Феникс из опавших листьев (джен)

Сначала была тьма.

Не просто отсутствие света — а вязкая, почти живая тьма, в которой не было ни времени, ни пространства, ни смысла. Женщина лежала в ней, как в трясине, и почти не дышала. Не помнила, как это делается.

Холод сковывал грудь, руки, ноги. Воздух, тяжёлый, затхлый, не хотел входить в лёгкие. Что-то давило сверху, как будто пространства было совсем мало. Слишком тесно.

Где она?

Кто она?

Почему так темно?

Тело ныло, как после долгой неподвижности. Память молчала, туго завёрнутая в плотную пелену забвения… но за этой пеленой что-то шевелилось. Что-то важное. Больное.

Она задышала чаще, с трудом, и только тогда мысли начали возвращаться. Медленно. Осколками. Слишком острыми.

Сразу — голос.

— Лили, забирай Гарри и уходи!

Крик. Такой знакомый. Такой отчаянный. За ним — глухой удар, так падает человек на пол. Затем тишина. Пустая, страшная.

Женщина зажмурилась, как будто это могло остановить память, но было уже поздно.

Сразу же возник другой образ — искажённое яростью лицо. Холодные, змеиные глаза. Рука, поднявшая палочку — медленно, с пугающей уверенностью.

— Уйди с дороги, девчонка. Это последнее предупреждение.

Она — между ним и ребёнком. Она знает, что не отступит.

— Нет… — срывается с губ.

И тогда — вспышка.

Яркая, как всполох боли. И всё исчезло. Всё, кроме одного.

Малыш. Такие родные, нелепо торчащие волосы. Такие огромные зелёные глаза. Её глаза.

Гарри.

Она увидела лицо сына, а вместе с ним — и всё остальное. Память. Жизнь. Любовь.

И ужас. Он в опасности, совсем один. Она должна быть там, спасти его.

Разбитая, обессиленная, опустошённая — она подняла руку. Или просто подумала, что поднимает. Её магия была слаба, её почти не осталось. Но даже этих последних капель оказалось достаточно, чтобы сделать одно — единственное, невозможное усилие.

В следующую секунду гроб остался пуст.

* * *

Батильде Бэгшот давно не спалось по ночам. С годами сон уходит — как силы, как молодость, как друзья.

Вроде и день был тихий, и на ночь капельку лавандового настоя приняла, а всё попусту. Сначала простыня мешалась, после больная спина ныла, потом пробило двенадцать — и стало ясно: сегодня ей не уснуть.

Батильда лежала с открытыми глазами, слушала тиканье старинных часов и наконец проворчала в темноту: — Ну и чего это я, как сова на жёрдочке? Всё равно ведь сна ни в одном глазу.

Она не стала зажигать свет — зачем? Ноги сами нащупали тапочки, старая шерстяная мантия укутала плечи, палочка привычно легла в ладонь.

Дом скрипел, половицы отзывались на каждый шаг. А за окнами стояла такая тишина, что аж в ушах звенело. Старушка вышла на крыльцо — просто подышать. А потом бездумно побрела дальше. Ноги сами вывели её по знакомой тропинке к дому Поттеров, вернее, к тому, что от него осталось. Сколько лет прошло? Четырнадцать, если память не изменяет. Время всё сминает, всё приглаживает, как старую скатерть. Только вот с этим домом — нет. Стоит, как укор. Как шрам на лице деревни. Каждый раз, приходя сюда, она думала об одном и том же: как же всё быстро рушится. Семья, смех, молодость — всё в прах, в пыль.

И вдруг в свете луны Батильда заметила, что что-то не так. В траве — тело. Женское.

— Мерлин милосердный. Неужто Пожиратели ритуал какой проводили?

Она подошла ближе, прищурилась. Женщина лежала спокойно, будто просто уснула. Лицо бледное, но живое. Волосы — рыжие, спутанные. Дыхание старушки сбилось, сердце застучало тяжело, глухо. Она узнала женщину, которая никак не могла здесь быть. Женщину, которая погибла четырнадцать лет назад.

Лили Поттер.

Субботнее утро в Хогвартсе было чуть менее невыносимым, чем в остальные дни недели — и только по одной причине: добрая треть учеников намеревалась убраться в Хогсмид. Галдёж, смех, топот, болтовня через столы — вся эта какофония подросткового идиотизма вот-вот должна была, наконец, закончиться.

И тогда воцарится — пусть не полная, но терпимая — тишина. Несколько часов, которые можно будет потратить на что-то действительно полезное: разложить мысли по полочкам, разобрать записи, продвинуться хоть немного в исследованиях, не отвлекаясь ни на что постороннее.

Преподаватель зельеварения в школе чародейства и волшебства Хогвартс Северус Снейп сидел в большом зале за учительским столом и жевал нечто лишённое всякого вкуса — то ли тост, то ли гренку. Виноваты были не домовики: те хотя бы знали толк в порядке, да и готовили, в целом, сносно. Просто вот уже четырнадцать лет, как всё казалось одинаково пресным. Он смирился. Даже научился выискивать в серых днях то немногое, что можно было назвать приятным.

И вот сейчас, в предвкушении редкого покоя и свободного времени, он даже не сразу заметил, как рядом с его тарелкой опустилась сова с примотанным к лапке письмом. Почерк был до ужаса знаком — в этих аккуратных летящих строках читалась та самая обволакивающая вежливость, за которой обычно стояли самые неприятные поручения. Итак, директор (назвать Альбуса бывшим директором язык не поворачивался), что же вам угодно на этот раз?

«Северус, мне очень нужно поговорить с тобой и Гарри. Сегодня в два часа я буду ждать вас в «Кабаньей голове». Воспользуйтесь камином.»

Снейп дочитал, сложил письмо и откинулся на спинку стула, позволяя раздражению разлиться по венам. Насладился один субботним утром, конечно. Он мог бы поставить сто галлеонов против сикля. Нет, тысячу — против кната, что знает, о чем будет разговор. И не проиграл бы. Никогда ещё ставка не казалась столь надёжной.

Альбус решил возобновить уроки окклюменции.

Ни. За. Что.

Поттер уже доказал, что он абсолютно непригоден для этой дисциплины.

Да было бы легче научить рогатую жабу игре в плюй-камни, чем объяснять ему базовые принципы ментальной защиты.Нет, хуже — жаба хотя бы слушала его.А этот... Невоспитанный. Бестактный. Весь в отца — тот же взгляд, та же самодовольная наглость, та же беззастенчивая дерзость, та же возмутительная уверенность, что на него должны работать лучшие умы современности.

Ну и, разумеется, финальный аккорд — вторжение в его Омут памяти. Ни извинений. Ни угрызений. Ни малейшего признака раскаяния.

Снейп мрачно посмотрел вдоль зала — и как раз в этот момент взгляд его наткнулся на главный объект раздражения. Тот сидел за столом в окружении своей гриффиндорской шайки, письмо от Дамблдора было уже раскрыто.Глаза пробежали по строчкам, потом замерли. Словно ощутив тяжесть чужого взгляда, Поттер поднял голову. Они смотрели друг на друга несколько мгновений. И внезапно Снейп заметил на лице мальчишки что-то неожиданное. Не вызов. Не раздражение.

Стыд.

Стыд?

Ну надо же. У Поттера, оказывается, есть что-то вроде совести.

Снейп еще раз взглянул на своё письмо, потом снова — на Поттера.

Нет, Альбус, я не хочу продолжать эти уроки. Но если ты меня вынудишь — а ты это хорошо умеешь делать — то мальчишка ещё будет вспоминать наши прежние занятия, как сахарное перо на скучном уроке истории магии.

* * *

В библиотеке было тихо, если не считать шелеста страниц и скрипа пера по пергаменту. Гарри сидел за дальним столом вместе с Роном и Гермионой. Та в который раз перечитала короткую записку от Дамблдора, наморщив лоб.

— «Гарри, профессор Снейп сегодня отведёт тебя ко мне — я хотел бы поговорить с вами обоими. Постарайся найти его до двух часов. Искренне твой, Альбус Дамблдор.» Гарри, а ты точно уверен, что это не ловушка?

— Постой, это же глупо, — Рон поднял брови. — Зачем Дамблдору устраивать ловушку для Гарри?

— Рональд, ты не понял. Это мог быть не он. Кто угодно способен подделать почерк и послать сову.

— Точно, — кивнул Рон. — Это Снейп мог всё сам подстроить. Тем более, что он бывший Пожиратель. И кто знает — бывший ли.

— Профессор Снейп, Рон. И я уже устала повторять: вообще-то он преподаватель в Хогвартсе. И член Ордена Феникса. И Дамблдор ему…

— Нет, это не он, — перебил Гарри. — Он, скорее всего, за завтраком получил такую же записку. Видели, как он кривился, когда читал? Как будто ему вместо тыквенного сока гной бубонтюбера налили.

Рон рассмеялся, но Гермиона осталась серьёзной:

— Я всё равно не понимаю, что директор от вас двоих хочет.

— Думаю, попросит возобновить занятия окклюменцией, — буркнул Гарри, хмуро уставившись в стол. — Ну не моими же успехами в зельеварении он хочет у Снейпа поинтересоваться, правда?

— Но ты же говорил, что Снейп считает, будто ты уже неплохо продвинулся и можешь заниматься сам? — удивился Рон.

Да. Именно так он и считает. Гарри горько усмехнулся, не поднимая глаз.

Рон покусал край пера, нахмурился. Мысли, казалось, заметались в его голове, сталкивались — и, наконец, сложились в нечто тревожное. Он наклонился ближе, заговорил чуть слышно:

— А что, если… что-то случилось? Кто-то ранен… или даже убит?

Гарри вздрогнул. От этих слов по спине пробежал холодок. Он помолчал секунду, а потом, стараясь говорить ровно, покачал головой:

— Не думаю. Тогда бы он написал «немедленно». А тут — просто «до двух часов».

Гермиона снова развернула записку, как будто могла что-то в ней разглядеть между строками.

— А вдруг он что-то узнал про Отдел тайн? — предположила она. — Просто хочет поговорить с тобой, а Снейп — ну, так, для сопровождения? Хотя нет, тут же написано «с вами обоими».

— И тогда он бы попросил МакГонагалл или Хагрида. Он же знает, что со Снейпом у меня отношения как-то не складываются.

— Гарри, ты, безусловно, важен для Ордена, — строго сказала Гермиона. — Но Дамблдор ведь не может учитывать все твои… предпочтения. У профессора МакГонагалл могут быть дела, у неё вон сколько консультаций по выбору профессии, а Хагриду Дамблдор мог просто не доверить такую важную задачу.

— Хагрид бы на эту роль подошёл куда лучше Снейпа, — пробормотал Гарри. — Тем более он один раз уже отлично справился. Второй раз чем хуже?

* * *

До двух оставалось всего ничего. Гарри сидел в кресле в углу общей комнаты, притулившись к подоконнику, и делал вид, что читает. В гостиной, как всегда, стоял гул. Кто-то хихикал над статьёй в «Пророке», кто-то играл во взрывающиеся карты, кто-то обсуждал домашнее задание по трансфигурации, но он не слышал ни слова. Всё внутри него было напряжено, как струна, натянутая до предела.

Скоро ему придется увидеться со Снейпом. Наверно, даже поговорить.

Гарри стиснул зубы.

После Омута памяти всё перевернулось. Отец. Сириус. Они не просто были проказливыми подростками, которым простительно шалить. Они были жестокими. Безжалостными. Уродами, если говорить честно. Даже Люпин — тот, кто всегда казался уравновешенным, разумным… В воспоминании все трое вели себя так, что у Гарри до сих пор сжималось горло от ярости. И от стыда. За них. И за себя — что он так долго их идеализировал.

Снейп не врал насчет папы. Все эти годы.

И всё равно, произнести это вслух было бы… невозможно. Гарри скорее сожрал бы сотню слизняков, чем сказал: "Профессор, вы были правы, мой отец вёл себя, как мерзавец."

Да ещё и после того, как Гарри залез в его воспоминания. Нет, это всё равно, что добровольно засунуть голову в пасть дракону.

А ведь сейчас им придётся встретиться лицом к лицу.

Как же было хорошо, когда Снейп Гарри просто игнорировал. На последних уроках — ни замечаний, ни выговоров, ничего. Как будто того вообще не существовало.

Но сегодня всё закончится. Для Дамблдора важно, чтобы они снова начали занятия окклюменцией. И от этой мысли в животе словно завязывался узел.

Гарри не хотел — совсем. Эти уроки всегда были пыткой: тяжёлые, унизительные, изматывающие до дрожи в руках.

Однако, отказаться он тоже не мог. Всё это… оно никуда не делось. Коридор без окон, запертая чёрная дверь, мысли и чувства Волдеморта — ничего из этого не ушло. Оно преследовало Гарри по ночам, стоило только сомкнуть веки.

Гарри захлопнул книгу. Пора идти. Он заглянул в Карту Мародёров — точка с подписью «Северус Снейп» застыла в подземельях. В своём кабинете. Отлично.

* * *

Когда Гарри постучал в дверь преподавателя зельеварения, до двух часов оставалось две минуты. Время было рассчитано безукоризненно: Снейп не сможет упрекнуть его в опоздании — разве что отпустит пару язвительных комментариев. Но и на беседы у них уже не оставалось ни секунды — они ведь должны идти к Дамблдору.

Гарри на секунду задержался под кабинетом — никогда это место не приносило ничего хорошего, начиная со второго курса, когда Снейп отчитывал их с Роном после угона Фордика, заканчивая последним уроком окклюменции, когда Гарри пришлось стремглав бежать к двери, а над головой раскололась склянка с сушёными тараканами. Даже страшно представить, что его ждёт в этот раз — банок на полках осталось ещё много. Однако всё произошло намного лучше, чем он ожидал. Снейп молча открыл дверь, протянул ему горшочек с Летучим порохом и коротко бросил:

— «Кабанья голова».

Гарри на мгновение замер. «Кабанья голова»? Там же так легко подслушать… Но спорить со Снейпом было делом гиблым, особенно сейчас. Он молча взял горсть, шагнул к камину, бросил порох в огонь и чётко назвал адрес.

Пламя взметнулось зелёным языком, и в следующий миг Гарри очутился в трактире. Однако, на удивление, это был не знакомый зал для посетителей, а гостиная на втором этаже — здесь ему ещё бывать не приходилось. Но и эта комната не слишком отличалась от первого этажа — копоть на стенах, мутные окна, запах старого дерева и алкоголя. Комната была практически пустой, лишь низенький деревянный столик с кругами от кружек, три разномастных стула, камин, над которым висел портрет белобрысой девчонки в старомодном платье, да несколько ламп по стенам. Здесь не было ни души, за исключением самого старика трактирщика и профессора Дамблдора.

Они повернулись к нему одновременно.

— Здравствуй, Гарри, — сказал Дамблдор.

— Здравствуй, — пробурчал трактирщик и снова уставился в пылающий камин.

Из пламени шагнул Снейп. Старик недовольно сощурился:

— О, а этот зачем тут? Мало я его в своё время из трактира…

Он не договорил. Глянул на Дамблдора — и умолк.

— Пошли, — бросил он коротко, и они последовали за ним по узкому тёмному коридору. Миновав несколько одинаковых дверей, все четверо зашли в одну из тесных комнат. Косой потолок. Выцветшие обои. Старая мебель скрипела, и всё пахло пылью.

Дамблдор сразу же наложил несколько заклинаний — Гарри не знал их назначения, но догадывался: от подслушивания, от слежки… может быть, и от чего похуже.

Посреди комнаты на столе стоял Омут памяти. У Гарри с ним были связаны далеко не лучшие воспоминания.

Он скользнул взглядом по лицу Снейпа. У того губы сжались, брови сдвинулись, а в глазах застыло отвращение. Увидев знакомую чашу, он будто бы внутренне напрягся ещё сильнее.

— Итак, директор, — произнёс он с ледяной вежливостью. — Вы изволите сообщить, зачем мы здесь?

— Мальчики мои, — сказал Дамблдор мягко. — У меня для вас очень серьёзный разговор. Я прошу вас выслушать меня спокойно и до конца…

Он повернулся к трактирщику:

— Аберфорт, я бы хотел, чтобы ты остался.

— Ну раз тебе так надо, — фыркнул тот, — посмотрим, ради чего я лишился субботней выручки.

— Итак… Гарри, — Дамблдор начал издалека, — прежде всего я хочу, чтобы ты знал, что с самого детства профессор Снейп был очень дружен с твоей матерью. На пятом курсе они, к сожалению, сильно поссорились, но до этого были не разлей вода…

— Дамблдор, — перебил его Снейп, — если вы пытаетесь заставить меня делать то, чего я не хочу, вы могли бы просто попросить. А прикрываться памятью Лили, чтобы вынудить меня участвовать в какой-то новой вашей игре — это просто низко. А тот факт, что Лили Поттер мертва…

— Северус, — спокойно, но твёрдо остановил его Дамблдор. — Я просил выслушать меня. Целиком, не перебивая. А факт как раз таки в том, что Лили Поттер жива…

Молчание воцарилось мгновенно. В комнате не было слышно ни единого звука — ни слова, ни вздоха, ни даже скрипа пола под тяжестью чьей-нибудь ноги. И только спустя пару минут прозвучал хрипловатый голос:

— Умеешь удивлять, братец. Ради такого не жалко не только субботней, но и недельной выручки.

Гарри сидел, как оглушённый. Мысли рвались, путались, разбегались. Выручка? Какая выручка? А, да. Он же трактирщик. Он что, брат Дамблдора?.. Ну и правда, вроде похожи. Вот Снейп — сидит рядом. Сжал кулаки так сильно, что кожа на костяшках побелела. Вот-вот треснет, как старый пергамент. Лицо абсолютно безумное. Вот Омут Памяти. Гарри когда-то такой видел. Жидкость внутри мерцает, отбрасывает на стены странные, переливчатые блики. Вот Дамблдор. Длинная белая борода. В глазах — грусть и понимание. Он, кажется, что-то сказал. Что-то важное.

Лили Поттер жива.

Мама… жива?

Это правда?

Это разве может быть правдой?

И тогда, будто в унисон его мыслям, раздался хриплый, надломленный голос Снейпа:

— Скажите ещё раз. Скажите, что это правда.

— Это правда, мальчики мои, — мягко сказал Дамблдор. — Но я не просто хочу сказать вам это… я хочу показать.

Он указал на Омут.

— Погрузимся в мои воспоминания трёхдневной давности.

* * *

Серебристая гладь Омута памяти тихо мерцала в полумраке комнаты. Гарри глубоко вдохнул, коснулся её — и поверхность сомкнулось над ним.

Буквально через несколько мгновений к нему присоединились профессор Дамблдор и Снейп.

Они находились в коридоре больницы Святого Мунго: свет был немного тусклым, а стены — слишком белыми.

У одной из дверей стоял Дамблдор. Слегка размытый, как всё в воспоминании, но всё так же с прямой спиной и напряжённым лицом.

Напротив него — пожилая ведьма в поношенной, но аккуратной мантии. Сгорбленная, с усталыми глазами и дрожащими руками.

— Это правда, Батильда? — спросил Дамблдор.

Батильда?.. Имя показалось знакомым. Гарри понял, кто она, хотя никогда прежде её не встречал. Батильда Бэгшот. Автор учебника по истории магии.

— Правда, Альбус, — кивнула старушка. — Я, знаешь ли, сегодня ночью почти не спала. Возраст, как говорится. Вышла подышать. А ночь… такая была ночь… Ни ветра, ни птицы, ни шороха. Всё как вымерло.

Она говорила неспешно, с длинными паузами между фразами. Казалось, каждое слово она извлекала из глубины памяти.

— И вот тянет меня, представляешь, к дому Поттеров. Я туда хожу иногда… Так, постоять. Вспомнить. Как Лили смеялась. Как Гарри смешно шлёпал ножками по полу. Мерлин милостивый, как это было давно…

Гарри чувствовал, как у него под кожей начинает зудеть нетерпение. Хотелось взять пульт, как у Дадли, нажать «перемотку вперёд» — в два, в четыре, в восемь раз быстрее.

— Дамблдор, — негромко, но резко сказал рядом Снейп, — мы действительно должны всё это выслушивать?

— Потерпите, мальчики, — ответил настоящий Дамблдор, не отрывая взгляда от Батильды. — Она уже почти подошла к сути.

— Так вот, — продолжала Батильда, — подхожу я, а там, у руин… Лили. Лежит. Несчастная, измученная, но дышит. Живая.

У Гарри пересохло в горле. Снейп дёрнулся так, будто его кольнули.

— Я её сразу сюда. В Мунго. После — сову тебе, Альбус. А затем уж думала Гарри писать… взялась за перо, но…

Она замолчала, глядя в пол.

— Потом решила — не стоит. Вдруг…

Она не договорила. Но Гарри и не нужно было слышать продолжения. Он понял. Вдруг надежда окажется ложной. Вдруг Лили не доживёт до утра.

Воспоминание оборвалось — и в следующий миг они уже были в палате. И первое, что Гарри увидел, — кровать, застеленная белоснежным больничным бельём.

На ней лежала женщина. Рыжие волосы рассыпались по подушке, кожа — бледная, почти прозрачная. Гарри не сомневался ни мгновения. Это она. Его мама. Он узнал её сразу, хоть лицо и изменилось — похудело, стало строже, но всё равно в нём было что-то невообразимо родное. Гарри бросился вперёд, опустился на колени у изголовья и на секунду замер. Рука сама потянулась к маме, но пальцы прошли сквозь её щёку, как сквозь лёгкий туман. Он остался сидеть, молча, почти не дыша.

Почему же она не просыпается? Если жива — почему не шевелится? Почему ничего не говорит? Внутри поднялась тревога.

Откуда-то из глубины палаты доносились приглушённые голоса. Гарри не вслушивался — только улавливал обрывки: летаргический сон… стазис… защита… зелье… диагностика… Слова звучали фоном, будто из другого, далёкого мира.

Гарри поднял глаза — и замер. С другой стороны кровати, на коленях, не шелохнувшись, стоял Снейп. Он не двигался, только смотрел на Лили. По впалым щекам, по длинному крючковатому носу текли слёзы — медленно, одна за другой. Он не вытирал их и, казалось, даже не замечал.

Было странно, что он вообще способен плакать.

Гарри почувствовал, как что-то тёплое защекотало его скулы. Он не сразу сообразил, что это — и только подняв руку и коснувшись, понял, что это тоже слезы.

Они оба стояли на коленях по разные стороны кровати — одинаково подавшись вперёд, молча, с мокрыми щеками. Но ни один из них не заметил бы, насколько их позы и выражения лиц в этот момент были похожи.

* * *

Когда они вернулись из Омута памяти обратно в комнату на втором этаже «Кабаньей головы», Аберфорта там уже не было.

Дамблдор опустился в кресло, не сводя взгляда с Гарри.

— Не уверен, Гарри, что ты многое понял из разговора целителей в палате, — произнёс он. — Но тебе, Северус, всё должно быть ясно.

Снейп стоял у окна спиной к ним. Лишь через секунду Гарри заметил, как тот неловко вытирает лицо рукавом.

— Я... — голос его был низким, глухим. — Я был не в том состоянии, чтобы услышать хоть слово.

Он повернулся. — Так что если вы собираетесь рассказать Поттеру, рассказывайте. Я тоже послушаю. Потому что я... не мог сосредоточиться.

— Понимаю, — мягко сказал Дамблдор. — Тогда объясню кратко. Лили провела эти четырнадцать лет в могиле в летаргическом сне. По сути — в состоянии, близком к смерти.

Гарри резко подался вперёд:

— А решили, что она погибла!

— Так думали все, — кивнул Дамблдор. — Но, видимо, Волдеморт тогда не использовал Убивающее проклятие. Возможно, ударил чем-то отталкивающим или применил что-то менее опасное.

Гарри взглянул на Снейпа — у того на лице появилось выражение, которое Гарри не мог разобрать: как будто на короткий миг в нём вспыхнуло сразу слишком многое.

— Но если это была не Авада Кедавра... почему тогда мама не осталась жива? Почему впала в этот летаргический сон?

— Она всё равно отдала свою магию, свою силу, свою жизнь — чтобы спасти тебя, Гарри, — мягко пояснил Дамблдор. — Просто, как оказалось, не до конца. Осталась искра. Крошечная, но всё-таки тлеющая.

— Но... как можно было не заметить? — голос Гарри задрожал. — Как её могли похоронить живой?

— Первым нашёл тела и забрал тебя Хагрид, — сказал Дамблдор. — А он, как ты понимаешь, не слишком силён в области диагностики. Всё выглядело так, будто Лили мертва. Никто не усомнился. В те дни всё происходило слишком быстро. Люди были в шоке.

Он о чем-то задумался на мгновение, потом заговорил снова:

— Отличить летаргический сон от смерти без особых заклинаний не выйдет. Я, возможно, и смог бы, но на похоронах не присутствовал — у меня была неотложная встреча по делам Ордена.

Гарри молча перевёл взгляд на Снейпа, но слов и не потребовалось — тот ответил на немой вопрос:

— Меня там тоже не было, — начал он ровно, но в голосе что-то дрогнуло. — Не из-за Ордена. Я бы просто не смог...

Он не договорил, но Гарри и так понял.

— Вот только недавно, — продолжал между тем Дамблдор, — по не до конца ясным причинам, Лили пришла в себя. Очнувшись, она собрала остатки магии и аппарировала к дому Поттеров. К месту, где всё случилось. Это выжгло её до предела. Сейчас она без сознания. Жива только благодаря артефактам больницы Святого Мунго, которые питают тело энергией. Но даже этого едва хватает, чтобы поддерживать жизненные функции.

— Что мы можем сделать? Как её можно спасти? — голос Снейпа звенел от напряжения.

— Есть надежда, — кивнул Дамблдор. — По мнению целителей, если подобрать компоненты и правильно сварить особое зелье, её можно вернуть к полноценной жизни.

Снейп шагнул ближе к столу, глаза сузились.

— Мне нужна полная информация. Я не могу работать вслепую. Надо понимать, с чем я имею дело.

Директор достал из внутреннего кармана несколько сложенных пергаментов. Снейп пробежал по ним глазами — и скривился:

— Эти идиоты и правда считают, что и простуда, и темномагическое проклятие требуют одного и того же набора проверок?

Он бросил пергамент на стол.

— Мне нужна нормальная диагностика. С учётом магического, физического, нейросоматического состояния.

— Ты сможешь её провести?

— Смогу. Но мне необходимо попасть в клинику.

— Сейчас это невозможно, — покачал головой Дамблдор. — Нам нельзя привлекать внимание. Придётся воспользоваться Оборотным зельем. Надеюсь, ты его сваришь. А волосы я достану.

Снейп медленно кивнул.

— Сварю.

Он опустился на край стула, наклонился вперёд и закрыл лицо руками. Голос прозвучал глухо, словно пробиваясь сквозь пальцы. Гарри пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова.

— Если бы я знал… Если бы хоть посмел предположить... Всё было бы по-другому. Всё.

— Северус... — начал Дамблдор, — даже если бы ты знал, то ничего не смог бы изменить. Не существует способов вывести человека из летаргического сна. Наука не знала таких случаев. Вам с Гарри всё равно пришлось бы ждать четырнадцать лет.

Снейп резко вскинул голову.

— Дамблдор, вы ничего не понимаете. Тогда у нас была бы надежда.

У нас. Гарри вздрогнул. Это зацепило его сильнее, чем он ожидал. Он не хотел быть частью этого нас. Не со Снейпом.

* * *

Когда они уже собирались уходить, Дамблдор повернулся к Гарри. В его голосе появилась та самая особенная серьёзность, которая не терпела возражений.

— Гарри, я должен попросить тебя не рассказывать об этом никому. Ни однокурсникам, ни друзьям. Даже мисс Грейнджер и мистеру Уизли.

Гарри кивнул. Нехотя, но без колебаний. Он знал, что Рон и Гермиона ни за что не выдали бы этой тайны. Наверняка поддержали бы. Но и сам видел, насколько всё непросто.

Они вернулись в Хогвартс так же, через камин. Огонь вспыхнул зелёным, и Гарри шагнул в пламя. На миг всё закрутилось — и вот он снова на твёрдом полу.

Кабинет Снейпа встретил их тем же сумраком, терпким запахом ингредиентов и тишиной. Гарри огляделся — и вдруг понял, что с того момента, как они ушли отсюда, прошла всего пара часов. Хотя по ощущениям — как будто успела смениться пора года.

Снейп уже вышел следом, выпрямился и отряхнул мантию. Гарри пересилил себя и спросил.

— Значит… это ещё месяц ждать, да?

Снейп медленно повернул к нему голову, как будто не был уверен, что не ослышался.

— Месяц ждать… чего?

— Ну, оборотное зелье. Я… читал.

Снейп усмехнулся, но невесело.

— Да, Поттер. Я в курсе, что вы «читали». И мисс Грейнджер тоже. После такого «захватывающего» чтения мне, как вы помните, пришлось экстренно варить зелье, чтобы вернуть её исходное состояние.

Гарри открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Снейп уже продолжал:

— По классическому рецепту зелье варится двадцать восемь дней, но, как вы, возможно, догадываетесь, я способен на нечто большее, чем просто следовать пошаговым инструкциям. У меня уже готова основа. Зелье достигло стабильной фазы. Да-да, Поттер, я предвидел, что когда-нибудь оборотное снова потребуется. Предусмотрительно, не правда ли?

Он замолчал, словно задумавшись, стоит ли объяснять дальше, но потом продолжил:

— На этом этапе зелье можно законсервировать магически. В таком состоянии оно может храниться месяцами, не теряя свойств.

— И что дальше?

— Дальше — финальная стадия. Всего два-три дня. Добавляются рог двурога и настойка златоглазок. Ну, вам-то это должно быть хорошо известно…

Гарри неловко кашлянул и поспешил сменить тему, тем более, что вопрос его и правда интересовал:

— А вы… правда дружили с моей мамой? В детстве?

Снейп смерил его холодным взглядом.

— Профессор Дамблдор уже сообщил вам об этом. Неужели у вас есть основания ему не доверять?

Гарри молча смотрел на Снейпа, но тот уже отвернулся, не собираясь ничего добавлять. Впрочем, и директор в трактире тоже не сказал ничего конкретного.

Гарри вдруг отчётливо понял: правду — всю правду — он от них не получит. Ни от Дамблдора, ни от Снейпа.

И тогда в голове вспыхнула мысль. Нет — не просто мысль. Решимость.

Если он действительно хочет понять, что происходило тогда, в прошлом, и что связывало маму с этим человеком, — ему нужно поговорить с тем, кто видел всё своими глазами. С кем-то, кто её знал. Кто знал Снейпа. С Сириусом.

* * *

Три дня назад

В той же самой палате, которую несколькими днями позже увидят в воспоминании Гарри Поттер и профессор Снейп, сейчас было тихо, звучали только приглушенные голоса профессора Дамблдора и троих целителей.

— Судя по данным диагностики, она провела в летаргическом сне… больше десяти лет, — сказал целитель Сметвик, водя пальцем по диаграмме.

Дамблдор стоял чуть в стороне, слегка склонив голову.

— Четырнадцать, — подумал он.

— Мы видели нечто подобное только однажды, — добавил целитель Сплинтер, — Альфред Маккензи, в шестьдесят втором году. Он был в состоянии глубокого сна шесть лет, но всё это время находился под присмотром. Забота, энергетическая подпитка, мощные артефакты.

— У маглов был случай, — вставила целительница Дейн, невысокая ведьма с цепким взглядом. — Восточная Европа.⁽¹⁾ Женщина проспала семнадцать лет подряд. Конечно, жизнь поддерживалась искусственно, варварскими методами: трубки, растворы, топорные механизмы. Но, как ни странно, она очнулась. А уснула, говорят, из-за какой-то дурацкой ссоры с мужем.

По виду Дейн была именно из тех женщин, кого работа интересовала куда больше, чем мужчины, и сам факт, что кто-то мог настолько переживать из-за семейной размолвки, вызывал у неё не сочувствие, а скорее лёгкое профессиональное недоумение.

— Интересно, — добавила она, — что могло послужить толчком для нашей пациентки?

Дамблдор не ответил, хотя и прекрасно знал. Магия жертвы. Спасая Гарри, она отдала всё. Вот почему наступил сон. Глубокий, защитный.

— Есть ещё один момент, — сказал Сметвик. — Судя по остаточной магии, тело находилось в стазисе. Причем, судя по силе и длительности, это стазис высокого уровня.

— Чары консервации? Интересно, кто это сделал и… почему не доставил её в больницу? — На лице целителя Сплинтера читалось искреннее недоумение.

— Она наложила их сама, — подумал Дамблдор. — Оказавшись в гробу, без воздуха, без питания, без магической поддержки. Это была защитная реакция тела, чтобы сохранить то, что ещё можно было.

— Но тогда другой вопрос, — сказала Дейн. — Что вывело её из сна?

— Вот это… — Дамблдор чуть приподнял бровь. — Даже мне интересно.

— После выхода из летаргии зафиксирован один-единственный выброс, — продолжил Сметвик. — Очень сильный. А затем — полное физическое и магическое истощение. Ядро практически выжжено. Пациентка не реагирует ни на какие внешние раздражители.

— Аппарация, — подумал Дамблдор. — Она использовала последнюю искру, чтобы вернуться туда, к дому. К Гарри.

— Альбус, — осторожно начал Сметвик, — вам ничего не известно о её прошлом?

Дамблдор повернулся к нему:

— Я предоставлю всю необходимую информацию, как только придёт время. Сейчас главное — лечение. Есть ли… теоретическая возможность вернуть её к нормальной жизни?

—Только теоретическая, — ответил Сметвик. — Если использовать зелье восстановления исключительной силы. Но такого зелья не существует. Пока — нет. Даже формулы. Только догадки.

— Значит, у нас всё же есть шанс, — тихо, как будто сам себе, произнёс Дамблдор. Затем он обратился сразу к троим целителям одновременно:

— Могу я остаться с ней на несколько минут?

* * *

Лили… Лили.

Ферзь в прошлой партии. Ты сделала последний ход — красивый, даже изящный. Игра завершилась. Доска очищена, шахматы расставлены заново. А ты… ты как будто та фигурка, что закатилась под шкаф и нашлась, когда уже на заказ выточили новую. И теперь — что с тобой делать?

В этой партии ты уже не королева. Ты — король. Слабая фигура, уязвимая, но ставящая под угрозу всю стратегию. Потому что защищать короля — приоритет.

А фигуры, которые могли бы двигаться вперёд, теперь должны охранять тебя. Это рушило всю игру. Сбивало чётко просчитанные линии. И Альбусу это — ох, как не нравилось…

---

1) Реальный случай. В 1954 жительница Днепропетровска Надежда Лебедина уснула после ссоры с мужем и проспала до 1974 года

Вернуться к тексту

Друзья ждали Гарри в общей гостиной. Когда он вошёл, оба сразу подняли головы. Гермиона отложила книгу, а Рон даже привстал.

— Как дела, Гарри? — осторожно спросила Гермиона.

— Всё нормально, — коротко ответил Гарри, стараясь не встречаться с ними глазами.

— Ты сам не свой. Это из-за Снейпа, да? Вот урод, честное слово. Ничего человеческого в нём нет.

Оказывается, что-то всё-таки есть.

— Рон, прекрати, — строго пресекла его Гермиона. — Во-первых, профессор Снейп. А во-вторых, даже если ты его недолюбливаешь, это не повод разбрасываться оскорблениями.

Она перевела взгляд на Гарри:

— Профессор Дамблдор хочет, чтобы вы возобновили занятия по окклюменции?

— Вроде того, — Гарри старался говорить как можно будничнее. Обманывать друзей не хотелось, но других вариантов директор ему всё равно не оставил.

Рон вспыхнул от возмущения.

— Они сами не знают, чего хотят! Дамблдор требует продолжать уроки, хотя Снейп уверен, что ты и без того отлично справляешься!

Ага, если Снейп действительно так думает, тогда Амбридж, наверное, считает Хагрида и Трелони образцами педагогического мастерства.

— Не кипятись, Рон. Профессор Дамблдор обладает гораздо большей мудростью, чем кто бы то ни было в этой школе. Включая профессора Снейпа. И если он решился встретиться с ним и Гарри, несмотря на то, что его ищет Министерство, значит, это действительно что-то важное.

— Да я не кипячусь! — буркнул Рон. — Просто у Гарри могли хотя бы спросить! А то дёргают его, как лукотруса с дерева на дерево — и всё без объяснений.

Гарри слушал их голоса, почти не различая слов. Самым лучшим в эту минуту было то, что от него не требовалось ни о чём говорить. Можно было просто сидеть и кивать. Не врать напрямую, а лишь поддакивать.

— И когда вы теперь начинаете… ну, продолжаете занятия? — спросил Рон.

— Пока не знаю. Мне сообщат.

Гермиона улыбнулась:

— А знаешь, Гарри, Си… Нюхалз был бы рад узнать, что ты снова учишься. Особенно если это поможет тебе с защитой. Ты же ему пока не говорил, что вы прервали занятия?

Точно. Нюхалз. Сириус. Гарри нужно с ним очень многое обсудить, и как можно скорее.

— Я хочу с ним связаться. Только не понимаю как. Все камины же перекрыты, — пробормотал Гарри, вглядываясь в языки пламени.

— С кем ты хочешь поговорить, Гарри? — раздался голос у него за спиной. Он обернулся — это была Джинни, она подошла почти бесшумно. Гарри на мгновение заколебался — ну чем она сможет помочь? — но потом ответил:

— С Нюхалзом. Только я без понятия, как это можно организовать.

— Я в этом деле не лучший советчик, — сказала Джинни. — Но знаю тех, кто может устроить всё, что угодно. На твоём месте я бы поговорила с Фредом и Джорджем.

* * *

Фред и Джордж пообещали Гарри двадцать минут. Ни Амбридж, ни Пивз, ни один любопытный слизеринец — никто не побеспокоит. Казалось бы, камин в полном его распоряжении. Но Гарри не мог унять волнение. Не потому, что боялся быть пойманным — вовсе нет, он доверял близнецам. Просто чувствовал, что не сможет жить спокойно, не узнав истину. И всё же боялся услышать ответ.

Неужели мама действительно дружила со Снейпом? Но если они были друзьями… Если это правда — как он мог назвать её так? Понятно, что после того, как Мародёры выставили его на посмешище, он просто нашёл, на ком сорвать злость, но разве можно сказать такое человеку, который тебе дорог?

Даже представить страшно, чтобы он сам когда-нибудь — даже в гневе — так отозвался о Гермионе. Хоть бы и Малфой с Крэббом и Гойлом напали на него втроём — это не повод. Так не говорят. Тем более — не друзьям. Какая бы ни была ситуация, это не оправдание. Даже такому, как Снейп.

Гарри вздохнул. Да, он видел, как вёл себя его отец. Как хохотал Сириус. Как Люпин делал вид, что ничего не происходит. Это, конечно, подло. Но, может быть, Снейп им просто перед этим чем-то насолил? Или это была реакция на что-то? Одиночный срыв, разовая пакость, а не система? Гарри бросил в камин щепотку летучего пороха, наклонился и произнёс:

— Площадь Гриммо, двенадцать.

Ждать пришлось недолго: Сириус появился почти сразу. Вид у него был встревоженный.

— Гарри? Что-то случилось?

— Да нет, я просто хотел поговорить. Это касается Снейпа.

Лицо Сириуса сразу потемнело.

— Я так и знал. Он изводит тебя этими занятиями, да? Вот я ему покажу, он поймёт, с кем связался.

— Нет, Сириус, подожди. Не надо его трогать. И занятий больше нет — он их прервал.

— Прервал? Почему?! Он же знает, насколько это важно — научить тебя закрывать сознание. У него был прямой приказ от Дамблдора! Какое он имел право?

— Он имел, Сириус. Я… сам виноват. Я сделал то, чего не должен был.

И Гарри всё рассказал: про Омут памяти, про воспоминание, про реакцию Снейпа.

Сириус молчал с минуту, а потом произнёс:

— Гарри, я всё равно могу попробовать его уговорить. Хотя, вряд ли он меня послушает… Но можно попросить Римуса…

— Не надо, — покачал головой Гарри. — Не в этом дело. Скажи… это правда, что они с мамой были друзьями?

Сириус замер.

— Кто тебе это сказал?

— Это правда? — тихо повторил Гарри, глядя Сириусу прямо в глаза.

Тот немного помедлил, потом нехотя кивнул.

— Да. Он таскался за ней хвостом аж до конца пятого курса.

Гарри даже не поверил своим ушам.

— Но они же учились на разных факультетах. Как они вообще могли стать друзьями?

— Они подружились ещё до первого курса. Когда мы подсели к ним в купе в Хогвартс-экспрессе, они уже явно были хорошо знакомы. Он ей всю дорогу в поезде заливал, что Слизерин — лучший факультет на свете. Как ей обязательно нужно поступить туда же, чтобы они были вместе. А я сижу напротив и думаю: ага, знаю я этот «лучший факультет». У меня там вся родня училась — и ни один нормальным человеком не стал.

Сириус усмехнулся чуть шире.

— Мы с Джеймсом ему сразу объяснили, кто есть кто. Вежливо, конечно. Ну, насколько могли. Он нас тогда возненавидел, кажется, уже через десять минут. Это была наша первая стычка. Но далеко не последняя.

—То есть у вас с ним часто… стычки были? — спросил Гарри как можно небрежнее, хотя на самом деле ему аж пальцы хотелось скрестить на удачу: вдруг сцена у озера — просто единичный эпизод? Но надеждам не суждено было сбыться.

— Постоянно, — подтвердил Сириус без колебаний. — Он всегда был мерзким типом.

Гарри нахмурится. Он прекрасно знал, каким профессор может быть ужасным, но в том самом воспоминании, которое ему довелось увидеть, Снейп не нападал. Не провоцировал. Он просто сидел.

— Я не пойму, чем именно он вам помешал. Тогда у озера он вообще к вам не лез. Даже не смотрел в вашу сторону.

— Знаешь, Гарри… некоторые люди делают мир хуже одним своим присутствием. Нюнчик из их породы. Он твоему отцу всегда завидовал.

— Чему именно? Умению атаковать со спины? Или нападать вчетвером на одного?

— Да, мы были теми ещё придурками… Но он и сам нередко со спины нападал. И пакости устраивал на каждом шагу. А завидовал… многому. Например, тому, как твой отец летал.

— Сдались ему эти полёты…

— Это сейчас. А раньше — не скажи.

Сириус ухмыльнулся воспоминанию:

— Мы тогда на третьем курсе были. Питер заметил, что Нюнчик по утрам куда-то уходит. Рано. Мы решили проследить. Он шёл к опушке Запретного леса со школьной метлой. Похоже, хотел потренироваться, чтобы никто не видел.

У Гарри в сознании сразу возник образ: нескладный подросток со старенькой метлой на плече идёт один в сером свете раннего утра. Просто позаниматься в одиночестве, чтобы никто не засмеял, чтобы успеть хоть немного… догнать остальных. Гарри почувствовал, как в груди завязался холодный узел. Он не знал, к чему это всё идёт — но ему уже не нравилось.

— И что дальше?

— Ну… мы заприметили, какую именно метлу он таскает, и Джеймс её… скажем так, усовершенствовал.

— В смысле? — тихо спросил Гарри, уже зная, что не хочет слышать ответ.

— Ничего серьёзного: сдвинул центр тяжести, добавил пару сбивающих с курса заклятий… Он правда не хотел, чтобы все так вышло. Ну, кто же знал, что этот идиот на метле толком держаться не умеет?

— Он… поранился?

— Да, он, когда свалился, крепко так приложился об землю, — протянул Сириус. — Мадам Помфри потом неделю его выхаживала.

Гарри почему-то вспомнил свой первый урок полётов и фигурку Невилла, распластанную на траве.

А Сириус продолжал:

— Но смех даже не в этом. Питеру накануне родители новёхонькую колдокамеру подарили. Так Нюнчик прославился: фотографии по школе полмесяца ходили. Идиоты мы тогда были, конечно…

— Зачем? Что он вам сделал?

На лице Сириуса мелькнуло что-то — может быть, сомнение. Но исчезло довольно быстро.

— Ну, кто-то же ему должен был объяснить, что не всем дано летать…

У Гарри пересохло во рту.

— А мама? Она что?

Это было сейчас важнее всего.

— Лили? О, она была в бешенстве. Пока Снейп валялся в больничном крыле, она наслала на Джеймса заклятие чесотки — руки зудели, как от крапивы, он их до крови расчесал. А на меня — жалящее. Так что мне повезло не больше Сохатого — раздутая физиономия и глазки-щёлочки. А колдокамеру Питера она вообще зашвырнула в Чёрное озеро. Он потом три дня над ней выл, как по покойнику.

И тут Гарри вдруг стало чуть легче. Мерлин, хоть кто-то из его семьи был (и есть!) нормальным.

— Ты не думай, что Снейп просто несчастная жертва. В отместку эта слизеринская тварь превратила нам прутья мётел в червяков прямо перед матчем с Хаффлпаффом. За две минуты до вылета, представляешь! Времени на то, чтобы расколдовать, естественно, не оставалось, и нам пришлось играть на школьных, еле живых. Едва победили тогда. МакГонагалл знаешь, как бушевала! Содрала со Слизерина тридцать баллов — стоило ей только намекнуть, кто к этому руку приложил.

Гарри вдруг вспомнились слова Снейпа о безнаказанности Мародёров.

— А вам от учителей за это всё правда никогда ничего не было?

Сириус пожал плечами.

— Мы же не идиоты. Мы всё делали осторожно. Вот как-то раз на Травологии, а это уже четвёртый курс был, работали мы в теплице. Май, жара. Мантии все поснимали. А когда урок закончился и стали одеваться, у Нюнчика — хлоп! — рукава склеились. Да не просто, а заклятием вечного приклеивания. А кто это сделал — никому не известно. Ну, кроме нас, естественно…

— Ну, это хотя бы просто мантия…

— Как оказалось, у него мантия всего одна была. Он неделю тогда без неё ходил, потом где-то раздобыл другую. Слизерин за это время баллов двести потерял.

Гарри не ответил. Только сжал руки в кулаки посильнее и даже сам не понял — от гнева или чтобы не дрожали. Он хорошо помнил свою единственную школьную форму, доставшуюся ему от Дадли.

— Ты не думай, Гарри, мы же не со зла. Так, пошутить. Правда, потом эта тварь очки Джеймсу склеила. Дужки прямо к линзам.

— И папа неделю ходил без очков?

— Да нет… — задумчиво ответил Сириус. — Родители ему тем же вечером новые прислали. Лучше прежних. Правда, они тоже долго не прослужили. Лили на следующий день их так же склеила. Прямо за завтраком. Джеймс тогда щурился, как крот, а она даже не обернулась. У неё лицо такое было… ты бы видел.

— Мама… она за него всегда заступалась?

Сириус нахмурился:

— Да, почти всегда. Нашла, за кого…

— А он… — Гарри запнулся.

— А он всегда злился. Ещё бы. Когда тебя девчонка защищает…

— Нет, — Гарри покачал головой. — Я не это имел в виду. Он за неё… заступался?

— Лили не нужно было защищать. Её в жизни бы никто не обидел. Она была хорошим человеком.

У Гарри запершило в горле — то ли от пепла, то ли от подступающих слёз. Сириус замолчал. Непонимающе посмотрел, будто только сейчас начал что-то соображать.

— Хотя, я думаю, если бы была необходимость, он не задумывался бы. Они же по-настоящему крепко дружили. Аж до самых СОВ… Хотя — ты же сам всё видел. Ты досмотрел воспоминание до конца? — в голосе крёстного послышался оттенок то ли волнения, то ли смущения.

— Нет, Снейп меня вытащил из Омута сразу после того, как мама ушла.

— Слава Мерлину. Мы тогда, конечно, перегнули. Но Джеймс на Снейпа очень зол был, что он Лили оскорбил. Да и Питер тогда подначивал — ему смешнее всех было. Он потом до конца седьмого курса ржал, вспоминая этот случай, и жалел, что камеру так и не нашёл.

Гарри почувствовал, как кровь приливает к щекам, как будто от пощёчин. Он хорошо помнил последнюю фразу из воспоминания и понял, что именно показалось Питеру смешным.

— Не нужно было этого… — Сириус вздохнул почти виновато, — Хотя, во всём есть своя польза. Лили с тех пор с ним больше не общалась. Совсем. Первые две ночи он спал под портретом Полной дамы, прямо на полу. А она… она была молодец. Поняла, кто он такой на самом деле.

Сириус снова замолчал на мгновение, потом продолжил с горечью в голосе:

— Правда, с нами она тоже тогда не разговаривала, аж до конца шестого курса. Потом потихоньку стала. Ну, а Нюнчик… он после школы к Пожирателям примкнул. Чего от него ещё ждать?

Гарри просто сидел, не говоря ни слова. И хотя колени уже невыносимо болели, он, казалось, этого не замечал. Колени — это ерунда.

— Эй, Гарри… — нерешительно сказал крёстный. — Мы же тогда просто… дурачились. И всё это было давно.

Гарри едва заметно кивнул. Он и хотел бы что-то ответить, но язык словно прилип к небу. В голове крутилась только одна мысль:

— А если бы… если бы всё пошло иначе? Если бы тогда отец и Сириус вели себя по-другому, может, Снейп и не стал бы… Снейпом?

Щёлкнул замок.

Гарри вздрогнул, отпрянул от камина и в два счёта натянул мантию-невидимку. Едва успел. Только спрятался в уголке, как дверь распахнулась. В кабинет вошёл Филч, на лице у него сияло выражение чистой, незамутнённой радости.

— Где же ты? — пробормотал он, с жадной нетерпеливостью бросаясь к столу Амбридж. — Приказ на розги…

Он порылся в ящике, вытащил аккуратно свёрнутый свиток, перевязанный розовой ленточкой, и прижал его к груди, словно драгоценность.

— Вот он, мои хороший… Наконец-то. Вот теперь я вам покажу.

Гарри старался не дышать слишком громко. Сердце стучало где-то в горле.

Филч продолжал копаться в бумагах, причмокивая от удовольствия, бурча что-то про дисциплину, запущенные стандарты и «надёжные старые методы». Гарри, не сводя с него глаз, медленно скользнул вдоль стены, нашарил дверь, приоткрыл её и вышмыгнул в коридор. Он даже не стал оборачиваться.

Вдалеке что-то грохнуло. Послышались визги, шум, хлопки — где-то впереди явно происходило нечто масштабное. Гарри побрёл в ту сторону. Не потому, что хотел кого-то увидеть. Просто оставаться одному со своими мыслями сейчас казалось хуже всего.

* * *

Оборотное зелье медленно колыхалось в котле. Снейп закинул последний ингредиент — порошок из рога двурога: тонко размолотый, сухой, как пепел. Засёк двадцать секунд, не отрывая взгляда от поверхности. Потом коротким, точным движением взмахнул палочкой. Сделано. Можно тушить огонь.

Теперь — восемнадцать часов ожидания. Зелье должно настояться. За это время — никаких вмешательств, только периодическая проверка.

— Через восемнадцать часов, — подумал Снейп, — я увижу Лили. Не в воспоминании. Не во сне. Настоящую.

Он опёрся на край стола. Пальцы сжались в кулак.

Через восемнадцать часов он сможет провести полноценную диагностику — не только физического состояния, как эти недоумки из Мунго.

Самое главное — мозг. Всё остальное можно восстановить. Почти всё. Но четырнадцать лет... без сознания, без подпитки, без воздуха. Да, магия поддерживала тело, но… человеческий разум — штука капризная. А что, если… вдруг от Лили осталась только оболочка?

— Это будет хуже, чем смерть, — подумал он и тут же оборвал себя.

Сейчас нельзя распускаться. Завтра он должен быть в порядке. Нужно сделать всё как надо. Он не имеет права сорваться.

Хорошо сейчас Поттеру. Он, конечно, не ломает себе голову такими вещами. У него — квиддич, друзья, дурацкие шалости. Он даже не представляет, насколько всё может быть хрупким.

Снейп опустил рукава, натянул мантию и вышел из лаборатории.

Пройтись. Проветриться. Переключиться.

Он покинул подземелья и добрался до третьего этажа как раз в тот момент, когда мимо него с оглушительным рёвом пролетел розовый огненный дракон с бантиком на голове. Дракон вопил голосом Амбридж, разбрасывая конфетти и цитаты из школьного устава.

Амбридж визжала, фейерверки вокруг взрывались, а толпа учеников гудела, словно улей перед вылетом. В самом эпицентре стояли Фред и Джордж с палочками в руках, одинаково довольные собой, как два дирижёра этого безумия. Авторство инцидента не вызывало ни малейших сомнений.

Снейп невозмутимо встал у стены. Его никто не трогал. Люди в хаосе, как правило, ищут безопасности, а не наоборот.

По коридору, кряхтя и отплёвываясь от бумажного дождя, бежал Филч, размахивая каким-то свитком.

— У меня есть документ, директор! — проорал он, задыхаясь от восторга. — И розги готовы! Разрешите начать с особо злостных?!

Снейп поморщился.

Мерлин… Ни одного преподавателя поблизости. Ну конечно. Были бы не нужны — стояли бы тут гурьбой. Придётся ему что-то придумать. Вмешаться. Не сейчас, но... если дойдёт до реального наказания, особенно физического...

Кем бы его ни считали в школе, сама мысль об этом была Снейпу глубоко противна. Он не позволит мерзкому существу избивать студентов.

И тут прямо на него рванул фейерверк в виде саламандры. Языки пламени вились, будто собираясь сжечь всё на пути.

Снейп чуть дёрнул запястьем с палочкой — саламандра не шелохнулась. Он попробовал заклинание помощнее — и перенаправил её точно в сторону Амбридж. Саламандра сверкнула, закружилась и взорвалась аккуратно над её головой, осыпав даму дождём из склизких гусениц.

Снейп чуть склонил голову.

Не с первого раза… Интересно. Эти двое и правда постарались. Защита от простых контрзаклятий, сложная траектория. Что ж... внушает уважение.

В этот момент близнецы ловко запрыгнули на мётлы — на одной всё ещё болталась цепь.

— Загляните в наш магазин! — проорали они в унисон. — Там не только забастовочные завтраки, но и кое-что повеселее!

Мётлы взмыли вверх, железная цепь качнулась в воздухе. Толпа визжала от восторга. Уизли скрылись за окном, оставив после себя аромат гари, серы и полной педагогической беспомощности.

Торговцы хаосом. Но, надо признать, хаос у них прекрасно структурирован.

Светлые головы. Вот кому наука в толк пошла. А то большинство только штаны протирает, и волнуют их исключительно оценки на СОВ и ЖАБА — не реальные знания. Иронично, что именно эти слушали на уроках не потому, что «надо», а потому, что «интересно».

А в магазин к ним стоит наведаться. Проследить, как там с качеством... Не для них — для общей безопасности. А то с Кровопролитными конфетами они сильно промахнулись.

Снейп, разумеется, аккуратно намекнул на уроке с семикурсниками — в контексте сложных целебных зелий — о кровоостанавливающих свойствах экстракта из жгучей крапивы в сочетании с порошком из корней мимблус мимблетонии. Эти двое сразу суть уловили. Но теперь-то его поблизости не будет. Если лавочку прикроют из-за некачественной продукции — будет обидно. Глупо терять такой потенциал.

Мерлин, какая только чушь в голову не лезет…

Но, в принципе, желаемого результата от прогулки удалось добиться — Снейп полностью отвлёкся от страшных мыслей. Правда, он не надеялся, что это произойдёт таким… необычным способом.

А сейчас нужно вернуться в лабораторию. Проверить оборотное зелье. До завтра оно точно будет готово.

Интересно, чьи волосы принесёт директор… Учитывая его специфическое чувство юмора, ожидать можно чего угодно.

* * *

Барбершоп оказался на удивление уютным. Кожаные кресла, запах шампуня и ещё чего-то тёплого, чуть пряного, негромкая музыка, щёлканье ножниц. Арчи сидел в кресле и грустил. Волосы сыпались на пол, прядь за прядью. Жалко, конечно, но барбер делал именно то, о чём его попросили.

Арчи глянул в зеркало — укоротили изрядно. На две ладони, может, чуть больше. По плечи. Терпимо.

В старой школе из-за волос никто не приставал — хоть до пояса носи, хоть сбрей наголо. А здесь — «угроза моральному облику школы». Бред, конечно, но назад дороги не было. Хорошо хоть, что обошлось без скандала. Просто перевели.

А драка вышла — что надо. Урод Тайлер надолго запомнит.

Язык машинально потянулся к верхним зубам. Всё в порядке. А у Тайлера фингал ещё недели две продержится, это точно.

Арчи снова скосил взгляд в зеркало. Папа сидел в ожидании, закинув ногу на ногу, и зевал.

Хорошо ему, он взрослый — ему с любой причёской можно, из школы не выгонят. Волосы до середины спины, ухо проколото, бородка аккуратно подбрита. Косуха с нашивкой Deep Purple висела на спинке стула. Мама ворчала, что он «идиот, который не может повзрослеть», и ругалась из-за серьги, но Арчи считал, что папа просто крутой. Когда он вырастет, будет таким же. Не зря все говорят, что они как две капли.

Взгляд непроизвольно перескочил на другого посетителя. Длинные седые волосы, белая борода, пальто — неуместное для такой погоды. Папа бы назвал его «Гендальфом в отпуске». Только выражение лица было совсем не сказочным. Голубые глаза из-за странной формы очков смотрели цепко, будто оценивая.

Интересно, что ему здесь нужно? Неужели решил расстаться с бородой?

— Готово, — сказал барбер. — По плечи, как просили. Хвостик отпал, но бунтарский дух сохранили. Теперь можно хоть в приличную школу, хоть на рок-фестиваль.

— Сойдёт, — Арчи слез с кресла, на ходу потирая шею. Он подмигнул папе:

— Ну что, пап, пошли?

— А вы, может, тоже хотите подстричься? — вдруг спросил барбер, обернувшись к отцу.

Ага, щас. Да папа ни за что не согласится. Он эти волосы шесть лет отращивал.

— Почему бы и нет, — сказал папа.

Что-то в голосе было… чужое. Как будто говорил не он сам, а кто-то вместо него.

— Давайте. Только бороду не трогайте.

Барбер с энтузиазмом взялся за дело. Старик в углу чуть наклонился вперёд, внимательно следя за каждым движением.

Через двадцать минут отец и сын надели косухи и вышли на улицу. Выглядели они теперь… как команда. Почти одинаковые. За исключением бородки, конечно.

Внутри остались лишь барбер и старик.

— Вас подстричь? Или бороду подровнять? — дружелюбно поинтересовался у клиента барбер.

Старик не ответил, лишь сделал странное движение чем-то вроде указки.

Глаза барбера остекленели. Он кивнул и начал аккуратно собирать волосы в два отдельных пакетика.

* * *

По всем расчётам, зелье должно было быть готово сегодня. Гарри сидел на уроках, как в тумане, машинально выводя что-то на пергаменте, но не слыша ни слова из того, что говорили преподаватели. Гермионе то и дело приходилось помогать ему на чарах и трансфигурации — благо, и профессор Флитвик, и профессор МакГонагалл списали это на переживания из-за приближающихся экзаменов.

После обеда стало немного легче — на заботе о магических существах и травологии не приходилось особенно думать и можно было просто следовать за группой, притворяясь, что занят делом. Гарри отвечал друзьям невпопад, порой вообще не замечал, что к нему обратились, но ни Рон, ни Гермиона не обижались. Гермиона иногда только бросала на него тревожный взгляд, но ни о чём не спрашивала.

Мысли постоянно возвращались к одному и тому же. Мама. Как она? Сможет ли прийти в себя? Однако вдобавок ко всему Гарри всё время думал об отце. О Сириусе. И о Снейпе. Всё, что он знал, всё, во что верил последние пять лет... казалось каким-то перекошенным.

Если всё действительно так, как рассказал Сириус (хотя какой ему смысл врать?), то Гарри бы точно встал на сторону Снейпа. А это… это казалось предательством. Не просто против папы — против памяти о нём. Но такая память… не радовала.

Когда мама придёт в себя, нужно будет обязательно с ней это обсудить. А что, если она не очнётся? Нет, так быть не может. Она же в больнице. Там профессиональные целители. Если она смогла выжить четырнадцать лет вот так… Сейчас точно всё будет хорошо.

Гарри не знал — он правда в это верит или просто себя успокаивает. Но когда после травологии отмывал руки от грязи и сока, заметил, что они ощутимо трясутся.

На выходе из теплиц его кто-то легонько дёрнул за край мантии. Эльф. Незнакомый.

— Гарри Поттер, сэр. Записка для вас.

В записке знакомым угловатым почерком было написано:

«Сегодня, 18.00. Там же.»

Ни приветствия, ни подписи. Но и так всё понятно.

— Всё нормально? — Гермиона заглянула ему через плечо. — Это от профессора Дамблдора?

— Нет. От другого... профессора.

— Что, опять занятия? — Рон понизил голос. — И когда теперь?

— Сегодня в шесть. — Гарри с облегчением отметил про себя, что технически — он даже не соврал.

* * *

Под кабинетом профессора Гарри был уже за десять минут до назначенного времени. Он и сам не понял, зачем пришёл так рано — не то чтобы ему сильно хотелось разговаривать, но болтаться по коридору в ожидании шести было ещё хуже. Он постучал, не слишком уверенно, — но почти сразу услышал щелчок замка.

Гарри вошёл, остановился у стола. Снейп, не говоря ни слова, вернулся на своё место, сел. Некоторое время они молчали.

— Так и будете все десять минут стоять столбом? — осведомился профессор наконец.

Гарри воспринял это как приглашение и сел. Снова повисла тишина.

Снейп вдруг начал постукивать пальцами по столешнице. Пальцы у него были некрасивые — слишком белые, слишком тонкие. На душе и так мерзко, а тут ещё это.

— Раньше он так не делал, — подумал Гарри. — Никогда за ним такого не замечал.

Мысль показалась странной. Но чем больше Гарри наблюдал за движением этих тонких, нервных пальцев, тем более правдоподобной она казалась.

Гарри набрал воздуха и решился:

— Вы волнуетесь, сэр?

Он не ждал ответа. В лучшем случае Снейп посмотрит, как на идиота, в худшем — съязвит. Но тот вдруг сказал просто:

— Да, Поттер. Волнуюсь.

Эта честность оказалась страшнее любой колкости. Гарри сглотнул.

— Но… что может пойти не так?

— Всё. Если мозг мёртв — на этом всё и закончится.

Гарри похолодел. Внутри словно прорвало плотину — все переживания последних суток обрушились на него с утроенной силой.

— Но она же в Мунго… Там целители… Они же сказали, что всё нормально…

— Они провели лишь физическую диагностику, — сказал Снейп, не глядя на него. — Эти самые «целители» и состояние Лонгботтомов записали как «удовлетворительное».

Гарри передёрнуло. Да какое право он имеет так говорить? Люди, которые пострадали от Волдеморта, остались такими навсегда — а он, пожиратель смерти, смеет так о них отзываться?! Гарри всерьёз захотел врезать ему — прямо в крючковатый нос. Но потом посмотрел в глаза профессору — и не увидел там ни тени насмешки. Только тревогу и боль.

— А вы сможете… понять насчёт мозга? — спросил он чуть тише.

— Смогу. Как только туда попаду.

— А Дамблдор? Он ведь и сам…

— Он — великий волшебник, но, увы, не всемогущ. Даже если вам так кажется. В целительстве он, например, почти не разбирается.

— А вы, значит, разбираетесь?

Снейп не удостоил ответом. Просто посмотрел на него, как на идиота. Ну, по подсчётам Гарри, это должно было случиться даже раньше.

— А почему вы тогда не стали целителем? — выпалил он. Всё внутри клокотало, и Гарри пытался хоть как-то отвлечься.

— Основная обязанность целителя, если вы не в курсе, — работать с пациентами. Меня это никогда не привлекало.

— Конечно. Учителем лучше, — буркнул Гарри. А про себя добавил: — Над пациентами безнаказанно измываться не получилось бы. А тут — раздолье.

— Преподавание тоже никогда не входило в мои планы. Но выбор, увы, был сделан за меня.

Гарри резко поднял глаза. Как это — решили за него? Он сам переживал, что может не набрать нужных баллов для того, чтобы стать аврором. Что придётся выбирать не то, что хочешь. Но чтобы вообще не выбирать…

— Шесть часов, Поттер. Нам пора.

Снейп поднялся, подошёл к камину, взял баночку с Летучим порохом и протянул её Гарри.

* * *

Они снова оказались в «Кабаньей голове». Всё было точно так же, как в субботу: те же пыльные окна, тот же стойкий запах старого дерева и эля, тот же стол, покрытый мелкими царапинами и кольцами от кружек. Гарри отметил это мимоходом — всё его внимание было сосредоточено на другом. В голове глухо пульсировала мысль о том, что его ждёт в палате Святого Мунго.

Сегодня в трактире снова не было ни души, только профессор Дамблдор — с той же мягкой, обнадёживающей улыбкой — и Аберфорт, глядящий исподлобья, будто проверял каждого на прочность.

— Северус, насколько я понимаю, оборотное готово? — негромко спросил директор.

— Правильно понимаете, — сухо отозвался Снейп.

— Мерлину слава. И чтобы я вас в ваших истинных обличьях здесь больше не видел, — проворчал Аберфорт. — А то из-за вас у меня за эту неделю одни убытки.

— Да, Аберфорт, конечно, — примирительно сказал Дамблдор и повернулся к Гарри и Снейпу. — Не будем терять времени, мальчики мои. Мне невероятно повезло: подходящий вариант нашёлся быстрее, чем я рассчитывал. Пол, возраст, рост, телосложение… даже одежда ваша почти подошла бы, но, разумеется, рисковать мы не станем.

