Мрачный день (джен)

День не задался с самого утра. Мрачный…

И дело не в том, что пасмурно, льет дождь, болит голова и охота заняться чем угодно, только не работать, — кого этим удивишь по осени? Просто у каждого, возможно, бывают такие дни, когда все, за что ты берешься, валится из рук. Пройдешь мимо двери — зацепишься рукавом за ручку, потянешься выдернуть зарядник из сети — непременно смахнешь кружку с недопитым кофе, и даже молния на куртке, как назло, застрянет.

У кого-то такие дни «бывают». У меня они постоянно.

А когда ты работаешь в обычной сельской школе и у тебя куча номеров на концерт ко дню учителя, неприятности просто не могут обойти тебя стороной.

Началось все с малого.

— А я не взяла колготки…

Детский сад, честное слово! Я давным-давно усвоила, как только пришла в нашу школу, что детям нужно повторять все по десять раз и медленно, — и то не факт, что услышат, запомнят и сделают. И ведь повторила, и в группу им писали — и все равно нате вам! Нет, не зря мне приходят мысли закупаться заранее всякой мелочевкой — как раз на такие случаи.

Нерадивое дите получило напутствие: «Так пойдешь, издали не заметят» и усвистало на уроки, сокращенные в честь праздника. Тут же обрадовало следующее — напялило брюки вместо условленной юбки. Помянув про себя недобрым словом дурацкое чередование формы и вредность нынешних девчонок, которые сами не знают, что хотят носить и чего хотят вообще, я уныло повторила: «Так пойдешь».

Настроения все это не улучшило. У нас и так каждый праздник — как пробежка по минному полю: никогда не знаешь, что понравится, что не понравится и к чему придерутся. Желающих напоследок прорепетировать на переменах набилось немало, носились туда-сюда задерганные мрачные дети, от малявок до семиклассников, я носилась за ними, и все сильнее хотелось то ли убить всех, то ли написать заявление и послать эту работу подальше.

«А когда мы выходим?», «А долго нам ждать?», «Я не хочу выступать!», «А он обзывается!» — все это мне не привыкать слышать. А в голове эхом стучит свое, мрачное: «Не так выйдут, не так встанут, не так скажут, не так споют… Слов не учат, нормально выпрямиться не могут, даже улыбаться со сцены им ой как трудно, говори — не говори… И кто виноват? Ты, конечно». А что вы хотите? День учителя — коварный праздник, неудобный: времени на подготовку — две недели, а результат подавай уровня труппы Мариинского театра.

И за окнами — огромными, широкими, классическими школьными — стало еще мрачнее. И в голове стучало так, будто тебе в темя и в виски вгоняют тупые клинья. «Успокойся, пять минут позора — и все позади, а потом будь что будет…» Но привычные мысли что-то не утешали, и хотелось не то ругаться в голос, не то реветь.

— Здрасьте! С днем учителя!

Голосок остановил меня, когда я в очередных предконцертных хлопотах неслась по коридору. Девчоночка-третьеклашка, пухленькая, с бантами и в белом фартуке. Как зовут, не знаю, я же не веду кружки у началки, хотя стоило бы знать, все равно пересекаемся порой на всяких «днях здоровья» и прочем. Очки в черной оправе — и сквозь них на меня глядели ясные глаза.

— Поздравляю! — добавило чудо и унеслось по своим девчачьим делам.

— Спасибо… — ответила я ей вслед и улыбнулась. Не знаю, смог бы кто-нибудь ей не улыбнуться.

Глаза снова защипало, в который раз за день. Но теперь от радости.

А праздник прошел, куда он делся; как я говорю, когда меня спрашивают, «прошел, и слава Богу». И теперь я дома, сижу, записываю все это в дневник, за окном по-прежнему мрачный осенний день, а перед глазами улыбается девчонка в очках и с бантиками.

Она уже забыла. А я помню.