Популярное
VKontakte
WhatsApp
TelegramТом Н Хэнсли: У автора много мыслей. Всех желающих их послушать, приглашаю в свой телеграмм канал и группу вк.
Приятного чтения.
Не проверялось на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Бинхэ тяжело вздохнул. Он уже столько времени провел над бумагами, что в глазах несчадно рябило. Дворец пришлось перестраивать практически с фундамента, и хоть работы доделаны, в планировке Бинхэ остался неуверен. Сложно точно определить правильный фэн-шуй большого дворца, тем более расположенного в таком месте...
Бань-эр, которую Бинхэ даже и не приметил, резко выдернула бумагу со стола и поставила чашу кизиловой настойки. Её ровный голос настойчиво требовал:
— Лорд Ло, успокойтесь, выпейте и идите за Ванфэй (1).
Бинхэ тут же беззлобно улыбнулся и опрокинул чашу. Ему было столь приятно услышать «Ванфэй» из чужих уст, что вся оставшаяся нервозность куда-то мигом испарилась.
Нежная улыбка Бань-эр осветила темный кабинет:
— Осталось лишь прибрать крыльцо. Уж с этим мы справимся и без Вас.
Бинхэ кивнул. Поднялся из-за стола, взглянул в маленькое окно, через которое косо пробивалось низкое полуденное солнце. В этот час оно медленно скользило по всем коридорам искристым светом, наполняя дворец нежными, плавными очертаниями — Цинцю это понравится. Бинхэ был уверен.
Он вздохнул, произнеся с улыбкой:
— Кажется, с выбором все-таки не прогадал.
Бань-эр прикрыв губы рукавом легонько засмеялась:
— Мы ждём, лорд Ло.
Кажется, его выгоняют. Ему бы обидеться на столько неподобающее поведение слуги, но смысла не было. Бинхэ схватил меч с подставки и покинул кабинет.
Узкие деревянные коридоры с низкими потолками затуманил красновато-золотой свет, создавая мягкое, приглушенное настроение, так подходившее под то, как Цинцю понимала слово «дом».
Не так давно после долгой и упорной подготовки она сложила-таки свои обязанности главы Пика и оставаться на Цанцюн не могла (хотя ее уговаривали) — вот Бинхэ и пришлось искать дом, пока сама Цинцю откровенно бездельничала за чужие деньги. Что не вызывало беспокойство Бинхэ.
С его дражайшей женой с самого начала было все понятно: если она не занималась делами Пика, то преподавала; если не преподавала, то пила чай; если не пила чай, то читала книги; если не читала, то просто гуляла — образ жизни весьма незамысловатый. И сейчас, когда из ее жизни исчезли дела Пика и преподавание, оказалось все остальное не могло занять столько времени, что Цинцю тут же скатилась до бездельницы. Что по мнению Бинхэ, так же не плохо. Да и как только они вернутся домой, скорее всего супруга найдёт себе какое-то занятие.
Но вот дом пришлось искать именно Бинхэ. После недолгих раздумий пришёл к выводу, что перестраивать свой старый полуразрушенный дворец, в котором, к тому же, происходило много чего «веселого», совершенно не хотелось. Так что из чистого любопытства пересмотрел все остальные незанятые дворцы, павильоны и дома, находящиеся на его территории. Какие-то доставались трофеем, после смерти местного лорда, какие-то просто вошли во владения по разграничительной линии на карте. Дворец Трех Солнц и так был его. Просто был. Безо всяких драк, препирательств с другими лордами, восстаний и прочем. Поэтому завидев этот дворец в своём списке, Бинхэ даже сначала и не припомнил, что за место.
Эта лагуча (по-другому в то время Дворец Трех Солнц просто не назвать) была его первым пристанищем в Демоническом царстве. Обветшалые стены, скрипучие ставни и полы, одновременно равнодушные и гостеприимные жители стали для Бинхэ той необходимой передышкой после ада Бесконечной Бездны, позже которой он смог встать и пойти дальше. Тогда Бань-эр сказала «увидеться с ней, когда станет великим» — вот и увиделись.