Он передал каждому по свёртку с вещами и по пакетику с волосами. Снейп молча протянул Гарри небольшую металлическую флягу — та напомнила о Грозном Глазе, вернее, о Барти Крауче.

Гарри машинально принял всё, что ему вручили, и последовал за директором по скрипучим половицам коридора. На этот раз Дамблдор указал каждому на отдельную дверь — чтобы было где переодеться. Гарри вошёл, бросил волосок в зелье и выпил.

Вкус оказался куда приятнее, чем он помнил. И трансформация на этот раз прошла заметно легче, чем в случае с Гойлом: тело не ломило, не выворачивало. Вероятно, сыграло роль сходство телосложения. Но, как и в прошлый раз, когда превращение завершилось, зрение помутнело. Гарри снял очки и сунул их в карман.

Шею защекотало. Он коснулся волос — те лежали мягкими волнами, как будто только что после парикмахерской.

И ещё было странное ощущение во рту. Язык прошёлся по верхним зубам — один оказался обломан почти до середины. Не больно, но раздражало ужасно.

«Ну, зуб — не нога. Восстановят, если что», — подумал Гарри и развернул свёрток: чёрная футболка, джинсы, кеды и кожаная куртка с заклёпками. Он быстро переоделся — не хватало ещё, чтобы его ждали. Однако двери они со Снейпом открыли почти одновременно. Вернее, уже не совсем со Снейпом.

Среднего роста, поджарый, в кожаной куртке и цветастой рубашке, расстёгнутой у горла, с безукоризненно ровными волосами до плеч. Щетина, как будто нарочно оставленная — не небрежность, а стиль. И всё это почему-то смотрелось… органично. Он выглядел не как учитель, а скорее как завсегдатай ирландского паба — тот, кто сидит у стойки с бокалом виски и рассуждает о новом альбоме любимой рок-группы, будто лично с ней гастролировал. Гарри волновался до одурения — сердце стучало где-то в горле, а перед глазами стояла палата Святого Мунго. Но, несмотря на это, всю обратную дорогу по коридору он не мог отвести от профессора взгляда — настолько непривычным был его новый образ.

Дамблдор уже ждал в гостиной, Аберфорт снова скрылся из виду. Завидев их, директор просиял и, сцепив руки за спиной, с видимым удовольствием окинул взглядом.

— Мальчики мои, ну просто загляденье! Великолепно выглядите. Может, зеркало вам наколдовать? Полюбуйтесь собой перед выходом.

— Какое, к Мерлину, зеркало, — мрачно буркнул Снейп. — Мы, вообще-то, собираемся в Святого Мунго, а не на бал-маскарад.

Он раздражённо дёрнул ворот куртки, хлестнул взглядом по Гарри, а потом по Дамблдору:

— И если уж на то пошло — мне, в общем-то, трансформация могла бы и не понадобиться. Я в Святом Мунго человек известный, на пятом этаже уж точно. Моему появлению там никто бы не удивился.

Гарри даже сперва подумал, что ослышался.

Что значит «на пятом этаже»? Что он там делает? Он что, больной? — пронеслось у него в голове, однако он сдержался.

— В принципе, да. Но конкретно к той палате, куда мы направляемся, сейчас приковано изрядное внимание. Меня уже несколько раз спрашивали, что мне известно о пациентке, лежащей там.

Снейп сощурился:

— И что же вы им сказали?

— Я предпочёл уклониться от прямого ответа.

Снейп что-то проворчал себе под нос, и Гарри, хоть и не до конца разобрал слова, уловил что-то вроде: ну, кто бы сомневался. Удивительно, но в этот момент он почувствовал нечто вроде солидарности со Снейпом. Дамблдор в этом году слишком многое обходил стороной, слишком часто увиливал от прямых слов.

Снейп, между тем, продолжал:

— Даже если трансформация действительно необходима, можно было выбрать облик посолиднее. Я сейчас выгляжу, как неудавшийся участник магловской рок-группы, даже ухо пробито. И да, это чертовски раздражает.

Он тронул мочку и поморщился.

— Мне бы ваши проблемы, — буркнул Гарри. — У меня, например, зуба нет. Может, хотя бы с этим можно что-то сделать?

Дамблдор посмотрел на него с лёгкой тенью сочувствия:

— Боюсь, Гарри, что нет. Зуб, похоже, был выбит и заменён магловским протезом. А оборотное зелье не воспроизводит искусственные материалы. Только то, что изначально принадлежит телу — биологически.

— Принадлежит телу? — нахмурился Гарри.

Снейп с тяжёлым вздохом сцепил руки за спиной, будто готовился читать лекцию на первом курсе:

— Допустим, Поттер, я по какой-то причине серьёзно подвинулся рассудком и решил с помощью оборотного превратиться в вас. Как думаете, вырастут ли у меня очки?

— Нет, конечно! — вскинулся Гарри. — Очки — это вообще-то не часть меня. Я их просто… ношу.

— Превосходно, — кивнул Снейп. — Так вот, с зубом та же история. А теперь вообразите, что я — в вашем обличье — решаю, что меня не устраивает хождение в очках и принимаю зелье резкости взора — как считаете, поможет?

— Ну… наверное, нет?

— Совершенно верно. Не поможет. Более того — может навредить. Возникнет конфликт сущностей.

— То есть нарастить нельзя, потому что у меня есть зуб, а у него — нет?

— Именно, — вмешался Дамблдор. — Это всё ещё твои зубы, просто… в другой оболочке. Поэтому лучше не рисковать. Пусть уж будет дырка.

Гарри и без того был на взводе — сердце колотилось, в животе неприятно холодило от страха предстоящего. И вдруг, сам не понимая зачем, он ляпнул:

— Ну… зато плеваться через неё можно отлично.

Молчание повисло почти осязаемое. Гарри уже пожалел о сказанном — ни Снейп, ни Дамблдор не были похожи на тех, кто оценит юмор Марка Твена.

— Безусловно, — невозмутимо произнёс Снейп. — Но если вы решите воспроизвести полную программу, то дохлую кошку я вам, пожалуй, не найду. Однако крысу — вполне. Верёвочку тоже подберём.

Гарри опешил:

— Вы… вы что, читали Тома Сойера?

— Поттер, поверьте, я читал гораздо больше, чем вы подозреваете.

Гарри оглянулся на Дамблдора — тот стоял с выражением сдержанного изумления, словно не вполне понимая, о чём вообще речь.

Гарри вдруг почувствовал, как напряжение немного спало и внутри стало чуть теплее. Он усмехнулся.

— Спасибо. Я как-то без крысы обойдусь.

— Прекрасно, — сдержанно сказал Дамблдор. — Тогда пойдём. — Ты знаком с парной аппарцией, Гарри?

Гарри напрягся.

— Нет… не совсем. То есть, вообще нет.

— Понимаю. В первый раз она может показаться… неприятной. Выбирай, к кому присоединиться — ко мне или к профессору Снейпу.

Гарри даже не стал делать вид, что обдумывает.

— К вам, пожалуйста.

Дамблдор протянул руку, и Гарри сжал её, стараясь не думать о том, что именно его ждёт.

— Не отпускай, — предупредил Дамблдор.

Прежде чем Гарри успел что-либо ответить, земля исчезла из-под ног. Желудок скрутило, словно кто-то потянул за верёвку внутри живота. Гарри успел порадоваться, что за обедом съел совсем немного — иначе пришлось бы попрощаться с содержимым. Потом мир смялся в один комок. Гарри казалось, что его проталкивают сквозь нечто плотное, липкое, не дающее ни вдохнуть, ни пошевелиться. Всё тело сжалось в одной точке, потом резко расправилось.

* * *

Они появились в узком безлюдном переулке между двумя высокими зданиями.

Гарри сразу сделал шаг в сторону, облокотился о стену и тяжело выдохнул. Нужно было хотя бы минуту просто постоять.

Справа от него раздался знакомый шелест мантии и язвительный голос:

— Поттеру, разумеется, необходимо убедиться, что его прибытие все заметили. Как иначе.

Гарри не уловил слов до конца, да и не особенно вслушивался — в голове стоял гул, а тело ощущалось так, будто его разобрали и собрали в неправильном порядке.

Неужели каждый раз будет так?

А Фред и Джордж, между прочим, на каникулах перемещались туда-сюда по дому на площади Гриммо, как будто это ничего не стоило. Может, потом становится легче?

Хотелось спросить у Дамблдора… но не при Снейпе же.

Когда Гарри стало чуть получше, они вышли из переулка.

Воздух всё ещё казался тяжёлым, желудок — подвешенным, а ноги — чужими, но по крайней мере в глазах уже не плыло. Перед ними оказалась знакомая витрина: пыльные стёкла, за которыми стояли манекены в давно вышедшей из моды одежде. Один — особенно нелепый — в зелёном фартуке, с отклеившимися ресницами. Гарри сразу узнал это место.

Дамблдор подошёл к стеклу, коснулся ладонью. Оно дрогнуло, как вода, и пропустило его внутрь. Гарри шагнул за ним. Снейп замкнул процессию с коротким недовольным вздохом.

Они оказались в приёмной Святого Мунго. Просторный зал, наполненный странными звуками: кашель, приглушённые разговоры, то ли пение, то ли кукареканье из угла — и всё это вперемешку с запахами зелий и чего-то больничного.

Некоторые волшебники выглядели вполне обычно. Другие — как живые иллюстрации к учебнику по ошибкам в чарах и трансфигурации. Однако Гарри едва ли обращал внимание. Не задерживаясь у стойки привет-ведьмы, они направились прямо к лестнице. Пятый этаж. Гарри был здесь раньше. А совсем недавно — видел это место в воспоминании Дамблдора.

И вот — дверь. Та самая палата. На кровати — мама. Гарри метнулся было вперёд, но рядом Снейп резко вскинул руку, перехватив инициативу. Палочка мелькнула в воздухе — два коротких невербальных заклинания полетели в сторону двери.

Затем он очертил широкий круг, обводя палочкой всю палату. Наверное, проверял, нет ли слежки или чар наблюдения. Ещё один взмах — в угол комнаты. Там что-то заискрило. Значит, всё-таки была следилка или то, чего быть не должно. Снейп направил палочку на себя.

— Формула Рэдитус, — произнёс он вслух.

Облик сменился мгновенно. Чужое лицо исчезло, уступив место знакомым чертам: бледной коже, резким линиям, тёмным глазам. Одежда на Снейпе странно повисла, хотя прежний образ был довольно худощав. Или это просто Снейп настолько щуплый?

— Заклинание, отменяющее действие оборотного, — мимоходом подумал Гарри. — Надо будет запомнить.

Но всё внимание уже снова было приковано к кровати. Сейчас ему больше всего на свете хотелось подойти, взять маму за руку. Сказать хоть что-то.

Но он понимал: диагностика важнее. Если всё в порядке — у них будет время. Главное, чтобы всё было хорошо. Снейп меж тем не терял ни секунды. Он уже начал заклинание: над телом Лили вспыхнула световая сеть — золотистая, тонкая, как паутина. По ней забегали символы и цифры, что-то похожее на руны. Гарри не понимал, что именно видит, но в этом свете, в этих знаках ощущалась внутренняя логика.

Снейп достал из внутреннего кармана пустой свиток и перо, положил их на прикроватную тумбочку. Направил палочку — сначала на перо, потом на сеть, затем снова на перо. И оно вдруг начало строчить с бешеной скоростью.

— Ничего себе, — подумал Гарри. — Оказывается, их можно использовать не только для того, чтобы писать гадости для «Пророка».

Снейп вернулся к сетке. На этот раз он произносил заклинания вслух. Это удивило Гарри — он знал, как часто профессор предпочитает невербальные чары.

— Значит, здесь важны точность и безошибочность, — догадался он.

Слова были незнакомыми, а речь ритмичной и размеренной. Гарри не понимал смысла, но чувствовал: происходит нечто серьёзное. На лице у Снейпа застыло выражение сосредоточенности, почти отрешённости. Гарри никогда прежде не видел его таким. Он весь был в этой сетке, в магии, в знаках.

А сеть над Лили продолжала меняться: символы вспыхивали и гасли, линии сдвигались, меняли форму и цвет. Все они сходились над головой.

— Ну конечно, — вспомнил Гарри. — Снейп же говорил: главное — мозг.

Профессор Дамблдор, стоявший рядом, на удивление наблюдал за происходящим с живым интересом, но на его лице сквозило лёгкое непонимание. Он поймал взгляд Гарри и на немой вопрос только пожал плечами.

— А ведь не соврал Снейп, — подумал Гарри. — Похоже, он и правда разбирается в таких вещах больше, чем директор. Интересно, долго ещё?

Он ждал этого момента. Ждал, но боялся ещё сильнее. Страх был липкий, холодный, сидел где-то глубоко и не давал нормально дышать.

И вдруг Снейп повернулся к нему. Взгляд был короткий, но такой ясный. В нём читались облегчение и радость. Гарри не нужно было спрашивать — всё уже было понятно. И в ту же секунду словно кто-то снял с него заклятие тяжести, которое он всё это время носил, сам того не осознавая.

Снейп коротким движением снял сеть. Сел прямо на пол — без всяких церемоний — у изголовья кровати и сграбастал мамину руку своими длиннопалыми ладонями.

Если бы это произошло утром, Гарри бы всеми силами воспротивился. Сейчас же… Он просто последовал примеру Снейпа — сел с другой стороны, взял мамину левую руку. Она была холодной, но его это не испугало. Он знал, что теперь всё будет хорошо, и заплакал, теперь уже от счастья. Тихо, почти беззвучно. И ему было плевать — и на Дамблдора, и на Снейпа. Хотя тот и сам всего несколько дней назад не скрывал слёз. Интересно, а сейчас? Гарри скосил взгляд. Снейп всё ещё сидел, притулившись к кровати, не меняя позы. На лице — странное выражение не слабости, но расслабленности. Будто впервые за долгое время он позволил себе быть не кем-то, а просто собой. Это было неожиданно.

— Мама ведь для него действительно важный человек, — понял Гарри.

Он не знал, сколько они так просидели — счёт времени сбился. Осталась только тишина и ощущение маминой ладони. А потом раздался голос.

— Пора, мальчики — сказал Дамблдор мягко, почти извиняясь.

Гарри нехотя отпустил руку и встал. Снейп ещё секунду смотрел на Лили, потом с видимым сожалением разжал пальцы.Ни на кого не глядя, вытащил из кармана флягу — такую же, как дал перед этим Гарри, — сделал глоток. И через мгновение его тело снова начало меняться: кожа потемнела, контуры лица округлились, проступила бородка, волосы легли на плечи аккуратными прядями. Одежда снова села по фигуре.

Они вышли из палаты — и тут же столкнулись с целительницей в лимонной мантии. Молодая, с тугим пучком, яркой помадой и взглядом, полным энтузиазма — как у первокурсника, впервые увидевшего метлу.

— Ой, как здорово, что я вас встретила! Я хотела бы уточнить — вы её родственники, да? Такой похожий лоб, просто одно лицо! Мы ведь так переживали, когда узнали, что…

— Спасибо за ваше участие, — вежливо, но холодно перебил её Дамблдор. — Посещение окончено. Мы уходим.

— О, конечно, конечно! — не унималась ведьма, почти подпрыгивая. — Вы ведь даже не представляете, как редко бывают такие случаи — больше десяти лет без сознания, и жива! Это же почти как волшебство… простите, каламбур. Знаете, я думала — может, для отчётности? Имя, дата рождения? Извините, что интересуюсь — чисто с профессиональной точки зрения...

— Мисс, если вас так интересует профессионализм, я бы на вашем месте начал с основ, — медленно и вкрадчиво произнёс Снейп. — Например — с искусства такта. Оно, в отличие от чар, требует усилий.

— Э-э-э… я просто… — целительница окончательно сбилась, покраснела и сделала шаг в сторону. — Да. Конечно. Прошу прощения. Не буду мешать.

Они вышли наружу. Камень под ногами был чуть влажным, и воздух казался особенно свежим после больницы.

— Скажите, — начал Гарри, обращаясь к Дамблдору. — Мы под оборотным, понятно, что никто не поймёт, кто такие. Но если кто-то узнает маму… и расскажет кому-то?

— Мальчик мой, — Дамблдор обернулся, взгляд его был серьёзным. — Не тревожься. Существует тайна целителя. Ты ведь слышал о такой?

— Да, — пробормотал Гарри. — Даже в магловском мире тоже есть «врачебная тайна». Но это ведь… просто слова. Их легко нарушить.

Снейп закатил глаза и фыркнул:

— Вы неуч, Поттер. В магическом мире слова иногда весят больше, чем вы можете себе представить. Тайна целителя — это форма непреложного обета. Они не имеют права разглашать любую информацию о пациентах кому-либо. Правда, это не распространяется на их посетителей, — мрачно добавил он.

— Непреложный… это который нельзя нарушить?

— Нарушить можно. Вопрос в цене.

— Те, кто нарушает непреложный обет, умирают, — пояснил Дамблдор.

— Целителям в этом смысле повезло больше, — сказал Снейп. — Они выживают, но навсегда теряют доступ к исцеляющей магии. Зелья, заклинания, артефакты — всё перестаёт подчиняться. Они навсегда становятся профессионально непригодными.

Гарри шёл молча. Шаги по мокрому тротуару звучали глухо.

— Значит, маму не сдадут?

Снейп скривился:

— Только если кто-нибудь решит добровольно похоронить свою карьеру. А такие среди целителей вряд ли найдутся, поверьте.

* * *

Они вернулись в «Кабанью голову» тем же способом — и с теми же отвратительными ощущениями. Скручивание в животе, неприятный рывок, чувство, будто тебя выворачивают наизнанку, и, конечно, всё то же лицо Снейпа: надменное, скучающее, с выражением вечного недовольства, будто Гарри специально так реагирует на аппарацию. Гарри подумал, что после этого перемещение назад в Хогвартс через камин покажется приятной прогулкой в парке.

В трактире они отправились в те же комнаты, чтобы переодеться. Прежде чем облачиться в школьную одежду, Гарри решил попробовать заклинание, которое перед этим использовал Снейп — Формула Рэдитус. По ощущениям, сработало.

Он быстро сменил вещи, аккуратно сложил их обратно в свёрток и вернулся в гостиную. Там уже ждали Дамблдор и Снейп. Они о чём-то разговаривали, но когда Гарри подошёл, оба замолчали. Ему стало немного обидно — как будто он лишний.

— Мы обсуждали ситуацию в Хогвартсе, — сообщил Снейп ровным голосом. — Я решил отложить беседу о состоянии Лили до вашего прихода. Вас-то это касается в первую очередь.

— Надо же. Он иногда может проявлять что-то человеческое, — удивился Гарри.

— Хотя я не ожидал, что столь простое действие, как переодеться, займёт у вас столько времени. Горный тролль справился бы значительно быстрее.

Жалко только, что это «иногда» бывает так редко.

— Итак, Северус, — вмешался Дамблдор, глядя на Снейпа с чуть заметным упрёком, — что скажешь насчёт состояния Лили?

— В целом, я ожидал худшего. Намного худшего. Самое страшное не подтвердилось. Мозг в абсолютно неприкосновенном состоянии.

Гарри слушал, затаив дыхание.

— Вы уверены? — спросил он.

Не то, чтобы у него были основания не верить профессору, просто хотелось услышать это ещё раз.

Снейп посмотрел на него без малейшего раздражения — просто устало:

— Поттер, я прекрасно знаю, как выглядит повреждённый мозг. Поверьте, это та область, в которой я могу дать безошибочный диагноз.

Он говорил тихо, но не оставляло сомнений — он действительно знает.

— Но истощение колоссальное. Организм выжат до предела, магическое ядро — в критическом состоянии.

Он помолчал, добавил:

— Очень вероятно, что магия не вернётся. Или вернётся частично. Слишком слабый отклик.

Гарри сглотнул.

— Магия — это ладно. А физически?

— Восстановимо. Не сразу. Но это вопрос усилий и времени.

— А проснуться она сможет?

— Теоретически — да. Возможность есть. Но я с таким ещё не сталкивался. Ни на практике, ни в теории. В книгах, в записях целителей, даже в запрещённых трактатах — ничего подобного не описано. Это уникальный случай.

— И как теперь… — начал было Гарри.

Снейп перебил:

— Создание такого зелья потребует много усилий.

— Но насколько это… реально? — Гарри почувствовал, как внутри нарастает тревога. — Вы можете нормально объяснить?

Снейп вскинул бровь.

— Помните, как вам на первом курсе нужно было найти ключ к двери, чтобы пройти к философскому камню?

— Конечно. Они летали по всей комнате, и мы должны были поймать нужный. Это было сложно, да, но мы справились.

— Маленький нюанс: ваш ключ был в зоне видимости. А мой — хорошо, если где-то в Хогвартсе. Возможно, и за его пределами. Если честно, даже нет полной уверенности, что он вообще существует.

Гарри растерянно посмотрел на него.

— Но вы же… всё равно…

Снейп ответил не сразу. Голос прозвучал тише, чем обычно:

— Я сделаю всё, что смогу.

Что-то в этих словах было такое, что не оставляло сомнений: он сдержит слово.

* * *

За ужином Гарри ясно видел, что Гермионе не терпится расспросить его, но, к счастью, она не решилась делать это при всех в Большом зале. Зато стоило им вернуться в гостиную, как на него обрушился целый град вопросов.

— Ну, как прошло занятие?

— Нормально.

Врать не хотелось, поэтому Гарри решил не вдаваться в подробности. Гермиона, однако, оказалась на редкость настойчива.

— Вы теперь изучаете что-то новое?

— Новее не придумаешь, — подумал Гарри. — Вот только к окклюменции это имеет слабое отношение.

Вслух же сказал:

— Пока повторяем пройденное.

Интонация, с которой он ответил, явно намекала на то, что он не настроен на продолжение разговора, но Гермиона не отставала.

— А над какой техникой вы сейчас работаете?

Здесь уж Гарри и сам не удержался от любопытства:

— А их что, много, что ли?

— Конечно! — оживилась она. — Существует несколько десятков. Только я не знаю подробностей… Книги по окклюменции — огромная редкость. В библиотеке я нашла только упоминание о ней в статье о ментальной магии, но там лишь сказано, что опытные окклюменты знают порядка двадцати различных способов защитить сознание, но ни слова о том, как именно их применять…

Ну, главной техникой всегда было издевательство над Гарри, да и, впрочем, единственной.

Рон демонстративно закатил глаза:

— Ладно ещё Гарри этой чепухой мучают, но лезть в это добровольно?..

Может, конечно, и не чепухой, но что мучают — чистая правда. Точнее — мучил…

Гарри подумал о прошлых занятиях и нехотя ответил:

— Я даже не знаю, как это называется. Я пытаюсь закрыть разум, а Снейп — прорваться сквозь блок.

Рона внезапно разговор заинтересовал:

— И он прямо способен читать мысли?

Снейп бы сказал, что в нём тоже нет тонкости. Хотя, возможно, в этом он бы и оказался прав.

— Не совсем. Скорее увидеть то, что со мной раньше происходило.

Глаза Рона расширились, на лице отразился ужас.

— И он даже может услышать то, как я его называл?

— Если захочет. Но вряд ли откроет для себя что-то новое, — фыркнул Гарри, а Гермиона назидательно сказала:

— А я предупреждала, что нужно преподавателей называть уважительно: профессор. А ты всё заладил: «слизеринский упырь», «летучая мышь». Так что если даже он и узнает, то поделом тебе.

Рон обречённо вздохнул. Это она не все эпитеты слышала — в её присутствии он ещё подбирал выражения.

— Слушай, Гарри, ты должен обязательно научиться окклюменции, чтобы он ничего такого не увидел. Хорошо?

— Рон, ты совсем не понимаешь серьёзности ситуации? Даже если профессор Снейп услышит, как ты его обзывал, это ни за что не сравнится с той опасностью, которая нас ждёт, если Волдеморт увидит что-то важное в сознании Гарри.

— Всё равно Дамблдор нам никаких тайн не доверяет, типа мы ещё малы. Даже Фреда с Джорджем в Орден отказался принимать, хотя они уже даже совершеннолетние. Так что при всём желании Гарри никакие секреты выдать не сможет, — заворчал Рон как всегда, когда разговор заходил о делах Ордена Феникса.

Но Гарри уже его не слушал. На него накатила волна паники. Мама… Он ведь так и не умеет закрывать сознание, что, если Волдеморт узнает о ней? Под оборотным к ней кто угодно сможет пройти, их вон со Снейпом беспрепятственно пустили. Правда, с Дамблдором… А ведь её даже не охраняют. Вряд ли горстка целителей из Святого Мунго сможет оказать достойный отпор Пожирателям смерти, если те прорвутся в больницу.

— Гарри, ты меня не слышишь? — как сквозь полог донесся до него голос Гермионы. Надо же, за размышлениями об угрозе, нависшей над мамой, он действительно пропустил большую часть разговора.

— Я надеюсь, что теперь ты будешь уделять окклюменции должное внимание. Да-да, не отводи взгляд, я знаю, что раньше ты толком не тренировался. Пообещай, что впредь станешь стараться на уроках у профессора Снейпа.

— Да буду я, буду… — сказал Гарри, а про себя добавил: только теперь уже без Снейпа. — Как, ты говорила, называлась статья?

— «Разделы ментальной магии» в «Проблемах чароведения» за сентябрь 1975 года. Но там нет ни одного практического совета, только общая информация. Ты бы лучше спросил у самого профессора Снейпа, профессор Дамблдор тебе же сказал, что профессор Снейп отличный окклюмент.

— Гермиона, по-моему количество слов «профессор» и «Снейп» за последние десять минут уже зашкаливает. Хватит, а? — не удержался Рон.

— А по-твоему, «сальный нетопырь» звучит лучше? — вспыхнула Гермиона.

Ну вот только ссоры Гарри не хватало.

— Ты права, Гермиона. Я обязательно спрошу на следующем уроке. А вот, Рон, как думаешь: если бы Рейвенкло снова взяли Стреттона охотником вместо Брэдли, наши шансы на победу выросли бы?

Хитрый манёвр удался. Гермиона, довольная, что Гарри внял её наставлениям, наконец успокоилась. Рон тут же с энтузиазмом пустился обсуждать предстоящий матч. В Гриффиндорской гостиной снова воцарился покой. Только у Гарри на душе было неспокойно.

Для Северуса Снейпа начались по-настоящему тяжёлые времена.

Он пытался сварить зелье, которого не существовало. Не было ни инструкций, ни рецептов, ни даже намёка на то, с чего следует начать. Только заумные теоретические выкладки, противоречивая информация и обрывочные идеи. Снейп просматривал старинные трактаты, забытые полустёртые свитки, работы алхимиков, чьи имена знали разве что в подвалах Отдела тайн. Пытался соединить несовместимое.

Он спал по несколько часов в сутки, но даже тогда просыпался внезапно — чтобы записать пришедшую в голову мысль: изменить порядок добавления, уменьшить температуру, попробовать настой из мандрагоры не высушенной, а свежесобранной.

Он проводил эксперименты утром, до первых уроков, в гулкой тишине подземелий. Вечером — когда коридоры пустели и даже привидения предпочитали не заглядывать в его лабораторию. Иногда казалось, что котлы смеются над ним: стоило хоть на секунду поверить, что он на верном пути, как зелье выкидывало очередной фокус.

Он пренебрегал обязанностями как декана, так и преподавателя: стопки непроверенных домашних заданий на его столе медленно превращались в архитектурные конструкции. Это невыносимо его раздражало: он, который всегда держал дисциплину железной рукой, позволял себе такое.

В дальнем углу лаборатории огонь под котлом с зельем ясности ума не гас. Снейп доваривал одну партию — и тут же ставил следующую, не давая котлу даже остыть. Ему казалось, что это зелье хоть немного поможет. На деле же — идеи или упрямо не приходили, или были слабыми, беспомощными, словно искры, гаснущие на мокром камне. Ни ясности, ни ума…

Он заставлял себя присутствовать на завтраках и ужинах в Большом зале — идиотская обязанность, установленная для преподавателей. Кроме, разумеется, Трелони — ей, как всегда, закон не писан. Он даже принуждал себя что-то съесть. Не из-за чувства голода — аппетит давно исчез, а лишь потому, что знал: если упадёт, работать будет некому.

Мысль о том, чтобы начать писать расчёты и формулы прямо за столом, преследовала его почти ежедневно. Его останавливало лишь одно: угроза нежелательного внимания коллег, особенно Амбридж.

О происходящем в школе он узнавал вскользь — обрывки разговоров за преподавательским столом. Мир как будто жил своей жизнью, проходя мимо него. Нюхлер в кабинете у Жабы? Бомбы в коридоре? Победа Гриффиндора в квиддиче? Восстание кентавров? Всё это не имело значения.

Единственной радостью и отдушиной для Северуса стали визиты в Святого Мунго.

Он приходил к Лили каждый вечер, как по расписанию. Запускал диагностические чары, связывал их с самопишущим пером — и, пока то выводило ровные строчки на пергаменте, просто сидел рядом. Брал её за руку — ладонь была маленькой и хрупкой, холодной — но живой. Под кожей, если прижать пальцы, чувствовался пульс, очень редкий. Но он был, и этого хватало, чтобы остаться на поверхности и не дать себе утонуть.

Иногда он что-то рассказывал. Чаще — молчал. Молчание с ней было в сто раз лучше, чем разговор с кем-либо другим. Именно после этих вечеров у него появлялись силы возвращаться в лабораторию. Начинать всё с нуля, снова и снова. Он надеялся, что в какой-то момент формула сложится и зелье подействует. Вернёт её. И одновременно — он этого боялся, потому что знал: когда Лили очнётся, она его не простит.

И больше не будет этих вечеров. Этих разговоров. Этих прикосновений. Этой тишины.

* * *

Суббота наконец принесла возможность нормально поработать. Без уроков, без учеников, без необходимости изображать участие в школьной жизни. Только лаборатория, запертая изнутри дверь и целый день, отданный попыткам достичь невозможного.

Северус стоял у стола, склонившись над пергаментом, исписанным узкими строчками — расчёты, пропорции, перекрёстные реакции. Справа — три котла, два из которых уже были в работе. Слева — аккуратно разложенные ингредиенты. Всё — строго по порядку.

Он снова перебирал свойства компонентов, которые уже знал наизусть.

Слёзы феникса. Исключительно редкий компонент, мощнейший регенератор, но нестабилен. Подарок Дамблдора — несколько капель. Один шанс. Потратить их без полной уверенности — безрассудство.

Мандрагора с настоем бадьяна — подходящее сочетание по эффекту, но в связке становится ядовитым. Безоар может снять токсичность, но и ослабит действие. Возможно, стоит заменить основу. Или пересчитать концентрацию.

Рог единорога — потенциальный стабилизатор, но вступает в конфликт со слезами. К тому же слишком восприимчив к температуре.

По отдельности каждый ингредиент неплох, у каждого намечена своя функция в будущем зелье, но вот как это всё соединить? И всё же он чувствовал: чего-то не хватало. Формула никак не хотела складываться.

Существовал ещё один компонент — нестандартный, противоречивый, но теоретически возможный. Магическая совместимость подтверждена, биологическая связь — бесспорна. Он мог бы всё изменить.

Но для этого пришлось бы обратиться к Поттеру.

Идти к нему хотелось меньше всего. Тем более — объяснять. Тем более — просить. Пока можно обойтись без этого. Пока.

Стук в дверь заставил его вздрогнуть. Тихий, но отчётливый. Потом повторился — настойчивее.

Снейп выключил огонь. Отвернул рукава — он никогда не работал с опущенными — те мешали движениям. Осторожно отложил нож и накрыл котлы защитными чарами. Всё должно быть в порядке. Всё — под контролем.

Он сделал выдох, короткий и злой, и направился к двери. Кто бы это ни был — момент выбран безупречно.

На пороге стоял Гарри Поттер.

Северус медленно отступил в сторону, позволяя тому войти. Может быть, настало время. Может быть. Но не сейчас. Сначала — пусть скажет, зачем пришёл.

Гарри вошёл, как будто ждал, что его сейчас выгонят. Он замер у порога, переминаясь с ноги на ногу. Взгляд блуждал — от пергаментов к котлам, от котлов к полкам с ингредиентами. Ни разу — прямо на Снейпа. Ждать, пока он соберётся с силами, чтобы задать уже свой вопрос, не было ни времени, ни желания. Снейп вернулся в кресло и снова погрузился в расчёты. Лишь пару минут спустя Поттер решился:

— Сэр… Вы с зельем… что-то делаете?

Снейп криво усмехнулся.

— Да, Поттер, что-то делаю.

Гарри кивнул. Несколько секунд топтался на месте, прежде чем продолжить:

— Просто я подумал... может быть, нам как-нибудь… ну, можно ещё раз... навестить маму?

Вопрос прозвучал скорее, как просьба. Снейп отвернулся, будто котлы его сейчас интересовали намного больше — хотя огонь под ними уже давно погас.

— Не знаю, как вы, — произнёс он наконец, — а я там бываю каждый день.

Гарри застыл. В глазах мелькнуло что-то похожее то ли на недоверие, то ли на обиду.

— Правда? Тогда, может… и мне с вами можно? Иногда.

— То есть вы полагаете, что я должен тратить своё время на поиски вас по коридорам Хогвартса, чтобы уведомить, когда я иду? Не утруждайтесь. Я туда хожу не на прогулку, а чтобы проводить диагностику. Ваше присутствие будет только мешать.

Снейпу меньше всего хотелось, чтобы Поттер стоял рядом. Смотрел. Слушал. Был свидетелем всего, что он втайне надеялся сохранить только для себя.

— Я не буду мешать. И не надо по школе меня искать. Можно ведь взять обычную монету, галлеон, например, и наложить на него заклинание. Вы подадите сигнал — и я сам приду.

Снейп всмотрелся в лицо Поттера внимательнее, чем обычно. Не было в нём сейчас ни дерзости, ни привычной маски самоуверенности. Только молчаливое, настойчивое «мне это важно».

— Вы в состоянии воспроизвести протеевы чары?

— Не знаю, — признался Гарри. — Тогда это Гермиона сделала. Я могу у неё спросить…

— Ни у кого не надо ничего спрашивать, — оборвал его Снейп. — Я сам заколдую монеты.

Он немного подумал и добавил:

— Только у меня будет встречная просьба, Поттер.

Раз уж мальчишка здесь, глупо было бы упускать такой шанс. Поттер тут же напрягся, в зелёных глазах мелькнул страх, хотя он явно постарался придать голосу равнодушие.

— Какая? Сэр.

— Для создания зелья мне не хватает одного компонента. Не факт, что это сработает, но вероятность высока.

Поттер заметно расслабился.

— Вы хотите, чтобы я вам купил ингредиенты?

— Во-первых, не мне лично, а во-вторых, купить вряд ли удастся. Мне кажется, что для успешного завершения мне понадобится кровь ближайшего родственника.

— Кровь? — переспросил Гарри. Его голос звучал ровно, но пальцы непроизвольно сжались. — Моя?

— Нет, попрошу Петунию, то-то она обрадуется. Твоя, чья же еще, — подумал Снейп, но сдержался и сказал сухо.

— Не всю. Всего пара капель. Мы не вампиры, Поттер, успокойтесь.

— Я спокоен. Просто… Это ведь тёмная магия, да?

— Нет.

— Но… — мальчишка запнулся и опустил взгляд, — Волдеморт тоже использовал мою кровь. Чтобы вернуться. Я…

— Во-первых, не называйте его по имени. Во-вторых, вы предполагаете, что каждый, кто просит у вас кровь, собирается воскресить зло? Тёмные волшебники, Поттер, тоже дышат воздухом. Вы предлагаете перестать дышать?

Он не дал ответить.

— Протеевы чары, предложенные вами, тоже были использованы Лордом для создания метки. Это делает их тёмными?

Поттер покраснел, но промолчал.

— Магия крови не тьма и не свет. Она — отражение намерения. Тёмный Лорд использовал вашу кровь как инструмент обмана смерти. Взломал. А мы хотим соединить. Ваша кровь несёт в себе её защиту. Ту самую, которой она остановила его заклятие.

Гарри молчал несколько секунд. Затем сказал, твёрдо и упрямо:

— Я не отказываюсь. Но хочу разобраться. Почему именно кровь. Как она работает. Мне просто… нужно быть уверенным, что это не тёмная магия…

Снейп протянул руку к узкому пергаменту, небрежно выровнял его на столе, взял перо.

— Что это? — насторожился Гарри, сделав шаг ближе.

— Допуск в запретную секцию библиотеки, — сказал Снейп, не поднимая глаз. Он поставил подпись, коротким взмахом палочки просушил чернила и, всё так же буднично, протянул листок. — Книга «Магия крови: природа, структура, применение». Прочтите. Особенно пятую и восьмую главы. Четвёртую можно пропустить… если только вы не склонны к сентиментальным бредням о кровных узах между влюблёнными.

Гарри взял записку. Брови его сошлись, он задумчиво покрутил пергамент в руках.

— Запретная секция? — Он посмотрел на Снейпа, в голосе звучало лёгкое сомнение. — Если это не тёмная магия, почему книга там?

Снейп взглянул на него с видом человека, объясняющего очевидное.

— Во-первых, одного слова «кровь» достаточно, чтобы директор всерьёз задумался о целесообразности хранения книги среди справочников по травологии и журналов по квиддичу.

Он сделал паузу.

— А во-вторых, это разумная мера предосторожности. Если второкурсники, Мерлин упаси, решат поэкспериментировать с чем-то, что включает в себя кровь, мне придётся варить кровевосстанавливающее зелье в промышленных масштабах. А у меня, как ни странно, есть и другие занятия.

— Вы правда думаете, что второкурсники станут варить что-то на основе крови просто потому, что нашли рецепт в книге?

Снейп закатил глаза.

— Поттер, я уже сталкивался с ситуацией, когда второкурсники нашли рецепт оборотного зелья, — произнёс он с раздражением. — И, угадайте, что? Разумеется, попытались его сварить. Без надзора. В школьном туалете. Украв, между прочим, ингредиенты из моей же лаборатории.

Гарри смущённо опустил взгляд. Похоже, он знал, о каком случае шла речь.

— Ладно, — пробормотал он. — Почитаю. Про кровь. В зельях.

Снейп ничего не ответил. Только чуть кивнул, как будто отметил про себя, что разговор можно считать завершённым.

* * *

Вечером Гарри сидел на диванчике в общей гостиной, сгорбившись над толстой книгой. Обложка была тёмно-бордовая, с потёртым золотым тиснением: «Магия крови: природа, структура, применение». Невилл, беззвучно шевеля губами, повторял заклинания для экзамена по Чарам, Парвати и Лаванда о чем-то сплетничали, Дин и Симус играли в шахматы, Рон, растянувшись на ковре, открывал упаковку с шоколадной лягушкой. А Гарри в пятый или шестой раз перечитывал одно и то же предложение из восьмой главы «Об этических аспектах применения магии крови». Он понимал, что в этой фразе есть смысл, вот только не мог постичь, какой именно.

— Неужели хоть кто-то оказался рассудительным и решил начать готовиться к СОВ? — раздался голос над ухом.

Гарри поднял глаза от книги. Гермиона, с кружкой чая в руке, заглядывала через плечо.

— Да нет пока. Просто... книга попалась интересная, — он покосился на обложку, будто сам себе не поверил. — Пытаюсь вот понять. Но, если честно, у меня такое ощущение, что это написано на гоблинском.

— Давай посмотрю, что именно тебе кажется сложным, — она присела рядом и прочитала нужный абзац.

— А, вот это. «Ни на одном из уровней её активации магия крови не обнаруживает априорной этической полярности, поскольку феномен её направленности целиком и полностью обусловливается волевым вектором субъекта магического воздействия». Ну, тут же всё довольно ясно.

Рон от удивления даже забыл о шоколадной лягушке, и та радостно ускакала под кресло.

— Ясно? Ей хоть что-то ясно? Нет, Гарри, это даже не гоблинский. Это… Я даже не знаю, какой это… Я тут понял только слова «магия» и «кровь».

— Рон, не преувеличивай. Тут говорится, что сама по себе магия крови не бывает ни хорошей, ни плохой. Всё зависит от того, как её используют.

— То есть, если совсем по-простому, — подытожил Рон, наконец поймав лягушку, — то даже Левиосой можно нокаутировать горного тролля. Вопрос в намерении. Так?

— Именно, Рон.

Гарри усмехнулся. Да, если убрать заумь, смысл действительно сводился к тому же, что сказал сегодня Снейп. Он взглянул на Гермиону и Рона с благодарностью. Теперь он знал, что согласен. Он пойдёт на это. Не потому что обязан, не из долга или страха — а потому что считает правильным. Ради мамы.

* * *

На следующее утро за завтраком в Большом зале Гарри не мог сосредоточиться ни на еде, ни на разговоре. Он смотрел на преподавательский стол — вернее, на одного конкретного преподавателя.

Снейп, казалось, его вовсе не замечал. Сидел с тем же вечным выражением недовольства, как будто кто-то насыпал ему в тарелку флоббер-червей. Но в какой-то момент он словно почувствовал пристальный взгляд. Зелёные глаза встретились с тёмными, Гарри едва заметно кивнул. Снейп медленно опустил веки. Молчаливый договор состоялся.

После завтрака Гарри поднялся в гостиную и развернул Карту Мародёров. Линии расползлись, заполнили пергамент. Но… имени Снейпа нигде не было. Гарри проверил подземелья, учительскую, библиотеку и даже, на всякий случай, Астрономическую башню. Пусто.

— Всё нормально, — уверял себя он, но в голове была одна мысль: что-то случилось с мамой, и Снейп там.

Когда Рон и Гермиона собрались в Хогсмид, Гарри только покачал головой.

— Надо дочитать главу, — пробормотал он, хотя книга так и осталась закрытой на тумбочке в спальне.

Гарри просто сидел и ждал. Смотрел на часы. Открывал карту. Прислушивался. Уговаривал себя, что всё хорошо, но беспокойство никуда не девалось. Он так и просидел до прихода Рона и Гермионы — с картой и тревожными мыслями. Он ждал сигнала от Снейпа.

Друзья вернулись уже ближе к обеду. Гермиона сияла — достала редкую книгу, Рон принёс пакет с конфетами и весь путь до Большого зала уговаривал Гарри попробовать «Мышек-ледышек».

— Рон, мы же идем на обед. Какие могут быть сладости? — недовольно спросила Гермиона.

— Да ладно тебе, всего пара штучек. Кстати, мы сегодня в «Сладком Королевстве» Малфоя видели. Он с Колина Криви десять баллов снял за то, что тот перед ним в очереди был.

— Это вопиюще. Они со своей Инспекционной дружиной не имеют никакого права снимать баллы ни за что, — раздражённо сказала Гермиона, — тем более, за пределами Хогвартса.

— Они-то, конечно, не имеют, — ответил Гарри, — но Жаба сама сказала…

— Отработка, Поттер. Сегодня в восемь. В моём кабинете, — раздался голос сзади. Все трое резко обернулись. Снейп стоял в тени у колонны, руки за спиной, лицо абсолютно невозмутимое.

Гарри почувствовал, как напряжение внутри отпустило. Он здесь. Спокоен — значит, с мамой всё хорошо. Значит — всё идёт по плану. Гермиона же, однако, не разделяла его облегчения.

— За что, сэр? — резко спросила она. — Гарри не нарушил никаких правил.

— За оскорбление преподавателя, мисс Грейнджер.

— Но он не назвал ни имени, ни даже предмета!

— Может, он вообще про жабу Невилла, — вставил Рон.

— Мистер Уизли, в этой школе только одна говорящая жаба. И вам это прекрасно известно. До встречи, Поттер.

Он скользнул мимо, не обернувшись. Его мантия едва слышно прошелестела по полу.

Рон проводил его взглядом, моргнул и прошептал:

— И что это сейчас было?

Гарри не ответил, но краешки его рта едва заметно дрогнули. Что бы это ни было, сигнал он получил.

— Знаешь, Гарри. Я всё больше начинаю соглашаться с твоим мнением насчет профессора Снейпа, — выдохнула Гермиона. — Он ужасно несправедлив к тебе. Назначить отработку в воскресенье, да ещё и прямо накануне экзамена! Но хоть одно радует: на этой отработке тебе хотя бы не придётся резать руку этим ужасным пером.

— Да, конечно, — подумалось Гарри. — Он найдет что-то ещё похуже.

* * *

Когда в восемь часов Снейп открыл дверь, Гарри вошёл в кабинет, заранее сжав зубы. Он не знал, чего именно ожидал, но первое, что бросилось в глаза, — небольшой скальпель, аккуратно лежащий на белоснежной ткани. Но даже он не смог заглушить другую, более навязчивую мысль.

— Вас утром не было в школе. — Голос у Гарри немного дрогнул. — Вы ходили… в Мунго?

— Нет, — ответил Снейп, закрывая дверь заклинанием. — Я внезапно осознал, что у меня нет серебряного ланцета надлежащего качества. Заодно пополнил запасы ингредиентов.

Гарри почувствовал, как на душе чуть отлегло. Чтобы скрыть это, он фыркнул:

— Не было серебряного — взяли бы любой другой. Какая разница?

Снейп повернулся и скрестил руки.

— Поттер, я так понимаю, вы не удосужились прочитать книгу, которую я вам советовал. Поясню.

Он сделал шаг к столу, и голос его стал более учительским, как будто он вёл очередной урок.

— Серебро передаёт магический импульс крови точно, как есть. Не усиливает, но и не гасит. Остальные металлы его искажают. Даже малейшее отклонение делает результат непредсказуемым: в лучшем случае бесполезным, в худшем — опасным.

Гарри скривился.

— Да прочитал я вашу книгу. Не всю, правда, но главы про зелья и про этические вопросы — полностью. Некоторые абзацы даже раз по десять. Кто вообще так пишет? Честное слово, будто автору платили за количество слов, а не за смысл.

Снейп вздёрнул бровь, и в его голосе проскользнуло почти сочувствие.

— Простите, Поттер. Я не учёл, что вы не привыкли к академическим текстам. В следующий раз порекомендую «Магию крови для самых маленьких». Возможно, она будет написана в форме комикса — как раз вам по уровню.

— А что, такая правда есть?

Снейп только закатил глаза.

Гарри снова посмотрел на скальпель и с трудом проглотил слюну.

— И что мне нужно делать?

— Сядьте, Поттер. Дайте руку. Больше от вас ничего не потребуется.

Гарри сел за стол, с облегчением отметив, что оказался повернут к нему левой стороной — не придётся показывать правую руку, где остались рубцы после отработок с Амбридж. Ему почему-то очень не хотелось, чтобы Снейп их увидел.

Профессор сел напротив и взял его ладонь в свои. Гарри напрягся: он ждал, что руки будут холодными, как всё, что он ассоциировал со Снейпом, но те оказались на удивление тёплыми. Не бережными — нет, скорее надёжными и уверенными, как у человека, привыкшего действовать без колебаний.

Снейп расстегнул манжету рубашки и аккуратно поднял рукав на протянутой руке. Смотреть на всё это не хотелось. Гарри отвернулся, зажмурился и постарался сосредоточиться на дыхании. Вдох-выдох. Всё будет нормально. Скоро это закончится, зато зелье поможет маме, и она очнётся. Если, конечно, кровь сработает. Быстрее бы…

Когда пальцы Снейпа коснулись пульса, Гарри вздрогнул.

Мерлин, только не это. Сейчас опять начнётся.

Сердце бухало в груди так, будто собиралось проломить себе дорогу наружу, и Гарри был почти уверен: Снейп это почувствовал и вот теперь — обязательно — последует колкость. Про волнение, самоконтроль, про отсутствие дисциплины.

Но Снейп сказал, спокойно, даже ободряюще:

— Не бойтесь, Поттер.

— Я не боюсь, — ответил Гарри, возможно, чуть резче, чем хотел.

И правда: страха не было — один раз он уже через это прошёл. Мерзкое зелье, из которого поднялся возрождённый Волдеморт. Отвратительный плеск, с которым в котёл упала отрезанная рука Хвоста. Острый кинжал, вспоровший кожу. Тепло крови, струящейся по сгибу локтя. Его крови. И вокруг — Пожиратели смерти.

— Снейп ведь тоже... — пронеслось в голове. Мысль не то чтобы помогла успокоиться. А Снейп тем временем применил к руке какое-то заклинание. Он делал это невербально, но по знакомому ощущению Гарри узнал очищающее. Он с силой сжал кулак.

Нашёлся аккуратист. На себя бы посмотрел.

Но почти сразу пришло осознание: для зелья кровь, наверное, должна быть идеально чистой. И злость немного улеглась.

Снейп тем временем наложил ещё одно заклинание. Кожа чуть занемела. Надрез Гарри почти не почувствовал — холод стекла пузырька, прикоснувшегося к запястью, и то показался ощутимее. За ним последовало тепло и едва уловимое покалывание. Гарри не знал, что это были за чары.

Потом запахло чем-то терпким, горьковатым — но не неприятным. Снейп осторожно нанёс мазь на повреждённый участок. Боли не было совсем. Гарри машинально отметил: пальцы у профессора — шершавые, грубоватые.

— Наверное, от постоянной работы с ингредиентами, — мелькнула мысль.

— Можете открывать глаза. Поздравляю, вы всё благополучно пережили, — сухо сказал Снейп.

Гарри покосился на руку: на коже осталась едва заметная розовая линия.

— Круто. Спасибо.

Снейп чуть улыбнулся уголком рта.

— Вам спасибо, Поттер. До утра след полностью исчезнет. Кстати, заслуженная награда.

Он полез в карман мантии, достал что-то блестящее и протянул Гарри.

Монетка. Гарри взял её и от удивления даже приоткрыл рот. То ли из-за пережитого напряжения, то ли от нахлынувшего облегчения, что всё уже позади, он не сдержался:

— Кнат? Вы серьёзно? Ну ладно, не галлеон — куда уж мне… Но на сикль-то вы могли бы и разориться. Или это принципиально?

Снейп слегка наклонил голову.

— Принципиально.

— Хорошо, хоть не магловский пенни. И на том спасибо.

— Да, вы правы, Поттер. До такого я не додумался. Жаль, конечно. Но что уж теперь — будем довольствоваться этим. Чтобы активировать монету, достаточно просто сжать её в руке. Можете использовать в экстренном случае, если… когда таковой возникнет.

Он чуть прищурился.

— Однако я очень надеюсь, что вы этим не будете злоупотреблять.

— Не буду. Спасибо. Я пойду?

Снейп откинулся назад и холодно спросил:

— Поттер, скажите... вы можете вспомнить хотя бы одну отработку, которая длилась бы меньше получаса?

На Гарри снова накатила волна раздражения.

— И что прикажете делать? Вымыть котлы? Выпотрошить бочку рогатых жаб?

— Не умничать и послушать.

Снейп поставил перед ним два маленьких флакона с алым зельем.

— Здесь кровевосстанавливающее. Один — сейчас. Второй — утром.

— Вы так переживаете, что можно подумать, вы у меня пинту крови слили.

— Во-первых, всего полпинты. Во-вторых, я не переживаю, как вы выразились. Однако, у вас, если вы ещё не забыли, завтра экзамен. И если вы, взяв билет, рухнете в обморок, я должен быть уверен, что это произошло от осознания собственной вопиющей безграмотности, а не из-за моих экспериментов.

— Да, точно, — Гарри нахмурился. — Завтра первый СОВ. По Чарам. А я, между прочим, даже ничего повторить не успел.

— Только не говорите, что из-за меня. Если вы игнорировали учёбу пять лет, один вечер не сыграл бы роли.

— Я не игнорировал, — пробормотал Гарри.

Снейп вскинул бровь.

— Присутствие в классе и списывание домашних работ у одноклассников — это не совсем то, что я подразумеваю под обучением.

Гарри сделал вид, что обиделся:

— Ну и у кого, по-вашему, я списывал?

— Поттер, это риторический вопрос. Очевидно же, что не у мистера Уизли.

Ненадолго наступила тишина. Гарри отхлебнул зелье, скривился.

— И долго мне тут ещё сидеть? — буркнул он, ставя флакон обратно.

Снейп не отрываясь что-то чёркал на пергаменте, но ответил почти сразу:

— Вы же знаете, Поттер, в основном прокалываются именно на мелочах. Так что, ещё как минимум минут сорок, чтобы всё выглядело достоверно.

Гарри поморщился. Ну, сорок — так сорок. Шпион всё-таки. Наверное, знает, о чём говорит. Он поёрзал на стуле, потом уставился на котёл в углу, посидел так немного. Прошло… может, пять минут? Лучше бы уже и правда потрошить рогатых жаб или драить котлы — хоть какое-то дело. А так — просто сидеть, как идиоту.

Он снова поёрзал, вздохнул и уткнулся глазами в столешницу. Снейп оторвался от своих бумаг, мельком глянул на него и хмыкнул. Потом неспешно поднялся, подошёл к шкафчику и стал перебирать что-то на верхней полке. Гарри стало любопытно, что Снейп ищет, — но к такому он точно был не готов. Снейп достал… заварочный чайник. Затем — две чашки. Гарри моргнул. Он пил чай со многими преподавателями — с Хагридом, с Люпином... даже с Амбридж — хотя то и чаепитием не назовёшь.

Но со Снейпом?.. Это уже выходило за рамки.

Профессор тем временем наполнил водой аккуратный котелок — явно не тот, в котором варили зелья. Вскипятил заклинанием, обдал кипятком стенки заварника и чашек, слил, засыпал длинные коричневые листья — всё в точности, как велит традиция. Даже тётя Петуния, с её одержимостью «правильным чаепитием», не нашла бы, к чему придраться. Кроме магии, естественно.

— Молока и сахара, увы, нет. Хотя… где-то был мёд, — сообщил Снейп, ставя чашки на стол.

Гарри удивился: сахара нет, а мёд — пожалуйста. Спрашивать, разумеется, не стал — просто положил ложечку в чашку, размешал и стал ждать, пока сойдёт пар.

— Если вы думаете, что я решил вас отравить, — лениво сказал Снейп, — то это не имеет никакого смысла. Яд проще было бы подмешать в кровевосстанавливающее. Вряд ли бы вы распознали вкус. А с чаем шансы на это выше.

— Да нет, я так вообще не думал, — Гарри пожал плечами. — Просто жду, пока остынет. Тем более, есть же зелья, которые не имеют ни вкуса, ни запаха. Сыворотка правды, например. Хоть в чай, хоть в кофе лей — всё едино.

— Глубочайшие познания, Поттер. Но вы, видно, забыли, что я владею легилименцией. Мне сыворотка как таковая не слишком и нужна.

— А на четвёртом курсе вы мне ею вовсю угрожали.

— Разумеется. Потому что на четвёртом курсе вы были не в курсе, что я владею легилименцией.

Вот и поговорили. Гарри вздохнул. Через пару минут, всё же решившись, спросил:

— Я слышал, что вы поставляете Амбридж сыворотку правды. Это так?

— Да, — спокойно ответил Снейп.

Гарри вскинул голову, уже готовый возмутиться, но тот продолжил:

— Ослабленную её версию.

— Ослабленную?

— Достаточно, чтобы ученики рассказали что-то незначительное из того, что хотели бы утаить. Но не настолько сильную, чтобы выдать настоящие секреты. Зато внешне всё выглядит вполне убедительно.

— В смысле… стеклянный взгляд, монотонный голос, отсутствующее выражение лица?

— Именно.

— Но ведь вы могли просто сказать, что не хотите для неё ничего варить.

— Мог. И нажить себе врага. Лояльность, Поттер. Вы никогда не знаете, как обернётся ситуация.

Да уж. У Снейпа была своя логика. Очень слизеринская. Гарри её, наверное, никогда не понять.

Он решил не вдаваться в подробности и просто отхлебнул чай. Тот оказался на удивление хорош. Вкус был насыщенный, глубокий, с лёгкой терпкой ноткой. Намного лучше, чем у Люпина с его чайными пакетиками, что уж говорить о травяном сборе из местных сорняков у Хагрида. Чай Амбридж Гарри так и не попробовал — предпочёл удобрить им сухостой в вазе.

Он посидел ещё немного, отхлёбывая из чашки. И вдруг понял: ощущение неловкости, что преследовало его с самого начала, будто растаяло. Растворилось, как ложка мёда в горячем чае.

Когда чашка опустела, Гарри невольно почувствовал разочарование. Он заглянул в неё — на дне осталась пара чаинок.

Снейп заметил взгляд и скривил губы в ядовитой ухмылке:

— Решили не терять времени даром и подготовиться к экзамену по предсказаниям, мистер Поттер?

Гарри не поддался на провокацию. Спорить не хотелось. Впервые за долгое время они просто говорили — и он не собирался это портить.

— Да нет… Просто чай был хороший. Спасибо. А предсказания мне всё равно больше не нужны. На сколько бы я СОВ ни сдал, дальше изучать их не собираюсь.

Снейп чуть кивнул, и в его голосе промелькнуло нечто похожее на одобрение:

— Неожиданно разумный подход, мистер Поттер. Ваша мать, смею предположить, была бы довольна. Она считала предсказания пустой тратой времени — и даже предметом их не называла.

Мама.

Гарри замер. Это был шанс — редкий, возможно, единственный. Снейп сам завёл разговор. Но расспрашивать прямо было бессмысленно: если просто попросить рассказать о ней, он тут же закроется. Надо иначе. Исподволь. Как будто между прочим.

— А вы, например, знаете, какие предметы она выбрала на ЖАБА?

— Например, знаю, — Снейп откровенно забавлялся, это чувствовалось сразу. Будто бы нарочно растягивал паузу, смакуя ситуацию, как кот, играющий с мышью. Но Гарри было всё равно. Пускай хоть захлебнётся своим ядом, лишь бы хоть что-то рассказал.

— Защиту от тёмных искусств, — начал Снейп с видом человека, которому задали до боли банальный вопрос. — Чары, естественно. Трансфигурацию. Нумерологию. Руны. Травологию. Зельеварение тоже, само собой.

На лице у него застыло привычное выражение скуки, но Гарри уловил в голосе что-то другое. Слишком уж тщательно Снейп выверял интонации, слишком аккуратно расставлял паузы. И вдруг Гарри понял: он вовсе не равнодушен. Просто делает вид.

— А почему — «естественно»? — осторожно уточнил Гарри.

Снейп мельком глянул на него, как будто удивился вопросу:

— Потому что, Поттер, это был её любимый предмет. Она была в этом действительно сильна. Не просто зубрила — чувствовала магию, управляла ею, как музыкой.

Гарри слегка опешил. Никто — ни Сириус, ни Люпин, ни даже Дамблдор — никогда ему об этом не говорил. Столько людей знали Лили… и всё же никто, кажется, не знал её по-настоящему. Никто не делился такими деталями. Только общее: «она была добрая», «она была храбрая». А тут — «управляла магией, как музыкой». Надо же…

— А почему зелья — само собой? Они ей тоже нравились?

Снейп на секунду задумался.

— Не особенно. Но склонности к зельеварению у неё уникальные. Очень точное чутьё и при этом — нестандартное мышление. Она всегда умела подойти к задаче с неожиданной стороны. Жаль только, что не считала это особенно важным. Если бы развивала способности, вполне могла бы стать весьма выдающимся зельеваром.

Гарри кивнул, не сразу найдя, что сказать. Сегодня он узнал о маме больше, чем за все предыдущие годы. Даже не просто что-то важное, а… человеческое. Настоящее. Даже странно, если вспомнить, от кого.

— Столько предметов, — пробормотал он. — И ведь все непростые. А мне бы хоть своё как-нибудь сдать.

Снейп усмехнулся краем губ, но ничего не сказал. Видимо, решил, что его мнение и так очевидно. Вместо ответа он снова взял заварник, без спешки повторил процедуру — взмах палочки, кипящая вода, заварка — и снова разлил чай по чашкам.

Гарри опустил взгляд. В памяти всплыли разговоры старшекурсников о всяких мозговых стимуляторах. Понятно, что большинство из этого — ерунда или подделка, но звучало всё чертовски заманчиво.

Он не собирался ничего покупать. Ну… почти.

Но если уж кто-то и мог сказать точно, что действительно работает, а что — нет, то это был Снейп. Он же зельевар, должен знать.

— Профессор, — сказал Гарри неуверенно, — а правда, что порошок из когтя дракона помогает… ну, яснее думать?

Снейп медленно повернулся к нему.

— В чистом виде — он ядовит. Но в составе специализированных зелий, улучшающих когнитивные функции, иногда используется. — Он сделал паузу. — Где вы его раздобыли?

— Нигде, — поспешно сказал Гарри. — Просто слышал… один хаффлпаффец предлагал. Я не собирался покупать… просто интересно.

— И по какой же цене?

— Четыре галлеона за пакетик. Маленький такой, из пергамента.

Снейп поднял бровь:

— Щедро. За такие деньги, разве что, сам пергамент можно купить.

— Не слишком щедро, — мрачно ответил Гарри. — Это, как выяснилось, вообще не коготь.

— Я отчего-то так и подумал. — Снейп кивнул, уже предвкушая развязку. — И что же это было?

— Сушёный помёт докси.

Снейп фыркнул:

— Замечательно. Что ещё у вас там в ходу?

— Ну, эликсир Баруффио. Шестикурсник с Рейвенкло говорил, что получил «превосходно» по девяти предметам благодаря ему.

— Говорил тот же, кто и продавал? Или кто-то другой?

— Тот же. И продавал, и хвастался.

Снейп издевательски ухмыльнулся:

— Универсальный человек. И продавец, и ходячая реклама, и контрольная группа в одном лице.

Гарри стало смешно. Он опустил голову пониже, чтобы Снейп не увидел, как он улыбается.

— Гермиона сразу сказала, что это подделка, и вылила в унитаз. Хорошо ещё, что мы с Роном заплатить не успели.

— То есть в ход уже идут крайние меры? — спросил Снейп, чуть склонив голову, будто уточнял нечто вполне бытовое.

Он открыл ящик стола, извлёк оттуда небольшую бутылочку из матового стекла и поставил перед Гарри.

— Зелье ясности ума, — сообщил он. — Новых знаний оно вам, конечно, не добавит, но поможет упорядочить и систематизировать те жалкие обрывки, что у вас есть.

Он сделал паузу, словно давая Гарри возможность осознать масштаб своей интеллектуальной ничтожности.

— Столовая ложка перед каждым экзаменом. Не больше. Здесь с лихвой хватит на все СОВ.

Гарри удивлённо взглянул на бутылочку.

— Спасибо… конечно. Но зачем? Почему вы…

Он действительно не понимал. Получить от Снейпа не насмешку, а что-то полезное — да ещё добровольно? Это было похоже на шутку. Или ловушку.

Снейп чуть повёл плечом.

— У меня его больше, чем нужно. И оно всё равно не помогает с тем, что в моей ситуации действительно важно. Упорядочивает, но не создаёт. А мне сейчас не хватает идей, а не структуры. А вы как раз производите впечатление человека, которому в голове срочно нужен порядок.

— Я… с Роном поделюсь, — Гарри постарался, чтобы это прозвучало как вопрос, хотя знал: независимо от ответа, он Рона в беде не бросит.

— Да хоть с мисс Грейнджер. Только смею вас предупредить: на мистера Уизли оно вряд ли произведёт хоть какой-то эффект.

— Гермионе не нужно, она и так умная… — пробормотал Гарри. — А почему Рону не поможет?

Снейп посмотрел на него с плохо скрываемым удовлетворением.

— Как я уже сказал: зелье называется «ясности ума». Оно устраняет туман в голове, а не пустоту. Вы не можете прояснить то, что попросту отсутствует.

Гарри чуть прикусил язык. Хотелось огрызнуться, но он сдержался. Снейп дал ему зелье. Разрешил делиться с друзьями. Если теперь для равновесия ему нужно ещё немного поязвить — пусть.

Профессор слегка наклонился вперёд:

— Однако у меня будет одно условие.

Гарри напрягся. Впрочем, он и не ждал, что всё это обойдётся без подвоха. Получить что-то от Снейпа просто так? Смешно. Он уже приготовился к худшему.

— Я рассчитываю, что информация об источнике зелья останется строго конфиденциальной. Это не подлежит обсуждению.

Гарри почувствовал, как напряжение постепенно схлынуло. Не ловушка, не манипуляция. Всего-то — не болтать. Он и так не стал бы.

— Конечно. Даже мысли не было кому-то рассказывать.

Он покосился на бутылочку. Честно говоря, если бы Рон узнал, он бы к этому зелью и не прикоснулся. Да и Гарри бы не позволил. В его глазах Снейп всё ещё оставался в списке подозреваемых номером один. Внезапно в голову пришёл ещё один важный вопрос:

— А на экзамене… это точно не считается жульничеством?

Снейп поморщился.

— Нет, конечно, — сказал он с лёгким раздражением. — Это же вам не Феликс Фелицис.

— Не… что?

— Вы неуч, Поттер.

Снейп глубоко вздохнул, снова заварил чай, разлил по чашкам и начал лекцию:

— Зелье Феликс Фелицис. Так называемая жидкая удача. Запрещено к использованию во время спортивных состязаний, экзаменов и выборов. Пока оно действует, всё складывается так, будто сама судьба играет на вашей стороне. Каждое решение — правильное. Каждое действие — своевременное.

Гарри помолчал, пытаясь осмыслить. Потом неуверенно спросил:

— Но… если оно такое сильное, почему вы его не используете? Ну, чтобы создать своё зелье. Чтобы точно всё вышло?

— На экзаменах его использовать запрещено не только потому, что это неэтично, а потому что оно вмешивается в процесс. Не вы управляете удачей. Удача управляет вами.

