Пардус. Театр теней (джен)

Вечерний Эринбург погружался в сумерки, и длинные тени от высоких зданий тянулись, словно живые, поглощая последние лучи солнца. В одной из таких теней, в укромном уголке парка рядом с домом Легостаевых, на мгновение сгустился мрак, а затем из него бесшумно вышел Никита. Он сделал несколько шагов по асфальтовой дорожке, его осанка была прямой и уверенной, взгляд спокойным и всевидящим. Никита Легостаев, известный в иных кругах как Владыка Пантер и Князь Черноруков, возвращался домой. Для мира он был обычным студентом, но под этой маской скрывался правитель стаи оборотней-пантер — магических существ, способных принимать звериную форму и наделенных древней силой.

С каждым шагом к родному порогу аура непреложной власти и магии словно истончалась, сменяясь чем-то более простым и легким.

Перед тем как подойти к двери, он на секунду замер в тени старого дуба у дома. В его кармане лежал простой, ничем не примечательный смартфон — "чистый" аппарат, не связанный с ним лично. Неделю назад с этого телефона ушло первое и последнее предупреждение:

"Твои дела — не секрет. Взятки, сокрытие, связи с Огарёвым и Шустрым. Пока что я прикрываю тебя, чтобы волна не накрыла непричастных. Но мое терпение и твое везение не вечны. Прекрати. Иначе я отступлю, и ты останешься один на один с последствиями. Чёрный Кот".

Теперь в ожидающих отправки сообщениях числилось и следующее:

"Прошлое сообщение ты решил проигнорировать. Оно было не угрозой, а констатацией факта. Ты сам выбрал свой путь. Теперь наблюдай, как твое "везение" заканчивается. Чёрный Кот".

К неудовольствию Никиты отчеты о делах Андрея Чехлыстова продолжали поступать, значит Андрей не прислушался к совету. Более того, он стал действовать еще наглее, уверенный в своей безнаказанности.

"Что ж, твой выбор сделан", — беззвучно прошептал Никита, скрывая телефон в кармане.

Он легким движением сбросил с себя остатки властной ауры. К тому времени, как его рука легла на дверную ручку, в его глазах оставалась лишь тень былой мощи, прикрытая привычной маской студента-первокурсника.

В доме пахло чем-то вкусным и домашним.

Ирина Юрьевна, адвокат по профессии и мать по призванию, ставила на стол тарелку с еще горячими пирожками. "Никита, ты же поел в институте?" — ее голос звучал одновременно уставшим и полным заботы. В гостиной Игорь Николаевич, управляющий торговым центром, оторвался от телевизора с футбольным матчем и крикнул: "Отстань от парня, Ира! Он уже взрослый!". Эта их вечная, добродушная перепалка была звуком родного дома.

На диване, свернувшись рыжим клубком, мурлыкал кот Апельсин. При появлении Никиты кот лениво приоткрыл один глаз, в его зеленой глубине мелькнула искорка осознанного приветствия, невидимая ни для кого, кроме самого Никиты. Мысленное легкое поглаживание, посланное в сторону кота, было встречено таким же беззвучным мурлыканьем.

"Пришел, наконец!" — Марина спускалась по лестнице, с телефоном у уха. — "Я уже думала, составлять описание внешности для розыска. 'Рост средний, волосы взлохмаченные, взгляд виноватый...'"

"Ой, заткни свой диктофон", — отмахнулся Никита, вешая куртку. "Ты у нас вся в работе, даже дома. Скоро про наш ужин репортаж сделаешь: 'Влияние маминых котлет на криминальные наклонности подростков'".

"Не подростков, а конкретного студента-лентяя", — парировала сестра, уже заканчивая разговор.

За Мариной следовал Андрей Чехлыстов с той самой успокаивающей, "правильной" улыбкой, которая за последние месяцы стала вызывать у Никиты лишь холодную волну раздражения.

Никита наблюдал, как Андрей уверенно рассказывает отцу о "блестяще раскрытом деле". Следователь. На словах — борец за справедливость, на деле — обычная крыса, готовая за конверт с наличными похоронить любое дело. И это было не просто неприятно. Это было опасно.

"Ты же понимаешь, к чему это может привести? — пронеслось в голове у Никиты, словно вопрос к Андрею, брошенный в пустоту. — Ты играешь с огнем, связываясь с этими людьми. Это не те, кто прощает долги или забывает обиды. Однажды они поймут, что ты их подвел — или просто захотят надавить. И первым делом придут не к тебе. Они придут к Марине. К маме. К отцу. Твоя жадность — мина замедленного действия под моей семьёй".

