любое вмешательство может усугубить состояние Фрэнка и Алисы, а потому всё пустили на самотёк. Это чушь полная! Семейные чары — выдумка, что подтверждено ещё двести лет назад Армандо Диппетом. Но глава больницы в них верит. Думаю, наш семейный доктор с ним в сговоре: он откровенно презирал маглов, а Алиса маглорождённая, так что...

Разговор прекратился, так как они остановились у нужной палаты.

Августа тихо постучала в дверь.

Пробыли они у пациентов недолго: школьники орудовали в сражении лишь теми заклятиями, что, в лучшем случае, могли легко ранить, а вот их противники не сдерживались, щедро поливая шестерых детей всем своим арсеналом. По этой причине пять спутников Гарри Поттера всё ещё были под пристальным надзором целителей, излечиваясь от полученных ранений.

На обратном пути Гарри шёл за Августой и думал о её словах. Если она не ошибается, то его крёстная мать и её муж давно могли бы поправиться и жить нормальной жизнью, но этому помешали чьи-то предрассудки двухвековой давности и мании чистой крови.

И тут его осенило: пусть письма мадам Долгопупс и перехватывались, но что если послание целителю отправит он своей совой? Об этой мысли он тут же сообщил Августе.

— Не знаю, сработает ли это, — задумалась она. — Но, пожалуй, попробовать стоит. Только на всякий случай отправь её из другого места. Ответа тоже жди не у нас. Уж не знаю, как, но пропадали те письма, которые предназначались Хорберху, а остальная корреспонденция доходила до меня исправно. Лучше перестраховаться.

Поттер подчинился.

* * *

Кристиан Хорберх, прибывший спустя неделю после своего ответа, оказался пожилым человеком с приятным, гладко выбритым лицом и седеющей головой. Сейчас он добродушно смотрел на присутствующих.

— Ваше письмо, мистер Поттер, я получил в присутствии своей внучки Матильды, — сказал он с едва уловимым акцентом. — Она ваша большая поклонница.

— Но мы с ней не знакомы!

— Разумеется, — ответил целитель. — Но о вас в своё время печатали книги, часть из которых попала ко мне. Я читал их своей Матильде перед сном и, поверьте, этого вполне хватило.

Они шли по коридору больницы Святого Мунго к нужной палате и тихо говорили между собой.

— Если мадам Долгопупс уверена, что письма ко мне перехватывают, то почему не обратилась к аврорам?

— Она говорит, что у неё нет доказательств, и у семейного целителя есть родственники в Визенгамоте. Так что его в любом случае бы оправдали.

Хорберх поджал губы, но ничего не сказал.

Когда они прошли внутрь, Поттер огляделся по сторонам. Фрэнк и Алиса лежали на койках, приставленных к одному из углов. Их лица не выражали ничего, лишь изредка моргали.

Пока целитель осматривал Долгопупсов, Гарри развернулся и застыл.

Его взгляд наткнулся на Гилдероя Локхарта. Тот лежал на животе, повернув голову к вошедшим, и внимательно разглядывал юношу.

— Привет, мне кажется, я тебя знаю. Где я мог тебя видеть?

Гарри почувствовал себя неуютно. Он вспомнил, что всю память этот человек стёр себе сам. Пусть он и поступал так же с другими людьми, но Гарри было его жаль, ведь, если подумать, Гилдерой не совершал каких-то ужасных преступлений.

— Леди Августа права, — произнёс Кристиан. — Их можно вылечить, но я бы рекомендовал перевести их в мою клинику, где я смогу следить за их состоянием.

— Хорошо и... доктор, не сочтите за труд осмотреть этого человека. Он был моим учителем, и ему стёрло память во время инцидента четыре года назад.

* * *

Вылечить писателя оказалось проще и быстрее: он, в отличие от Алисы и Фрэнка, всего лишь страдал амнезией.

После лечения, занявшего две минуты, Локхарт со стоном поднялся и огляделся по сторонам. Наконец его взгляд упал на Гарри.

— Поттер, вы в порядке, как хорошо, — произнёс он слегка заплетающимся языком. — Что с василиском? Что с этой, как её... Джейми Уэсли?

Мальчик и доктор переглянулись.

— О чём вы, профессор? — спросил Гарри, не понимая, о чём говорит Гилдерой.

— Как это, о чём? — в голосе великого обманщика слышалось неподдельное удивление. — Вы же сами прибежали ко мне со своим другом — он ещё такой рыжий — сказали, что нашли Тайную комнату, и мы втроём отправились на битву с монстром, утащившим девочку.

Тут Гарри понял, что бывший профессор имеет в виду события трёхлетней давности.

— Локхарт, а что последнее вы помните?

— Ну, — Гилдерой честно задумался, — помню обвал, я успел оттолкнуть тебя в сторону, а после меня, кажется, ударило камнем по голове. И всё. Но скажи, с девочкой что? Мы её спасли? И где это мы? Кто это? — он указал на Кристиана.

Поттер вздохнул. В голове Локхарта всё перемешалось. И что ему ответить? Врать не хотелось, но и говорить правду — тоже. И юноша решил выдать нечто промежуточное.

— Профессор, вы попали под собственное заклятие и пробыли в больнице святого Мунго три года. В беспамятстве. Василиска я заколол, Джинни спасена, а все пострадавшие поправились.

Локхарт неожиданно широко улыбнулся.

* * *

Рассказ о произошедшем за время его нахождения в больнице бывший профессор воспринял спокойно. От него не слышалось прежних реплик вроде «Жаль, меня не было, тогда бы этого не случилось!» или «А вот я бы сделал так». Он сидел тихо и слушал, изредка задавая вопросы. Позднее доктор Хорберх предположил, что это связано с воздействием на его память: оно смешало личность писателя и героя его книг, перепутав воспоминания и, как следствие, изменив его личность.

Лишь однажды профессор позволил себе ремарку — на рассказе о Святочном бале.

— Гарри, Гарри, Гарри, — приговаривал Локхарт, качая головой. — Я, конечно, знал, что зрение у вас плохое, но не думал, что настолько!

— О чём вы, сэр? — не понял Поттер. Он внимательно посмотрел в лицо мужчины.

— Видите ли, мистер Поттер, вы поступили крайне глупо, когда не пригласили на бал свою подругу, мисс Грейнджер. Она следует за вами в самые опасные приключения, болеет за вас, рискует собой. Она влюблена в вас, юноша. И, судя по вашему беспокойству о ней четыре года назад, вы также влюблены в неё.