Снейп сделал паузу, не торопясь, глотнул чая. Гарри слушал его и удивлялся: оказывается, он умеет объяснять, когда сам заинтересован.

— С ним невозможно провести ни одну честную сделку, ни одно серьёзное исследование. Зелье имеет свою волю. А уж что оно считает «удачным исходом» — одному Мерлину известно.

Снейп на мгновение замолчал, затем добавил тихо, но чётко:

— Я думаю, теперь я справлюсь и без него. Благодаря вам, Поттер.

Гарри смутился, но обрадовался.

— То есть… правда, шанс увеличится?

— Безусловно.

— А вы можете как-то… ну, не знаю, предугадать, насколько?

— Предугадывать — это к мадам Трелони. Я, вообще-то, учёный.

— Ну, я не знаю, что учёные там делают, — пожал плечами Гарри. — прогнозируют, вычисляют… Мне главное — насколько шанс вырос?

— Согласно моим расчётам — в десятки раз как минимум.

— Здорово, — сказал Гарри и улыбнулся, стараясь не смотреть слишком прямо на Снейпа.

Тот только молча поставил чашку на стол.

Гарри на секунду задумался, потом начал, глядя в сторону:

— Кстати, я сказал Рону и Гермионе, что мы возобновили занятия окклюменцией.

Снейп поднял голову:

— Как интересно. А зачем?

— Ну… — Гарри поёжился от холодного взгляда. — После письма от Дамблдора мы с вами стали часто видеться. Они бы всё равно стали спрашивать. Что мне было говорить? Не рассказывать же про маму — Дамблдор лично запретил.

— Великолепно. А вы просветили друзей, почему занятия прервались?

— Я сказал, что вы считаете, будто я теперь справляюсь самостоятельно и могу очищать сознание без вашей помощи, — буркнул Гарри.

— Браво. Из всех возможных версий вы выбрали самую абсурдную.

— Ну извините. А что, надо было, по-вашему, рассказать им правду? Что вы выставили меня из кабинета после того, как я залез в ваш Омут памяти?

Снейп качнул головой:

— Нет, Поттер. В данном случае, пожалуй, вы поступили на удивление здраво.

— А если бы я сказал, что вам просто надоело или вы передумали — они бы не поверили, — упрямо продолжил Гарри. — Это на вас непохоже.

— А вы, оказывается, даже умеете иногда делать логические выводы. Но тогда, Поттер, возникает закономерный вопрос: если вы столь успешно объяснили, почему мы занятия прекратили… как вы обосновали тот факт, что мы их вдруг возобновили?

Гарри слегка пожал плечами:

— Я просто сказал, что это решение Дамблдора. Его слова обычно не ставят под сомнение.

Снейп тихо хмыкнул:

— Неожиданно мудро.

Он помолчал, потом добавил:

— Всё, что выходит за рамки понимания, можно смело списывать на директора. Ответов всё равно не последует, но все давно привыкли. Хотя, признаюсь, ваша легенда о продолжении занятий может оказаться полезной. Нам действительно придётся видеться чаще. Вы ведь собирались посещать больницу Святого Мунго, так?

Сердце Гарри радостно заколотилось.

— Конечно. А когда?

— Завтра вечером, примерно после восьми. Более точную информацию передам с помощью монеты. Можете сообщить мистеру Уизли и мисс Грейнджер, что в это время у нас урок.

— А сегодня?.. — неуверенно начал Гарри.

— Сегодня — нет. У вас завтра экзамен. Советую выспаться. А уже, между прочим, почти полдесятого.

— Что? — Гарри удивлённо распахнул глаза. — Мы тут сидим полтора часа?

— Потом расскажете друзьям, как я истязал вас на отработке. Не забудьте добавить побольше драматизма.

Снейп поднялся, направился к двери и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Всё, Поттер. Ступайте. Хватит раздражать меня своим присутствием.

— Да, конечно. Спасибо. Спокойной ночи, — сказал Гарри, поднимаясь с места.

Снейп приподнял бровь, как будто чего-то не расслышал:

— Спокойной ночи… что?

Гарри тихо вздохнул:

— Спокойной ночи, сэр.

* * *

Гарри на мгновение замер в полутёмном коридоре и прислушался: из-за двери кабинета не доносилось больше ни звука. Мелькнула мысль, что за весь вечер он назвал Снейпа «сэр» всего пару раз — и если напоследок тому вдруг захотелось напомнить, кто в доме хозяин, то пускай. Гарри повернулся и направился в сторону башни, и на лице у него — впервые за долгое время — была широкая улыбка.

К счастью, в коридоре никто не встретился. Лишь Серая Дама бесшумно проплыла мимо, но она, как и всегда, не обратила на него никакого внимания. И слава Мерлину. Вряд ли бы Гарри удалось объяснить, почему он идет с отработки такой счастливый. Вообще, вечер выдался какой-то странный. Ни на что не похожий. Ни на отработку. Ни на занятие. Просто... на нормальный разговор. Почти.

Когда Гарри вошёл в гостиную, она была пустой: все сегодня разошлись пораньше. Было тихо, лишь в камине потрескивал огонь. Он поднялся в спальню — к его удивлению, почти все там уже спали. Только Рон ждал. Он приподнялся на локте, когда Гарри вошёл.

— Что, Снейп опять заставил мыть котлы или считать тараканов? Или сказал делать какую-нибудь новую пакость? — спросил он с сочувствующим видом.

Гарри на секунду замешкался. Врать другу не хотелось, и так многое он сейчас утаивает. Хотя… зачем врать? Можно попробовать слизеринский метод. Вдруг сработает.

Он пожал плечами:

— Да так… Ничего особенного. Чай пили.

Рон фыркнул:

— Ага, конечно. Скорее Невилл полюбит зельеварение, чем Снейп угостит студента чаем. Ладно, если не хочешь говорить — не осуждаю. И так всё понятно: это была какая-то мерзость. Он в этом мастер.

Гарри улыбнулся. Слизеринская тактика, похоже, и правда работает неплохо.

— А завтра с утра уже экзамен, — вздохнул Рон, разваливаясь на подушке. — Чую, ничего хорошего нам не светит.

— Погоди, — сказал Гарри. — Я ведь раньше раздобыл одну штуку, только совсем о ней забыл. Сейчас вот вспомнил и как раз хотел поделиться.

Он вытащил из кармана бутылочку и показал её Рону.

— Зелье ясности ума. Может, ещё не всё потеряно.

Как только за Поттером закрылась дверь, в кабинете снова воцарилась тишина. Снейп, не теряя времени, достал ампулу с кровью и пододвинул к себе пергаменты с формулами. Наконец-то. Он мог бы заняться этим ещё час назад. Но — положа руку на сердце — отпускать Поттера раньше времени всё равно было нельзя. Официально у мальчишки — отработка. И если бы кто-нибудь увидел его шатающимся по коридорам раньше положенного, появились бы вопросы. Можно было бы отправить Поттера тихо сидеть где-нибудь в углу, а самому заняться исследованиями. Но и тут всё не так просто: работать под аккомпанемент раздражённого сопения, постоянного ёрзания и гнетущего молчания — удовольствие сомнительное.

А главное — Поттер действительно боялся. Не дёргался для виду, не строил из себя жертву. Он был напуган по-настоящему. Хотя, после того, что он пережил год назад, — это вполне объяснимо. Кладбище, Пожиратели, возрождение Тёмного Лорда. Кровь Поттера — в основе ритуала, когда мальчишку использовали как ингредиент. Да ещё и смерть Диггори в придачу. Каким бы ни было отношение Снейпа к Поттеру, ему не хотелось, чтобы сегодняшний день напомнил Гарри обо всём этом. А ведь, несомненно, напомнил…

Поэтому нужно было обязательно что-то сделать — иначе перед СОВ Поттер просто сорвался бы, вышел из строя.

Идея с чаем оказалась не самой плохой. По крайней мере, удалось хоть как-то привести Поттера в чувства. Не ради него самого, разумеется. Ради дела. А то, что за разговором они просидели лишних полчаса, стало настоящим сюрпризом, не сказать, чтобы особо приятным. Особенно с учётом того, о ком именно они беседовали. Снейп никогда ни с кем не говорил о Лили. И сегодня не собирался. Тем более с Поттером. Но на лице у мальчишки был интерес. Живой, искренний. Не к Лили-символу, а к человеку.

И Снейп не удержался.

Слово за слово. Пара фраз. Пара воспоминаний. И — странное чувство облегчения. Понимание того, что Лили важна не только ему. Что кто-то, кроме него, тоже её любит. Пусть по-другому. Пусть по-своему.

Так что, возможно, этот вечер и не прошёл совсем уж впустую. Но сейчас нужно работать, чтобы хоть немного компенсировать потраченное время. Он взглянул на пробу крови, активировал диагностическое заклинание. Перо плавно заскользило по пергаменту, наполняя его первыми результатами. Снейп наклонился ближе и…

Хм.

Формула работала. Совпадение, магическая совместимость — всё выстраивалось куда точнее, чем он осмеливался надеяться.

Шансы выросли. Возможно, даже больше, чем он предполагал.Но предполагать — одно. А твёрдо знать — совсем другое.

Теперь было очевидно: всё получится.

* * *

В понедельник с самого утра Северус знал, что день не задался. И вовсе не из-за экзаменов, уроков или учеников. Просто он помнил, что сегодня вечером придётся тащить с собой Поттера в Мунго. Снейпу, мягко говоря, эта перспектива вовсе не улыбалась. Обычно он приходил в больницу один: запускал диагностические чары, брал Лили за руку и просто сидел рядом. Сегодня придётся от этого отказаться.

Но раз уж пообещал… деваться некуда. Утешала одна мысль: он не говорил, что станет делать это каждый раз. Так что, скорее всего, это будет разовая уступка. И достаточно с мальчишки.

В восемь вечера он послал Поттеру сигнал. Короткое сообщение на зачарованной монете: «20:20». Опоздает — его проблемы. Поттер явился через десять минут — в подземельях караулил, что ли?

Снейп отворил дверь, протянул оборотное и свёрток с одеждой и буркнул:

— Заходите. Переодевайтесь.

На полпути к шкафу, за которым находилась дверь, ведущая в личные покои, он бросил через плечо:

— Крикните, когда будете готовы. Надеюсь, сей раз это займёт у вас меньше времени, чем в прошлый.

— Уже, сэр! — раздалось из кабинета менее, чем через пять минут.

Снейп поморщился. Он всё ещё возился с проклятыми пуговицами на рубашке. Конечно, он не собирался устраивать соревнование на скорость переодевания — но теперь выглядело так, будто он проиграл. Сначала язвительно подколол, а потом сам себя выставил дураком.

Пуговица на горле никак не хотела проходить в слишком тугую петлю.

— Ну и Мерлин с тобой. И так сойдёт.Всё равно никто не обратит внимания — а если и обратит, решит, что так и задумано, — решил Снейп, накинул сверху куртку и поспешно направился к двери в кабинет.

Не хватало ещё, чтобы Поттер его ждал.

Без лишних слов они подошли к камину. Снейп отправил Гарри первым, затем бросил горсть летучего пороха:

— Кабанья голова.

Аберфорта на месте не оказалось, чему Северус был только рад: настроение и без того хуже некуда. Они вышли из трактира через заднюю дверь и остановились в переулке. Снейп протянул Поттеру руку:

— Держитесь.

Поттер посмотрел на ладонь, как на нечто, к чему не особенно хочется прикасаться, но всё же в следующий миг взялся.

— Ну конечно. Преодолел себя. Героизм налицо, — отметил про себя Снейп и аппарировал.

Они появились, как обычно, в тихом переулке неподалёку от больницы. Поттер согнулся почти пополам, уткнувшись лицом в ладони. Он тяжело сглатывал, будто пытался унять тошноту усилием воли. Когда наконец опустил руки, стало видно, что лицо посерело, а глаза слезились.

Северус вздохнул и, не особенно мягко, но достаточно уверенно, придержал мальчишку за локоть, чтобы он не шлёпнулся прямо посреди улицы. Поттер дёрнул плечом, дескать, «отстаньте». Снейп не убрал руку, просто спросил:

— Настолько всё плохо?

— Нет, — хрипло отозвался Гарри. — Я просто хочу привлечь к себе внимание… или как вы там сказали?

— Именно так, — подтвердил Снейп. — Вернёмся — посмотрю, что с этим можно сделать.

Ответа не последовало. Возможно, Поттер его даже не услышал — стоял, опустив голову, будто пытался сосредоточиться просто на том, чтобы не упасть.

Отделение Святого Мунго дышало спокойствием.

Хотя до позднего вечера было далеко, в коридорах уже царила тишина. Они прошли мимо дежурного целителя. Снейп сдержанно кивнул, Гарри, немного запоздало, повторил вслед за ним, и они вошли в знакомую палату. Первым делом Северус проверил, нет ли в палате следящих чар. Затем наложил охранные и заглушающие заклинания. Запустил сеть диагностики — перо на тумбочке дрогнуло, ожило и привычно побежало по пергаменту.

Он сел рядом. За руку Лили брать не стал — не при Поттере. Ему не хотелось проверять, какую именно реакцию это может вызвать.

Тем временем Гарри молча обошёл кровать и сел с другой стороны. Видимо, целители решили, что иногда число посетителей может превышать одного, и принесли второй стул. Мальчишка взял ладонь Лили в свои. Снейп покосился с лёгкой завистью, но ничего не сказал. Гарри остался так сидеть, словно боялся спугнуть что-то невидимое. Казалось, он даже не шевелился, лишь смотрел на мать взглядом потерявшегося щенка, который наконец-то нашел хозяина.

Снейп почувствовал, как постепенно уходит раздражение.

Ну… не так всё и ужасно. Пожалуй, можно взять его с собой и в следующий раз.

* * *

Вернулись тем же путём. Из Мунго — в переулок, оттуда — в Кабанью голову и камином — обратно в школу. Сразу после аппарации снова пришлось придержать Гарри за локоть — того ощутимо шатало. Когда они вышли из камина, Снейп оставил Поттера в кабинете, чтобы тот мог спокойно переодеться, а сам отправился в личные покои — и на этот раз обогнал Поттера почти на целых пять минут. Впрочем, это было не столько заслугой собственной скорости, сколько следствием поттеровского состояния. Когда мальчишка его наконец-то позвал и Снейп вернулся в кабинет, тот уже стоял у двери — переодетый, но всё ещё явно не в себе: бледный, с напряжённым лицом, двигался медленно, как будто каждое движение давалось с трудом.

— Мне бы хотелось выяснить, почему вы так плохо переносите аппарацию.

— Вы не поверите, мне тоже, — буркнул Поттер.

— Я могу сейчас посмотреть?

Гарри пожал плечами. Он, похоже, даже не понял, что от него хотят. Ну и не нужно.

— Ладно, будем считать это согласием. Сядьте. И постарайтесь поменьше шевелиться.

Поттер тяжело плюхнулся на стул, но нашёл-таки в себе силы язвить:

— А дышать можно?

Снейп скривил губы.

— Среднестатистический человек способен задерживать дыхание примерно на две минуты. Диагностика займёт около пяти. Так что, если вам удастся продержаться всё это время, есть все шансы установить рекорд.

— В смысле — «диагностика»?

— А как, вы думали, я собираюсь «смотреть»? По чаинкам? Или в хрустальном шаре?

Поттер пробормотал себе под нос:

— Далась вам эта Трелони… Что она вообще вам плохого сделала?

Снейп скользнул по нему взглядом. Сделала. И не только ему. Но, разумеется, об этом он рассказывать не собирался. Как ни крути, диагностику всё равно нужно провести. Тем более, он сам вызвался — никто его об этом не просил.

Он поднял палочку и активировал чары. В воздухе над Поттером вспыхнула тонкая сеть — символы, руны, цифры. Всё шло в пределах ожидаемого: стресс, общее истощение, перегрузка после аппарации. Но по мере того, как линии сгущались, а данные становились всё точнее, Снейп вглядывался всё пристальнее.

Небольшой, но постоянный дефицит в раннем возрасте. Питание было, скорее всего, нерегулярным и несбалансированным: не хватало белков, витаминов, калорий. Явная нехватка витамина D, словно всё детство Поттер провёл в полумраке. Всё это сказалось на развитии: мышечная масса снижена, костная структура ослаблена, рост начался позже обычного.

Только в последние годы организм стал восстанавливаться и понемногу догонять норму. Видимо, наконец получил эту возможность.

Почему никто — включая его самого — этого не заметил?

Снейпу и правда стало интересно. Но спрашивать у Поттера он, разумеется, не будет. Да и вряд ли услышит что-то внятное.

Поттер же сидел, нахохлившись, хлопал зелёными глазами и был слегка похож на обиженного совёнка. Снейп едва заметно хмыкнул. Иногда трудно поверить, что именно этот человек — «избранный».

— Ну и что вы там увидели?

Снейп медленно опустил палочку.

— Скажите, Поттер, вы вообще в курсе, насколько выросли за последний год?

— Не особо, сэр. Я не ношу с собой сантиметровую ленту.

Снейп чуть прищурился, но продолжил тем же ровным тоном:

— Вы могли бы догадаться по одежде.

— Школьную форму я беру с чарами роста, у мадам Малкин. Дороже, но зато сама подгоняется по размеру.

— А остальные вещи?

Гарри замешкался, потом отвёл взгляд:

— Ну… почти подходят. А насколько же я вырос?

— На четыре дюйма. Для двенадцатилетнего — в пределах нормы, а в вашем возрасте — запоздалый всплеск. Такое впечатление, что организм догоняет упущенное. Не знаете, случайно, почему?

В голосе у Поттера появилась злость:

— Понятия не имею. Сэр. Рон ведь тоже растёт?

— Уизли — редкий экземпляр волшебника, растущего, похоже, без остановки. К сожалению, только телом. Интеллект, увы, не догоняет.

Слава Мерлину, Поттер последнее замечание проигнорировал.

— Ну и что плохого в том, чтобы стать выше?

— Чтобы успешно аппарировать, Поттер, необходимо точное пространственное восприятие собственного тела. Когда вы внезапно вырастаете на четыре дюйма, но продолжаете действовать так, как будто всё осталось по-прежнему, возникают сложности. Представьте, что ваша метла внезапно стала на два фута длиннее, а вы всё ещё пытаетесь летать на ней, как раньше.

— То есть... это из-за роста?

— Не только. У вас наблюдается достаточно выраженный гормональный всплеск.

Гарри уставился на него с подозрением, его щёки начали наливаться румянцем, и казалось, он вот-вот схватится за палочку.

— Вам обязательно надо было поиздеваться?

— Вовсе нет. Любой целитель сказал бы то же самое.

— Вы же не целитель, — пробормотал Поттер мрачно.

— Нет. Но знаний и опыта у меня хватило бы как минимум на троих, и, уверяю вас, краснеть тут абсолютно не из-за чего. Для вашего возраста гормоны — это более чем нормально. Однако, они усиливают сенсорную чувствительность. Отсюда головокружение, тошнота и дезориентация. К тому же, ваше магическое ядро хотя и довольно мощное, но пока не полностью сформировано. А значит, чужая магия воспринимается, как вторжение. Самостоятельная аппарация должна проходить легче.

— Значит, это не навсегда?

— Разумеется, нет. Если бы такое состояние сохранялось во взрослом возрасте, волшебники давно бы придумали более гуманный способ перемещения. Может, вы не в курсе, но экзамен на аппарацию можно сдавать только после совершеннолетия. Примерно к семнадцати годам заканчивается активный рост, стабилизируется гормональный фон и формируется магическое ядро. После этого все неприятные эффекты исчезнут.

Гарри вздохнул:

— Это ещё год терпеть?

— Не обязательно. Существует зелье, которое может частично сгладить ощущения. Если хотите — могу сварить.

Гарри нахмурился, губы сжались в тонкую линию.

— Спасибо, не нужно.

Фраза прозвучала вежливо, но между строк отчётливо читалось: «от вас — особенно».

Такая реакция неожиданно царапнула. Не то, чтобы Снейп ждал благодарности, — вовсе нет. Но помочь собирался совершенно искренне. Чтобы скрыть раздражение, он ответил резче, чем собирался:

— Поттер, если вы действительно думаете, что я делаю это ради вас — вы переоцениваете свою значимость. Мне попросту не доставляет удовольствия придерживать вас каждый раз, когда вы едва не валитесь после перемещения.

— Я вас не просил! — вспыхнул Гарри. — И вообще… не так уж всё и плохо. Я всего пару минут приходил в себя.

— Ну нет — так нет. Дело ваше, — сказал Снейп сухо. — К слову, менее, чем через полчаса будет отбой. Если не хотите, чтобы я снял с Гриффиндора баллы, рекомендую немедленно отправиться в спальню.

Гарри поднял голову, лицо пылало от злости. Он молча вышел, резко хлопнув дверью. Снейп проводил его взглядом, не скрывая лёгкого удовлетворения.

Как же ему этого не хватало — доводить Поттера до белого каления. С тех самых пор, как они прекратили уроки окклюменции.

* * *

Следующие четыре дня выдались напряжёнными. Начались экзамены у всех курсов, кроме пятого и седьмого — вернее, у тех они тоже были в самом разгаре, но их знания оценивала внешняя комиссия. К Снейпу это, к счастью, никакого отношения не имело. Однако, и оставшихся пяти курсов было более чем достаточно: на него свалилась гора работ, требовавших немедленной проверки. Все накопившиеся свитки с домашними заданиями полетели в камин, что, конечно, противоречило личным принципам Снейпа, но вряд ли кто-то вспомнит о них сейчас, а время это экономило ощутимо. Благо, среди них не было работы той, кто мог бы поинтересоваться, не проверено ли ещё её сочинение и что именно нужно улучшить, чтобы получить не просто «превосходно», а «превосходно с плюсом». Да и то всего лишь по той причине, что последнее эссе пятикурсники сдали ещё в конце мая, а потом активно готовились к экзаменам.

Только в пятницу Снейп вновь передал Поттеру сигнал — вечером они отправлялись в Мунго. Когда тот пришёл, Северус протянул ему флакон:

— Должно помочь при аппарации. Если не хотите — можете вылить в камин.

Поттер с подозрением взглянул, понюхал зелье, но, после недолгих колебаний, выпил залпом. Сразу после перемещения он остался стоять на месте. Было видно, что заранее приготовился, но, когда стандартного букета ощущений не последовало, на лице его отразилось явное изумление.

— Спасибо, сэр. И правда помогло.

Снейп склонил голову набок.

— Надо же. Кто бы мог подумать.

И, не дожидаясь ответа, повернулся в сторону больницы. Мальчишка поспешил за ним.

В Мунго всё прошло почти в точности, как в понедельник. На этот раз Снейп позволил себе взять Лили за руку. Поттер бросил взгляд, но ничего не сказал. Ну и слава Мерлину.

Уже когда они вернулись в Хогвартс, Северус не удержался:

— Наслышан о вашем показательном выступлении на экзамене. Правда, не припомню, чтобы Патронус входил в перечень тем для СОВ.

Гарри лишь пожал плечами.

— Меня попросили показать. Не мог же я отказаться.

Он запнулся, потом задумчиво добавил:

— Это ведь уже уровень ЖАБА, да?

— Это заклинание не изучается в школе. По крайней мере, в нашей. Это высшая магия. Не каждый взрослый волшебник в состоянии его воспроизвести.

— Ого, а я и не знал. Хотя нет, профессор Люпин о чём-то таком упоминал… А у нас теперь многие…

Поттер осёкся. И правильно сделал.

— Да, мне известно о вашем нелегальном кружке, — сказал Снейп с ядом в голосе. — Общество поклонников Альбуса Дамблдора, если не ошибаюсь.

— Название Гермиона придумала. И у нас не было выбора. Кто-то должен был учить, раз Жа… Амбридж только учебник заставляла переписывать. И почти у всех получилось, кстати, — добавил он не без гордости.

Снейп посмотрел на него долгим взглядом.

— Вероятнее всего, — сказал он холодно, — причина успеха в том, что вы, будучи не в курсе истинной сложности заклинания, не сообщили об этом своим ученикам. Поэтому они и были уверены, что у них выйдет.

Гарри пожал плечами:

— Я знал, что это трудно. Просто не хотел, чтобы они остались беззащитными. А экзамен был вообще лёгкий. Всего-навсего боггарт.

Лёгкий — значит, форма не изменилась. До сих пор тот же страх. Что там у тебя сейчас? Дементор? Ты, мальчик, видно, даже не осознал пока всех свалившихся на тебя перемен в жизни.

* * *

За выходные Снейпу удалось закончить проверку всех экзаменационных работ. К понедельнику оценки были выставлены, и больше до конца года не предвиделось ни одного занятия — ни с одним курсом. Ни домашних заданий, ни жалких попыток что-то смешать в котлах. Теперь можно было сосредоточиться исключительно на делах действительно важных: зелье и сопутствующей диагностике. Поттера не имело смысла тащить с собой в Мунго — по крайней мере, с практической точки зрения. Но у того сегодня был экзамен по зельеварению, и Снейпу до ужаса хотелось расспросить, как он прошёл. Ну не в коридоре же ловить мальчишку для этого, в самом деле? Так что он снова активировал монетку.

Когда они вместе вернулись из больницы, Северус решил не отходить от новой традиции и задал интересующий вопрос:

— Ну и как прошёл экзамен по зельям?

— Нормально, — пожал плечами мальчишка. — Могло быть хуже. Хотя, конечно, на «превосходно» я не дотянул, это сразу ясно. Не нужно даже у Трелони спрашивать.

Говорил Поттер вежливо — но глаза при этом светились лукавым блеском. Снейп помнил этот взгляд. Так часто смотрела Лили, когда ей хотелось поддразнить его — не зло, не всерьёз. Просто чтобы слегка выбить из равновесия. Он фыркнул. Вот ведь паразит.

Гарри покосился на него, потом спросил:

— А почему, кстати, чтобы продолжать у вас уроки, нужно именно «превосходно»? Даже не «выше ожидаемого». Этого же фиг добьёшься. Или вы просто таким образом студентов отсекаете, чтобы меньше работы?

— В том числе. Но основная причина в другом. Я хочу видеть у себя в классе тех, кто действительно заинтересован в предмете, а не идиотов, которые внезапно осознают, что зелья им, оказывается, нужны для будущей профессии — и за две недели до экзамена начинают судорожно заучивать теорию, а на практике мешают ингредиенты на авось.

— Вообще-то, — с вызовом сказал Гарри, — на практическом у меня всё вышло вполне неплохо. А нужно было, между прочим, сварить умиротворяющий бальзам. Даже пар от котла был серебристый, как положено…

Снейп вскинул бровь, будто искренне удивлён:

— Надо же. А на уроке вы с тем же зельем вполне благополучно не справились. Интересно, с чего бы это теперь такой успех?

Гарри насупился.

— Возможно, с того, что за спиной никто не ходил туда-сюда и не твердил, какой я идиот и как я не в состоянии ничего сделать? Может, в этом всё дело? Кстати, даже Невилл сварил что-то сносное.

— Ключевое слово — что-то. А «сносное» — это, надо полагать, котёл не расплавился?

Гарри смерил его взглядом. Но Снейп уже снова отвернулся, делая вид, что это его не касается.

— Тем более, практика — это только полдела. Сварить что-то по инструкции может, как оказалось, даже Лонгботтом. А вот что делать с полным отсутствием теоретических знаний?

— С письменным экзаменом у меня тоже нормально, если уж на то пошло, — не сдавался Поттер. — Там было целых пять вопросов про оборотное зелье. Я описал всё, что знал. Только не стал упоминать Формула Рэдитус.

— Зря. Пару дополнительных баллов могли бы набрать.

— А это разве не…?

— Нет, не тайна. Это заклинание есть в открытых источниках. Хотя, да, оно не самое известное и применяется довольно редко.

— А что, если кто-то его узнает и использует против нас? — нахмурился Гарри. — Мы же тогда рискуем.

— Если вы полагаете, что я слепо следую рецептам из учебника, то вы меня недооцениваете, — процедил Снейп. — Та версия, что готовлю я, не реагирует ни на Формула Рэдитус, ни даже на «гибель воров».

— Но и вы, и я применяли Формула Рэдитус, и все работало?

— Верно. Потому что мы использовали его на самих себе. Так и было задумано. Без этой возможности мы не смогли бы досрочно вернуться в собственный облик. Однако, постороннему это не удастся.

— Круто! — в голосе Поттера прозвучало искреннее восхищение. — Это вы сами такую модификацию придумали?

— Нет. Вместе с Лонгботтомом.

Гарри недоумённо уставился на учителя, но через секунду обиженно засопел. Прошло с минуту, прежде чем он спросил:

— А что такое «гибель воров», кстати?

— Вы неуч, Поттер. Это древние защитные чары. Их нередко ставят на хранилища. Например, они точно есть в Гринготтсе. Это аннулирует действие оборотного зелья, трансфигурации и любых маскирующих чар. Логика проста: если кто-то явился в хранилище под чужим обличьем — явно не с благими намерениями.

— Да, наверное. Только вот странно… Оборотное ведь запрещено, да? И его в школе толком не изучают. Зачем тогда в билете — сразу пять вопросов?

Надо же, оказывается, он умеет мыслить логически. Снейп вздохнул.

— Не «зачем», а почему. Потому что современным образованием заведуют идиоты из Министерства. Люди, не имеющие ни малейшего представления, что на самом деле происходит в школе и чему действительно стоило бы учить детей.

Поттер ничего не ответил, но перед тем, как покинуть кабинет, задержал на Снейпе долгий взгляд. К чему бы это?

* * *

Прошло уже больше недели с того момента, как у Снейпа появилась кровь Поттера. Он знал, что решение где-то рядом — чувствовал его почти физически. Но формула по-прежнему разваливалась. Иногда — на четвёртом этапе. Иногда — даже раньше.

После вчерашнего разговора мысль об Умиротворяющем бальзаме будто засела в глубине сознания — слишком назойливая, чтобы игнорировать. Мальчишка похвастался, как здорово у него вышло его сварить. Естественно, Снейп не поверил — он годами наблюдал жалкие попытки Поттера состряпать хоть что-нибудь сносное. А Умиротворяющий бальзам — зелье тонкое. И коварное. Даже идеально выглядящее при мельчайшей ошибке может обернуться катастрофой. Да и оценка Гарри за экзамен профессора интересовала мало. И всё же… мысль не отпускала. Не из-за Поттера. Из-за самого зелья. Что-то с ним связано… Да, точно. Трактат «Alchemiae disceptatio» Финеаса Борна описывал случай. Семнадцатый век. Молодой французский зельевар по имени Жан-Люк Гудро. Его зелье выглядело идеально, судя по цвету, по консистенции и даже по лёгкому серебристому пару. Никто не заметил небольшой погрешности в процессе варки, и пациент, выпивший его, ушёл в глубокое магическое забытьё. Безоар, естественно, не помог. Зелье пробуждения — тоже.

На удивление, выход нашли не целители, не профессора, а малоизвестный тогда исследователь из Вены Клеменс Шварц. Он, конечно, пренебрёг всеми правилами: взял за основу рябиновый отвар, но увеличил концентрацию активного компонента в четыре раза. Кровь саламандры в невообразимой пропорции. По его версии, не нужно было пытаться достучаться до больного — нужно было его хорошенько встряхнуть. В теории — абсурд. На практике — помогло. Да, последствия были. Но обратимые. А главное — пациент очнулся.

В голову пришла безумная идея. Ситуация ведь слишком созвучна. Он всё это время тоже пытался действовать мягко. Строить мосты, стабилизировать, синхронизировать. Но что, если вместо баланса действительно нужна встряска? Только — умная, точная, подконтрольная. И, в отличие от Шварца, он может предотвратить побочные эффекты ещё на этапе создания зелья.

Стоит попробовать…

Саламандру он, конечно, сразу отбросил — слишком агрессивно. Вместо неё — кровь валлийского зелёного дракона. Та же стихия, но обузданная. Не пожар — костёр.

Снейп переписал формулу. Проверил баланс, пересчитал. Неужели? На бумаге всё выглядело идеально. Останется, конечно, рассчитать пропорции и уточнить температурный режим. Но это должно сработать.

* * *

Сегодня у Гарри был всего один экзамен — по уходу за магическими существами. С самого утра чувствовалось лёгкое волнение — не из-за оценки, а скорее из-за желания не подвести Хагрида. Хотелось показать, что уроки не прошли зря, что они всё-таки чему-то да научились и что Хагрид — достойный преподаватель.

Однако всё оказалось намного проще, чем Гарри ожидал. Он с лёгкостью различил нарла, уверенно справился с лукотрусом и не получил ни одного ожога при чистке огнекраба. В завершение шёл теоретический вопрос о рационе больного единорога, и даже тут Гарри, к собственному удивлению, вспомнил всё, что нужно.

Он был доволен. Скорее всего, за этот экзамен он получит высший балл. Если ещё и защита засчитана на «превосходно» — а Гарри был уверен, что так и есть — то в целом всё складывается лучше, чем он надеялся. Даже Рон выглядел неожиданно воодушевлённым:

— Слушай, я прямо отлично справился! Всё само в голове находилось, как будто на полочках разложено. Это твоё зелье — вещь.

Гарри усмехнулся. Он и сам это заметил. Зелье ясности ума работало. Если хоть раз слушал объяснение на уроке, нужные знания всплывали сами собой. Не идеально, но намного лучше, чем без него. А в бутылке оставалось ещё больше четверти — им с Роном точно хватит до конца СОВ.

С этими вполне обнадёживающими мыслями Гарри отправился на ужин, но там его ждал неприятный сюрприз. Снейпа за преподавательским столом не было. Гарри заметил это и сразу встревожился. За последние пять лет он не припоминал ни одного случая, чтобы место преподавателя Зельеварения пустовало.

Мысль вспыхнула мгновенно: мама. С ней что-то случилось, и Снейп сейчас у неё. Именно поэтому он и не пришёл на ужин. Кусок в горло не лез. Гарри проглотил несколько ложек, даже не поняв, что ест, пробормотал что-то Рону и Гермионе и поспешил к выходу из зала. Нужно было проверить карту. Желательно там, где никто не заглянет через плечо. Гриффиндорская гостиная подошла как нельзя лучше.

В ней действительно оказалось относительно пусто и тихо: большинство учеников всё ещё ужинали. Гарри вытащил Карту Мародёров и разложил её на коленях.

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость.

Чернильные линии разбежались по пергаменту, вырисовывая этажи замка. Точка с подписью Северус Снейп нашлась практически мгновенно. Она неподвижно застыла в кабинете — там, где стоял стол. Слава Мерлину. Значит, он в школе. Значит, всё в порядке.

Если бы произошло что-то серьёзное, он бы уже был в Мунго. Да и вообще — только вчера они туда ходили, и Снейп ни слова не сказал о каком-либо ухудшении. Но тогда почему он не поднялся на ужин? Это на него не похоже. Даже в последнее время Снейп не позволял себе игнорировать обязанности декана.

Гарри настолько задумался, что даже не заметил, как в гостиную вошли Рон с Гермионой.

— Эй, ты чего это так быстро сбежал? — удивился Рон. — Нам даже ничего не объяснил толком.

Гарри с лёгким вздохом свернул карту.

— Просто наелся. Завтра три экзамена, хотел немного повторить, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал безмятежно. Ему не хотелось волновать друзей.

— Неужели я слышу голос разума, — сказала Гермиона с показным облегчением. — Хоть под конец экзаменов.

Рон посмотрел на Гарри с искренним недоумением.

— Да брось ты. Самое страшное уже позади. Зелья и трансфигурацию пережили, осталась ерунда. По астрономии что-нибудь да вспомним, на прорицаниях скажем, например, что если чаинки напоминают лягушку — значит, скоро встретится жаба в человеческом обличье.

— А история магии, Рон? — с осуждением напомнила Гермиона. — Ты о ней забыл?

— Да кому она вообще нужна, эта история магии? Даже сам профессор Бинс, по-моему, от неё не в восторге…

— Ну, значит, вам и правда уже нечего бояться. Это у меня впереди нумерология. Если бы вы хоть раз попробовали решать задачи по ней, вы бы поняли, что такое настоящая наука.

Но Гарри было не до задач. Он почти не вслушивался в разговор.

* * *

Снейп не стал тянуть с визитом к Лили до вечера. Если формула действительно работает — это можно и нужно выяснить уже сейчас. Он отправился в Мунго после полудня.

Дежурный целитель окинул его вопросительным взглядом: в это время загадочный посетитель обычно не навещал свою пациентку. Но Снейп, естественно, не снизошёл до объяснений — ему было попросту наплевать, кто и как смотрит.

Он привычно проверил палату, наложил охранные чары и запустил диагностику — в этот раз расширенную: не просто анализ состояния, а внедрение проекционной формулы в матрицу.

Чары позволяли просчитать реакцию организма на зелье ещё до того, как оно будет приготовлено. Сложный, тонкий процесс. Но результаты проявились почти сразу: формула идеально вплелась в диагностическую сетку. Вписалась, как недостающий фрагмент мозаики.

Снейп стоял молча, не двигаясь, и долго смотрел на выстроившуюся модель. Потом убрал пергамент и направился в Хогвартс. Вернувшись в кабинет, он сразу принялся за расчёты.

Теперь это была чистая рутина, но Снейпу всегда нравилась эта часть работы. Когда идея уже проверена, сомнения отброшены и остаётся лишь уточнить формулу. Это напоминало заточку готового меча: кузнец завершил своё дело, придал клинку форму и прочность, и нужно лишь спокойно, методично довести лезвие до безупречной остроты и зеркального блеска. Точные пропорции компонентов, температурный баланс, длительность выдержки, последовательность фаз. То, что он уже делал сотни раз. Здесь не нужна магия, не нужно вдохновение — только аккуратность, терпение и внимательность.

Снейп настолько погрузился в работу, что совершенно утратил ощущение времени. Ужин прошёл мимо, как и отбой — он даже не заметил, как Хогвартс погрузился в ночную тишину. Весь вечер он писал, не отрываясь, пока усталость не начала ощущаться почти физически: в висках стучало от напряжения. Наконец, он отложил перо и, взглянув на часы, с лёгким раздражением отметил, что уже почти пять утра. Снейп вздохнул и решил, что полчаса отдыха ему не повредят, — просто закрыть глаза и дать себе передышку. Но стоило ему прилечь, как он незаметно для себя провалился в сон.

* * *

Эта ночь выдалась тяжёлой. Гарри снова и снова уговаривал себя, что всё в порядке, что, наверняка он просто зря тревожится — но успокоиться не получалось. Он засыпал и просыпался, вновь и вновь зажигал Люмос и тянулся к карте. Точка оставалась неподвижной.

Пару раз он ловил себя на абсурдной мысли: а вдруг карта испортилась? Но когда заметил, как по коридору третьего этажа прошла миссис Норрис, стало ясно — дело не в карте.

— Может, он всегда так, — мрачно подумал Гарри. — Может, он вообще не спит. Просто сидит ночами, как вампир… Он ведь никогда раньше не следил за Снейпом.

За этими невесёлыми мыслями Гарри не заметил, как снова задремал прямо с картой в руках. Сон был беспокойным, прерывистым, снилась то карта, то палата Святого Мунго, то — почему-то — профессор Трелони, трагическим шёпотом предсказывающая гибель всех, кого только можно.

Когда за окнами начало сереть, Гарри проснулся в последний раз за ночь. Голова была тяжёлой, глаза щипало от недосыпа, но сейчас это было не главным. Первым делом он снова раскрыл карту. Точка с именем Северус Снейп исчезла из кабинета. Теперь она находилась в смежном помещении — там, куда профессор обычно уходил переодеваться перед визитами в Мунго. По прикидкам Гарри, это были личные покои преподавателя.

Сердце сжалось. Значит, всё-таки собирается уйти. Значит, действительно произошло что-то ужасное. Гарри лежал неподвижно, не отводя взгляда от карты. Прошло пять минут. Десять. Двадцать. Точка оставалась на месте.

— Ну, может, и правда, пошёл спать… — пробормотал он тихо.

От этой мысли стало немного легче. Но ненадолго: за завтраком место Снейпа за преподавательским столом по-прежнему пустовало. Вот тогда тревога окончательно сменилась паникой.

Гарри молча сел рядом с Роном и налил себе тыквенного сока. Еда совершенно не лезла — он ковырнул овсянку, но сразу отставил тарелку.

— Опять не ешь, — заметил Рон. — Что с тобой такое?

— Всё нормально, — отозвался Гарри. — Просто не хочется.

* * *

Утром Северус проснулся с резким, почти болезненным чувством опоздания. Как он и опасался, завтрак уже шёл полным ходом. Появляться там в такой момент не имело ни малейшего смысла — только привлекать к себе ненужное внимание.

— Ну и Мерлин с вами, — буркнул он. — Вчера без меня обошлись — и сегодня переживёте.

Он вновь вернулся к формуле. Пергаменты были там же, где он их оставил, расчёты ждали продолжения, и он снова погрузился в работу. Так прошёл почти весь день. Всё, что не имело отношения к зелью, в этот момент перестало существовать. Единственным посторонним желанием — и, пожалуй, самым удивительным, — было желание поделиться новостью с Поттером. Но, как назло, именно сегодня у того был самый неподходящий день. Экзамены с самого утра и до полуночи, включая практическую астрономию, которая начиналась только в одиннадцать вечера. Он поколебался. Может, потерпеть до завтра? Но мысль о том, чтобы ждать ещё сутки, вызывала стойкое раздражение.

* * *

Для Гарри весь день прошёл, как в тумане. На теоретической части астрономии он что-то писал о спутниках Юпитера, но, кажется, даже не задумывался, что именно.

Сразу после экзамена спрятался в нише за бюстом Джокунды Сайкс и снова развернул Карту Мародёров. Снейп был всё там же — в своём кабинете. Паника не отступала.

На практику по прорицаниям Гарри шёл с тяжёлым сердцем. Когда настала его очередь отвечать, он нёс такую чушь, что даже строгая профессор Марчбэнкс посмотрела на него с явной жалостью и тихо спросила:

— Вы в порядке, молодой человек?

Перед ужином они с Роном и Гермионой вернулись в гостиную. Гермиона с воодушевлением просматривала карты звёздного неба, Рон возмущённо пересказывал свой провал на прорицаниях, но Гарри почти не слушал. Вдруг монетка в кармане ощутимо нагрелась.

«17:30», — гласило сообщение.

Снейп никогда раньше не звал его так рано. Сейчас только пять. Ждать полчаса? Нет уж. Он, конечно, не любит опозданий, но приходить раньше не запрещал. Значит, ничего не случится, если отправиться немедленно.

По пути к подземельям Гарри успел перебрать в голове с десяток самых мрачных сценариев — один ужаснее другого. Когда он подошел к двери, ноги практически его не слушались, а сердце колотилось глухо, как в бочке.

* * *

Поттер явился почти сразу после сигнала монетки, хотя до назначенного времени оставалось ещё почти полчаса. Первым желанием Снейпа было съехидничать насчёт того, что Поттер, видимо, не умеет ориентироваться по часам. Но стоило взглянуть на лицо мальчишки — и язвительность тут же отступила. Бледный. Под глазами — синяки. Вид измождённый, словно его пытали круциатусом.

— Что стряслось? — спросил Снейп. — Снова видения?

— Это мне нужно спрашивать, что случилось, — выпалил Гарри. — Что-то с мамой? Вас не было ни вчера на ужине, ни сегодня на зав…

— С мамой всё нормально, — перебил Снейп. — Я вчера вечером работал, просто засиделся. А завтрак… завтрак я проспал.

Выражение лица Поттера менялось на глазах. Облегчение, затем — явная обида и, наконец, злость.

— Проспали, да? А я себе места не находил. Не знал, что и думать.

На миг Снейпу стало неловко. Он ведь мог бы передать короткую записку через эльфа — всего одна строка, чтобы Поттер не волновался. Но слишком увлёкся работой и даже не подумал, что мальчишка будет переживать из-за его отсутствия. Но он тут же задавил чувство стыда. Ещё только этого не хватало.

— Поттер, я не несу ответственности за всё, что вы себе успели насочинять. Я — тоже человек. Иногда устаю. Иногда — да, могу проспать.

— Я просто… я сильно испугался. Думал, что-то произошло. А из-за этих дурацких экзаменов даже поговорить с вами не мог. Кто вообще додумался ставить три экзамена в один день?

— Я, кажется, уже упоминал, что системой образования заведуют идиоты. Но если уж вам так отчаянно нужно было поговорить, прорицаниями вполне можно было бы и пренебречь. К тому же вы сами говорили, что не собираетесь продолжать изучение этого «великого искусства».

— Говорил, — кивнул Поттер.

— Тогда в чём был смысл вообще туда приходить? Могли смело получить «тролля» за неявку — и с чистой совестью заниматься своими делами.

Гарри пожал плечами:

— Ну, это каким же идиотом надо быть, чтобы прогулять экзамен.

Снейп не ответил, но подумал: «Ты бы очень удивился, мальчик, если бы узнал.»

— Так я и астрономию в будущем изучать не планировал, — заметил Поттер. — И историю магии, кстати, тоже. Получается, по вашей логике, на эти экзамены можно не идти?

Снейп прищурился.

— Я говорил только о прорицаниях. Но, в целом… да, можно. Единственное — когда придут результаты и Лили увидит, что у её сына «тролль» почти по всем предметам, — она, мягко говоря, расстроится.

Гарри вспыхнул.

— Почему по всем? По защите у меня точно будет «превосходно». По уходу за магическими существами — тоже. По трансфигурации — скорее всего, «выше ожидаемого». И по зельям… — он запнулся. — Погодите. Профессор МакГонагалл говорила, что результаты придут в июле. Вы думаете, к этому времени… У вас получилось?!

Снейп взглянул на него чуть внимательнее.

Надо же. Поттер постепенно учится не бросаться, как бык на красную тряпку, а копать глубже. Потрясающий прогресс.

— Тринадцатого июля. И — да. Получилось. Формула стабильна. Осталось только довести до ума нюансы. Всё вполне реально.

На лице Поттера засияло неподдельное счастье. И Снейпу даже на секунду показалось, что мальчишка сейчас бросится его обнимать.

Слава Мерлину, обошлось. Ограничился улыбкой.

— Спасибо, сэр. Правда. Спасибо огромное.

— Благодарность будет уместна, когда зелье сработает. Не раньше.

— А сколько это примерно займёт?

— Пару недель, если ничто не помешает. На этом этапе посещения Лили не нужны, диагностика пока не требуется. Только работа с формулой.

— А хоть сегодня можно к ней сходить? — В голосе Поттера слышалась настороженность — как у того, кто привык, что ему чаще запрещают, чем разрешают.

— Не вижу причин для отказа.

Всё повторилось, как и в прошлые разы: смена одежды, оборотное, совместное перемещение к больнице. И всё же, на этот раз внутри у Снейпа жило странное ощущение.

Если… если всё получится, благослови Мерлин… Это наш предпоследний визит вместе.

В палате он снова запустил расширенную диагностику — не потому, что сомневался в результате, просто захотелось… похвастаться? Нашёл, идиот, перед кем. Перед Поттером. Это всё равно, что ждать от гиппогрифа, что тот восхитится тонкой гравировкой на мече Гриффиндора.

Однако мальчишка, на удивление, смотрел внимательно, с искренним интересом.

— А это руны, да?

— Да. Так проще и быстрее обозначить ключевые параметры, чем обычными словами, — пояснил Снейп.

Поттер глубоко вздохнул. Лишь через пару минут он снова спросил:

— Мы теперь уже к маме придём, когда зелье будет готово?

— Да, — тихо ответил Снейп. — Когда будет готово.

— Это ничего. Зато когда мама очнётся, я с ней смогу говорить по-настоящему. Не просто сидеть рядом и смотреть, как она спит.

Снейп не ответил. Просто отвёл взгляд.

А он, скорее всего, уже не сможет. Она не простит. Но Снейп хоть будет знать, что она жива. И… с семьёй. Хоть частично.

* * *

Гарри слушал и не верил своим ушам. Всё оказалось не просто не страшно, а просто замечательно. Он даже поймал себя на мысли, что, пожалуй, готов простить Снейпу многое — хотя бы за то, что он уже сделал.

И всё же окончательно тревога отступила лишь в палате. Гарри молча смотрел на маму, на тонкую сеть заклинаний над её головой — теперь в неё вплетались изумрудно-зелёные линии с незнакомыми символами. Может, Гермиона и разобрала бы хоть часть — она ведь знает руны. А он, как идиот, два года подряд занимался прорицаниями… Ну да и Мерлин с ними. Лезет же в голову всякая чепуха. Главное — теперь всё будет хорошо. Гарри улыбнулся — и улыбка не сходила с его лица ни по дороге обратно в Хогвартс, ни даже тогда, когда поздним вечером пятикурсники поднимались на Астрономическую башню.

Гермиона, разумеется, не могла не заметить перемену в настроении Гарри. Она пристально вглядывалась в его лицо, и тревога в её глазах становилась всё заметнее. Казалось, предстоящий экзамен заботил её сейчас куда меньше.

— Ты точно в порядке? — тихо спросила она.

Гарри лишь кивнул. Ему очень хотелось поделиться своей радостью с друзьями, но он слишком хорошо помнил, насколько серьёзной была просьба Дамблдора. К счастью, в паузу вовремя встрял Рон — и Гарри не пришлось ничего объяснять:

— Приятель, я в жизни не видел, чтобы астрономия вызывала у тебя столько восторга.

Но радость продлилась недолго.

С высоты Астрономической башни открывалась почти вся территория школы, и вспышки света у опушки леса сразу привлекли внимание Гарри. К хижине Хагрида приближались шестеро — во главе шла Амбридж.

— Они что, хотят атаковать Хагрида? — ошеломлённо прошептал кто-то. К несчастью, это предположение оказалось не таким уж нелепым.

Оглушающие заклинания били одно за другим. Хагрид отмахивался от нападавших, как будто от комаров, пошатывался — но не падал.

Один из лучей попал в Клыка — пёс рухнул, не издав ни звука. У Гарри похолодело внутри. Неужели они его убили?

Внезапно к толпе устремилась высокая фигура в мантии.

— Это МакГонагалл… — прошептала Гермиона. Но она даже не успела договорить: в профессора попали сразу четыре заклятия подряд. Её тело вздрогнуло и повалилось на землю, словно её сшибло с ног ураганом.

Хагрид взревел, метнулся вперёд, подхватил Клыка, отшвырнул напоследок двух нападавших — и исчез в темноте леса.

Об экзамене пятикурсники уже и не вспоминали. В кабинете повисла гнетущая тишина.

Когда разрешили покинуть класс и ученики вернулись в Гриффиндорскую башню, никто не мог успокоиться.

— Это просто подло!..

— Она нарочно дождалась ночи, чтобы не привлекать внимания…

— Интересно, где теперь Хагрид? Наверное, к Дамблдору пошёл…

— Как думаете, Клык выжил?

— А здорово всё-таки он их раскидал!.. И заклинания его даже не взяли!

— Ещё бы, он же полувеликан.

— Именно поэтому его Жаба так ненавидит… Для неё все полулюди — недостойные.

— А вы видели, как МакГонагалл упала? Надеюсь, с ней всё нормально будет…

— Её перенесли в Больничное крыло. Мадам Помфри ей поможет, она замечательная целительница…

Гарри слушал вполуха. Вдруг в голове отчётливо прозвучали слова Снейпа: «Знаний и опыта у меня хватило бы как минимум на троих целителей». И ведь он точно сказал это не ради красного словца. А значит, он сможет помочь — если, конечно, ещё не спит. Но нет — карта показала, что он снова у себя в кабинете.

Гарри тихо поднялся, выскользнул в коридор — за гулом разговоров, кажется, никто и не заметил — накинул мантию-невидимку и, уже во второй раз за этот вечер, направился к подземельям.

Хогвартс спал. Портреты в рамах дремали — или, по крайней мере, делали вид. Лестницы не шевелились. Ни одно привидение не попалось на пути. В коридорах стояла плотная тишина, будто сам замок затаил дыхание.

Гарри шёл быстро, но осторожно. Каждый шаг казался слишком гулким, а ему не хотелось привлекать к себе внимание.

* * *

Когда он постучал, дверь распахнулась почти сразу. Снейп, не говоря ни слова, сделал полшага в сторону, давая пройти — словно точно знал, кто перед ним, несмотря на мантию-невидимку. Гарри проскользнул внутрь и снял капюшон.

Снейп продолжал смотреть — выжидающе, с холодной настороженностью.

— Поттер, — произнёс он наконец. — Объяснитесь.

— Там… — Гарри перевёл дыхание. — Там Амбридж. И с ней люди из Министерства. Они ранили профессора МакГонагалл.

— Как именно ранили? — в голосе Снейпа, как показалось Гарри, проскользнуло волнение.

— Оглушающими. Не меньше четырёх…

— Где она сейчас?

— Колин сказал, что видел, как её уносили в замок. У нас был экзамен по астрономии, и мы…

Но Снейп, похоже, его уже не слушал. Он резко повернулся к камину, бросил в него горсть Летучего пороха и чётко произнёс:

— Больничное крыло.

Гарри и не знал, что в Больничном крыле есть камин. Или, может, он соединён с каким-то служебным помещением мадам Помфри?

Пламя мгновенно вспыхнуло ярко-зелёным. Снейп склонился вперёд, почти полностью скрывшись в огне. Гарри не слышал ни слова — и от этого становилось только тревожнее. Нужно было отвлечься. Он стащил мантию-невидимку, как попало свернул и сунул в карман. Затем огляделся по сторонам — те же банки со склизкими ошмётками животных и растений на полках, те же стеллажи с книгами. Гарри снова повернулся к камину — спина Снейпа оставалась неподвижной. Наконец он выпрямился, повернулся, стряхнул с рукава мантии пепел.

— Она в Мунго. Жива. Состояние стабильное.

— Мы сейчас пойдём туда? — вырвалось у Гарри.

— Ещё чего. Там целый штат целителей.

— Но вы же сами говорили, что они ничего толком не смыслят! Что даже диагностику нормально не провели!..

— Четырнадцать лет летаргии и оглушающее проклятие — вещи, как ни странно, разные. С последним они как-нибудь справятся.

— Тогда почему она в Мунго, если всё в порядке?

Снейп смерил Гарри таким взглядом, будто всерьёз усомнился в наличии у него мозга как такового.

— Я не говорил, что всё в порядке. Я сказал — нет угрозы жизни. В неё попало четыре проклятия подряд. Это серьёзная травма, особенно в её возрасте.

Гарри сжал кулаки.

— Но мы же можем помочь!

— Помощь не требуется, — жёстко перебил Снейп. — Ни моя, ни, тем более, ваша. Отправляйтесь в спальню, Поттер.

Гарри шагнул было к двери, но остановился.

Повернулся.

— Это вы не хотите ей помогать, потому что она из Гриффиндора, да?

Снейп приподнял бровь.

— Прошу прощения?

— Вы с Гриффиндором воюете. Всегда воевали. А она — декан. Так что, конечно, вы предпочли остаться в стороне.

Снейп смотрел на него спокойно, и всё же лицо стало чуть жёстче.

— Не мелите чушь. Это никак не связано. Если бы ей действительно требовалась моя помощь — я бы её оказал. Но она находится под наблюдением в больнице, а не осталась лежать без сознания в Запретном лесу на растерзание диким зверям. Целители Мунго, полагаю, как-нибудь разберутся и без меня.

Гарри вскинул подбородок.

— А я уже почти поверил, что вы можете быть нормальным.

На секунду ему показалось, что в глазах Снейпа мелькнуло что-то похожее на обиду. Но, наверное, просто показалось.

— Десять баллов с Гриффиндора, — сказал Снейп очень тихо. — И проваливайте.

Гарри стоял секунду, другую. Потом кивнул. Развернулся и вышел. Не оглядываясь, даже не закрывая за собой дверь.

Мантию-невидимку он надел уже в коридоре. В голове крутилась только одна мысль: да чтобы хоть раз он теперь обратился к Снейпу за помощью. Пускай сварит зелье для мамы и катится на все четыре стороны.

Гарри и сам не помнил, как добрался до спальни. Там, конечно, никто ещё не ложился. Ребята жарко обсуждали случившееся, перебивая друг друга, пытались предугадать, что будет дальше. Но Гарри ничего не слышал. Ярость всё ещё клокотала где-то внутри, но к ней добавилось другое чувство. Разочарование. И почему-то — потери. Хотя, если подумать, на что он вообще рассчитывал?

Он подошёл к кровати и со злостью пнул тумбочку:

— Вот он сволочь…

Облегчения это не принесло, только палец на ноге заболел.

— Ты о Снейпе? — лениво спросил Рон с соседней кровати.

— Ну а о ком ещё…

— Ты только к пятому курсу это понял? Или нам решил напомнить? Так я и так знаю. Или он какую-то новую гадость сделал?

— Десять баллов с Гриффиндора снял, — буркнул Гарри.

— Знаешь, я всегда говорил, что он мутный. Не зря же он бывший Пожиратель. Уже почти четыре утра, а он всё тебя выслеживает.

Гарри кивнул, не вдаваясь в подробности. Не станешь же объяснять, кто за кем следит.

Он забрался под одеяло, натянул его до подбородка. Надо было хоть немного поспать — тем более что вставать придётся меньше, чем через три часа. И особенно учитывая, что предыдущая ночь была не легче.

Сон не шёл. В голове всё ещё крутились обрывки недавних событий. Гарри перевернулся на другой бок, закрыл глаза, сосчитал до десяти… и тут же почувствовал, как кто-то трясёт его за плечо.

— Гарри! Вставай! Уже завтрак в самом разгаре, — голос Рона звучал так, будто доносился сквозь стену. — Пошли, а то без нас всё съедят!

Гарри моргнул. Он ведь только что уснул… разве нет?

Они спустились в Большой зал. Там велись оживлённые разговоры, обсуждались вчерашние происшествия. Но для Гарри всё сливалось в один ровный гул. Он сидел за столом, не ощущая вкуса еды, не улавливая смысла слов. Дважды уронил ложку, один раз — голову.

— Гарри, не спи, пожалуйста, — лицо Гермионы показалось из-за книги по истории магии. — Мы сейчас пойдём в библиотеку. У нас ещё есть несколько часов на подготовку, нужно их потратить с умом.

— Гермиона, не знаю, как ты, а я и думать не могу об уроках, когда МакГонагалл в больнице, — сказал Рон, щедро намазывая тост джемом.

Гермиона искренне обиделась:

— Рон, ты о них вообще никогда не думаешь, вне зависимости от того, что происходит вокруг тебя. И МакГонагалл точно расстроится, когда выздоровеет и узнает, что мы не сдали экзамен. Или сдали хуже слизеринцев. Так что сейчас нам нужно вспомнить основные даты, особенно по восстаниям гоблинов. Гарри, проснись!

— Мне бы для начала вспомнить, как меня зовут, — пробормотал Гарри, снова подняв голову со стола, — Не говоря уже о каких-то датах.

— Но ты же почти не готовился! — Гермиона нахмурилась. — Это последний экзамен. Ты представляешь, что будет, если…

— Да, не получу «превосходно». Хотя я и так на него не рассчитывал. Но вот если усну на экзамене — будет куда хуже. Так что я, пожалуй, вернусь в кровать. Посплю пару часов.

— Да, ты действительно выглядишь, как огнекраб в линьку, — сказал Рон. — Я тогда разбужу тебя перед экзаменом, ладно?

— Не стоит. Я сам подойду прямо в Большой зал.

— Ты точно не проспишь? — Гермиона посмотрела с тревогой.

— Точно. Всё будет нормально.

Они ушли. Гарри проводил их взглядом, а потом поплёлся в спальню. В этот раз сон накрыл его ещё до того, как голова коснулась подушки.

* * *

Гарри снова шагал по знакомому коридору. Именно здесь он бывал во сне не раз, именно здесь спрятано ЭТО… знать бы только, что именно. Но сейчас он отчётливо чувствовал, зачем пришёл, и был твёрдо уверен: сегодня он доберётся до цели.

Ноги сами несли его всё дальше и дальше — мимо многочисленных дверей, мимо бликов на каменном полу, мимо комнат со странными приборами и аквариумом с какой-то непонятной субстанцией.

И вот он, наконец, в заветном зале — туда, куда каждый раз пытался дойти, однако что-то неизменно мешало. Но только не сегодня.

Весь зал был заставлен стеллажами со стеклянными шариками, похожими на напоминалки Невилла. Интересно, у кого должна быть настолько плохая память, чтобы понадобилось столько напоминалок? Или, может, это и не они вовсе?

Здесь, среди стеллажей, легко было бы заблудиться… но Гарри почему-то точно знал, куда идти. Ряд девяносто семь. Он ускорил шаг: ещё чуть-чуть — и ему удастся получить то, ради чего пришёл.

У дальней стены, между стеллажами, скрючившись, лежал человек. Лица видно не было, но по тому, как он корчился, становилось ясно — ему очень плохо. Гарри подошёл ближе — и вдруг с ужасом понял, кто перед ним.

Сириус. Он выглядел почти так же, как тогда, после Азкабана: измождённый, с впалыми щеками и горящими глазами. На виске — запёкшаяся кровь.

Гарри рванулся вперёд — он должен был немедленно помочь крёстному! — или хотел рвануться. Но тело не подчинилось. Точнее, это было не его тело. Он понял это, когда поднял палочку и увидел вместо привычной руки чужую мертвенно-бледную паукообразную ладонь. Гарри наблюдал за происходящим глазами Волдеморта.

— Достань его и отдай мне! Тёмный Лорд не станет ждать.

Сириус медленно приподнялся на локтях. Руки дрожали — было видно, каких усилий это ему стоило. Он стиснул зубы и покачал головой. В глазах — отчаянное упрямство.

Гарри хотелось закричать, броситься на помощь, сделать хоть что-то — но он не мог. Он был заперт внутри. Вместо крика из его уст вырвался смех — глухой, зловещий, прокатился по залу, эхом отразился от стеллажей и высоких потолков и от этого показался ещё страшнее.

— Круцио!

Сириус закричал. Его тело выгнулось дугой и рухнуло обратно.

— Тебе придётся меня убить, — прошептал он. Голос был едва слышен, хотя Гарри стоял совсем рядом.

— Безусловно. Но это случится после того, как я получу то, за чем пришёл. Думаешь, ты сможешь выдержать такую боль? Или надеешься, что кто-то услышит и примчиться на помощь? Зря…

А ведь правда… Почему никто не приходит? Это же Министерство магии. Прошлым летом, перед слушанием, тут было полно народу. Куда они все делись?

— Круцио, — ледяной голос звучал спокойно, даже с нотками наслаждения. Сириус снова закричал. Но спустя несколько секунд его тело обмякло.

А крик продолжался. Гарри открыл глаза и понял, что кричал он сам.

Он всё ещё был в постели — одеяло сбилось, подушка валялась на полу. Гарри рывком вскочил — нужно спешить! Сириус в беде. Это не просто сон, это происходит на самом деле.

Если бы в школе был профессор Дамблдор… Или хотя бы профессор МакГонагалл — как же не вовремя Жаба на неё напала. Хотя, впрочем, разве такое может случиться вовремя? Хагрид сбежал, хотя вряд ли он бы смог как-то помочь…

А больше из Ордена в замке никого и нет. Правда, оставался ещё Снейп.

Нет. Это не вариант.

Вчера Гарри поклялся себе, что больше ни за что не обратится к нему за помощью. Получается, кнат — цена его словам? Хотя ради спасения Сириуса можно и переступить через собственную гордость. В конце концов, он никому не озвучивал это обещание, так что не так всё и страшно. Было бы…

Но тут Гарри живо представил реакцию Снейпа на просьбу о помощи: «В Отделе тайн? Его пытают? Ну, думаю, он заслужил». И непременно с этой своей мерзкой довольной ухмылкой.

Он ведь даже ради МакГонагалл палец о палец не ударил, хотя они — коллеги. А тут — злейший враг получил своё. Разве не повод для триумфа? Нет, к Снейпу идти — только потерять время.

Как же быть? Нужно срочно сообщить Рону и Гермионе, пока не начался СОВ — вместе они обязательно придумают, что делать.

Гарри метнулся к часам.

Восемь минут третьего. Он опоздал. Экзамен уже в самом разгаре. Почему же его никто не разбудил? А, ну да, Гарри ведь им сказал, что не нужно и он сам подойдет прямо к Большому залу.

И что теперь? Ждать, пока они освободятся? Нет. Это ещё полтора часа как минимум. За это время с Сириусом может произойти всё, что угодно. Гарри даже мысленно избегал самого страшного — будто само слово могло сделать его реальностью.

Медлить нельзя. Кто ещё мог бы помочь?

Фред и Джордж точно бы придумали, как пробраться в Отдел тайн, попутно разнеся пол-Министерства — но они недавно бросили школу. Может, кто-то из Отряда Дамблдора? Хотя вряд ли Гарри удалось бы им объяснить, что именно ему от них нужно. Разве что Джинни всё поняла бы, но что она сможет сделать…

Эх, насколько всё было бы проще, если бы Дамблдор был в Хогвартсе. Или хотя бы имелся способ с ним связаться. Стоп… Есть же Аберфорт — трактирщик из «Кабаньей головы». Он-то точно знает, как найти брата. Мерлин, как всё просто.

Осталось только добраться до камина — и тогда всё решится. Гарри больше не будет один.

Вот только каким именно камином можно воспользоваться? Все, кроме преподавательских, перекрыты. Или… снова попробовать кабинет Амбридж? Однажды он уже проделывал этот трюк — правда, тогда его страховали Фред и Джордж. Но и без них шансы есть, лишь бы Жаба не усилила защиту двери из-за этих дурацких нюхлеров.

