Последний Феникс (джен)

Полуденное солнце плавило дорожную разметку на потрескавшемся асфальте в крохотном городке, прилипшем к Каскадным горам в штате Орегон. Воздух, казалось, замер; ощущались только волны жара, исходящие от земли. Вокруг не было ни души — все прятались от зноя под кондиционерами или уехали на пляж спасаться у реки. На самом краю городка, перед выездом на шоссе, стояло красное кирпичное здание в два этажа, над входом которого значилось лаконичное название бара «У Боба». Двери и окна были плотно закрыты, занавески задёрнуты, чтобы не дать солнечным лучам шанса пробраться в прохладное тёмное помещение. В отличие от пустынных улиц в баре было многолюдно — конец июля, туристический сезон, множество групп всех возможных возрастов и национальностей под руководством опытных гидов готовились покорять горные хребты и перевалы.

Владелец бара Боб Андерсон с привычной ловкостью, не глядя, ловил пивной кружкой пенную струю из под крана, а его загорелое лицо расплывалось в улыбке — сегодня выручка будет хорошей. Холодное пиво пользовалось спросом, и Боб менял уже третью кегу светлого пива под одним из кранов: не зря заранее забил товаром подвал до отказа. Бармен пребывал в прекрасном настроении, успевая разливать напитки и переговариваться с женой, руководившей кухней, он был не просто владельцем, а душой этого заведения. Он знал всех гостей по именам, помнил их заказы, привычки и пристрастия. Обслужив очередной заказ, Боб отвлёкся на дверной колокольчик и хотел уже с сожалением сообщить, что свободных мест нет, как узнал входящего и снова расплылся в улыбке:

— Эван, друг! Давно не заходил! Садись-ка вот сюда, — Боб убрал со стойки поднос с чистыми бокалами. — Сам видишь, сегодня аншлаг.

— Привет, Боб, — ответил Эван Блэквуд, тяжело опускаясь на высокий барный стул. — Работы много, закончил вот заказ для сувенирной лавки. Если вырезать ещё столько же шкатулок, расчёсок, подставок под горячее и прочей ерунды с изображением лосей, мой склад треснет по швам.

— Бог, благослови туристов! — ухмыльнулся Боб. — Мелисса распродаст твои поделки за три дня. Увидишь — к концу недели ни одной не останется. Что налить?

— Чего-нибудь холодного.

— Тёмный эль, как всегда?

— Пусть будет эль, — согласился Эван.

Выглядел он уставшим; в некогда смоляно-чёрные волосы закрались пепельные пряди, бледное лицо испещрили морщины. Ото лба, пересекая правую бровь и продолжаясь под глазом, шёл длинный бледный рубец старого шрама; рядом с ним, над переносицей, белел ещё один — тоньше и меньше.

Эван любил бывать в этом баре — в нём можно было услышать и узнать все сплетни городка. Особенно хорош в собирании сплетен был его приятель-бармен. Нет, сплетником он не был, но отлично умел отделять зёрна от плевел и узнавать правду в каждом слухе. Такая информация могла быть более достоверной, чем из каких-либо «официальных» источников. Здесь он мог узнать обо всех необычных происшествиях и странных стечениях обстоятельств, в которых жители городка не видели ничего особенного. «Ну, сложилось как сложилось», — говорили они, — «чего только не бывает». Но Эван знал, что бывает, а что нет, и всегда старался незаметно проверять все эти «удивительные обстоятельства», мало ли что, ведь в туристический сезон этот городок становился совершенным проходным двором. Кого только не заносит в эти края! Нужна постоянная бдительность!

— Сегодня вечером покер, старина! — Боб вернулся с запотевшей кружкой пенного тёмного напитка и деревянной миской с солёным арахисом. — Ты нужен мне! — Боб подмигнул. — Столько туристов!

В покер с туристами Эван играл не ради денег и никогда не принимал участие в играх с высокими ставками. Он наблюдал. В основном за жителями городка, которые иногда, частенько сбежав от жён, принимали участие в игре, но больше — за туристами. За теми, которые садились за игральный стол, и за теми, кто вставал за их спинами; за теми, кто мухлевал с разной степенью успеха и отлично блефовал, и за теми, у кого на лице были написаны все искренние эмоции. Ничто не могло утаиться от его внимания. За десять лет ему пришлось столкнуться с несколькими неприятными личностями, которым приходилось доходчиво объяснять, что пора отсюда уезжать. Кто-то понимал сразу, кому-то надо было повторить, но в целом всем этим личностям было очевидно, что с таким человеком лучше не связываться. Таким образом Эван поддерживал в городе порядок, действуя незаметно и значительно эффективнее полиции. Шерифу и двум его помощникам было совершенно нечем заняться, и они патрулировали улицы на своём убитом “фордике”, скорее для виду, чтобы неповадно было.

