Феникс из опавших листьев (джен)

Если любишь цветок — единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, этого довольно: смотришь на небо и чувствуешь себя счастливым.

Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Сперва была лишь тьма, холодная и липкая, словно трясина. Женщина лежала в ней и, казалось, практически не дышала. Наверное, теперь она уже и забыла, как это делать. Спёртый и затхлый воздух никак не хотел входить в лёгкие, ещё и на грудь что-то давило, словно пространства вокруг осталось совсем мало.

Тело одеревенело и казалось чужим, как от длительной неподвижности. Сколько она ни пыталась, ей не удалось пошевелить ни рукой, ни ногой. Да и память, туго завёрнутая в плотную пелену забвения, не отвечала. Но она всё же чувствовала, что за этой пеленой что-то скрыто. Что-то пусть и болезненное, но невероятно важное. Вот понять бы только, что?

Женщина задышала чаще, с трудом, и только тогда воспоминания начали к ней возвращаться. Облегчения, правда, никакого не принесли — они вспарывали сознание, как острые осколки.

Сразу в ушах раздался родной голос. Всегда такой уверенный, но сейчас в нём слышалось лишь отчаяние:

— Лили, забирай Гарри и уходи! Я задержу его…

За ним последовал глухой удар — так падает человек на пол. Потом наступила тишина — непроницаемая, и от этого ещё более пугающая.

Следом возник другой образ — бледное, искажённое яростью лицо и безжалостные змеиные глаза с узкими зрачками.

— Уйди с дороги, девчонка. Это последнее предупреждение…

Но она знает, что не отступит, ведь она закрывает собой своего ребёнка. С губ срывается лишь одно слово:

— Нет…

В то же мгновение яркий белый свет озарил комнату, выхватил из полумрака детскую кроватку, в которой, держась за прутики, стоял малыш. У него нелепо торчащие волосы и огромные зелёные глаза. Её глаза.

Гарри.

Она увидела лицо сына, а вместе с ним вернулось и всё остальное: память, любовь… И ужас. Он в опасности, он остался совсем один! Ей нужно быть там, спасти его!

Разбитая, обессиленная, опустошённая — женщина подняла руку. А может, просто подумала, что поднимает? Магия внутри была слаба, её почти не осталось. Но даже этих последних капель оказалось достаточно, чтобы сделать лишь одно — единственное, невозможное усилие.

В следующую секунду гроб остался пуст.

* * *

Батильде Бэгшот уже давно не спалось по ночам. С годами сон уходит — как силы, как молодость, как друзья. Вроде и вечер сегодня выдался спокойный, и на ночь капельку умиротворяющего бальзама приняла, да всё без толку. Сначала простыня мешалась, потом больная спина ныла… Старушка долго ворочалась в постели, слушая тиканье древних ходиков. Когда пробило двенадцать, стало ясно: сегодня уснуть ей тоже не суждено.

— Ну и чего это я, как сова на жёрдочке? — проворчала Батильда, выбираясь из-под тёплого одеяла. — Всё равно ведь сна ни в одном глазу…

Она даже не стала зажигать свечи, да и зачем? Слабенького люмоса вполне достаточно… Ноги сами нащупали тапочки около кровати, толстая шерстяная мантия укутала плечи.

Древнему дому, видимо, тоже не спалось: балки под потолком негромко потрескивали, половицы скрипели от каждого её шага. А снаружи стояла такая тишина, что аж в ушах звенело. Батильда вышла на крылечко — просто подышать. Постояла немного, поглядела на звёзды… А потом бездумно побрела дальше.

Ноги сами вывели её по знакомой тропинке к дому Поттеров, вернее, к тому, что от него осталось. Сколько времени с тех пор утекло? Почитай четырнадцать лет, коли память ей не изменяет.

Всё в жизни когда-нибудь проходит, и чугунный утюг времени постепенно разглаживает складки на старой скатерти памяти. Лишь с этим коттеджем всё иначе. Даже спустя годы его руины ничуть не изменились с той жуткой хэллоуинской ночи — теперь они выделяются среди мирных соседских домов, как шрам на лице деревушки. Хорошо, хоть магглы не в силах их увидеть…

Всякий раз, приходя на это место, думала Батильда об одном и том же: до чего ж легко, оказывается, всё разрушить. Жизнь, семья, любовь по злой чужой воле в одночасье пошли прахом. Хотя о любви так, пожалуй, говорить не след: именно её сила спасла дитя от верной гибели.

Но сейчас, в блёклом свете луны, цепкий взгляд старушки уловил какую-то неправильность. Недалеко от парадного входа, прямо в густой траве, что-то лежало. Но вот разобрать, что именно, Батильде сразу не удалось. Возможно, просто кто-то из паломников мантию сбросил, да так здесь и забыл? Да нет, на ткань вроде не похоже. А может, там кто-то схоронился, чтобы напасть?..

Но страха не было ни капли — когда ей перевалило за сто лет, она как-то перестала бояться за собственную жизнь. Старушка толкнула калитку, миновала памятную табличку, подошла чуть поближе и ахнула:

— Мерлин милосердный! Неужто пожиратели ритуал какой проводили?

Женщина лежала спокойно, будто просто уснула. Рыжие спутанные волосы. Лицо бледное, но живое. Дыхание Батильды сбилось, сердце застучало тяжело и глухо — она сразу же её узнала. Возле дома была та, которая никак не могла здесь оказаться. Та, которая погибла четырнадцать лет назад.

Лили Поттер.