Сейчас главное проверить, где она, и отвадить её подальше от кабинета, если вдруг она там.

Слава Мерлину — на карте Амбридж значилась в Астрономической башне. Вместе с Филчем… и Пивзом. Гарри нахмурился. Странная, честно говоря, компания. Что они там втроём делают? Но сейчас было не до загадок. От Астрономической башни до третьего этажа, где располагался жабий кабинет, не меньше десяти минут ходу. А с учётом того, как Жаба любит раздавать указания, выйдет и того дольше.

У него есть время.

Гарри с облегчением выдохнул, сунул карту в карман, накинул мантию-невидимку и помчался вниз.

Он остановился лишь у двери кабинета и прислушался. Всё было тихо: ни шагов, ни голосов. Гарри провёл лезвием ножа между косяком и дверью. Замок щёлкнул и поддался. Хороший подарок достался ему от крёстного, уже не раз выручал.

Снова кольнула мысль: как он там? Жив ли? Но Гарри тут же её отогнал. Сейчас не время. Главное — он действует. А значит, к Сириусу скоро придёт помощь.

В кабинете Амбридж всё оставалось по-прежнему приторным. Розовый цвет сочился из каждой детали — от занавесок до подушек на кресле. Всё утопало в салфеточках и кружевных оборках. По стенам, с тарелочки на тарелочку, прыгали отвратительные котята. Нет, Гарри ничего не имел против кошек. Наоборот — вон Живоглот какой умница! Но эти — на розовом фарфоре, с бантиками, с сиропной умильностью на мордах — вызывали только отвращение. Одно утешение: в отличие от портретов, эти хотя бы не побегут докладывать.

Гарри снял мантию-невидимку, засунул в карман и подскочил к камину. Горшочек с Летучим порохом стоял всё там же. Гарри зачерпнул горсть, швырнул в огонь — зелёные языки пламени весело заплясали, готовые отправить его куда угодно.

Но прежде чем он успел назвать место, дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояла Амбридж, и лицо её сияло, как новенький снитч. За спиной маячила довольная ухмылка Драко Малфоя. Следом вбежали запыхавшийся Крэбб и ещё двое старшекурсников из Инспекционной дружины. Последней, грациозно — насколько могла — вплыла Малисента Булстроуд.

Гарри не успел ни отступить, ни спрятаться, ни даже вытащить палочку. Шесть волшебных палочек были нацелены прямо на него. Если бы они напали поодиночке, он, возможно, и отбился бы. Но все сразу — тут и пытаться не стоило.

— Поттер, — слащаво пропела Амбридж. — Я вижу, вы соскучились по моей компании. Или, может, по этому кабинету? Давненько вы не заходили на отработки…

Булстроуд угодливо захихикала, Малфой растянул губы в улыбке.

— Что вы здесь делаете?

Вопрос был чистой формальностью. Что ещё, по её мнению, он мог делать рядом с камином, в котором полыхало зелёное пламя?

Гарри не ответил. Он стоял ровно, глядя ей прямо в глаза. Благо, она не умела читать мысли, как Снейп. А мысли были… невесёлые.Связаться с Аберфортом теперь не выйдет — возможность использовать камин упущена. Эх, всего на пару минут опоздал… Нужно выбираться отсюда поскорее и искать другой путь к Министерству — теперь уж самому, раз рядом никого нет, чтобы помочь. Может, вызвать «Ночной рыцарь»? Но сколько времени это займёт? Час? Полтора? А если Сириус…

— Вы будете отвечать? — с нажимом переспросила Амбридж, стискивая пальцы на палочке всё крепче.

Гарри молчал. Он опустил голову и закусил губу, чтобы не сорваться.

— Поттер, вы упустили свою возможность ответить честно. Но у меня есть надёжные методы.

О чём это она? Неужели опять сыворотка правды? Гарри помнил, что говорил Снейп: у Амбридж ослабленная версия. Значит, не так всё и страшно. Главное — поскорее выбраться из жабьего захвата.

— Я смотрю, вы уже предусмотрительно подготовили для меня камин, — рот Амбридж расплылся в широкой отвратительной улыбке. — Кабинет профессора Снейпа!

И голова Генерального Инспектора исчезла в пламени.

А вдруг, если порох кинул один человек, а адрес назвал другой, в каминной связи что-то заклинит — и Жаба навсегда зависнет между двумя каминами? Или ей вообще оторвёт голову?

Оба варианта Гарри более чем устроили бы. Но увы — минуту спустя голова Амбридж вернулась в целости и сохранности, а следом из пламени шагнул Снейп. Первым делом он с удивлением оглядел слизеринцев:

— Господа, насколько я понимаю, вы должны сейчас быть на экзамене. Он начался более получаса назад. В чём дело?

Малфой потупил взгляд и уже открыл было рот, чтобы что-то ответить, но Амбридж не дала ему сказать ни слова.

— Они являются членами Инспекционной дружины и выполняли приказ директора. С их помощью мне удалось схватить нарушителя Устава школы!

— В первую очередь они являются пятикурсниками и обязаны сдавать СОВ, вне зависимости от обязанностей, которые вы им поручили. К тому же, я не совсем понял, по какому поводу вы вызвали меня, директор, — голос Снейпа звучал ровно, почти лениво. Он снова скользнул взглядом по комнате, на миг задержался на Гарри.

— Что Поттер натворил на этот раз?

— Именно это я и пытаюсь выяснить, Снейп, — Амбридж говорила ласково, но в голосе звенел металл. — Но для этого мне нужна сыворотка правды.

— Увы, директор, мои запасы не безграничны, особенно с учётом ваших запросов. А процесс варки, как вам известно, требует не только редких ингредиентов, но и времени.

Ответ прозвучал подчёркнуто учтиво, но улыбка у Снейпа получилась на редкость мерзкая.

Лицо Амбридж слегка перекосило.

— Мне она нужна прямо сейчас! Поттер пытался воспользоваться каминной сетью. И я смею предположить, он хотел связаться с преступником Блэком — в октябре я едва не поймала его в гриффиндорской гостиной! Или с беглым Дамблдором… К сожалению, Поттер не успел назвать адрес — я схватила его буквально в последний момент. Это, конечно, сильно усложнило дело.

Снейп слушал, чуть склонив голову набок. Лицо выражало деликатную вежливость, с которой обычно выслушивают скучные жалобы — то ли на непослушных внуков, то ли на садовых гномов, устроивших беспорядок в цветнике.

— Снейп, вы должны что-нибудь сделать, иначе мне придётся прибегнуть к крайним мерам! — выкрикнула Амбридж, её голос сорвался на визг.

Гарри не знал, что именно она имела в виду под «крайними мерами», но ничего хорошего это точно не сулило.

— Если вы настаиваете на немедленном вмешательстве, — спокойно произнёс Снейп, — могу предложить другой путь. Я немного владею легилименцией. При желании — и соответствующем разрешении — я смогу выяснить, с кем именно он пытался выйти на связь.

Такого от Снейпа Гарри точно не ожидал. Это оглушило его, как удар бладжером по голове. Да как он может! Да, он что-то говорил о лояльности, но не настолько же!

Амбридж восторженно закивала — при этом она была особенно похожа на довольную жабу, сожравшую полдюжины жирных мух.

И что теперь делать? Попробовать защитить сознание? Но ведь у него это всё равно никогда не выходило. Или, наоборот, специально показать всё Снейпу — он ведь, как ни крути, в Ордене. И если жизнь одного из его членов в опасности, он обязан помочь, так ведь? Хотя бы ради Дамблдора. Но принять решение Гарри так и не успел.

Снейп поднял палочку:— Легилименс!

Гарри даже успел забыть, насколько отвратительно это чувство, когда вторгаются в память. И вот он снова идёт по коридору Министерства, проходит мимо стеллажей с идиотскими шариками, склоняется над телом Сириуса…

Обычно образы мелькали стремительно, Снейп никогда не задерживался на чём-то отдельном, но сейчас он не торопился. Внимательно рассматривал каждую деталь — будто под увеличительным стеклом. Гарри даже показалось, что время внутри воспоминания замедляется, как в омнинокле, поставленном на медленное воспроизведение.

— Снейп что, смакует подробности того, как пытают Сириуса? — пронеслось в голове у Гарри. Он изо всех сил сосредоточился, чтобы вытолкнуть профессора из головы. Контакт прервался — Гарри так и не понял, то ли благодаря его отчаянным попыткам, то ли учитель насладился всем, что хотел.

Гарри снова оказался в кабинете Амбридж. Колени ныли — особенно левое. Он опять потерял контроль, упал и ударился об пол. Малфой стоял с довольной ухмылкой — попробовал бы сам пройти через такое, Гарри бы на него посмотрел. У Малисенты глаза были размером с галлеон, вот-вот выпрыгнут из орбит. Амбридж, наоборот, вся подобралась, привстав на цыпочки, словно гончая, учуявшая дичь. Если, конечно, бывают гончие жабы.

— Ну что, Снейп, — голос её дрогнул от нетерпения, — вы прочитали в его мыслях, куда он хотел отправиться?

— Увы, директор. Сознание — не книга, которую можно запросто прочитать.

Да, такую песню Гарри уже где-то слышал.

— То есть вы не знаете, где сейчас преступник Блэк?

Снейп ухмыльнулся.

— А вот это, как раз, мне известно.

Гарри похолодел. Пожалуйста, не говори ей. Только не ей…

— Он сейчас в Отделе тайн Министерства магии. В Зале пророчеств, если быть предельно точным.

Гарри выдохнул. Вот же сволочь. Мог же запросто соврать. Сказать что угодно. Жаба всё равно не проверила бы.

А место, значит, называется Залом пророчеств. И шарики, стало быть, — сами пророчества. Гарри ведь спрашивал у Снейпа, что хранится в Отделе тайн, но тот, как всегда, не соизволил ответить по-человечески. Зато для Амбридж — пожалуйста, вся информация на блюдечке. Лояльность, Мерлин её возьми.На лице у Амбридж мелькнуло замешательство. У Гарри на секунду вспыхнула надежда: а вдруг она не поверила? Но дело оказалось не в этом.

— Я бы сейчас могла туда отправиться и поймать его, — её голос прозвучал почти сладостно, мечтательно. Возможно, перед её глазами уже сверкал Орден Мерлина — второй степени, а может, и первой. Ещё бы — словить самого Блэка!

Нет, только не это — худшего варианта Гарри представить не мог. Если даже Амбридж соберёт всех работников Министерства и им каким-то чудом удастся одолеть Волдеморта — что маловероятно, если учесть, сколько лет это не удавалось ни Ордену, ни аврорам, — Сириусу всё равно светит поцелуй дементора. Он ведь всё ещё в розыске.

— Но вот только что делать с Поттером... — задумчиво добавила Амбридж. — Профессор Снейп, если бы вы...

— Само собой, директор, — со всем почтением ответил Снейп, даже не дожидаясь завершения фразы. — Поттер, разумеется, заслуживает соответствующего наказания, и я с радостью прослежу за его исполнением.

В глазах Амбридж вспыхнул восторг — как у нюхлера при виде целой горы золота.

— Чудесно! Вы — просто спасение, Снейп!

Затем она повернулась к Инспекционной дружине и сладким голосом проговорила:

— Спасибо вам огромное за рвение, вы свободны. Можете возвращаться к своим обязанностям.

Подростки, переглядываясь и перешёптываясь, один за другим потянулись к двери. Малфой всем своим видом выражал явное неудовольствие — еще бы, с такого спектакля прогнали. Гарри краем уха уловил что-то о баллах, Гриффиндоре и неудачниках.

Амбридж зачерпнула пригоршню Летучего пороха, бросила в камин и провозгласила:

— Министерство магии!

Гарри дёрнулся, собираясь броситься следом за ней в зелёное пламя, но твердая рука сдавила плечо.

— Нет, Поттер, — сказал Снейп. — Вы последуете за мной. Немедленно.

Назвать это «последуете» было, конечно, преувеличением. Гарри шёл впереди, словно под конвоем, Снейп — за спиной. Его ладонь так и не разжала плечо: боли это не доставляло, но неприятно было даже от самой мысли, что его тащат по коридору, как гиппогрифа на поводке. Пальцы держали цепко, как клещи — ни свернуть, ни убежать.

По дороге им попался мальчишка с Рэйвенкло — первокурсник или, может, второкурсник. Он замер, глядя на них во все глаза, и на его лице отразился такой ужас, будто Гарри вели на смертную казнь.

В подземельях навстречу вышли двое слизеринцев-старшекурсников. Они переглянулись и надменно улыбнулись, но Гарри на их ухмылки было наплевать. Он изо всех сил надеялся встретить кого-нибудь из Гриффиндора, чтобы успеть передать сигнал Рону и Гермионе, но, к несчастью, больше по пути никого не оказалось. Только гулкое эхо шагов разносилось по пустому коридору.

Когда они добрались до кабинета, Снейп отпер дверь невербальным заклинанием и подтолкнул Гарри внутрь. Тот едва удержался на ногах. Профессор вошёл следом. С глухим щелчком дверь захлопнулась, отрезав путь к бегству.

— Поттер, что вы творите?

Снейп говорил очень тихо, но от этого легче не становилось, наоборот, где-то в груди свернулась клубком большая холодная змея — что-то наподобие василиска, но поменьше. Да и немудрено — смотрел Снейп примерно так же, как после Омута памяти. Но сейчас Гарри не испугать никаким взглядом: были дела поважнее.

— Вы же сами видели! Волдеморт пытает Сириуса! Но он жив, его ещё можно спасти…

— Во-первых, я вам запретил называть Тёмного Лорда по имени! А во-вторых, вы так и не научились закрывать сознание.

— Чтобы Сириуса убили, а я узнал об этом только когда кто-то найдёт его тело, да? Если бы я не увидел, что случилось с мистером Уизли в Министерстве, он бы уже умер из-за укуса змеи! Зачем тогда вообще нужна эта идиотская окклюменция? Чтобы все погибли, а я ничего не почувствовал, так по-вашему?

— Неужели вы не поняли, что это подделка? Или, выходит, я знаю Блэка лучше, чем вы сами? — голос Снейпа стал громче, почти сорвался на крик.

— Почему вы так думаете?

Неприятно было даже допустить, что Снейп может знать Сириуса лучше него. Но если это правда, значит, крёстный в безопасности.

— Иллюзии рассыпаются на мелочах. Учитесь их замечать, тогда вы сами сможете распознать ложь.

Но видение было таким реальным… Оно не может быть подделкой! Снейп просто хочет отвлечь его, дождаться, пока Волдеморт доведёт дело до конца.

— Я вам не верю! Вы это нарочно говорите, потому что ненавидите его! И папу всегда ненавидели. И меня…

Снейп глубоко вздохнул и внезапно успокоился, по крайней мере, злость на его лице сменилась усталостью, в которой сквозило раздражение.

— И именно поэтому вы пренебрегли возможностью связаться со мной, прежде чем бросаться на помощь в гордом одиночестве?

Гарри даже не совсем понял, вопрос это был или утверждение. Но Снейп оказался прав. Естественно, поэтому.

— Ну и каков же ваш план по спасению Блэка? Не желаете поделиться?

В груди дрогнула слабая искра — а вдруг, если честно рассказать, Снейп поймёт, что Гарри не хотел просто погеройствовать, а всё тщательно продумал, насколько позволяли время и обстоятельства. Может, даже поможет.

— Я хотел попасть в «Кабанью голову». Найти Аберфорта. Он наверняка знает, где Дамблдор. А директор бы точно придумал, что делать. Только меня Амбридж поймала прямо возле камина…

Гарри стало неловко от того, как прозвучала последняя фраза — чересчур по-детски, с горькой обидой. Но, к его облегчению, Снейп не обратил на неё никакого внимания.

— План, признаться, не из худших. За исключением одного нюанса. Ваше «видение» — ложь, и Блэк, с высокой долей вероятности, сейчас дома. Директор ясно приказал ему не высовываться — как же он посмеет ослушаться?

В голосе звучала издёвка — Снейп уже не раз попрекал Сириуса бездействием и тем, что от него нет помощи Ордену. Ну неужели он не понимает? Сириуса повсюду ищут и если схватят, то ему конец!

— Если он дома, то это легко проверить. Можно воспользоваться вашим камином, — сказал Гарри.

— Проверяйте, если вам угодно. — Снейп протянул Гарри баночку с Летучим порохом. — Но предупреждаю сразу: на ваши душещипательные беседы у меня нет времени. Пять минут, Поттер. Не больше.

Гарри бросил горсть пороха в камин.

— И, надеюсь, вы в состоянии ограничиться огненной связью, а не перемещением целиком? — добавил Снейп холодно. — Мне совершенно не хочется потом вылавливать вас по дому Блэка.

Гарри лишь кивнул и чётко назвал адрес. Ему, конечно, вовсе не нравилась идея оставить беззащитную спину под прицелом палочки Снейпа, но проверить, как там Сириус, было важнее всего. Он отбросил страх, опустился на колени и просунул голову в пламя.

* * *

Гарри открыл глаза и увидел перед собой пустую столовую. Он повёл головой, пытаясь осмотреться, насколько позволяла такая неудобная поза, ведь остальная часть тела всё ещё оставалась в кабинете Снейпа. Но в комнате никого не было.

— Сириус! — крикнул Гарри. Голос гулко прокатился под высоким потолком и затих.

Тишина. Ни шагов, ни голосов, ни даже скрипа половиц.

Гарри нахмурился. Это неправильно. Кто-то должен был услышать. Это же не просто дом, а штаб-квартира Ордена!

— Сириус! — позвал он громче.

На этот раз в ответ донеслось тихое неприятное хихиканье из угла. Из тени выступил Кричер — руки его были перевязаны, но ухмылка выглядела довольной.

Беда с этими эльфами: вечно что-то напридумывают, а потом себя наказывают. Гарри раньше считал, что один только Добби такой ненормальный… но, похоже, и остальные недалеко ушли.

— Кричер, позови, пожалуйста, Сириуса, — Гарри постарался, чтобы просьба прозвучала как можно вежливее. Даже Гермиона сейчас им бы гордилась. Но дело было, конечно, не в уважении к эльфам и не в защите их прав. Снейп отвёл ему всего пять минут, и Гарри не хотелось их тратить на бессмысленные препирательства.

— А хозяин ушёл, — проскрипел Кричер и скривился так, словно его мучила зубная боль. Или это забинтованные руки напоминали о себе? Как бы то ни было, эльф явно лгал, ведь Снейп отвечал за свои слова.

— Кричер, я знаю, что он дома! — в этот раз Гарри придал голосу строгости.

— Его нет. И больше никогда не будет!

Ответ прозвучал слишком уверенно. Слишком радостно. В этот раз Гарри даже не усомнился — эльф говорит правду. Значит, Сириуса действительно сейчас пытают. Значит, соврал Снейп, а не Кричер.

А он… он, как последний дурак, слушал и верил. И сколько времени уже упущено! Сириус, может быть, уже… Нет!

Гарри резко выдернул голову из камина, вскочил на ноги и развернулся к Снейпу.

— Его там нет! Всё, что вы говорили, — неправда! Мне Кричер сказал, что он ушёл…

Снейп закатил глаза и что-то пробормотал себе под нос. Гарри удалось расслышать лишь обрывки — что-то про «бороду Мерлина», «инфантильных идиотов» и «спокойную работу».

Профессор бросил щепоть Летучего пороха в камин, назвал адрес Сириуса и шагнул в пламя. Какой в этом смысл? Что нового может сказать Кричер? Нужно же в Отдел тайн… Гарри на мгновение заколебался: камин доступен, порох — вот он… Но, с другой стороны, в Министерство можно попасть и из дома на Гриммо… Может, туда уже пришел кто-то из Ордена? И Гарри последовал за Снейпом.

* * *

И вот он снова оказался в кухне дома на площади Гриммо — теперь уже целиком. Снейп стоял у стола с поднятой палочкой; Гарри уловил последнее слово:

— …ревелио.

Конечно. Хоменум ревелио — заклинание для обнаружения людей. Сам Гарри им ещё не пользовался, но вот слышал о нём не раз.

В кухне воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь бубнёжкой Кричера о «предателях» и «уродах», которые всё «шастают и шастают». Снейп стоял, как статуя, будто прислушивался к дому.

— Ждёт отклика от заклинания, — понял Гарри.

Через несколько секунд учитель повернулся.

— Он здесь. Четвёртый этаж.

Из кончика его палочки вырвался сноп алых искр и скрылся за дверью.

Мгновение спустя по лестнице прогрохотали быстрые шаги, и в кухню ворвался Сириус. Его дыхание было сбивчивым, волосы растрепались, а правая рука перепачкана кровью.

Но для Гарри это не имело значения. Главное — крёстный здесь, живой, и выглядит здоровым, хоть и изрядно ошарашенным.

— Сириус! Ты жив! — Гарри кинулся вперёд с раскрытыми руками.

— Да, пока не помер со скуки, — хрипло рассмеялся Сириус. — Хотя был уже к этому близок. Погоди, дай руку очищу, а то ещё тебя перепачкаю.

Он неловко вытащил палочку левой рукой.

— Тергео!

Кровь исчезла, и Сириус заключил Гарри в объятия.

И только уткнувшись носом в плечо крёстного, Гарри до конца поверил: видение оказалось всего лишь кошмаром, и теперь всё будет хорошо.

Несколько минут они стояли так, пока Сириус не разжал руки. И тут Гарри внезапно настигла мысль: если всё в порядке, откуда кровь?

Сириус проследил его взгляд и ответил на немой вопрос:

— Это не моя, не бойся. Клювокрыл сильно поранился — я ума не приложу, как только умудрился. Я весь хлам из материнской спальни вычистил, остались лишь голые стены да подстилка. А у него на боку большой порез — клювом, что ли, чесался?

Из угла, где сидел Кричер, донёсся скрипучий смешок, и причина ранения гиппогрифа стала очевидна.

— Ах ты ж!.. — Сириус метнулся к Кричеру, но, внезапно что-то осознав, снова обернулся к Гарри. В его взгляде ярость сменилась тревогой.

— Подожди… А ты почему здесь? Учебный год ведь ещё не закончился. Что случилось?

Воспользовавшись тем, что хозяин отвлёкся, эльф тут же юркнул к двери, только грязная набедренная повязка мелькнула.

— Поттеру… хм… приснилось, будто ты в опасности, — голос Снейпа сочился ядом. — К доводам разума он прислушаться не соизволил.

И вовсе Гарри не приснилось. Это было видение, которое наслал Волдеморт, о чём Снейп прекрасно знал, но ему, как всегда, лишь бы покуражиться.

Сириус повернул голову в сторону Снейпа, как будто только сейчас заметил, и переложил палочку в правую руку.

— Сириус, это было так же, как с мистером Уизли перед Рождеством, — поспешно вмешался Гарри. — Я видел, как тебя пытали, и хотел проверить. Но Кричер сказал, что ты ушёл, и я…

— А Нюниус-то что здесь делает? — перебил Сириус, сверля Снейпа взглядом.

От этого прозвища Гарри передёрнуло.

— Сириус… пожалуйста. Не называй его так.

— Интере-е-есно, — Сириус сузил глаза. — Что он тебе наплёл?

— Ничего, — Гарри стоило заметных усилий, чтобы голос остался ровным. — Просто… это неправильно.

Как тут объяснишь, что того, что рассказал сам Сириус во время их последнего разговора по каминной сети, вполне хватило? Это, конечно, не изменило его отношения к Снейпу, но Гарри не хотел, чтобы Сириус продолжал эту многолетнюю травлю. Да и мама была бы против.

— Я надеюсь, вы завершили? — Снейп произнёс это с ледяным равнодушием, будто разговор его не касался. — Тогда, может быть, ты соизволишь отправить патронуса профессору Дамблдору и предупредить, что в Министерстве, вероятно, Пожиратели? Если, конечно, это не отвлечет вас от столь содержательного разговора.

Он смерил Гарри с Сириусом надменным взглядом. Сириус вспыхнул.

— А сам-то что? Для патронуса кишка тонка? Ах да, совсем забыл… ты же один из них. Чары Защитника Пожирателям неподвластны.

— Не твоё дело, Блэк, — ответил Снейп с презрением. — Делай, что сказано. Хоть раз за последнее время принеси Ордену пользу.

Пальцы Сириуса стиснули палочку так, что побелели костяшки. Гарри был уверен: сейчас он ударит чем-то страшным. И, как назло, больше никого в доме не оказалось, чтобы остановить потасовку. Но крестный, скрипнув зубами, всё же взмахнул палочкой и вместо проклятия произнёс:

— Экспекто Патронум!

Из палочки вырвался серебристый пёс. Он бросил быстрый взгляд на хозяина, ожидая команды.

— Директор, — сказал Сириус, обращаясь к нему. — Снейп сообщил, что в Министерстве магии могут быть Пожиратели. Нужно собрать Орден. Я сейчас тоже туда отправлюсь.

Пёс растворился в воздухе, и вернулась гнетущая тишина.

— Я вот только не совсем понял, зачем ты там нужен, — лениво протянул Снейп, нарушая её. — Очищать Министерство от плесени не требуется, докси, насколько помню, там тоже не водятся…

Гарри захлестнула волна раздражения: ну сколько можно попрекать Сириуса тем, что, кроме уборки старого дома, никакой пользы от него нет? Это ведь не его вина.

Для крёстного же, судя по всему, это оказалось последней каплей. Его лицо перекосилось, он нацелил палочку на Снейпа и выкрикнул:

— Тентакулата Манус!

Гарри не имел ни малейшего понятия, что это за заклятие, но шагнул наперерез синему лучу, заслоняя собой Снейпа, и крепко зажмурился.

— Джеймс! Нет! — вырвалось у Сириуса.

— Зря я. Сейчас будет больно, — мелькнуло в голове.

Но боли не последовало. Вместо этого появилось странное ощущение в руках, сродни тому, когда Локхарт «вылечил» его руку, лишив её костей. Гарри приоткрыл глаза и перевёл взгляд вниз. Из рукавов мантии торчали два длинных бледно-розовых щупальца, усыпанные присосками.

Ну… не так уж и страшно. Бывало и хуже.

— Гарри! — Сириус спохватился, и на этот раз имя прозвучало правильно. Но мысль всё равно царапнула: права была миссис Уизли — Сириус слишком часто путает меня с отцом.

— Зачем ты это сделал? — голос крёстного сорвался на крик. — Было бы кого прикрывать! — он метнул яростный взгляд на Снейпа, будто это именно тот подтолкнул Гарри к глупости.

Снейп же, напротив, словно наслаждался увиденным. Его губы искривились в ядовитой усмешке, и он разглядывал щупальца так, будто перед ним оказался особенно редкий и интересный ингредиент.

— Великолепно, Блэк, — протянул он с едкой усмешкой. — Хорошо хоть не Мелофорс. Хотя, с другой стороны, тогда последствия были бы не столь… очевидны.

«Не столь очевидны» — после тыквоголового проклятия? Гарри тут же пожалел, что принял на себя заклинание Сириуса. Посмотрел бы он сейчас на Снейпа с этими щупальцами и посмеялся бы вместе с крёстным. Но тогда бы Снейп не смог сварить зелье для мамы…

— С этим что-то можно сделать? — спросил он, беспомощно шевельнув щупальцами. Правое задело спинку стула, и тот чуть не опрокинулся. — До палочки мне в таком виде точно не дотянуться. И… я не уверен, что вообще способен колдовать с этими штуками.

Сириус, ещё минуту назад готовый сорваться в бой, теперь выглядел виноватым. Его плечи опустились, и в голосе появились извиняющиеся нотки:

— Прости, Гарри. Это заклинание обычной Финитой не снимешь. Придётся подождать, пока само сойдёт. Но недолго… где-то полчаса максимум, — добавил он поспешно, уловив тяжёлый вздох крестника.

— Счастливо оставаться, господа, — с ядовитой вежливостью произнёс Снейп. Он протянул руку к полке и зачерпнул летучий порох. — Блэк, я так понимаю, твой поход в Министерство отменяется?

— С чего бы это? — Сириус резко вскинул голову. Вина и смущение на его лице исчезли без следа: в глазах снова вспыхнула злость.

— Ну, во-первых, тебя опасно выпускать в бой, — протянул Снейп с видом человека, объясняющего прописные истины. — Ты же не видишь разницы между своими и чужими. К концу битвы, упаси Мерлин, половину Ордена проклянешь, сражаться будет некому.

Сириус со свистом втянул воздух, пальцы крепче стиснули палочку. Гарри с ужасом понял: он даже сделать ничего не может со своими щупальцами.

— А во-вторых… — продолжил Снейп с ледяным спокойствием, скользнув взглядом по бледно-розовым отросткам. — Если раненое животное, которое ты, судя по всему, так и не долечил, тебя не волнует, подумал бы хотя бы о беззащитном крестнике. Оставишь его в таком виде один на один с безумным эльфом? Сомневаюсь, что он сумеет дать отпор…

А ведь он прав, как ни противно было это признавать. Гарри попробовал пошевелить правой конечностью — щупальце дёрнулось, изогнулось и свалило-таки несчастный стул.

— Надеюсь, вы помните обратный адрес, мистер Поттер? — протянул Снейп. — Возвращайтесь, когда сможете зачерпнуть щепотку пороха, — он сделал ударение на слове «щепотку» и с откровенной насмешкой уставился на присоски. На Гарри накатила волна стыда и злости вперемешку.

— Я пока великодушно не стану блокировать камин.

Через мгновение зелёное пламя поглотило его фигуру.

Сириус остался стоять, всё ещё держа палочку наготове. Плечи вздымались от тяжёлого дыхания.

— Гарри, я…

— Не уходи, — перебил Гарри. Голос дрогнул, хотя он и старался не сорваться. — Они справятся без тебя, а вот я — вряд ли. И Клювокрыл тоже.

Сириус заколебался, сжал губы, потом тяжело выдохнул, словно смиряясь.

— Эх… а такой шанс был вырваться из заточения. И всё из-за этого урода.

— Не горюй, Сириус, — Гарри слабо улыбнулся. — Здесь ты сейчас нужнее. Давай лучше я тебе с Клювокрылом помогу.

* * *

Гарри устроился на тёплой подстилке рядом с Клювокрылом и осторожно гладил его по спине — насколько позволяли щупальца. Это было не очень удобно: присоски то цеплялись за перья, то липли к шерсти. Но гиппогрифа это, на удивление, успокаивало, и Гарри не прекращал.

Сириус придерживал крыло одной рукой — гиппогрифу это не слишком нравилось, но он пока терпел, а другой раз за разом водил палочкой над глубокой раной. Пока без особых успехов: кровотечение унялось, но края упрямо не сходились. Сириус шипел ругательства сквозь зубы, поминая то Мерлина, то его бороду, то штаны.

Гарри слушал вполуха. Движения стали механическими, а мысли всё возвращались в Министерство. Что там сейчас происходит? Пожиратели наверняка рвутся к тому самому «оружию», о котором упоминал Сириус. Но ведь туда уже пришёл Орден… они точно сумеют его защитить.

И всё же вместе с тревогой в груди было и другое чувство — облегчение: Сириус остался здесь, в безопасности. Щупальца можно стерпеть — ими уже становилось проще управлять, а значит, скоро действие заклинания сойдёт на нет. Но именно оно, как ни странно, удержало Сириуса дома. Иначе он непременно рванул бы в Отдел тайн — Гарри видел, как у крёстного загорелись глаза.

Помимо этого Гарри испытывал стыд. Будто жизни остальных членов Ордена значили для него меньше. Он знал, что это не так. Но как пережить, если с Сириусом что-то случится?

Словно в ответ на его мысли, Сириус снова выругался и взмахнул палочкой:

— Эпискеи!

Края пореза лишь чуть дрогнули и тут же снова разошлись.

Клювокрыл болезненно вскрикнул и взмахнул крылом — Сириусу пришлось придавить обеими руками, чтобы его удержать.

— Да чтоб тебя, — прорычал он, злой и растерянный. — Докси ему в ухо, этому эльфу! Место паршивое — прямо под крылом… Еще и Эпискеи не берёт!

— Это стало понятно ещё попыток десять назад, — насмешливый голос прозвучал так близко, что Гарри вздрогнул. Он не слышал ни шагов, ни скрипа половиц.

— Или это твой новый метод лечения: из раза в раз повторять то, что заведомо не сработает, пока само как-то не заживёт?

— Заткнись, — рявкнул Сириус, вскакивая, но Снейп его проигнорировал.

— Вы знаете, что там в Министерстве? — вырвалось у Гарри. Разговаривать со Снейпом не особо хотелось, но нетерпение разрывало изнутри.

— Естественно, нет. — Снейп взглянул на него так, будто объяснял очевидное глупцу. — Я туда не ходил.

— И ты ещё смеешь называть меня трусом! — оскалился Сириус, сдавливая палочку в ладони. — А сам прячешься в тёплом местечке!

— Гениально, Блэк, — сухо отозвался Снейп. — Ты предлагаешь мне вступить в бой? И на чьей стороне, напомни, я должен сражаться?

Гарри прикусил губу: неприятно было признавать, но логика в его словах присутствовала.

Снейп подошёл ближе к Клювокрылу.

— Отойдите оба, будете только мешать.

Гарри попробовал подняться, но ноги затекли от долгого сидения, и он едва не повалился обратно. Щупальца тоже оказались никудышной опорой.

Сириус потянул его за плечо и рывком поставил на ноги, затем повернулся к Снейпу.

— Вперёд, раз такой умный. Только учти: исцеляющее не помогает.

— Нужно быть дураком, чтобы надеяться, что Эпискеи излечит магическую рану — да, твой эльф нанёс её волшебством. Я бы, на твоём месте, избавился от него как можно скорее — одни проблемы.

— Послушай, Нюниус, — зло начал Сириус, и Гарри снова сжался от этой отвратительной клички. — Я сам разберусь со своим имуществом. А ты будешь командовать своими эльфами… если они у тебя вообще когда-то появятся.

Голос Сириуса звучал всё громче и громче, и Гарри подумал, что до драки рукой подать.

— Сириус, не надо… Кричер и правда вредит. Но… — Гарри обратился уже к Снейпу, — нельзя ему сейчас давать свободу. Ему слишком многое известно о делах Ордена.

— Мистер Поттер, — протянул Снейп с ядовитым спокойствием, — под «избавиться» я имел в виду вовсе не вручить носок.

Понимание ударило в виски. Вот безжалостная сволочь! Да как вообще мама могла с ним дружить?

Тем временем Снейп сел на пол перед Клювокрылом. Яркие апельсиновые глаза гиппогрифа встретили его взгляд, и Гарри с отчаянием подумал:

— Ну же, Клювик, двинь ему!

Но зверь лишь благожелательно склонил голову, отвечая на поклон. Он даже не выразил протеста, когда Снейп приподнял крыло и применил очищающее: пока они ссорились, кровь снова стала сочиться и залила сизые перья.

Снейп водил палочкой над порезом, бормоча что-то на латыни. Гарри удалось уловить лишь обрывок — «Санентур», хотя не был уверен, что расслышал правильно. Рана стала затягиваться прямо на глазах. Профессор повторил заклинание — теперь края полностью сошлись, образовав яркий багровый рубец.

— Сейчас, птичка, потерпи, — Гарри пришлось напрягать слух — так тихо звучал голос. В нём не осталось ни язвительности, ни насмешки — только мягкие, успокаивающие интонации. Ну, оно и понятно. С гиппогрифами шутки плохи, им только попробуй сказать гадость. Один, вон, уже довыпендривался.

Не тратя времени попусту, Снейп убрал палочку и достал из внутреннего кармана небольшой коричневый пузырёк.

Скрипнула притёртая пробка, и он капнул несколько капель на рубец, который сразу же зашипел и слегка задымился.

Клювокрыл обиженно заскрипел и попытался цапнуть целителя за руку, но тот ловко пресёк попытку и стал осторожно гладить по стального цвета клюву, приговаривая:

— Я знаю, больно. Это бадьян, он всегда так. Ещё чуть-чуть — и всё пройдет.

Клювокрыл шумно дышал, но постепенно расслаблялся и даже прикрыл веки от удовольствия. Снейп наклонился ближе и начал перебирать перья у него на шее и нашёптывать что-то едва слышное, прямо туда, где у гиппогрифов, по прикидкам Гарри, должны быть уши. Разобрать слова не выходило, как Гарри ни старался. Вдруг он заметил, что Сириус рядом тоже прислушивается, и на его лице появилось выражение неподдельного изумления.

Это продолжалось ещё несколько минут — за это время руки Гарри пришли в норму. Он с наслаждением потянулся: как же хорошо снова полностью контролировать своё тело.

Рубец на боку Клювокрыла заметно посветлел — теперь он скорее напоминал шрам недельной давности, чем свежую рану. Снейп невербально наложил повязку, аккуратно проведя палочкой под крылом и вдоль живота. Гарри даже вспомнил заклинание — Ферула. Два года назад Люпин применил его к ноге Рона. Гиппогриф послушно приподнялся на передних лапах, когда Снейп легонько похлопал его по чешуйчатому колену. Профессор опустил крыло Клювокрыла на место — тот встряхнулся, как собака после купания.

— Бинт пару дней не снимать, — обратился Снейп к Сириусу. — Шрам будет зудеть, следи, чтобы не расчесал.

Он достал из кармана ещё один флакон — ярко-алый. Гарри узнал кровевосстанавливающее.

— Кровопотеря невелика, но всё же. Только не давай просто так, оно горькое. Залей в дохлую мышь или чем ты там его кормишь…

Удивление на лице Сириуса сошло на нет, вернулись злость и отвращение, с которыми он всегда смотрел на Снейпа.

— Перестань командовать в моём доме! Я как-то без тебя разберусь!

— Ну да, уже разобрался… — холодно заметил Снейп. Он явно хотел добавить ещё что-то едкое, но в комнате появился серебристый феникс. Он сделал круг по комнате и произнёс голосом Дамблдора:

— Всё закончилось. Гарри, вернись, пожалуйста, в школу: нам есть о чём поговорить.

Голос был очень уставшим, и в душе у Гарри сразу поселилась паника: что-то случилось. Кто-то ранен или даже погиб…

— Нас ждут, мистер Поттер, — оборвал его мысли Снейп. Гарри послушно поплёлся за ним по лестнице. Сириус шёл следом, и Гарри затылком чувствовал его частое, гневное дыхание.

— Гарри, пообещай, что в следующий раз воспользуешься зеркалом! — сказал Сириус, когда все трое остановились у камина.

Гарри не совсем понял, о чём шла речь, но Снейп опередил его вопрос:

— Что ещё за «зеркало»?

— Зеркало — это то, чего ты в глаза никогда не видел, судя по твоей роже, — взорвался Сириус.

Снейп поднял руку к карману мантии. Вот-вот выхватит палочку.

— Нужно поскорее уходить отсюда, — подумал Гарри. Второй серии щупалец он сегодня уже не выдержит. Да и расспросить профессора Дамблдора хотелось как можно скорее.

— Хорошо, Сириус. Обязательно! Скоро увидимся.

Знать бы только, что именно он наобещал…

Гарри дождался, пока Снейп исчезнет в камине и пламя приобретёт нормальный цвет, затем обнял Сириуса напоследок, кинул щепотку Летучего пороха и отправился в кабинет Дамблдора.

Для Долорес Джейн Амбридж все обитатели Хогвартса делились на три категории.

Первая — подавляющее большинство. Те, кто её боялся. Среди них были как преподаватели, так и студенты. Они кивали и подчинялись, ни слова поперёк — как и положено тем, кто понимает своё место.

Конечно, не все обладали должным благоразумием. Нашлись и такие, кто осмеливался ненавидеть её. В основном, это были гриффиндорцы во главе со старой кошкой МакГонагалл. К счастью, от неё удалось избавиться: теперь та лежит в Мунго, и неизвестно, насколько лечение затянется. Вот бы подольше… От этих мыслей на душе становилось особенно радостно.

И, наконец, третья категория — самая приятная, хотя и самая малочисленная. Те, кто Амбридж уважал и любил. Возглавлял её, разумеется, Филч. Ещё бы! Жалкий сквиб отродясь не имел такой власти. Но нашлись и представители посолиднее: взять хотя бы Драко Малфоя — и деньги, и родословная… Впрочем, и остальные члены инспекционной дружины ему под стать. Правда, у Долорес иногда закрадывалось подозрение: искренней симпатией там и не пахнет, просто выслуживаются, чтобы урвать побольше привилегий да заодно насолить Гриффиндору. Но Амбридж была не против. Такой расклад её устраивал.

И всё же оставался человек, который не вписывался ни в одну категорию. Профессор зельеварения. Вежливый, подчеркнуто учтивый — на словах. Но взгляд… Он всегда смотрел на Амбридж, будто на протухший ингредиент или испорченное зелье. Да как он смеет, этот полукровка! О том, что и её собственная родословная далека от совершенства, Долорес благоразумно старалась лишний раз не вспоминать. А Снейп, как ни крути, был полезен. Где бы ещё она достала такое количество сыворотки правды?

Да и сегодня он не подвёл. Выудил-таки информацию из этого маленького упрямца, и сам же вызвался наказать. Ну, розг, конечно, не будет — жаль! — но грязные котлы или склизкие слизни тоже вполне подойдут.

А ей достанется самое приятное. Она сможет поймать Блэка. Как же долго все гонялись за этим преступником! И как сладко будет наконец прижать его к стенке…

Конечно, прежде чем отправиться в Отдел тайн, Амбридж на миг призадумалась: может, всё-таки позвать кого-нибудь из подчинённых в Министерстве? Например, тех самых, что так ловко помогли обезвредить МакГонагалл.

С другой стороны… Орден Мерлина Первой степени на дороге не валяется. Но если преступника возьмёт целая группа, его могут и вовсе не дать. А ещё и тысячу галлеонов, назначенную за голову Блэка, придётся делить — и что тогда останется ей?

Нет уж, весь триумф должен достаться только Амбридж. Деньги — в её карман, орден — на её мантии, газеты — с её именем на первых полосах.

Тем более, в чём сложность? Двенадцать лет в Азкабане сделали своё дело — какой из Блэка теперь боец? А у неё арсенал богатый: и полезные заклинания знает, и Круциатусом не побрезгует. Справится. Ещё как справится.

Опьянённая предвкушением славы, Долорес даже не заметила, как непривычно пусто было сегодня в Министерстве. Для нее сейчас существовала лишь одна цель, и она торопилась, не позволяя себе отвлекаться на мелочи.

И вот, наконец, она в Зале пророчеств. Ряды стеклянных сфер уходили в полумрак. Воздух был прохладным и сухим, словно сам хранил тайну. Амбридж огляделась, но не заметила ни малейшего признака Блэка. Тогда она двинулась дальше вдоль стеллажей: кто знает, где именно он прячется.

И вдруг сбоку раздался знакомый голос: она не раз слышала его в Министерстве. Но теперь он звучал не медленно и вальяжно, растягивая слова, а удивлённо и даже слегка напуганно:

— А где Поттер?

— Мистер Малфой? — Амбридж дёрнулась и обернулась.

Но зрелище, открывшееся ей, никак не вязалось с тем, чего можно ожидать в стенах Министерства.

Между рядами стояли фигуры в чёрных мантиях и серебристых масках, словно пришедшие из кошмара.

Пожиратели смерти.

* * *

С самого утра Люциус Малфой чувствовал: ничего у них не выйдет. Прорицатель из него, конечно, был никудышный, но предчувствиям он верил куда больше, чем картам или шарам.

Тёмный Лорд, разумеется, утверждал, что Поттер явится именно сегодня. Люциус не переставал поражаться его могуществу: влиять на мальчишку на таком расстоянии! Да и сам Малфой потрудился на славу — только Моргане ведомо, чего стоило очистить Министерство от посторонних и не очень. Кого подкупом, кого угрозами, кого Конфундусом, кого лестью, а кого и шантажом. Все средства хороши, лишь бы добиться результата.

Уйма сил ушла и на инструктаж отряда. Основная задача — пророчество. Если удастся заодно захватить Поттера и доставить к Лорду — великолепно. Нет — так нет. Сегодня это вторично. Главное — не заавадить невзначай: эта честь принадлежала Хозяину. И, признаться, Люциуса это устраивало: убивать ему не хотелось. В отличие от его свояченицы: для той большего удовольствия и не существовало. Разве что — помучить перед смертью. Малфоя даже замутило от воспоминаний.

Белла с утра кивала, выслушивая наставления, но вспомнит ли она о них, когда запахнет кровью, — тролль её знает. Она и раньше была ненормальной, а после Азкабана и вовсе свихнулась. Люциусу казалось безумием тащить её в Министерство, но приказы Лорда не обсуждают. Оно и понятно: он её ценит за преданность. На одной преданности, правда, далеко не уедешь…

Да и вообще отряд подобрался — хуже некуда. Дуболом Крэбб, невменяемая Белла, Рудольфус — у того своей головы на плечах нет, идёт во всём на поводу у супруги, мясник Макнейр — его боевых навыков хватит лишь на казнь гиппогрифа. Руквуд — хитрый, как лиса, всегда выкрутится, подставив при этом остальных. Эйвери, которому только бы выслужиться, за что в феврале и поплатился.

С другой стороны, есть Долохов — русский варвар, но в бою хорош. И Нотт неплох. Да и Джагсон тоже… В конце концов, толпой с одним мальчишкой они должны сладить.

Но стоило вспомнить ночь Возрождения, как в голове зашептал гадкий голос: «Тогда вас было намного больше. И даже сам Лорд не справился. Что уж говорить про ваш отряд.»

Во рту пересохло так, что хотелось применить Агуаменти.

Если они не доставят этот пыльный шар — виноватым окажется Малфой. Хорошо, если Лорд ограничится Круциатусом, как с Эйвери, но шансы на это малы.

Нельзя сказать, что Люциус за себя не боялся — боялся, ещё и как, но страх за сына был в разы сильнее. И Тёмному Лорду это, увы, известно. Но если пожиратели заметят его испуг, то какой из него, к докси, лидер? Кто его тогда послушает и удастся ли им вообще выполнить приказ? Поэтому Малфой отогнал все страхи и, нацепив маску спокойствия поверх пожирательской, стал ждать появления Поттера в девяносто седьмом ряду Зала пророчеств.

Сотни стеклянных сфер мерцали на полках, словно глаза, следившие за каждым движением. От этого взгляда становилось не по себе. Да нет же, это просто шары, в которых отражается свет Люмоса. Всё в порядке. Поттер придёт. Ещё немного. Ещё минута.

В напряжённой тишине Люциус различал каждый звук: Крэбб за спиной тяжело переминался с ноги на ногу, Эйвери сипло дышал, а от Беллатрикс донёсся странный влажный звук — неужели облизывается в предвкушении? С неё станется…

Вдруг взгляд уловил движение в конце ряда. Там мелькнуло что-то… розовое? В груди ухнуло. Не Поттер. Но когда Люциусу удалось разглядеть в полумраке, кто именно шёл вдоль стеллажей, маска уверенности тут же слетела без следа.

Что здесь делает эта жаба? Она же должна сидеть в Хогвартсе. А Поттер, наоборот, обязан сейчас явиться. Не прикрыть же она его решила? Драко писал, что Амбридж ненавидит мальчишку едва ли не сильнее, чем самого Дамблдора.

— А где Поттер?

Люциусу самому стало противно от того, как дрогнул голос.

— Мистер Малфой? — в ответе Амбридж прозвучал скорее не испуг, а негодование.

Ну вот, и от маски пожирателя толку не слишком много, раз она его вот так сходу опознала.

— Что вы здесь делаете? Мне нужен Блэк!

Мерлин, неужели она до сих пор не поняла, с кем намерилась тягаться? Или прав Драко: дурости и самомнения у нее действительно одинаково через край?

Беллатрикс шагнула вперёд, не давая Малфою ответить.

— Ой, а сто это у нас за плинцесса? Вся в лозовых люсецьках, какая плелесть!

Как же Люциуса раздражала эта манера речи! Самым разумным сейчас было бы наложить на Амбридж обливейт и отправить восвояси, но Белла, видимо, уставшая от длительного ожидания, нуждалась в разрядке.

— Тебя спросили, где Поттер! Отвечай, идиотка! — зашлась она визгом. Лучше бы уж продолжала сюсюкать, хоть по ушам не так бьет.

— Да как вы смеете говорить со мной в таком тоне! Я, между прочим, первый заместитель министра магии, директор и генеральный инспектор Хогвартса! — Амбридж всё ещё старалась говорить уверенно, но голос начал дрожать, и страх проступал всё отчётливее.

Люциус решил вмешаться: агрессией от этой дуры в розовом толку не добиться.

— Долорес, — произнёс он чётко, раздельно, почти вколачивая каждое слово, — здесь должен быть Гарри Поттер. Где он?

— Да что с ней церемониться? Дололес, где Поттел? — снова мерзко передразнила Белла и расхохоталась.

— Круцио!

Амбридж взвыла и кинулась в сторону. Вой тянулся на одной высокой ноте. Сразу вспомнилась дурацкое магловское устройство — как там его? Да, точно, сирена. Какому идиоту взбрело в голову назвать орущий рупор в честь разновидности русалки?

Люциус даже головой встряхнул, чтобы отогнать посторонние мысли.

— Белла, не вздумай!

Но та уже неслась за жертвой, осыпая её проклятиями. Только бы не разбили пророчество. Нет, слава Мерлину, они миновали ряд и скрылись за соседним стеллажом. Судя по удаляющемуся топоту и воплям, Белла гнала добычу всё дальше и дальше.

Люциус лихорадочно оглядел своих: отряд тоже был выбит из колеи. Лишь Долохов сохранял невозмутимость: лениво крутил палочку в пальцах и выглядел одновременно скучающим и разочарованным. Будто приготовился посмотреть захватывающий квиддичный матч, а его усадили слушать концерт Селестины Уорлок.

— Ждём Поттера, — сухо сказал Люциус. — Лорд уверен, что он появится с минуты на минуту.

Со стороны Августа Руквуда послышался то ли резкий вздох, то ли насмешливый хмык. Ещё немного — и он доиграется: не всегда же удаётся оставаться безнаказанным. Хорошо, хоть Белла не услышала: она бы ему напомнила об уважении и почитании. Однако и сам Люциус уже начинал сомневаться. Но виду показывать нельзя — он отвечает за всё, и с него же спросят. Единственное утешение: Лорд сказал, что в крайнем случае придёт сам.

По мнению Малфоя, следовало бы с этого и начинать. Пришёл бы, забрал себе спокойно то, что хотел, и скрылся незамеченным. По ночам в Министерстве царит тишина: хоть маглов приведи на экскурсию, хоть табун кентавров на выпас — никто и не обратил бы внимания. От одного дозорного из Ордена Феникса избавиться — пара пустяков, а министерские и в ус не дуют. Даже огромную змею проморгали бы, если бы не Поттер. Благодаря Нагини, скорее всего, Лорд и обнаружил связь между ними. Весьма полезное открытие. Жаль только, что рыжий предатель крови выжил. Без него дышалось бы куда свободнее.

Внезапно размышления Люциуса прервались самым грубым образом: спереди донёсся шум. Неужели Поттер? Нет. Перед его взором предстали знакомые, но отнюдь не приятные лица.

Шеклболт — выскочка, по слухам, метит в кресло Министра магии. Мерлин упаси.

Люпин — оборотень, бывший преподаватель Защиты. Драко искренне ненавидел его и радовался до упаду, когда того выгнали из школы.

Грюм. Если кто и мог посоперничать в безумии с Беллатрикс — так именно он.

Ого, ещё одна родственница супруги здесь. Как там её… точно, Тонкс. Вот уж фамилия плебейская. Она, кажется, тоже аврор?

Все это пронеслось в голове за долю секунды. Люциус вскинул палочку и крикнул:

— Разбиться на пары! Разделиться! Уводим их отсюда!

Зелёные и красные вспышки замелькали вокруг. Люциус сразу поставил щит: своя жизнь дороже. В суматохе защита всегда лучше нападения. Стеллажи качнулись, сферы задрожали на полках. Не хватало ещё, чтобы нужное пророчество разбили в пылу боя. Тогда жизнь точно в разы ухудшится. И у него, и у его семьи.

Нотт, Мальсибер и Макнейр сразу нацелились на Грюма. Хороший выбор. Он, несмотря на хромоту и старость, враг сильный. От него нужно избавиться в первую очередь. Три проклятия ударили разом. Щит выдержал натиск, и старик, криво усмехнувшись, ответил. Нотт успел применить Протего в последнее мгновение.

Долохов справа осыпал заклятиями оборотня. Хорош он в бою, очень хорош. Малфой и половины из применённых заклинаний не знал, но Люпин, тем не менее, успешно отбивал все, одно за другим, даже успевал атаковать в ответ. Надо же, против Долохова держаться больше пяти минут — нужно обладать недюжинной силой. Может, и не зря Дамблдор взял его учителем защиты, что бы там Драко ни говорил.

Кингсли сражался сразу с обоими братьями Лестрейндж. Палочки мелькали, как на турнире по фехтованию. Жалко, Беллатрикс погналась за этой дурой. Рабстану и Рудольфусу без своей предводительницы очень не хватает боевого духа.

Люциус услышал, как сзади выругался Мальсибер. Рядом кто-то упал — вроде бы Макнейр. Он повалился прямо на стеллаж, слава Мерлину, на соседний. Несколько шариков покатились и со звоном стали сыпаться на каменный пол, разбиваясь на мелкие осколки, один за одним, как падают капли из плохо закрытого крана. В воздухе поднялись несколько молочно-белых фигур. Их голоса перемешивались, заглушались шумом сражения и стуком новых шариков, за которыми следовали всё новые и новые голоса.

— …Больше никогда не повторится, — уловил Люциус.

Но голос утонул в хоре других.

— Седьмой сын седьмого сына принесёт спасение…

— …прежде, чем начнется…

— …лишь тогда обретёт славу…

— …вновь займёт место…

— Разойтись по залам! — рявкнул Малфой. Пророчество должно уцелеть, нельзя здесь оставаться.

В этой сумятице он сам почти прозевал Экспеллиармус от девчонки-аврора. Палочка чуть не вырвалась из пальцев, Люциус с трудом удержал её и швырнул в ответ Экспульсо. Она едва успела отскочить, и каменная крошка на том месте, где стояла, веером брызнула в стороны. Один из осколков черкнул её по виску, распоров кожу, и девчонка вскрикнула.

— Тонкс! — оборотень метнулся к ней. — Ты цела?

И в тот же миг пропустил проклятие Долохова. Его тело на мгновение застыло, потом медленно осело на пол. Отлично, минус один враг. Молодец, Антонин.

Синий луч прошил воздух в дюйме от плеча Люциуса. Нужно быть осторожнее. Он в ответ отправил заклятие в Шеклболта, но промахнулся. Моргана, почему никто не слышит его приказов?

— Уходим! Быстрее! — скомандовал он снова, но голос утонул в гуле заклятий. Нет, кто-то всё же внял: Джагсон и Руквуд двинулись к выходу. Тонкс бросила извиняющийся взгляд на тело Люпина и, прикусив губу, рванула за ними. Ещё минус одна.

Люциус снова покрутил головой, стараясь держать всех в поле зрения.

Крэбб то и дело выкрикивал заклинания, но, зная его способности, вряд ли хоть одно попало в цель.

Шеклболт сразил Рабастана, но к Рудольфусу тут же подскочил Долохов. Ну, сейчас попляшешь, лысый урод.

Грюм теснил Нотта и Мальсибера к проходу. Ну и хорошо, пускай уходят подальше от пророчеств, а там уж разбираются как хотят, лишь бы ничего не разбили. Вот бывший аврор свалил Тео, тот рухнул, как подкошенный. Ему на подмогу бросился Эйвери, но тут же напоролся на луч от Шеклболта и дико заорал. Через всю щёку у него протянулся ярко-алый ожог.

В тот же миг руке Малфоя стало горячо и больно: у него вспыхнул рукав. Нужно меньше отвлекаться. Лишь мгновение ушло на то, чтобы сбить пламя, но кожа пекла так, что хотелось стиснуть зубы. Гиппогриф тебя задери! Кингсли что-то, кроме огненных проклятий, знает? Ничего, дома есть зелье от ожогов, Северус, как чувствовал, принёс неплохой запас. Главное — пережить битву и добраться как-то до этого дома. Люциус послал Ступефай в Шеклболта. Заклятие ударилось о невидимый щит и рассеялось. Сам он тут же поднял Протего, и как раз вовремя: Грюм метнул в него чем-то невербальным. Проверять, чем именно, желания не было.

— Конфринго!

Голос Крэбба резанул слух, но заклятие ушло головы на две выше цели (если он, конечно, целился в Кингсли). Люциус с ужасом проследил взглядом за оранжевым лучом: он летел именно туда, где хранилось предсказание о Лорде и мальчишке. Мерлин, только не это! Стеллаж взорвался на мельчайшие брызги дерева и стекла. Люциус инстинктивно зажмурился.

Когда он открыл глаза, в зале стоял густой туман, как холодным ноябрьским утром. В нём было не различить ни белых призрачных фигур прорицателей, ни стоящих вокруг людей. Гул многоголосия был такой, словно Малфой стоял в эпицентре пчелиного роя. На несколько минут он оказался полностью дезориентированным. Единственная мысль стучала в голове: задание провалено. Что теперь будет с Драко?

Но пункты плана тут же стали выстраиваться в цепочку. Первым делом нужно уходить: раз цель не достигнута, в Министерстве больше делать нечего, да и работники скоро начнут собираться, ни к чему рисковать зря. Сразу нужно связаться с Лордом, до того, как это сделает кто-то еще, особенно Беллатрикс. Основная задача — свалить всю вину на Крэбба, у того, конечно, тоже сын, но своя рубашка ближе, тем более, что, по сути, он и виноват. Хотя где-то в глубине души Люциус чувствовал: если бы не сумасшедшая идея Тёмного Лорда устроить облаву на мальчишку без всяких гарантий, что тот вообще явится, пророчество бы до сих пор мирно лежало на полке, дожидаясь, пока Лорд его лично заберёт. И не было бы необходимости ни организовывать многоходовку с устранением всех министерских в радиусе трёх миль, ни устраивать костюмированное представление, ни сражаться с бойцами из Ордена. Однако, такие мысли лучше гнать от себя подальше: упаси, Мерлин, хозяин почувствует. А если еще применит легиллеменцию…

Когда туман и гул слегка рассеялись, Малфой крикнул в сторону «своих», хотя из-за тумана не знал точно, там ли они.

— Уходим! К Атриуму!

Перемещение доступно только оттуда, невыразимцы не дураки: здесь защита от аппарации стоит не хуже, чем в Хогвартсе. Не дожидаясь ни подтверждения, что его услышали, ни ответа, Люциус рванулся к вращающейся комнате — благо, на двери к лифтам всё ещё виднелась пометка, которую предусмотрительно оставил Руквуд. Хоть здесь не придётся терять времени. За дверью коридор. После сумрака Зала пророчеств яркий свет факелов больно ударил по глазам. Малфой слегка зажмурился, но не остановился. Вперёд, вперёд, нужно к выходу! Еще несколько драгоценных минут ушли на ожидание лифта. Мерлин, какое лязганье. Неужто умники из Отдела тайн не смогли наколдовать простенькое заклинание? Или хоть бы сварить зелье для смазки петель? У них же целая лаборатория зельеваров в штате трудится…

Наконец кабина прибыла, решётки распахнулись, и Люциус врезал по кнопке «Атриум», вымещая скопившуюся ярость, но тут же зашипел от боли: в пылу он совсем забыл об ожоге. Прежде, чем лифт доехал до восьмого уровня, даже сквозь скрежет и лязг Малфой услышал вопли Беллы и стук падающих обломков: та явно развлекалась. И с неё, что удивительно, и спросу никакого не будет… По спине опять пробежал холод: Лорд не терпит ошибок, и кара его страшна.

Когда Люциус наконец выбежал из лифта и миновал золотые ворота, его взору предстала интересная картина: Беллатрикс палила заклятиями в статую Волшебного братства, откалывая куски один за другим. Судя по отсутствию руки у волшебника, обоих ушей у эльфа и головы у гоблина, веселье длилось уже довольно долго. Она точно сбрендила. Не может отличить реальных существ от золотых фигур? Но тут глаз уловил движение: на спине у кентавра, крепко прижавшись к шее и стараясь за ней спрятаться, сидела Долорес Амбридж. Как она на такую высоту вообще умудрилась забраться, тем более с её-то ростом? Белла снова послала алый луч в статую — кентавр распрощался с верхней частью головы, а Амбридж взвизгнула. Голос был хриплым, явно сорванным: оно и неудивительно, так выть перед этим.

— Ты з моя кавалелистка! Слезай с лосадки! — от сюсюканья стало слегка подташнивать.

— Белла, оставь её, мы уходим!

— Как уходим? А пророчество? — тон мгновенно изменился, стал жёстким и требовательным.

— Крэбб его разбил…

На лице у Беллы отразилось недоверие, но оно тут же сменилось яростью. Она не дала Люциусу продолжить.

— Ты провалил задание?! Хозяин не услышит, о чём было пророчество?! Вот же сестре достался муж-тряпка! Нужно было эту работу доверить мне, да я бы!..

— Ты бы сразу забыла о поручении, как только увидела кого-то, на ком можно отработать Круциатус. А то, что пророчество разбилось, не моя вина…

И вдруг совсем рядом раздался высокий холодный голос:

— Ты хочешь сказать, что моё пророчество разбито?

— Мой Лорд, это Крэбб… Он применил взрывающее проклятие… Я предупреждал всех, приказал уходить… Здесь Орден…

Последний раз настолько страшно Малфою было год назад, когда метка раскалилась и пришлось аппарировать на кладбище. Тогда пронесло, Лорд спустил злость на Эйвери, остальным даже Круциатуса не перепало. Сейчас такого везения ждать не придётся…

— Легилименс!

Перед глазами замелькали образы: отряд в ожидании, Амбридж, погоня Беллатрикс, битва с орденцами и вот, наконец, луч, летящий из палочки Крэбба в стеллаж. Тут же контакт разорвался — Люциус схватился за виски. Моргана, как же больно! Как Северус это из раза в раз выдерживает?

Но прийти в чувства Малфою не дали — Лорд в гневе отшвырнул его заклинанием к фонтану. Последнее, что Люциус увидел, прежде чем ударился головой об бордюр и потерял сознание, — статую кентавра над головой и розовые кружевные панталоны Амбридж.

* * *

Гарри шагнул из камина в кабинет директора. Дамблдор сидел в своем кресле, опустив подбородок на сложенные домиком пальцы. Гарри сразу бросился к нему:

— Профессор! Что там?

— Всё нормально.

Голос у директора был тихим и уставшим. Волнение не отступило, наоборот, захлестнуло с новой силой, дышать стало тяжело, и Гарри глухо спросил:

— Никто не погиб?

— Нет, Гарри, никто.

— Все живы… — у Гарри на душе посветлело: он только сейчас понял, насколько переживал за членов Ордена.

— И вы после этого продолжите убеждать меня, что он смышлёный молодой человек? — донёсся голос из угла. Надо же, Гарри и не заметил Снейпа, стоящего возле стеллажа с книгами, — Да, Поттер, фраза «никто не погиб» подразумевает, что все живы.

— Перестань, Северус, мальчик волновался. Все целы, — продолжил Дамблдор, обращаясь уже к Гарри. — Только Люпин попал под проклятие Долохова, но его вовремя доставили в больницу, поэтому угрозы жизни нет. Придётся, конечно, провести с недельку в Мунго. Благо, до полнолуния времени много, так что до обращения его точно выпишут.

Снейп от этих слов брезгливо скривился. После того, что Гарри увидел в воспоминаниях Снейпа, он стал понимать его неприязнь к Люпину, когда тот полностью бездействовал вместо того, чтобы как-то повлиять на друзей, остановить их. А ведь он был старостой! Но всё равно: какое право Снейп имеет так смотреть. И в том, что профессору Люпину пришлось уволиться из школы, тоже он виноват. Зачем, спрашивается, нужно было болтать о болезни со слизеринцами, пусть даже о такой? А ведь Люпин был самым лучшим учителем защиты.

— Кто из Ордена ещё сражался? — перебил его мысли Снейп.

— Увы, немного кто смог прийти. Римус, как я уже сказал. Нимфадора, — Тонкс бы сейчас плевалась от злости, — Аластор. Кингсли повезло быть в министерстве, он тут же к ним присоединился.

— Всего четверо… — вздохнул Гарри. — А пожирателей много было ?

— Их отряд превосходил наш численностью ровно в три раза. Но не умением и отвагой, — Дамблдор улыбнулся, в голубых глазах засветилась гордость. Снейп из своего угла явственно фыркнул.

— Их всех схватили? — спросил Гарри с надеждой.

— Почти всех. Десять пожирателей сегодня отправились в Азкабан.

— Кто-то смог скрыться?

— Убегая, Волдеморт успел забрать Беллатрикс.

Снейп поморщился, когда Дамблдор назвал запретное имя, но промолчал. Ну понятно, это Гарри рот заткнуть легко, а с директором особо не поумничаешь. Мгновение спустя Снейп взял эмоции под контроль и спросил:

— Тёмный Лорд лично побывал в Министерстве?

— Удивительно, но да. К счастью, я как раз подоспел к его появлению и смог дать отпор. Ему ничего не оставалось, как удрать, прихватив свою главную приспешницу.

— Но тогда получается, что сбежал кто-то ещё? — спросил Гарри, проведя несложный подсчёт.

— В пылу боя удалось ускользнуть Люциусу Малфою.

От Снейпа донёсся вздох облегчения. Гарри сжал кулаки: значит, на Люпина и остальных орденцев наплевать, а как дошло дело до Малфоя, так он рад. Вот же сволочь!