— Спасибо за пиво, — ответил Эван и положил на стойку пару купюр. — Сегодня в покер не смогу, прости, уйма работы. Как ты заметил — столько туристов, у них и заказы срочные.

— Срочные и дорогие, — закончил за приятеля Боб, взял одну купюру и сунул в кассу, вторую подвинул обратно. — Со своих чаевые не берём. Твои деревяшки — местная достопримечательность; как мы раньше без них привлекали народ?

— Народ, Боб, едет в леса и горы, нам остаётся только предложить постели и еду, — заметил Эван, протирая очки в тонкой проволочной оправе краем клетчатой рубашки.

— И сувениры! Туристы любят сувениры. Может, будешь часть продавать через бар? А что? Выставим на полке между бутылками пьющих лосей и поделим выручку, — Боб лучезарно улыбнулся внезапной прибыльной схеме. Где и как подзаработать, бармен всегда знал.

— Пьющих лосей? — Эван хрипло рассмеялся. — Хорошая идея! И пьяных медведей.

— Ну, ты подумай; товар разойдётся, только решать надо быстрее, к осени уже начнётся спад.

— Тогда к следующей весне и обсудим, — ответил Эван, сделал большой глоток эля и добавил: — Вечером будет дождь, хочу сегодня успеть работу до него.

— В прогнозе никаких дождей, — произнёс бармен, сверяясь со своим гибким смартфоном. — Всю неделю жара.

— Вот и выясним, кто правдивее: твой агрегат или моё старое больное колено, — он потёр правую ногу. С самого утра раненая конечность неприятно ныла, реагируя на грядущую смену погоды.

— Ну, дело твоё. Если передумаешь, мы начинаем в восемь вечера. Обидно будет, если туристы останутся необыгранными, — Боб подмигнул. — Лучше тебя никто не играет. В армии научился?

Эван чуть заметно усмехнулся и после короткой паузы ответил:

— Да, в армии.

Он оглядел бар и перевёл тему:

— Народу сегодня даже больше, чем обычно, — сказал он Бобу. — Новые лица.

— Одна большая канадская группа, они со своим гидом. Вот, будто у них там в Канаде своих гор не хватает! — возмутился Боб.

— Может, они приехали выпить твоего пива? — с усмешкой ответил ему Эван.

— Это хорошо! — согласился бармен. — Жаль, что неправда, но голодным и трезвым отсюда ещё никто не уходил!

Эван ухмыльнулся браваде друга и невзначай обвёл взглядом зал.

— Кто ещё к нам пожаловал? — Он продолжал незаметно наблюдать за гостями бара, попивая свой эль.

— Вон там, у восточного окна, пожилая пара из Нью-Йорка; они наняли старого Эла Палмерса, говорят, за какие-то страшные деньги, — полушёпотом рассказывал Боб, не удивляясь любопытству Эвана.

— Кто говорит?

— Так сам Эл и говорит. Ходит, треплет на каждом углу, старый дурак. Получил — так молчи. Я ему говорил: дождётся неприятностей на свою голову, — Боб, помотав головой, стал расставлять стаканы с подноса на полку под стойкой. — Ещё вон группа ребятишек, которые шумят за центральным столиком; они собрались самостоятельно в горы сунуться. Умом-то не блещут; из снаряжения — гитары, палатки и кальян. Кто б за ними присмотрел? Расшибутся ведь, огребём тут все от государственных проверок. Помнишь, как в тот раз, года три назад, мужик ушёл в лес и не вернулся? Чего это он пошёл в чащу один? И не по туристической тропе? Кто вот ему виноват? А мы тут перед ФБР отвечаем, — помотал головой Боб, одним жестом выражая своё недовольство малолетними искателями приключений.

О, Эван знал, кто виноват. Странный незнакомец тогда забрёл куда не надо было и занимался там совсем не тем, чем стоило бы, а вот куда он потом делся… история умалчивает.