Изначальной хозяйкой дворца была именно она. Но у Бань-эр никогда не хватало средств и сил поддерживать родительский дом в благопристойном виде, да и желания, видимо, тоже не было. Она и её незаконнорожденный брат просто жили, собирая вокруг себя таких же бездомных и бессильных, полукровок, отрекшихся. Даже отлученному заклинателю место нашлось. Но именно это сборище Бинхэ и привлекло. Его драгоценная жена так же была не от мира сего.
Нет, она, конечно, мирно жила в строгом мире заклинателей: спокойствия, терпения, выдержки и верности хватало — но вот душевных тревог никак не унимало. Со временем Бинхэ заметил, что чем более сумасбродными кажутся собеседники Цинцю, тем ей проще, несмотря на все отнекивания, с ними общаться. Так что в меру сумасшедшие, но вдумчивые и привязанные к друг другу обитатели Дворца Трех Солнц в думах Бинхэ представлялись его жене идеальной компанией. Но проверить это станет возможно только после того, как он приведёт ее сюда.
С такими мыслями Бинхэ легко преодолел разрыв между Демоническим царством и Царством людей. Он специально выбрал точку выхода из портала подальше от городка: он был не настолько большим, чтоб незаметно появляться из-за угла. Быстро дошёл до постоялого двора. Двухэтажное здание с чуть покосившейся крышей не предназначалось для большого потока гостей, коего здесь никогда и не бывало, так что не только Бинхэ (все-таки он обладал незаурядной внешностью), но и любой приезжий здесь становился объектом пристального внимания.
Бинхэ легко улыбнулся хозяину, и тот, едва отрываясь от расставления посуды по полкам, недоверчиво взглянул на него.
— Давненько вас не видел, уважаемый — хмыкнул хозяин. — Уж думал, сгинули.
— Моя спутница сейчас у себя? — Бинхэ уже знал, что нет: ци Циную не ощущалась в здании.
Хозяин задумался:
— Так это... Что ж вы не сказали, что она заклинательница? У нас тут, знаете, призрак ходит. Попросили успокоить.
Бинхэ кивнул. Не похоже, чтобы хозяин врал: заклинательское ремесло единственное, что могло заставить драгоценного домоседа Бинхэ выбраться из комнаты.
— Тогда дайте вина.
Хозяин заулыбался и тут же отрядил Бинхэ целый кувшин. Спокойно подождать было лучшим выбором. До ночи ещё полдня, и если уж что, то все тогда.
В конце концов, Бинхэ подливали вина до позднего вечера.
Цинцю вошла широким парящим шагом, на лице блистала яркая улыбка, а расписной веер кажется был и вовсе потерян — изрядно пьяна.
Бинхэ кивнул хозяину:
— И ещё чай, — тот моментально считал ситуацию и бросился ставить чайник на поднос.
В одно мгновение оказавшись рядом и подхватив жену под локоть, Бинхэ уточнил:
— Что ты пила? — алкоголь действовал на Цинцю разрушительно.
Ее глаза восхищенно расширились:
— Абрикосовое вино. Даже не знала, что такое существует! На цвет — янтарь!
Бинхэ облегчённо выдохнул. Можно было переживать не так сильно: не мутная бодяга, хоть прогнали хорошо. Тем не менее:
— Почему?
Цинцю насупилась, словно обиженный ребёнок:
— Им нечем было платить! — только в пьяном бреду она была настолько открыта, чтобы так яростно замахать руками. — Заклинатели школы Чан забрали все их деньги, но ничего так и не сделали! У них такое удивительное наименование(2), но навыки!..
Бинхэ уточнил:
— Призрак был тяжёлым соперником?