— Сэр, вы же там были и его видели! Значит, можно дать показания против него! — воскликнул Гарри, но тут его осенило. — Точно, вы же всё ещё в розыске…

— Уже нет, мальчик мой, уже нет. Фадж со своими помощниками явились как раз вовремя, чтобы увидеть живого Волдеморта, — Снейп опять скривился, — до того, как он аппарировал, во всей красе. Так что теперь никто не посмеет назвать меня лжецом: они сами воочию убедились, что я был прав. Но свидетельства мои, даже в этом случае, увы, не помогут.

— А если им всё показать, как было? Есть же Омут памяти…

Снейп покосился на Гарри, как Живоглот на Коросту, а Дамблдор продолжил:

— Из-за маски и капюшона лица я не видел. Доказать его причастность мне не удастся…

— А голос, повадки?

Гарри цеплялся за любую надежду, лишь бы Малфоя тоже упекли в Азкабан. Посмотрим тогда, как Снейп повздыхает. Да и Драко поделом будет.

— Когда я пришел в Министерство, он лежал без сознания. Во время сражения мне было, как ты понимаешь, не до него, и я не заметил, когда он очнулся и аппарировал. Не грусти. Десять — это очень неплохо, учитывая неравенство сил, — сказал Дамблдор, глядя прямо в глаза. Раньше он избегал взгляда. Почему-то Гарри стало неловко: неужели настолько видно, что он расстроился? Может, он и правда не умеет контролировать эмоции, как говорил Снейп? Гарри отвернулся к окну и пробормотал:

— Что они все вообще забыли в Министерстве? И зачем меня туда заманивать?

— Понимаешь, Гарри, всё дело в пророчестве… — мягко начал Дамблдор. Снейп при этом явно напрягся, между бровями пролегли глубокие складки. То, что он не любит Предсказания и всё, что с ними связано, уже известно, но не до такой же степени, чтобы каждый раз рожу корчить. Но Гарри, впрочем, реакция Снейпа интересовала мало.

— Сэр… Я о нём почти ничего не знаю… Это же его Сириус имел в виду, говоря об оружии?

Дамблдор долго молчал, а когда заговорил, Гарри показалось, что слова даются ему через силу:

— Он не вполне уловил суть, — Снейп снова хмыкнул. — Но это именно то, что члены Ордена охраняли в Отделе тайн всё это время.

— Зачем оно Волдеморту сдалось? — Гарри с удовольствием наблюдал, как Снейпа снова передёрнуло.

— В нём содержалась крайне важная для него информация…

— Значит, он попробует добыть его ещё раз?

— У него это, при всём желании, теперь не выйдет. По глупости или неосторожности пророчество было разбито одним из пожирателей, а хранятся они всегда в одном экземпляре.

— Получается, и мы теперь тоже не узнаем, что там было?

Директор на минуту задумался, прежде чем дать ответ:

— Боюсь, что это тема для отдельного разговора. Ты не против, если мы обсудим пророчество позже, наедине, Гарри?

— Конечно, сэр, — Гарри со злорадством посмотрел на Снейпа. Дескать, видишь, не для твоих ушей разговор. Тот сделал вид, что это его вообще не касается, и стал с интересом рассматривать камин.

— Пока что мне нужно вернуться к обязанностям директора школы, я много что пропустил в связи с последними событиями, придётся в спешном порядке навёрстывать. Но я тебе обещаю: вскоре мы обязательно побеседуем. Давно пора…

— Значит, Амбридж больше не директор?

— Она пережила сильный… хм… стресс, так что у неё вряд ли вышло бы вернуться к работе в школе. Это была весьма любопытная идея отправить её в Отдел тайн, Северус.

— Директор, у меня не оставалось иного выхода. Мальчишка рвался «спасать крёстного», Инспекционная дружина присутствовала при этом чуть ли не полным составом, а Амбридж требовала немедленно принести сыворотку правды. Увести Поттера, разогнать моих и сплавить Амбридж — первое, что пришло в голову. Ей еще повезло, что она осталась в живых и не потеряла рассудок от потрясения.

— Я тебя не корю, мальчик мой. Из всех вариантов ты выбрал наилучший. Однако, насчёт рассудка — пока не точно. Последний раз, когда я видел Долорес, она восседала на статуе кентавра и надсадно визжала. Говорят, спасателям потребовалось более получаса, чтобы её оттуда снять, настолько она была не в себе. Надеюсь, это временное, хотя…

Гарри не выдержал и расхохотался: слишком уж ярко представилась картинка с орущей жабой верхом на кентавре.

— Так что, Гарри, можешь пока порадовать друзей новостями, экзамен как раз завершился. А мне с профессором Снейпом нужно ещё кое-что обсудить.

Гарри кивнул и двинулся к винтовой лестнице. СОВ только закончился — значит, с момента его видения прошло совсем немного времени… А по ощущениям — как будто несколько долгих дней. Он улыбнулся гаргулье — та смерила его презрительным взглядом — и побежал к Большому залу. Нужно срочно рассказать обо всём Рону и Гермионе.

Когда Гарри подошёл ко входу в Большой зал, оттуда как раз высыпала гурьба учеников. Со всех сторон доносились жалобы и обрывки обсуждений:

— Я ведь только вчера читал про гоблинские мятежи, а сегодня всё напрочь забыл…

— Зачем мне, спрашивается, знать о колдунах Лихтенштейна, если я там отродясь не бывал…

— Парвати, что ты написала о нарушении Статута секретности в 1749 году? Я помню только о 1994…

— Я случайно перепутал Францию с Германией в вопросе о съезде Конфедерации…

Гарри проталкивался сквозь толпу в попытке найти друзей. Ученики с удивлением смотрели на него, идущего против течения, но расступались. Первым на глаза попался Невилл. Он шёл, уткнувшись носом в билет, и что-то бормотал себе под нос.

— Привет, Невилл! Ты Рона с Гермионой не видел?

Невилл поднял взгляд, полный удивления:

— Вот ты где! Они тебя искать хотели, но Флитвик не пустил. Он сразу всех загнал в Большой зал, сказал, что и так рекордно много отсутствующих. Рон точно был внутри, когда я выходил, а Гермиону не видел: она далеко от меня сидела. Гарри, всё хорошо? Почему ты не пришёл?

— Проспал, — отмахнулся Гарри. Объяснять всё равно было некогда, да и как тут расскажешь?

У Невилла даже глаза округлились:

— Разве можно проспать экзамен? А как же оценка по СОВ?

— Неважно. История магии всё равно никогда не была моим коньком. Пойду поищу их…

Но искать никого не пришлось: Гермиона выскочила из зала и сразу бросилась к нему с криком:

— Гарри! Как ты мог! Ты же сказал, что проснёшься к экзамену! Нужно сейчас же вернуться и спросить профессора Флитвика о пересдаче. Я читала, что если есть уважительная причина, то тебе не смогут отказать.

— Завалиться спать и встать только к концу экзамена — уважительнее не придумаешь, — раздался рядом голос Рона.

— Длительный недосып способен серьёзно сказаться на физическом состоянии, а следовательно…

— Я не весь экзамен проспал, всего-то на десять минут опоздал, — вмешался Гарри.

— Я когда понял, что ты на СОВ не явился, честно хотел тебя разбудить, дружище. Но едва собрался бежать в спальню, как пришёл Флитвик и меня завернул.

— Я тоже пыталась ему объяснить, — подхватила Гермиона, — но ты же знаешь, какой он упрямый.

У Гарри на душе потеплело. Да, друзья не были рядом в трудный момент, но всё же волновались и искренне хотели помочь.

— Я уже знаю, мне Невилл говорил. Ребята, послушайте… Мне нужно вам кое-что рассказать, — он огляделся, — в более спокойном месте.

Гермиона тут же насторожилась:

— Это Амбридж, да? Из-за неё тебя не пустили на экзамен? Она не имела никакого права! Вон Малфой со своей компашкой на целых сорок три минуты опоздали, и ничего. Зашли, взяли билеты, сели писать, как ни в чём не бывало.

— Не совсем из-за Амбридж. Хотя и из-за неё тоже. Одно радует: больше мы её в школе не увидим. Но это долгая история.

На лице у Рона явственно читалось любопытство:

— Пошли тогда скорее к озеру, на берегу места много, можно спокойно поговорить без лишних ушей.

* * *

Студентов вокруг Чёрного озера собралось немало: последний СОВ остался позади, и пятикурсники высыпали во двор наслаждаться заслуженным отдыхом. Кто-то играл в плюй-камни, кто-то болтал, откинувшись на траву. Ханна Аббот, Сьюзен Боунс и ещё несколько девчонок с Хаффлпаффа сняли туфельки и болтали ногами в воде. Дин Томас запускал камешки так, чтобы они прыгали по глади как можно дольше. Занятие это явно не нравилось гигантскому кальмару: тот выплыл на отмель погреться на солнышке и сейчас лениво взмахивал щупальцами, словно предупреждая, что терпение у него не бесконечное.

Гарри увёл друзей подальше от толпы и только в тени деревьев, когда рядом никого не оказалось, коротко рассказал обо всём, что произошло после того, как он уснул.

Рон так расстроился, что, похоже, даже веснушки у него потемнели.

— Как они могли упустить Малфоя! Хотел бы я посмотреть на рожу Драко, если бы папашу упекли в Азкабан. Да и Лестрейндж тоже… Не мог ты увидеть сон раньше, Гарри? Мы бы собрали Отряд Дамблдора и помогли Ордену…

— Рональд, ты в своём уме? Это взрослые, опытные тёмные маги! А мы только пятый курс едва закончили. Ты не подумал, насколько это опасно? И, тем более, мы бы тогда пропустили экзамен!

На СОВ Гарри, по правде говоря, было наплевать, но с первым утверждением Гермионы он полностью согласен. Каким бы безрассудным Снейп его ни считал, но рисковать своей жизнью и жизнями друзей он бы не стал — разве что в самом крайнем случае.

Но Рон продолжал кипятиться:

— Да если бы я знал, что намечается такая заварушка, я бы, так и быть, пожертвовал Историей магии. Всё равно без твоего зелья, Гарри, ничего толкового им не написал. Будто все знания разом выветрились…

Он осёкся, поймав взгляд Гермионы, но было поздно.

— Что ещё за очередную подделку ты купил? — спросила она, повернув светящееся праведным гневом лицо.

— Зелье ясности ума, — Гарри решил не отпираться, раз уж его секрет выдали.

— Это вовсе не подделка! — возмутился Рон. — Оно здорово работает. Я уверен, что благодаря ему у меня будет как минимум шесть СОВ!

— Ой, Рон, — Гермиона закатила глаза, — сколько я уже утилизировала такой «работающей» дряни! А ты всё ведёшься. Вы хоть раз слышали об эффекте плацебо?

Гарри стало обидно за зелье. Он достал пузырёк из внутреннего кармана мантии — там оставалось еще порции четыре — и протянул подруге.

— Попробуй сама, если не веришь. Глотка хватит где-то на час, и я тебе обещаю: с ним ты вспомнишь даже то, о чём слышала всего раз в жизни.

Гермиона с подозрением взяла бутылочку, открыла, осторожно принюхалась.

— Надо же, пахнет как обычное зелье ясности ума.

Она прищурилась, подняв флакон на свет, и долго рассматривала жидкость, переливавшуюся в солнечных лучах.

— Вот только цвет мне кажется… странным.

— Гермиона, ну вот правда, как ты так сходу можешь определить любое зелье, даже о которых я в жизни не слышал!

— Рон, я надеюсь, ты шутишь. Мы же его варили у профессора Снейпа в прошлом году.

Рон метнул быстрый взгляд на Гарри, словно ища поддержки.

— Вообще не помню такого. Хотя, впрочем, мы много дряни разной делали на его уроках.

— Я тоже не припоминаю, — пришёл Гарри на выручку другу. — Это точно было на четвёртом курсе, ты не путаешь?

— Я не могу ошибаться, я этот урок хорошо-о-о запомнила. Снейп как раз отобрал у меня «Ведьмин досуг» со статьёй Риты и читал его вслух на потеху всему классу… Поверить не могу, что ты забыл.

Гарри, разумеется, не забыл. Он просто уже не помнил, какое зелье они в тот раз готовили, но унижение, через которое пришлось пройти, ощущалось так же ясно, как и в тот злосчастный день. Тогда Снейп с выражением декламировал очередную гадость Скитер под названием «Разбитое сердце Гарри Поттера», а слизеринцы хохотали вовсю.

— И всё-таки рецепт здесь явно нарушен, — сказала Гермиона, капнув несколько капель зелья на ладонь и снова принюхиваясь. Я бы на вашем месте больше не рисковала, даже если оно как-то и помогло. У кого ты его купил?

— Я обещал не говорить, — сказал Гарри.

Ведь и правда, обещал, ни слова лжи. Но в голове у него поселилось подозрение. А вдруг Снейп что-то подмешал в зелье, зная, что Гарри всё равно не обнаружит. Что-то, чтобы оно было достаточно эффективным и Гарри регулярно принимал его перед каждым экзаменом, но при этом ядовитым. Есть же отравы, которые не сразу работают, а постепенно накапливаются. А он и сам его пил вот уже… двенадцать раз, и Рона угощал… И что теперь делать?

— Гермиона, а есть какой-то способ узнать, что с ним не так?

— Гарри, профессор Снейп учил нас этому сразу после пасхальных каникул. Чем ты слушал?

После Омута памяти как-то не до того было, чтобы слушать объяснения о зельях. Каждый урок Гарри сидел, как на иголках, и ждал, что Снейп вот-вот отомстит. К счастью, этого не случилось, но и знаний в этом семестре у него особо не прибавилось. Но Гермионе об этом, конечно же, не расскажешь.

— Видимо, отвлёкся. Так что он там говорил?

— Проще определить изменения в ингредиентах, чем в способе приготовления. Хотя это тоже можно, но пока не с нашим уровнем. Вот на шестом курсе, когда мы будем изучать зелья более углублённо…

— Мне это точно не светит, — подумал Гарри. — Чтобы попасть на курс ЖАБА по зельеварению, нужна оценка «Превосходно».

Но мысли всё ещё были заняты зельем ясности ума.

— А сейчас, на своём уровне, что ты можешь сказать?

Гермиона поставила бутылочку на траву, деловито взмахнула палочкой:

— Специалис ревелио!

Зелье заискрилось, и она принялась перечислять, не отрывая глаз от пузырька:

— Желчь броненосца, скарабеи, корень имбиря… Ого… Яйцо руноследа! Ничего себе. Гарри, во сколько же тебе обошлось это зелье?

— Руно… кого? Это не опасно?

— Руноследа, Гарри. Нет, конечно. Только они очень редкие и считаются ценнейшим компонентом для усиления умственной деятельности…

— Не то слово редкие, — перебил Рон, — папа говорил, они в основном только на чёрном рынке продаются, и цена такая, что дракон меня раздери. Скажи ты сразу, сколько стоит это зелье, я бы и не связывался. А то теперь до конца седьмого курса не рассчитаюсь.

Гарри стало неловко, он ведь даже не подозревал, что это дорогая штука. Не хватало ещё оказаться у профессора в долгу. Он решил, что обязательно вернёт Снейпу деньги, сколько бы тот ни сказал, но с Рона не возьмёт ни кната.

— Всё в порядке, будем считать, что это мой подарок к концу учебного года.

Рон смутился, но радость в его глазах трудно было не заметить. И неудивительно: вряд ли он сумел бы собрать такую сумму, но и чувствовать себя вечно должным тоже радости мало.

— Спасибо, Гарри. Если бы не ты, я бы точно сдал намного хуже…

Гарри постарался перевести разговор: выслушивать незаслуженные благодарности было совестно.

— Ну, пока всё равно неизвестно, какие будут оценки, в июле придут письма — там и поглядим. А сейчас пошли ужинать: я с самого утра и не ел толком. Сейчас голодный, как мантикора.

* * *

Почти у самого входа в Большой зал дорогу перегородил Малфой со своей свитой. При виде Гарри его глаза заполыхали такой злостью, что хоть камин разжигай безо всякого Инсендио.

— Поттер, — процедил он сквозь зубы. — Ты же понимаешь, что просто так это тебе с рук не сойдёт?

Настроение у Гарри было приподнятое, и даже такому поганцу, как Малфой, не удалось бы его испортить. Поэтому он лишь невинно похлопал глазами и спросил:

— Ты о чём, Малфой? О том, что я прогулял экзамен? Даже не подозревал, что ты так печёшься о моём образовании…

Рон рядом покатился со смеху, Гермиона прыснула, и даже проходящий мимо Невилл остановился и тоже не смог сдержать улыбки.

У Крэбба и Гойла выражения лиц были одинаково удивлённо-тупые, хотя они, в принципе, никогда интеллектом и не отличались. Они переводили взгляды то на Малфоя, то друг на друга, но приказа действовать пока не поступало.

— А, я понял, — продолжал развлекаться Гарри. — Ты имеешь в виду отработку у Снейпа? Так я, поверь мне, не по собственной инициативе…

— Заткнись, Поттер!

Щёки его пошли некрасивыми красными пятнами, и вид этого зрелища доставил Гарри непередаваемое удовольствие.

— Не корчи из себя идиота. Это всё из-за тебя!

За его спиной Крэбб усердно закивал. Гарри знал, что его отец был среди пойманных в Министерстве Пожирателей.

— Не умничай, Малфой, — вмешался Рон, которому эта перепалка порядком надоела. — Радуйся, что папаша не загремел в Азкабан вслед за отцом твоего дружка.

— А тебя, рыжий придурок, вообще не спрашивали. Мистера Крэбба скоро выпустят. И уж лучше отец в Азкабане, чем такое ничтожество, как твой.

Рон взревел и с кулаками кинулся вперёд, Гарри едва успел схватить его за плечо.

— Брось, он не стоит того, чтобы пачкать руки.

Рон нехотя отступил. Малфой тем временем снова переключил своё внимание на Гарри:

— Ну, у него какие-никакие родители, а всё-таки есть. В отличие от тебя, Поттер.

Теперь уже пришла пора Гарри сжимать кулаки. Гермиона поворачивала голову то к нему, то к Рону, готовая вот-вот разнимать драку.

— Хотя, если подумать, даже так лучше, чем как у Лонгботтома, правда? — обратился он к дружкам. Те тут же угодливо загоготали.

На лице у Невилла появилось растерянно-обиженное выражение, как у малыша, которому дали коробку с шоколадной лягушкой, а та оказалась пустой. Нет, такого Гарри стерпеть не мог. Он выхватил палочку. Какое там у Сириуса движение было? По кругу и в сторону?

— Тентакулата Манус!

Малфой успел достать свою, но опоздал со щитом на долю секунды.

Его руки вытянулись, изогнулись и приобрели мерзкий серо-розовый оттенок. Бесполезная палочка выпала из щупальца и со стуком приземлилась на каменный пол.

А интересно это со стороны выглядит. Жалко, что сегодня не удалось на Снейпа со щупальцами полюбоваться.

— Слушай, Малфой, а тебе идёт, — ласково сказал Рон.

Драко в ярости обернулся к Крэббу и Гойлу, которые смотрели на происходящее с приоткрытыми ртами, напоминая двух тупых троллей:

— Что стоите?! Расколдуйте это скорее!

— Финита! — первым очнулся Гойл. Ничего не произошло.

— Фините Инкантатем! — подключился Крэбб. Никакой реакции.

— Дерзайте, ребята, вдруг получится, — безмятежно улыбнулся Гарри, зная, что контрзаклятия в природе не существует. И тут же повернулся к друзьям. — Пускай развлекаются, полчаса веселья им гарантированно. А мы — ужинать.

Видя тщетные попытки своих приспешников, Драко явно запаниковал. Он неловко шевелил щупальцами, покрикивая то на Крэбба, то на Гойла, но это ни к чему не приводило. Внезапно выражение его лица сменилось: на нём появились облегчение и радость. С чего бы это?

— Двадцать баллов с Гриффиндора за использование заклятий в коридоре. И вы никуда не пойдёте, мистер Поттер, пока не объясните, зачем напали на однокурсника, — раздался сзади вкрадчивый голос.

Гарри резко повернулся: возле лестницы стоял Снейп с неизменной ухмылкой на лице. Как ему удаётся появляться так бесшумно, да ещё и именно там, где не надо?

— С чего вы взяли, что это я?

— Да хорёк первый начал!

— Сэр, Малфой обозвал родителей Невилла!

Они с Роном и Гермионой ответили почти одновременно.

— Минус десять баллов за оскорбление ученика, мистер Уизли, и ещё десять — за ложь преподавателю, мистер Поттер.

Драко явно торжествовал, несмотря на щупальца, да и две гориллы за ним радостно улыбались. Невилл горестно засопел, но промолчал. Гермиона явно хотела что-то возразить, но, видимо, решила не рисковать, чтобы не лишиться оставшихся рубинов в часах Гриффиндора.

— Постой, Драко, я сейчас сниму заклинание. Манус Реституо!

Сверкнула голубая вспышка, и руки Малфоя тут же пришли в норму.

— Вот урод. Он, оказывается, знает контрзаклятие. А меня заставил мучиться со щупальцами, — подумал Гарри.

Он с яростью посмотрел на преподавателя, но тот оставался абсолютно невозмутимым, как будто даже не заметил испепеляющего взгляда.

— Благодарю, сэр, — пробормотал Малфой, нагибаясь за палочкой. Гарри еле удержался, чтобы не стукнуть его по белобрысой макушке. Судя по выражению лица Рона, тот подумал о том же.

— Вы, кажется, собирались ужинать? — снова обратился Снейп к гриффиндорцам. — Не смею задерживать.

Мерлин, как же Гарри захотелось стереть надменное выражение с этой ненавистной рожи. Хотя… Одно средство точно должно сработать. И даже наплевать на баллы: и так Гриффиндору не победить в этом году — Инспекционная дружина постаралась на славу.

— Сэр, он действительно насмехался над родителями Невилла, — Гарри постарался придать голосу побольше невинности. — И над моими тоже… Ну, понимаете, из-за того, что они погибли…

Кажется, Снейпа проняло. По крайней мере, лицо точно перекосило, и в чёрных глазах отразился гнев.

— Неужели вы за это даже баллы с него не снимете? — не унимался Гарри. Он и сам не знал, зачем всё это затеял и чего хотел достичь, но накопившаяся злость нашла выход, и сдержаться уже при всём желании не вышло бы.

Гермиона смотрела на него с изумлением, и пока Снейп не видел, корчила предостерегающие рожи, а Невилл так вообще уставился с неподдельным ужасом: он бы в жизни никогда не рискнул сказать Снейпу и слова поперёк.

— Вы добились своего, Поттер. Отработка. Завтра в шесть.

Гарри сжал зубы. Это был не тот результат, на который он рассчитывал, тем более за четыре дня до конца учебного года. Однако было ясно, что в этой ситуации он сам нарвался. Продолжать разговор смысла не имело: всё равно ничего не докажешь. Гарри молча направился ко входу в Большой зал и услышал, что друзья последовали за ним.

* * *

Большой зал гудел сотнями голосов. Чаще всего до слуха доносились слова «Амбридж», «ушла» и «свобода». И действительно, в школе даже дышать стало легче. Студенты безбоязненно собирались в группы, звучали разговоры на разные доселе запрещённые темы, там и тут мелькали пёстрые упаковки с продукцией Уизли. Даже Трелони выползла из убежища и теперь сидела за преподавательским столом с кубком в руках — нужно надеяться, что в нём был тыквенный сок.

Гарри плюхнулся на лавку, окинул равнодушным взглядом еду. Аппетита пропал: стычка в коридоре отбила его напрочь.

— Гарри, нужно хоть немного подкрепиться. Ты за завтраком всего пару ложек склевал, — стала увещевать Гермиона.

— Тофно. Фот тут ты прафильно говориф, — согласился Рон, жуя куриную ножку.

Гарри не стал спорить и накидал в тарелку чего попало, лишь бы не цеплялись. Хорошего настроения как не бывало. К тому же, вернулась тревога из-за предстоящего разговора с Дамблдором: что он собирался обсудить? Это касается какого-то пророчества о Волдеморте, но больше ничего об этом Гарри не было известно. Да и, тем более, оно разбилось, так что теперь никто не узнает, о чём шла речь… Или всё-таки кто-то в курсе?

Гарри взглянул на директорское кресло: Дамблдор уписывал картофельный пирог, тщательно оберегая бороду от крошек, и при этом беседовал с Флитвиком.

Гарри захлестнула ярость, почти как тогда ночью после нападения на мистера Уизли.

После того события Гарри всеми силами напрашивался на разговор, но директор так и не удосужился нормально поговорить. Теперь же он сам пообещал всё объяснить, но с того момента прошло уже больше трёх часов, а обещанного приглашения так и не поступило. Гарри снова посмотрел на преподавательский стол: Дамблдор сиял благодушной улыбкой, Снейп сидел возле пустующего стула МакГонагалл с угрюмым видом. Гарри даже не знал, кто сейчас из них двоих злил его больше. Он вогнал вилку в отбивную, зубцы прошли сквозь нежное мясо и цокнули о дно тарелки.

Гарри представил, что на месте отбивной был Снейп. Или Дамблдор. Да хоть Малфой, на крайний случай. Эта картина немного успокоила. Даже удалось съесть половину несчастной котлеты и несколько кусочков запечённой картошки. Перед тем, как покинуть большой зал, Гарри напоследок кинул взгляд на директора: тот прихлёбывал из кубка и кивал профессору Спраут. Ну и ладно. Не будет же Гарри здесь вечно сидеть и ждать сигнала. Не очень-то и нужно. Захочет — знает, где найти. Гарри развернулся и пошёл к Гриффиндорской башне.

* * *

В общей гостиной было тепло и уютно. Гарри устроился на диванчике возле камина, к нему сразу же присоединился Живоглот. Пламя мерно потрескивало, негромко переговаривались гриффиндорцы, и кот под боком умиротворённо мурлыкал. Гарри чесал его за ухом — мех был мягким и приятным на ощупь — и сам не заметил, как стал проваливаться в сон: две предыдущих бессонных ночи дали о себе знать. Но вскоре его разбудили голоса:

— Я же вижу, что он расстроен. А ты: вот доедим пудинг и пойдём, ничего с ним за десять минут не станется.

Гарри улыбнулся сквозь сон:

— Перестань паниковать, Гермиона. Со мной действительно ничего плохого не произошло. Зато Рон теперь доволен. Правда, Рон?

Рон смутился, но виду постарался не показать.

— Понятно, что расстроен. Нарваться на отработку в последние дни перед каникулами. Тут кто угодно огорчится.

— Вот-вот. Ключевое слово «нарваться». Гарри, это явно была эскалация конфликта с твоей стороны. Чего ты добивался? Ладно, профессор Снейп снял баллы, но зачем ты начал с ним пререкаться? Ты же знаешь, что это никогда до добра не доводило.

Гарри пожал плечами.

— Просто разозлился. Как Малфой, так: «Постой, Драко, сейчас тебя расколдуем, будешь, как новенький», а как мне, то только насмешки.

— Я не понял, ты что, ревнуешь? — с удивлением спросил Рон.

Гарри даже глаза прикрыл от досады.

— Да не в этом дело. Просто эта несправедливость уже в печёнках сидит.

— А меня вот другое больше интересует… — задумчиво произнесла Гермиона. — Нюхалз ведь тебе сказал, что контрзаклятия не существует. Так?

— Так, — подтвердил Гарри, поняв, куда она клонит. — Но Снейп откуда-то его знает. Странно…

— Да, действительно, — подключился Рон. — Это ведь не тёмная магия, иначе бы Си… Нюхалз бы его не использовал.

Гарри закивал.

— Значит, просто какой-то прикол. Я думал, твой крёстный в подобного рода штуках хорошо разбирается, — продолжил Рон.

— Да уж, — подумалось Гарри. — Шутник он ещё тот. Но вот и правда, почему Снейп смог так легко снять проклятие?

Но тут его мысли прервали. Рядом с диваном топтался Колин, сжимающий в руке свиток пергамента.

— Гарри, а правду говорят, что ты экзамен прогулял?

И этот туда же. Гарри порядком разозлился.

— Да, Колин, правда. Можешь сейчас меня сфотографировать и отправить в газету фото с подписью «Позор школы. Первый в истории ученик, проспавший экзамен».

На лице у Криви отразилась обида:

— Я тебя уже почти два года не снимал, между прочим!

— Гарри, ну зачем ты так, — вмешалась Гермиона и тут же обратилась уже к Колину. — Ты его прости: у него сегодня был тяжёлый день.

Гарри стало неловко: не нужно было сгонять злость на ни в чём не повинном однокашнике.

— Да, это правда. Я две ночи не спал толком. Не сердись, пожалуйста.

— Я всё понимаю. У тебя проблемы, да? Тебя Дамблдор, по-моему, вызывает… Я не хотел читать, правда, но пергамент сам случайно развернулся, — он протянул Гарри свиток.

— Что ж ты раньше не сказал, что это от директора, — вскрикнул Рон, и Колин снова поник.

— Спасибо, что передал, — сказал Гарри, взял записку и пробежал глазами по аккуратным косым строчкам.

«Дорогой Гарри!

Как я и обещал, пришло время многое обсудить. Буду ждать тебя в моём кабинете после ужина.

P.S. Захвати с собой сахарное перо».

Рону не терпелось узнать, что в записке, но Криви всё не отходил, и Рону пришлось вежливо намекнуть:

— Я думаю, дальше Гарри разберётся сам. Правда, Гарри?

Колин вздохнул и отошёл, Рон тут же взял двурога за рога:

— Дамблдор назначил встречу?

— Да, здесь написано — после ужина. Так что как раз нужно идти. Вот только причём тут перо? У меня с прошлого похода в Сладкое Королевство ни одного не осталось.

— Это, наверное, пароль для входа, — догадался Рон. — Удачи там, дружище.

— Ты же нам обо всём расскажешь?

— Спасибо, Рон. Обязательно, Гермиона. Увидимся!

Гарри встал с нагретого места, вызвав этим обиженный вздох Живоглота, и вышел из гостиной.

* * *

Омут памяти на столе отбрасывал жемчужные блики на потолок, и от этого казалось, что тот шевелится. Гарри и Дамблдор только что досмотрели воспоминание, и теперь в кабинете воцарилась тишина, лишь иногда мелодично позвякивал на столике серебряный прибор, а со стороны насеста доносился тоненький писк. Сейчас Фоукс был не похож на себя: маленький, лысый, со сморщенной кожей. И неудивительно: принять на себя Аваду, предназначавшуюся для хозяина, и выжить… Такое практически никому не под силу. Дамблдор снова перевёл взгляд на Гарри: тот сидел, опустив голову, и что-то напряжённо обдумывал. Можно, конечно, применить легилименцию, чтобы узнать, что именно, но какой от этого прок? Скоро и так всё выяснится. И правда, Поттер не заставил себя ждать:

— «И один должен погибнуть от руки другого…» То есть, мне придётся его лично убить?

— Какой же ты, мальчик, оптимист… Но ничего, это всяко лучше, чем опустить руки и ждать смерти, — подумал Дамблдор, но вслух ответил:

— До этих пор сказанное в пророчестве сбывалось, то есть я склонен верить, что да…

— Но ведь там не говорится, кто именно победит: значит, на месте Волдеморта лучше не рисковать и не пытаться на меня напасть.

— Не совсем так, мальчик мой. Он не знает всего пророчества до конца. Дело в том, что…

Пока Дамблдор рассказывал об инциденте в «Кабаньей Голове», глаза у Гарри всё ярче и ярче разгорались праведным гневом.

— Сэр, и вы знаете, кто это был? Кто подслушал и передал всё Волдеморту?

— Разумеется. Я же непосредственно присутствовал при этих событиях. Но сейчас это совершенно неважно…

— Важно, ещё и как! Это из-за него всё так случилось. Иначе бы Волдеморт ни о чём не узнал, и всё бы было хорошо! — голос дрогнул, на глазах блеснули слёзы, и Гарри несколько раз моргнул, чтобы от них избавиться.

— Я понимаю, как тебе хочется справедливого возмездия. Но поспешу тебя утешить: сей человек получил по заслугам. И давай больше не будем возвращаться к этому разговору.

Не хватало ещё, чтобы Гарри узнал об участии Северуса. Они и так на ножах, страшно представить, что может произойти, если Гарри ещё и в смерти отца начнёт его винить. По плану Альбуса эти двое должны играть на одной стороне. Два слона: одному лишь белые клетки, другому лишь чёрные: у каждого свой путь, этого не дано изменить. Но оба — сильные фигуры, да и к королю близки. Ни в коем разе нельзя допустить, чтобы они стали сражаться друг против друга…

Альбус внимательно смотрел в зелёные глаза Гарри, пока тот не отвёл взгляд и не кивнул, хотя и нехотя.

— Хорошо, сэр.

Вдруг на его лицо снова вернулась тень тревоги:

— Но если Волдеморт не знает, что я для него такая же угроза, как и он для меня, то он может постараться снова меня выманить?

— Да, я как раз это и собирался сегодня обсудить. Ты сам увидел, насколько уязвимо твоё сознание для внешнего воздействия. В сложившейся ситуации это может быть предельно опасно, ты ведь понимаешь, о чём я?

Гарри грустно вздохнул:

— Да, о маме… Вы думаете, он как-то сможет узнать о ней из моих мыслей и напасть?

— Пока что связь односторонняя: он может посылать видения, в том числе, как ты смог сегодня убедиться, и ложные, но не может просматривать твои воспоминания. Однако, к сожалению, нет никаких гарантий, что так будет всегда.

На этих словах Гарри совсем сник:

— И что теперь делать? Я же занимался окклюменцией, но от этих уроков мне становилось только хуже.

— Мы оба понимаем, что ты никогда не относился к ним с должным усердием.

А по словам Северуса, так вообще делал всё назло, лишь бы понасмехаться над учителем.

— Это вам Снейп нажаловался? — в голосе снова звенела ярость. Да, действительно, о каком контроле чувств может идти речь, если за последние пять минут разговора на лице у Поттера сменилось порядка пяти разных эмоций, и он даже не пытался их скрыть как следует.

— Профессор Снейп, Гарри. Он мог бы ничего мне и не говорить: результат сказал сам за себя. Сегодня ты чуть не поставил свою жизнь под угрозу, поверив ложному видению. Если бы ты научился распознавать обман или хотя бы блокировать сознание от вторжения, этого бы не случилось.

— Если бы профессор Снейп объяснил мне, как это делается, то я бы с радостью. А он и меня ничему не учил, и сам, наверное, толком ничего не умеет.

— Зря ты так, Гарри. Я понимаю твою обиду: Северус не лучший педагог, и с ним иногда бывает непросто, — при этих словах Гарри отчётливо хмыкнул, — но окклюмент он первоклассный. Поверь мне, он лучший если не в мире, то в Европе точно, поэтому я и понадеялся, что он сможет передать тебе свои знания и опыт… Но, видимо, ошибся.

— А вы сами могли бы меня учить? — Гарри взглянул на Дамблдора с надеждой, но тешить его напрасными обещаниями не хотелось.

— Я бы рад, но недавно я начал одно крайне важное исследование, поэтому, при всём моём желании, я не смогу посвящать этому необходимое количество времени и сил. Но я точно что-нибудь придумаю, — он ободряюще улыбнулся, и Гарри сказал с видимым облегчением:

— Спасибо, сэр. А то со Сней… с профессором Снейпом я точно больше заниматься не смогу.

— И не нужно. Пока что твоим заданием будет только тренировка в очищении сознания. Постарайся за каникулы научиться избавляться ото всех посторонних мыслей, хотя бы перед сном, когда мозг наиболее подвержен постороннему воздействию.

Гарри поднял голову, как будто его только что осенило:

— Точно, каникулы. А что будет дальше? В смысле, когда мама проснётся? Снейп говорил, что уже скоро…

— Да, зелье находится на финальной стадии разработки: по словам Северуса это займёт чуть больше недели.

— Неделя… — повторил Гарри задумчиво. — Но ведь до конца каникул всего четыре дня. Вы мне пришлёте сову к Дурслям, когда…

— Я не считаю целесообразным отправлять тебя к родственникам всего на три дня.

— А куда тогда?

— Пока не могу точно сказать, мне нужно кое-что уточнить. Не позднее чем завтра я поделюсь с тобой дальнейшим планом. Договорились?

— Конечно, сэр. А когда мама очнётся, тогда, тем более, мне к тёте с дядей нельзя. Я же не смогу оттуда часто уходить, чтобы наведываться в больницу.

— Я считаю, что в визитах в Мунго тогда необходимость отпадёт. Физическое состояние Лили по данным диагностики весьма неплохое: она практически сразу сможет вернуться к полноценной жизни. Вы станете жить вместе, как нормальная семья.

Гарри радостно улыбнулся, и Дамблдор ощутил прилив грусти. Бедный мальчик. Ты даже не подозреваешь, что уготовила тебе судьба. Но ничего, у тебя впереди всё же будет хотя бы пара счастливых лет. Да еще и рядом с матерью — что может быть лучше для ребёнка, так и не познавшего родительской любви? Правда, возникает риск: сможет ли он после этого пойти навстречу смерти, когда придёт момент, и выполнить то, что предначертано пророчеством? Но слишком уж Дамблдор по этому поводу не переживал: убеждение всегда было его сильной стороной. Тем более, Гарри с его чистой душой вряд ли откажется от спасения мира ради комфортной жизни.

— А ведь наш бывший дом, говорят, разрушен? Или его как-то можно починить? — вклинился Гарри в невесёлые мысли.

— Увы, Гарри, на том месте остались лишь руины. Да и глупо было бы рисковать, возвращаясь в фамильное гнездо Поттеров: это сделало бы вас крайне лёгкой целью. У Ордена Феникса хватает средств, чтобы приобрести новый дом — конечно, не такой большой, как ваш предыдущий, но зато вполне безопасный. Единственное, о чём я тебя попрошу: всё это должно оставаться тайной, даже от друзей.

— Я и так от них всё скрываю и вру из-за этого постоянно!

— Я понимаю, как тебе сейчас нелегко, но от этого зависит не только твоя жизнь. Когда придёт пора, ты обо всём им расскажешь, я обещаю.

— Ну, хотя бы о пророчестве я могу с ними поговорить?

— Я не вижу ни одной причины, чтобы сказать нет. Но предлагаю сделать это уже завтра. Отбой будет через десять минут: негоже на ночь затевать серьёзную беседу. А пока что иди в спальню и вспомни то, что я тебе сказал об очищении сознания.

— Я обязательно попробую. Спокойной ночи, сэр.

— Сладких снов, Гарри.

Долорес Амбридж проснулась лишь после ужина, чувствуя себя совершенно разбитой. К тому же, болело сорванное горло — первым делом рука потянулась к микстуре на прикроватной тумбочке.

Зелья, выпитые сразу после после перемещения в Мунго, помогли расслабиться и даже немного подремать, но покоя короткий сон не принёс: стоило хоть немного забыться, как в ушах вновь звучал визгливый голос Беллатрикс, а перед глазами мелькали вспышки заклинаний, применённых Тем-Кого-Нельзя-Называть и Дамблдором. О таких чарах Долорес в жизни не слышала.

Мерлин, как же ей повезло, что ни одно из проклятий не задело её саму! Но на этом, похоже, везение закончилось.

Фаджа теперь точно сместят — после такого-то провала! Почти год он винил Дамблдора во лжи и баюкал общественность песнями о том, что всё в порядке и магическому миру ничего не грозит. Вот и доигрался.

А что теперь светит ей, Амбридж? Ведь она всем сердцем поддерживала его политику, даже террор в Хогвартсе устроила по его наводке… Теперь это не скроешь: кто рискнёт представить чёрное белым?

Даже «Пророк» больше не посмеет отрицать возвращение Сами-Знаете-Кого, хотя раньше только у «Придиры» хватало смелости писать правду. Амбридж передёрнуло от одного воспоминания о ненавистном журнале: сколько же крови он ей попортил! Всё из-за этой мерзкой Скитер. Вот уж кому безразлично, чью сторону принять, лишь бы заплатили хорошо. Хотя… Это, пожалуй, может сыграть Долорес на руку.

Амбридж снова потянулась к прикроватной тумбочке, в этот раз за пергаментом. Фу, какой неприятный сероватый цвет… Она горестно вздохнула, вспоминая свои запасы нежно-розовых листов в теперь уже бывшем директорском кабинете. Туда дороги больше нет: школа снова во власти этого гадкого старика.

Эх, и тарелочек с котятами жалко, и сервиз самый красивый там остался… Но спасение репутации важнее всего, поэтому перо аккуратно вывело «Уважаемая мисс Скитер!». Естественно, это была вопиющая ложь: какое там, к докси, уважение, но главное, чтобы эта отвратительная женщина клюнула на приманку.

«Уважаемая мисс Скитер!

Надеюсь, вы уже осведомлены о сегодняшних событиях в Министерстве магии.

Судьба распорядилась так, что я, к счастью для общественности, оказалась там в самый разгар происшествия и теперь обладаю уникальными сведениями, которые, несомненно, заслуживают того, чтобы быть донесёнными до читателей верно и своевременно.

Я готова предоставить вам эксклюзивное интервью, в ходе которого расскажу о случившемся, а также дам собственную оценку событий прошедшего учебного года. Безусловно, любая информация субъективна, и у вас могут быть иные источники сведений, однако я уверена, что щедрое вознаграждение поможет вам сделать правильный выбор.

Позволю себе добавить, что скорость выхода публикации окажет непосредственное влияние на размер моей благодарности.

Искренне рассчитываю на наше сотрудничество, ведь вы, как никто, умеете отличить истину от злонамеренных домыслов и дешёвых слухов.

Ожидаю вас в палате Шарлотты Пинкстоун больницы Святого Мунго. Чем скорее — тем лучше.

С самыми добрыми пожеланиями — первый заместитель Министра магии

Долорес Джейн Амбридж.»

Свернув пергамент, Амбридж коснулась зачарованной сферы, лежащей на прикроватной тумбочке, призывая дежурного целителя. Через мгновение в дверь сунулась светлая голова с пучком волос на затылке.

— Мисс, как вы себя чувствуете? Вам что-то нужно?

— Послать письмо Рите Скитер, да поживее.

— Вы написали ей о кошмаре в Министерстве, да? Это так важно, чтобы люди наконец узнали…

— Чтобы люди узнали, дорогуша, вам нужно найти сову и отправить пергамент, а не стоять и разглагольствовать, правда? — спросила Амбридж с милой улыбкой. Только этой любопытной дуры ей не хватало.

— Конечно, я сейчас. У нас есть дежурные совы, постоянные пациенты часто переписываются с родными и друзьями. Вот ваш бывший коллега мистер Локхарт, например…

Амбридж не было никакого дела до коллег, ни бывших, ни теперешних.

— Вы меня не поняли? Если сейчас же… — начала она, но лимонная мантия уже мелькнула за дверью, и из коридора донёсся крик:

— Бегу-бегу.

Упаси Мерлин, ей на пути кто-то встретится, тогда письмо и до завтра не полетит. Но, к счастью, несмотря не позднее время, всего спустя полчаса в палату Амбридж постучали, и знакомый голос целительницы сообщил:

— Мисс Амбридж, к вам мисс Скитер.

Долорес села на кровати: не хватало ещё вести такой серьёзный разговор лёжа. Хотя это тоже особой солидности не принесло: ноги не доставали до пола и болтались в нескольких дюймах от него, да и розовую кружевную ночнушку деловой одеждой не назовёшь, но уж что есть, то есть.

— Войдите!

Дверь отворилась, и в палату вошла женщина средних лет, одетая до такой степени безвкусно, что у Амбридж даже зубы заломило. Мерлин, ну кто догадается сочетать фиолетовое платье, красную мантию и синие туфли? Фи, какая пошлость! Амбридж всегда гордилась своим изысканным вкусом и умением подбирать оттенки в одежде, подобная аляповатость вызывала в ней искреннее отвращение. Но это можно пережить: Скитер приглашена сюда не для того, чтобы ею любоваться. Главное — статья.

— Рита… Вы не против, если я по имени? Спасибо, что так быстро откликнулись на моё приглашение, это так мило с вашей стороны…

— Конечно, Долорес. Я же могу вас так называть?..

— Разумеется, дорогая, тем более, что вы старше.

Рита проигнорировала замечание и сразу приступила к делу:

— Итак, вам нужно интервью, да не какое-нибудь, а выгодное вам, я правильно поняла?

Журналистка широко улыбнулась, во рту блеснули несколько золотых зубов. Какое убожество: есть же чары для наращивания, зачем пихать в рот железки? Или это у неё просто страсть ко всему блестящему, как у нюхлера? Судя по фальшивым бриллиантам на оправе очков, так и есть. Амбридж еще раз смерила собеседницу взглядом, но ответила ласково:

— Совершенно верно.

— Сколько вы готовы заплатить за такую работу?

Ноздри Скитер раздувались, а глаза горели в предчувствии наживы.

Ясно, она решила называть вещи своими именами. Ну, так даже проще, хотя и плести словеса Амбридж никогда не стоило больших усилий.

Долорес потянулась за пером, написала сумму, Рита заглянула в пергамент и фыркнула:

— За такие деньги, милочка, я могу лишь написать краткий очерк о случившемся, а не развёрнутое интервью. И не забудьте: любая информация, как вы сами знаете, субъективна, а у меня уже была возможность пообщаться с одним из авроров, прибывших в Министерство сразу после битвы. К сожалению, самого сражения он не застал, но вот о вашем «участии» в курсе.

Улыбка стала совсем уж хищной, и Амбридж, вздохнув, протянула Рите пергамент с пером:

— Я готова ознакомиться с вашими условиями, только с учётом того, что вся информация будет подана в нужном мне ключе, а текст будет лично одобрен мною перед публикацией.

Рита махнула рукой, отказываясь от пергамента:

— Здесь нет никаких сложностей, допишите нолик в конце, и меня это вполне устроит.

Амбридж крякнула: она не рассчитывала на такие траты. Конечно, хранилище в Гринготтсе не опустеет, но сбережений останется совсем немного. Однако восстановление репутации дороже любых денег, поэтому Долорес взяла себя в руки и через силу кивнула:

— Я согласна. Но учтите: если я не одобрю статью, вы не получите ни кната.

— Ну что вы, я профессионал. Особенно в таких… щепетильных вопросах. Итак, давайте приступим, — и она полезла в крокодиловую сумочку, извлекла перо отвратительного зелёного цвета и настроила его на пергамент.

— Проба. Интервью с мисс Амбридж.

Перо тут же что-то застрочило. Долорес скосила глаза на свиток и прочитала: «Сегодня я встретилась с удивительной женщиной, которая нашла в себе силы рассказать людям правду даже после того, как столкнулась лицом к лицу со злом…» Ладно, для начала неплохо.

Покинула палату Скитер лишь через полтора часа, оставив после себя чувство отвращения и тяжёлый аромат духов. Какая гадкая женщина, и запах тошнотворный. Амбридж предпочитала что-то лёгкое, сладенькое, например ванильку, а не эту приторную вонь.

Первым делом Долорес распахнула настежь небольшое окно под потолком — заклинанием, естественно, иначе не дотянуться, и вдохнула всей грудью свежий вечерний воздух. Если бы и от мерзкого ощущения было бы так легко избавиться. Вроде бы Скитер и была предельно вежлива, и учитывала любые мельчайшие просьбы — попробовала бы она не учитывать, при такой-то сумме, но Амбридж всё равно чувствовала себя, как оплёванная. Душа требовала компенсации. Моральной, а ещё лучше материальной. Поэтому рука снова потянулась за пергаментом.

«Дорогой мистер Малфой,

должна признаться, я была крайне удивлена, увидев вас сегодня в Министерстве.

Насколько мне известно, судя по тому, что вы не присоединились к своим товарищам в их нынешнем местоположении, ваше присутствие осталось незамеченным для большинства свидетелей, либо же вас попросту не узнали. Однако, вы понимаете, что при желании я могла бы исправить эту досадную недоработку и поделиться информацией, подкреплённой соответствующими воспоминаниями, с «Ежедневным пророком».

Естественно, вы осознаёте, что события в Министерстве нанесли мне тяжёлую моральную травму. В настоящий момент я прохожу лечение в больнице Святого Мунго, процесс восстановления, как вы догадываетесь, требует времени, сил и значительных затрат. Поэтому, если бы вы могли компенсировать мне понесённые расходы, я бы, разумеется, сочла вопрос исчерпанным и не стала бы передавать указанную информацию кому бы то ни было.

Впрочем, чтобы вы не поддались искушению решить проблему более простым способом, спешу предостеречь: копии воспоминаний уже находятся в хранилище Гринготтса и будут обнародованы в случае моей преждевременной кончины, потери памяти или тяжкой болезни.

Надеюсь, вы разделяете мою уверенность, что подобное развитие событий не выгодно ни вам, ни мне.

Поэтому компенсацию в размере ʛ 20 000 (двадцать тысяч галлеонов) я сочту разумным и справедливым решением.

С уважением, Долорес Джейн Амбридж.»

Амбридж перечитала письмо, добавила красивую завитушку к букве «А» в подписи и надёжно запечатала пергамент магией: не хватало ещё, чтобы его перехватили и прочитали, плакали тогда её денежки. Затем собрала воспоминания о Малфое в стоявшую на тумбочке склянку: Мерлин его знает, зачем она здесь, но, поди ж ты, пригодилась. Воспоминаний набралось совсем немного, но как доказательство причастности Малфоя хватит. Не показывать же всю сцену, тем более, что нелицеприятный эпизод в Атриуме славы ей точно не прибавит. После этого Долорес с чувством выполненного долга снова позвала целительницу и, не позволив ей и рта открыть, начала давать указания:

— Эту склянку упаковать в пергамент и отправить в Гринготтс. Письмо — мистеру Малфою. А мне — чай. Четыре ложки сахара и молоко. Да побыстрее, ты же видишь, что я получила огромный стресс. Меня теперь нужно окружить заботой, а мне даже ужина не принесли.

Целительница похлопала глазами, как удивлённая сова, взяла пробирку и письмо и молча скрылась за дверью. Быстро учится, молодец.

Амбридж самодовольно улыбнулась и растянулась на кровати в ожидании чая.

* * *

Уже давно прошло время отбоя, протопали шаги торопящихся в спальни студентов. Угомонились портреты в рамах, и даже привидения не казали виду. Гарри бродил по коридорам, сворачивая то в один, то в другой. То поднимался, то опускался по лестницам. Если бы у него спросили «куда ты идёшь?», он бы не смог дать внятного ответа, но ходьба помогала хоть немного отвлечься.

Гарри даже не ожидал, что сегодняшний разговор окажется настолько трудным. Может, и не зря Дамблдор его так долго избегал? Мысль о том, что придётся стать убийцей, пугала не меньше угрозы смерти. Конечно, Гарри спросил у директора о том, можно ли рассказать о пророчестве друзьям, да только вот он и сам не знал, действительно ли ему этого хочется. По крайней мере, сейчас у него не было ни малейшего желания возвращаться в общую гостиную, слушать разговоры о прошедших экзаменах, наблюдать за игрой во взрывающиеся карты и за тестированием товаров близнецов Уизли, отвечать на вопросы, и, тем более, врать друзьям. Ноги сами несли подальше от Гриффиндорской башни.

Ему было плевать на баллы и отработки, пускай даже его и поймают. Старой Жабы в школе всё равно больше нет, а драить кубки в трофейном зале — не такой уж и плохой вариант. На одном из них — папино имя. Если бы не эта тварь, которая донесла содержание пророчества Волдеморту, папа был бы жив. Да и мама здорова. Скорей бы зелье было готово, чтобы Гарри смог жить вместе с мамой. У них будет свой дом! Никаких Дурслей, вечных придирок тёти, воплей дяди и побоев Дадли. Только они с мамой. Нормальная семья, почти как у Рона, только, естественно, поменьше. Осталось потерпеть всего недельку. И, тем более, Дамблдор сказал, что Гарри не придётся возвращаться на Тисовую улицу. Наверное, можно будет провести эти несколько дней у Сириуса. Гарри даже улыбнулся такой перспективе. Как же здорово было видеть крёстного каждый день прошлым летом и на Рождественских каникулах! Хотя, конечно, радость была испорчена сначала волнением из-за слушания в Министерстве, а потом тревогой из-за видения с мистером Уизли.

Видения… Они ведь никуда не ушли… Что теперь делать? Из-за них может случиться непоправимое — Гарри прекрасно понимал, насколько сегодня ему повезло, что он не сунулся в Отдел тайн. Но сможет ли он распознать подделку в будущем? Нужно срочно выучить окклюменцию. Жалко, что сам Дамблдор не сможет проводить уроки. Тогда бы Гарри мигом разобрался со всем и больше не боялся засыпать. Может, и правда, стоит хотя бы перед сном прогонять все мысли, и тогда кошмары уйдут? Надо сегодня обязательно попробовать.

Внезапно размышления Гарри прервали самым грубым образом:

— И кто же это тут у нас?

Прямо за спиной, всего в полуметре, завис Пивз, скрестив ноги, будто сидел на невидимой табуретке.

— Ходим, значит? — пропел он, покачивая головой в такт словам. — После полуночи, значит? — колокольчики на его шапке радостно звякнули.

— Даже если ходим, твоё какое дело?

— А я сейчас Филча позову, выясним, чьё это дело, — проскрипел полтергейст с коварной ухмылкой. Гарри знал, что он блефует: никогда у завхоза с Пивзом отношения не складывались, а тем более после правления Амбридж.

— Никого ты не позовёшь. Вы же с ним друг друга терпеть не можете.

— И то верно, — легко согласился Пивз. — Звать не буду, сделаю так, чтобы он сам прибежал. Не могу же я тебя просто так отпустить!

И он заголосил на всю глотку:

— Какой сегодня был скандал:

Экзамен Поттер прогулял.

Теперь получит вместо СОВ

Он лишь резинку от...

— Силенцио!

Надо же, сколько Гарри практиковал это заклинание на лягушках, и им хоть бы что, а сейчас с первой попытки сработало: Пивз лишь злобно открывал и закрывал рот, но оттуда не доносилось ни звука. Наверное, дело в искреннем желании.

Но так просто сдаваться полтергейст не привык: он подлетел к стоящим у стены доспехам и стал изо всей дури поднимать и опускать забрало на шлеме, наполнив коридор лязгом и стуком.

— Тентакулата Манус! — будем надеяться, что хоть здесь не появится Снейп с криком «бедное-несчастное существо, сейчас я тебе помогу, сто баллов с Гриффиндора!»

Руки Пивза превратились в щупальца, забрало в последний раз упало, гул прокатился по коридору и затих. Пивз обиженно развернулся, издал несколько непристойных звуков единственным доступным ему теперь способом и скрылся за поворотом. Гарри знал, что Пивз ему это еще припомнит, но до отъезда всего ничего, а за лето всё сгладится и забудется.

Гарри взглянул на часы: неужели действительно уже двенадцать? Да, стрелки показывали почти полпервого. Надо же, а спать практически не хотелось. Или это оттого, что день был настолько насыщенным? Как ни крути, а нужно возвращаться в спальню. Тем более, к этому времени уже все должны быть в постелях, не придётся ни с кем беседовать. И Гарри повернул в сторону Гриффиндорской башни. Когда он подошёл к двери в общую гостиную, Полная Дама уже дремала, тихонько посвистывая носом.

— Мимбулус мимблетония!

Дама приоткрыла глаза, непонимающе взглянула:

— Что тебе нужно?

— Всего-навсего пройти. Мимбулус мимблетония!

— Ах да… всё верно. Заходи, только не шуми: все давно спят.

Портрет повернулся, открывая путь внутрь. Но когда Гарри попал в общую комнату, он понял, что Полная Дама ошиблась: спали не все. В уголке гостиной сидел Невилл и с сосредоточенным видом махал палочкой.

— Экспекто Патронум!

На миг из кончика палочки вырвался серебристый свет, дрогнул, будто слабый огонёк в ветреную ночь, и угас.

Невилл повторил заклинание, результат оказался всё тем же. Гарри было неловко, что он стал свидетелем, но проскользнуть наверх незамеченным возможности не было: из своего кресла Невилл всё равно бы его увидел. Гарри стукнул каблуком о порог, изображая, будто только вошёл.

— Тоже не спится?

Невилл вскинул голову и неловко улыбнулся.

— Я Патронуса тренировал. Всё равно телесного не могу пока вызывать, как ни стараюсь.

— У меня тоже долго не выходило, а ты только недавно узнал это заклинание. И свечение у тебя мощное получается, значит, и телесного скоро сможешь. Главное, чтобы воспоминание было по-настоящему счастливым.

Невилл вздохнул, но лицо его заметно посветлело.

— Я знаю. Я, наверное, ещё подумаю, какое выбрать… Кстати, хотел раньше сказать, но как-то не с руки было. Спасибо, что заступился перед Малфоем. Мне правда жаль, что ты из-за меня отработку получил…

— Пустяки, не впервой.

— Я знаю, я сам должен был ответить, но когда он стал говорить о родителях, у меня все заклинания из головы вылетели…

Невилл потупил взгляд, и его лицо снова стало несчастным.

— Я всё понимаю. Только у меня наоборот: я тогда себя сдержать не могу.

— Я тоже, а сегодня вот словно нашло что-то…

Гарри вспомнил, как в октябре они с Роном едва оттащили Невилла от слизеринцев, тогда он сам едва отработку у Снейпа не получил. Правда, в тот раз Малфой не говорил о Лонгботтомах открытым текстом, лишь упомянул отделение Мунго на пятом этаже.

— Ты в следующий раз не обращай на него внимания, что бы он там ни говорил. Он просто придурок…

Невилл два раза кивнул, но головы не поднял. Нужно его поскорее отвлечь.

— А неплохо со щупальцами получилось, правда? Видел его физиономию, когда он орал: «расколдуйте меня скорее!»?

— Да, ты здорово придумал. Я бы так ни за что не смог.

— Смог бы, конечно, не выдумывай. Уже смог. Помнишь, на первом курсе? Гриффиндор тогда даже в межфакультетском соревновании выиграл благодаря тебе, между прочим.

— Да ладно тебе, я всего лишь десять баллов заработал, Вон Рон и Гермиона по пятьдесят получили, а ты так вообще — целых шестьдесят.

— Но без твоих десяти мы бы в жизни не победили. Иногда десять целых ста стоят.

Невилл заулыбался, было видно, что у него на душе полегчало.

— Жалко, что в этом году нам ничего не светит. Инспекционная дружина с Гриффиндора очки чуть ли ни за каждый чих снимала.

— Ну и Мерлин с ними. В следующем году отыграемся, главное, что теперь Жаба сбежала из Хогвартса и Малфой с дружками потеряли всю власть.

— Я вот что ещё подумал, — Невилл на секунду замялся, но потом спросил. — Раз Амбридж больше нет, то мы сможем вернуть Отряд Дамблдора?

— Я думаю, что теперь это и не понадобится. Директор нового учителя по защите возьмёт, и у нас снова будут нормальные уроки.

— У нас они нормальными были только на третьем курсе, когда профессор Люпин преподавал.

Гарри невольно подумал, как там Люпин в больнице после проклятия Долохова, но Невилл продолжил:

— Мне так нравились наши занятия, Гарри! Ты очень хорошо всё объяснял. Даже если и правда, что на шестом курсе будет хороший учитель, дополнительные тренировки лишними не станут. Мне так вообще сейчас любая практика в боевой магии пригодится.

— Ты тоже решил стать Аврором после школы, как и мы с Роном?

Невилл лишь рукой махнул:

— Куда уж мне… Но пока ОНА на свободе, я спокойно жить не смогу…

Гарри не нужно было объяснять, о ком речь. Беллатрикс. Гарри тоже не будет нормальной жизни, пока жив Волдеморт. Да и Петтигрю, предавший родителей, — Гарри ненавидел его не меньше, чем Волдеморта. Сегодня в этот список добавился ещё один: жалко только, что Дамблдор не назвал имени. Но ничего, Гарри всё равно когда-то узнает… И вот когда выяснит, то…

Гарри не успел додумать, что именно он сделает с этим человеком, Невилл перебил его мысли.

— Пошли, наверное, ложиться, а то к завтраку не проснёмся.

Гарри кивнул, и они на цыпочках отправились в спальню.

* * *

В кабинете директора снова было тихо, портреты притворялись, что спят. Альбуса, конечно, не проведёшь, но так даже проще: принимать участие в бессмысленной болтовне желания не было ни малейшего. После ухода Гарри он так и просидел весь вечер в своём кресле, не вставая. Послевкусие было… тягостное. Давным-давно нужно было поговорить, но всё не получалось собраться с духом. И вот теперь, когда беседа состоялась, вместо ожидаемого облегчения на душе нюхлеры роют. Так это Гарри ещё и не услышал всей правды.

В дверь постучали.

— Вызывали, директор? — в проёме показалась немытая чёрная голова.

— Ну зачем ты так, Северус? Приглашал.

Снейп хмыкнул, зашёл и вытянулся перед столом, всем видом давая понять, что надолго он не задерживаться не намерен.

— Присаживайся. Чаю?

Северус примостился на самый краешек кресла, где совсем недавно сидел Поттер.

— Благодарю, не стоит. Что вы хотели?

Альбус решил не тянуть и сразу задал интересующий вопрос:

— Как обстоят дела с зельем?

— Если бы меня не отрывали от процесса, было бы быстрее.

Вот же человек: хлебом его не корми, дай только поязвить.

— Северус, ты не мог бы выражаться поконкретнее?

— По сути, формула завершена, осталась лишь практическая часть.

— Сколько времени это, по-твоему, займёт?

— Порядка четырёх дней: основе нужно настояться. Затем ещё около суток активной работы. Но мне не хватает слёз феникса: по моим расчётам, их нужно в полтора раза больше.

— Увы, Северус, я не могу с этим сейчас помочь. — Альбус перевёл взгляд на насест. — Запасов, у меня, к сожалению, нет, а Фоукс пока слишком мал, чтобы просить его о таком одолжении. Да и досталось ему сегодня…

Снейп встал, подошёл к жёрдочке с фениксом, ласково коснулся отрастающих на макушке пёрышек.

— Ему что-то нужно?

— Только время. Через пару месяцев он подрастёт достаточно, чтобы поделиться слезами. Жаль, конечно, что придётся отложить пробуждение Лили до сентября, но тогда сама собой решится другая проблема: этим летом всё просто вернётся на круги своя. Мы с Гарри как раз сегодня беседовали…

— Только этого не хватало! Я попробую обойтись тем, что есть, но откладывать мы ничего не будем! — голос звенел то ли от ярости, то ли от уверенности. — Слёзы не являются основным ингредиентом, я найду, чем их заменить. Но мы не можем себе позволить ждать целых два месяца!

— Я никогда не сомневался в твоих способностях, Северус. Тогда наш с Гарри вопрос останется открытым…

— Что ещё за вопрос?

— Если зелье удастся завершить в кратчайшие сроки, то не имеет смысла отправлять его к родственникам. Но вот Штаб-квартира Ордена Феникса, как в прошлом году, теперь тоже не вариант…

— А я сразу говорил, что от эльфа нужно избавиться.

— Да, мой мальчик, ты был абсолютно прав. В этом случае дом на Гриммо станет снова безопасным. Ты бы смог мне с этим помочь?

— За кого вы меня принимаете?

Снейп вернулся в кресло, нахохлился и стал похож на большую обиженную ворону. Ну понятно: говорить — это не навоз за гиппогрифом выгребать.

— Тогда вариант с крёстным отпадает. Жаль…

— Да оставьте его в Хогвартсе, за неделю ничего с ним не случится.

— На каникулах школа опустеет, учителям, насколько ты понимаешь, тоже нужно отдохнуть. Не могу же я насильно задержать кого-то из них в стенах замка?

— Не все преподаватели разъезжаются на каникулы.

— Это правда. Остаются Рубеус, Минерва и Сивилла.

При упоминании последнего имени Снейп скривился.

— С Сивиллой всё понятно, Хагриду Поттера доверить тоже нельзя — хотя бы потому, что спустя два дня мальчишка будет в курсе всех секретов Ордена, а вот МакГонагалл бы с радостью согласилась присмотреть за любимым студентом, разве нет?

— Её выпишут только в воскресенье, да и после этого вряд ли она будет в состоянии уделять мальчику должное внимание, после такой-то травмы…

— Вы тоже обычно не покидаете школу, даже летом.

— Обычно, но на эти каникулы я запланировал серию исследований, так что, при всём моём искреннем желании, у меня не получится взять Гарри под свою опеку. Но есть иная идея.

Снейп моментально напрягся: редкий дар чувствовать подвох безо всякой легилименции.

— Надеюсь, меня она не касается?

— Если бы не касалась, я бы и посвящать тебя не стал, — подумал Альбус, но вслух сказал:

— Как раз наоборот. Если бы на эти несколько дней ты мог взять Гарри к себе…

Брови Северуса поползли вверх, так высоко, что почти скрылись под чёрными прядями волос.

— Дамблдор, вы шутите? Я, между прочим, тоже занимаюсь делом, а не сов летать учу. Или мои исследования в расчёт не идут?

— Идут, ещё и как, но, тем не менее, ты их обычно проводишь дома возле котла, а мне придётся путешествовать по всей Британии и за её пределами. Так что, как ни крути, брать Гарри с собой я не смогу.

— Но всё равно, поселить Поттера у меня — это самый абсурдный вариант из всех допустимых!

