Пардус. Разорвавший грань (бывш. Театр теней) (джен)

Вечерний Эринбург погружался в сумерки, и длинные тени от высоких зданий тянулись, словно живые, поглощая последние лучи солнца. В одной из таких теней, в укромном уголке парка рядом с домом Легостаевых, на мгновение сгустился мрак, а затем из него бесшумно вышел Никита. Он сделал несколько шагов по асфальтовой дорожке, его осанка была прямой и уверенной, взгляд — спокойным и внимательным. Для мира он был обычным студентом-четверокурсником. Не все знали о других его именах: Владыка Пантер, Князь Николай Черноруков.

С каждым шагом к родному порогу аура власти словно истончалась, сменяясь чем-то более простым и тёплым. Перед тем как войти, он на секунду замер в тени старого дуба прислушиваясь к голосам в доме. В кармане завибрировал одноразовый телефон, оповещая о низком заряде. В нем был сохранен лишь один номер.. Недавно с него ушло сообщение. Никита прокрутил его в памяти, в который раз оценивая формулировки:

"Андрей, мне известно о деле Карины М. Не о том, которое ты закрыл, а о настоящем. Другие твои дела — тоже не секрет. Пока что я прикрываю тебя, чтобы волна не накрыла непричастных. Но мое терпение и твое везение не вечны. Я даю тебе месяц. Выйди из этих игр. Иначе я отступлю, и ты останешься один на один с последствиями. Не будь дураком. Чёрный Кот".

Никита вздохнул. Отведенный срок подходил к концу. Отчёты «Теней» показывали, что Андрей не только не предпринял попыток исправить ситуацию, но и, словно загнанный в угол зверь, заметался. Вместо того чтобы тихо решать проблемы, он полез в ещё более тёмные дела, пытаясь быстро заработать и закрыть долги. Видимо, он считает, что имея деньги сможет откупиться от анонима или, по крайней мере, выкрутиться из проблем, которые он принесет. Наивно.

— Твой выбор, Андрей, — беззвучно прошептал Никита, поворачиваясь к дому. — Но я дал тебе шанс. Запомни это.

Он сбросил с себя остатки напряжённости и толкнул дверь.

В доме пахло котлетами и блинами. Ирина Юрьевна, адвокат по профессии и мать по призванию, хлопотала на кухне.

— Привет Никит, ты голодный? — её голос звучал одновременно уставшим и полным заботы. В гостиной Игорь Николаевич, управляющий торговым центром, оторвался от телевизора с футбольным матчем и крикнул:

— Отстань от парня, Ира! Он уже взрослый!

Эта их вечная, добродушная перепалка была звуком родного дома.

На диване, свернувшись рыжим клубком, мурлыкал кот Апельсин. При появлении Никиты кот лениво приоткрыл один глаз.

— Не, мам, я пообедал в столовой, а после пар еще в пекарню забежал, — улыбнулся Никита, вешая куртку.

— "В столовой", — передразнила Ирина Юрьевна, выйдя в коридор и вытирая руки о полотенце. — Там кормят, сами знаете чем. Мой руки и садись. Сейчас уже накрывать буду.

— Пришел, наконец! — Марина спускалась по лестнице, листая ленту в телефоне. — Я уже думала, составлять описание внешности для розыска. "Рост средний, волосы взлохмаченные, взгляд виноватый..."

— Ты, смотрю, о работе даже дома думаешь, — парировал Никита. — Скоро про наш ужин репортаж сделаешь.

За Мариной, чуть замешкавшись, спустился Андрей. Высокий, с располагающей улыбкой, в свежей рубашке.

Никита наблюдал. Андрей вписывался в эту картину идеально: вежливый, обходительный, заботливый. Он положил руку на плечо Марине, и та прильнула к нему с довольной улыбкой. Для постороннего взгляда — идеальная пара. Но Никита видел другое. Он видел тени под глазами Андрея, заметные обострённому зрению оборотня. Запах страха, смешанный с запахом одеколона, был почти неуловим, но Никита чувствовал и его.

За ужином Андрей рассказывал о работе. О «сложном деле», которое он «блестяще разрулил». Никита слушал вполуха, сопоставляя его рассказ с фактами из отчётов. Красивая легенда, почти не врущая, но умело уводящая в сторону.

— А знаете, — вдруг сказал Андрей, когда ужин подходил к концу. — У меня сегодня есть ещё один повод для радости. — Он посмотрел на Марину, и та загадочно улыбнулась. — Мы с Мариной... в общем, мы подали заявление. Свадьбу планируем на лето.