— Нет! Ни разу! Но вот для школы Чан…
У Цинцю от возмущения аж щеки надулись. На ее точеном, скульптурном лице столь яркие эмоции выглядели так забавно, что Бинхэ не удержался от смешка.
Взгляд Цинцю тут же похолодел, а ее голос зазвучал угрожающе вкрадчиво:
— Стоило тебя отправить упокаивать призрака? Как в старые добрые?
Бинхэ улыбнулся:
— Я был несколько занят… — и тут же получил рукой по плечу. Несильно, но ощутимо. Так раньше Цинцю ругала нерадивых учеников. Старая привычка.
Бинхэ мигом отошел на два шага, подхватил одной рукой приготовленный для них поднос с чайным набором:
— Ты сильно пьяна.
Цинцю даже не отпиралась. Взяла протянутую ей руку и не сопротивлялась, когда ее вели.
Их комната не отличалась особым убранством. Скорее, в ней было только самое необходимое: кровать и приставленный к ней стол — постоялый двор не рассчитывался даже на самых мальских приличных постояльцев. Зато был большой шкаф. Так что нехитро уложив Цинцю в постель под одеяло спать, Бинхэ первым делом распахнул именно шкаф.
Одна из причин, почему они остановились именно в этом городе: неподалёку проходил Путь Шёлка и Бархата — караваны привозили диковинные ткани и одежды, украшенные непривычно замысловатой для заклинателей вышивкой, проездом продавали. Куда более этого городка была известна следующая остановка Пути, сияющий, богатый город Цзинъинь(3). Но толпы народу Цинцю в большинстве своём пугали. Так что выбор другого, крохотного городка для Бинхэ даже не подлежал обсуждению.
С тех пор как Цинцю покинула пик Цинцзин, стала постепенно заменять привычный всем в своем образе цвет цин(4). Сначала шпильки и веера, потом накидки. Бинхэ поддерживал ее в этом начинании, желая увидеть какой на самом деле является его драгоценная супруга, покинувшая влияние черствых заклинательских устоев. И сейчас, глядя на одежды в шкафу, несомненно дорогие и качественные, Бинхэ изо всех сил старался не ругаться.
Фасоны ему нравились: не широкие, но свободные, в них удобно двигаться и бегать, но вот цвета… Привычный цин в какой-то мере остался, неизвестно из-за привычки или правда нравился, но серый и жёлтый… Цинцю же не адепт Пика Аньдин! Причём преобладали пепельно-серый, словно выжженная земля, и мутно молочный. Спасало все лишь прекрасная золотая вышивка. Кажется, Бинхэ правда «недооценил» пристрастия своей жены. Но пока пускай. Надо посмотреть, может и Бинхэ потом понравится. Может он поймет почему это нравится Цинцю. На все нужно время. «Время». Это слово всегда вставало поперёк горла Бинхэ.
Вдруг Цинцю резко открыла глаза, но не издала ни звука, тупо уставилась в потолок.
Бинхэ осторожно спросил:
— Снова кошмары? — Цинцю не ответила, значит они. — Мне сплести для тебя сон?
Ответ был резким:
— Не надо. Не так глубоко… — и снова закрыла глаза, сжав кулаки.
Кошмары затягивали Цинцю. Они всегда были болезненной темой для нее и первой причиной их ссоры.
Немного после войны, Бинхэ купался в тихом, размеренном, семейном счастье. То ли в силу своей неопытности, то ли сильно затмевающих глаза чувств, старался окружить Цинцю полной заботой. Даже использовал давно выученные заклинания, сплетая для драгоценной возлюбленной прекрасные и нежные сны. И Цинцю даже не возражала. А Бинхэ никак не хотел замечать темные круги под чужими глазами. В конце концов накопившаяся усталость дала выход яростному гневу: «Не смей лезть в мои сны!» — с таким криком Цинцю оставила ничего непонимающего Бинхэ в слезах, чтобы буквально в следующую ночь проснуться от кошмара.
