Through Passion, I Gain Strength (гет)

— Ситхи не умоляют о спасении. Через страсть я обретаю силу.

Её голос эхом отразился от невидимых стен. Она стояла на коленях на сером камне, опираясь на него руками и пытаясь удержать равновесие. Камень должен был быть холодным — она знала это — но казалось, что он вообще не имел температуры. Сон стал настолько привычным, что она едва могла вспомнить, каким был реальный мир. Иногда она задавалась вопросом, не были ли её воспоминания о войне и Империи всего лишь ещё одним сном.

— Чего стоит сила, Гнев, если она не может тебя спасти?

Гнев Империи подняла взгляд. Император стоял перед ней, настолько осязаемый и реальный, насколько что-либо могло быть реальным в этом кошмаре.

— Я переживу это и освобожусь.

Улыбка коснулась губ Валкориона, но в ней не было тепла.

— Ты, возможно, переживёшь. Но что насчёт другого? Ты не примешь помощь, даже чтобы спасти того, кто не может спасти себя сам?

Прежде чем она успела ответить, серый камень начал двигаться, меняя форму. Гнев оказалась в незнакомом холодном и тёмном помещении, тишина в котором нарушалась только негромким гудением закуульских приборов. Она почувствовала, что Император собирается ей показать, ещё до того, как увидела это глазами.

Дарт Марр.

Он был там, застывший в блоке карбонита, висевший на стене, словно чей-то военный трофей. Его присутствие в Силе было слабым, но она бы не спутала его ни с чем. Гнев поднялась на ноги, стараясь не смотреть на Императора. Если она посмотрит на него, он всё поймёт.

Валкорион подошёл ближе к статуе, сложив руки за спиной. Выражение его лица оставалось нечитаемым, но взгляд пронзал её насквозь.

— Ты удивлена? — с удовлетворением спросил Валкорион. — Я пощадил его. Милосердие... или, возможно, шанс для тебя. Карбонит поддерживает его жизнь, как он поддерживает и твою. Но с каждым днём его сила убывает. Любопытно, надолго ли ещё её хватит.

Знание о том, что Марр жив, должно было принести облегчение, должно было зажечь ту радость, которая приходит с вырванной в последний момент победой. Вместо этого оно принесло лишь холодный страх. Когда-то в этом долгом сне она забыла об осторожности. Один раз. Но одного раза было достаточно.

— Я вижу правду, которую ты не хочешь произнести, — мягким тоном сказал Валкорион. — Его судьба не безразлична тебе.

И поэтому он знал.

— Прими мою помощь, — предложил Император, — и ты спасёшь его. Откажись, и когда придёт время, ты найдёшь лишь его труп.

Её пальцы задрожали. Это было простой манипуляцией, напомнила она себе. Но понимание устройства ловушки не делало ту менее эффективной. Мысль о том, что Марр медленно умрёт в одиночестве в этой холодной, стерильной гробнице, была почти невыносимой. Спасти Дарта Марра означало бы не только спасти лидера и воина, это значило сохранить силу, порядок и страсть, существовавшие в Империи благодаря нему. Спасти саму Империю.

— Подумай над этим как следует, Гнев, — продолжил Валкорион. Он исчез на секунду, только чтобы появиться прямо за её спиной. — В битве тебе почти нет равных, это так. Но этого недостаточно. Я предлагаю тебе свою силу — ровно столько, сколько нужно, чтобы сохранить Марру жизнь. Дар, не более того. Примешь ли ты его?

Она вспомнила Дарта Марра таким, каким он стоял перед Валкорионом. Даже в этой безнадёжной ситуации он не впал в отчаяние. Марр не умолял. Марр не торговался. Он посмотрел в лицо смерти и готов был встретить её с достоинством, как ситх.

И в этом воспоминании она нашла свой ответ.

— Нет.

— Ты обречёшь его на смерть из-за своей гордыни?

— Дарт Марр не боялся смерти. Он не хотел бы, чтобы я унижалась перед тобой ради его жизни. Он презирал бы меня за это.

Выражение Валкориона на мгновение стало более жёстким, затем на его лице снова воцарилось холодной безразличие.

— Ты цепляешься за принципы, словно они защитят тебя от потери. Это бесполезно. Когда пламя Марра погаснет, знай, что это результат твоего упрямства.

— Он ситх. — Глаза Гнева вспыхнули. — Он сильнее, чем ты думаешь. Я не оскорблю его честь, склонившись перед тобой.