— Но Гилдерой, — задумался Гарри. — Мне до пятого курса нравилась Чжоу...

— Это кто? Другая ваша подруга?

— Нет, она играет в команде Когтеврана по квиддичу, ловец.

— А вы — её соперник. Не думали, что она вас соблазняет ради победы, а?

Юноша замер. С такого ракурса на свои отношения с Чанг он никогда не смотрел. Поразмыслив, он пришёл к выводу, что преподаватель Защиты от Тёмных Искусств может быть прав: китаянка, заметив интерес к себе со стороны гриффиндорского ловца, стала пользоваться этим. Но ведь с Седриком у неё всё было серьёзно... А с ним она сошлась, когда Поттер не играл. А Седрик не мог помешать... Но тогда выходит...

Окончательно запутавшись, Гарри затряс головой. И на смену образу Чжоу Чанг пришло лицо Гермионы Грейнджер.

Да, лучшая подруга была не столь красива, как когтевранка. Да, она не следила за своей внешностью, но это была Гермиона. Самая близкая и родная для него девушка. Они вместе с первого курса. Почти неразлучны, почти никогда не ссорились, понимали друг друга с полуслова. Она шла за ним в огонь и воду, даже в самые опасные авантюры, вроде давешней битвы в Отделе Тайн.

В памяти парня пронёсся язык фиолетового пламени, зазвучал крик Гермионы, упавшей на пол. Он словно вновь очутился в той комнате, где она едва не погибла. Он вновь почувствовал тот же страх от произошедшего с ней, от мысли, что его подруга погибла, и свою радость от того, что она жива.

Лицо ушло, но воспоминания не прекращались. Он вспоминал тролля на первом курсе, их прощание в комнате зелий, вновь видел Гермиону кошкой и окаменевшей статуей, оказывался прикрыт ею от Сириуса, встречал её на Святочном балу, раскрывая от восторга и изумления рот, он находил её заложницей на дне озера, попадал в её объятия на Гриммо и вновь — Отдел Тайн, пламя с палочки Долохова и Гермиона на больничной койке, слабо улыбающаяся ему.

— Вы правы, Гилдерой, — Гарри не заметил, как назвал Локхарта по имени. — Я люблю Гермиону.

— Значит, Тот-кого-нельзя-называть вернулся, освободил своих приспешников, а победить его должен ты? — спросил Локхарт.

— Да, профессор, — ответил юноша.

— Не называй меня так, я не преподаю уже давно. И как же ты собираешься его побеждать? Он старше тебя, опытнее, сильнее, и у него есть армия. Что будешь делать ты?

Гарри задумался, но мужчина и не ждал ответа:

— Верно, — произнёс он. — Будешь готовиться к битве. А когда подготовишься, то поймёшь, что действовать нужно не силой. Поэтому, как только меня отсюда выпустят, я начну тренировать тебя для будущего противостояния с Ты-знаешь-кем.

Гарри хотел отказаться, сославшись на здоровье будущего наставника, но, к его несчастью, в палату зашла Августа.

— Не отказывайся от предлженной помощи, Гарри, — сказала она. — Тем более от такого волшебника.

* * *

Поначалу слова женщины удивили парня. Он не понимал, неужели она не знает о его поступках? Но позже вспомнил, что говорил о признании профессора Защиты От Тёмных Исскуств лишь Дамблдору, а директор, видимо, по забывчивости не сделал эту информацию достоянием общественности.

Так или иначе, но спустя несколько дней Гилдерой Локхарт появился в доме Августы Долгопупс. Выпив с радушной хозяйкой три чашки чая за душевной беседой, он вместе с Гарри и хозяйкой вышел в сад.

— Прежде чем мы начнём тренировку, Поттер, — сказал он, задумчиво глядя перед собой, — давай-ка мы с мадам Долгопупс устроим небольшую дуэль, а ты посмотришь. Хорошо?

Юноша не возражал, но опасался, что бывшему писателю вскоре предстоит вернуться в больницу: он из рук вон плохо владел заклинаниями и постояно сам страдал от этого, проиграв даже пикси. А сейчас перед ним сильная волшебница.

К его огромному удивлению, держался Локхарт неплохо: он принял на щит две атаки противницы, а затем с бешеной скоростью выпустил в неё связку заклинаний, которую женщина отразила с некоторым трудом. Затем он сократил дистанцию между ними, и в Долгопупс полетела тонкая, словно нить, молния, но она не попала в цель: Августа упала на землю и выпустила голубой луч.

Локхарт оказался парализован.

* * *

— Гилдерой, как у вас получилось? — спросил Гарри, прикладывая к голове наставника лёд.

— Чему ты удивляешься? Я же... — осторожнее! — совершил множество подвигов.

Поттер замялся.

— Честно говоря, в Хогвартсе у вас ничего не выходило. И не показывали вы нам такие чары.

— Да? — в голосе недавнего пациента больницы Святого Мунго слышалось искреннее удивление. — Понятия не имею, почему. Я не совсем помню, чему вас учил... Ну да ладно. У тебя есть вопросы по нашему поединку?

Юноша задумался, прокручивая в памяти спарринг, стараясь не упустить ни одной детали.

— Почему вы не заблокировали последнюю атаку мадам Долгопупс?

Мужчина посмотрел на него, убрал лёд и поднялся на ноги.

— Понятия не имею, мой юный друг, — был ответ. — Я произнёс отражающее заклятие, но оно не подействовало, хотя палочка меня слушалась. Но об этом потом. А сейчас, Гарри, мы с тобой начнём тренироваться. Становись!

Тренировка была не тяжёлой, но и не лёгкой. Начали они также с поединка. Победил в нём, как и в предыдущем, оппонент Локхарта. Учитель улыбался, хвалил Гарри, однако сразу вслед за этим критиковал:

— Ты действуешь медленно, Гарри, постарайся ускориться, это раз, — говорил он. — Не зацикливайся на одном обезоруживающем заклинании. Не желаешь убивать и калечить — так изучи другие, это два. И не кричи во всю мощь формулу, лучше шевели губами, как я, произнеси шёпотом. Пусть враг думает, что ты колдуешь невербально.

Он говорил что-то ещё, а гриффиндорец слушал учителя и не узнавал, пока не вспомнил, что часть данных сейчас советов содержалась в книгах этого мошенника.