На самом деле Бинхэ уже тогда давно должен был понять, что что-то не так. Это он, ткач, мог четко и ясно мыслить в собственном творении, но другие должны были оставаться в разумном неведеньи. Но не Цинцю. Она всегда понимала, что находится в кем-то сплетенном сне. И своих собственных, к странности, никогда не помнила.
И уже намного позже, буквально перерыв все книги с техниками, заклинаниями и массивами, Бинхэ понял, что это просто особенность Цинцю: ни последствия неправильного совершенствования или искажения ци — просто особенность. Такая же, как и кошмары.
Оказалось они с Цинцю были на короткой ноге. Незримые, летучие, утягивающие глубоко и легко забытые — вечные спутники, которых Бинхэ до дрожи боялся. Ведь стоило погрузиться хотя бы в один, чтобы тут же уловить пронизывающие до костей яркий цвет, резкий запах или ослепительный звук, навевающие мысли исключительно о крови, разорванных телах и гниющей плоти. Как его драгоценная жена не сошла еще с ума, Бинхэ даже не представлял. Но почему-то именно в этих кошмарах Цинцю расслаблялась и просыпалась совершенно отдохнувшей, лишь за редким исключением. Словно лишь страх и отчаянье поддерживали в ней жизнь.
Но именно поэтому Бинхэ так стремился дать Цинцю спокойный дом, подальше от всех интриг, сплетен, обязанностей и вечно следящих за каждым движением глаз из мира людей.
Цинцю приподнялась на постели. Заснуть видимо так и не смогла.
— Мы куда?
Бинхэ заботливо протянул супруге пиалу с чаем:
— Дворец Трех Солнц, — да, это укромное место, усиленное множеством защитных массивов прекрасно подходило для спокойного отдыха.
Цинцю нахмурилась. Видимо вино еще не полностью выветрилось из ее головы, позволяя легко читать эмоции, одной из которых было недоумение.
Бинхэ слегка улыбнулся:
— Ты уже знаешь, про этот дворец?
Он никогда не говорил жене, желая сделать приятный подарок, но Цинцю же…
Супруга кивнула:
— Твоя первая остановка, после того, как вышел из Бездны.
Цинцю это тоже видела. Она там никогда не была, но владела каким-то неясным предвиденем или провидением — Бинхэ не смог определить, но знал, многое из его жизни вдали от дома, Цинцю было известно.
— Отремонтировал? — наивный вопрос сгладил напряжение.
— Пришлось серьезно перестраивать. Представляешь, как он выглядит? — та закивала головой. — Хорошо. Я рад. Тебе должен понравится. Небольшой подарок, — Бинхэ нежно дотронулся до чужого лица. — Попробуй поспать. Завтра отправимся.
— Хотелось сегодня…
— У тебя глаза закрываются.
Цинцю сопротивляться не стала, покорно позволив себя укрыть теплым одеялом и на этот раз засопела спокойно.
Бинхэ расплатился с хозяином постоялого двора как договаривались. Бинхэ, конечно, предполагал, что серьезно переплатил для такого маленького городишки, но разбираться не было ни малейшего желания да и времени. Ведь Цинцю уже вовсю вертелась за порогом, ожидая скорого перемещения в Демоническое царство. Но нужно немного подождать. Демонов в Царстве людей никогда не любили.
Стоило только отойти чуть от города, и на Цинцю чуть не налетел ребенок. Бинхэ едва успел схватить его за шкирку.
Мальчик тут же завопил:
— Я не ворую! — он с серьезным видом протянул Цинцю расписной веер, потерянный ей во время вчерашней пьянки, и нефритовую поясную подвеску.
Если первая находка Бинхэ ничуть не удивляла: его драгоценная жена все время где-то забывала свои веера, благо их было много — то вот вторая... Бинхэ хорошенько встряхнул мальчишку:
— Откуда взял?
Лет восемь, явно сирота, либо из сильно бедствующих, потрепанный, в рваных одеждах, босой, побитый, худой и чересчур легкий, но взгляд дикий и очень напористый:
— Чертов старик пытался сегодня продать!