Марр бы понял. Он бы одобрил её выбор.

Даже если бы он его убил.

Комната рассеялась как дым, и Гнев снова оказалась на сером камне, наедине с тенями и эхом. Валкориона больше не было видно, но надеяться, что он исчез хотя бы на время, она уже давно не смела. Гнев опустилась на колени и закрыла глаза.

Покой — это ложь, есть только страсть.

Но какая страсть? Её ярость от манипуляций Валкориона или более глубокое чувство, из-за которого ей хотелось разорвать на части половину галактики? Страсть всегда двигала ситхами, и страсть проведёт её и через это.

Через страсть я обретаю силу.

Она найдёт силу спасти их обоих, и этой силы будет достаточно. И если кто-нибудь посмеет встать у неё на пути, они утонут в своей же собственной крови.

Через силу я обретаю могущество.

Кодекс никогда не обещал, что это будет легко.

Через могущество я обретаю победу.

Ситхи, в конце концов, не умоляют о спасении. Они добиваются его сами.

Через победу мои цепи будут разбиты.

Никакие цепи не могут удерживать её здесь вечно. Однажды она разобьёт их все.

* * *

— Запускаю процесс разморозки, — объявила Лана, быстро нажимая кнопки на консоли.

Гнев застыла позади Ланы. Уже не в карбоните — пусть и фантомное ощущение холода ещё не до конца покинуло её — а скованная знанием, что скоро ей предстоит столкнуться с последствиями своего выбора. Карбонит был предназначен для сохранения, но не для спасения. Процесс разморозки мог как нанести непоправимый урон, так и показать, что тело уже было слишком безнадёжно повреждено ещё до заморозки.

Индикаторы панели переключились с красного на жёлтый, консоль издала протяжный писк, и поверхность карбонита заблестела под холодным светом ламп. Где-то в этой ледяной гробнице сердце, не бившееся годами, должно будет вспомнить, как это делать.

"Откажись, и когда придёт время, ты найдёшь лишь его труп."

Она сделала свой выбор. Осталась верной принципам, даже если это могло обречь на смерть человека, который сейчас висел перед ней, словно памятник её гордыне. Марр бы понял. Но понимание и одобрение не будут значить ничего, если он умрёт.

— Лана, — Гнев глубоко вдохнула и заставила себя задать вопрос, ответ на который она боялась услышать. — Он выживет?

— Пока не могу сказать. — Лана не отрывала сосредоточенного взгляда от экрана, где строки данных мелькали одна за другой. — Показатели... — Она осеклась и сжала губы. — Мы скоро узнаем.

"Скоро" казалось вечностью, когда время измерялось ударами сердца, которые могут никогда не наступить. Гнев подошла ближе к карбонитному блоку. Часть её сопротивлялась этому движению, будто расстояние могло каким-то образом защитить её от правды. Пар сгущался и клубился вокруг неё, наполняя комнату призрачными облаками.

Дарт Марр был сильным. Если кто и мог это пережить, если кто и мог устоять на грани между жизнью и смертью и вернуться оттуда, так это он.

— Последовательность завершена, — сказала Лана, отступая от панели управления.

Карбонит полностью ослабил свою хватку, передавая пленника во власть гравитации.

Гнев бросилась вперёд, подхватив Марра прежде, чем он успел рухнуть на пол. Держа его настолько осторожно, насколько могла, она опустилась на колени. Голова Марра неподвижно покоилась на её плече, а его бронированное, бессознательное тело оказалось гораздо тяжелее и холоднее, чем она ожидала. Ей казалось, что она обнимает статую, высеченную изо льда и дюрастали.

Или труп.

Лана подошла и опустилась на пол рядом с ней. Медицинский сканер издал серию тихих сигналов, окутав тело Марра синим свечением. Лана хмурилась, считывая данные, которые, как Гнев отчаянно надеялась, принесут хорошие новости, а не станут подтверждением её худших опасений.

— Пульс есть, но повреждения серьёзные, — произнесла Лана после долгой паузы. — Нужно немедленно его стабилизировать.

Гнев ощущала его присутствие в Силе, яркое как солнце, пылающее как пламя, отказывающееся угаснуть, как бы ни старались их враги. Значит, Валкорион ошибался? Неужели Император просчитался, недооценил выносливость и силу Марра? Или он знал правду с самого начала и просто солгал ей?

— Я введу кольто. — Лана сняла перчатку Марра, обнажив бледную кожу, испещрённую тёмными венами. — Надеюсь, он простит нам такую вольность.