«Доктор прав, — подумал Гарри. — Автор смешался со своим героем. Но некоторые из этих наставлений, похоже, его собственные. Почему он не озвучивал их, пока преподавал?»

Ответа на этот вопрос Поттер не знал, как и Гилдерой: свою работу учителем тот помнил фрагментарно, причём эти пазлы его памяти были разбросаны крайне хаотично.

— А теперь, юноша, присядьте, — Локхарт указал на скамейку, — и как можно подробнее опишите произошедшее в Отделе Тайн.

Зачем Локхарту нужны были детали этой авантюры, Гарри не знал, но изложил и описал всё, что видел сам и что рассказали ему Джинни, Полумна и Рон. В конце концов, экс-профессор уже дал ему много хороших советов.

Но он обманулся: видимо, смешение Локхарта с его персонажами имело свои пределы, так как все его предложения были бесполезными, а иногда и губительными для группы Поттера, и, судя по всему, их действия выходили наиболее верными в сложившейся тогда ситуации.

К чести Гилдероя, он, видимо, вскоре и сам понял бесполезность своих советов, помотал головой и... извинился перед гриффиндорцем:

— Прости, Гарри, не понимаю, что на меня нашло. Вообразил себя внезапно стратегом.

А парень, покачав головой, подумал, что новый Гилдерой Локхарт не так уж и плох.

* * *

За исключением этого небольшого казуса, всё шло своим чередом: бывшие учитель и ученик проводили время в подготовке к возможным будущим схваткам с Пожирателями. Но иногда эти тренировки принимали, на взгляд Гарри, странную форму. Так однажды кавалер ордена Мерлина третьей степени — свои награды Гилдерой не забыл — и Мальчик-который-выжил ходили вокруг дерева и рассказывали друг другу истории о своих подвигах, реальных и мнимых. Задачей этого занятия было как можно быстрее выдумать правдоподобную ложь и рассказать, иногда импровизируя на ходу так, чтобы собеседник поверил, и не споткнуться о корни, не получить веткой по лицу или не столкнуться с другим. Пока что побеждал Локхарт, имеющий крайне богатый писательский опыт.

Но общались они не только как учитель и ученик, чего было не избежать при проживании под одной крышей. Так однажды Гарри, прочтя в «Ежедневном пророке» очередную восторженную статью о битве в Министерстве, со злостью отбросил её.

— И снова Скитер! — проворчал он. — Эта женщина никогда не пишет того, что было в реальности, а берёт всё из своей головы. И всегда только выгодное ей. Она поливала нас грязью, а теперь пишет нам оды и панегирики. А если Том Реддл захватит власть? Будет его хвалить? Но вы, наверное, не отказались бы с ней поболтать, — буркнул юноша, вспомнив страсть Гилдероя к фотосессиям и интервью.

— Что? — мужчина задохнулся от возмущения. — Нет же, Гарри, я с журналистами подобного уровня обычно не общаюсь. Все материалы для газет я пишу сам, направляя их непосредственно главному редактору в опечатанном свитке. И пощади их Мерлин, если они исказят хоть слово! Я тогда их жалких писак даже на презентации книг пускать не буду. Да и сейчас на презентациях я в большей степени общаюсь с поклонниками, нежели с журналистами.

— Но я однажды видел на такой вашей презентации человека из «Пророка»!

— Это был просто фотограф, они, как правило, безобидны. Но и с ними нужно держать ухо востро.

Следующий час он обучал Поттера общению с прессой, не добившись, правда, особого успеха.

* * *

Когда пришло время выписки его друзей из больницы Святого Мунго, Гарри был на седьмом небе от счастья и даже не сразу заметил увязавшегося за ними с Августой Локхарта.

Весь его отряд собрался в коридоре, ожидая разрешения покинуть больницу. Завидев Поттера, девочки кинулись его обнимать, а юноши скромно стояли в стороне, ожидая возможности пожать приятелю руку в приветствии и общаясь с мадам Долгопупс.

Именно тогда Рон смог заметить Гилдероя, стоявшего позади всех остальных, и хотел уже возмутиться нахождением здесь обманщика, когда бывший профессор магией подтолкнул Гермиону к Гарри, отчего та чуть не упала, не подхвати её юноша.

Их глаза встретились, щёки залил предательский румянец. Но тут Поттер помотал головой и, притянув девушку к себе, поцеловал её. Осторожно, неумело, но поцеловал. Она ответила уже через мгновение.

Увидевший это Рональд Уизли и думать забыл о Локхарте. Он смотрел на целующихся и явно выпавших из реальности влюблённых. Теперь их отношение друг к другу не мог заметить только слепой. Рон и сам давно посматривал на Гермиону, хорошеющую с каждым годом, и, пользуясь бездействием Гарри, сам начал ухаживать за подругой. А тут Поттер снова его обошёл.

Но вскоре обида сменилась радостью за друзей. Всё же Гермиона — не единственная девушка. Так пусть Гарри забирает её!

Гермиона даже представить себе не могла, что когда-нибудь поцелуется с Гарри. Тем более на виду у стольких людей и в день своей выписки из больницы.

Хоть лучший друг и нравился ей уже два или три года, гриффиндорская староста не рассчитывала на его взаимность: Гарри Поттеру нравились девушки иного типа, вроде Чжоу Чанг.

И всё же он поцеловал её. А после признался, что и сам чувствовал по отношению к ней отнюдь не дружескую симпатию.

После этого признания последовало приглашение от мадам Августы Долгопупс для всех членов отряда Дамблдора, участвовавших в схватке в Отделе Тайн, поселиться в её доме до первого сентября и поступить в ученики к Гилдерою Локхарту, которого девушка заметила только сейчас.

Почти не раздумывая, Гермиона ответила согласием. После признания Гарри ей хотелось проводить с ним как можно больше времени.

* * *

Локхарт Рону не нравился. Он был обманщиком, водившим за нос весь волшебный мир, из-за него он сам, а ещё Гарри и Джинни едва не остались в Тайной комнате, а Тот-кого-нельзя-называть едва не вернулся в мир на два года раньше.

Уизли не понимал, чему у этого шарлатана можно учиться и почему Гарри с ним так вежлив.

Но так было до тех пор, пока Рон не посетил первый урок. Там перед ним стоял совсем иной Гилдерой Локхарт: не было уже пустозвона, занятого исключительно самолюбованием, а был боевой маг, с лёгкостью противостоящий наскольким противникам. Прежнего учителя Защиты от Тёмных Искусств напоминали разве что иногда случавшиеся неудачи в сотворении заклинаний.