— Вовсе нет. Возможно, он сразу кажется таковым, но позволь мне всё объяснить. Во-первых, не поселить, а дать пристанище всего на пару дней. Тогда на не нужно будет никого просить временно приютить мальчика и вызывать этим подозрения. Безусловно, у себя дома ты сможешь обеспечить ему надёжную защиту. К тому же, как только зелье будет готово, Гарри немедленно об этом узнает, и нам не придётся беспокоиться о способах оповещения, как если бы, к примеру, мальчик в это время был у родственников. И, кроме того…

Дамблдор выдержал паузу. Козыри так сразу выкладывать не стоит, нужно подождать, чтобы их появление точно не осталось незамеченным. Гнев на лице Снейпа сменился интересом. Ещё немного… Северус забарабанил тонкими пальцами по подлокотнику, в глазах засветилось нетерпение.

— Кроме того — что?...

Во-о-от, теперь самое время.

— Я бы хотел, чтобы после пробуждения ты не оставил Лили. Твои навыки целителя плюс ваша давняя дружба точно помогут её скорейшему восстановлению. Но есть загвоздка: Гарри может воспротивиться твоему присутствию в их жизни. Однако мне кажется, что если он увидит, сколько усилий ты прикладываешь, чтобы помочь маме, он поймёт, что вы с ним в одной лодке. Этого намного проще добиться, если он будет непосредственно наблюдать за процессом, а не узнает о результате постфактум. Не правда ли, мой план не лишён смысла?

Снейп прикрыл лицо рукой, покачал головой:

— Дамблдор, вы ничего не понимаете. Она меня никогда не простит…

— Как знать, мальчик мой, как знать. Но, согласись, глупо было бы отказаться от такой возможности из-за глупой детской размолвки…

— Детской?.. — Снейп взглянул на Альбуса с яростью, но тот лишь спокойно кивнул:

— Да, в отношениях с Гарри ты порой забываешься и ведёшь себя, как ребёнок. Может, пора признать, что он — не Джеймс? Если бы ты присмотрелся к нему получше, ты бы увидел, как много у него от матери… Но, я надеюсь, скоро ты это заметишь. Ты ведь согласен?

— Директор, у меня правда не выйдет. Мне ведь нужно работать, я просто не смогу с ним нянчиться. Особенно с его склонностью к шалостям…

Альбус уже видел, что почти добился своего. Северус практически скатился в оправдания. Скоро у него закончатся аргументы, осталось лишь немного дожать.

— Гарри неприхотлив, ему не так много и нужно. И мешать тебе он не станет: это ведь в первую очередь в его интересах. Да и вообще, он хороший ребёнок…

Снейп фыркнул.

— Не знай я его вот уже пять лет, может быть, и поверил бы в эту сказку. А так…

— Северус, тебе ведь это ничего не стоит… Но вот, если ты откажешься, ты в разы усложнишь Ордену жизнь.

— Да не буду я отказываться. Это сделает сам Поттер, лишь только узнает о вашей «гениальной идее».

— Не суди всех по себе, мальчик мой. Я уверен, что с этим проблем не возникнет. И ещё: я невероятно рад, что ты не против.

Снейп тяжело вздохнул, но ничего не ответил. Замечательно. Цель достигнута.

— Не смею более задерживать, я понимаю, насколько работа над зельем сейчас важна.

Северус вскочил с кресла и ринулся к выходу. Хорошо, хоть дверью не хлопнул. Дамблдор устало прикрыл веки ладонями. Ну вот, ещё один тяжёлый разговор позади. Останется только убедить Поттера. Но это уже завтра…

* * *

Гарри наконец-то добрался до кровати, натянул одеяло почти до носа и устроился поудобнее.

Тело гудело, будто он целый день играл в квиддич или разгружал ящики с ингредиентами для зелий.

Гарри попытался расслабиться и очистить сознание. Я ни о чём не думаю. Все мысли ушли.

Мысли, однако, были другого мнения. Они метались по кругу, как гиппогрифы, привязанные к колышку. Волдеморт. Пожиратели. Пророчество. Дамблдор. Экзамены. Малфой. Отработка.

Гарри и сам не заметил, как провалился в сон.

Он стоял посреди Большого зала. Огромное пространство было уставлено рядами столов, за которыми сидели студенты, склонившиеся над пергаментами. В зале царила полная тишина, за исключением скрипа перьев и… журчания воды. Гарри повернул голову: в центре, прямо между столов, возвышался Фонтан Магического Братства. Кто его перенёс сюда из Министерства? И почему ученики его даже не заметили? Гарри сделал шаг ближе, присмотрелся: на спине у кентавра, вцепившись щупальцами в гриву, сидел Малфой с видом оскорблённого достоинства. Почему у него снова щупальца, Снейп ведь его расколдовал? Внезапно до слуха Гарри донёсся звон бубенчиков. Пивз? Нет, к фонтану, скрестив ноги, подлетел Снейп собственной персоной, с мерзкой ухмылкой на лице и в развевающейся мантии, её край касался струй воды из фонтана. На сальных волосах была надета шапка с колокольчиками. Как Пивз без неё теперь будет?

— Ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой… — трагическим шёпотом произнёс Снейп и поправил стрекозиные очки. Откуда они взялись? Мгновение назад их не было…

— Вы так и не научились очищать сознание, Поттер…— добавил Снейп уже обычным голосом.

Утром Гарри еле поднялся с кровати: Рону пришлось добрых пять минут трясти его за плечо, прежде чем удалось продрать глаза.

В Большой зал они спустились почти к самому концу завтрака. Всё оставшееся время Гарри просидел над тарелкой хмурый и недовольный.

Вчерашний разговор с Дамблдором не шёл из головы, а кошмары не дали как следует выспаться. И ведь он старался очистить сознание перед сном, изо всех сил старался! — но толку ни на кнат.

Рон с Гермионой, казалось, его состояния не замечали.

— Гарри, ты ведь вчера обещал всё рассказать, — напомнил Рон. — Только в спальню вечером так и не вернулся.

— Это просто ты меня не дождался. Я допоздна у Дамблдора сидел, — буркнул Гарри.

Не станешь же объяснять, что бродил по коридорам, пока друзья не уснут, лишь бы избежать разговора.

— Ты же поделишься с нами после завтрака тем, о чём он тебе сообщил? — вмешалась Гермиона. — Нам правда важно знать, к тому же ты пообещал, что не станешь ничего скрывать.

Конечно, совсем ничего. Кроме мамы. И Мунго. И зелья. И пророчества.

Гарри уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но вдруг заметил знакомую фигуру у преподавательского стола: Хагрид неуклюже протискивался на своё место.

— Смотрите, Хагрид вернулся! — Гарри искренне обрадовался этой новости, да и повод сменить тему оказался как нельзя кстати.

— Давайте заглянем к нему после завтрака, — предложила Гермиона. — Заодно узнаем, как там Клык.

Гарри был бы рад сходить хоть к мантикоре в логово, лишь бы отложить неприятный разговор, и уже через четверть часа они постучались в хижину лесничего.

Из-за двери донёсся радостный лай, так что вопрос о состоянии Клыка отпал сам собой. Мгновение спустя на пороге появился и сам Хагрид.

— Вот кого я рад видеть! — радостно воскликнул он. — И новости-то какие хорошие! Сделала ноги эта гадина! Теперь и детишкам, и учителям покой будет! Говорят, из Министерства её турнут поганой метлой — и поделом, за нашу-то МакГонагалл!

Он разлил чай по ведёрным кружкам и выставил на стол миску с печеньем — ту самую, что Гарри видел ещё в сентябре. Кажется, и содержимое с тех пор не поменялось…

— Ты не знаешь, как у профессора дела? — воспользовалась паузой Гермиона.

— Сам-то я у неё не был, мне ведь пришлось в горах отсиживаться, — вздохнул Хагрид. — А вот Дамблдор наведывался. Говорит, идёт на поправку, скоро выпишут. И Люпину получше, хоть и слабенький ещё. Этот Долохов, чтоб ему пусто было, проклятий уйму знает, да все темномагические! Повезло Римусу, что хоть не погиб… Ну, чегой-то это мы всё о грустном? Радоваться надо, что все живы да почти здоровы!

— Это точно, — согласился Рон, прихлёбывая чай. — Жалко только, что не всех пожирателей поймали. Вот если бы мы могли помочь…

— Да где уж вам, — усмехнулся Хагрид. — Совсем совята желторотые, пока только первый экзамен серьёзный сдали, а туда же… Вам же ещё учиться и учиться…

Гарри не стал слушать их пререкания. Какая, в сущности, разница, если убить Волдеморта всё равно придётся ему, а в школе этому не научат.

Разве у него получится? Долохов вон знает десятки заклятий, что уж говорить о самом могущественном тёмном маге столетия. Как Гарри с ним тягаться, если он даже дурацкую окклюменцию освоить не в силах?

Из раздумий его вывело ощущение чего-то горячего и тяжёлого на коленях: это Клык уложил свою огромную голову и теперь умоляюще смотрел на миску с печеньем. Гарри незаметно скормил ему пару штук, надеясь, что пёс не выдаст себя громким хрустом, потом погладил по жёсткой шерсти между ушами.

Может быть, когда маме станет лучше, они тоже заведут собаку. Только не идиотского бульдога, как у тёти Мардж, а нормальную. И никто не будет зудеть о грязи, микробах и антисанитарии. У них будет настоящая семья. Та, в которой любят и поддерживают друг друга.

— Вот я и говорю, что семья — самое важное, — слова Хагрида заставили Гарри вздрогнуть: настолько в унисон с его мыслями они прозвучали. Но Хагрид, конечно, не заметил. — Пока меня не было, Грохх, знаете, как страдал: возле его жилища с десяток деревьев с корнем выворочено! Это он, бедняга, так показать хотел, что скучает.

— Да, Норберт вон, помнится, тоже переживал — даже голову мишке отгрыз от горя предстоящей разлуки, — усмехнулся про себя Гарри, но промолчал. Хагрид в это искренне верил, а спорить с ним — пустая трата времени.

Гермиона, однако, встала на сторону Хагрида:

— На самом деле, волшебники часто недооценивают других магических существ: великанов, кентавров, гоблинов…

— И животных тоже, — вставил Хагрид. — Они ведь всё понимают, просто не все говорить могут.

Рон повернулся к Гарри и закатил глаза, но Гермиона продолжила, не заметив:

— А если и могут, то у них редко есть право голоса. Вот взять хотя бы домовых эльфов… — и разговор плавно свернул в привычное русло.

Беседа затянулась почти до обеда, чему Гарри был только рад: не пришлось рассказывать о пророчестве. Не то, чтобы он собирался отмалчиваться вечно, но пока чувствовал, что не готов делиться этим знанием.

По дороге назад друзья снова пытались выяснить подробности его встречи с директором, но Гарри упрямо уходил от ответа, переводя разговор на другое.

В Большом зале вопросы утихли — слишком уж там было людно, но Гарри знал: стоит им вернуться в гостиную, и всё начнётся снова.

За обедом спокойствие было нарушено прилётом почтовых сов. Рон с восторгом распечатал объёмный свёрток от близнецов:

— Вы посмотрите: тут вам и сдобные котелки, и шоколадных лягушек без счёта, и огромная коробка с тыквенным печеньем. Вот это, я понимаю, у них дела в гору пошли! Не то что раньше, когда только кислотные шипучки и могли себе позволить.

Рон тут же протянул по лягушке Гарри, Гермионе, Джинни и сидящему рядом Невиллу — тот не ожидал угощения и покраснел от неловкости. Затем, даже не дожидаясь конца обеда, стал распечатывать свою.

— Рон, спасибо, конечно, но ты бы сразу пастуший пирог доел, а потом уже за сладкое брался, — сказала Гермиона с неодобрением, — а то сейчас весь аппетит себе перебьешь.

Рон посмотрел на неё, как на сумасшедшую:

— То есть шоколадом аппетит испортить можно, а чтение, наоборот, его усилит, да? Сама вон тоже не доела, а за «Пророк» уже схватилась.

Но, натолкнувшись на строгий взгляд, он всё же нехотя вернулся к тарелке.

Невилл, уже открывший коробочку, отвлёкся на разговор, и лягушка, воспользовавшись свободой, упрыгала прочь, судя по возгласам со стороны рейвенкловцев, к их столу.

— Вот глупый кусок шоколада, — констатировал Рон, протягивая Невиллу новую лягушку взамен беглянки, — какая ей, собственно, разница, кем именно быть съеденной? Бери-бери, у меня всего навалом. Мне братья прислали, — с гордостью добавил он.

Щёки Невилла заполыхали ещё сильнее, и он неловко сунул угощение в карман мантии.

— Это просто ужас! — вдруг произнесла Гермиона. Голос её был тихим, но злым.

— Ты чего, расстроилась? Это из-за того, что я лягушку обозвал, да? Я не знал, что ты борешься и за их права тоже…

— Да какие права, Рон! — Гермиона швырнула на стол газету. — Ты посмотри, что сегодня пишут!

Гарри захлестнул страх. Он сразу взглянул на раскрытую страницу и прочитал вверх ногами: — «Эксклюзивное интервью с Долорес Амбридж специально для “Ежедневного Пророка”». Что она такого ужасного там написала?

— Не она лично, а Рита для неё. Вот, послушайте. — Гермиона подняла газету и начала читать:

«Сегодня я встретилась с удивительной женщиной, которая нашла в себе силы рассказать людям правду — даже после того, как сама столкнулась лицом к лицу со злом.Речь идёт о первом заместителе Министра магии и бывшем директоре Хогвартса Долорес Джейн Амбридж».

— Она каждый день зло в лицо видит, когда в зеркало смотрит, — вклинился Рон. Гарри фыркнул, но Гермиона не прекратила чтения, лишь слегка повысила голос:

«— Спасибо, Долорес, что нашли силы поговорить, — начинаю я. — После пережитого не каждый решился бы на подобное. — Долг перед обществом выше личного самочувствия, — мягко отвечает она. — Люди должны знать правду.Как вам уже известно, Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся и вчера со своими сторонниками попытался атаковать сердце нашего волшебного сообщества — Министерство магии. Я как верный сотрудник не могла оставаться в стороне и сразу встала на его защиту, едва услышала об угрозе. — Воистину отважный поступок! Не каждый решился бы на такое. Насколько мне известно, даже сам Министр прибыл лишь к концу сражения. — Не нам его судить — оставим это право народу. Однако, позвольте напомнить, что мистер Фадж никогда не верил в возвращение Сами-Знаете-Кого и не позволял подчинённым свободно выражать своё мнение. Вы даже не представляете, как тяжело мне приходилось, плывя против течения… — Я понимаю, как сложно спорить с руководством. Благо, теперь все маски сброшены, правда раскрыта, и вам не нужно противостоять системе. Вы не могли бы рассказать немного о битве? (На глазах у Долорес появляются слёзы: видно, что воспоминания до сих пор причиняют боль. Но, проявив истинную силу духа, она отказывается пропустить этот вопрос, ведь волшебники должны понимать, с какой опасностью вновь столкнулась Британия.) — Это было ужасно. Мне пришлось сражаться сразу с двенадцатью опытными и безжалостными тёмными магами во главе с Тем-Кого-Нельзя-Называть. И всё же битва завершилась поимкой десяти Пожирателей и бегством их предводителя. С таким неравенством сил это можно считать огромным успехом. Конечно, некоторую помощь оказали и прибывшие вскоре авроры».

— Ничего себе «некоторую»! А про Дамблдора и Орден Феникса она вообще забыла, да? — Гарри от негодования сжал кулаки.

— Да, предпочла забыть. В статье о них ни слова нет. Зато похвальбы — море. Вот слушайте:

«— Скромность вам к лицу, — замечаю я. — Но многие называют ваше вмешательство героическим. — Ах, не нужно громких слов. Я всего лишь сделала то, что должна. Но, стоит признать, что первые минуты решали всё. — Что бы вы посоветовали нашим читателям, если бы, не дай Мерлин, им довелось столкнуться с подобной опасностью? — Сохранять хладнокровие. Паника — худший враг. И, разумеется, владение боевой магией. — Конечно, в этом вам равных нет. Вы ведь в этом году даже преподавали Защиту от тёмных искусств, верно? — Да, — с достоинством отвечает мисс Амбридж. — Я чувствовала, что грядут тёмные времена, и просто не могла оставить юное поколение беззащитным. За этот год я делилась с учениками всеми знаниями и опытом, накопленными за время службы в Министерстве».

— Именно поэтому мы на каждом уроке только учебник и переписывали, — хмуро заметил Гарри. Но Гермиона, не обращая внимания, продолжала читать:

«— Насколько мне известно, на этой должности сменилось уже несколько преподавателей? — Истинно так, но, к сожалению, никого из них я бы не смогла назвать профессионалом. Я же сделала всё возможное, чтобы наверстать упущенное и стать для детей хорошим наставником. — Безусловно, это важно, — замечаю я. — Особенно с учётом того, что в школе учится Гарри Поттер».

— Вот и о тебе вспомнила. Можно себе представить, каких гадостей она о тебе понаписала, — хмыкнул Рон.

— Нет, Рон, — покачала головой Гермиона. — Она далеко не дура. Гарри у Министерства теперь в фаворе, а ей бы только выслужиться. Так что Амбридж Гарри здесь почти хвалит.

«— Да, — кивает Долорес. — Это подающий надежды молодой человек. Конечно, ему ещё многому предстоит научиться, однако со своей стороны, являясь также Генеральным инспектором школы, я могла гарантировать, что его образование находилось на надлежащем уровне, как и образование сотен других учеников».

— Да Гарри знает во сто раз больше заклинаний, чем она сама! — не выдержал Невилл. — Если бы не он, мы бы за этот год вообще ничему не научились.

— Амбридж так не считает, — вздохнула Гермиона. — Слушайте дальше.

«— То есть вы считаете, что с обучением в Хогвартсе дела обстоят нормально? — Благодаря моим мудрым советам ситуация значительно улучшилась. С сентября я ввела множество полезных реформ. Атмосфера стала спокойнее, дисциплина — выше. Так что я покидаю школу с лёгким сердцем. — Вы окончательно решили, что не вернётесь к посту директора? — Когда профессор Дамблдор временно не мог исполнять свои обязанности, я сделала то, что считала необходимым: подставила плечо и взяла на себя этот нелёгкий труд, — с мягкой улыбкой говорит мисс Амбридж. — Но теперь, когда он вернулся, я искренне рада. Я же буду гораздо нужнее в Министерстве: мною отдано ему столько лет, что теперь просто жизни без него не представляю.Каждый должен быть на своём месте — там, где способен принести максимальную пользу. В такие нелёгкие времена нам нужно сплотиться и делать всё возможное для блага общества».

— Значит, ей самой стоило бы сразу отправиться в Азкабан — там ей самое место, — засмеялся Рон, но Гарри весело не было.

— «Я выхожу из палаты с чувством восхищения. После этого разговора становится ясно: в нашем мире ещё есть люди, для которых порядок и верность — не пустые слова».

— Разве этому хоть кто-то поверит? — отсмеявшись, спросил Рон.

— К сожалению, — вздохнула Гермиона, — ещё и как.

— Но ведь эта статья — одно сплошное враньё! — вспыхнул Гарри.

— Да, но каждая ложь обёрнута в правду. Она ничего не придумывает с нуля, просто подаёт всё так, как ей выгодно.

— С чего это Рите вздумалось плясать под её дудку? — Рон с недоумением взглянул на газету.

— А с чего она в феврале взяла интервью у Гарри? Здесь явно замешан либо шантаж, либо деньги.

— Может, она тоже узнало о Рите, ну, что она… — Рон понизил голос практически до шёпота, но договорить не успел: на стол приземлилась Хедвиг с письмом. Гарри развернул пергамент и с облегчением прочитал:

«Гарри, вчера я обещал поделиться с тобой дальнейшими планами, но тогда ещё сам не знал точно, как всё будет. Сегодня же я располагаю всей необходимой информацией и рад буду встретиться с тобой сразу после обеда».

— Мне нужно идти, — пояснил он, заметив нескрываемое любопытство на лице Рона. — Всё нормально. Просто Дамблдор хочет что-то обсудить, — добавил Гарри, перехватив тревожный взгляд Гермионы.

— Что-то ты к нему зачастил за последние дни, — протянул Рон. — Раньше, помнится, он говорить с тобой не рвался. Правду говорят: то пикси не выманишь, то сам дракон пожалует.

Гарри невесело улыбнулся, наскоро дожевал кусок яблочного крамбла, вскочил из-за стола и направился к Директорской башне.

* * *

Когда горгулья отступила, открыв проход к винтовой лестнице, Гарри на мгновение задержался. Дамблдор обещал, что поделится планами, но вот какими они окажутся? Что его ждёт? Ничего, скоро это выяснится. Он вдохнул поглубже и шагнул на ступеньку.

Директор стоял возле столика с непонятным прибором, от которого отходило множество антенн. Вокруг них клубился то ли серебристый дымок, то ли пар. Заметив приход Гарри, Дамблдор вернулся в кресло и приветливо улыбнулся, глаза ласково блеснули из-за очков-половинок.

— Ты даже раньше, чем я ожидал. Надеюсь, ты успел нормально пообедать?

Мерлин, ну кого может интересовать еда, если сейчас решается дальнейшая судьба? Гарри уже и не мог вспомнить, когда в последний раз он что-то ел не только из чувства необходимости. Но грубить директору не стоит, поэтому он лишь вежливо ответил:

— Да, сэр. Вы написали, что всё расскажете после обеда, поэтому я сразу пошёл к вам. Вы говорили насчёт дома…

— Совершенно верно. Сегодня с утра мне удалось найти прелестный домик. Обычно покупка недвижимости требует некоторой бумажной волокиты и отнимает время, но, учитывая моё влияние, я думаю, что к тому моменту, когда Лили почувствует себя хорошо, вся документация будет готова, и вы сможете сразу переехать. Конечно, придётся проделать некоторую работу, чтобы сделать дом пригодным для жизни, но, я надеюсь, ты мне в этом поможешь…

— Конечно, сэр. Я могу начать, как только закончится семестр. Тогда мама сразу приедет в уютное место, и ей не нужно будет ни о чём заботиться…

— К сожалению, не выйдет. Я не смогу тебя оставить одного в доме без защиты. Прежде чем вас поселить, на дом нужно наложить чары Фиделиуса.

— Это как на Гриммо? — догадался Гарри. — Но ведь это можно сделать сразу, не дожидаясь даже, когда мама очнётся…

— Увы, мальчик мой, ты ещё мало знаешь о магическом мире, и тебе многое предстоит постигнуть… — начал Дамблдор.

Ну вот, и он туда же. Снейп бы сказал: «Вы неуч, Поттер», Дамблдор выбрал более вежливую формулировку, но суть одна.

— Чего именно я не знаю? — Гарри постарался скрыть раздражение, но удалось не слишком хорошо. Директор, к счастью, этого не заметил или сделал вид. Голос его звучал мягко и сдержанно:

— Для Фиделиуса нужно решение всех членов семьи, которые будут проживать в доме.

— Решение… о чём?

— Кто станет хранителем тайны. Это ответственная миссия, выбор должен быть хорошо взвешенным, иначе…

— Я понял, будет как с Хвостом, да?

— Именно, Гарри. Так что я советую пока что хорошенько об этом подумать, а потом, естественно, поделиться своими соображениями с мамой: как ты понимаешь, она пропустила четырнадцать лет жизни и не осведомлена во многих вопросах.

— Конечно, сэр.

Гарри подумал, что лучше всего на эту роль подойдёт, конечно, сам Дамблдор. Ну, или Сириус — тоже неплохо. Зря тогда родители выбрали не его, а этого крыса: сейчас бы всё было по-другому. Нужно у крёстного спросить, захочет ли он в этот раз стать хранителем. Тем более, что Гарри с ним скоро увидится — нужно же где-то провести несколько дней, пока Снейп варит своё зелье.

— Я пока у Сириуса поживу, да?

— Там сейчас крайне опасно — ты же сам видел. Кричер будет искать любой способ, чтобы подставить твоего крёстного и заманить тебя к Волдеморту.

— Сириус может ему приказать…

— Ты даже не представляешь, какими находчивыми могут быть домовые эльфы, которым не хочется выполнять распоряжение хозяина. Вспомни хотя бы Добби…

Ага, его забудешь. Но директор прав: расскажет Кричер пожирателям о маме, прижжёт себе за это уши утюгом — Гарри от этого легче станет?

— Тогда, наверное, к Уизли? Рон говорил, что спальня близнецов освободилась, так что я их даже не сильно стесню…

— Они всегда рады, когда ты у них гостишь, но вот как ты сможешь им объяснить, почему ты всего спустя неделю от них съезжаешь?

Гарри растерялся: других вариантов у него не было. Хотя…

— Я мог бы пожить в Хогвартсе, это ведь всего…

— Нет, Гарри, этот вариант неприемлем. В школе не останется никого из преподавателей, да и тебе самому вряд ли будет комфортно ночевать одному в пустой гриффиндорской спальне.

Дамблдор ведь говорил, что к Дурслям этим летом Гарри не возвратится, а больше у него нет ни родственников, ни знакомых. Плечи сами опустились от безвыходности.

— И как мне теперь быть?

— У меня есть отличная новость: профессор Снейп любезно согласился приютить тебя на эти несколько дней.

Сразу Гарри даже показалось, что он ослышался.

— Сэр, я не…

— Это будет оптимальным решением. Не стоит оповещать посторонних, а Северус и так в курсе. К тому же, как только будет готово зелье, ты узнаешь об этом, так сказать, из первых уст…

Худшего развития событий Гарри и представить себе не мог. Да лучше уж вернуться к тёте и дяде, чем со Снейпом. Любезно согласился, как же. Он и в школе невыносимый, страшно подумать что будет, окажись Гарри на его территории. Вот уж он отыграется…

— Он меня отравит! Или превратит во что-то…

— Ну, насчёт второго переживать точно не стоит, — Дамблдор улыбнулся, глаза лукаво сверкнули. — Да и травить тебя Северус не станет: он не желает тебе зла. Поверь, лучшего выхода из сложившейся ситуации нам всё равно не найти.

Гарри показалось, что выхода теперь вообще нет — ни лучшего, ни худшего, как в лабиринте в прошлом году, когда его окружал густой кустарник и не было ни намёка на просвет.

— Ладно. Но когда он сделает своё зелье, пускай и ноги его не будет в нашем доме!

Тень грусти пробежала по лицу Дамблдора.

— Жаль, Гарри, очень жаль.

— Вы о чём, сэр?

Неужели директор и правда сочувствует Снейпу?

— Ты ведь раньше никогда не был корыстолюбивым.

Гарри не вполне понял, что имелось в виду. Он не такой, как Дадли или Малфой. Ему ведь ничего не нужно, просто чтобы их с мамой оставили в покое. Дамблдор, увидев замешательство на лице Гарри, пояснил.

— Возможно, ты и сам не отдаёшь себе отчёта, но ты ведь намерен просто воспользоваться знаниями и трудом Северуса, а потом вычеркнуть его из жизни Лили. Но я хотел бы, чтобы ты понимал: для него это не просто очередное открытие, а новый смысл существования. Представь, как бы чувствовал себя ты, если бы тебе запретили видеться с мисс Грейнджер, например? Или с Рональдом Уизли?

Гарри никогда об этом не думал в подобном ключе. Друзья всегда были рядом, лишь на четвёртом курсе они с Роном не разговаривали. Хотя Гарри и не был виноват в их ссоре, да и размолвка продлилась меньше месяца, на душе тогда было тяжко. А Снейп ведь с мамой не общался много лет, да и обзывательство грязнокровкой — это не шутка. Если они и правда дружили, можно себе представить, каково ему…

Гарри опустил глаза: встречаться с Дамблдором взглядом сейчас было выше его сил.

— Я… Пускай видится. Ну, с мамой…

— Это очень взрослое решение, Гарри, я тобой горжусь. К тому же, профессор Снейп — автор зелья. Если, упаси Мерлин, возникнут последствия, ему проще всего будет с ними справиться. Да и вообще, его компетенция в целительском деле — для нас огромная удача. В случае необходимости не нужно будет привлекать постороннего колдомедика и посвящать его в тайну Фиделиуса: это в разы снизит риск, что ваш дом обнаружат. А с учётом того, что у Северуса в этом деле личный интерес и он готов посвятить этому всё своё время и силы, выздоровление Лили сомнению не подлежит.

Никто не говорил, что что-то может пойти не так. А если маме и правда станет хуже? Теперь Гарри был согласен даже на Снейпа, лишь бы не случилось ничего плохого.

— Я очень рад, Гарри, что мы нашли общий язык. Можешь идти отдыхать, ты это заслужил.

Гарри вздохнул и поплёлся к выходу, а директор вернулся к прибору и стал волшебной палочкой направлять дым по спирали.

* * *

Гарри был в бешенстве. Если бы он не спускался, а поднимался по лестнице, он бы пнул каждую ступеньку. Да как вообще можно было до такого додуматься? В кабинете он слегка растерялся: доводы Дамблдора тогда казались разумными и логичными. Но прошло всего несколько минут, и стало ясно: ничего у них не выйдет. Жить у Снейпа, пускай и пару дней, — это абсолютный бред. Самая длинная отработка в жизни, к тому же незаслуженная! Ещё с Роном и Гермионой не поделишься, а это бы хоть немного сняло тяжесть с души. Гарри и так задолжал им рассказ о пророчестве, да и тянуть с разговором больше нельзя. Хотя, если честно, сейчас Гарри вообще никого не хотелось видеть, начиная с недовольной физиономии горгульи на выходе.

Всего мгновение спустя Гарри понял, что горгулья была не таким уж и плохим вариантом: у подножия лестницы он столкнулся нос к крючковатому носу со Снейпом. Рон бы сказал: «Вспомни про дементора — и холодом повеяло».

— Ну, что, директор вас уже порадовал? — голос прозвучал спокойно, возможно, даже слишком. Как будто ему и впрямь наплевать.

Ярость закипела с удвоенной силой.

— Да чтобы вы знали, если бы не мама, я бы никогда в жизни не согласился!..

На секунду в чёрных глазах мелькнула какая-то эмоция, но тут же погасла. Радость? Облегчение? Гарри так и не успел понять, на ненавистном лице снова проступил гнев:

— Замолчите немедленно!

— Конечно, заткнуть рот проще всего!..

— Поттер!

— Вы сейчас радуетесь, да, что сможете надо мной безнаказанно издеваться? Но учтите: Дамблдор сразу же обо всём узнает… — злость вырвалась наружу, и Гарри больше не мог сдержать крика. Горгулья смотрела на него с явным осуждением, но пока не вмешивалась. Снейп же, наоборот, остыл: во взгляде осталась лишь усталость и, как показалось Гарри, безнадёжность.

— Тридцать баллов с Гриффиндора за то, что повысили голос на преподавателя. И если у вас осталось что обсудить, мистер Поттер, смею напомнить, что сегодня в шесть я вас жду у себя в кабинете. Там вы сможете задать все интересующие вас вопросы. «Сахарное перо!» — бросил он горгулье.

Та отступила, открывая проход, и Снейп направился к лестнице, оставляя Гарри наедине с кипящей яростью. Гарри постоял неподвижно ещё несколько секунд, давая злости улечься. Надо же: как он мог забыть об отработке? Хотя, учитывая, что столько всего произошло за эти два дня, и немудрено. Голова была готова взорваться от мыслей, как слизняк от слишком сильного Энгоргио. Наверное, и правда стоит поделиться с друзьями хоть частью информации: тогда, возможно, исчезнет ощущение, что он один должен со всем справиться. Но вот только как Рон и Гермиона воспримут новость о пророчестве? Даже Гарри до сих пор не привык к мысли, что ему придётся стать убийцей. Но ведь не обязательно говорить друзьям именно этими словами, правда? Просто повторить то, что услышал в Омуте памяти, а они пускай сами сделают выводы. Гарри задумался и даже не заметил, как миновал коридор и побрёл к Гриффиндорской башне.

* * *

Друзья явно ждали: стоило Гарри зайти в гостиную, как они тут же кинулись к нему:

— Ну, что там?

— О чём тебе рассказал профессор Дамблдор?

Гарри огляделся: общая комната и в будние-то дни редко пустовала, а сейчас, когда все экзамены позади, да ещё и суббота в самом разгаре, здесь и книззла посадить было некуда.

— Может, давайте к озеру?

— Там народу ещё больше: сегодня клуб по игре в плюй-камни заключительный турнир проводит.

— Пойдём лучше в пустой класс на шестом этаже. Ты там тренировался перед этапом с драконами, помнишь?

Забудешь тут: это ведь было всего год назад. Тогда Гарри никак не удавались манящие чары, а Пивз, будто нарочно, мешал и кидался стульями.

Когда они добрались до кабинета, стало понятно, что он всецело перешёл во владение полтергейста. Столы мало того, что были сломаны, так ещё и стояли как попало, стульев осталось лишь пять, а на доске поверх меловых разводов красовалось неприличное слово.

Первым делом Гермиона избавилась от надписи, затем починила одну из парт и приманила уцелевший стул. Гарри последовал её примеру, Рон же не стал утруждаться и плюхнулся прямо на крышку одной из соседних парт.

— Рассказывай, Гарри… — начал было Рон, но Гермиона остановила его жестом, затем повернулась к двери:

— Коллопортус! — замок тут же щёлкнул. — Жаль, я заклинаний от подслушивания не знаю…

Гарри достал Карту — в окрестностях никого не было — и начал рассказ.

Когда он завершил, Рон с недоумением спросил:

— «Ни один не может жить спокойно, пока жив другой…» А дальше?

— Всё. На этом пророчество закончилось.

— Я-то думал… А тут ничего нового… И так понятно, что пока Сам-Знаешь-Кто не умрёт, у тебя не получится вот так спокойно завалиться в Косой переулок, заказать себе мороженое у Фортескью, сесть на солнышке и радоваться жизни…

— То есть для остальных это абсолютно безопасно, да, Рон? — перебила Гермиона. — Ты же читал новости, даже Мунго подвергалась нападению!

— Да, ты права… — протянул Рон. — А там точно не сказано, как именно нам его прибить?

— Рон, это пророчество, а не справочник с инструкциями. Но я уверена, что профессор Дамблдор что-нибудь придумает, Орден Феникса никогда не откажет в поддержке, да и мы всегда рядом…

Гарри слушал их, и на душе становилось тепло. В их словах не было ни жалости, как к возможной жертве, ни страха перед будущим убийцей. Наоборот: они были готовы сражаться вместе с ним и уже просчитывали, кто ещё сможет помочь. Тяжесть, которая давила на плечи со вчерашнего вечера, оказалась не такой уж и страшной. И два дня со Снейпом он как-то переживёт, зато потом целое лето впереди. Он, мама и новый дом.

— А больше тебе Дамблдор ни о чём не говорил?

Гарри пожал плечами:

— Нет, только это. Мне и того хватило.

Конечно, поделиться всем остальным хотелось неимоверно, но Гарри понимал, что не имеет права ставить под угрозу мамину жизнь ради душевного комфорта.

— Нужно было Дамблдору сразу всё тебе рассказать. Мы-то уж решили, что в Министерстве хранится какое-то оружие… А там всего лишь тупое пророчество. И стоило его охранять? Тогда бы и на папу не напали…

— Уймись, Рон. Профессору Дамблдору лучше известно, когда и кому следует что-то сообщить. Да и с мистером Уизли, слава Мерлину, уже всё в порядке. А нам сейчас стоит пойти в библиотеку и посмотреть всё, что касается пророчеств. Вдруг их можно интерпретировать как-то по-другому?

— Сжалься, Гермиона! — простонал Рон. — Мы и так весь июнь из-за экзаменов света не видели. А сейчас ты снова предлагаешь засесть за учебники, да?

— Будем честны, ты не сильно-то и напрягался. А это не просто учебники, эта информация может оказаться важной для победы…

— А знаешь, я согласен… с Роном. Всё равно бороться мне придётся не прямо в эту минуту, а отдых нужен всем, даже тебе. Я, например, не отказался бы сейчас полетать…

Гермиона взглянула на Гарри с подозрением, будто не совсем поверила его словам, но спорить не стала.

— Точно, Гарри. Раз Жаба свалила из школы, то ты можешь забрать «Молнию»! И мой «Чистомёт» ты обещал опробовать…

— Гарри Поттер — идиот,

Оседлает «Чистомёт»!

Скрипучий голос заставил их вздрогнуть, а мгновением позже сквозь стену просочился Пивз.

— Вовсе не идиот! «Чистомёт-11» — отличная штука! — обиделся за свою метлу Рон.

— Дело не в твоей метле. По меркам Пивза, чтобы быть идиотом, достаточно просто попасться ему на глаза.

— Пойдём отсюда, всё равно мы уже обсудили всё, что хотели. — Гермиона отперла заклинанием дверь, и они двинулись к стадиону, оставив Пивза в одиночестве распевать куплеты — теперь уже о Роне и Гермионе.

* * *

«Молния», казалось, обрадовалась встрече с хозяином — ещё бы, Гарри ведь не летал на ней с самого октября. Какое же это счастье — просто взмыть в воздух, не думая ни о чём хоть пару часов. Рон последовал за ним. Хотя «Чистомёт» и значительно уступал в скорости, но манёвренностью обладал отличной. Сперва они просто нарезали круги над площадкой, потом Рон предложил потренировать финт Вронского. Особого энтузиазма у Гарри это не вызвало: приём непростой, а ему сейчас хотелось отдохнуть, но друга огорчать не стоило.

К счастью, вскоре на поле вышли Кэти Белл, Анджелина Джонсон, Эндрю Керк и Джинни. Анджелина захватила набор мячей:

— Ну что, поиграем напоследок? — в этом году Анджелина сдала ЖАБА и закончила седьмой курс.

— Нас всего шестеро…

— Ничего, три на три. Мы с Эндрю и Джинни против вас с Кэтти.

Это был нелёгкий матч: Гарри пришлось исполнять обязанности не только ловца, но и загонщика. Сперва он добросовестно пытался отбивать бладжеры, но они только отвлекали внимание от снитча, а тяжёлая бита лишь замедляла полёт, поэтому Гарри бросил её и сосредоточился на золотой искорке, блеснувшей возле колец соперников. Джинни, заметив его тактику, сделала то же самое. Правда, она забыла проверить поле внизу и едва не пришибла Джека Слоупера, решившего к ним присоединиться, — тот едва успел выставить протего.

Пока она извинялась, Гарри заметил, что снитч завис прямо над головой Анджелины. Он спикировал и схватил шарик в последний момент.

— Прости, Джек. Игра как раз закончилась.

— Это нечестно! — закричала Джинни. — Если бы я на Слоупера не отвлеклась, я бы снитч тоже заметила! Давайте-ка еще разок!

— Вы уж сами, у меня через полчаса отработка начнётся, нужно переодеться хотя бы. Не пойду же я к Снейпу в квиддичной форме.

— Ладно. Увидимся вечером, — махнул ему Рон. — Эй, Джек, давай к нам ловцом!

* * *

Северус покинул кабинет директора с чувством глубокого раздражения. Полтора часа драгоценного времени, потраченного впустую! И ведь полезной информации не прозвучало ни на кнат, одна сплошная болтовня. Единственное, что удержало от того, чтобы встать прямо посреди разговора и уйти, громко хлопнув дверью, это тот факт, что сейчас активное вмешательство зелью не нужно. Основа готова и теперь потребуется не меньше трёх суток, чтобы дать ей настояться.

Снейп снова поморщился, вспомнив разговор. С самого начала директор оседлал любимого гиппогрифа: дескать, у Гарри сейчас трудные времена, а так он хороший мальчик, не будь к нему слишком предвзятым.

Куда уж лучше: Северус ведь сегодня даже постарался быть сдержанным при встрече, но всё равно у Поттера это вызвало взрыв эмоций. И поделом он снял с Гриффиндора тридцать баллов. Какие бы времена ни были, а элементарное уважение к учителям нужно иметь. Да и орать на весь коридор, привлекая лишнее внимание, — поступок не из умных. Штрафные очки живо охладили пыл Поттера.

Хотя, нужно признать, в словах Дамблдора всё же было зерно истины. Если случится чудо и Лили — вдруг — захочет с ним разговаривать, то мальчишка станет первым, кто выступит против его визитов. И будет в какой-то степени прав — как ни горько это признавать. Или, что ещё хуже, Северусу просто откажут в допуске к новому дому, а ведь это весьма вероятно. Упаси Мерлин, Поттер выберет хранителем дома Блэка — с него станется. Тогда придётся просить у этой шавки об одолжении — сама мысль вызывала тошноту, но куда денешься… Снейп брезгливо повёл плечами, стараясь не думать о самом отвратительном варианте. Даже Люпин — и то лучше, тем более, что он у Снейпа в долгу. Однако, стоит надеяться, что кандидатуру директора Поттеры рассмотрят в первую очередь, тогда шансы выше всего. Но если мальчишка станет в позу, то все эти шансы сразу отправятся шишуге под хвосты.

Нужно всё-таки с ним сегодня помягче, да и в последующие дни тоже. Тогда у Северуса останется пусть слабая, но надежда, что они будут видеться с Лили. Конечно, он прекрасно понимал, что дружбе конец, но, может быть, она станет терпеть его хотя бы в качестве целителя?

Проходя по коридору, Снейп бросил взгляд в окно: над стадионом кружилось несколько студентов на мётлах — гриффиндорцев, судя по красным мантиям. Поттер, скорее всего, среди них…

Хорошо ему: все каникулы впереди, да и возвращение Лили не за горами. Теперь у Северуса не оставалось ни грамма сомнений, что зелье подействует.

Одна из фигурок резко спикировала, чуть не сбив другую с метлы, и победно вскинула правую руку над головой. Ясно, импровизированный квиддич. Интересно, Поттер понимает, что игра игрой, а отработку никто не отменял?

Но ловец больше не стал возвращаться к команде, приземлил метлу и отправился в сторону раздевалок. Значит, до шести должен успеть.

Стук в дверь раздался точно в назначенное время, ни минутой позже. Поттер стоял на пороге и комкал в руках защитные перчатки из драконьей кожи: значит, приготовился к самому худшему варианту.

— Ну, и что мне нужно делать? — в голосе звучало показное равнодушие.

Снейп пожал плечами:

— Да, в принципе, ничего. Ингредиенты заготавливать к следующему учебному году слишком рано. Класс, как вы видите, сверкает и без вас.

Поттер осмотрелся, взгляд на мгновение задержался на небольшом котелке, накрытом защитным заклинанием. Северус сделал вид, что не заметил этого, и продолжил:

— Всё благодаря тому, что мистер Белби счёл весьма забавным использовать Вомитаре Виридис на однокласснике. В уборке, к сожалению, он не столь же успешен, как в заклинаниях, но всё же после моих напутственных слов справился неплохо. Присаживайтесь, мистер Поттер.

Мальчишка плюхнулся на стул, уголки его губ дрогнули, но он усилием воли вернул на лицо выражение серьёзности.

— Ну и зачем я тогда тут? — вопрос прозвучал грубовато, но Северусу не хотелось его одёргивать. От того, как Поттер в дальнейшем себя поведёт, зависит слишком многое.

— Вы же, помнится, днём хотели что-то обсудить, так вот сейчас самое время. А главное — нет опасности того, что разговор дойдёт до чужих ушей.

В глазах мальчишки блеснуло понимание вперемешку с испугом:

— То есть, возле кабинета Дамблдора нас кто-то мог услышать… А я же там сказал про то, что мама…

— К счастью, в тот момент в коридоре было пусто, — перебил его Снейп, — Ярдли Платт как раз отлучился со своего портрета, а горгулья предана директору от кончиков ушей до кончиков крыльев.

Поттер облегчённо вздохнул. Ему ещё учиться и учиться нести ответственность за свои поступки, тем более, что последствия могут стать плачевными не только для него самого.

Мальчишка снова перевёл взгляд на котёл:

— Это оно? Сэр. — Объяснять, что именно, он не стал, да и так понятно.

— Пока только основа. Ключевая часть работы ещё впереди.

— Но у вас точно получится? — Поттер снова схватился за перчатки и начал мять их в ладонях.

— Да. Правда, пришлось на ходу вносить изменения в рецепт. Слёз феникса в запасах осталось ничтожно мало, а Фоукс ещё слишком молод, чтобы дать больше. Пришлось компенсировать кровью единорога.

На лице у Поттера застыл непередаваемый ужас:

— Это же запрещено! Убийство единорога считается…

— Об убийстве никто не говорит. Назовите мне лучше ещё один известный вам компонент будущего зелья.

Парень был явно в замешательстве:

— Да откуда я знаю! Вы же мне никогда не рассказывали, что именно… — но вдруг его осенило. — А-а-а, вы имеете в виду мою кровь, да?

— Именно. И, тем не менее, вы до сих пор живы, не правда ли?

— Но ведь кровь единорога так просто не купишь, вон даже на аптеке у Малпеппера сказано, что…

— Да, свободная торговля ею запрещена. Но всё же существует два пути для приобретения. Первый — чёрный рынок. Как вы понимаете, этот вариант в нашей ситуации абсолютно неприемлем. Второй — покупка непосредственно у заповедника. Забор крови там производится специалистами исключительно у взрослых здоровых особей. Эта процедура практически безболезненна и не вредит животному.

— Зачем их тогда нужно вообще убивать, если всё так просто?..

— В том-то и дело, что всё далеко не просто. Все заповедники находятся под контролем у Министерства и обязаны сообщать ему о любой сделке, указывая в том числе данные о покупателе. Если у чиновников возникнут сомнения в целях приобретения, придётся пройти через допрос с пристрастием. К тому же, установлен лимит: не более трёх унций в одни руки.

Поттер кивнул:

— Ну, тогда ладно.

— Разрешил, спасибо. Как бы я продолжал без твоего одобрения? — подумал Снейп, но вслух лишь сказал:

— Если у вас остались ещё вопросы, сейчас подходящий момент, чтобы их задать.

Поттер на минуту задумался, потом выпалил:

— А он далеко от Кингс-Кросс?

Снейп даже слегка опешил. Проследить за железной поттеровской логикой не представлялось возможным, поэтому он лишь аккуратно уточнил:

— Что именно? Заповедник?

— Ваш дом. Мне же придётся там жить какое-то время… Как туда доехать?

Это ещё кому «придётся».

— Вы собираетесь добираться самостоятельно? Только не говорите мне, что на Ночном Рыцаре, чтобы привлечь побольше внимания. Или лучше сразу на летающей машине?

— Фордик тут вообще ни при чём! У нас просто выхода другого не было!

Снейп многозначительно хмыкнул.

— В этот раз всё намного проще: мы воспользуемся камином прямо из школы, минуя даже путешествие на поезде. Постарайтесь собрать вещи до заключительного пира, чтобы в день отъезда вы могли спуститься в мой кабинет без задержек.

— То есть, по-вашему, автобус — это очень заметно, а вот если я попрусь через всю школу с метлой и совиной клеткой, то это никому в глаза не бросится?

— Попрётесь вы, как вы выразились, только когда Хогвартс-экспресс покинет станцию Хогсмид, это во-первых, а во-вторых, ни метлу, ни тем более сову брать с собой не стоит.

— Ну, метлу ладно, но как же Хедвиг?.. Мне же нужно будет отправлять письма…

— Для связи лучше использовать менее приметных сов. Я уверен, что Хагрид не откажется присмотреть за вашей во время каникул.

— Во время каникул?.. — в голосе у Поттера звенела ярость. — Я что, должен оставить Хедвиг в школе на всё лето?

— Естественно. Директор разве вам не сообщил, что городок, в котором находится ваш новый дом, населён исключительно маглами? То-то они удивились бы, если бы над их крышами стала регулярно появляться полярная сова.

Видно было, что мальчишка готов отстаивать свою точку зрения до конца:

— Ей не обязательно постоянно летать, она привыкла летом сидеть в клетке.

— И вы считаете это справедливым по отношению к птице? Это всё равно что вас запереть в комнате длиной в шесть футов на все каникулы.

На лице у Поттера мелькнула горькая улыбка. С чего бы это? Но Северус продолжил:

— Тем более, после недавней травмы вашей сове требуется движение, иначе мышцы крыла утратят тонус.

— А вы откуда знаете о нападении? — в голосе мальчишки послышалось недоверие. — Я никому об этом не говорил, кроме…

— Профессора Граббли-Дёрг, которая лечила вашу сову, совершенно верно. Угадайте, где она брала для этого зелья?

— Я об этом не подумал…

Интересно, о чём ты вообще подумал?

Поттер нахмурил лоб, покусал губы, явно собираясь с мыслями.

— Да, вот ещё. То зелье, которое вы мне дали. Ясности ума. Там ведь яйца руноследа, правильно?

— Поверить не могу, что вы сумели определить состав зелья, в котором больше, чем два компонента.

Гарри потупил глаза и почти шёпотом сказал.

— Это Гермиона.

— Ну, тогда я не удивлён. И к чему вы об этом спросили?

— Они ведь дорогие, да? Скажите, сколько я вам должен, я всё верну.

— Вы ещё за чай предложите заплатить. Это было осознанное решение, и я не ждал от вас денег.

— Спасибо. Оно правда здорово помогло, даже Рон заметил. И чай был вкусный…

Поттер вздохнул. Ладно, намёк Снейп понял. Встал, извлёк из шкафчика чайник, чашки и заварку и наполнил котелок водой. На баночку с мёдом мальчишка смотрел с явным любопытством.

— Он не отравлен.

— Я не о том. Просто интересно: почему у вас нет сахара…

— Я не люблю сладкое.

— … а есть мёд?

— Используется в некоторых зельях.

— Ясно.

Поттер опустил нос в чашку и несколько минут сидел молча. Потом внезапно улыбнулся:

— А ведь это вторая отработка подряд, где мы просто пьём чай…

— Хотя по-хорошему вас следовало бы заставить драить котлы.

— Малфой вообще-то первым начал, он обозвал…

— По крайней мере, он не стал применять тёмную магию.

— В смысле — тёмную?

Как же ты до шестого курса сумел доучиться с такими знаниями? Вернее, с отсутствием таковых…

— Поттер, перечислите мне классификацию заклинаний.

— По Миранде Гуссокл?

— Я понимаю, что кроме «Стандартной книги заклинаний» за первый курс вы больше ничего по данной теме прочитать не удосужились, но общепринятая классификация существует лишь одна.

Поттер был явно сбит с толку, но стал послушно бубнить:

— Чары, трансфигурационные заклинания, контрзаклятия, исцеляющая магия, сглаз, порча и проклятие.

Надо же, хоть что-то в этой голове да задержалось.

— Да будет вам известно, что три последних — это разновидности тёмной магии, различающиеся лишь степенью разрушительности.

— Что, и летучемышиный сглаз?

— В том числе.

Глаза у Поттера стали по размеру, как у домового эльфа:

— То есть и Рон, и Гермиона, и даже Джинни…

— Поздравляю, у вас полфакультета тёмных магов.

Поттер прикрыл лицо руками, до Снейпа донёсся приглушённый стон, что-то наподобие:

— Быть этого не может…

Он просидел так с минуту, потом отнял ладони от лица.

— А то, что я на Малфоя наслал, это…

— Порча.

— С чего вы взяли, что не сглаз, например?

— Вы помните отличие сглаза, порчи и проклятия?

— Сглаз доставляет небольшие неудобства, порча более сильные. Проклятие несёт самый больший вред, часто необратимый. Я думал, только оно относится к тёмной магии.

— Думать, естественно, важно, но иногда полезно и дочитать учебник. Как бы вы оценили дискомфорт от щупалец? Как незначительный?

Поттер отвечать не стал, лишь обиженно засопел. Вдруг его осенило:

— А откуда вы, кстати, знаете контрзаклятие?

— Согласитесь, полезно, прежде чем выпустить что-то в свет, знать, как с этим бороться.

На осмысление фразы у Поттера ушло секунд двадцать, затем он чуть не подскочил со стула:

— Вы сами придумали это заклинание?

— В вас нет тонкости, Поттер. Заклинание, как и законы физики, нельзя просто придумать. Но, используя некоторые знания, можно собрать некую… формулу, которая станет работать так, как вам требуется.

— Как это?

— Предлагаю обсудить это позже, время вашей «отработки» истекло.

Поттер взглянул на часы на стене, и на его лице появилось удивление:

— И правда. Я могу идти?

— Всего доброго. Не забудьте собрать вещи до отправления, я не смогу вас ждать.

Поттер кивнул и покинул кабинет. Почему-то Снейпу показалось, что сделал он это с явной неохотой.

* * *

Последние дни в школе промчались со скоростью бладжера. Гарри успел ещё раз навестить Хагрида, дважды сыграть в квиддич и даже отработать-таки с Роном финт Вронского. Но, кроме этого, он начал штудировать книги по Защите от тёмных искусств.

Снейп не соврал: все проклятия, порчи, сглазы и даже некоторые виды чар относились к тёмной магии. Сюда входила даже безобидная на первый взгляд Таранталлегра. Что уж говорить о Слагулус Эрукто — том самом, которым Рон на втором курсе пытался атаковать Малфоя. То вообще оказалось проклятием. И пускай оно поразило самого Рона, и ему потом пришлось провести полчаса, склонившись над тазиком, — всё равно это считалось тёмной магией. Даже Импедимента, которой он сам учил Отряд Дамблдора, классифицировалась как сглаз…

Гарри трижды перечитал определение в «Путеводителе по практическим проклятиям», взятом из Выручай-комнаты, и дважды — в «Заклятиях и их видах», которую Гермиона не успела отнести в библиотеку. Лазеек не оставалось. Все учебники твердили одно и то же: тёмными считаются заклинания и магические практики, задуманные как способ причинить вред другим людям.

Получается, даже мама, применяя заклятие чесотки и жалящий сглаз на папу и Сириуса, пользовалась тёмной магией? А вот отец, наслав Экскуро на Снейпа, формально не сделал ничего противозаконного — это ведь просто очищающее… Хотя Снейп тогда чуть не захлебнулся розовой пеной. Или, если заклинание заведомо несло вред, его тоже можно считать тёмным? Гарри бы лучше ещё полчаса со щупальцами походил, чем такое…

Ни одна из книг не давала внятных ответов. Гермиона на вопросы Гарри лишь сказала, что тёмная магия — это точно плохо, и вернулась к вязанию шапочек для эльфов, надеясь успеть сделать как можно больше за оставшиеся свободные дни. Рон лишь пожал плечами: «Фред и Джордж заклинание слизней часто использовали, не верю, чтобы оно было тёмным — они бы ни в жизнь не стали с таким связываться».

Гарри чувствовал, что нужно обсудить это с кем-то, кто действительно разбирается. Только вот с кем? Дамблдор больше не звал его к себе, лишь иногда за едой в Большом зале перехватывал взгляд и ободряюще улыбался. Сириус? Гарри сразу собрался написать, но потом решил, что хочет задать вопросы лично. Только вот когда теперь удастся увидеться с крёстным, если он сразу после окончания учебного года отправится к Снейпу?

Оставался, правда, сам Снейп. Но Гарри живо представил их разговор («Сэр, вы не могли бы рассказать мне немного о тёмной магии?..») и сразу понял, что это провальная идея.

За всеми этими рассуждениями Гарри совсем забыл собрать вещи. Возможно, он бы и не вспомнил, если бы по дороге на Праздничный пир Гермиона не начала с восторгом рассказывать, какие удобные чары для упаковки она нашла в справочнике и как мало времени теперь занимают сборы, даже с учётом того, что у неё скопилась целая коллекция книг.

Как оказалось, Рон уже тоже сложил чемодан. На вопрос Гарри он только пожал плечами и усмехнулся:

— Ну, мне с этим проще. Мне собраться — что домовому эльфу. Наволочку поправил — и готово.

Гарри вздохнул: он ещё даже не начинал. И тут же дал себе слово, что не ляжет спать, пока последний носок не окажется в чемодане. Не хватало ещё, чтобы Снейп его завтра ждал.

В Большом зале столы ломились от еды, но аппетита у Гарри по-прежнему не было.

— Поверить не могу, что этот год закончился! — сказал Рон, кладя на тарелку ростбиф, жареную курицу, картошку и щедро поливая всё это подливкой. — И теперь мы свободны и можем жить спокойно до самого сентября.

— До средины июля, — поправила Гермиона. — Тогда должны прийти результаты СОВ, и мы сможем серьёзно подойти к выбору предметов на…

Но голос Дамблдора прервал её рассуждения:

— Итак, пришла пора подвести итоги!

Результаты соревнования между факультетами не стали для Гарри сюрпризом, но неожиданно расстроили.

Когда директор провозгласил победителя, слизеринский стол взорвался аплодисментами, а Снейп вскинул кулак в победном жесте, ненависть к нему вспыхнула с новой силой. Радуется он, конечно. Это ведь только из-за него за последнюю неделю Гриффиндор лишился семидесяти баллов, что уж говорить о произволе Инспекционной дружины… Гарри опустил взгляд на стол, чтобы не смотреть, как декорации зала окрашиваются в зелёно-серебряный, а на знамени появляется огромная змея.

Хотя всё-таки даже так лучше, чем в прошлом году, когда стена за учительским столом была задрапирована чёрным, а вместо хлопков и радостных криков звучали слова: «Помните Седрика». Есть Гарри совсем расхотелось. Он еле досидел до конца пира и пошёл в спальню, чтобы собрать чемодан.

* * *

Спустя сорок минут на кровати выросла внушительная груда вещей. Оставалось только засунуть всё это в чемодан — и готово. Первым делом Гарри решил достать со дна мантии, чтобы уложить книги, но среди них оказался небольшой свёрток.

Это ещё что за шутки? Гарри уже собрался проверить находку на наличие проклятий, но тут в голове всплыло: «Обязательно воспользуйся, если я понадоблюсь».

Он поспешно рванул бумагу и тут же порадовался, что сидел на кровати: на одеяло выпало небольшое зеркальце. Гарри покрутил его в руках, прочитал надпись на обратной стороне. Ничего себе. Зеркало связи. Неужели оно и правда работает? Тогда это меняет всё дело.

Он сунул зеркальце в карман и направился к выходу. Несмотря на раннее время, в спальне он был не один: Симус тоже возился с чемоданом, а Невилл ползал по полу, заглядывая под кровати в поисках Тревора. Не хватало только, чтобы они услышали разговор с Сириусом.

В гостиной тоже было многолюдно, и Гарри отправился в пустующий класс на шестом этаже. Лишь бы Пивз туда не завалился.

В кабинете было пусто. Только неприличное слово опять красовалось на доске — видимо, для Пивза оно имело какой-то особый символический смысл. Гарри сел за починенный Гермионой стол, положил на него зеркальце:

— Сириус! Сириус, ты меня слышишь?

Несколько минут не доносилось ни звука, а в стеклянной поверхности Гарри видел лишь собственное отражение. Он уже решил снова сунуть зеркальце в карман и вернуться в Гриффиндорскую башню, но вдруг в тонкой рамке показалось лицо крёстного:

— Гарри! Ты в порядке?

— Да, Сириус, всё отлично. Просто складывал вещи и нашёл твой подарок. Я о нём и забыть успел…

— То-то я удивился, чего это ты в прошлый четверг Нюнчика с собой притащил! Нет, чтобы зеркалом воспользоваться…

— Я же просил его так не называть! И, знаешь, если честно, он мне тогда здорово помог. Я ведь собирался сам броситься в Министерство, чтобы тебя спасать…

Сириус нахмурился, между бровями пролегла глубокая складка:

— Ты это серьёзно? Разве ты не понимаешь, что твоя жизнь дороже любого из орденцев, включая меня? Да как тебе в голову такое могло прийти?

— Я думал, Волдеморт тебя вот-вот убьёт, и сильно испугался… Ты же знаешь, что дороже тебя у меня…

Гарри не смог продолжить мысль — побоялся, что слёзы вырвутся наружу, но крёстный и так всё понял.

— У меня тоже, Гарри, но всё же соблюдай осторожность. И неплохо было бы, если бы ты научился защищать разум…

— Да, Дамблдор сказал, чтобы я тренировался очищать сознание перед сном. Я стараюсь.

На самом деле результатов пока удалось достичь весьма скромных, но Гарри попыток не прекращал.

— Расскажи мне пока лучше о тёмной магии.

— В смысле — как с ней бороться? Мы же тебе с Римусом на Рождество «Практическую защитную магию» подарили, помнишь? Там много полезного…

— Да, Сириус, спасибо, книги отличные, — Гарри и правда их не раз использовал для подготовки к занятиям Отряда Дамблдора, особенно первый том. — Но мне интересно другое: где та грань, за которой заклинание точно считается тёмным? Можно ведь и левиосой человека оглушить, если стукнуть его чем-то тяжёлым… Да что там человека, даже тролля…

Сириус на мгновение задумался.

— Тут, я думаю, главное, с какой целью ты заклинание используешь. Если первый начал и хочешь навредить, то это тёмная магия. А вот если для обороны, то тут любое заклятие подойдёт, это ведь не ты затеял…

— То есть, если на тебя напали, например, с кусачим сглазом, а ты его за это круциатусом, то это нормально?..

Они проспорили так чуть ли не самого отбоя, и, хотя Гарри так и не получил чётких ответов на свои вопросы, на душе было легко и спокойно: даже если ему и не удастся регулярно отправлять письма, изолированным от волшебного мира он больше не останется.

Вернувшись в спальню, Гарри наспех побросал вещи в чемодан — крышку сверху пришлось хорошенько придавить, чтобы она наконец захлопнулась, — и с чувством выполненного долга лёг спать.

Ночью ему сразу приснился Снейп, признавшийся, что зелье не удалось и маме теперь не помочь, потом — истекающий кровью единорог, а под утро — Сириус, который почему-то пытался наслать круциатус. Так что утром Гарри был даже рад проснуться, чтобы этого больше не видеть.

* * *

Из-за навалившихся в последний момент дел Северусу удалось попасть к себе в кабинет лишь после полуночи. Первым делом он бросился к котлу: основа мерцала нежно-перламутровым светом. Пока всё отлично, процесс идёт чётко по намеченному плану. Мерлин, пускай так и будет продолжаться…

Снейп сел в кресло, уткнулся лицом в ладони. Как же он устал за сегодня. На душе была сумятица, даже долгожданная победа Слизерина в межфакультетском соревновании радости особой не принесла. А завтра снова ждёт трудный день, хотя разве у него хоть раз были лёгкие за последние два месяца? С утра нужно убедиться, что все слизеринцы благополучно сели в поезд, затем сразу же вернуться в Хогвартс и отконвоировать Поттера в Тупик Прядильщика, пока тот снова куда-то не влез. Так что лучше не рисковать и перенести зелье домой уже сегодня.

Северус бросил Летучий порох в почти потухший огонь, нанёс на всякий случай на котёл дополнительную защиту, осторожно поднял его и шагнул в камин.

Дом, как всегда, встретил темнотой и спёртым воздухом. Руки были заняты котлом, поэтому Снейп не стал зажигать свет. Он в потёмках спустился в лабораторию в подвале — там из-за сырости дышалось ещё хуже, бережно поставил зелье на рабочий стол и вернулся на первый этаж.

— Инсендио! — в люстре вспыхнули только четыре свечи, остальные давно выгорели. Но даже их света хватило, чтобы осмотреть гостиную свежим взглядом. Да, не лучшее место для гостей.

Да и вообще, гости в этом доме — это просто смешно. Отчего-то всплыл в памяти разговор с Лили.

Она раскачивалась на качелях — совсем так же, как в их первую встречу, а он стоял рядом и отковыривал чешуйки старой краски с металлической опоры.

— Сев, тебя мама с папой в гости приглашали в воскресенье. Я чуть не забыла сказать.

— Зачем? — конечно, он знал, что иногда люди могут позвать друзей к себе домой, но ни его, ни родителей это уж точно никогда не касалось.

— Ну как «зачем»? Чтобы познакомиться. Я им о тебе и о магии много рассказывала.

— Ты же этим нарушила Статут! Магглы не имеют права знать…

— Да ладно тебе, они же не слепые. Только раньше просто не понимали, что со мной происходит…

— А теперь, значит, поняли?.. — Лили, к счастью, не заметила насмешки в его голосе. — И даже не испугались?

— Наоборот, обрадовались. Папа говорит, что люди боятся неизвестного. А когда всё понятно, то нужно лишь принимать меры, если это возможно.

Северус тогда невообразимо удивился: магглы могут обрадоваться магии? Они не против терпеть волшебницу под своей крышей, да ещё и приглашают к себе её нового друга?

— В шесть вечера тебя отпустят?

Да его в жизни никто не держал и не собирался. Хоть в шесть, хоть в одиннадцать…

— А ещё мама спрашивала, что тебе нравится, а я даже не знала, что сказать…

— Нравится?..

— Из еды. Она хочет что-то приготовить такое, что ты…

— А-а-а… Ничего не нужно. Да и вообще… Не приду я…

Лили непонимающе взглянула на него:

— Почему, Сев? Они хорошие, правда. Вот увидишь! Или ты из-за Петунии? Мама говорит: «Любишь меня — люби и мою собаку».

Северус смутился:

— С чего сразу «любишь»? И она же не собака… — проворчал он, опустив глаза, а про себя подумал: собака в разы лучше.

Лили вздохнула:

— Это поговорка такая. Я знаю, что Туни тебе не нравится, но обещаю: при родителях она не станет обзываться.

Конечно, он в то воскресенье никуда не пошёл: сидел в комнате и командовал шахматными фигурками, поминутно косясь на дверь, чтобы, упаси Мерлин, отец не услышал и не ворвался. Чем-чем, а коробкой с волшебными шахматами Северус дорожил и потерять её не хотел.