Дарт Марр, подумала Гнев, вряд ли благосклонно отнёсся бы к снятию с него брони даже ради спасения его жизни. Гнев наблюдала, как Лана прижимает инъектор к тыльной стороне руки Марра. Тот никак не отреагировал на укол. Они сидели в тишине, пока кольто растекалось по его телу, но Марр оставался неподвижным.

— Дарт Марр? — позвала Гнев. — Ты нас слышишь?

Она ждала его ответа, любого знака, что он её услышал, его раздражения из-за возникшей необходимости в его спасении. Ждала, что Марр скажет ей немедленно отпустить его, не сметь предполагать, что ему требуется чья-то помощь. Ничего не происходило. Ей ответила только тишина и слишком медленный ритм его дыхания.

Что, если она обрекла Марра на нечто худшее, чем смерть? Что, если повреждения слишком серьёзны, если его разум уже умер, оставив после себя лишь пустую оболочку? Что, если она выиграла эту битву, только чтобы обнаружить, что уже проиграла войну?

— Дарт Марр, — сказала она снова. Вернее, говорил её страх, надевший маску ярости. — Ты так легко не отделаешься. Империя разваливается без тебя. Закуул правит половиной галактики. Члены Тёмного Совета либо бежали, либо мертвы. От флота остались лишь обломки, а сын Валкориона сидит на троне и собирает с нас дань. Ты бы пришёл в ярость, если бы увидел это.

Ответа не последовало. Ей хотелось встряхнуть Марра. Возможно, хотя бы это заставило бы его подняться и попытаться задушить её за подобное неуважение. Гнев никогда не училась исцелять людей Силой — обычно ей хватало кольто и медицинских дроидов. Теперь же она сожалела о каждом дне, когда отвергала этот навык как пустую трату времени. Валкорион был прав, говоря ей, что она должна изучить все стороны и аспекты Силы, искать могущество везде вне зависимости от его источника.

— У нас мало времени, — Лана прервала её мысли. — Охрана скоро заметит, что их системы взломаны.

— Я не уйду без Дарта Марра. — Гнев заметила, что крепче сжала руки вокруг тела Марра, словно кто-то пытался физически оторвать его от неё. — Арканн снова заморозит его в карбоните, и это точно его убьёт.

— Я не предлагала бросить его, — уточнила Лана, хотя Гнев подозревала, что именно на это Лана и намекала. — Но нам нужен новый план. Я рассчитывала, что вы оба будете в сознании, а не... — Она неопределённым жестом указала на Марра. — Мне нужно подумать.

Лана поднялась и начала мерить шагами зал, нахмурившись. Гнев знала, что каждая секунда их присутствия здесь увеличивает риск обнаружения и поимки, но не могла заставить себя отказаться от надежды. Получить этот шанс и тут же его потерять казалось даже более жестоким, чем вовсе никогда не иметь надежды.

— Ты не можешь бросить нас одних сражаться в этой войне, — продолжила Гнев, и её слова теперь сыпались быстрее. — Не после всего, чем ты уже пожертвовал. Ты единственный, кто всегда понимал, какой должна быть Империя. Всегда был голосом разума в хаосе, тем, кто видит ясно, когда все остальные ослеплены собственными амбициями. Ты нужен Империи. Нужен... — Она резко осеклась. — Очнись, Марр.

Пожалуйста. Она не могла вспомнить, когда в последний раз кого-то о чём-либо умоляла, и делала ли это вообще. Комната расплылась перед глазами, и Гнев почувствовала, как что-то горячее потекло по её щекам, обжигая кожу, словно огонь.

Судьба Империи была далеко не единственной причиной. Она никогда таковой не являлась. Гнев знала с абсолютной уверенностью, что если он не очнётся, если его разум навсегда ускользнёт во тьму, что-то в ней сломается и не сможет быть восстановлено ни кольто, ни Силой, ни всеми кредитами и технологиями галактики.

Лана что-то говорила, но её голос казался очень далёким, приглушённым, и Гнев не могла разобрать слов. Они проскальзывали мимо неё бессмысленным потоком звуков, потому что весь её мир сузился до одной-единственной вещи. Возможно, Сила услышала её мольбы. Или, возможно, инъекция кольто наконец начала действовать.

Настолько лёгкое, что она не сразу его заметила, настолько слабое, что на мгновение она подумала, что его воображает, Гнев почувствовала прикосновение чужих пальцев к своему плечу.