Ирина Юрьевна ахнула и бросилась обнимать дочь. Игорь Николаевич, расплывшись в улыбке, пожал Андрею руку.

— Ну, молодцы! — проговорил он. — Это надо отметить!

— А давайте в «Кошачий Глаз»? — предложил Андрей, и в его глазах мелькнул азарт. — Говорят, этот клуб сильно обновился за последние несколько лет.

— Ой, Андрюш, наверное, это дорого? — засомневалась Ирина Юрьевна.

— Я угощаю! — твёрдо заявил Андрей. — Хочу, чтобы этот вечер запомнился.

Никита внутренне усмехнулся. Андрей хотел показать себя, утвердиться в глазах будущей семьи, доказать, что он «крутой». И это было понятно и даже по-человечески трогательно. Плохо было другое: за деньгами, которые он собирался потратить, скорее всего стояла история о закрытых глазах закона, о не законченном расследовании и быстро закрытом деле. И эти деньги пойдут на получение Андреем любви и уважения. Иронично.

— У меня есть знакомый, — сказал Андрей. — Попрошу, чтобы нам хороший столик организовали.

"Кошачий Глаз" был территорией стаи пантер, её логовом в сердце города. Бармены, охранники, официанты и даже некоторые постоянные посетители были глазами и ушами Парда. Не то чтобы у Андрея получилось что-то организовать, если бы Никита был против. Но не в этот раз — мысленное сообщение отправилось администратору клуба. Пусть вечер будет идеальным. Марина этого заслуживала. А что касается Андрея... Посмотрим за его поведением в ближайшие дни. Скоро эта история завершится. Так или иначе.

Никита посмотрел на счастливое лицо сестры и на улыбающегося, но внутренне напряжённого Андрея. Охота? Нет. Скорее, игра в кошки-мышки, где мышь пока даже не подозревает, что кошка уже выбрала ее своей целью.

Свет приглушенных люстр клуба "Кошачий глаз" отражался в хрустальных бокалах, а ритмичная, но не оглушительная музыка вибрировала в самом воздухе, создавая иллюзию приватности для каждого столика. Для семьи Легостаевых это был волшебный вечер. Марина, смеясь, что-то шептала на ухо Андрею, Ирина Юрьевна сияла, глядя на счастливую дочь, Игорь Николаевич с гордостью обнимал жену и тихонько подпевал музыке. Никита сидел, откинувшись на спинку дивана.

А потом случилось то, чего никто не планировал. С другого конца зала к их столику направилась девушка. Она была эффектно одета, с идеальной укладкой и спокойным, уверенным взглядом. Никита заметил ее первым. Он почувствовал исходящую от нее холодную решимость, которая не предвещала ничего хорошего для Андрея. Интересно, — подумал он, делая глоток сока и откидываясь на спинку дивана с видом праздного наблюдателя.

— Андрей Чехлыстов? — её голос был негромким, но четким, перекрывающим шум зала. Она остановилась в шаге от их столика, и её взгляд был устремлен только на него.

Андрей замер. Его уверенность, подкрепляемая шампанским и всеобщим вниманием, дала трещину. Он поставил бокал, попытался изобразить радушную улыбку, но она вышла кривой и неестественной.

— Алиса? Здравствуйте. Не ожидал... — его голос дрогнул. — Мы тут с семьей... празднуем.

— Поздравляю, — Алиса перевела взгляд на Марину, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Вы, наверное, невеста? Не волнуйтесь, я не любовница и не бывшая. — Она говорила спокойно, без истерики, отчего каждое её слово звучало особенно весомо. — Я та, чье дело Андрей Чехлыстов положил под сукно. Дело о поджоге, в котором погибла моя двоюродная сестра и её семья. Он взял взятку от виновника. После этого появились улики, указывающие на случайность и дело быстро было закрыто.

За столом повисла гробовая тишина. Ирина Юрьевна перестала улыбаться, её лицо стало бледным. Игорь Николаевич медленно опустил руку, которой обнимал жену. Марина смотрела на Алису, потом перевела взгляд на Андрея.

— Андрей, что она говорит? — тихо спросила Марина. — Какое дело? Какая взятка?

— Это клевета! — Андрей вскочил, его лицо побагровело. — Она просто сумасшедшая! У неё какие-то личные счеты! Я знать не знаю ни о каком поджоге! Это было признано несчастным случаем!