Удивлённый Рон ничего не понимал. Перемены в Гилдерое выходили уж очень разительными, словно в Хогвартсе и в доме Долгопупсов жили два разных человека.

Ответ на эту загадку ему дал лучший друг. Гарри объяснил, что у обладателя приза за самую обаятельную улыбку в голове реальность перемешалась с книгами. Но это вызвало у Уизли ещё большее удивление, ведь тогда выходило, что россказни Локхарта хотя бы частично правдивы. Но тогда вставал вопрос: почему ни одно из описанных им заклинаний не работало? Не могут же все они быть выдумкой Локхарта?

Его раздумья прервал угодивший в грудь луч заклятия Петрификус Тоталус. Рон упал и потерял нить своих рассуждений.

* * *

Как так вышло, что Гилдерой Локхарт отправился с друзьями за покупками к новому учебному году? Сопровождать молодых волшебников его послала мадам Августа. По её мнению, пусть самые опасные сподвижники Волдеморта и оказались в Азкабане, но сочувствующие им негодяи всё ещё оставались на свободе и вполне могли устроить на школьников засаду, а значит, подросткам лучше быть под охраной взрослого, умелого мага, которым и оказался её нежданный гость. Гарри подозревал — и остальные были с ним согласны — что именно поэтому женщина собрала их «боевую группу» вместе: вшестером намного проще отбиться от нападающих, особенно если у всех был опыт непростого боя в Министерстве магии.

К счастью, опасения женщины оказались напрасны, и засады на пути Избранного и его спутников не встречались, хотя без эксцессов не обошлось.

Вышло так, что шестёрке пришлось разделиться. И пока Невилл, Полумна и Джинни решали свои дела, Гарри, Гермиона, Рон и Локхарт отправились в ателье мадам Малкин, где столкнулись с Нарциссой и Драко Малфоями. Вечно самодовольное выражение на лице слизеринца сменилось гневом, когда он заметил своих недругов.

— Из-за тебя мой отец в Азкабане, Поттер! — поцедил он. — Но ничего, скоро Тёмный Лорд разделается с тобой и твоими дружками!

— Так скучаешь по папе-Пожирателю? Не волнуйся, скоро ты присоединишься к нему в тюрьме. Может быть, вам даже позволят сидеть в соседних камерах!

Драко выпучил глаза, открыл рот, закрыл его, открыл снова, но в конце концов, не в силах что-то сказать, посмотрел на мать, ожидая её помощи.

Но не нашёл: миссис Малфой во все глаза смотрела на знаменитого писателя, стоявшего позади трёх гриффиндорцев и говорившего о чём-то с работницами.

— Гилдерой, это ты? — произнесла она.

Обернувшийся мужчина поймал её взгляд и широко улыбнулся, приветствуя её кивком.

— Мама, ты чего? — Малфой дёрнул родительницу за рукав.

С той будто спало наваждение, и она, схватив сына, заторопилась к выходу.

— Что это такое было с миссис Малфой? — удивился Рон, смотря им вслед.

— О, ничего особенного, юноша, — ответил Локхарт. — Просто мы с ней учились вместе. Были кем-то вроде приятелей, пока родители не сосватали её за Люциуса Малфоя. Вы стали свидетелями нашей первой встречи за много лет. Но хватит здесь торчать, на нас уже глазеют.

Он был прав: кто-то из зашедших в ателье распознал в стоящей отдельно от всех компании трёх подростков, прославившихся в Отделе Тайн, и исчезнувшего на несколько лет знаменитого писателя Гилдероя Локхарта. А потому все четверо поспешили уйти из магазина, едва получили свой заказ.

Выйдя из заведения мадам Малкин, три гриффиндорца и экс-профессор отправились к следующей цели, а по пути наткнулись на разрушенный магазин палочек Олливандера.

— Быть не может... — Гермиона закрыла лицо руками. — Неужели его убили?

— Вряд ли, — пробормотал Рон. — Тогда бы его тело уже нашли. Он мог быть похищен.

Гарри в разговоре не участвовал. Пройдя внутрь магазина, он осмотрелся по сторонам. Разорённый и разгромленный, но, тем не менее, узнаваемый. Всюду лежали никем не убранные футляры от палочек, покорёженные шкафы, осколки стекла и дерева. А ведь ещё, казалось, так недавно он сам стоял здесь и выбирал волшебную палочку. Хотя, старик сказал бы, что это палочка выбирала его.

— Гарри, погляди-ка, — голос Рона вывел его из тягостных мыслей. — Драко с мамочкой как-то подозрительно озираются по сторонам.

Поттер подошёл к окну, у которого стоял друг, и выглянул наружу...

* * *

— Ты всё же стал чересчур подозрительным, — сказала Гермиона.

Они ехали в Хогвартс-экспрессе. Девушка сидела, обняв возлюбленного и устроив голову на его плече. Присутствие Рона её не смущало. Уизли давно перестал возмущаться их полупубличными проявлениями чувств друг к другу.

— Сам подумай, — продолжала она. — Ну какой из Малфоя Пожиратель смерти? Что он может? Чем полезен Волдеморту? Как маг он пустышка, полезными связями, в отличие от отца, не обладает, а богатство их семьи Сам-Знаешь-Кто приберёт к рукам.

— Но что он делал в магазине Горбина? — спросил Гарри, крепче обнимая её. — Сомневаюсь, что они покупают там одежду.

Гриффиндорка зевнула. Юноша вздохнул и потрепал её по голове. Его подозрения о том, что Гермиона этой ночью будет не спать, а повторять материал, и в поезд сядет без сил, оправдались. До этого юноша хотел пойти проследить за Малфоем, но теперь он отказался от этой идеи. Оставлять Гермиону одну и тревожить её сон не хотелось.

Рон же, ворча, поднялся с сиденья и отправился на обход. Они с Гермионой по-прежнему оставались старостами, однако Гермиона засыпала и идти никуда явно не собиралась, отчего парню пришлось исполнять и её часть обязанностей. Поттер проводил его взглядом и, не удержавшись, откинулся на кресле, закрывая глаза.

Их, спящих, нашли по прибытии на станцию Рон и Полумна. С трудом растолкали и вместе сошли с поезда.

