Самое страшное чудовище (джен)

— Любой, кто вступил в турнир, должен навсегда забыть про обычную жизнь. Как патчи и говорили, вам никогда не покинуть остров. — Великан обнажил зубы в кривой ухмылке. — Теперь ваши души принадлежат мастеру Хао.

Зоря почувствовала страх Водяного — как тогда, на арене, в битве против Фунбари Онсэн. Какая жуткая нечеловеческая сила исходила от этого шамана!

— Пино!..

В прошлый раз Пино не желал признавать опасность, свое бессилие перед могучим врагом. Но сейчас…

— Что мы можем поделать против людей Хао, Зоря?

«Да что ты такое говоришь?! — думала она крикнуть ему в лицо. — Неужели позволишь им решать, жить нам или умереть?! Разве можно так просто сдаться?! Какой же ты после этого капитан!..»

Но смотрела на Пино, серьёзного, с трудом держащего себя в руках, и молчала. Леденящее отчаяние охватило её. И ничего вокруг она больше не слышала — пока игрушечный человек на плече великана не назвал её имя.

— Зоря Гагарик⁽¹⁾, — проговорил сиплый высокий голос. Впервые её имя произнесли с таким стерильным произношением, без малейшего акцента. — 2200.

…Хоро-Хоро, вмешавшегося в битву, великан сокрушил одним взмахом руки. И теперь только Айсмен оставались против соперника, превосходящего их в десятки раз. Удача отвернулась от них; они понимали, что даже втроем не смогут одолеть хоть одного из последователей Хао. Больше им не оставалось ничего, кроме как… разделиться. В сражении один на один, где на смену павшему бойцу приходил другой, способный ещё бороться, мог появиться крохотный шанс спастись. Спастись — хоть кому-то из них... Нужно лишь ждать друзей Хоро и — тянуть время.

…Кадимахид не выстоял в поединке. Викинг пал, избитый, обессиленный: ни броня, ни верный топор не помогли ему совладать с натиском врагов.

Следующий нанесённый Тоне удар мог стать смертельным, поэтому в бой вступил Пино. Он был зол, но больше напуган, и потому великан высмеял его. Духи футболистов изошли громогласным хохотом — наверняка им было привычно смеяться над жестокими шутками капитана…

Они издевались над Пино, но он был жалок и потерян и никак не отвечал на их издёвки. У Зори сжималось сердце. Она понимала, что Пино не выстоит.

Она вышла вперёд последней. Маленькая хрупкая девушка должна была закрыть собой павшего Пино, избитого Тону. Маленькая хрупкая девушка — против огромного чудовища, изуродованного шрамами…

«Это наша последняя битва, Водяной», — ласково шепнула она духу-хранителю, и тот доверчиво и жалостливо прижался к её руке.

Барабан в ладонях Зори охватило сияние — голубовато-серебристое, словно искрящийся снег.

— Это бессмысленно, — сказал великан. Дрожа от бессилия, Зоря заглянула в его лицо. Он совсем не улыбался, наблюдая за ней. Глаза у него были холодные и строгие. Зоре подумалось, что в них вспыхивал злой огонек всякий раз, когда великан бился с достойным соперником. И ей тотчас стало досадно. Значит, в ней он соперника не видел вовсе. — Разве так непонятно, малышка?

Зоря молчала и зло глядела на него. Он жалел её? Пытался унизить? В любом случае, жалость была сейчас самым страшным унижением.

— Пусть твой уровень фурёку не впечатляет, — спокойно проговорил он, — в твоём умении контролировать сверхдушу видно мастерство. Это заслуживает уважения. Но…

Решительная, Зоря вслушивалась в его слова.

— …этого недостаточно.

Она не сумела и вскрикнуть, увидеть летящий в неё мяч — невероятная сила сбила её с ног. Этим же трюком он вывел из боя и Хоро-Хоро!..

2200 очков фурёку. Вот сколько она стоила в их глазах. Турнир мерил силой каждого участника. И цена Зори оказалась ничтожно мала.

* * *

Самым крупным шрамом, который оставили люди крохотному японскому острову, стала военная база глубоко в его сердце. Многие годы она прибывала в запустении, пока её не заняли люди Хао. Привыкшие к бродячей жизни, они не страшились трудностей и мгновенно обжили безмолвные руины. Они не надеялись обрести здесь настоящий дом — понимали, что это лишь очередное временное их пристанище, где им следует терпеливо ждать, когда мастер станет Королем-Шаманом.

В это место и перенёс раненого Большого Билла его товарищ Блокен Мейер. Оба они оказались брошены, когда больше всего нуждались в помощи. Билл умирал, но Турбин, Зан-Чин и Пейот не нашли решения лучше, чем плюнуть на него и отправиться тешить свое самолюбие, прикрываясь служением мастеру. Шаманы, что желали в будущем изменить мир, вели себя словно стайка глупых жестоких детей. За это Блокен презирал их — а они в ответ терпеть его не могли.

На базе Большой Билл очнулся и тотчас нетерпеливо спросил:

— Что сказал мастер… про нашу миссию?

Блокен помедлил:

— Хао… смеялся.

— Смеялся, — повторил Билл. Он недолго помолчал, глядя в потолок, и сам вдруг раскатисто захохотал. — Конечно, опять он поднимает нас на смех!.. Во что мы превратились из-за него, Блокен? Я никогда раньше не убивал…

— Думай, что говоришь, — прошипел Блокен. — А если сейчас кто-нибудь придёт?

Билл посмотрел на друга, ощерив в ухмылке окровавленные зубы:

— Ну, спасибо за помощь… — и отвернувшись к стене, тяжело вздохнул. И больше не двигался.

— Ч-чёрт…

1) В релизе виз Блокен обозвал Зорю "коднейном", но это, мне кажется, просто отсебятина переводчика (?)

Вернуться к тексту