Феникс из опавших листьев (джен)

Если любишь цветок — единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, этого довольно: смотришь на небо и чувствуешь себя счастливым.

Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Сначала была тьма.

Не просто отсутствие света, а вязкая, почти живая тьма, в которой не было ни времени, ни пространства, ни смысла. Женщина лежала в ней, словно в трясине, и почти не дышала. Кажется, она уже даже не помнила, как это делается.

Холод сковывал грудь, руки, ноги. Воздух, тяжёлый, затхлый, не хотел входить в лёгкие. Что-то давило сверху, как будто пространства было совсем мало.

Тело ныло, словно после долгой неподвижности. Память молчала, туго завёрнутая в плотную пелену забвения… Но за этой пеленой что-то шевелилось. Что-то важное и больное. Понять бы только, что?

Женщина задышала чаще, с трудом, и только тогда воспоминания начали к ней возвращаться. Облегчения, правда, никакого не принесли. Они вспарывали сознание, как острые осколки.

Сразу в ушах зазвучал крик. Такой знакомый. Такой отчаянный.

— Лили, забирай Гарри и уходи! Я задержу его…

За ним — глухой удар, так падает человек на пол. Затем тишина, пустая и страшная.

Сразу же возник другой образ — искажённое яростью лицо и холодные, змеиные глаза. Бледная рука, с пугающей уверенностью поднявшая палочку.

— Уйди с дороги, девчонка. Это последнее предупреждение…

Она — между ним и ребёнком и точно знает, что не отступит.

— Нет… — срывается с губ.

В то же мгновение яркий белый свет озарил комнату, выхватил из полумрака детскую кроватку, в которой, держась за прутики, стоял малыш. У него нелепо торчащие волосы и огромные зелёные глаза. Её глаза.

Гарри.

Женщина увидела лицо сына, а вместе с ним вернулось и всё остальное: память, любовь… И ужас. Он в опасности, он остался совсем один. Ей нужно быть там, спасти его.

Разбитая, обессиленная, опустошённая — она подняла руку. А может, просто подумала, что поднимает? Её магия была слаба, её почти не осталось. Но даже этих последних капель оказалось достаточно, чтобы сделать одно: единственное, невозможное усилие.

В следующую секунду гроб оказался пуст.

* * *

Батильде Бэгшот давно не спалось по ночам. С годами сон уходит — как силы, как молодость, как друзья.

Вроде и день был тихий, и на ночь капельку лавандового настоя приняла, а всё попусту. Сначала простыня мешалась, после больная спина ныла, потом пробило двенадцать — и стало ясно: сегодня ей не уснуть.

Батильда лежала с открытыми глазами, слушала тиканье старинных часов и наконец проворчала в темноту: — Ну и чего это я, как сова на жёрдочке? Всё равно ведь сна ни в одном глазу.

Она не стала зажигать свет — зачем? Ноги сами нащупали тапочки, старая шерстяная мантия укутала плечи, палочка привычно легла в ладонь.

Дом скрипел, половицы отзывались на каждый шаг. А за окнами стояла такая тишина, что аж в ушах звенело. Старушка вышла на крыльцо — просто подышать. А потом бездумно побрела дальше. Ноги сами вывели её по знакомой тропинке к дому Поттеров, вернее, к тому, что от него осталось. Сколько лет прошло? Четырнадцать, если память не изменяет. Время всё сминает, всё приглаживает, как старую скатерть. Только вот с этим домом — нет. Стоит, как укор. Как шрам на лице деревни. Каждый раз, приходя сюда, она думала об одном и том же: как же всё быстро рушится. Семья, смех, молодость — всё в прах, в пыль.

И вдруг в свете луны Батильда заметила, что что-то не так. Словно в густой траве кто-то схоронился, или ей это просто кажется? Она подошла ближе, прищурилась.

— Мерлин милосердный. Неужто пожиратели ритуал какой проводили?

Женщина лежала спокойно, будто просто уснула. Лицо бледное, но живое. Рыжие спутанные волосы. Дыхание старушки сбилось, сердце застучало тяжело и глухо. Она узнала женщину, которая никак не могла здесь оказаться. Женщину, которая погибла четырнадцать лет назад.

Лили Поттер.