* * *

— Приветствую вас всех в новом учебном году, — вещал Дамблдор, когда начался праздничный пир. — Озвучим — уже традиционно — изменения среди преподавателей: Зельеварение станет вести мой старый друг Гораций Слизнорт! Пожелаем ему хорошей работы. Защиту от Тёмных Искусств на себя возьмёт профессор Снейп. Занять эту должность — давняя мечта этого человека. Поздравим же его аплодисментами.

Никто не хлопал. Очевидно, старшекурсники успели просветить младших о бывшем зельеваре. Гарри видел, как хмурится профессор, окидывая ненавидящим взглядом притихший зал. Гриффиндорец был уверен: на своих уроках эта летучая мышь сполна отомстит ученикам за несостоявшуюся минуту славы.

А директор продолжал:

— Спешу уведомить здесь собравшихся, что в Хогвартс вернулся Гилдерой Локхарт! Он возглавит литературный кружок и номинально будет числиться руководителем общества, созданного в прошлом году мистером Гарри Поттером!

Бывший преподаватель вышел откуда-то из-за портьеры и ослепительно улыбнулся ученикам.

Гром аплодисментов был оглушительным. Локхарту хлопали абсолютно все. Поттер подозревал, что больше в пику Снейпу, чем из радости от возвращения старого знакомца.

Избранный переглянулся с друзьями. Как здесь оказался их наставник, было непонятно, но этот год явно пройдёт не так, как ожидалось.

— Говорю тебе, Гарри, этот учебник зельеварения очень странный, — говорила Гермиона, шагая рядом с возлюбленным по коридору.

— Да ладно тебе, Герми, — ответил юноша. — Я из этого учебника узнал больше, чем на уроках Снейпа за пять лет. Эти пометки на полях мне очень помогли!

— Но мы не знаем, кто их автор, он может быть опасным человеком!

— О, что я вижу! — к ним подошёл Гилдерой Локхарт. — Мои любимые гриффиндорцы решили наругаться вдосталь сейчас, чтобы их супружеская жизнь обошлась без ссор и семейного психолога? Похвально!

Подростки покраснели.

— Это не так, профессор Локхарт, — ответил Поттер. — Просто мне достался старый учебник по зельеварению с чьими-то пометками. Они помогли мне улучшить зелье. А Гермиона считает книгу и жульничеством, и опасностью одновременно.

— Да? Жульничеством вряд ли, пометками пользуются многие. А вот насчёт опасности я бы подумал: вы ведь не можете знать, когда они сделаны — до эксперимента или после. Взорвётесь ещё вместе с зельем. Покажите учебник профессору Слизнорту, пусть он всё и решит.

— Хорошо, профессор. Что-то ещё?

— Да. Я получил расписание занятий нашего кружка, — лицо мужчины озарилось улыбкой. — Оно полностью совпадает с уроками профессора Снейпа. Я консультировался с Дамблдором, и он сказал, что Северус никогда не ценил никого, кроме слизеринцев, и это его наказание. Можете к «летучему мышу» больше не ходить. И да, повод вы искали зря. Видите ли, маги не имеют понятия о психологах. Поверьте, я знаю. Прежде чем начать писать романы, я работал им.

* * *

Снейп злился, орал, рычал и крушил всё вокруг, но поделать ничего не мог. Приказ директора был ясен: учить только слизеринцев. Все же прочие записались в Отряд Дамблдора и занимались под присмотром и руководством бывшего писателя и Избранного.

Вместе с этим Гарри получил значок капитана команды по квиддичу и посещал частные уроки с Дамблдором, но его так и не оставляла убеждённость, что Драко Малфой стал Пожирателем смерти.

Подозрения Поттера приводили его к постоянным ссорам с подругой. Но так продолжаться долго не могло.

В один из дней Гилдерой оставил их с Роном после занятия и подозвал к себе.

— Я расспросил кое-кого из своих знакомых, — сказал почётный член Лиги защиты от тёмных сил, — в том числе, и вашего отца, Уизли. Они провели скрытные проверки. Так вот: Драко Малфой заинтересовался ни много ни мало Исчезательным шкафом.

— Исчезательным? — удивилась Гермиона. — Что это значит?

— Как бы объяснить? Представьте, что на ваше жилище, не приведи Мерлин, напали превосходящие силы врага. Тут и пригодятся такие шкафы. Их всегда два. Один стоит в вашем доме, а другой может быть в любом месте, которое вы сочли безопасным. Забравшись в тот, что стоит у вас, просто запираете дверь и уходите по проходу между половинками комплекта, чтобы переждать атаку.

— Если один шкаф у Горбина, где второй? — произнёс Гарри. — И зачем они «хорьку»?

— Ответ на этот вопрос может дать только Драко. Надо его поймать и допросить. Заодно узнаем, не он ли украл мои часы четыре года назад.

* * *

Блондин нашёлся на пути к Выручай-комнате. На вежливую просьбу кавалера ордена Мерлина третьего класса ответить на один его вопрос Драко разразился нецензурной бранью, за что был оглушён, обездвижен и отлевитирован в одну из ниш, где трое гриффиндорцев влили в него сыворотку правды.

— Начнём! — прошипел Гарри, отталкивая недруга к стене. — Малфой, ты Пожиратель смерти? Ты служишь Волдеморту?

— Да, он отметил меня этим летом. Он выбрал меня для очень почётной миссии! — раздался безэмоциональный голос.

— Какой? — спросил Рон.

— Я должен убить Альбуса Дамблдора! Тогда я смогу получить место во внутреннем круге.

— Как ты собираешься это сделать? Как с этим связан Исчезательный шкаф в лавке Горбина?

— У меня есть несколько идей. Шкаф — это крайняя мера. Если остальные способы не сработают, я починю шкаф и впущу сюда остальных. В вашей чудной комнате стоит вторая половина комплекта.

— Как ты узнал об этом? — подал голос Гилдерой.

— Близнецы Уизли в прошлом году заперли в нём Монтегю. Он смог из него трансгрессировать. Пострадал. Ему никто не верил.

— В Выручай-комнате, говоришь... — пробормотал Гарри, подхватил слизеринца и вызвал комнату.

Они с Локхартом, Роном и Малфоем скрылись за дверью, оставив Гермиону на страже, и вернулись через пять минут, чем-то довольные.

Драко Малфой знал, что есть люди, способные сопротивляться действию сыворотки правды. Как не знать, если одним из таковых людей являлся его отец. Это умение и помогло ему вместе с несколькими другими Пожирателями избежать ареста после первой войны.