— Старик?
Мальчишка зашипел:
— Ну этот! Ему вчера Бессмертная помогала! — Бинхэ аж опешил от такого напора. А мелкий уже пристально уставился на Цинцю. — Он вас специально напоил! У вас кучу всяких красивых штук!
Тут уже Цинцю, приняв свои вещи обратно, уточнила:
— А почему ты решил вернуть?
— Так ведь вы... вы ведь...
Бинхэ заметил в глазах ребенка искренний восторг, трепетный и глубокий. Он просто не мог не вернуть.
Бинхэ хмыкнул и уточнил:
— И что собираешься дальше делать? Вернёшься — побьют.
Мальчишка опустил голову, насупился, шмыгнул носом. Ему нужно подумать. Бинхэ это знал: сам когда-то был таким.
Цинцю нахмурилась, пристально оглядела ребенка:
— А-Э, тебя точно не ждут?
Мальчишка резко закачал головой, а Бинхэ удивился:
— Вы знакомы?
Цинцю закрыла половину лица веером:
— Только научила писать свое имя и счету до десяти, — родные зеленые глаза пристально смотрели на Бинхэ. — А-Э — шестой ребенок в своей семье. Спит в сарае с овцами. Родителям не интересен. Они даже не заметили его трехдневное отсутсвие, — ах, добродетель его жены такая... — Это был Цю Гуй(5), — и Бинхэ тут же отмахнулся от своих глупых мыслей.
Он правильно расслышал?
— Трехдневное отсутствие из-за Цю Гуй? — Цинцю кивнула.
Если все ее слова до этого можно было списать на женское мягкосердечие, то вот Цю Гуй... Мстительный призрак, вселяющийся в тела людей, чтобы отомстить. Буквально высасывающий жизнь из своего носителя.
Бинхэ еще раз посмотрел на мальчика. У него большие синие лисьи глаза. Не неписанный красавец, но если дать благодатную почву, вырастет вполне достойным. И он должен был умереть от Цю Гуй задолго до того, как Цинцю бы его спасла. Обычные люди и суток не могут продержаться под гнетом призрака, не то что три дня. Кажется, у ребёнка есть способности для совершенствования и образования золотого ядра(6). Цинцю не отрывала от Бинхэ тяжелого взгляда. Про себя она все решила, но хотела услышал и его мнение.
Бинхэ засмеялся:
— Не думаю, что нас накажут за кражу ребенка.
Жена возмутившись подбором слов, тут же стукнула его по лбу веером. А мальчик закрутил головой, смотря на них попеременно. Не понимал или испугался. Так что Бинхэ лишь уточнил:
— Пойдешь с ней?
Мальчишка тупо уставился на Цинцю, нервно переминающейся с ноги на ногу:
— Я пойду с Бессмертной?
В его глазах Бинхэ увидел самого себя, когда-то такого же слишком маленького, юного и восхищенного:
— Не с Бессмертной, а с Наставницей, — ребенок глупо хватал воздух ртом. Слишком удивленный свалившейся на него возможностью. — И никаких «Бессмертных»! — Бинхэ подтолкнул ребенка в спину. — Здесь нет богов, чтобы жить вечно. И свое происхождение выдаешь с потрохами. Только неучи так называют. Ты же теперь ученик, а не неуч, верно? Не позорься.
На него уставились радостные глаза. Казалось еще чуть-чуть и мальчик взвизгнет от счастья. Цинцю же... тоже выглядела довольной. Ее зеленый взгляд смягчился, похлопала мальчика по макушке.
И тут же Бинхэ задумался:
— А-Э, тебе имя твое-то нравится? — мальчик ошалело уставился на него. — Или где родился, так и назвали(7).