И дело было даже не только в этом. Отчёты "Теней" ясно показывали: у Андрея есть и другие "увлечения" — милые, мимолётные подруги, которым он дарит подарки, порой дороже, чем Марине. Рано или поздно это всплывёт. А долг Никиты — не скрывать правду, а дать сестре увидеть её сейчас, пока она ещё не связала с этим человеком свою жизнь. Лучше горькое разочарование сегодня, чем сломанная судьба завтра.

Ужин проходил шумно и по-семейному тепло. Никита смеялся шуткам отца, помогал матери убрать со стола, поддразнивал сестру. Он был тем самым Никитой, которого они все знали и любили. Но даже в этой простоте часть его сознания оставалась настороже. Он видел, как Андрей невзначай положил руку на телефон, получив новое сообщение, и как в его глазах на секунду мелькнуло беспокойство, быстро подавленное. Никита знал, что это было. Предупреждение от "Черного Кота" уже делало свою работу.

Позже, когда семья разошлась по своим делам, Никита поднялся в свою комнату. Оказавшись в одиночестве, он позволил маске окончательно растаять. Его лицо стало спокойным и сосредоточенным. Он подошел к окну, глядя на ночной город, и его взгляд был взглядом правителя, оценивающего свои владения.

В углу комнаты тень от шкафа заколебалась и из нее выплыла, словно из черной воды, темная фигура в капюшоне. Фигура склонила голову в беззвучном поклоне.

Его личная разведка, отряд "Тени", состоящий из элитных оборотней, освоивших магию скрытности и перемещения через тень, всегда приходили на его зов.

"Отчет", — мысленно произнес Никита.

В его сознании тут же возникли образы и факты: Андрей на днях получил конверт с наличными от одного из мелких криминальных авторитетов. Взамен — исчезнувшее из дела упоминание о подозреваемом. Деньги лежали сейчас в сейфе на квартире Андрея. Никита мысленно отметил сумму. Она пойдет на благо стаи, как только он решит, что пора. Он собирал досье, каждая страница которого была гвоздем в крышку гроба репутации и свободы Андрея. Но это был не его метод — просто сдать полиции. Нет, это было слишком просто и несправедливо по отношению к Марине. Она должна определиться со своим отношением к Андрею, сама должна увидеть правду. Он даст ей эту возможность.

Через несколько дней в доме Легостаевых вновь собралась вся семья. На этот раз атмосфера была наполнена особым, праздничным волнением. Марина, сияя, крепко держала Андрея за руку.

"Мама, папа, Никит... у нас новость!" — начала она, и ее голос дрожал от счастья. — "Мы решили пожениться!"

Радость, объятия, поздравления. Никита присоединился к ним, его улыбка была самой искренней из всех, что он мог изобразить. Внутри же все замерло и стало холодным как лед. Время подходило к концу.

"А знаете, что?" — предложил Игорь Николаевич, сияя от счастья за дочь. — "Надо это отметить! Говорят клуб "Кошачий Глаз" сильно обновился за последнюю пару лет. Пускают туда не всех, но может, попробуем?"

Все с энтузиазмом поддержали идею. Андрей важно кивал, его грудь расправилась от мысли, что он будет отмечать свою помолвку в таком месте.

Никита позволил себе легкую, почти незаметную улыбку. "Я слышал, там строгий фейс-контроль. Но я попробую договориться, у меня есть один знакомый", — сказал он скромно.

Его "договоренность" была молчаливым приказом, отданным тому самому "Тени", с которым он общался в комнате. Клуб "Кошачий Глаз" был его территорией, его логовом в сердце города. Бармены, охранники, официанты и даже некоторые постоянные посетители были его глазами и ушами.

Вечер в клубе был организован безупречно. Изысканный ужин, лучший стол, внимание всего заведения. Легостаевы были под впечатлением. Андрей наслаждался моментом, чувствуя себя вершителем своей судьбы. В кармане его парадного пиджака, лежал конверт — свежий, пахнущий деньгами, полученный всего пару часов назад в качестве аванса за новое "одолжение". Это был приятный бонус к сегодняшнему празднеству. Он и не подозревал, что каждый его шаг здесь наблюдают десятки преданных Никите глаз, что сам клуб — это гигантская ловушка, а он — мышь, которую пригласили на пир перед тем, как сыграть в кошки-мышки. И эта игра начиналась сейчас.