Люциус упорно пытался передать сей полезный навык сыну, но Драко не имел ни упорства, ни силы воли, ни каких-либо задатков, да и считал, что навык будет наследственным, передавшись от отца.

И теперь Малфой-младший жалел о своих недостатках как никогда прежде: окружившие его гриффиндорцы и этот идиот Локхарт сумели узнать о задании Повелителя и планах слизеринца. И, будто этого мало, они приволокли его в Выручай-комнату, закрыли в Исчезательном шкафу и оставили там.

И теперь приходящий в себя Драко пытался понять, как ему отсюда выбраться. Шкаф был неисправен, и Малфоя выкинуло в какую-то пустоту. Как вернуться обратно, он не имел ни малейшего понятия.

А потом ему вспомнился рассказ Монтегю...

* * *

Исчезновение Драко Малфоя, причинившее немало беспокойства учителям, на учеников произвело впечатление совсем противоположное: белобрысый придурок за несколько лет нахождения в Хогвартсе надоел всем, за исключением слизеринцев. А потому не было ничего удивительного в возникших по этому поводу стихийных праздниках.

Точно так же никто из «львов», «воронов» и «барсуков» не испытывал жалости к внезапно заболевшему профессору Снейпу, неожиданно угодившему в больницу Святого Мунго. Единственными, кто сочувствовал ему, были «змеи». Но это было не чистое и бескорыстное сострадание: Гораций Слизнорт, временно сменивший Северуса на посту декана, отличался меньшим фаворитизмом к родному факультету, и слизеринцы, в первый же день его заведования потерявшие полтысячи баллов и погрязшие в отработках, взвыли.

Гарри и Гермиона были будто в стороне от происходящих в школе событий. Они проводили почти всё своё время вместе. Посещали уроки и кружок Гилдероя Локхарта, бывший в действительности созданным ими Отрядом Дамблдора, гуляли по Хогсмиду, опушке Запретного леса или по берегу Чёрного озера, всё больше и больше укрепляя свои отношения и обсуждая борьбу с Томом Реддлом и его Пожирателями.

Занятые этими важными вещами гриффиндорцы пропустили момент, когда Драко, еле живой и явно потерявший разум, был обнаружен мракоборческим патрулём на окраине Хогсмида и утверждал, что был похищен неизвестными тёмными магами, но сумел от них сбежать. Однако в его рассказ никто не поверил, полагая, что и исчезновение шестикурсника, и его состояние связаны с делами Тёмного Лорда, а потому за Малфоем был установлен скрытый надзор.

* * *

Устало потянувшись, Гарри снял очки, протёр утомлённые глаза и, вернув на место своё оптическое приспособление, взглянул на Гермиону.

— Неужели ты не хочешь отдохнуть, Герми? — спросил он, осторожно поглаживая её по голове.

— Хочу, — ответила она. — Но домашние задания сами себя не сделают. Закончу, потом отдохну.

— После этого времени у тебя совсем не останется, — покачал головой юноша и обнял возлюбленную за плечи. — Отвлекись, радость моя. От небольшого перерыва вреда не будет!

После ещё нескольких минут уговоров девушка сдалась и позволила отвести себя на диванчик в гостиной поближе к уютно потрескивающему камину. Гарри сел, а голову подруги расположил у себя на коленях.

Его пальцы осторожно двигались по её длинным пушистым волосам, вызвав на лице юной волшебницы весёлую улыбку. Сам Поттер смотрел на любимую, прямо в её прекрасные карие глаза, сдерживаясь, чтобы не поцеловать, тем самым нарушив её покой. Установившаяся в общей комнате тишина была слишком уютной, чтобы её разрушать.

Подростки были одни. Их товарищи бродили по улице и замку, занимаясь своими делами, а Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер остались делать домашние задания. Но никто из них и не думал жалеть об этом.

Из камина исходило тепло. Треск поленьев убаюкивал.

Тишина была такой ласковой, что удержаться было трудно, и вскоре староста заснула.

Любимый, посторожив её какое-то время, вернулся за стол, готовый вспомнить все уроки за шесть лет. Ведь сейчас ему предстояло писать не только за себя. А расстраивать возлюбленную он не хотел. Ни капли.

На Рождественские каникулы Гарри и Гермиона ехали в хорошем настроении: в школе спокойно, в отношениях между ними царила идиллия. Чего ещё можно желать двум подросткам?

Гарри и Гермиона сидели в своём купе и самозабвенно целовались. Рон сбежал с Лавандой сразу после обхода, и более друзья его не видели. Однако Уизли давно уже не был неразумным первокурсником, думающим исключительно о еде, а потому вполне мог справиться со своими проблемами и сам.

На время каникул их пригласили в Нору. Гриффиндорцы ответили согласием: они оба очень хотели увидеть мистера и миссис Уизли, тем более, что у проходящих лечение Долгопупсов наметился прогресс, и подростки боялись всё испортить.

— Можно нам войти? — раздался голос Локхарта. Влюблённые поспешно отодвинулись друг от друга и оглянулись.

Гилдерой стоял у дверей купе и широко улыбался.

— Я же вам не помешал?

— Нет, профессор.

Мужчина прошёл внутрь, закрыл за собой дверь. Затем занавесил окна и сел.

— Перехожу сразу к делу, — сказал он. — Я списался с одной из знакомых целительниц из больницы Святого Мунго. Она мне рассказала по большому секрету, что Снейп пострадал, нарушив непреложный обет.

— Что это такое?

— Если коротко, Гарри, — ответила Грейнджер, — то это магическая клятва, приносимая в ходе определённого ритуала. Наказание за нарушение — смерть.

— Всё верно, пятнадцать баллов Гриффиндору. А теперь, вспомните, что наш зельевар угодил в больницу после того, как мы запихали Драко в Исчезательный шкаф.

— Думаете, обет связан с ним? Снейп обещал помогать ему?

— Всё возможно. А теперь я вас оставлю. Встретимся в Норе.

* * *

Разговор с профессором, также приглашённым в гости семьёй Уизли, никак не выходил из голов у Поттера и Грейнджер. Они так глубоко погрузились в свои мысли, что не обращали внимания на происходивший вокруг праздник, говорили, не понимая сказанного собеседниками, не в силах унять охватившего их беспокойства. Пытавшаяся развеселить друзей Джинни то и дело вздыхала, а после недолгих раздумий, вновь начинала свои потуги.