Лили удалось его уговорить лишь через месяц, да и то, пригрозив, что она перестанет с ним дружить. Хочешь-не хочешь, а пришлось согласиться. Когда Северус впервые перешагнул порог Эвансов, он был изумлён: оказывается, дом может быть и вот таким. Везде было… В голове даже не сразу возникло слово: слишком уж редко Снейп слышал его, а тем более употреблял. Уютно. Именно так. Здесь хотелось жить и радоваться. А главное — книги. Их было так много, что всей жизни, наверное, не хватило бы, чтобы их перечитать. И родители Лили оказались замечательными. Они расспрашивали Северуса о магии, о Хогвартсе, о волшебных палочках и слушали внимательно и серьёзно. Их не смущал, казалось, ни юный возраст рассказчика, ни его уродливая одежда. Даже Петуния при них не посмела и рта раскрыть со своими дразнилками. Лишь под конец чаепития, когда Снейп собрался уходить, а старшие Эвансы не слышали, она повернулась к сестре с назидательным видом:

— Но вот если он тебя пригласит с ответным визитом, я бы на твоём месте ни за что не пошла. О них тако-о-ое говорят…

Северусу и в голову не могло бы прийти позвать Лили к себе. Не только из-за отца, хотя из-за него в первую очередь, конечно. Но как бы она отреагировала, увидев его обдрипанный дом?

А завтра сюда придёт её сын. Снейп вынырнул из раздумий, снова огляделся, как будто в первый раз замечая убогое убранство комнаты. Он-то ко всему этому давно привык, а вот что решит Поттер? Мальчишка практически всю жизнь прожил у Петунии. Вряд ли та допустила бы у себя дома хоть каплю грязи, не говоря уже о серой побелке и отслаивающихся обоях.

Плевать на Поттера! Пускай думает всё, что ему вздумается. Снейп сделает лишь то, что сможет. Первым делом он заклинанием очистил воздух. Жаль, что нельзя просто распахнуть окна. Затем снова взмахнул палочкой: от пыли и паутины, скопившихся почти за десять месяцев, не осталось ни следа. С чёрной плесенью на потолке пришлось побороться чуть подольше, но он тоже справился. Терпимо. Затем он повторил всю процедуру на втором этаже, заодно избавился от ржавых потёков в ванной. Даже повесил на крючок свежее полотенце. Оставалось лишь постелить чистое бельё на кровать, заменить сгоревшие свечи в люстре и купить какую-то провизию, но это уже завтра.

А если мальчишке что-то не понравится, пускай отправляется обратно в Хогвартс. С этими мыслями Северус вернулся в школу. Настроение, и без того ужасное, стало совсем отвратительным.

* * *

За завтраком Гарри пришлось рассказать друзьям, что на поезде он домой не поедет.

— Профессор считает, что безопаснее будет добраться камином.

Какой именно профессор и куда именно добираться, Гарри уточнять не стал, но, к счастью, вопросов и не последовало. Рон лишь удивился:

— Поверить не могу, что твои родственнички согласились, чтобы их камин снова подключили, особенно после того, как мы там немного… насорили.

Гарри хмыкнул: развороченная стена, гостиная, усыпанная осколками кирпича и припудренная побелкой, не говоря уже о языке Дадли, достигшем в длину четырёх футов, — это явно выходило за рамки «немного насорили».

— Видишь, Рон: даже они понимают, как важна безопасность Гарри. Поэтому, Гарри, я тебя очень прошу, будь осторожен…

— Обязательно, если только на меня снова дементоры посреди улицы нападать не станут…

Он обнял друзей и отправился в Гриффиндорскую гостиную — переждать, пока толпа студентов покинет школу. Хорошо им: сейчас устроятся в купе, закажут сладостей у ведьмы с тележкой, будут играть в карты, болтать и смеяться. Даже этого его Снейп лишил!

У портрета Полной Дамы повстречалась МакГонагалл, которая совсем недавно вернулась из Святого Мунго. Она прошлась по нему цепким взглядом:

— Мистер Поттер, вы что, хотите опоздать на поезд? Скорее хватайте чемодан и сову и бегите к Хогсмиду, до отправления осталось менее двадцати минут!

— Директор просил, чтобы я воспользовался камином. Жду вот, когда народу станет меньше…

— В целях безопасности камин в гостиной остался заблокированным. Но мой для вас всегда открыт…

В глазах у неё светилось беспокойство, и на лице не осталось былой строгости.

— Дамблдор сказал, что всё уладит.

Ну вот, ещё и собственному декану пришлось врать. Гарри замолчал на мгновение, а потом, неожиданно для себя, добавил:

— Профессор, я так рад, что вам уже лучше!

МакГонагалл посмотрела на него с тревогой:

— Поттер, у вас точно всё в порядке?

Отчего-то стало неловко, почти как тогда, когда она вместо взыскания предложила угоститься имбирными тритонами. И что тут ответишь? Гарри ведь и сам не знал, всё ли в порядке. Он лишь кивнул и пробормотал что-то о том, что ему еще нужно успеть заскочить в совятню.

Изначально он не собирался туда подниматься, но идея оказалась неплохой: Гарри до сих пор чувствовал себя слегка виноватым перед Хедвиг.

Она сидела под самым потолком, всем своим видом показывая, что обижена.

— Да ладно тебе дуться… Это даже не я придумал. А Хагрид обещал о тебе хорошо позаботиться — я с ним уже договорился. Так что, если вдруг тебе станет скучно, лети сразу к нему. Да и остаёшься ты тут не одна — смотри, сколько вокруг школьных сипух.

Но на уговоры Хедвиг так и не далась, помогли лишь несколько завалявшихся в кармане совиных печений. Склевав последнее, сова легонько ущипнула Гарри за ухо, и мир был восстановлен.

— Я в сентябре вернусь, честное слово! А сейчас мне правда нужно уходить… — пообещал напоследок Гарри и отправился к Снейпу.

В подземелья Гарри плёлся, как на казнь. Пустые коридоры Хогвартса вызывали гнетущее ощущение — как будто душа замка исчезла вместе с учениками.

Дверь в кабинет распахнулась ещё до того, как Гарри успел постучать: то ли Снейп и правда его уже ждал, то ли услышал звуки шагов, эхом отразившиеся от стен.

С минуту он просто сверлил Гарри взглядом — любая дрель из фирмы дяди Вернона позавидовала бы, потом сказал:

— Поттер, у вас очень… похоронный вид.

Гарри захотелось огрызнуться: «Всё потому, что я еду к вам», но он решил не дразнить дракона и лишь пожал плечами:

— Пустой Хогвартс — довольно грустное зрелище.

— Неужели? Как по мне, так это лучшее состояние школы из всех возможных.

Гарри уже собрался спорить, но Снейп протянул ему баночку с Летучим порохом.

— Коукворт…

— Коукворт?..

Название показалось смутно знакомым. Точно, когда Дурсли убегали от писем перед первым курсом, они остановились в мрачной гостинице с влажными простынями и заплесневелой едой.

— Мы там были… — сказал Гарри скорее себе, чем Снейпу. Надо же, тогда он и не знал ни о волшебстве, ни о существовании Хогвартса, ни о самом профессоре…

— Естественно, это же родина вашей матери, — с раздражением выплюнул Снейп.

Так вот почему Сириус сказал, что мама со Снейпом подружилась ещё до школы. Они, оказывается, из одного города…

— Поттер, сосредоточьтесь и постарайтесь запомнить адрес. Поверьте мне, Коукворт — это не тот город, где хочется потеряться. Итак, повторяю: Коукворт, Тупик прядильщика, дом два.

— Да понял я… что тут можно перепутать, — пробормотал Гарри и швырнул горсть пороха в огонь.

Но когда он шагнул из камина, первое, что пришло в голову — какое-то недоразумение всё-таки произошло. Вокруг было темно, лишь зелёные блики пламени из камина выхватывали неясные очертания комнаты, и немного света проникало сквозь узкую щель между занавесками. Больше разглядеть ничего не получилось — и это при том, что Гарри прибыл вовсе не с солнечной поляны, а из кабинета, где и так царил вечный полумрак.

Он моргнул, давая глазам привыкнуть, но за спиной раздался треск пламени и спокойный голос Снейпа произнёс:

— Инсендио.

Комната озарилась дрожащим светом свечей.

Гарри огляделся. Сразу вспомнился урок в начальной школе, когда миссис Холл читала им историю о викторианских тюрьмах и подкрепляла прочитанное иллюстрациями. Хотя нет, книг в камерах столько не бывает. Все стены, включая каминную, занимали стеллажи, грубо сбитые из некрашеного дерева и уставленные разнообразными фолиантами. Но даже это не спасало комнату от чувства… Гарри задумался на секунду, подбирая слово. Безысходности?

Всё убранство составляли крошечный колченогий стол, потёртый диван и старомодное кресло. Если бы Гарри пришлось прожить здесь хоть неделю, у него бы точно появилось желание либо повеситься, либо отравиться.

Он поднял взгляд на потолок: люстра со свечами покачивалась на тонком витом проводе.

— Ну, первый вариант отпадает, — подумал Гарри. — Может, поэтому Снейп и стал заниматься зельями?

— Вы что, здесь живёте? Но ведь это… — Гарри в последний момент прикусил язык. Не хватало ещё, чтобы Снейп рассердился и проклял его.

Но тот, на удивление, только криво усмехнулся:

— Здесь я лишь провожу лето. Можете смело продолжать, мистер Поттер. Дыра? Помойка? Не бойтесь обидеть: я не питаю тёплых чувств к этому месту.

Гарри на секунду опешил. Проводит лето? Ведь именно так он сам думал о доме на Тисовой. Только вот он оставался там не по своей воле и при первой возможности сбегал — в Нору или к Сириусу. Но почему Снейп здесь торчит? Неужели ему и правда некуда больше идти? Гарри не сдержался:

— Какой смысл жить в доме, который самому противен? Ладно, у меня… — но тут же осёкся. Не хватало ещё выболтать что-то о Дурслях. — Или вон Сириус заперт на Гриммо, как в тюрьме, но у него хотя бы выхода нет…

Снейп смотрел на него то ли с насмешкой, то ли с презрением — при тусклом свете трудно было сказать точнее. Гарри осёкся. Ну вот кто его за язык тянул? Нет же, нужно было ещё сильнее отношения испортить, хотя казалось бы — сильнее и некуда.

Однако вместо гневной тирады Снейп лишь вздохнул и ответил непонятно:

— У каждого своя тюрьма.

Гарри решил не уточнять, что он имел в виду. Не проклял, и на том спасибо.

— Устраивайтесь, мистер Поттер. Первый этап приготовления зелья займёт не менее трёх часов. Я надеюсь, вы найдёте, чем себя занять в это время. Дверь в кухню — за этим стеллажом, — Снейп махнул рукой на одну из стен. — Туалет наверху, лестница здесь, — он кивнул на противоположную стену. — Оба хода открываются простым Диссендиум.

Надо же, Гарри только сейчас понял, что в гостиной есть лишь одна дверь, да и то входная. Остальные, оказывается, хитроумно спрятаны. Или это просто чтобы книг вместить побольше? Но внезапно его озарило:

— Сэр, получается, мне туда не попасть: я же несовершеннолетний, а, значит, мне запрещено…

— Не бойтесь, Поттер, вам не грозит громовещатель от Муфалды Хмелкирк. Вы находитесь в доме взрослого волшебника, применение магии здесь никого не удивит.

Интересно… Выходит, ему только что дали добро на использование волшебства.

Гарри обвёл глазами книги и отважился на ещё один вопрос:

— Я могу взять что-то почитать?

Снейп с удивлением вздёрнул бровь:

— Комиксов здесь, увы, нет. Равно как и литературы по квиддичу. Хотя, вы, помнится, упоминали Марка Твена?.. Возможно, что-то найдётся и на ваш вкус.

— Иди ты… — подумал Гарри, но промолчал. Он и так сегодня в разговоре несколько раз прошёл по краю. Он снова покосился на люстру: если при таком свете читать, то глаза на лоб вылезут уже через полчаса. Не люмосом же себе присвечивать, честное слово.

— А шторы открыть можно? Или меня соседи могут заметить?

Снейп махнул палочкой, и плотная занавесь разъехалась в стороны, впуская в комнату солнечный свет.

— На рамах заклятие невидимости. Соседи увидят лишь пустую комнату, хоть распахни все окна настежь. Хотя я настоятельно не рекомендую этого делать: местная фабрика сливает все отходы прямо в ближайшую речку, а заклинание головного пузыря вам предстоит изучить лишь в будущем году.

Гарри так и не понял, было ли это сказано всерьёз.

— Я буду внизу в лаборатории. Отвлекать меня можно лишь в самом крайнем случае.

— Например, если на дом пожиратели нападут? — спросил Гарри и тут же пожалел о сказанном. Но Снейп даже не разозлился, лишь демонстративно вздохнул:

— Бундимун вам на язык.

Ого, это что-то новенькое. Уж на что Рон любитель поговорок, но даже от него Гарри такого не слышал. Он не утерпел и спросил:

— А что это?

Снейп закатил глаза:

— Это фигура речи, Поттер.

— Да я понял, но само слово что-то да означает, правда?

— Поттер, вы неуч. Неужели вы и правда не слышали о бундимунах?

Идиотский вопрос. Разве он стал бы спрашивать, если бы знал?

Гарри лишь пожал плечами.

— Волшебные паразиты, с виду похожи на пятно плесени, но если их потревожить — выпускают дюжину лапок и улепётывают что есть мочи. Могут сгноить до фундамента дом, в котором поселились, но зато их выделения используются в некоторых зельях.

Ну, кому что, а Снейпу — зелья.

Гарри кивнул:

— Я понял. Спасибо.

Уточнять, за что именно: то ли за объяснение, то ли за пожелание перед этим, Гарри не стал. Снейп хмыкнул и взмахом палочки отворил потайную дверь, которая шла на лестницу.

Гарри вдруг захотелось пожелать ему удачи с зельем, но прежде чем он успел открыть рот, Снейп уже исчез в проходе. Ну, может, оно и к лучшему.

Теперь Гарри остался в одиночестве.

Первым делом он обошёл комнату по периметру, внимательно рассматривая корешки книг. Одна из полок его изрядно поразила — там, одна на другой, лежали две коробки: с волшебными шахматами и набором плюй-камней. Даже представить себе Снейпа, играющего в шахматы, было непросто, что уж говорить о плюй-камнях? Гарри потянул коробку — ого, а камешки отличные! Не золотые, конечно, — Гарри видел даже такие в Косом переулке — но и явно не из дешёвых. Внутри на крышке аккуратными золотистыми буквами с завитушками было выведено: «Собственность Эйлин Принц». Любопытно, кто она такая? Неужели у Снейпа есть — или была — девушка?

Шахматы ничем не удивили — у Рона и у самого Гарри практически такие же. Зато под ними обнаружилась фотография: бледная худая девушка в простом белом платье и фате и крючконосый темноволосый мужчина в мятой клетчатой рубашке. Фотография была маггловская: изображение не двигалось, но даже так было видно, насколько счастлива невеста — радостная улыбка компенсировала густые брови и костлявое лицо — и насколько хмур и недоволен жених.

Гарри уже видел этих людей на уроке окклюменции, когда ему случайно удалось проникнуть в воспоминания самого Снейпа. Тогда этот мужчина кричал на жену, а маленький Снейп плакал, забившись в угол. Гарри перевернул фотографию. Тем же витиеватым почерком, что и на коробке, было написано: «Эйлин и Тоби. Вместе навсегда. 12.08.1959». Так вот кто такая Эйлин Принц! Интересно, они ещё живы? Гарри вернул фотографию на место, аккуратно сложил коробки. Не хватало ещё, чтобы Снейп узнал, что Гарри копался в его вещах. Одно дело — книги, а другое — семейные реликвии.

Один из стеллажей был полностью посвящён тёмной магии. Каких только книг тут не было: «Искусство проклятий», «Тёмные ремёсла: принципы и практика», «Корни Тьмы. История проклятий и их последствий» и даже «За гранью света: исследование запрещённых чар». Гарри до ужаса хотелось взглянуть хоть одним глазком — не для того, чтобы в будущем использовать, Мерлин упаси, а просто чтобы понять, как это всё устроено. Но свежи ещё были воспоминания о кричащей книге из Запретной секции и «Чудовищной книге о чудовищах», которая чуть не откусила пальцы. Кто его знает, какая защита наложена здесь и на какое проклятие можно ненароком напороться, так что Гарри решил не рисковать.

На другой полке стояли вполне безобидные справочники. Здесь даже нашлась «История Хогвартса», но не в привычной — красной с Астрономической башней — обложке, а в чёрной, с серебряным тиснением.

Гарри достал её и сразу заметил зазор между страницами. Такой обычно появляется, когда книгу слишком часто открывают на одном месте. Интересно, что там?

«Факультет назван в честь своего основателя. Салазар Слизерин был выдающимся волшебником, который мало того, что безупречно владел разнообразными видами магии, включая тёмную, но и создал свою собственную уникальную палочку с сердцевиной из рога василиска. Слизерин обладал способностями к парселтангу и исключительными навыками легилимента. Существует легенда, что…»

Ну и почему Гарри даже не удивлён? Он перевернул страницу — и замер.

Между листов лежал детский рисунок: мальчик и девочка в школьных мантиях стояли рядом, глядя на царящий перед ними Хогвартс. Фигурки казались слегка непропорциональными, а лиц не было видно вовсе, поскольку дети стояли к зрителю спиной, зато замок был прорисован в мельчайших подробностях: художник не пропустил ни единой башенки. Вся картинка была выполнена простым карандашом, лишь волосы у девочки полыхали рыжим. Подписи Гарри не увидел, но и без неё сразу было ясно, кто здесь нарисован. Или подпись есть, но сзади? Гарри перевернул листочек — вся обратная сторона была заполнена клеточками с цифрами. Каждая клеточка перечёркнута крестиком. Сверху тем же оранжевым карандашом было крупно выведено: «Дней до первого курса Хогвартса», но Гарри понял, что это такое, даже прежде, чем успел прочитать. У него каждое лето на стенке висел такой же календарь, который он тщательно вычерчивал в самом начале каникул. Гарри напоследок полюбовался картинкой — а ведь совсем неплохо для одиннадцатилетнего ребёнка — затем положил листочек между страниц и вернул книгу на место.

У Снейпа хоть что-то здесь есть без фотографий и рисунков?

И ведь Гарри даже не старался найти что-то личное — просто хватал с полок первую привлёкшую внимание вещь.

Два следующих стеллажа любопытства не вызвали: сплошь книги и журналы по зельеварению. Какой смысл рассматривать, если всё равно в будущем году этот предмет ему больше не светит?

Интересно, кстати, что там с зельем? Гарри взглянул на наручные часы: с того момента, как он остался в гостиной один, прошло всего тридцать минут. Значит, ещё два с половиной часа нужно «чем-то себя занимать». Где там обещанный Марк Твен?

Но вместо него Гарри наткнулся на нечто получше — «Руководство по продвинутой окклюменции». На обложке красовались две головы, соприкасающиеся затылками, — разве для легилименции не нужен зрительный контакт? — а между макушками тянулась цепочка из звёздочек. Видимо, художник именно так себе представлял мысли.

Что ж, остаётся надеяться, что содержание книги имеет больше смысла, чем рисунок. Тогда Гарри сможет быстро просмотреть советы и инструкции и, уловив суть, тренироваться уже не вслепую.

Он раскрыл книгу с чувством радостного ожидания, даже предвкушения. Сейчас перед ним предстанут недоступные ранее тайны, ведь от Снейпа на уроках он слышал лишь: «контролируйте мысли», «освободитесь от эмоций» — и ни слова о том, как именно это делать.

На форзаце обнаружилась дарственная надпись: «Северус, надеюсь, эта книга поможет тебе овладеть наукой защиты разума для твоей новой нелёгкой роли». Подписи не было, да она и не требовалась: Гарри узнал бы этот косой летящий почерк среди сотни других. Что за «роль», тоже ясно. Шпион Ордена Феникса. Это внушало оптимизм: раз Снейп смог научиться, значит, и он точно справится.

Предисловие Гарри решил пропустить — ну что там может быть интересного? — и перешёл сразу к первой главе.

«Окклюменция представляет собой форму направленного волевого сосредоточения, посредством которого усилие мага преграждает путь чужому проникновению в глубинные слои сознания».

Ясно. Вернее, не очень. Но это уж точно не инструкции. Значит, дальше можно и не читать.

Второй раздел назывался: «Практические советы для начинающих». Во-о-от, это уже ближе к делу. Посмотрим, что тут.

«Достижение окклюментивного состояния предполагает предварительную фазу ментального очищения, заключающуюся в снижении уровня спонтанной мозговой активности и временном подавлении ассоциативных связей. Тем самым окклюмент не столько скрывает мысли, сколько переводит их в спектр, недоступный для восприятия извне».

И это — для начинающих? Гарри перевернул страницу.

«Фундаментом окклюменции служит так называемый ментальный щит — структура, препятствующая прямому проникновению легилимента в разум. Следует отметить, что эффективность такого барьера относительна…»

Эх, вот бы сюда Гермиону — перевести весь этот бред на нормальный английский. Да по сравнению с их «советами» указания Снейпа казались простыми и доходчивыми.

Гарри захлопнул учебник и пару раз стукнул им себя по лбу. Нет, окклюменция ему точно не дана. Книга перекочевала на столик — конечно, по-хорошему следовало бы вернуть её на полку, но кто знает… вдруг, если заглянуть позже, смысл начнёт хоть немного проясняться?

Настроение, и без того отвратительное, испортилось ещё сильнее. До ужаса захотелось поговорить с Сириусом. Гарри уже даже вытащил зеркальце из кармана, но потом представил, что ему придётся пояснять крёстному, почему он сейчас не в поезде, что это за хибара и как он здесь оказался, и желание сразу же прошло.

Гарри вернулся к исследованию шкафов. Полка с художественной литературой обнаружилась довольно быстро. На удивление, все книги там оказались маггловскими. Гарри подумал, что, возможно, один из родителей Снейпа либо маггл, либо магглорождённый.

Гарри перебирал книги, но определиться, что именно почитать, никак не выходило. Некоторые названия были знакомы. Например, «Двадцать тысяч лье под водой» — это вроде что-то о подводной лодке? Гермиона, кажется, упоминала её при подготовке ко второму соревнованию в Турнире Трёх волшебников, но быстро отбросила эту идею. Или вот «Собака Баскервилей». Читать её Гарри не читал, но слышал не раз — там точно присутствовал сыщик и бегала большая светящаяся псина. Хагриду бы точно понравилось. «Приключения Тома Сойера» тоже нашлись, только вместо тоненькой брошюрки с иллюстрациями, которую Гарри брал в школьной библиотеке, здесь был толстый роман почти без картинок. Гарри взял его на заметку и продолжил поиск. Большинство имён на корешках были незнакомы. Сэлинджер, Додж, Киплинг, Скотт, Дюма, Джером К. Джером — зачем дважды повторять одно и то же?

На одной из обложек был нарисован старинный громоздкий поезд и усач в шляпе-котелке, как у покойного Крауча. «Убийство в „Восточном экспрессе“». Интересно, Рон с Гермионой уже доехали? Гарри потянулся за следующей книгой и даже слегка опешил. Он узнал эту обложку. Так, может быть, он бы о ней и не вспомнил, но сейчас, когда увидел, образ сразу возник перед глазами.

По непонятным причинам именно этот день чётко отпечатался в сознании. Им с Дадли недавно исполнилось по пять лет — Гарри в этом был так уверен, потому что их как раз накануне зачислили в начальную школу. Дурсли по такому случаю, естественно, осыпали любимого сыночка подарками, а Петуния, к тому же, затеяла наведение порядка в запасной спальне Дадли:

— Ну как же, Вернон, разве ты не понимаешь, как важно для ребёнка разграничивать учебное пространство и место для отдыха?

Они вытаскивали мебель, меняли шторы, опустошали шкаф и книжную полку.

— Зря только тащила эти книги из родительского дома, — ворчала Петуния. — Всё равно никто их читать не будет. Теперь вот только пыль собирают.

Вслед за книгами пошли старые игрушки и погремушки Дадли, но тот сразу же запротестовал:

— Мама, ты хочешь отдать кому-то мой паровоз?!

— Не кому-то, а в благотворительность. Мы же должны помогать людям. Всё равно ты половину колёс у него оторвал. Зато папа тебе уже купил новую железную дорогу. Там даже шлагбаум открывается, правда, малыш?

Гарри этот паровоз тоже нравился — большой, красный, с длинной трубой — но он знал, что ему ничего не достанется. Дадли тем временем вцепился в плюшевого медведя без лапы и завизжал.

Гарри благоразумно отошёл подальше, чтобы не попасть под горячую руку кузена, и принялся перебирать книги. Читать он ещё не умел, но обложки попадались интересные. Одна особенно привлекла внимание. Нет, она не была слишком яркой или нарядной, да и сам рисунок больше напоминал простой набросок, но картинка тронула до глубины души.

На ней был изображён маленький мальчик — примерно ровесник Гарри, с такими же растрёпанными, как у него самого, волосами, только светлыми. Но больше всего впечатлило то, что он стоял на крошечной планете. Гарри ему даже слегка позавидовал: здорово, наверное, иметь в своём распоряжении не тесный чулан, а целую планету, пускай и маленькую. Да ещё и без Дурслей.

Узнать, о чём история, Гарри так и не успел: пришёл дядя Вернон, отцепил орущего Дадли от мишки и запихнул вещи в пакет. Ещё несколько дней Гарри думал о том мальчике и размышлял, почему тот совсем один. Потом как-то забылось.

Теперь же Гарри встретил книгу, как старого друга. Он и не надеялся, что она снова попадёт к нему в руки, а, тем более, при таких обстоятельствах.

Он забрался на диван с ногами и устроился поудобнее. Наконец-то получится узнать, о чём она. «Маленький принц» — неужели это просто сказка о принцах и принцессах? Но история оказалась совсем не об этом. Если честно, Гарри и сам не понял, о чём именно. В ней не происходило практически ничего — и в то же время очень многое. Она была очень простой и очень сложной одновременно. В ней почти не было магии, но от неё веяло волшебством. Она удивляла, но не приключениями — спустя пять лет знакомства с миром чародейства Гарри было сложно удивить дальними перемещениями, разумными животными или говорящими змеями, — а тем, как всё было… честно? Больше всего Гарри изумляло то, что эта книга оказалась у Снейпа. Она бы больше подошла Луне или Джинни. Даже Невиллу. Но Снейп?..

Когда последняя страница была закончена, Гарри украдкой вытер глаза: впервые в жизни он плакал из-за придуманной истории. Хорошо, хоть Снейп не увидел. Что там, кстати, у него? Гарри взглянул на часы: почти пять. То есть первый этап должен был закончиться ещё час назад.

Что-то произошло. Бывает же, что зелья взрываются? Или может выделиться ядовитый газ… Но Гарри тут же отбросил эту мысль: в доме ведь всё это время стояла полная тишина, а, значит, стук падающего тела или, тем более, взрыва он бы точно не пропустил. Так что паниковать пока рано.

Гарри подошёл к шкафу, за которым скрылся Снейп, взмахнул палочкой. Дверь послушно отворилась, за ней виднелась тёмная узкая лестница, ведущая сразу и вверх, и в подвал. Ну и где у него лаборатория? Точно, в разговоре прозвучало «буду внизу». Неужели ему в школе подземелий мало?

Гарри осторожно спустился по ступеням, присвечивая себе люмосом. Внизу лестница утыкалась в запертую дверь, из-за которой не доносилось ни звука. Гарри постоял несколько минут, прислушиваясь, потом негромко позвал:

— Сэр… У вас всё в порядке?

— Терпимо. Всё пошло не совсем так, как я ожидал.

Гарри знал точно, что соваться не стоит, тем более, что ему перед этим открытым текстом было сказано не отвлекать, но не удержался:

— Может, нужно с чем-то помочь?

На этот раз пауза чуть затянулась.

— Я как-нибудь справлюсь. Отдыхайте, Поттер.

Гарри пожал плечами, дескать: «ладно, пойду отдыхать». Прежде чем подняться на первый этаж, он на секунду коснулся двери — и сам не понял, зачем.

Он вернулся в гостиную, плюхнулся на диван. Читать ничего больше не хотелось: после «Маленького принца» даже взяться за новую историю казалось чем-то неправильным. Гарри полистал пару минут «Руководство по продвинутой окклюменции», чтобы как-то отвлечься, но все слова проходили мимо сознания, и он вернул том на столик.

Теперь он просто сидел и думал. О зелье. О маме. О книге. Он даже не заметил, как за окном начало смеркаться. Лишь внезапно начавшийся ливень, забарабанивший по стеклу, вывел его из размышлений.

Гарри почувствовал, что очень устал — надо же, вроде бы ничего и не делал. И, к тому же, появилось чувство голода, но это как раз и неудивительно: за завтраком лишь кое-как удалось сжевать тост. Снейп сказал, что ход в кухню за этим стеллажом — значит ли это, что Гарри может чем-то там поживиться? Забавно: вроде и лето он проводит уже не у Дурслей, а вопросы всё те же…

Выйдя на кухню, Гарри даже опешил. По сравнению с ней гостиная казалась почти уютной. Если в Норе бедность соседствовала с теплом, а в доме Сириуса царило запустение, но чувствовалось былое величие, то здесь в голову приходило лишь два слова: нищета и убожество.

Тётя Петуния, окажись она здесь, упала бы в обморок — не столько от грязи, сколько от самого вида комнаты. Крошечное пространство, где даже одному Гарри было тесно, что уж говорить о Дадли в обнимку с холодильником и телевизором. Серая, частично отвалившаяся побелка на потолке и стенах и дощатый пол, за свою бытность перекрашенный столько раз, что там, где краска сошла, можно было разглядеть по меньшей мере четыре разных оттенка: от рыжего до грязно-зелёного. Практически полное отсутствие мебели: лишь небольшая газовая печь, эмалированная раковина со ржавыми потёками, три небольших шкафчика, стол со щербатой столешницей, два табурета и старомодный буфет. Хоть что-то из продуктов здесь найдётся?

В буфете стояли только разнообразные бокалы и бутылки: от огневиски до вина. Пищей это можно назвать с большой натяжкой. Гарри заглянул в шкафчики. Первый порадовал двумя засохшими мокрицами и рецептом флэпджека, написанным уже знакомым почерком Эйлин Принц, но с меньшим количеством завитушек. Во втором оказались две банки консервированного тунца — даже не просроченного, початый пакет макарон и жестянка с чаем. Отлично. Паста с рыбой — неплохой ужин. Был бы сыр, получилась бы запеканка, но сойдёт и так — быстро и просто.

Посуда обнаружилась в третьем шкафу. Гарри вытащил кастрюлю, сполоснул её на всякий случай и поставил на плиту. Радовался он рано — ни одна из конфорок не работала. Минут через десять опытным путём удалось выяснить, что кипение можно поддерживать обычным Бойлио, если обновлять заклинание примерно раз в минуту.

Соли нигде не было, но с солоноватым тунцом вышло вполне съедобно. Закончив ужин, Гарри вымыл за собой тарелку и заварил чай. Сорт был тот же, что и в кабинете: листья не чёрные, а светло-коричневые, слегка вытянутые. Жаль, что мёда нет: для Снейпа это ведь не продукт, а ингредиент. Но даже без него вкус оказался удивительно хорош. Нужно будет спросить, где такой продаётся.

После двух кружек чая пришлось подняться на второй этаж — лестница была настолько крутой, что верхние ступеньки находились практически перед глазами. От небольшой лестничной площадки шли сразу три двери. Гарри толкнул первую, и не ошибся — за ней оказалась небольшая ванная комната. Гарри огляделся. Картина была примерно та же, что и в кухне: вроде и не грязно, но бедность лезла из всех щелей. Зато на полке над ванной Гарри заметил шампунь — интересно, почему Снейп им не пользуется? Полотенце на крючке казалось чистым, но Гарри решил не рисковать и вытер мокрые руки о джинсы.

Назад пришлось спускаться, присвечивая себе палочкой. В гостиной было темно и зябко: и люстра, и огонь в камине успели потухнуть. Гарри снова зажёг свечи и задёрнул шторы: почему-то иначе складывалось ощущение, что снаружи кто-то наблюдает. И хотя он помнил о заклятии невидимости, но так было спокойнее. Дождь всё не утихал, а в комнате заметно похолодало.

Где-то в чемодане лежит зимняя мантия — неплохо было бы сейчас в неё укутаться. Вот только, чтобы её найти, пришлось вывалить половину содержимого. На пол отправились рождественский свитер от миссис Уизли, квиддичная форма, футболка, в которой он был на слушании в Министерстве и с тех пор больше не надевал (слишком уж неприятными были воспоминания), защитные перчатки и старые джинсы Дадли, больше похожие на парашют.

Мантия, по закону подлости, нашлась в самом низу — между книгами по защите и коробкой с остатками совиного печенья. Гарри швырнул мантию на диван, задумчиво взглянул на свитер и кинул его туда же.

Теперь главной задачей было засунуть всё обратно. Интересная получается традиция: лишь вчера он проделывал то же самое. Вещи, как и в прошлый раз, упорно не хотели помещаться. Странно — их ведь стало меньше, должно бы быть проще. Гарри поднял одежду, сжал её, как снежный ком, и хорошенько встряхнул. Что-то металлически звякнуло о пол. Ладно, потом найдётся. Зато утрамбованные вещи наконец влезли.

Он защёлкнул крышку и оглядел пол в поисках вывалившейся монетки. Пусто. Не иначе, как закатилась под диван. Попытки добраться до неё рукой успехом не увенчались: щель оказалась слишком узкой, и достать что-то из глубины было просто невозможно.

Гарри встал с четверенек, отряхнул пыльную ладонь о джинсы и вытащил палочку. Он ведь волшебник, в конце-концов! Тем более, что Снейп сам дал ему разрешение колдовать.

— Акцио мой галеон! Сикль?

На пенни фантазия закончилась. Хотя нет, вариант ещё оставался.

— Акцио «то, что вывалилось у меня из кармана»!

Безрезультатно. Ну и Мерлин с ним. Главное — потом не забыть сказать Снейпу, а то начнется: «развели у меня беспорядок».

Гарри завернулся в мантию и устроился на диване. Посередине, там, где чаще всего сидят, он был продавлен, но не сильно, лежать это не мешало.

Гарри скатал свитер миссис Уизли в импровизированную подушку и уткнулся в него лицом. Он был немного колючим и пах Норой. В носу защипало — то ли от шерсти, то ли от подступающих слёз. Хотя, откуда им взяться? Всё ведь нормально. И зелье скоро будет готово.

Дождь всё барабанил и барабанил по стеклу, и от этого мерного стука стало клонить в сон. Гарри изо всех сил хотел дождаться Снейпа, но сам не заметил, как задремал.

Ему снилась маленькая жёлтая змейка. Сначала она просто предлагала отправиться в далёкое путешествие, но когда он отказался, стала расти и нападать. Гарри пытался защититься, но палочка не слушалась, выбрасывала лишь тусклые искры. Когда змея достигла двенадцати футов, Гарри узнал её. Нагини. Значит, и Волдеморт где-то рядом…

* * *

Сразу после окончания первого этапа Снейпу стало ясно: отлучиться не получится ни на минуту. Стоило оставить зелье без присмотра, как температурный режим начинал плясать, как ему вздумается. Всё из-за взаимодействия крови трёх существ разного вида: Поттера, валлийского зелёного дракона и единорога.

В другой ситуации это не было бы настолько критично, но здесь важным компонентом служил порошок из рога единорога, будь он неладен. У Северуса имелся лишь рог совсем юного самца, с первой линьки. Такие реагируют на малейшие изменения — вплоть до десятых градуса. Зато и свойства подобного ингредиента неизмеримо выше…

Однако свежим листьям мандрагоры температуры явно не хватало, пришлось томить их отдельно и добавлять в котёл уже в полуготовом виде.

Иногда всплывала мысль: «Как там Поттер? Вернее, как там гостиная, в которой он находится? Всё ли пока цело?» Но за заботами времени на размышления не хватало.

Стук в дверь лишь слегка удивил, а вот предложение о помощи озадачило изрядно: такого он от Поттера точно не ожидал. Хотя ради мамы…

Но долго думать об этом феномене было всё равно некогда. Алгоритм варки приходилось менять и адаптировать на ходу, не оставалось ни минутки свободной, чтобы просто присесть и передохнуть.

Внезапно тишину нарушил крик. Мерлин, ну что там у него стряслось? Защитные чары дома молчали, а, значит, мальчишка сам куда-то уже влез.

Прервать процесс прямо сейчас возможности не было: для достижения более-менее стабильной фазы требовалось как минимум десять минут, — следовательно, Поттеру придётся либо выкручиваться самому, либо ждать помощи. При его умениях — скорее второе.

Северус добавил девятнадцать капель настойки бадьяна и стал помешивать зелье против часовой стрелки, одновременно прислушиваясь.

Крик повторился, но, спустя мгновение, сменился стоном, а потом и вовсе перешёл в похрапывание. Ясно. В лучшем случае — очередной кошмар, в худшем — новое видение от Лорда. Нужно как-то с этим бороться, но только как, если с самого начала Поттер саботировал каждый из уроков?

Тут подошёл срок добавления слёз феникса, и мысли полностью переключились на зелье.

Снейп снова помешивал, следил за температурой и цветом, добавлял новые ингредиенты. И вот, наконец, в котле покачивалась нежно-бирюзовая, с лёгким жемчужным отливом жидкость. Готово.

Он взглянул на часы: полседьмого утра. Семнадцать часов возле стола. Он и не заметил, как они промчались. Нужно сказать Поттеру, что всё получилось, переживал ведь… Северус открыл дверь и выглянул на лестницу: сверху не доносилось ни звука. Рано. Наверняка ещё спит. Значит, и Снейпу можно полчаса отдохнуть. Он бережно перелил зелье в фиал, наложил заклятие неразбиваемости — только этого ему сейчас и не хватало! — затем машинально отвернул рукава и наконец-то сел. Усталость накрыла с утроенной силой. Пока работал — вроде бы и не ощущалась, а сейчас о себе напомнили и гудящие ноги, и напряжённая спина, и глаза, которые пекли, как от гноя бубонтюбера.

Северус положил голову на сложенные руки и прикрыл веки, давая телу отдых. Он просто немного посидит. Просто немного…

Гарри открыл глаза и даже не сразу понял, где находится. В комнате стоял серый сумрак. Уже утро? Сколько же он проспал? Часы показывали восемь двадцать. Как там зелье?

Он вскочил с дивана, заклинанием отодвинул шкаф и спустился в подвал. Дверь в лабораторию была приоткрыта, в щель пробивалась узкая полоса света. Гарри потянул ручку и на цыпочках зашёл.

Снейп сидел за столом, уронив голову на руки, и не шевелился. В первое мгновение даже почудилось, что он умер: то ли из-за тёмных кругов под глазами, то ли от проклюнувшейся за ночь чёрной щетины на подбородке, которая придавала коже мертвенно-бледный оттенок. Но через секунду он тихонько засопел и повернул голову — на щеке отпечатался рельефный рубчик от рукава. Лицо у него было удивительно беззащитным. У Гарри вдруг мелькнула мысль, что сейчас он легко мог бы применить любое проклятие, но он тут же её отогнал: не хватало только уподобиться отцу и напасть на безоружного.

И тут взгляд наткнулся на небольшую бутылочку с голубоватой, слегка мерцающей жидкостью. Это оно? Значит, всё получилось! Испорченное зелье никто бы не стал переливать во флакон — от него бы сразу избавились или просто оставили в котле, правда ведь?

Гарри сделал шаг вперёд, но тут же замер: перед лицом оказалась вытянутая волшебная палочка. Снейпу хватило секунды, чтобы вскочить в боевую стойку. Ничего себе у него реакция! Гарри даже до кармана дотянуться не успел. Мгновение спустя палочка дрогнула и опустилась.

— А, Поттер… Это вы…

— Да, просто дверь открыта была… Я не хотел напугать…

Снейп вскинул бровь:

— Напугать? Это ещё кто кого…

И вовсе Гарри не испугался, не ожидал просто…

— Это зелье, да? У вас вышло?

— Да, — Снейп сунул бутылочку в карман, окинул взглядом лабораторию. — Пойдём наверх. Нужно сообщить директору.

Гарри улыбнулся:

— Спасибо, сэр.

Снейп потёр небритую щеку — именно там, где отпечатался рукав.

— Благодарить будете, когда всё сработает.

Он шагнул к двери, распахнул её и придержал:

— После вас, Поттер.

Гарри вернулся в гостиную, Снейп поднялся вслед за ним. Первым делом он разжёг камин, бросил летучий порох:

— Кабинет Альбуса Дамблдора! — и тут же наклонился в пламя.

Ждать пришлось недолго: всего пару минут спустя из огня появилось его злое лицо:

— Директор, увы, «занят исследованием». Освободиться изволит лишь через три часа.

Гарри показалось, что Снейп готов был пнуть ближайший стеллаж. На него и самого накатила ярость: разве какие-то другие дела могут быть важнее жизни человека? Но он изо всех сил взял себя в руки, чтобы не сорваться: Снейп-то уж точно сейчас ни в чём не виноват.

— И что нам делать?

— «Проявить терпение и воздержаться от необдуманных действий», — Гарри прямо-таки услышал мягкие интонации Дамблдора. — Простыми словами — сидеть и не рыпаться. Дайте мне десять минут: мне нужно привести себя в порядок, а потом мы обсудим дальнейший план.

Снейп отодвинул шкаф, ведущий наверх, и скрылся из виду, а Гарри вернулся на диван. Он слушал мерный шум воды, доносящийся из ванной, и старался собраться с мыслями. Те собираться упорно не хотели — видимо, слишком уж разные чувства владели его сознанием. И злость на директора, и радость, что зелье готово, и страх, что у них не получится или получится не так, как надо. И ещё волнение. Даже если всё выйдет и мама очнётся, то что будет дальше? Узнает ли она его? Будет ли любить, как прежде?

Он просидел так довольно долго. Иногда в голову приходило, что стоило бы прибрать за собой в комнате: вещи так и остались на диване, а книги — на столе, но потом он снова возвращался к раздумьям.

* * *

Северус спустился вниз, досушивая волосы заклинанием. Интересно, через сколько часов они вернутся в своё привычное состояние?

Мальчишка сидел на диване среди кучки одежды и бессмысленно пялился в стену.

— Поттер?

Тот поднял на Снейпа глаза, потом непонимающе огляделся, наконец во взгляде появилась хоть какая-то осмысленность. Но вот первая фраза прозвучала совсем невпопад:

— У вас столько книг…

Видно, у парня серьёзный стресс. Нужно что-то с этим сделать до того, как они попадут в Мунго. Но и проигнорировать вопрос сейчас тоже неправильно. Северус уселся в кресло и ответил:

— Я, кажется, упоминал, что много читаю.

— И даже маггловских много. У вас кто-то из родителей…

— Да, отец был магглом. Но книги не от него.

Смешно даже такое представить. Тоби Снейп за всю жизнь прочитал, наверное, только букварь в начальной школе, а в последующие годы ограничивался лишь этикетками бобов в томате и самого дешёвого пива.

Северус на минуту погрузился в воспоминания, а когда пришёл в себя, Поттер рядом всё еще смотрел на него с неприкрытым интересом.

— Это подарки.

— Подарки?... — продолжения не последовало, но в голосе звучало изумление.

— Да, представьте себе, иногда мне дарят подарки.

Вернее, дарили. Уточнять, кто именно, лучше не стоит, дабы не повергнуть мальчишку в ещё больший шок.

— Надеюсь, вы смогли выбрать себе что-то по душе.

Поттер кивнул на столик, на котором уже выросла маленькая стопка. Сверху лежало «Руководство по продвинутой окклюменции». Любопы-ы-ытно…

— Вас всё ещё интересует окклюменция?

— Не то, чтобы интересует, но ведь мне это и правда нужно…

— У меня есть более вменяемая литература, а не этот опус. Всё, что здесь написано, — бред полосатой мантикоры.

— То есть, то, что я в нём ничего не понял, это…

— Неудивительно. Через такую заумь даже мне пробраться нелегко было. Кентавр — и тот изъясняется проще.

Гарри фыркнул:

— Зачем же тогда вы её храните, раз она такая плохая?

— Наверное, как сувенир. Это ведь первая книга по данной теме, которая у меня появилась. Я в те годы был не лучшим окклюментом, цеплялся за любые крупицы информации.

— А сейчас, значит, лучший? — в голосе Поттера послышался вызов.

Ладно, вызов можно и принять.

— Назовите мне лучшего игрока в квиддич.

На лице появилось недоумение, но ответ последовал незамедлительно:

— Крам, конечно.

— Что делает его таковым?

— У него талант, это понятно.

— У вас, говорят, тоже врождённые способности, но, тем не менее, вы от него сильно отстаёте.

— Он много тренируется…

— Мистер Уизли, если мне не изменяет память, в этом году занимался каждый день по многу часов…

Поттер разозлился:

— Да причём тут вообще Рон! Крам — игрок Высшей Лиги! Он тренируется не со сборной факультета, а с профессиональными игроками!

— Это же можно сказать и о Гэлвине Гаджене из Пушек Педдл, правда? Но лучшим он, по моим сведениям, до сих пор не стал.

Поттер даже не стал скрывать раздражения:

— Я не понимаю, к чему вы клоните.

— Мастерство — это не единственный фактор, а сочетание многих. Вы сами только что перечислили основные. Так совпало, что в моём случае сошлись все условия.

— А-а-а, теперь ясно. А Высшая Лига — это, значит, Волд… Ну, вы поняли.

— Не только он. Дамблдор, к примеру, тоже весьма сведущ в легилименции.

Глаза у Поттера расширились:

— Он её использовал против вас?! Но ведь это нечестно, вы же…

Снейп его перебил.

— В пользу директора должен заметить, что в последние годы он вторгался в моё сознание крайне редко и, в большинстве случаев, с моего согласия.

— Разве можно добровольно…

— Иногда проще показать, чем рассказывать.

Гарри посмотрел на Снейпа, как на сумасшедшего, взял книгу по окклюменции и пошёл к шкафу, чтобы вернуть её на место. Снейп даже опешил. Под ней на столе оказалось то, что он точно не ожидал увидеть: «Маленький принц».

— Интересный выбор художественного произведения…

— У тёти такая же была когда-то, только она ее отдала в благотворительность. Я вчера искал, что почитать, и тут картинку на обложке увидел. Захотелось вот узнать, о чём тут…

— Ну и как?

Разговаривать с Поттером о литературе было дико, но его мнение сейчас действительно казалось важным.

— Я даже не знаю… Это очень хорошая книга, только непонятная. Откуда она у вас?

Проще всего было бы ответить, что это не его ума дело, или просто закрыться дежурной фразой, дескать: «подарили». Но почему-то возник порыв поделиться. Каким-то же шестым чувством Поттер умудрился найти именно её среди множества других, вот и не верь после этого в интуицию.

Снейп протянул руку, Гарри принёс книгу и встал рядом, как будто чего-то ожидая. Северус ласково провёл пальцем по корешку, положил книгу на колени, открыл форзац.

— Линеа амичи.

Буквы сразу же проступили, сплелись в инскрипт:

«Сев. Прошу тебя, не убивай то светлое, что в тебе есть.

Л. Э.

09.01.1975

P.S. Пожалуйста, будь осторожен со змеями»

Снейп прочитал послание — он не открывал его вот уже пятнадцать лет. Не потому, что не хотелось, вовсе нет, просто боялся, что не выдержит, если снова увидит родной почерк.

Поттер наклонился и шумно пыхтел над ухом. Северус передал ему книгу — тот взял её, как святыню, бережно коснулся строчек кончиком пальца.

— Мама… «Л. Э.» — это ведь мама, да?

— Ну естественно. Лили Эванс.

Поттер ответил тихо-тихо, пришлось напрячь слух, чтобы уловить:

— Я только в этом году узнал, какая у неё раньше была фамилия. Из вашего воспоминания, — добавил он совсем шёпотом.

— Вот видите, Поттер, хоть какая-то польза от посещения Омута памяти нашлась.

Гарри поднял глаза, в них явно читалось смущение.

— Сэр, простите меня, что я туда вообще полез.

Ну надо же… Додумался спустя три месяца. Снейп сухо ответил:

— Извинения приняты.

— Я правда не знал, что там. Я просто подумал, что найду какую-то информацию об Отделе тайн.

— И зачем она вам сдалась?

— Вы же знаете, что мне он снился, и я решил…

— Поттер, а вам не кажется, что иногда стоит доверять принятие решений более взрослым и опытным людям, а самому просто следовать их инструкциям?

Мальчишка лишь пожал плечами. Естественно. По его версии, самый умный здесь он, и можно пренебрегать всеми указаниями, включая рекомендации, касающиеся собственной безопасности. Сколько раз ему твердили: закрой разум, избавься от лишних мыслей. Особенно перед сном, когда мозг особенно уязвим.

— Вы, кстати, ночью опять кричали.

— Да?.. Бред какой-то снился просто…

— А как же очищение сознания, неужто не помогает? — вкрадчиво спросил Снейп.

Поттер покачал головой:

— Я каждый раз пытаюсь, а результат одинаковый. Ну, хотя бы видений не было…

Пытается он. Чтобы пытаться, нужно прилагать усилия, а не противиться каждому совету. И всё же…

— Было бы неплохо, если бы вы всерьёз занялись окклюменцией. Я мог бы продолжить занятия…

Надо же, даже не верится, что он сам это предложил, а не по приказу директора. Но мальчишка завращал головой с такой силой, что, казалось, она вот-вот отвалится:

— Мне Дамблдор обещал летом помочь!

Конечно, знаем мы эту помощь. Всучит копию «Руководства по продвинутой окклюменции» и пожелает успехов в начинаниях.

Гарри между тем снова вернулся к разглядыванию форзаца:

— У нас с мамой почерк немного похож. Даже хвостик у буквы «У» такой же.

Снейпу ли этого не знать. Каждый раз, когда он проверял поттеровские эссе, взгляд натыкался на этот хвостик. А мальчишка вдруг выпалил:

— Это ведь она мамину книгу отдала! Тётя. Она говорила, что из родительского дома всё привезла! И даже у меня не спросила! — в голосе у него послышались слёзы.

Снейпу до ужаса захотелось аппарировать в Литтл Уингинг и проклясть Петунию, но Поттер снова отвлёк его вопросом:

— А остальные книги… Ну, которые подарки. Это…

— Нет, они не от Лили. От неё — только эта.

— Всё равно повезло вам… У меня от мамы вообще ничего не осталось. От папы хотя бы мантия.

Везением назвать это было весьма сложно, но у Снейпа появилось чувство, похожее на жалость. Мальчишка ведь и правда о матери ничего не знает. И как они станут вместе жить?

Поттер тем временем засунул книгу на полку, грустно вздохнул.

— Сэр… Можно я потом ещё раз возьму посмотреть?

— Никакого «потом» не будет.

Поттер хотел было что-то возразить, но Снейп продолжил:

— Через несколько часов Лили должна прийти в себя. Когда ей станет лучше, она скупит для вас половину «Флориш и Блоттс».

А Северусу останется единственное физическое доказательство того, что Лили была в его жизни. Как и раньше, в принципе. Мальчишка же облегчённо вздохнул, но сказал с вызовом:

— Там «Маленький принц» не продаётся.

— Тогда половину «Уотерстонс». Не цепляйтесь к словам.

На лице у Поттера появилась улыбка.

— Я просто пока не привык к этой мысли. Зато теперь всё будет хорошо.

— Просто хочу предупредить: хорошо будет далеко не сразу. Впереди ещё много трудностей.

— Вы думаете, что зелье может дать сбой?..

— Дело не в нём. Просто представьте, каково будет Лили очнуться спустя четырнадцать лет, когда мир вокруг настолько изменился.

— Я об этом не думал…

Северусу захотелось съязвить, но он сдержался.

— Но она же…

— Она всегда отличалась сильным характером. Уверен, что она сможет вернуться к нормальной жизни. Просто… помогите ей. Не вздумайте обидеть.

Поттер вскинул голову:

— Сами-то… — но тут же осёкся. — С чего мне её обижать, она моя мама, вообще-то.

— Вы непредсказуемы, Поттер. От вас никогда не знаешь, чего ожидать в следующий момент.

Гарри одарил его гневным взглядом, набрал воздуха, но потом лишь махнул рукой, дескать: «какой смысл что-то доказывать». Он помолчал, потом взглянул на наручные часы.

— Ещё почти два часа ждать.

— Можете продолжить знакомство с моей библиотекой.

— Может, лучше позавтракаем?

Мерлиновы подтяжки! В голове вчера весь вечер крутилась навязчивая мысль, что Северус забыл о чём-то важном, но он никак не мог вспомнить, о чём именно. Конечно. Детей нужно кормить, хотя бы иногда. А ведь он говорил Дамблдору, что из него выйдет никудышная нянька.

— Простите, Поттер. Это моя вина, признаю. Из-за этого зелья я совсем забыл о еде…

— Сэр… — мальчишка улыбнулся, — всё в порядке. Я не умер с голоду. Правда, пришлось вчера немного похозяйничать у вас на кухне, чтобы приготовить ужин, но я обещаю компенсировать все продукты.

«Приготовить» и «Поттер» — это были понятия несовместимые. Тем более, что можно состряпать из запасов Снейпа?! Суп из топора?

— Вы сами сделали ужин?

— Ну да. Я, пока на Тисовой улице был, часто на всех, кто жил в доме, готовил…

«Все, кто жил в доме». Непривычная формулировка. Обычно люди называют это «семьёй».

На кухне Поттер, на удивление, орудовал весьма оперативно и чувствовал себя, казалось, как дома. Он расставил тарелки, разложил вилки (столовых ножей у Северуса отродясь не было), вскипятил древний чайник. Снейп лишь стоял, скрестив руки, и с интересом наблюдал.

— Вот только придётся холодным есть. Бойлио воздействует только на жидкости, я проверял, а газ у вас, по-моему, не работает….

— Его отключили, ещё когда отец был жив, — подумал Снейп и заклинанием разогрел кастрюльку.

— Попросите директора научить вас базовой бытовой магии. Когда станете жить с матерью, вам придётся самому вести хозяйство, по крайней мере, первое время.

— Директора?.. А вы? — Поттер смотрел на него с недоумением.

— Скорее всего, через небольшой промежуток времени вы избавитесь от моей навязчивой компании.

Недоумение сменилось негодованием:

— Дамблдор сказал, что вы нас не бросите, если вдруг с зельем что-то пойдёт не так. Или если… А вы, значит…

— Поттер, угомонитесь. Моё решение было и остаётся неизменным. Просто… Всё намного сложнее, чем вы думаете.

Мальчишка обиженно сопел, но молчал.

— Если даже я не смогу присутствовать в жизни Лили…

— Почему? Я же сказал, что не против, и вы не передумали…

— А мать вы в расчёт взять не желаете?

— Точно… Вы думаете, что она не захочет с вами общаться за то, что вы её тогда обозвали? Но ведь столько лет прошло…

Это для нас. Для неё — всего пять. Даже если она сможет его простить за брошенное в порыве гнева ругательство и если Дамблдор не расскажет ей о пророчестве, сможет ли сам Северус общаться с ней как прежде, зная, что он толкнул Лили и её семью на верную гибель? Сможет ли разговаривать, как ни в чём не бывало? Это ведь будет самым худшим из предательств. Проще уж сразу найти подходящую осину…

Лёгкое прикосновение к рукаву вывело из раздумий:

— Сэр…

— Поттер, как бы ни сложились обстоятельства, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь и поддержку. У вас есть способ со мной связаться в любое время — я надеюсь, вы сохранили монетку? Хотя, при ваших способностях, не удивлюсь, если…

Мальчишка очень серьёзно кивнул, достал из кармана кнат и продемонстрировал Снейпу.

— Ну и хорошо. Не потеряйте. И давайте уже есть что вы там настряпали, у нас осталось не так много времени.

«Стряпня» оказалась на удивление съедобной, особенно с учётом такого ограниченного запаса ингредиентов. Поттер как будто прочитал его мысли.

— Жалко только, что сыра не было, я бы запеканку сделал. Но и так хорошо вышло, правда?

— Не думал, что вам нравится паста с тунцом.

Поттер пожал плечами:

— Мне любая еда нравится, лишь бы не четверть грейпфрута…

Ход мыслей Поттера мог поставить в тупик кого угодно.

— Грейпфрут? Почему именно он?

— А, это просто моему кузену позапрошлым летом врачи сказали сесть на диету. Это был тогда его стандартный завтрак.

Сына Петунии Северус видел в детских воспоминаниях Поттера. По его мнению, тому нужно было ограничить потребление продуктов значительно раньше позапрошлого лета.

— А причём тут вы?

— Тётя решила, что мы тоже должны придерживаться здорового питания.

— Петуния отдаёт себе отчёт, что если приготовление пищи «на всех, кто живёт в доме» она может переложить на вас, то похудеть за двоюродного брата вы всё равно не в силах?

Поттер улыбнулся:

— Это просто, чтобы Дадлику обидно не было. То-то они удивятся, что я этим летом не приехал.

— В смысле — удивятся? Вы хотите сказать, что даже не удосужились их предупредить?

Мальчишка глянул исподлобья, но ничего не ответил.

— Поттер?!

— Да их вообще не волнует, есть я или нет!

А Северусу сегодня даже показалось, что мальчишка может быть сносным. Не хватало ещё, чтобы он Лили такие концерты устраивал.

— Сейчас вы доедите, возьмёте перо и пергамент и напишете родственникам, чтобы они вас на ждали. Вежливо, но без подробностей. Это понятно?

Поттер сверкнул глазами.

— Понятно. Сэр.

Он наскоро дожевал, вымыл за собой тарелку, что изрядно Северуса удивило, и вышел в гостиную, злобно дыша. Снейп был уверен, что если бы между кухней и комнатой была дверь, а не стеллаж, Поттер бы ею громко хлопнул.

Северус доел, сделал две чашки чая, призвал из лаборатории баночку с мёдом и последовал за Поттером.

Тот сидел, надувшись, но чашку принял. На столе лежал свёрнутый пергамент.

— Вы позволите?

Мальчишка шевельнул плечом, дескать: «Как хотите».

Снейп пробежал глазами строчки:

— «Дорогие Дурсли. Я не приеду этим летом. Гарри». Вы издеваетесь?

Поттер поднял недоумённый взгляд:

— Я написал то, что вы просили. Что вам ещё нужно?

— Перепишите это так, чтобы было не стыдно отправить.

Поттер фыркнул:

— Хорошо. Как скажете.

Он ещё раз хлебнул из чашки и снова взялся за перо. Спустя десять минут Северус читал новое послание.

«Уважаемые дядя Вернон, тётя Петуния и кузен Дадли!

Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии.

Меня попросили уведомить вас о том, что этим летом я не смогу провести каникулы в доме на Тисовой улице. Прошу прощения за возможные неудобства, связанные с этим изменением планов.

Понимаю, что моё отсутствие может внести коррективы в ваши привычные летние будни, и искренне надеюсь, что вы с этим справитесь.

С наилучшими пожеланиями,

Гарри»

У Северуса возникло стойкое ощущение, что вот теперь уж точно Поттер начал издеваться, но все формальности были соблюдены, и заставить переписывать письмо снова было бы чересчур даже для Снейпа.

Поттер же с невинным видом хлопал зелёными глазами:

— Вот только как мне его отправить? Хедвиг-то осталась в Хогвартсе…

— Через минут двадцать сова принесёт «Пророк». За сикль и пару печений она с радостью доставит ваше письмо родственникам.

— Ладно.

Оба замолчали. От горячего чая Северуса неумолимо стало клонить в сон. В голове крутилась лишь одна мысль: только бы не выключиться, но всё-таки сон сморил. В чувства его привёл обеспокоенный голос:

— Сэр? — на лице у Поттера читалась тревога. — Всё нормально?

— Да, просто не спал нормально неделю, не говоря уже о последней ночи. А порошок из рога ходага тоже не всесилен.

— Кого?

— Поттер, вы…

— Знаю я, знаю. Неуч. Рассказывайте уже.

Мальчишка явно зарывался, но желания его осаживать не возникло. Какая, в принципе, разница?

— Волшебное существо родом из Америки. Внешне — что-то среднее между лягушкой и динозавром. Его рога крайне ценны в зельеварении: порошок из них даёт возможность не спать несколько суток подряд и не пьянеть от алкоголя. За последние годы…

Но закончить лекцию Северус не успел. Прямо посреди комнаты вспыхнул серебристый феникс.

* * *

Гарри увидел патронуса Дамблдора, и внутри как будто оборвалась какая-то нить. Оказалось, что именно она удерживала все чувства на месте: до этого момента у Гарри как-то получалось отвечать, слушать, даже писать, а сейчас в руках появилась такая слабость, что он едва ли мог их поднять.

— Я закончил с исследованием. Буду ждать вас через десять минут возле входа в Мунго, — сказал феникс голосом Дамблдора.

Вот и всё. Обратный отсчёт, после завершения которого всё изменится. Но ведь в лучшую сторону, правда?

Гарри услышал, как Снейп рядом глубоко вдохнул. Он ведь, наверное, тоже волнуется. Профессор тем временем призвал откуда-то две фляжки, какие-то бутылочки с зельями и потёртый коричневый рюкзак. В нём оказался знакомый свёрток с одеждой. Снейп протянул его Гарри вместе с одной из фляжек и двумя флаконами:

— Здесь — оборотное. Это зелье облегчит аппарацию. Тут — успокоительное.

— Зачем оно мне? — Гарри обхватил плечи руками, это немного помогло собраться.

— Вас трясёт, а впереди трудный день. Нужно его выдержать.

Может, он и прав? Гарри принял все зелья по очереди и запил глотком остывшего чая, чтобы перебить отвратительное послевкусие.

— Переодеться можно в спальне, вторая дверь от лестницы.

Гарри поднялся на второй этаж и зашёл в указанную комнату. Он здесь точно когда-то был. Нет, просто видел в воспоминании на неудачном уроке окклюменции. В нём тощий Снейп-подросток сбивал заклинанием мух с потолка. Конечно, вон и цепочка следов на побелке… Видно, успокоительное сработало, потому что в голову полезла всякая чепуха. Нельзя отвлекаться, у них впереди самое важное! Гарри сменил одежду и устремился на первый этаж.

В гостиной уже сидел Снейп-не Снейп. Увидев Гарри, он встал ему навстречу и протянул руку для аппарации:

— Готовы, Поттер?

Дурацкий вопрос. Разве не видно, что Гарри уже и оделся, и оборотное выпил? Но какой смысл что-то объяснять, проще молча взяться за протянутую ладонь. Через мгновение они оказались у больницы.

Дамблдор стоял возле витрины с манекенами и с интересом разглядывал зелёный фартук. Завидев Гарри со Снейпом, он, кажется, обрадовался.

— Доброе утро, мальчики. Северус, я надеюсь, ты не забыл взять зелье?

Снейп посмотрел на него, как на умалишённого, но ответом не удостоил.

Они прошли сквозь стекло, поздоровались с Привет-ведьмой и поднялись на пятый этаж. Гарри порадовался, что не отказался от успокоительного. Да, он всё ещё волновался, но, по крайней мере, ему удавалось пока держать себя в руках. При входе в палату их встретили целитель Сметвик и незнакомая низенькая ведьма в лимонной мантии.

— Альбус, вы уверены, что ваш «гений» не допустил ошибки? — строго спросил Сметвик.

— Он так считает, а у меня нет оснований ему не доверять.

— Мы не можем рисковать жизнью больной только ради того, чтобы кто-то, пусть даже талантливый, мог потешить собственное эго, — голос у целительницы сочился презрением.

У Снейпа дёрнулась щека.

— Я уверен, что всё получится. Единственное, я хотел бы, чтобы в первые минуты после приёма зелья диагностика пациентки проводилась моим специалистом, — Дамблдор кивнул на Снейпа.

Сметвик демонстративно покачал головой:

— Мерлин милостивый, Альбус, у вас под рукой целая коллекция самородков: и зельевар, и целитель...

— Зачем ему тогда наша больница, не могу понять, если он настолько не доверяет здешним колдомедикам, — протянула колдунья.

Дамблдор посмотрел снисходительно:

— Предлагаю прекратить распри и, наконец, заняться лечением. Разве не это считается приоритетом целителей?

Сметвик кивнул, колдоведьма закатила глаза, но спорить не стала. И вот они оказались внутри. Всё здесь было именно так, как Гарри запомнил в прошлый раз. А вот следующего раза уже не будет: сегодня мама проснётся. Только бы всё получилось. Только бы получилось…

Целительница приняла из рук Снейпа бутылочку, посмотрела на свет, затем присела на стул возле кровати.

— Но учтите: вся ответственность лежит на создателе зелья. Если что-то пойдёт не так…

— Мисс, мы всё поняли. Действуйте, — Снейп говорил очень тихо, но Гарри бы перечить ему сейчас не стал.

Ведьма тоже, видно, решила, что это себе дороже, и взмахнула палочкой над лицом у мамы. Ко рту потянулась тонкая серебристая трубка, и колдоведьма начала осторожно вливать в неё зелье.

Снейп вздрогнул, будто ему сделали больно. Но вот бутылочка опустела, трубка исчезла, и он применил уже виденные Гарри диагностические чары.

Но в этот раз всё выглядело по-другому: к золотистым линиям добавились ярко-алые, да и сама сетка сегодня вела себя иначе. Она шевелилась, пульсировала и, казалось, жила своей собственной жизнью. Что это значит? Гарри обвёл глазами присутствующих: лицо Снейпа не выражало ничего, кроме полной сосредоточенности, Дамблдор наблюдал с интересом, склонив голову, Сметвик и колдоведьма переглядывались.

Неужели всё плохо?

— Ничего себе! — вдруг выдохнула целительница. — Это высочайший уровень диагностики, — у неё в голосе не осталось ни капли недавнего презрения. — Сэр, не хотели бы вы пойти к нам, в Мунго? Здесь специалисты такого класса очень ценятся.