Цинцю взмахнула веером, опять прикрыв лицо. Удивилась? Его дражайшая супруга не отличалась большой выразительностью, в театре ей не играть. Но вот веер, который она распахивала чуть ли не на любой неудобный вопрос или малое волнение, выдавал с потрохами. Правда на то, чтобы это выяснить, Бинхэ потратил чересчур много времени.
— Ну как? — мальчик серьезно задумался над вопросом.
Цинцю же нахмурилась:
— О чем ты говоришь?
Бинхэ тут же пояснил:
— Не у всех с рождения благозвучные имена. Я ни раз видел как детей... переименовывали прямо перед испытанием на Цанцюн, чтоб перед повелителями пиков не позориться, — Цинцю сильно удивилась, аж про веер забыла. — Ну так что, хочешь новое имя? Родового у тебя тоже нет(8). Я придумаю.
Бинхэ правда совсем не нравилось называть мальчишку А-Э. Как будто он какой-то камень на дороге, а не человек. Мальчик кивнул, но перевел взгляд на Цинцю. Она нахмурилась еще сильнее:
— Абсурд какой-то. Хорошо! Я придумаю! — повисло молчание, пока Цинцю думала. — Лиэ? Э как в а-Э, — значит эту часть имени решила сохранить. — Ли как в «есть сливы», или Ли как в «не дорог подарок — дорого внимание»?(9)
Мальчик подал голос:
— Внимание не прокормит!
Цинцю прыснула со смеху:
— Тогда «подарок». А родовое имя... пускай Чжань.
— А это как?
— «В ходе сражения мы становимся всё сильнее», — ребенок усиленно закивал головой. — Тогда приятно знакомиться, Чжань Лиэ(10).
— Наставница!
— Ах, да. Меня зовут Шэнь Цинцю, а его Ло Бинхэ. Он мой муж.
Бинхэ навис над Лиэ:
— Зови меня шиде(11).
— Хорошо, шиде.
И тут же оба получили по лбу веером. Бинхэ не было обидно, но хотелось бы узнать за что? Но Лиэ звонко рассмеялся, потирая ушибленное место.
Хотя пришлось держать Лиэ за руку, чтоб от испуга не исчез в мутной тьме пространственного разрыва, через портал прошли без проблем. Мальчик хоть и был бойким, но так же оказался чрезвычайно послушным, что Бинхэ радовало. Хороший набор качеств.
На самом деле он предлагал, что даже оставив Пик заклинателей, его драгоценная жена все-таки возьмёт себе ученика — Лиэ все равно появился слишком скоро. Аккуратно пропустив через тело ребёнка ци Бинхэ обнаружил, что с оценкой способностей все-таки поспешил: задатки очень хорошие — лучшим из лучших не станет, но держаться на высоте, талантом прославляя свою наставницу, несомненно будет. Да и скрасить её будни Лиэ также способен.
Цинцю всегда любила возиться с детьми. И чем младше, тем лучше. Даже на Цинцзин она скидывала заботу о старших на самих старших, а младшими всегда занималась сама. И пускай часто её обвиняли в излишней строгости, фундамент у учеников выходил настолько крепкий, что не будь специализацией Пика Цинцзин искусства, превзошли бы даже Байчжань, знаменитый Пик Ста битв, но музыка, живопись и каллиграфия были обязательными и на фехтование много времени не оставалось. И теперь Бинхэ стало интересно: Цинцю собралась учить Лиэ тому же самому или чего-то нового придумала? Надо потом спросить.
Мальчик подивился, глядя на сумрачный пейзаж:
— Мы где?
Бинхэ выпалил:
— В Демоническом царстве.
— Здесь дом?
— Да, в нем из людей только ты и наставница.
— Даже шиде демон?
— Привыкай.
Лиэ смотрел в окружающее пространство немного опасливо и задумчиво прикусил щеку. Подтрунивать над ребёнком было забавно. Но с другой стороны, Бинхэ понимал его нервозность: вряд ли он слышал о демонах хоть что-то хорошее. Ими пугали, что не так удивительно.