Нервозность отпустила их, лишь когда они отправились спать. В тот момент два гриффиндорца, никого не стесняясь, крепко обнялись и соединились в поцелуе, даря один другому умиротворение.

Тут за окном раздался какой-то шум. С сожалением и страхом прекратив лобзания, влюблённые увидели окружившее дом кольцо огня, возле которого прыгала, размахивая руками, Беллатриса Лестрейндж.

Ещё не успев понять до конца, что же произошло, Гарри бросился к выходу. Перед глазами у него стоял миг гибели Сириуса. Близкого человека, убитого ею. За ним следом устремились Гермиона и Джинни.

Стоило Пожирательнице увидеть выбегающего из Норы Поттера, как она перепрыгнула через языки пламени и, дико хохоча, понеслась к озеру.

Гриффиндорцы и нагнавший их Локхарт не отставали ни на шаг, то и дело пуская в ведьму заклинания, от которых та ловко уворачивалась.

Внезапно Пожирательница сменила направление бега, резко затормозила, развернулась, и из её палочки вылетела струя пламени.

Тотчас же рядом с ней возник рослый мужчина с заросшим лицом и длинными пожелтевшими ногтями. Выхватив свою волшебную палочку, он бросился на девушек, предоставив мужчин своей соратнице.

Лестрейндж ухмыльнулась и атаковала Гилдероя оглушающим. Тот увернулся и попытался поднять противницу левитацией. Но не сумел.

— Вы неправильно произносите, Гилдерой! — воскликнул Гарри, отбивая атаку женщины. — Надо «левиОса»!

— Неправильно? Возможно, но как же эстетично! Только вслушайтесь: ЛевиОсса! Фи! ЛевиоссА звучит красивее и интереснее. Только подумайте: лев и оса!

Услышав это, Беллатриса внезапно прекратила атаки и расхохоталась. Громко, пронзительно, противно. Противник Гермионы и Джинни даже обернулся, чтобы узнать в чём дело, и едва успел отразить пущенный в него Петрификус Тоталус.

А Гарри и Локхарт атаковали Лестрейндж. От заклятия юноши она отскочила, но напоролась на чары писателя.

В тот же миг вся бывшая на ней одежда исчезла. Поняв это, колдунья впала в ступор и пропустила заклинание Поттера, оглушившее её, после чего учитель и ученик кинулись на помощь девушкам.

Злодей теснил их, отбивая атаки, бросался на противниц, пытаясь ударить, расцарапать лицо или укусить в шею.

— Брахиам эмендо! — выкрикнул Гарри первое, что пришло в голову, и помощник Беллатрисы упал, лишённый костей в бедре, а Грейнджер и Джинни довершили дело.

— Что ж, прекрасная работа, — резюмировал профессор. — Вы одолели самую опасную Пожирательницу смерти и самого Фенрира Сивого. Осталось придумать, что с ними делать.

Этот день в жизни обитателей поместья Малфоев отметился двумя доселе небывалыми событиями: во-первых, Беллатриса Лестрейндж не появилась на утреннем собрании, а во-вторых — что, исходя из первого, было логичным — Тёмный Лорд разгневался на неё.

Беллу искали. Не нашли. Вызывали через метку, но не получили ответа. Тогда, переборов отвращение, вызвали Фенрира и его стаю. Но те не явились, что только усилило злобу господина, но не ответило на вопрос, где находится самая фанатичная Пожирательница смерти в данный момент и чем она там занимается.

Разгадка пришла ближе к полудню, когда кто-то нашёл невесть как попавшую в дом записку.

Она была от Поттера, хотя писал явно не он. Наглый мальчишка заявлял, что захватил в плен Лестрейндж и Фенрира, и требовал от Тёмного лорда встречи в Отделе Тайн для решающей схватки.

Сам факт того, что от него что-то требуют, вызвал у Волдеморта приступ ярости, и он, не раздумывая, приказал всем, кто был под рукой, собираться на битву.

* * *

Отдел Тайн встретил Лорда и его слуг тишиной. Все работники разошлись по домам. Пусть Том Реддл ныне и был могущественным тёмным магом, имя которого боялись произносить, но связываться с невыразимцами он опасался, а потому, выместив злобу на подчинённых с помощью Круциатуса, отдал приказ дождаться ночи.

Многие из слуг ещё восстанавливались после экзекуции своего повелителя, и толку в бою от них было мало, потому в Министерстве с ним были только Долохов, Руквуд, Макнейр, брат и сестра Кэрроу, а также неразлучные Селвин и Треверс.

Где их ожидал Гарри, они не знали. Правильным решением было бы разделиться, ведь любой из них был сильнее и опытнее Поттера и его дружков. Однако Лорд жаждал убить врага лично, при свидетелях.

— Зал пророчеств исключается, — прошелестел он. — Мальчишка не рискнёт соваться в уже разрушенное и неудобное для схватки место. Для комнаты с Аркой он сентиментален... Хм... Сентиментальность... Он ученик Дамблдора... Август, друг мой, где здесь комната любви?

Он на самом деле не знал, где именно будет встреча, но показать этого не хотел и не мог. Ни слугам, ни, что самое главное, себе.

* * *

Они шли по коридору, следуя за Руквудом, держа наготове свои волшебные палочки. Большинство членов отряда были здесь год назад и хорошо помнили засаду на Поттера. Кто мог помешать мальчишке поступить так же? Конечно, в коридоре засаду устроить сложнее, чем в заставленном стеллажами зале, но ведь на то они и волшебники.

В отличие от слуг, Том спокойно скользил за Августом, размышляя, как поступит с Отделом и невыразимцами после своей победы. Можно, конечно, пообещать им неприкосновенность и некоторую автономию в обмен на подчинение, но Тёмный Лорд любил всё контролировать и не мог позволить чему-то существовать вне зависимости от себя.

Его размышления прервали три голубых луча, влетевшие в голову с разных сторон. Маг покачнулся и упал, выронив палочку. Его слуги окружили своего господина и, напрягшись, замерли в ожидании.

Оно было недолгим. Очень скоро в коридоре возникли Поттер, его рыжий дружок, грязнокровка и какой-то мужчина в ярко-голубом кафтане, улыбавшийся так широко, что у его противников свело зубы.

Нападать они не стали. Вместо этого детишки отошли назад, а мужчина поднял палочку.

— Обливиейт максима! — заорал он что есть мочи, широко взмахнул палочкой, и Пожирателей ослепила яркая вспышка.