— Да, признано. Твоими стараниями, — голос Алисы стал жестче. — Ты знаешь, что я нашла, когда начала копать? Не упомянутые в деле заявления от очевидцев и заказ на экспертизу, результаты которой тоже нигде не были упомянуты.

Никита наблюдал за этим спектаклем с невозмутимым видом. Он если и слышал о происшествии, про которое говорит Алиса, то давно. Видимо все произошло до того, как его стали звать Князем. Это появление Алисы, он, очевидно, тоже не планировал, но момент был удачным.

— Андрей, это правда? А ведь когда я собиралась сделать репортаж про этот пожар, именно ты предложил другую тему, — возмутилась Марина.

Андрей дернулся, попытался взять её за руку, но Марина отшатнулась.

— Марина, не слушай её! Она просто завидует! Подумай сама, зачем она это говорит? У неё нет доказательств!

— Доказательства есть, — спокойно сказала Алиса. Она вытащила из сумочки визитку, положила её на стол перед Мариной и, не оборачиваясь на Андрея, развернулась и пошла прочь. Её фигура быстро растворилась в полумраке клуба.

Повисло тяжелое, гнетущее молчание. Андрей стоял, его лицо в свете клубных огней казалось бледнее обычного.

Марина медленно встала с дивана.

— Марина, постой, давай спокойно всё обсудим... — Андрей потянулся к ней.

— Не надо, — она подняла руку, останавливая его. — Не надо меня ни в чем убеждать. Если она врет, ты, с опытом следователя, найдешь, чем это доказать. А если нет...

Она взяла со стола визитку, не глядя сунула её в карман и быстрым шагом направилась к выходу. Ирина Юрьевна, бросив растерянный взгляд на мужа, поспешила за ней. Игорь Николаевич поднялся, его лицо было мрачным.

— Андрей, я не знаю, что там происходит в твоей жизни, — сказал он, и его голос звучал глухо. — Но если мою дочь втягивают в какие-то темные дела... Разбирайся. Быстро.

Он развернулся и вышел следом. Никита незаметно присоединился к нему, оставляя Андрея одного в центре развалившегося праздника.

По дороге домой в машине царило молчание. Марина смотрела в окно, её плечи были напряжены. Никита чувствовал, как внутри неё идет тяжёлая борьба: журналистская привычка всё проверять сталкивалась со страхом прийти к неприятным выводам.

Никита сидел на заднем сиденье, наблюдая за отражением сестры в зеркале заднего вида. Ему было больно смотреть на неё, но он знал: сейчас самое главное — не мешать ей принять правильное решение. Она сама должна во всем разобраться. Сама сделать выбор. А он будет рядом, чтобы подстраховать, если потребуется.

Тишина в машине давила на уши, нарушаемая лишь ровным гулом двигателя и скрежетом дворников о стекло — пошел холодный осенний дождь.

— Марин, я не знаю, кто эта дура... — решил вновь попытаться Андрей, но его голос, хриплый и надтреснутый, сорвался на полуслове, когда Марина резко повернулась к нему.

— Просто вези нас домой, Андрей. — Это была не просьба.

Больше никто не произнес ни слова.

У дома Марина вышла из машины, даже не взглянув на Андрея, и быстрыми шагами направилась к двери. Родители, с беспокойными взглядами, последовали за ней. Никита задержался на секунду и обернулся к машине. Андрей сидел за рулем, его лицо, освещенное приборной панелью, было бледным и искаженным злобой. Он что-то быстро набрал в телефоне, затем резко развернулся и уехал, даже не попрощавшись. Никита зашел в дом.

Дверь закрылась, отсекая внешний мир. Домашний уют, пахнущий чаем и печеньем, обволакивал их, но не мог прогнать напряжение.

— Что это было, Марин? — спросила Ирина Юрьевна, пытаясь обнять дочь, но Марина отстранилась.

— Я не знаю, мама. Я... мне нужно подумать. — Затем она стремительно поднялась по лестнице в свою комнату и захлопнула дверь.

Игорь Николаевич тяжело вздохнул. Он хотел что-то сказать, но вместо этого прошёл на кухню и начал молча наливать чай.

— Никит, а ты ничего не знаешь? — отец посмотрел на него с надеждой.

Никита развел руками, изобразив искреннее недоумение.

— Я первый раз эту Алису вижу. Может, правда, какое-то недоразумение? Андрей не похож на того, кто бы таким промышлял... — проговорил неуверенно Никита.