— Да уж, — ответил Эван. — Горы и лес — не место для неподготовленных и наивных… и слишком самоуверенных. — Он сделал ещё глоток. — А вот там, за стойкой, рядом с дверью кухни?

У самого края стойки, на высоком барном стуле сидел бледный худой молодой человек в очках с толстыми стёклами и зализанными тускло-русыми волосами. Перед ним стоял ноутбук и пустая чашка из-под кофе.

— Студент Чикагского университета, — Боб скривил губы. — Сидит тут со своим лэптопом весь день и пьёт только кофе. А когда не сидит, шатается по округе, с расспросами пристаёт. Но в лес пока не суётся. Пишет какие-то статьи, хочет быть журналистом, — Бобу не нравился юноша, скромно пьющий только кофе.

— Где он остановился, знаешь? — спросил Эван, искоса поглядывая на парня.

— Мы с Хэлен ему комнату предлагали; на одного самое то, и удобства все есть; но сказал, что ему дорого, — Боб хмыкнул. — Снял у Бэтси комнатушку-клоповник. У неё ж весь дом кошатиной провонял. Не знаю, почём, но, видать, дешевле. При этом там не сидит с компьютером, сюда приходит.

Эван решил, что стоит прогуляться мимо дома старушки Бэтси Мэтлок, поинтересоваться здоровьем, похвалить розы. Мирное соседское поведение.

— Понятно, — протянул Эван и взял орешек из деревянной миски. — Остальные все свои?

— Нет, вон ещё три дамы бальзаковского возраста, — Боб кивнул в западный угол бара. — Их просто не видно за ребятнёй.

Действительно, за большой шумной компанией три подруги укрылись от внимания Эвана. «Я теряю хватку, — подумал он. — Как умудрился просмотреть? Если только…» — мысли закрутились в его голове, и он пошёл, пересекая бар наискосок, в сторону уборной так, чтобы пройти мимо столика с тремя женщинами. На стуле одной из дам висела красная лакированная сумочка; из неё торчал едва заметный деревянный кончик длинного узкого предмета. «Знаем мы такие предметы», — подумал Эван, дошёл, всё-таки, до туалета, постоял там минуту и вышел. Сумочка уже висела на другой части спинки стула. Эван вернулся на своё место за стойкой.

— Как думаешь, дамы здесь одни? — спросил он у Боба.

— Не знаю, вроде одни. Они остановились в кемпинге у Сорренов, — Боб внимательно посмотрел на Эвана, и улыбка расползлась по его красному лицу. — А что? Решил подкатить? По возрасту, вроде, вы близко… — Боб задумался. — Вот, десять лет ты тут живёшь, а я ни разу не интересовался, сколько тебе лет.

— Сегодня вот семьдесят стукнуло, — честно ответил Эван.

Боб чуть не уронил стакан.

— Сегодня?! — воскликнул он. — Семьдесят?! Никогда бы не поверил; ты выглядишь максимум на пятьдесят пять!

Эван действительно выглядел моложе своих лет: подтянутый, с прямой спиной и сильными руками.

— Надо же отметить! — Боб заволновался. — Давай, попрошу Хэлен испечь торт; ну и самый лучший виски, конечно, с меня…

— Боб, успокойся, пожалуйста, — осадил его Эван. — Спасибо за предложение; ты очень добр, и, уверен, ни один гурман не устоит перед кондитерскими шедеврами миссис Андерсон, но я не люблю праздники.

— Печально, — грустно проговорил Боб. — Очень жаль; хорошо бы посидели.

— Посидим по какому-нибудь другому поводу, — ответил Эван и допил эль. — Знаешь что? Налей-ка мне четыре кружки того, что там пьют дамы.

— Ну ты и ловелас, Блэквуд, — протянул бармен. — В твоём возрасте похвально, даже завидно.

— Ничего такого; просто хочу поговорить, — отмахнулся Эван от намёков бармена.

— Конечно, просто поговорить; куда яснее, — ухмыляясь в свои усы, сказал Боб. — Пьют они вишнёвый сладкий сидр.

— Тогда три сидра и эль, — попросил Эван и достал из кошелька четыре пятидолларовые купюры. Наверное, он один во всём городе пользовался наличными, не признавая никаких электронных денег.

— Сидр по три бакса, — бармен взял деньги. — Много даёшь.

— Купи Хэлен от меня цветы на сдачу, — улыбнулся Эван.