* * *

— Как я рад, что вы зашли на встречу нашего книжного клуба! — вещал Локонс, пожимая руки лишившимся памяти тёмным магам, пока невыразимцы волокли Тома Реддла, также со стёртыми воспоминаниями о себе, в свою лабораторию. — Вы не представляете, как нам приятно встречаться с поклонниками! А как нас это вдохновляет!

— А что за книгу мы обсуждали? — спросил удивлённо моргающий Кэрроу.

— Неужели вы забыли? «В Азкабан и обратно», разумеется, захватывающий приключенческий роман от этих двух молодых людей! — Гилдерой обнял Гарри и Гермиону. — Их дебют, между прочим! А также нуарный детектив «Всё началось с ужина», господина Уизли. Надо быть внимательней.

Отделавшись наконец от них, Локхарт и его ученики вышли в Атриум.

— Что же, — писатель вытер пот со лба. — Я провожу вас до Хогсмида, а потом сами добирайтесь. Мне надо отблагодарить Нарциссу за участие в нашем маленьком приключении. Не забыть бы стереть память её мужу....

После событий в Министерстве магии профессор Локхарт стал всё чаще пропускать занятия своего кружка, почти полностью передав его под управление Поттера, который, впрочем, справлялся и без него. А ещё мужчина очень старательно расспрашивал Гарри о событиях в Тайной комнате и битве мальчика с василиском и призраком Тома Реддла. Юноша отвечал, не видя в этом ничего дурного, и лишь изредка мрачнел, вспоминая, что, пока он там сражался со змеем, окаменевшая Гермиона лежала в больничном крыле.

А на Пасхальных каникулах писатель вышел на связь и пригласил их в свою писательскую «мастерскую»...

* * *

Гарри и Гермиона замерли от удивления. В коттедже, где размещалась мастерская Гилдероя Локхарта, сидели Люциус и Нарцисса Малфой, Нотт, Руквуд, Долохов и Макнейр. На подростков они даже не посмотрели, занятые тем, что писали что-то на бумаге.

— Гарри, Гермиона! — наставник, увидев гостей, легко сбежал вниз по лестнице. — Как я рад вас видеть! Уже познакомились с моими соавторами? Сейчас мы как раз дописываем книгу о приключениях твоих родителей в Хогвартсе: они разоблачают заговор Милисенты Багнольд по продаже замка Малфоям в частное владение. Они пишут «злодейскую часть» романа — все сцены, происходящие в особняке Малфоев и резиденции Багнольд.

— И всё равно я считаю, что Малфой — дурацкая фамилия! — крикнул Люциус.

— Вам это только кажется, мистер Люс, — ответила Нарцисса и подошла к Гилдерою.

— А это моя очаровательная жена, миссис Нарцисса Локхарт! Прошу любить и жаловать. Мы сыграли свадьбу совсем недавно. А теперь — прошу за мной. Нарси, солнышко моё, присмотри за нашими помощниками, пока я ухаживаю за гостями.

Он отвёл гриффиндорцев наверх и усадил за стол в светлой комнате с лиловыми занавесками и лиловым же диваном.

— Простите, что оставил вас! — сказал мужчина извиняющимся тоном. — Просто у нас с Нарси пробудились старые чувства. А после бывшие Пожиратели нашли нас. Их память была стёрта, и мы решили использовать их как...

— Литературных негров? — подсказала Гермиона.

— Именно! Но давайте отвлечёмся от писательства. Мы давно не виделись. Как ваши дела, дети?

* * *

Спустя две недели.

День начал клониться к вечеру, когда Гермиона почувствовала, что лежавшее рядом с ней зеркальце завибрировало. Девушка отложила любимую «Историю Хогвартса» и взялась за артефакт.

— Привет, Гарри! — сказала она, увидев в отражении своего зеленоглазого друга. Тот улыбался ей в ответ и выглядел будто кот, добравшийся до сметаны.

— Гермиона, — почти пропел он. — Тебе ведь нравились книги профессора Локхарта?

— Конечно! У него прекрасный слог и... — затараторила она, но была перебита.

— Что если я скажу, что ты можешь стать первой, кто прочитает его новую книгу? Самой-самой первой на всём белом свете?

Слова застряли в горле у любительницы чтения. Для неё это было чем-то невообразимым. Чем-то, царапающим её глубинную сущность.

— У меня тут, — продолжал коварный соблазнитель, — имеется магически созданная копия с финальной версии рукописи новой книги Гилдероя. Он собирается завтра утром отнести оригинал в издательство, но разрешил мне взять дубликат под обещание, что она не покинет моего дома.

Гермиона издала звук, лежащий где-то между экстатическим стоном и звериным рычанием.

— Я сам ещё не читал. Мне знакомы лишь несколько фрагментов, которые Гилдерой зачитывал мне, советуясь по деталям, а полную версию я держу в руках впервые, — с этими словами Гарри поднял перед собой, чтобы подруге было видно через зеркало, толстую стопку бумажных листов, исписанных торопливым, но аккуратным почерком, и слегка помахал ею.

Гермиона резко оттолкнулась двумя руками и поднялась на ноги. Быстро пересекла комнату и, высунувшись за дверь, крикнула:

— Мама, я еду в гости! С ночёвкой! Возможно, на несколько дней!

— Когда? — послышался удивлённый голос с первого этажа.

— Прямо сейчас! — ответила девушка, уже открывая шкаф и хватая вещи первой необходимости. Такой шанс она упустить не могла.

* * *

Опустившаяся перед целителем Хорберхом знакомая ему белая сова довольно ухнула, когда старик принял от неё свёрток. Внутри оказалась магически уменьшенная книга. Отменив заклинание, старик рассмотрел обложку, на которой Гарри Поттер с мечом в руке и Гилдерой Локхарт, вооружённый золотой шпагой, сражались с гигантским змеем.

«Подземное приключение», — гласил заголовок, а на обороте на нидерландском было написано:

«Господину Хорберху и его внучке за неоценимую помощь посвящается».

Авторами числились Г. Локхарт и Г. Поттер.

— Матилда, ком хир! Зе хеббен йе эн кадау гестурд! ⁽¹⁾ — крикнул он своей внучке.

Долгопупсы уже шли на поправку, и их можно было возвращать домой. Его работа была выполнена, но с Поттером Хорберх решил продолжить общение.

1) Матильда, иди сюда! Тебе прислали подарок! (нидерл.)

Вернуться к тексту