Он поднялся к себе, притворяясь уставшим. Но как только дверь его комнаты закрылась, маска спала. Он подошёл к окну и закрыл глаза, позволяя своему сознанию расшириться. Он чувствовал свою стаю. "Тени" следовали за Андреем, их присутствие было не более чем дрожью в воздухе. Артур, вожак стаи, был в курсе ситуации и готов был обеспечить юридическое прикрытие на случай, если дела примут нежелательный оборот. Ксения..., она была его якорем, её спокойная поддержка ощущалась как тихий звон где-то на краю его восприятия. Все было на своих местах.

Внизу, в гостиной, родители тихо и тревожно переговаривались. Он слышал обрывки фраз: "...нам поговорить с ним?", "...Марина так убита...", "...а вдруг это правда?"

Никита прислушался. Марина сидела на кровати, её дыхание было неровным, но она не плакала. Вместо этого она... что-то искала. Телефон? Бумаги? Он уловил лёгкий шорох — она открыла ноутбук.

Никита нахмурился. Она начала копать. Это было и хорошо, и тревожно. Хорошо — потому что она сама должна увидеть правду. Тревожно — потому что часто она увлекается в расследованиях. Вряд ли Андрей ей навредит, но кто знает? Крыса, загнанная в угол, опасна. Да и раскрытие дел Андрея затрагивает не только его интересы.

"Нужно усилить наблюдение", — подумал Никита. — "Попрошу Клыка найти кого-нибудь проверенного, чтобы присмотрел за Мариной".

Три дня. Семьдесят два часа напряженного молчания в доме Легостаевых. Марина отвечала односложно, если вообще отвечала, и проводила всё время либо в своей комнате, либо на работе. Андрей звонил десятки раз — она сбрасывала. Сообщения оставались без ответа.

Андрей паниковал. Страх, посеянный в «Кошачьем Глазе», сменился лихорадочной активностью. Он встретился с двумя своими криминальными знакомцами — пытался вернуть часть денег и замести следы. А потом, уже совсем потеряв голову, попытался через общих знакомых выйти на Алису, чтобы «объясниться». Каждое его движение фиксировалось и ложилось в отчёты «Теней».

На второй день после скандала Марина всё же позвонила Алисе. Разговор был недолгим. Алиса не кричала, не требовала немедленной справедливости — она просто прислала файлы. Копии заявлений, которые не попали в дело, результаты независимой экспертизы, выписки по счетам Андрея, где четко прослеживался крупный перевод в день закрытия дела. Марина сидела перед монитором до двух ночи, перепроверяя каждую деталь своим журналистским чутьем. Всё сходилось. Теперь её недоверие имело не эмоциональную, а вполне конкретную основу.

На четвёртый день Марина не выдержала. Сидеть в четырёх стенах со своими мыслями она больше не могла. Нужно было отвлечься, уйти в работу. Редактор дал задание — сделать репортаж о реконструкции старого фонтанного комплекса в центральном парке. Съёмочная группа небольшая: она, новый оператор Кирилл и водитель.

Кирилл оказался спокойным, надёжным парнем. Не лез с расспросами, но и не изображал молчаливого телохранителя. Шутил по-доброму, рассказывал забавные случаи из жизни. И у него получалось отвлечь Марину от грустных мыслей: его лёгкое, ненавязчивое общение понемногу возвращало Марину к реальности.

Они работали несколько часов. Марина, погружаясь в привычный процесс, начала потихоньку оживать. Давала указания, выбирала ракурсы, и на её лице даже появилось подобие улыбки, когда Кирилл ловко забрался на сложную точку, чтобы сделать эффектный кадр сверху, при этом комично балансируя.

В этот момент из-за деревьев вышел Андрей. Он выглядел уставшим, небритым, одежда мятая. Вид одновременно жалкий и агрессивный.

— Марин! Надо поговорить! — он шагнул к ней, пытаясь схватить за руку.

Марина отшатнулась.

— Нет, Андрей. Всё уже сказано.

— Ничего не сказано! Это провокация! Эту Алису я едва знаю! А то, что она наговорила... доказательств у неё нет!

— Доказательства у меня, — Марина смотрела на него спокойно, но взгляд был тяжёлым. — Я видела их. Ты знаешь, что я не поверю в подделку, пока не проверю всё сама. И я проверила.

Андрей побледнел. Он врал плохо, но сейчас врать ему было уже незачем. Марина смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Перед ней стоял не тот уверенный мужчина, за которого она собиралась замуж, а растерянный мальчишка, запутавшийся в собственной лжи.

Он снова шагнул к ней.