— Ах ты, дамский угодник! Руки прочь от моей жены! — шутливо сказал Боб и налил ему четыре кружки. — На вот тебе поднос, а то разобьёшь ещё. Цветы куплю, ей понравится.

Эван взял поднос с кружками и отправился за дальний столик.

— Доброго дня, дамы, — максимально сладко проговорил Эван. Он мог изобразить из себя кого угодно и в совершенстве владел голосом и языком тела. — Не позволите ли вас угостить?

Дамы засмеялись, прикрыв рты ладонями. Самая смелая из них пригласила его присесть, выдвинув стул. Эван поставил поднос на стол и предложил каждой по кружке сидра.

— Я Эван. Эван Блэквуд, краснодеревщик, — вежливо представился он.

— Приятно познакомиться, я Аманда, — сказала хозяйка лакированной сумочки, и ярко-алая помада на её губах казалась единственным ярким пятном в её строгом, почти монохромном облике

— Мистер Блэквуд, — начала было соседка Аманды справа, круглолицая шатенка с короткой стрижкой и в прямоугольных очках.

— Просто Эван, прошу вас, — перебил её Эван мягким голосом.

— Эван, — она улыбнулась. — Я Виктория, и мне кажется, что мы купили сувениры вашего изготовления. — Она достала из сумочки резную шкатулку из можжевельника, крышку которой украшала целая картина: два лося друг напротив друга и ели вокруг.

— Да, моя работа, — Эван улыбнулся. — Всё вручную. Приходите в мастерскую; подарю вам оправу для зеркальца в комплект.

— Просто шедевр! Вы талант! Спасибо за предложение, — Виктория пыталась строить из себя кокетку, получалось забавно.

— Я Тереза, — назвалась крайняя справа дама. Она была похожа скорее на мальчишку, чем на взрослую женщину: миниатюрная, болезненно-худая, с острыми чертами лица и короткой тёмной стрижкой. Она смотрела на Эвана пронзительным взглядом жёлтых глаз с явным недоверием. В отличие от подруг, она не пыталась ему понравиться, но именно этим и понравилась, и Эван едва заметно кивнул, оценивая её прямоту.

— Очень приятно, Тереза, — Эван подарил ей самую милую из арсенала своих улыбок, но на Терезу его представление никак не действовало. — Что привело таких прелестных леди в наши края?

— Мы путешествуем, — отрезала Тереза, не притронувшаяся к сидру.

— Здесь такие красивые леса! — восхищённо подхватила Виктория. — Столько редких растений и животных!

— Мы недавно были в Канаде, но здесь совсем иная природа, — добавила Аманда.

Тереза продолжала прожигать Эвана взглядом. Он это заметил, но не подавал виду, поддерживая свой расслабленно-заинтересованный образ.

— Природа у нас прекрасная, — согласился Эван. — Но одним, без провожатых, ходить в лес и горы я бы не советовал.

— Желаете нас сопроводить? — накрашенные губы Аманды растянулись в широкой улыбке. — Так мы не против.

— Конечно, сопровожу! Не могу допустить, чтобы с такими прекрасными дамами произошло несчастье! — Эван чуть склонился над столом. — Особенно, если будем держаться ближе к туристическим тропам и дальше от странного вида камней, стоящих в круг в чаще леса.

За столиком воцарилась тишина; дамы перестали улыбаться. Эван по-прежнему расслабленно сидел и пил эль, при этом максимально внимательно наблюдая за ними.

— Или вас не интересуют тропы? Какие там ручьи… — продолжал Эван своё представление, но, кажется, его собеседницы всё поняли и перестали дебильно улыбаться.

— Что ж, мистер Блэквуд, мы ваш намёк поняли, — холодно сказала Тереза.

— Да уж, я надеюсь, мисс, — учтиво склонил голову Эван. — Места там неспокойные; люди пропадают… — он многозначительно посмотрел на них, — всякое случается. — Он допил свой эль. Вдруг голос его стал тих, серьёзен и холоден: — Подходить к камням в лесу категорически не рекомендую; с троп не сходить; руки в опасные места не совать. А вы, Аманда, — он обратился к брюнетке, — закройте, пожалуйста, вашу сумочку до конца.

Аманда поняла, где прокололась, и сердито посмотрела на Эвана; вся кокетливость и напускное очарование исчезли.