— Благодарю, у меня уже есть любимая работа, — отмахнулся Снейп, щурясь на линии. Но Гарри отметил, что его лицо светлело с каждым мгновением.

Спустя несколько минут — или несколько лет — он опустил палочку.

— Это здоровый сон. Будить её пока не стоит: нужно дать организму возможность хоть немного адаптироваться к новому состоянию. Пациентка проснётся сама примерно через четверть часа. В составе зелья присутствуют седативные, поэтому первое время её реакции могут показаться… странными. Но этот эффект продлится недолго. Всего доброго.

Снейп кивнул — как показалось Гарри, лично ему — и направился к выходу. Дверь за ним закрылась, и они остались впятером.

— Не-е-ет, мисс Дейн, — протянул Сметвик. — Чтобы стать хорошим целителем, нужно иметь хоть толику сочувствия. А этот дело сделал и умыл руки — больше его это не касается.

— Возможно, он принял правильное решение, — вмешался Дамблдор. — Очнуться, а тем более, от такого длительного сна лучше в кругу родных и знакомых, а не коллоквиума колдомедиков.

Сметвик и его коллега оказались понятливыми и покинули палату, напутствовав напоследок немедленно их позвать при любых подозрительных признаках.

Теперь они остались в палате втроём. Дамблдор призвал стул, на котором всегда сидел Снейп, поставил его так, чтобы оба стула находились по одну сторону кровати, и сел. Гарри последовал его примеру.

— Мне кажется, будет лучше, если ты вернёшься в свой облик до того, как очнётся Лили. Ты же помнишь, как это делается?

Гарри кивнул и применил заклинание Формула Рэдитус. Тело вернулось в привычное состояние. Теперь оставалось только ждать. Сколько это ожидание продлилось? Гарри не знал, но сидел всё это время, как на иголках нарла. Но вот глаза у мамы открылись — такие же зелёные, как у самого Гарри. В них было удивление и непонимание.

Гарри больше всего боялся, что она сейчас примет его за отца, ведь даже Сириус, прекрасно зная, кто перед ним, иногда называл его Джеймсом. Но первое слово, которое мама произнесла, было:

— Гарри?

Это прозвучало скорее, как вопрос. Но она всё равно его узнала!

— Мама! Это я! — голос сорвался, и Гарри изо всех сил сжал кулак и впился ногтями в ладонь, чтобы не заплакать.

Мама перевела взгляд на Дамблдора:

— Директор? Что произошло?

— Лили… — очень мягко начал тот, — скажи, пожалуйста, что последнее ты помнишь?

Она ненадолго задумалась, потом подняла глаза:

— Джеймс. Его убили? Он погиб, да?

Дамблдор склонил голову:

— Я сожалею…

Лицо у мамы приобрело такое же выражение, как у мистера Диггори, когда Гарри вернулся в школу с телом Седрика. Она прикрыла глаза руками — было непонятно, плачет ли, но когда мама заговорила снова, голос был хриплым:

— Что… что случилось дальше?..

— Волдеморт пытался убить Гарри, но сила твоей материнской любви спасла его. Тёмный Лорд исчез на много лет. Для волшебного мира наступило благодатное затишье. Дети росли, не зная, что такое война…

Но маму, казалось, заинтересовало лишь одно из того, что сказал Дамблдор:

— Много лет?.. Сколько?..

— Через тринадцать лет он возродился с помощью наитемнейшей магии…

— Сколько прошло с?..

— С Хэллоуина? Четырнадцать. Даже, если быть точнее, четырнадцать лет и восемь месяцев. Сегодня третье июля 1996.

— То есть Гарри сейчас?..

— Почти шестнадцать.

— Как он? Где он жил, пока я?.. — Гарри стало обидно, что о нём говорят так, будто его здесь нет.

— Петуния с супругом согласились взять его к себе. Все эти годы он был в безопасности, поскольку сила твоей любви дала ему мощную кровную защиту.

Правда, относились они к Гарри, как к домовому эльфу, но это уже мелочи…

— А я в это время…

— Была в состоянии летаргического сна.

Мама уткнулась лицом в подушку, Гарри едва смог разобрать слова:

— Господи, это же неправда…

— Мне очень жаль. — Дамблдор легонько коснулся её плеча. — Зато теперь вы с Гарри будете жить вместе, у вас появится возможность узнать друг друга.

Мама подняла голову, лицо было залито слезами. Такого Гарри совсем не мог понять: это же хорошая новость, почему она плачет?

— Не плачь, Лили. Я тебе обещаю, что всё будет хорошо. Вы с ним быстро найдёте общий язык. Да и я вас не оставлю: буду иногда навещать.

Как это иногда? А всё остальное время как Гарри справится? Он же сам не сможет…

Мама снова всхлипнула, и Дамблдор наколдовал для неё платок.

— Прости меня, Лили, что не уберёг вас. Вроде и понимаю, что моей вины нет, а всё равно чувствую себя виноватым. Не тому человеку вы доверились…

— Профессор… — Гарри вдруг вспомнил подслушанный на третьем курсе разговор. — А это правда, что вы сами хотели стать Хранителем и родителям предлагали?..

Мама подняла на него глаза, в которых до сих пор стояли слёзы. Но ещё во взгляде появилось… удивление?

— Весьма сомнительное предложение: «Джеймс, я, конечно, понимаю, как ты ценишь дружбу, но если ты готов усомниться в своих друзьях, то я сам могу стать Хранителем».

Да уж… Гарри после таких слов без колебаний выбрал бы Сириуса или Римуса — лишь бы доказать, что он им полностью доверяет.

Мама вытерла лицо платком, в голосе зазвенела обида:

— И всё же вы, если бы хотели, могли настоять. Ваше мнение важно для Джеймса… Было важно…

— Тем не менее, ты согласилась с его выбором, иначе Фиделиус просто не сработал бы…

— Я не спорила, этого было достаточно. Хотя из Мародёров я бы предпочла Люпина, а не Хвоста.

— Это стало логичным решением со стороны Джеймса. Все, включая меня, были уверены, что Питеру ни в жизнь не доверят Тайну дома. Тем более, для людей прозвучала версия насчет Блэка.

— Это сам Сириус придумал — стать живым щитом. То есть… когда это произошло, он… он ведь попал под подозрение?

— Не переживай, с ним всё в порядке. Он сейчас в безопасном месте.

Гарри подумал, что предыдущие двенадцать лет, конечно, не в счёт.

— А Петтигрю? Что с ним стало?

— Увы, он сбежал. Сейчас подобострастно прислуживает своему хозяину.

Гарри захотелось как-то поддержать маму, и он сказал неестественно бодрым голосом:

— Он ещё поплатится за предательство! Так же, как и тот, кто донёс Волдеморту о пророчестве…

До неё, кажется, смысл слов дошёл не сразу. Но когда она произнесла следующую фразу, Гарри и сам опешил.

— Это ведь Северус, да?

В смысле — Северус? Снейп? Это он подслушал Трелони и рассказал Волдеморту? Почему она так решила?

— С чего ты взяла? — в тон его мыслям ответил Дамблдор.

Мама снова заговорила, с явной горечью:

— В январе вы рассказали нам и Лонгботтомам о пророчестве и просили быть осторожными, ведь о нём узнал кто-то из приспешников Волдеморта. Я ведь тогда до последнего надеялась, что Гарри родится в начале августа. Но — нет. Не хватило жалких четырёх часов! Мой сын подошёл под пророчество, как и Невилл. И, тем не менее, из всей защиты от вас был лишь совет «беречь себя».

— Девочка моя, тогда мне было попросту неизвестно, кого из мальчиков Волдеморт назовёт своим врагом…

— Зато в ноябре вы об этом узнали точно. И в это же время, по вашим словам, на сторону Ордена Феникса переметнулся один из Пожирателей смерти. Вы даже не скрывали, что именно он рассказал Волдеморту о пророчестве, а вам — что Волдеморт нацелился на нашу семью.

— Да, это правда, но откуда такая уверенность, что это Северус?

— В одном из разговоров с Эдгаром Боунсом вы оговорились, что этот человек, несмотря на ошибку, не смог предать старой дружбы. Эд не придал этой фразе большого значения, но вскользь упомянул её, когда забежал к нам в гости, чтобы передать подарок для Гарри от Амелии. Вывод напрашивался сам собой: я была лично знакома не со столь большим количеством приспешников Волдеморта, а Джеймс и подавно. Или снова скажете, что я ошибаюсь? — в голосе её звучал гнев, почти как тогда у озера в воспоминании Снейпа. Но неужели она права?

— Ты всегда считалась самой умной студенткой на курсе, и вполне заслуженно, не премину заметить. Да, это действительно он.

Этого не может быть. Этого. Не может. Быть. Каким бы Снейп ни был ужасным, он не похож на убийцу целой семьи. И всё же — это произошло из-за него. Пускай и не его руками, но по его наводке. А ещё мамин друг называется! Гарри подумал, что сегодня утром он запросто мог Снейпа убить. Эх, если бы он тогда знал!

Обида в голосе мамы вернула его из раздумий:

— Почему вы мне тогда не ответили, когда я вам писала! И Джеймсу мантию не вернули, хотя он вас просил! Как будто чары Фиделиуса спрятали не только нас, но и всё, что с нами связано.

— Насчёт Джеймса — всё предельно просто: зная его горячую голову, я остерёгся давать ему в руки такой мощный артефакт. Он бы не удержался и воспользовался им, чтобы навестить друзей. А я в то время не был уверен в том, кому можно доверять, а кому нет. А что касается твоих писем… Я просто решил не ворошить прошлое. И ещё: прости старика, я боялся потерять добытого с таким трудом шпиона. Если бы ты попыталась выйти на контакт с Северусом, его алиби бы рассыпалось. Он ведь стал шпионом именно в тот момент, когда понял, что ты в опасности, и неизвестно, как бы отреагировал на твоё сообщение.

— Он сам захотел им стать?

— Не совсем. Скорее, по моей просьбе. Он обещал сделать всё что угодно, если я вас спрячу. Именно таким стало моё условие.

Глаза у мамы расширились от ужаса:

— Директор, вам нужны были условия, чтобы нас защитить?

— Лили, послушай, я бы сделал это в любом случае. Однако мне непременно нужно было убедиться, что Северус действительно раскаялся, прежде чем поручить ему такую ответственную миссию…

— Вы думаете, он смог?..

— Я точно это знаю. Видела бы ты, с каким лицом он просил спасти тебя.

— Только меня?..

— И твою семью…

Лили горько усмехнулась:

— Да ладно вам, директор. Я ведь знаю, что ему плевать и на Джеймса, и на Гарри.

— А вот тут ты не права. Возможно, в момент нашего первого разговора так и было, но случившееся на Хэллоуин заставило Северуса многое переосмыслить.

Мама недоверчиво кивнула:

— Ему потребовалась смерть неповинного человека, чтобы хоть что-то понять?

— Двух человек. Все думали, что ты тоже погибла. И, знаешь, Лили… Это не просто понимание, а полная смена прерогативы. Происшествие в Годриковой Лощине Северуса сломало — мне потребовалось нечеловеческих усилий, чтобы удержать его от необдуманных поступков.

Что он имеет в виду? У Гарри закралось одно подозрение, но оно было совсем абсурдным и никак не вязалось со Снейпом. Он ведь не тот, кто мог бы?..

На лице у мамы тоже читалось удивление, а Дамблдор тем временем продолжил:

— Зато впоследствии он принял достойное решение: положить свою жизнь на алтарь безопасности Гарри.

Гарри опешил. Всё, что сейчас звучало, казалось просто каким-то бредом. Так ведь быть не может. Он не сдержался:

— В смысле?

Дамблдор виновато вздохнул:

— Я, конечно, пообещал Северусу, что сохраню это в тайне, но сейчас, мне кажется, подходящий момент, чтобы нарушить данное мною слово. Я уверен, что он сможет меня за это простить. В ту ночь он поклялся, что будет защищать тебя, Гарри, и даже принял мое предложение работать в школе, чтобы быть поближе к тебе и иметь возможность помочь в трудной ситуации.

Да. И заодно поиздеваться при каждом удобном случае.

Мама подняла заплаканные глаза:

— Это правда?

Гарри захотелось крикнуть, что такого вообще никогда не было. Но… Ведь на первом курсе Снейп действительно хотел снять с Нимбуса проклятие, которое насылал Квиррелл. А потом даже взялся судить следующий матч, правда, делал это из рук вон плохо… И использовать Экспеллиармус их тоже Снейп научил. Конечно, это не совсем помощь… Хотя Экспеллиармус выручал Гарри уже не раз, даже в прошлом году на кладбище… И от Люпина, когда тот обратился, Снейп их с Роном и Гермионой закрывал практически собой. И Сириуса готов был убить, когда ещё не знал, что крёстный невиновен. Но это едва ли можно назвать помощью: он Блэка и сейчас готов убить, даже после того, как выяснилась правда о Петтигрю. И в ряды Пожирателей по просьбе Дамблдора Снейп вернулся, стоило только Волдеморту возродиться. А ведь Гарри видел, как непросто далось профессору это решение. И сыворотку для Амбридж он варил поддельную. Но ведь это не для того, чтобы помочь лично Гарри, в школе вон сколько ещё учеников… И окклюменции взялся учить, хотя от этой науки…

Видно, Гарри задумался слишком надолго, потому что мама повторила вопрос, глядя прямо на него:

— Это правда?

Тянуть больше нельзя. Нужно ответить. Вот только что? Если Гарри это подтвердит, то ему придётся терпеть рядом убийцу отца, пускай и непреднамеренного. А если сказать «нет»? Тогда, выходит, он сам поставит мамину жизнь под угрозу. Что, если у зелья окажутся негативные последствия или вообще произойдёт какой-то сбой? Ведь, кроме Снейпа, никто толком не знает, что там намешано и как это всё при необходимости нейтрализовать. А если опровергнуть то, что Снейп помогал, мама его к себе не подпустит и на десятифутовую метлу. Справится ли тогда Гарри? Точно нет. Поэтому Гарри сглотнул комок в горле и кивнул:

— Да. Это правда.

На лице у мамы отразилось облегчение.

— Директор, я могу с ним поговорить?

— Лили, я уверен, что тебе придётся сделать это ещё не один раз. Именно Северус создал зелье, которое вернуло тебя в сознание, а с учётом его выдающихся познаний в целительстве…

Теперь мама выглядела изумлённой.

— Сев — целитель?..

Гарри это неожиданно зацепило. Это прозвучало как-то… Неправильно. Но Дамблдор продолжил:

— Да, и весьма талантливый. Я уверен, что ты в этом скоро убедишься. А пока… Тебе нужен отдых. Мы обязательно завтра вернёмся. Гарри, не забудь выпить оборотное.

Гарри отхлебнул из фляги. Мама с удивлением смотрела, как меняются его черты. Ему показалось, что результат ей совсем не понравился. Неужели он сейчас выглядит совсем отвратительно? Гарри ведь так ни разу и не видел своего нового лица. Но тут в дверь постучали, и он вынырнул из раздумий.

— Да, мы завершили, — сказал Дамблдор, напоследок окинув взглядом палату и кивнув маме.

В дверь сунулась голова колдоведьмы Дейн.

— Как пациентка? Всё в порядке?

— Я думаю, что всё хорошо, но уверен, что вы сможете определить её состояние более точно. Тем более, что мы уже уходим. Единственное… Я бы хотел, чтобы больная всё ещё оставалась инкогнито.

Голоса мамы и целительницы прозвучали практически одновременно.

— Хорошо, директор.

— Как скажете, сэр.

Дамблдор последовал к выходу, Гарри поплёлся за ним. Ему не хотелось уходить, но они же завтра тоже придут, правда?

В коридоре Дамблдор положил ему руку на плечо:

— Мальчик мой, я тобой горжусь. Ты принял непростое для себя решение, но, поверь мне, сделал правильный выбор.

Гарри захотелось сбросить ладонь, но он сдержался. «Правильный выбор»! Как будто он у него вообще был, этот выбор.

— Я… Я могу побыть один?

— Да, Гарри. Я всё понимаю. Можешь, конечно, но только при условии, что ты не будешь покидать территорию больницы и, естественно, останешься под действием оборотного.

За кого директор его принимает? Гарри же не дурак, чтобы рисковать своей жизнью, а тем более сейчас. Но спорить смысла не было, Гарри лишь вежливо ответил:

— Да, профессор.

— Тогда встретимся через час в буфете на шестом этаже. Там, говорят, продаются отличные эклеры…

Да как вообще сейчас можно думать о еде? После всего, что случилось, после нелёгкого разговора… У Гарри в голове царил полный сумбур. Он брёл, не разбирая дороги. Какая, в принципе, разница, куда идти? Лишь бы отвлечься, лишь бы переключиться. Удалось это, кстати, на удивление просто, правда, не совсем так, как хотелось бы: навстречу ему выскочила виденная в их первый визит в Мунго целительница, с пучком на затылке и ярко-малиновыми губами:

— А я тебя помню! Ты приходил к пациентке без сознания. Ты же её родственник, правильно? Она, говорят, в себя пришла? Вам удалось пообщаться?

Мерлин, пускай она наконец-то заткнётся. Жаль, что использовать Силенцио на работниках больницы запрещено… Был бы тут Снейп, он бы её заставил замолчать без магии, одним взглядом. Но тут же Гарри себя одёрнул: Снейп — предатель, о нём теперь даже думать не стоит. А колдоведьма всё продолжала трещать:

— С тобой ещё мужчина был с проколотым ухом, это твой папа?

Папа? Мерлин упаси иметь такого папу. Гарри взвился:

— Я его даже не знаю. Просто случайно встретились…

— А, ну, тогда ладно… А то он из палаты вышел чернее ночи. Мимо меня проковылял, как слепой, даже на вопрос не ответил. Я уж думала, что отмучилась больная-то, а тут гляжу: и Сметвик, и Дейн за ним, удивлённые такие… Говорят: в себя пришла. Она хоть что-то смогла вспомнить?

Гарри развернулся и побежал к лестнице. Он не хотел, не мог выслушивать этот бред. Остановился только на втором этаже — хорошо, хоть по пути не встретилось ни пациентов, ни целителей. Лишь в конце коридора на полу сидел человек, из-за тусклого освещения трудно было определить точнее. Может, кто-то из пациентов потерял сознание? Гарри помнил, что именно здесь находится отделение ранений от живых существ. Кто его знает, какие у них яды. Вон мистеру Уизли сколько раз хуже становилось, пока он полностью не вылечился.

Гарри поспешил поближе и лишь в трёх шагах понял, что это Снейп. Тот сидел, привалившись к стене и запрокинув голову. Но испугаться за него Гарри не успел: он заметил, что Снейп подкидывает что-то в ладони и тут же ловит, снова и снова. Рассмотреть, что именно, не вышло из-за недостатка света. И как целительница только углядела пробитое ухо? Гарри подошёл ещё ближе:

— Сэр?

Тот поднял взгляд: глаза были уставшие и больные, несмотря на оборотное. Или оно маскирует лишь внешность, но не состояние? Убивать Снейпа отчего-то сразу расхотелось. Гарри шагнул к нему и сел рядом.

* * *

На лице Поттера одновременно отражалось слишком многое. Основной эмоцией, которая сразу бросалась в глаза, была злость, но мгновение спустя она сменилась чем-то вроде... Удивления? Или интереса? Неважно. Главное: ни следа грусти или боли. Значит, с Лили всё в порядке.

— Что там, Поттер? — спросил Снейп, снова подкинув кнат.

— Вроде нормально, — ответил мальчишка чуть хрипло. — Она пришла в себя и всё помнит, — добавил он тут же, будто предвосхищая следующий вопрос.

— Вы разве к ней не вернётесь?

Северус взглянул на монетку в воздухе, снова поймал её.

— Мавр сделал своё дело. Мавр может уходить, — негромко и безэмоционально произнёс он.

В глазах у Поттера промелькнуло непонимание. Но, кажется, его было не так-то просто сбить с толку.

— Вы боитесь, да? Что она вас не простит?

Поттер-Поттер… Если бы всё было так просто. Она не простила тогда — за одно слово. А это было наименьшее из его прегрешений.

— Бояться можно лишь неизвестности. Здесь же всё предельно ясно. Вы знаете лишь малую толику.

Кнат снова подлетел над ладонью.

— Вы сейчас пророчество имеете в виду, или есть что-то ещё похуже?

Мерлин, да откуда ему вообще известно?.. Неужто директор?..

Но Поттер перебил его мысли:

— Мама сказала. Она ещё раньше это поняла, ну, до Хэллоуина, и спрашивала Дамблдора, только он тогда ей не ответил. А сегодня вот всё подтвердил.

— Лили… Знала? Откуда?..

— Догадывалась. Собрала всё, что где-то услышала, соотнесла… Но, всё равно, мне кажется, ОНА смогла бы вас простить…

Гарри прямо выделил голосом это «она».

— Вам-то откуда знать?

— Мама спросила, правда ли вы всё это время меня защищали.

Снейп никогда бы не смог предположить, что его дальнейшая жизнь и судьба окажутся в руках этого дерзкого упрямого мальчишки. Мерлин, если бы он знал, разве так строил с ним отношения… А теперь придётся расхлёбывать то, что сам же и заварил.

— И… что вы ответили?

Какой смысл спрашивать: и так всё предельно ясно.

— Я сказал, что да. Она хотела бы с вами поговорить.

Северус даже сам не понял, как сунул монетку в карман и мгновенно оказался на ногах.

— Только не прямо сейчас, наверное. Дамблдор сказал, что ей нужен отдых, тем более после такого... Да и наш разговор был тяжёлым.

— Я подожду.

Он четырнадцать лет ждал. Даже девятнадцать, если считать с той ссоры. Что эти жалкие несколько часов…

— Поттер, вы…

Мальчишка поднялся, вскинул подбородок.

— Я сказал всё, что хотел. Меня Дамблдор заберёт. До свидания.

Он развернулся и поспешил по коридору.

— Я вечером вас буду ждать у себя, — крикнул Снейп вслед его удаляющейся фигуре, но Гарри даже не обернулся. Ну и ладно. Не это сейчас главное.

* * *

После разговора со Снейпом было тошно, хотя Гарри и понимал: он поступил правильно. Но легче от этого не становилось. Он продолжал наматывать круги по больнице, удивляя этим целителей и больных. Но вот в конце коридора мелькнул ненавистный светлый пучок, и Гарри пришлось резко свернуть к лестнице, чтобы его, Мерлин упаси, снова не заметили. В этот момент стало ясно, что в таком хождении смысла всё равно никакого нет и лучше вернуться к Дамблдору.

В буфете было многолюдно, но Гарри его сразу заметил. Тот сидел за дальним столиком, с аппетитом жевал пирожное и запивал чаем из чашечки. Судя по тарелке с эклерами и скопившейся на столе горе бумажных обёрток, директор и до этого времени даром не терял. Гарри подошёл, сел на свободный стул и взглянул на часы:

— Я опоздал немного. Вы сказали «через час», а сейчас уже…

— Ничего страшного, мой мальчик. Я прекрасно понимаю, каково тебе сейчас. Угощайся, — он подвинул тарелку к Гарри.

— Спасибо, я не хочу. Вы не знаете, как там ма…

Дамблдор предостерегающе поднял ладонь, затем обвёл их столик палочкой: звуки посетителей тотчас смолкли, и Гарри понял, что их разговор тоже не будет слышен окружающим.

— Я переговорил со Сметвиком, — начал после этого директор. — Как он только понял, что я в буфете? Он просил ещё хотя бы двое суток наблюдения за Лили.

В груди стало холодно:

— Что-то пошло не так?

— Нет, не переживай. На удивление, всё хорошо. Конечно, она ещё слаба, но перспективы замечательные. Северус сделал невозможное: Сметвик даже не ожидал, что у кого-то вообще может получиться.

— То есть, послезавтра её можно забрать из больницы?

— Да, а у нас как раз будет время заняться домом: я уверен, что он тебе понравится. Единственное, что сейчас он совершенно пуст: ни мебели, ни утвари. Но это легко исправить, и, тем более, мне кажется, ты бы и сам захотел всё устроить по своему вкусу.

Гарри вспомнилось, как Дурсли затеяли ремонт в гостиной: шум, пыль, топот грузчиков, переставляющих шкафы и кресла, поминутные окрики тёти Петунии и ругань дяди Вернона.

— Сэр, а мы правда успеем до послезавтра? Даже если с магией, это же всё равно много работы…

— Гарри, не стоит забывать, что я мастер трансфигурации. Нам не придётся ни покупать мебель, ни тащить её в дом. Я всё создам на месте из подручных материалов. И я обещаю: на полное убранство дома у меня уйдёт не более трёх часов.

— Здорово! — а вот сам Гарри до сих пор даже сову в бинокль не может превратить… Но сейчас это не важно, да и бинокль ему совсем не нужен. А директор продолжил:

— Однако, первым делом, как мы туда попадём, нужно будет наложить чары Фиделиуса. Я понимаю, что сегодня при разговоре с Лили вам было не до того, но мне бы хотелось, чтобы на досуге ты обдумал возможные варианты и после обсудил с мамой подходящие кандидатуры. Лично мне видится кто-то из Ордена. Тот, кому вы оба смогли бы доверять.

— Сириус?

— Да, он, безусловно, предан вашей семье и непременно обрадуется произошедшим в ней изменениям. Но, всё-таки, на твоём месте я бы не делал выбор столь скоропалительно. У тебя на примете есть кто-то более сдержанный и благоразумный?

— Да скажи ты уже прямо, кого нам взять! — подумал Гарри, но вслух лишь ответил:

— Я у мамы завтра спрошу и вам сразу сообщу. Или можно будет сегодня ещё раз?..

— Я знаю, Гарри, как тебе хочется поскорее увидеться с мамой снова, но пойми: Лили после всего пережитого нужен отдых. Ей и так ещё предстоит нелёгкий разговор… Но я смею надеяться, что сейчас она окажется мудрее, чем двадцать лет назад…

— Вы о Снейпе? Думаете, она его простит после всего?

— Хотелось бы верить. Или хотя бы согласится на его периодические визиты. Иначе мне придётся договариваться с кем-то из целителей, а ты сам понимаешь, что…

— Зачем ей целитель? Вы же сами сказали, что она в порядке!..

— Физически — да, практически в порядке. А вот морально… Да и магическое ядро сильно пострадало. На него легла огромная нагрузка, поэтому в ближайшее время Лили не сможет колдовать. Но я уверен, что Северус приложит все усилия, чтобы снова совершить чудо. Если, конечно, Лили ему позволит…

Гарри даже не знал, на какое развитие событий он рассчитывает больше. Но вот оставаться в больнице сил точно не было, тем более, если сегодня к маме его всё равно уже не пустят.

— Сэр, может, тогда пойдём отсюда? Вот только куда? В новом доме пока небезопасно…

— Ты совершенно прав, Гарри. Я считаю, что сейчас нам лучше вернуться в Хогвартс: мне с утра пришлось прервать дела, но, как ни крути, они требуют завершения. Ты точно не хочешь эклера? Они здесь удивительно вкусные.

Гарри помотал головой, и они отправились в выходу.

От вчерашнего дождя не осталось и следа, асфальт практически высох, а солнце обещало вскоре испарить и оставшиеся кое-где лужицы. Но на душе у Гарри всё равно было тягостно. Ещё и аппарация в «Кабанью голову» прошла тяжело: действие утреннего зелья давно закончилось, а бутылочка со второй порцией так и осталась на столе у Снейпа. Да если бы и не осталась, ничего Гарри от предателя теперь не нужно.

В трактире их встретил Аберфорт, сразу повёл на второй этаж. Лицо у него было хмурое:

— Ну, какими новостями порадуешь, братец? — спросил он угрюмо, когда на гостиную были наложены все защитные заклинания.

— Представляешь, очнулась!

Гарри раньше казалось, что старого трактирщика ничто не сможет вывести из равновесия, но сейчас он искренне удивился:

— Да неужто! А ведь ты сразу не верил, говорил: пускай мальчик попробует, а если не получится, то хотя бы усерднее к делам подходить станет… А справился мальчик-то…

Гарри не понял, с чем он справился и почему он должен быть более усердным, но от Дамблдора ответа всё равно не дождёшься. Лицо директора отчего-то напряглось:

— Прекрати, Аберфорт. Сейчас это уже неважно. Мы можем воспользоваться камином?

— Как будто тебе действительно нужно моё разрешение. Пользуйтесь, куда вас денешь…

Директор, казалось, не заметил издёвки:

— Благодарю. Итак, Гарри, мы сейчас отправимся в мой кабинет. Я вернусь к делам, а тебе придётся подождать меня в где-то в Хогвартсе.

Гарри обрадовался: здорово было бы увидеться с Хагридом. Пускай ему ничего не выйдет рассказать, но зато можно бесконечно слушать истории о молодых единорогах, приболевших саламандрах и непослушных соплохвостах. А ещё чесать за ухом Клыка и чувствовать его тёплую шерсть под ладонью. Даже чай с каменным печеньем Гарри бы сейчас утешил. Но слова Дамблдора отмели все его надежды:

— Только, пожалуйста, постарайся ни с кем в школе не встречаться: мне будет потом сложно объяснить преподавателям или, ещё того хуже, мистеру Филчу, что ты там делал.

Неожиданно для себя Гарри спросил:

— Можно, я тогда не буду возвращаться в Хогвартс, а подожду вас тут?

Дамблдор вопросительно взглянул на брата, тот пожал плечами:

— Мне-то что, пускай сидит. Места много не занимает.

— Я вечером приду, Гарри. И, если вдруг ты передумаешь, то всегда сможешь вернуться в мой кабинет…

Гарри показалось, что в голубых глазах директора мелькнула жалость, но ему было наплевать.

— Я понял. Спасибо.

Дамблдор исчез в зелёном пламени, а Гарри сел за столик и уткнулся лицом в ладони. Аберфорт легонько потрепал его по плечу:

— Тебе, может, принести чего?

Гарри поднял глаза:

— А можно огневиски?

Старик покачал головой:

— Мне-то не жалко, да вот не стоит, при твоём-то состоянии.

Причём тут какое-то состояние? Всё у Гарри нормально, устал просто. Но Аберфорт добавил:

— Тем более, что у меня запасы ходага закончились, а тебе ещё вечером с директором общаться.

Ходаг… Порошок из его рога «даёт возможность не спать несколько суток подряд и не пьянеть от алкоголя». Лишь сегодня утром Гарри слушал объяснение Снейпа. Нет. Не нужно о нём больше думать. Это из-за него всё так сложилось. Гарри снова прикрыл лицо руками и простонал:

— Он их предал! Если бы не он!..

Аберфорт призвал бутылку сливочного пива, заклинанием открыл, поставил перед Гарри. Сам присел на соседний стул.

— А ведь я сразу чувствовал, что он человек ненадёжный. Они с друзьями нередко на старших курсах ко мне в трактир заглядывали. Я-то, чтобы продать огневиски или медовуху, возраст ни у кого не спрашиваю. Да и новую затею, даже если и не вполне легальную, здесь обсудить всяко сподручнее, чем в «Трёх мётлах». Ну, да кому я это рассказываю — тебе ведь и так это отлично известно.

Гарри было не слишком интересно: он и так знал, какой репутацией пользуется трактир Аберфорта, но перебивать старика не хотелось, да и рассказ отвлекал от мыслей.

— Ну так вот, — продолжал старший Дамблдор, — он всегда, когда нужно было платить, то отлучится ненадолго, то притворится, что деньги забыл. Да и трусоват он, это сразу в глаза бросалось: чуть какая подозрительная личность появится, он сразу друзей к выходу тянет. А как-то раз сюда Флитвик заглянул, так он стакан огневиски в карман сунул, прямо с содержимым, а сам у Джеймса мантию-невидимку чуть не со слезами выпрашивал, лишь бы его профессор не заметил.

В этот момент Гарри совсем потерял нить беседы: о ком, чёрт побери, Аберфорт вообще говорил?

— Как твои родители это прохлопали, да ещё и Хранителем его сделать умудрились, ума не приложу…

— А-а-а, это вы о Хвосте! Я Снейпа имел в виду. Вы же в тот раз его из трактира выгнали…

— Ты, дружок, не путай. Питер — вот кто крыса. А Снейп тогда был просто фанатичным идиотом. Он ведь не предавал никого, лишь ревностно выполнял своё поручение. Сказали за Дамблдором следить — он и следил. А то, что Трелони пророчество как раз сделала, — просто так совпало.

— Но ведь Снейп с мамой дружил, как он мог Волдеморту о ней рассказать!

— В пророчество Сивиллы тогда никто и не поверил толком: ни Альбус, ни я. Слишком уж наука прорицаний в те годы себя дискредитировала. Да и напрямую ни слова в нём ни о тебе, ни, тем более, о маме не было.

— Но как же…

— Даже моему осведомлённому братцу пришлось потратить какое-то время, чтобы узнать, кто из волшебниц гипотетически мог бы дать жизнь будущему избранному. А вот теперь подумай: вышло бы у двадцатилетнего парня без особых связей так сходу разжиться подобной информацией?

— Вы же вроде Снейпа не любите, чего вы кинулись его защищать?

— Не нравится он мне, в этом ты прав. Да и не защищаю я его. Идиотом он был — с этим не поспоришь. Но вот предательство — это слишком сильное обвинение. И, к тому же, Альбус считает, что Северус сторицей всё искупил. Не знаю, правда или нет — братец всегда старается в людях хорошее видеть. Но вот ноша, которую Снейп на себе теперь несёт, — совсем непростая. А ведь несёт, не жалуется…

— И зелье он сделал…

— Это и правда поразительно. Альбус до последнего считал, что ничего не выйдет.

— Директор сказал, что если что-то пойдёт не так или маме хуже станет, у Снейпа получится помочь…

— Директор тебе мно-о-ого чего ещё наговорить может. Но, всё равно, Гарри, решать только тебе. И ответственность вся на твоих плечах, не на альбусовых…

Это было непривычно. Гарри не советовали, как надо, не подсказывали, как лучше. Выбор оставался только за ним самим. Он потянулся за бутылкой сливочного пива, глотнул.

— Я понимаю. Я пока посижу немного, подумаю.

— Думай, чего уж там. До вечера ещё долго.

В палату к Лили Северус шёл, словно на эшафот, еле сдерживая внутреннюю дрожь. Наверное, на эшафот он бы поднимался бодрее: там бы было предельно ясно, чем всё закончится, а вместо страха — понимание, что наступило время искупить грехи и избавиться от вечной ночи в душе. Главное — знать, что тебя ждёт, а чего ожидать от Лили, можно только догадываться, хотя Мерлин избавь от таких догадок. Если много лет назад она не простила ему всего одно слово, брошенное сгоряча, то сейчас, скорее всего, позвала, чтобы в прямом и переносном плюнуть в лицо.

* * *

Лили практически проснулась, но глаза открывать, а, тем более, вставать сил не было: в теле чувствовалась такая усталость, словно вчера она убрала весь дом без магии и без неё же приготовила ужин на двенадцать человек. Или это ночной кошмар так подействовал? Приснится же такое!

Кажется, она снова задремала, а когда вынырнула из сна, в комнате стояла полная тишина: ни сопения Джеймса под боком, ни детского плача. Это, конечно, хорошо, но ненадолго: у Гарри режутся зубки, и поэтому просыпается он очень рано, будя при этом родителей. Значит, скоро придётся вылезать из-под тёплого одеяла, утешать сына, готовить завтрак на всё семейство, попутно увещевая мужа, что их заточение ненадолго, и убеждая не искать приключений — и без того слишком большая угроза нависла сейчас над Поттерами.

Угроза! Лили как будто окатили ледяной водой. Всё ведь уже случилось. Это оказалось не кошмаром, а ужасной реальностью. Её мужа убили, она сама провела в гробу столько времени, а незнакомый парень с лицом Джеймса и её глазами — это Гарри? Неужели она выпала из жизни на четырнадцать лет, и теперь ничего не будет, как прежде? Ведь даже Дамблдор изменился, а ведь он всегда казался Лили чем-то неизменным и нерушимым, как сам Хогвартс. Что уж говорить обо всех остальных, начиная с её сына? Неужели она всё пропустила? То, как он растёт, учится ходить, говорить? Неужели она больше никогда не увидит Джеймса? Лили обхватила подушку обеими руками, уткнулась в неё лицом и завыла. Она старалась, чтобы выходило потише — не потому, что не опасалась кого-то потревожить, просто боялась, что её услышат и, не дай Бог, придут утешать. Видеть никого не хотелось.

Но, возможно, то ли всхлипывания оказались слишком громкими, то ли сработали сигнальные чары. В дверь постучали, в проём заглянула молодая целительница с чувством искреннего любопытства на лице:

— Мисс, у вас всё хорошо? Мне показалось, что вы плакали.

Лили повернулась к ней:

— Спасибо, всё в порядке. Вам действительно показалось.

Целительница зашла, уселась на стул и кивнула:

— Ну, вот и славно. Простите, мисс… мне не сказали, как к вам обращаться. Некрасиво как-то получается. Вас зовут… — она выдержала паузу, но, не дождавшись ответа, стушевалась.

— К вам посетитель, кстати. Давно уже ждёт.

— Профессор Дамблдор?

Отчего-то видеть его сейчас желания не было ни малейшего.

— Нет, мистер Дамблдор уже ушёл, и мальчик с ним. А это другой. Мужчина. Имени, простите, не знаю. Он ни разу не представлялся, хотя сколько уже сюда ходит.

— И сколько же?

— Да так сразу и не скажешь. Он почти с самого начала стал к нам наведываться, как только вас в больницу доставили.

— И давно я здесь?

— А вы разве… А-а-а, точно, вы же без сознания были, ничего не помните. С конца апреля. Так вот он, почитай, каждый день являлся, как по расписанию. Сразу сам, потом мальчика с собой стал приводить. Мальчик-то на него похож, видно, родственники. Я вот сразу даже подумала, что сын…

В душе вспыхнула надежда: мальчик — это Гарри. А мужчина с ним похож, значит… Вдруг каким-то чудом Джеймс выжил, ведь как иначе это объяснить? Но тут же появилась догадка: целительница имеет в виду образ от оборотного, а не настоящую внешность Гарри. Да и не стали бы ей врать насчёт Джеймса…

— Ну, так что? Мне пригласить или…

— Да, пожалуйста.

Лили была уверена, что это Северус. Ей отчаянно захотелось швырнуть в него чем-то, вплоть до графина с водой с тумбочки. Лучше бы, конечно, проклятием, но палочки у неё всё равно не было, да и целитель Сметвик просил пока не пытаться колдовать.

Колдоведьма выглянула в коридор, крикнула: «Прошу, сэр!», но тут же вернулась. В палату зашёл незнакомый русоволосый мужчина с курткой в руках. Целительница рассматривала его с неподдельным интересом. Он в ответ смерил её взглядом.

— Мисс, я бы хотел поговорить наедине.

Та неловко провела ладонью по пучку на голове и обиженно ответила:

— Я просто думала: может, больной какая помощь потребуется. Ну, если что, я рядышком.

Посетитель дождался, пока дверь за назойливой ведьмой закроется, бросил куртку на спинку стула и обвёл палочкой палату. После применил к себе Формула Рэдитус — оборотное, как Лили и думала — и превратился в Снейпа.

Выглядел он неважно: худой, измождённый. Хотя Северус никогда особым здоровьем не отличался. Одежда свисает мешком, под глазами чёрные тени, словно это он, а не Лили, провёл в гробу все эти годы.

Снейп убрал палочку в карман, неловко присел на краешек стула:

— Твой сын сказал, что ты хочешь меня видеть…

Лили думала, что из чувств, кроме горя и презрения, ничего не осталось, а поди ты, от его слов вспыхнула злость:

— У него, вообще-то, имя есть.

— Гарри сказал...

— Век бы тебя не видеть, предатель. Я, если помнишь, четырнадцать лет провела в могиле, а не в сумасшедшем доме. Надо быть душевнобольной, чтобы после всего захотеть ТЕБЯ увидеть. Но приходится: пора перечеркнуть все t и расставить точки над i. Как ты здорово придумал: уничтожить ненавистного тебе Джеймса чужими руками! Меня упекли в могилу, сын остался сиротой. Какое же ты ничтожество!

— Лили, погоди. Послушай... Это не так. Все эти годы я не жил, а существовал. Мне тебя очень не хватало…

— Не хватало, говоришь? Даже несмотря на моё происхождение?

На лице у Северуса появилась досада:

— Я тогда совсем не это имел в виду, правда…

— По-моему, ты был предельно однозначен.

— Да мне плевать и на родословную, и на всё остальное. Это вообще неважно. Главное, что ты жива!.. Я так рад…

— Да? Джеймса больше нет, Гарри вырос без меня… Из моей жизни вычеркнуты четырнадцать лет. Ты этому рад? Хорошо же тебе, предатель…

— Хорошо?.. — Снейп закрыл лицо руками. В первую секунду показалось, что он смеётся, но потом Северус снова заговорил, и Лили поняла, что ошиблась.

— Для меня тогда тоже жизнь закончилась. Я же поверил, что ты погибла… Я тогда думал, что лучше бы это я умер, чем…

— И что же помешало?

Он поднял глаза, полные слёз. Никогда раньше Северус не позволял себе этого, по крайней мере при ней. Ни после ссор с отцом, ни после стычек с Мародёрами она не видела, чтобы Снейп плакал. Но голос прозвучал спокойно, даже буднично, словно Северус говорил о чём-то очевидном, и от этого стало не по себе:

— Дамблдор. Сказал, что от моей смерти пользы никому не будет.

— Неужели ты правда настолько расстроился? И даже выводы какие-то сделал?

Северус вытер глаза рукавом рубашки:

— После того, что случилось, моим основным смыслом стало охранять жизнь Гарри.

— Вину так хотел искупить? Этим не искупишь! Несоизмеримо!

— Я правда его защищал… как мог. Мы с ним не особо… ладим. Он весь в Джеймса: и внешность, и характер, и квиддич. Но у него твои глаза, и я точно знаю, что вне зависимости от того, что будет дальше, не перестану этого делать. Защищать.

— Нужно было просто не рассказывать о пророчестве, тогда бы не пришлось заниматься тем, чем не хочется.

— Да разве я знал, что речь в нём идёт о вас?! Я бы тогда в жизни не…

— А какая разница, о ком? Какая разница, Северус? Выходит, принести в жертву Гарри — это плохо, потому что он мой сын, а другого ребёнка — нормально, так?

Снейп помотал головой:

— Если бы я только мог вернуть время вспять, тогда бы ничего этого не случилось…

Точно. Время вспять. Это же возможность всё исправить!

— Ведь существуют маховики времени…

— Полагаешь, я об этом не думал? Во-первых, достать его тогда было практически нереально. Я пытался, но при всём желании не смог. А во-вторых, уже прошло более четырнадцати лет, а любой маховик, даже самый сильный, без вреда для здоровья может отправить человека лишь в недавнее прошлое: всего на несколько часов назад. Ты же слышала об Элоиз Минтамбл?

— Ни о ком я не слышала…

— Она отправилась в 1402 год, но застряла в прошлом и, спустя пять дней, вернулась постаревшей на пятьсот лет.

— Главное, что вернулась. И 1981 — это же намного позже.

— Всё равно очень много. А Минтамбл умерла в Мунго почти сразу после возвращения. Ты такого хочешь?

— Да я вообще ничего не хочу!

— Тогда хотя бы подумай о сыне. Он только что обрёл мать, каково ему будет потерять тебя снова?

Тон был жёсткий, и это слегка отрезвило. Наверное, так и есть. Гарри этого не заслуживает. Просто надежда, вспыхнувшая вдруг так ярко, опять погасла. Лили снова заплакала.

— Ты прав, Сев. Просто мне сейчас очень плохо…

— Лили… — Он поднял ладонь, словно собирался коснуться её плеча, но на полдороге остановился, схватился за край одеяла и стал его комкать. Дурацкая привычка: когда Северус переживал или говорил о чём-то важном, ему обязательно нужно было занять руки: будь то кусок пергамента, листья с ближайшего куста или пола мантии. Раньше это Лили всегда раздражало, а сейчас даже успокоило: хоть что-то осталось неизменным. Злость сошла на нет. Захотелось просто поговорить со Снейпом, как раньше. А вдруг он и правда сможет хоть чем-то помочь? Всегда ведь помогал: и когда она не успевала дорисовать карту по астрономии, и когда не понимала идиотский закон Голпалотта, и когда на душе было муторно из-за шуток Мародёров.

— Сев, эта апатия когда-то пройдет?

Он покачал головой:

— У меня не было сына, когда я тебя потерял. У тебя сын есть. Так что со временем станет легче.

Хорошо, что хоть не соврал, лишь бы успокоить. Но такая правда тоже не порадовала.

— Со временем — это когда?

— У всех по-разному, наверное. От человека зависит. У меня больше трёх лет ушло, чтобы хоть как-то… — Он замолчал, но и так всё стало понятно.

— Ты правда раскаялся?

— Да. И я уже точно совсем не тот, кем был раньше.

— А с Эйвери и Мальсибером ты всё ещё дружишь?

Он взглянул с удивлением.

— Нет, конечно. Иногда встречаемся с Люциусом, у него сын — ровесник твоего. Но это не дружба, а так…

— А зачем ты вообще с ними сблизился?

— Идиотом был. Хотелось стать причастным к чему-то большому и важному, как мне тогда казалось. Хотелось, чтобы все увидели, на что я способен. Хотелось, чтобы ты поняла, что я не слабый.

Странная причина. Лили в жизни бы так и не подумала.

— Лили, я тебе клянусь: если бы я тогда знал, к чему всё приведёт, я бы ни в жизнь не стал… Даже если бы точно был уверен, что ты и Гарри останетесь живы.

Может, Северус и правда стал другим? Раньше бы он так ни за что не сказал.

— А ведь я сразу говорила, — Лили испытала мрачное удовольствие от этих слов.

Северус кивнул.

— Ты с самого начала была права. А вот мне потребовалось слишком много времени, чтобы это понять.

— Главное, что ты с ними больше не общаешься — они ужасные!

— Не то слово. Прежде я с ними периодически виделся на встречах Пожирателей, но радости это мне никакой не доставляло. Нынче и того не будет: оба в Азкабане.

— На встречах Пожирателей? А, ну да. Ты же теперь шпион…

— Пришлось. Кому-то ведь нужно это делать. Но инициатива исходила не от меня.

— Да я уже знаю. И каково это?

— Сомнительное удовольствие. Если бы моя воля, я бы туда не возвращался больше.

Следовало задать ещё один вопрос, но было страшно услышать ответ. И, тем не менее, Лили решилась:

— Ты кого-то убивал?

— Нет, конечно! Как ты могла даже подумать!..

На лице у Снейпа появилась почти детская обида, и Лили стало чуть легче. Но как же у Северуса получается быть шпионом, если все эмоции написаны на лице? Или это только, когда он рядом с ней?

— А непростительные использовал?

Сев потупил глаза.

— Только при необходимости. Восторга при этом никогда не испытывал.

— Ты всё ещё увлекаешься тёмной магией?

Снейп пожал плечами.

— Я многое о ней знаю, но это не значит, что стану её применять.

Это был очень взрослый ответ. Тот Сев, которого она помнила, особенно в последние годы, никогда бы так не сказал. Тот с восторгом выискивал и придумывал новые проклятия. Этого, казалось, тёмная магия волновала мало.

— Лили, я сильно изменился. И я действительно хочу помочь. И могу, правда…

— Ты знаешь, что с нами будет дальше?

Он поднял глаза, словно не ожидал этого вопроса.

— Директор сказал, что приобрёл для вас домик в маггловской деревеньке. На него будет наложен Фиделиус. Только, пожалуйста, я тебя умоляю, выбери в Хранители кого-то нормального.

— Кого, например?

— Хотя бы самого Дамблдора. На него можно рассчитывать, несмотря ни на что.

Нет, Лили не хотелось директора в Хранители тайны. Не то, чтобы она ему не доверяла, но после всего, что случилось… А на этого Северуса, кажется, можно положиться. Наверное, стоит рискнуть?

— Сев... А ты смог бы?

Лили загадала, что если сейчас он согласится, то она найдёт силы всё это пережить.

— Конечно! Только для Фиделиуса согласие всех членов семьи нужно…

— Тогда поговори с Гарри. Или вы с ним настолько… Не ладите?

— Я попробую. Мне кажется, у нас выйдет договориться.

Сев говорил уверенно, но на его лице огромными буквами было написано сомнение. Ладно, пускай попытается. Если у него не выйдет, нужно будет спросить у Римуса.

Раздался стук в дверь, и Лили вздрогнула.

— Сэр! Больной покой нужен, а вы уже час разговариваете.

— Сейчас! — гаркнул Северус с видимым неудовольствием, глотнул из фляжки и вернулся в предыдущий облик.

— Я приду завтра. И с Гарри побеседую обязательно.

Он снял заклинание с двери и скрылся за ней. В палату вбежала уже знакомая целительница.

— Мисс, вы как? Я вам зелье принесла: нужно успокоиться и поспать, а то вы опять плачете.

Лили с благодарностью приняла склянку. Сейчас ей действительно нужно забыться, хотя бы ненадолго.

* * *

Палату Северус покинул, слегка пошатываясь. Чувство было странное. Да, Лили его не простила, да и вряд ли когда-то полностью сможет, но… Она не отказалась с ним поговорить, да ещё и сама предложила стать Хранителем. Конечно, Поттер в жизни на это не согласится, проси не проси. Но от дома Снейпу теперь точно не откажут. Это самое главное. Приговор не был приведён в исполнение. Палач, который держал занесённый топор у Северуса над головой вот уже столько лет подряд, внезапно его убрал и сообщил, что можно жить дальше.

Снейп вышел из больницы и возле витрины с отвратительными манекенами едва не сшиб с ног пожилую пару магглов.

— Молодой человек, вам плохо?

— Мне давно не было так хорошо…

— Эмма, ты же видишь, что он просто пьян. Пошли отсюда…

Они развернулись и засеменили из переулка, а Северус так и остался стоять под вывеской «Чист и Лозоход лимитед». Им не понять… А напивался по-настоящему Снейп в последний и единственный раз больше десяти лет назад.

Он хорошо запомнил этот день, точнее, поздний вечер. Тридцать первое октября 1984. Три года без Лили. Третий Хэллоуин Северуса в Хогвартсе. И первый год, когда состав учеников полностью обновился. Теперь для всех до единого студентов он был исключительно «профессором Снейпом» — строгим деканом, мрачным преподавателем зелий и грозой подземелий, а не «слизеринцем Нюнчиком», с которым они учились практически в одно время. С дисциплиной, естественно, теперь стало в разы проще, но сегодня облегчения это не принесло.

Северус распугал нарушителей порядка и пресёк все шалости, проверил напоследок пустые коридоры и вернулся в свой кабинет. Лучше бы сейчас отлавливать распоясавшихся гриффиндорцев, честное слово. А так остаётся лишь предаваться унынию. Припасённая заранее бутылка огневиски как нельзя лучше способствовала этому занятию, но, как назло, содержимое закончилось слишком быстро. Где-то оставалась ещё одна початая бутыль, отобранная у Честера Дэвиса ещё в прошлое Рождество.

Северус встал из-за стола, нетвёрдым шагом подошёл к шкафу с конфискованными вещами. Но вместо огневиски взгляд наткнулся на рекламный буклет какой-то маггловской туристической компании. «Большой красный автобус», или что-то вроде этого.⁽¹⁾ У того, кто такое придумал, явно проблемы с фантазией. А Снейпу раньше даже «Ночной Рыцарь» казался заурядным названием.⁽²⁾ Откуда вообще у него взялся этот буклет? Точно, магглорождённая Джейн Борден рассматривала на уроке, пока остальные второкурсники готовили дыбоволосное зелье.

Рука сама потянулась к свёрнутому книжецей листу. «Автобусные экскурсии по Йорку, включая Кафедральный собор святого Петра». Но вместо городских достопримечательностей и памятников на первой странице были изображены лишь каменный пол с косыми прямоугольниками разноцветных бликов от витражей да потемневшие от времени колонны. Вроде бы Северуса, привыкшего к монументальной архитектуре Хогвартса, таким и не удивить, но на картинке было столько покоя и света, что он задержался на несколько минут, разглядывая яркие пятна и трещинки на мраморе.

Конечно, Лили уже не вернуть, но Снейпу показалось, что если он туда сейчас попадёт, ему непременно станет легче. Эти витражи, эти стены, эти колонны пережили много сотен лет и сейчас как будто шептали: «Мы видели много горя, но и много радости. Всё проходит. Всё заканчивается.» Отчего-то Северус им поверил.

Кое-как он вышел из Хогвартса, добрался до границы аппарации — благо, никто из привидений или, что ещё хуже, коллег его не заметил. Постоял немного на опушке Запретного леса, вдыхая сырой воздух. Координат для аппарации он, естественно, не знал. Да и к чему они, если есть картинка перед глазами?

Северус сосредоточился, прицелился и переместился на место, запечатлённое на фотографии. Прямо туда: на более тёмную плиту между двух колонн.

Собор встретил полной темнотой и тишиной. Естественно, уже ведь заполночь. Неужели Снейп и правда думал, что его здесь кто-то ждёт? Или надеялся в такое время увидеть, как солнце проходит через витражи, оставляя блики на полу? На что он вообще сегодня рассчитывал?

Ещё почему-то едва уловимо пахло гарью. У свечей, даже погасших, запах совсем не такой. Северус засветил люмос. Крыша частично была затянута уродливым пластиком, некоторые витражи разрушены, а вокруг виднелись следы копоти. Мерлин тебя возьми, что же тут произошло? ⁽³⁾Снейп осмотрелся ещё раз. Что бы это ни было, ему не удастся сегодня увидеть собор во всей красе. Да и не только сегодня — больше никогда. И поделом: после того, что он совершил, он не заслуживает ни света, ни покоя.

Северус заклинанием отворил дверь, спустился по мраморным ступенькам, сел на самую нижнюю. Он просидел там практически до утра, пьяный и несчастный. Лишь заслышав голоса рабочих, аппарировал в Хогсмид, а оттуда пешком добрёл до Хогвартса. По пути хотел было заглянуть в трактир, но в «Три метлы» в таком виде соваться желания не было, а видеть рожу Аберфорта и подавно. Да и работу никто не отменял. Вернувшись в кабинет, Северус достал из запасов антипохмельное, заглотил сразу две порции. В голове мгновенно прояснилось, но на душе легче не стало. Ни тогда, ни в последующие одиннадцать лет.

— Придурок, смотри, куда прёшь! — вывел из раздумий грубый окрик.

Северус и не заметил, что отошёл довольно далеко от больницы, слишком уж погрузился в воспоминания. Оказывается, он стоял прямо посреди дороги.

— Эй, тебе жизнь надоела? — донеслось из проезжающей мимо машины.

Вот уж нет. Сейчас, как никогда, хотелось жить. Поступать так, как правильно, а не так, как скажут. Наверстать то, что не успел. Сегодня Северусу дали шанс, и он им воспользуется.

Чувство было, как после порции Феликс Фелицис: твёрдая уверенность, что теперь будет всё, как надо. Снейп даже не боялся, что его заметят магглы. Он отошёл в укромный закоулок и аппарировал.

У него не возникло вопроса, куда именно. Конечно, назад в Йорк. Северус знал, что в этот раз ему удастся увидеть и почувствовать то, что раньше было недоступно, пусть даже он этого и не заслуживает.

На площади перед собором сновали толпы людей. На удивление, не только туристов с камерами: кто-то прогуливался с собакой, пары обнимались, мама рассказывала двум шалопаям лет десяти о Восточном окне, которое размером с теннисный корт. Те слушали с интересом, но, скорее всего, их больше привлекло слово «теннис», чем «витраж». Уличный музыкант орал под гитару о том, что он «сверхзвуковой», и почему-то требовал «джин с тоником».

Докси тебе в ухо, зачем же так мяукать!⁽⁴⁾

Северус пошёл вслед за толпой, попутно осматриваясь.

При дневном свете собор был ещё более величественным, чем запомнился в прошлый раз. Или, может, дело в том, что крышу полностью отреставрировали, убрав отвратительную плёнку? Интересно, а как сейчас внутри? Снейп отчего-то был уверен, что и солнечный свет сквозь витражи, и блики на полу — всё на месте. Он медленно приблизился к центральному входу. Мерлинова борода! Очередь тянулась чуть ли не до угла здания. Нет, стоять в ней желания не было ни малейшего. Конечно, он мог бы просто аппарировать внутрь, но рисковать не хотелось. Раз ему уже сегодня повезло остаться незамеченным, хотя и переместился он в толпу, не факт, что повезёт и во второй. Да и вообще… Делить это чувство с десятками чужих людей — от самой мысли веяло какой-то неправильностью. Северус просто сел на нижнюю ступеньку — ту же, что и на Хэллоуин 1984 — и прикрыл глаза.

Тёплый ветер касался лица, отовсюду раздавался гомон, музыкант закончил вопить очередной «хит» и стал медленно перебирать струны. Мелодия цепляла что-то внутри, пыталась о чём-то сказать. И вот парень запел, в этот раз зазвучали не радостные вопли, а нечто спокойное и задумчивое. Северус прислушался:

«Я знаю, что пики — защита солдата.

Знаю: трефы — погибшим кресты.

Знаю, бубны звенят, что настала война,

Но мне не по сердцу она».⁽⁵⁾

Конечно, не по сердцу. Ему, Северусу, тоже. И почему он участвует в ней почти полжизни? И что тогда ему по сердцу? А музыкант продолжал: «И маска у меня одна». У Снейпа тоже одна, зато какая. Его даже слегка замутило от образа серебристого, кажущегося от этого мёртвым, лица с прорезями вместо глаз. Как же Снейп её ненавидел, но при этом надевал из раза в раз. Деваться-то всё равно некуда…

Северус и сам не заметил, как стал клевать носом. Видимо, бессонная ночь взяла своё. Внезапно он почувствовал, как что-то ткнулось в плечо, и тут же услышал голос:

— Рокки! Сюда! Простите, сэр. Он обычно к чужим не идёт, а тут почему-то вас увидел и потянул, я его едва удержала.

Северус нехотя открыл глаза: рядом стояла невысокая коротко стриженная женщина преклонного возраста, сильно смахивающая на Роланду Хуч. На поводках она держала двух облакоподобных существ — как Северусу сразу показалось, белых медведей.

Лишь присмотревшись, он понял, что всё-таки собак, только очень больших. Таких он раньше не видел. Неожиданно для себя Снейп спросил:

— Это что за порода?

С чего это его потянуло? Раньше, помнится, ему было плевать как на собак, так и на их владельцев. За исключением Пушка, конечно, но это другая история.

— Пиренейская горная собака. Они знаете, какие умные! При этом храбрые и верные. И защитники отличные: за своих они любому дадут отпор. Да и вообще, к чужим относятся с осторожностью. Ума не приложу, чего это Рокки к вам полез. Простите ещё раз. Рокки! Нельзя!

Рокки при этом ещё раз ткнулся в плечо, игнорируя команды хозяйки. Северус погладил белоснежную спину: рука утонула в мягкой шерсти.

— Всё в порядке. Он, видимо, решил, что я не очень чужой.

— Рокки просто ещё совсем щенок, ему только в июне год исполнился. Вот Джесс у нас уже старушка: ей почти одиннадцать.

Вторая собака снисходительно поглядела на собрата и послушно уселась у ног хозяйки. Женщина почесала её по загривку.

— Моя умница! Она мне даже с внуками помогает, представляете! Они во дворе играют, а Джессика следит, чтобы не полезли никуда. Отличная нянька.

— Кого-то эта порода мне напоминает. Храбрые и верные, за своих глотку порвут, да ещё и умные. Вот только в зельях не разбираются… — подумал Снейп.

Женщина потянула за поводки:

— Пошли, малыши, нам пора.

Естественно, она обращалась исключительно к собакам, но Северус решил, что она права: ему тоже нужно идти. Главное — найти более малолюдное место. Он встал, окинул напоследок собор взглядом и направился к узкой улочке по соседству. ⁽⁶⁾Она напомнила Снейпу Косой переулок: узкие магазинчики жались друг к другу, вторые этажи нависали над первыми, и от этого казалось, что дома обиделись на мир вокруг и поэтому насупились. Хмурьтесь, ребята. Не всё же одному Снейпу ходить угрюмым.

Из одного из магазинчиков с хохотом вышли посетители, из-за дверей поплыл аромат свежесваренного кофе. Северус даже не помнил, когда в последний раз его пил. Наверное, ещё летом перед пятым курсом. Он поднял глаза на вывеску: кофейня. Отчего-то захотелось зайти. А, в принципе, почему бы и нет. Фунтов в карманах хватает: Мерлин, храни привычку носить с собой не только галлеоны.

Северус толкнул дверь и оказался в небольшом помещении с явным намёком на средневековую атмосферу: низкий потолок, покрытый копотью, тёмные деревянные балки, толстые оконные стёкла с круглой нашлёпкой по центру — так называемый «бычий глаз».⁽⁷⁾

Несмотря на всё это, кофейня показалась уютной. Может, виной тому запах кофе? В зале посетителей было совсем немного, большинство столиков пустовало. За витриной, наполненной выпечкой, стояла улыбчивая женщина в переднике.

— Добрый день! Чего бы вы сегодня хотели? — улыбка была приветливой, но не услужливой.

— Кофе. Просто кофе, — Северусу показалось, что сейчас он сможет почувствовать вкус по-настоящему, впервые за долгие годы.

— Может, что-то перекусить? У нас есть отличные рулеты с корицей.

Слова прозвучали, как пароль из детства. Миссис Эванс всегда пекла такие к его приходу, зная, что Северусу они нравятся. Он кивнул:

— Да, хорошо.

Заказ был готов всего через несколько минут. Кофе оказался замечательным, а вот булочка разочаровала: приторная, щедро залитая сахарной глазурью. Эх, нет в мире совершенства. Но хотя бы не безвкусная, как вся еда после того Хэллоуина. И это радовало.

Снейп отщипывал по кусочку и через силу жевал: выкинуть еду рука всё равно бы не поднялась. В голову снова пришли слова Гарри: «ОНА смогла бы вас простить». Лили. Но не сам Поттер. Его, конечно, можно понять, но роль Хранителя Северусу теперь точно не светит. Хотя, если честно, дело даже не в ней. Просто в груди поселилось чувство неправильности. Нужно бы с мальчишкой поговорить, попробовать всё объяснить, да вот захочет ли.

Снейп расплатился с официанткой, поинтересовался, есть ли здесь уборная, последовал по указанному направлению и аппарировал в Коукворт прямо оттуда, хмыкнув про себя: «То-то она, пожалуй, удивится спустя несколько минут. Или часов: посетителей-то в кофейне сегодня — книзл наплакал».

---

1) Вероятно, здесь Снейп попадает в ловушку когнитивного искажения: в Йорке в тот период не существовало Big Bus Tours — город обслуживала лишь York Pullman Bus Company. Big Bus Tours появилась позже, в 1991 году, и благодаря своей повсеместной узнаваемости в Лондоне — яркие красные автобусы были буквально на каждом шагу — со временем могла вытеснить в памяти другие названия. Именно отсюда, вероятно, и возникло дополнительное слово «красный», которого в оригинальном названии не было.

Вернуться к тексту

2) Название Knight Bus построено на игре слов: knight («рыцарь») звучит так же, как night («ночной»), а bus — «автобус». Таким образом, для носителя языка это одновременно «Ночной автобус» и «Рыцарский автобус». Из-за этой словесной двусмысленности название звучит менее торжественно, чем кажется в переводе, и потому могло восприниматься Снейпом как заурядное.

Вернуться к тексту

3) В 1984 году в Йоркском соборе произошёл крупный пожар, вызванный ударом молнии. Более 120 пожарных боролись с огнём несколько часов; чтобы остановить распространение пламени, было принято решение частично обрушить горящую крышу южного трансепта, фактически полностью её сняв. Собор серьёзно пострадал, интерьер и конструкции были повреждены, некоторые элементы декора и стекла — утрачены. Реставрация велась с использованием традиционных технологий и была завершена к 1988 году.

Вернуться к тексту

4) Речь идёт о песне Supersonic группы Oasis, выпущенной в 1994 году. Автор не разделяет мнение Снейпа о композиции и исполнении.

Вернуться к тексту

5) Shape of My Heart Sting. Приведённый фрагмент — вольный, намеренно очень свободный перевод: при сохранении игры слов и символики оригинала я сознательно переосмыслила и заменила некоторые образы и концепты.

Написать эту сцену меня вдохновило как раз таки исполнение этой песни уличным музыкантом возле собора. Я даже видео успела записать. Кому интересно https://youtube.com/shorts/iJDXJFy7rHk?si=udAwHQMZniwILCMr

Вернуться к тексту

6) Шемблс — одна из самых известных и узнаваемых улиц Йорка, сохранившая средневековую планировку и застройку с нависающими фахверковыми домами. Часто упоминается как визуальный прототип и источник вдохновения для Косого переулка в серии фильмов о Гарри Поттере, хотя сами съёмки здесь не проводились.

Вернуться к тексту

7) В Средние века оконное стекло получали ручным выдуванием: мастер выдувал пузырь расплавленного стекла и раскручивал его в плоский диск. В центре оставалось утолщение — след от трубки («бычий глаз»). Более ровные и прозрачные края шли в дорогие окна, тогда как центральную часть часто переплавляли. Иногда её оставляли и использовали как есть — мутную, с искажениями. Такое стекло нередко ставили в пабы и лавки: оно пропускало свет, но не давало чётко разглядеть происходящее внутри, создавая ощущение уюта и приватности.

Вернуться к тексту