— Эй, — раздался спокойный голос. Кирилл встал между Андреем и Мариной. Без угрозы, но очень чётко обозначая границу. — Мы работаем.

— А ты кто такой? — Андрей переключил злость на новую цель и, придя к каким-то выводам, продолжил. — Быстро ты нашла замену.

— Андрей, прекрати, — голос Марины был тихим, но твёрдым. — Кирилл здесь ни при чём. Уходи. И не звони мне больше. Никогда.

Андрей замер на мгновение, взгляд метался от Марины к невозмутимому Кириллу. Он что-то невнятно пробормотал, развернулся и зашагал прочь, то и дело оглядываясь.

Марина тяжело дышала, опираясь на штатив. Кирилл подошёл, протянул бутылку воды.

— Ну и тип, — сказал он. — Какой агрессивный.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Да не за что.

Вернувшись домой, Марина прошла в гостиную, где собралась вся семья. Без предисловий сказала:

— Всё кончено. Свадьбы не будет.

Ирина Юрьевна облегчённо выдохнула. Игорь Николаевич молча кивнул.

Никита подошёл к сестре, обнял. Чувствовал, как она дрожит, но в этой дрожи была не слабость — освобождение.

Никита скрывал махинации Андрея, защищая Марину и ее репутацию в надежде, что угроза раскрытия образумит Андрея, а затем с ним можно будет обстоятельно поговорить. Но жизнь внесла свои корректировки. Теперь, когда Марина окончательно порвала с ним, у Никиты не было причин продолжать покрывать его. С сегодняшнего дня Андрей — просто коррумпированный следователь, которому не повезло попасться на глаза главе Парда.

Тишина, наступившая после разрыва, была другого качества — не напряжённая, а очищающая, как после грозы. Марина больше не пряталась в своей комнате. Она вышла из неё, бледная, с тенью грусти в глазах, но с новым, твёрдым огоньком решимости. Она была ранена, но не сломлена.

В это же время тени Эринбурга сомкнулись вокруг Андрея Чехлыстова плотнее и беспощаднее. "Тени" Парда больше не направляли его и не прикрывали его следы. Затертые записи с камер наблюдения, которые могли бы указать на его связи с криминалом, внезапно "всплыли" в памяти серверов. Дела, которые он когда-то "похоронил", снова оказались на столах у следователей, уже без магического налёта забвения, мешавшего обратить на них внимание. Никита больше не тратил силы, чтобы отводить глаза.

Мир Андрея, выстроенный на лжи и самоуверенности, начал рушиться с нарастающей скоростью. Недоверие со стороны сослуживцев. Гневные, полные угроз звонки от тех, кого он считал просто источником дохода, — теперь они видели его следы, которые раньше были скрыты. Он метался, пытаясь понять, почему его везение внезапно кончилось, но не находил ответа.

Никита наблюдал за этим по отчетам, сидя в кабинете в логове под "Кошачьим Глазом".

— Что дальше? — спросил Артур, расположившись по другую сторону стола.

Артур, нынешний вожак стаи, стал им не так давно — после гибели прежнего. Адвокат, работавший в одной фирме с матерью Никиты, он поначалу смотрел на сына своей коллеги с долей скепсиса. Сила и знания, унаследованные от Иллариона, впечатляли, но одного наследия мало, чтобы стая подчинилась, на тот момент, подростку. Однако скепсис быстро сменился уважением, а затем и преданностью, когда Артур увидел, что стоит за этим наследством. Никита не просто обладал силой — он мыслил как правитель. Именно он наладил быт стаи, укрепил границы леса магией, создал отлаженную структуру управления, где у каждого было своё место и обязанности. Стая не просто подчинилась ему — она признала его своим лидером, потому что он доказал делом, что ведёт их к новому уровню силы, порядка и процветания. Теперь Артур был его правой рукой — не из-за давящей силы предка-чернокнижника, а по доброй воле.

— Ничего, — спокойно ответил Никита. — Ситуация разрешится сама. Нам остаётся лишь наблюдать и быть готовыми убрать осколки, если они полетят туда, куда не нужно.

Как глава Парда, Никита не испытывал ни злорадства, ни жалости. Был лишь холодный интерес садовника, который перестал поливать ядовитый сорняк, наблюдая, как тот вянет под солнцем. Но как брат, он еле скрывал удовлетворение. Марина была свободна. Быть может однажды в её жизнь войдет кто-то действительно достойный.