Раньше демоны часто совершали набеги на людские поселения. В основном из-за нехватки провизии и ресурсов. Бинхэ пришлось приложить много усилий, чтобы это отрегулировать. Теперь если столкновения с людьми и происходили, он разбирался с каждым случаем лично и виновных наказывал. Так что теперь соваться с Царство людей подвластные ему демоны побаивались, но для искоренения ненависти с другой стороны должно пройти порядочно времени.
Внезапно Цинцю попросила уточнения:
— Это Дворец Трех Солнц?— Бинхэ кивнул.
Демоническим царством её не удивить. Уже бывала. Так что красное небо и разной формы пещеры ей были привычны. Но место, где находился Дворец Трех Солнц, слегка иное. Настолько близкое к Царству людей и Бесконечной Бездне, что сама земля искривлялась, перетекая в гигантскую горную стену, а небо несмотря на сумрак большую часть дня, в полдень освещалось ровным золотистым сиянием, с трудом проникающим с той, людской стороны.
Но Бинхэ совсем не радовал сосредоточенный взгляд драгоценной супруги:
— Тебя больше удивило место или дворец?
Цинцю тут же ответила:
— Дворец. Перестройка... весьма серьёзная, — её оценивающий взгляд прошелся не только по дворцу, но и по всей ближайшей территории. — Восемнадцать Плеяд?
Бинхэ натянуто улыбнулся:
— Всё как ты учила.
Восемнадцать Плеяд был одним из самых совершенных, на памяти Бинхэ, защитных массивов, невероятно устойчивый и захватывающий огромную территорию. А главное, его изобрела Цинцю, кроме неё самой и её учеников знать о массиве было не кому. Чем меньше глаз, как говорится. Правда ради его исполнения, Бинхэ пришлось изрядно поработать с местностью.
Цинцю подметила:
— Больше похож на крепость, чем на дворец, — и была права.
Но все же Бинхэ с надеждой спросил:
— Знаешь кого-нибудь из местных? — он надеялся, что провидение жены заканчивается внешним обликом здания, но...
— Бань-эр и её брат. Имя... не знаю.
— Это все?
— Да.
Бинхэ облегчённо вздохнул. Далеко не все так плохо, как он думал.
Цинцю часто заглядывала в будущее, видела бесконечные осколки возможностей. И казалось, такую особенность с лёгкостью назвать бы даром, на самом деле являвшуюся проклятием. Порой Цинцю путала явь с видениями и творила страшные дела, раз за разом разбивая свою и чужие души на куски.
Кто даровал ей подобную способность, Бинхэ выяснить так и не удалось. Предлагал присутствие целого клубока различных табу. Поэтому всеми силами старался обойти: подальше от Цанцюн и "искусных" заклинателей, подальше от людей и косых взглядов, подальше от демонических лордов и вечных битв — Дворец Трех Солнц был намного дальше от всего, чего он только мог подумать. Но если и тут не получится оградить Цинцю от проклятия, придётся действовать иначе.
Бань-эр встретила их у порога. Из окон и дверных проёмов высовывались любопытные носы.
Бинхэ внимательно следил за глазами своей супруги, до этого остававшаяся спокойной:
— Это — Ван Бань, управляющая дворца.
Цинцю резко распахнула веер, опять прикрыв лицо. Кажется, удивлена. Значит имя узнала, не внешность.
Бань-эр уважительно поклонилась:
— Эта Бань приветствует Ванфэй во Дворце Трех Солнц.
Взгляд Цинцю остекленел:
— Столько формальностей не нужно.
Бань-эр расслабила плечи, улыбнулась:
— Рада вам служить. Зовите меня Бань-эр, госпожа.
Цинцю лишь слегка кивнула.
Бинхэ же вытолкнул вперёд за плечи мальчишку:
— Чжань Лиэ, с сегодняшнего дня ученик Ванфэй. Хорошо отмыть, ещё лучше накормить. Все остальное — потом!