— Не вините себя; даже радуйтесь такому стечению обстоятельств, — спокойно сказал ей Эван. — Эта наша с вами встреча здесь значительно более приятная, чем та, которая могла бы произойти в лесу, верно? Что ж, леди, было приятно поболтать, — продолжил он прежним весёлым голосом и, одарив собеседниц сладкой улыбкой, от которой у них в душе воротило, добавил: — Приходите в мастерскую; она в конце улицы в западном направлении.

Эван забрал поднос и свою кружку и вернулся к месту за барной стойкой; Боб наливал пиво своим гостям и вернулся к Эвану через пять минут.

— Быстро ты! — удивился бармен.

— Я же сказал, просто поговорим, — ответил Эван.

— И до чего договорились? — сощурил глаза Боб.

— Пригласил их в мастерскую за сувенирами, — засмеялся Эван.

Боб разразился хохотом:

— Так вот как теперь это называется! Сувениры от производителя по низким ценам?

— Бесплатно! — улыбаясь, сказал Эван.

Боб продолжал смеяться:

— Зря Бэтси к тебе подкатывает, да? Я видел, салфеточки кружевные тебе вяжет.

— У меня их уже целая корзинка, не знаю, куда девать такие знаки внимания, — Эван выразительно закатил глаза и вздохнул.

— Подожди, расскажу ей, что у тебя день рождения, — осыплет тебя подарками! — Боб подмигнул.

— За что ты так со мной? Ещё друг называется, — Эван покачал головой.

— Ладно тебе, я шучу, — сказал Боб. — А если серьёзно, то сегодня покер! — напомнил бармен об очень важном для себя событии. — Постарайся прийти, а? Ну, опоздаешь, так подождём. Если дождь, так зонтик выдам; ты только приходи.

— Нет, Боб, прости; сегодня не буду играть, — устало произнёс Эван. — У Мелиссы для меня полно заказов для лавки; а ведь ещё Олдриджи заказали кровати для своих близнецов — пора лаком крыть, чтобы просохли. Короче, дел невпроворот.

— Ещё и новые подружки, — усмехнулся Боб.

— Вряд ли они придут. А если придут, вручу по безделушке и отправлю восвояси.

— Ладно, чёрт с тобой. В следующий раз чтобы обязательно пришёл! — расстроенно сказал бармен. — Но если передумаешь, начинаем ровно в восемь пополудни!

— По рукам. До встречи!

С этими словами он вышел из прохладного бара под обжигающие лучи солнца. Ночью будет ливень — раненое колено никогда не ошибается. Никакие туристы никуда не пойдут — ходить по сырым каменным тропинкам опасно, а значит, проведут ещё пару дней в городе, уничтожая запасы Боба и раскупая сувениры. Эван медленно двинулся по дороге в сторону своей мастерской, мимо дома Бэтси Мэтлок, в которой снимал комнату студент. Там остановился якобы посмотреть на ухоженный сад, но не заметил ничего необычного и двинулся дальше.

Гравий хрустел под его тяжёлыми ботинками. Он ненавидел туристов и с нетерпением ждал окончания сезона, когда прекратится этот шум и толпы, оставляющие за собой кучи мусора, уедут. Закрыв за собой дверь мастерской, Эван поправил табличку с надписью «закрыто» на стекле, окинул взглядом свои владения: в небольшой комнате стоял верстак во всю стену длиной, над ним висели разные инструменты для работы по дереву, выглядевшие совершенно новыми.

Пахло деревом, смолой и мебельным лаком, но нигде не лежало ни одной стружки, ни одной опилки; в углу аккуратно лежали заготовки — бруски и доски, при этом на дощатом полу не было никаких следов их перемещения.

Слева от верстака была тяжёлая дубовая дверь с массивным замком — вход на склад, который от пола до потолка был заставлен готовыми изделиями.

Эван прошёл через мастерскую, открыл дверь на противоположной от входа стене, и вошёл в свою квартиру. Квартирка была крохотной и состояла из двух комнат — гостиной и спальни, а также кухонки и ванной. В ней было всё необходимое: мебель, техника, подушки на диване и занавески на окнах; на столе в углу у окна стоял компьютер, на подоконнике фикус в горшке, на кофейном столике кружка, в раковине лежали тарелка и ложка, на спинке дивана небрежно наброшен плед — официальное место его жительства, адрес, указанный в документах.

Ещё раз внимательно всё осмотрев, и лениво походив из стороны в сторону, Эван Блэквуд повернулся на каблуке и с лёгким хлопком растаял в воздухе.