Андрей оказался в полной изоляции. Бывшие коллеги отворачивались, "друзья" по криминальному миру, видя теперь четкую связь между его провалами и "проявленными" уликами, разорвали все контакты. Ему даже пригрозили расправой за то, что он "подставил" стольких людей.

Именно в этот момент, когда он, затравленный и отчаявшийся, прятался в своей съемной квартире с зашторенными окнами, раздался звонок в дверь. Сердце Андрея ушло в пятки. Он подошел к панели, не включая видео.

— Кто? — его голос прозвучал хрипло.

— Курьер, документы для Андрея Чехлыстова, — ответил нейтральный мужской голос.

Обещание "документов" заставило его дрогнуть. Может, это какая-то надежда? Лазейка? Он нажал кнопку открытия двери, даже не спросив, от кого посылка.

Через пару мгновений в прихожей стало темнее. Андрей обернулся и замер.

В дверном проеме стоял Никита, но не тот студент, которого знал Андрей. На нем был безупречно сидящий чёрный пиджак, такие же черные брюки и белая рубашка, рукава которой были закатаны выше локтей, открывая обвивающие предплечья золотые цепи. Свет из коридора падал сзади, очерчивая его силуэт и бросая длинную тень. Его руки были спрятаны в карманах, а лицо выражало спокойное, почти скучающее любопытство. За его спиной в полумраке коридора мелькнули две высокие фигуры. Они остались снаружи, и входная дверь мягко закрылась. Андрей и Никита остались одни.

— Никита? Что ты здесь делаешь? Ещё и с компанией? — выдохнул Андрей, отступая к стене. Этот образ... он был чужд и пугающе знаком одновременно. — Что тебе нужно? Денег? Я дам! Только скажи Марине...

— Марина больше не хочет тебя видеть и слышать, — Никита перебил его, и его голос, тихий и спокойный, резал слух, как сталь. — И дело не в деньгах. Они у меня уже давно. Все, что ты спрятал. И даже больше.

Он медленно прошелся по комнате, его взгляд скользнул по немытой посуде в раковине, по разбросанным вещам.

— Я пришел проявить великодушие, Андрей. Показать тебе, за что тебя наказали. Чтобы ты не мучился вопросами.

— Какое наказание? Я... я просто попал в полосу неудач! То, что говорила Алиса — клевета!

Никита усмехнулся. Звук был мягким, но ледяным.

— Неудача? — Он повернулся к Андрею, и в полумраке комнаты его глаза вспыхнули золотисто-зеленым огнем. — Ты получил сообщение. От "Чёрного Кота". Тебе вежливо предложили свернуться. Даже предупредили, кого ты подставишь первым. Я дал тебе шанс. Ты его не оценил.

Он сделал шаг вперед. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, затрудняя дыхание.

— Каждая твоя взятка, каждая ложь — все это было тщательно задокументировано. И все это было скрыто. От всех. Скрыто мной.

Андрей смотрел на него, и постепенно, сквозь пелену паники, до него начало доходить. Мелкие странности. Необъяснимое везение, которое внезапно кончилось. Все пазлы сложились в ужасающую картину.

— Хочешь сказать, это всё ты...? — просипел он. — Но... как? Почему?

— Почему? — Никита подошел вплотную. Он не был выше Андрея, но сейчас казался ему гигантом. Аура власти, исходившая от него, была почти осязаемой. — Потому что мое терпение кончилось. Потому что твоя бессовестность так и не нашла границы. Потому что твои действия рано или поздно причинили бы боль моей сестре. Я просто отошел в сторону, перестал подтирать за тобой. И твоя собственная грязь тебя и поглотила. А я наблюдал за этим из первых рядов...

Он замолчал. В наступившей тишине Андрей услышал, как бешено колотится его собственное сердце. А затем он заметил это.

Тень Никиты, отбрасываемая тусклым светом люстры, зашевелилась.

Сначала Андрей решил, что ему показалось. Но тень не повторяла движений своего хозяина. Она росла, вытягивалась, меняя очертания. Человеческий силуэт изгибался, перетекал во что-то иное. На стене, за спиной Никиты, замерла тень пантеры. Она была неестественно четкой, живой, и в том месте, где должны быть глаза, горели два зеленых огня. Они смотрели прямо на Андрея.

— Не дергайся, — голос Никиты был все так же спокоен, но теперь в нем слышалась легкая насмешка. — Я просто показываю, с чем ты имеешь дело. Чтобы у тебя не возникало глупых мыслей о том, что ты можешь кому-то что-то доказать или от кого-то спрятаться.

