Рифы и короны (гет)

В далёкие времена, когда мир ещё хранил дыхание первозданных богов, а земля была юной и щедрой, в сердце будущих джунглей Южной Америки жили три народа. Каждый из них нёс в себе крупицу древней мудрости:

Тумаканцы, дети Ягуара, обитали в западных предгорьях джунглей и верили в силу плоти и когтей. Их тотемы — ягуар (сила и скрытность), квебрахо (древо жизни), гарпия (зоркость) — напоминали: истинная мощь рождается в тишине и единении с природой.

Имеруа, шепчущие с ветром, укрывались в высокогорных долинах, окутанных туманами. Их голоса сплетались с завыванием ураганов, а заклинания, похожие на свист ветра, пробуждали дремлющие силы земли. Они знали язык трав, могли услышать шаги чужака за многие лиги, вызвать кратковременный вихрь или успокоить бурю. Их тотемы — удав‑душитель (терпение и неумолимая сила), альстрёмерия (связь с землёй), кетцаль (посредник между мирами) — учили: сила течёт, как ветер, и лишь тот, кто слышит её ритм, владеет ею.

Анари, певцы звёзд, жили на равнинах, где озёра отражали небесные светила, а кипарисы‑великаны стояли, словно стражи. Их глаза мерцали золотым светом — наследием «золотой воды» из священного озера Парарима, настойки из светящихся водорослей, открывающей врата видения. Жрецы, прозванные Сомнамбулами, впадали в глубокий транс, чтобы говорить с небесами и читать знаки судьбы. Они фиксировали циклы звёзд, зная будущее. Их тотемы — лунный филин (прозрение), кипарис (долголетие) и жук‑светляк (свет во тьме), гласили: в самой глубокой тьме живёт свет, в самом хрупком существе таится сила, а в самом долгом пути хранится надежда

Годы текли, подобно рекам, но вместо слияния три народа строили стены недоверия. Тумаканцы считали Имеруа слабыми мечтателями, Имеруа видели в Анари оторванных от земли фантазёров, а Анари упрекали Тумаканцев в слепой жестокости. Земля стонала под тяжестью их раздора, и никто не знал, сколько ещё продлится эта вражда.

Но однажды звёзды на небесном своде сложились в знак великой беды. Из рядов Анари вышла жрица Золотая Чальа. Её лицо скрывала маска из перьев кетцаля, а в руках она держала каплю «золотой воды», мерцающей, как далёкая звезда.

«Слушайте, дети земли! Чужие идут. Их сердца холодны, как камни, их глаза не видят леса, а уши не слышат песни ветра. Если вы не станете единым древом, вас срубят поодиночке».

Три народа, что веками враждовали из-за охотничьих угодий, несмотря на живущее в их сердцах недоверие, в страхе перед грядущим, шагнули вслед за жрицей. Она повела их через дремучие леса по пути, указанным Иририкан — совой-ведением, туда, где корни Древа пронзали саму суть бытия.

У подножия Древа Имири собрались три вождя: Элхан, друид Тумаканцев, умевший говорить с животными; Те Похити, шаманка Имеруа, в волосах которой шелестела кожа удава; Чальа, жрица Анари, чьё лицо скрывали перья кетцаля. Они совершили великий ритуал: сожгли перья кетцаля, кожу удава и клок шерсти ягуара — символы прежней розни, превратив их в дым, уносящий старые обиды; выпили сок Древа — вязкий изумрудный, светящийся в темноте, словно звёздная пыль, соединяя свои души с духом древнего исполина; увидели, как тени их тотемов — ягуар, змея, филин — слились в единый образ: трёхлистый цветок древа, символ нового единства.

И тогда Тумаканцы обрели способность перенимать силу своих тотемов хранителей. Их воля стала твёрдой как камень, навыки как у диких животных, а храбрость — примером для всех. Имеруа получили власть над стихиями — могли вызвать бурю, усмирить ураган, исцелить землю одним словом. Их мудрость и ловкость стала подобна природе змей — глубокой и проницательной. Анари усилили связь со снами и звёздами — их золотой взгляд стал ярче, а мысли — всепроникающими, как влага. Филин наделил своего избранника знаниями, что они черпали из лунного света и снов. Так родился народ Айкару — «Дети Трёх Крон», объединённые общей судьбой и общей силой.

В те дни земля цвела, а народ жил в гармонии.

Так, постепенно, потомки и позабыли, для чего объединились.

Это продолжалось до тех пор, пока на их земли не пришли предсказанные предками чужеземцы — Кхадимы — народ без богов, с мечами из чёрного железа; жезлами, извергающими пламя и ревущими зверями, пожирающими деревья. Они рубили леса, не слыша криков духов, обитающих в ветвях; резали землю, словно плоть, высасывая из неё всю жизненную силу. Так появились пустоты — места, где трава гнила под ногами, деревья умирали, а люди теряли силы, едва ступив на проклятую землю. Листья Древа Имири начали сохнуть, корни — гнить, а пульс Земли — слабеть.

Вождь Гарма, потомок Элхана, поднял народ на борьбу. Айкару сражались, используя дары своих тотемов: Тумаканцы устраивали засады, сливаясь с тенью, нападая бесшумно, как ягуары; Имеруа вызывали ураганы, смывавшие крепости чужаков, и исцеляли раненых, используя силу трав; Анари направляли видения, предупреждая об атаках, и валили наземь врагов одним прикосновением, сжигая дух врагов изнутри.

Айкару пытались остановить их. Но Кхадимы оказались сильны и жестоки. Они обнаружили, что сердце их силы — Древо Имири и уничтожили святилище.

Народ впал в отчаяние, потеряв связь со своими предками. Тогда Анари увидели путь к острову Иц-Тлалли. Чтобы защитить народ, три вождя — потомок Элхана, Те Похити и Чальи — стали новыми тотемами, пожертвовав жизнью. Их тела растворились в воздухе, а души слились с духом острова, пробудив «Сердце Иц-Тлалли» и погрузив тот в вечный шторм, скрывшись от глаз чужеземцев.

Немногие тогда смогли сбежать и доплыть до места. Кто-то остался на родной земле, защищая кровь, которая должна была спастись. А некоторые, все же, преодолев вечный шторм, смогли добраться до земли, что прозвали своим новым домом. Иц-Тлалли — каменная земля. Там, в глубине океана, вдали от жадных глаз Кхадимов, дети трёх крон начали новую жизнь. Шторм стал не только вечным напоминанием о том, что случилось с ними в ту ночь, когда пришли враги, щитом, но и испытанием для тех, кто готов встретить будущее.

Так гласит сказание. Так помнят Айкару.