Всучив ребёнка в легкие объятия Бань-эр, взял супругу за руку и повёл в покои. Слуги хоть и любопытствовали, но не препятствовали. Всем нужно отдохнуть. На сегодня впечатлений хватит.
1) Ванфэй — официальное наименование Первой Жены
2) Чан — 畅: 1) свободно (беспрепятственно, легко) ходить (идти, проходить); идти гладко; иметь свободное хождение (обращение); свободно распространяться (простираться); легко (свободно) проникать; (легко, успешно) достигать (доходить) 物盡其用, 貨暢其流 вещи находят полное применение, товары свободно проходят по своим каналам 風者天地之氣薄暢而至 ветер ― это дыхание неба и земли, которое проходит свободно, проникая всюду 上暢九垓, 下泝八誕 в вышине проникать во все девять сфер небесных, внизу растекаться на все восемь концов земли 暢滯 (про)ходить свободно или задерживаться; свободное движение (обращение) и (или) застой; оживление (подъём) и (или) застой. Цинцю намекает, что настолько пампезное название с вычурным значением носят заклинатели, не способные справиться с призраком.
3) Цзинъин — 静音: беззвучный
4) Цин — цвет средний между синим и зелёным, похож на бирюзу или нефрит.
5) Цю Гуй (仇鬼) — мстительный дух, который не успокоится, пока не отомстит своему убийце.
6) Самосовершенствование/Культивация (修炼) — процесс улучшения здоровья, увеличения продолжительности жизни и усиления могущества. Достигается путём совершенствования Ци (что-то вроде внутренней/духовной энергии) и тренировок в мистических и боевых искусствах. Во многих новеллах конечная цель самосовершенствования — стать бессмертным или богом.
Золотое ядро — 金丹: один из ключевых этапов совершенствования в различных новеллах (но не обязательный). Золотое ядро — 1) энергия, собранная в теле и закалённая до предела; 2) символ силы, стабильности и долголетия; 3) внутренняя «пилюля», от которой зависит жизнь и путь к бессмертию (в зависимости от контекста). Зачастую если ядро разрушают, герой может погибнуть или навсегда потерять силу. А если ядро совершенное, он почти непобедим.
7) А-Э — 阿阿:
阿 — ласкательный префикс к именам;
阿 — холм, курган, склон, скат, край, подножие горы.
8) Родовое имя — древний аналог фамилий.
9) В китайском языке письменность иероглифическая. Так что имена составляются так же из иероглифов (из одного или двух). Они подбираются по хорошему звучанию (тут я совсем бессилен), а иероглифы могут составлять что-то вроде закодированного значения, как у нас Виктор от "победы", но не обязательно.
В данном случае Цинцю выбрала записать двумя иероглифами. «Ли» и «Э». Соответственно, «Э» тоже самое, что и в изначальном имени мальчика («холм»), а «Ли» предлагает выбрать из двух омофонов (слова которые пишутся по-разному, но звучат одинаково, включая тон): 李 (слива) или 礼(禮) (подарок). Но так как эти иероглифы звучат совершенно одинаково, дает ребенку словосочетания и предложения с контекстом, чтоб было понятно значение. Соответственно: «есть сливы» — 吃李 и «не дорог подарок — дорого внимание» — 禮輕人意重.
10) Чжань 战 (戰) — битва, сражение, соревнование. Так же дается в контексте: «в ходе сражения мы становимся всё сильнее» — 我方愈戰愈強.
Тогда имя ребенка записывается как Чжань Лиэ — 战礼阿. Если проявить чудеса аналогий (наверняка на самом деле не применимые) получится что-то вроде: сражение за подарок на холме.
(И да, тут ошибка в звучании, так как в полном имени иероглиф 阿 должен читаться как «а», но автор упустил этот момент ради понимая контекста русскоговорящего читателя).
11) Шиде — 师爹: муж учительницы/наставницы.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Отключить рекламу