— Ты... ты... — Андрей не мог выдавить ни слова. Его лицо исказил ужас.

— Кто я? — закончил за него Никита. — Я — тот, чью защиту ты принял за свою удачливость. Большее тебе знать нет смысла. Ты все равно ничего не сможешь с этим сделать. Никто не поверит сумасшедшему коррупционеру, который будет рассказывать сказки. Все улики против тебя — настоящие. Но если ты посмеешь приблизиться к кому-либо из моей семьи... полиции не придется тратить время на суд. Твоя жизнь закончится так тихо и незаметно, что о твоем исчезновении даже не напишут в газетах.

Он повернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. В дверях он на мгновение задержался, и его фигура словно потеряла четкость, расплылась, превратившись в сгусток тьмы, который просочился в щель между дверью и косяком и исчез.

В коридоре послышались шаги — двое, которые ждали снаружи, двинулись следом.

Андрей остался один в полутемной комнате. Он смотрел на стену, где еще минуту назад двигалась тень пантеры, и понимал: его мир только что рухнул окончательно и бесповоротно.

Спустя неделю после визита Никиты Андрей Чехлыстов, затравленный и лишенный своей искусственной "удачи", совершил отчаянную попытку спастись. Он попытался выйти на своего самого крупного криминального контакта, чтобы выпросить денег и помощи в побеге. Но "Тени" Никиты, больше не скрывавшие его следы, позволили этому сообщению уйти. И позволили тому самому криминальному авторитету, уже раздраженному внезапно "всплывшими" на Андрея уликами, принять меры.

Андрея нашли в его же квартире избитым. Рядом валялся его ноутбук с неубранными следами финансовых махинаций — уликами, которые раньше были надежно скрыты от посторонних глаз. Нападавшие, видимо, искали что-то конкретное, но в итоге просто оставили все как есть, невольно оказав помощь полиции.

Вечером того же дня в доме Легостаевых царила тяжелая атмосфера. Марина была бледна, но спокойна.

— Слава богу, что ты с ним рассталась, — тихо сказала Ирина Юрьевна, обнимая дочь.

Игорь Николаевич мрачно кивнул:

— Сам себя наказал.

* * *

На следующий день Никита получил короткое сообщение от Панкрата: "Встречаемся. „Заливной мост“, 18:00".

"Заливным мостом" они с братом называли старый, уединенный пешеходный мостик в глубине парка, с которого открывался вид на заводь реки. Место было пустынным, особенно под вечер, и идеально подходило для разговоров без лишних ушей. Панкрат уже ждал его, прислонившись к перилам и глядя на темнеющую воду. Его лицо было серьезным.

— Дело Чехлыстова закрывается в ускоренном порядке, — без предисловий начал он. — Улики легли идеально. Слишком идеально. Как будто кто-то аккуратно убрал все камни, о которые оно могло споткнуться.

Никита молча смотрел на закат.

— Главный прокурор, отец твоей Ксении, сегодня вызвал меня, — продолжил Панкрат. — Он поинтересовался, не владеет ли наша семья, цитата, "исключительными источниками информации". Сказал, что последние месяцы все ниточки, ведущие к Чехлыстову, странным образом обрывались. А теперь — раз — и все само всплыло. Словно кто-то перестал мешать.

Никита медленно повернулся к нему.

— И что ты ему ответил?

— Он не собирался ждать ответа. Сказал только: "Передай Никите, что я благодарен за... бдительность. Но в следующий раз пусть действует через меня. Мне не нужны лишние волны в моем городе, даже от самых талантливых зятьев".

— Я просто убрал свою защиту с того, кто не ценил то, что имеет. Закон сделал все остальное сам, — спокойно ответил Никита.

Панкрат изучающе посмотрел на него.

— Ты уверен, что это все, что ты сделал?

— Абсолютно, — Никита встретил его взгляд без колебаний. — Он сам связался с теми, кто его избил. Сам оставил улики на виду.

Панкрат тяжело вздохнул, но в его глазах читалось понимание.

— Ладно. Семья в безопасности, мусор убран — это главное. Но, Никита... в следующий раз, если увидишь подобную угрозу — дай знак. Чтобы нам не пришлось разбирать обломки после твоих... невмешательств.

Никита кивнул. Это был разговор на равных — руководителя спецотдела и того, чье влияние простиралось далеко за рамки любых должностей. Они понимали друг друга. И пока Никита защищал своих, а Панкрат поддерживал порядок, их интересы совпадали.

ОТЧЁТ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ "ПАРДА"

Подразделение: "Тени"

Куратор: Коготь

Дата составления: 10 октября 20ХХ

Вх. номер: Т-78-2-АЧ

1. РЕЗЮМЕ ИНЦИДЕНТА

Зафиксирована попытка сокрытия преступления с участием следователя А. Чехлыстова. Объектом манипуляций стало дело о пропаже несовершеннолетней Карины М. (14 лет). Чехлыстов официально закрыл дело по сфабрикованному основанию "отъезд к родственникам в другой регион без уведомления". Физическое дело осталось в архиве, но скрыто магией, наложенной отрядом "Теней". Электронная версия и связанные материалы удалены из базы данных полиции. Все материалы сохранены в базе данных Парда. Оперативной группой "Тени" проведено независимое расследование, результаты которого анонимно добавлены в физическое дело.

2. ХРОНОЛОГИЯ СОБЫТИЙ

2.1. Исходное дело

Дата пропажи: 25 сентября 20ХХ

Потерпевшая: Карина М., 14 лет, ученица 8-Б класса гимназии №45.

Обстоятельства:

14:30 — вышла из школы после дополнительных занятий

14:45 — замечена на камере у остановки "Центральный парк"

15:10 — последний звонок матери: "Встречаюсь с Леной в парке, вернусь к 18:00"

С 19:30 — телефон недоступен, дома не появилась

2.2. Вмешательство А. Чехлыстова

Дата контакта: 27 сентября 20ХХ

Похититель: Дмитрий С., 38 лет, родной дядя Карины, бывший военнослужащий

Мотив похищения: Крупные долги из-за пристрастия к азартным играм, планировал шантажировать родственников

Метод вербовки: Перехватил Чехлыстова в подворотне, представился членом ОПГ

Предложение: 150 000 руб. и обещание "безопасности семье" за закрытие дела

Действия А. Чехлыстова:

Сфабриковал показания "очевидцев", якобы видевших Карину в автобусе междугороднего сообщения

Внес в базу данных фиктивный запрос в соседний регион с заранее известным отрицательным ответом

Официально закрыл дело 5 октября с формулировкой "отъезд к бабушке в Краснодарский край без уведомления родителей"

В заключении указал, что "родители скрывают семейный конфликт, связанный с переездом"

2.3. Действия отряда по сокрытию

Магические меры:

Наложено "забвение" на физическое дело в архиве

Эффект: сотрудники архива непроизвольно пропускают дело при поиске

Технические меры:

Полное удаление электронного дела и связанных материалов из базы данных полиции

Все файлы сохранены в базе Парда

3. ОПЕРАТИВНЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ "ТЕНЕЙ"

3.1. Сбор информации

Наблюдение за Чехлыстовым:

— 28 сентября — зафиксирована передача денег на подземной парковке ТЦ "Центральный"

— Установлена личность родственника пострадавшей через анализ телефонных переговоров

Анализ обстоятельств пропажи:

— Просмотр 89 камер видеонаблюдения

— Обнаружено перемещение Карины в автомобиле дяди (синий Ford Focus)

— Установлено место содержания — заброшенный гараж в дачном кооперативе "Рассвет"

3.2. Розыскные мероприятия

Оперативное наблюдение:

— Тень-04 осуществлял круглосуточное наблюдение за гаражом

— Зафиксированы переговоры похитителя с родителями пострадавшей с требованиями выкупа

Особенности похитителя:

— Дмитрий С. — бывший контрактник, имеет боевой опыт

— Использовал навыки маскировки и противодействия слежке

— Действовал в одиночку, тщательно планировал операцию

3.3. Раскрытие дела и документирование

Собранные доказательства:

— Аудиозаписи телефонных переговоров о выкупе

— Фотофиксация передачи продуктов и предметов первой необходимости

— Финансовые документы, подтверждающие долги похитителя

— Расшифровка переписки с кредиторами

Анонимное добавление в дело:

— Все материалы помещены в физическое дело в архиве

— Документы расположены так, чтобы быть обнаруженными при целенаправленном поиске

— Добавлены пометки, указывающие на фальсификацию в официальном заключении

3.4. Нейтрализация и контроль похитителя

Задержание и допрос:

Дмитрий С. задержан 8 октября 20ХХ

Проведен усиленный допрос с применением ментальных техник

Получены полные признательные показания, включая детали планирования похищения

Модификация памяти:

Память о похищении, его планировании и последствиях временно заблокирована

Установка магических триггеров:

— Активность при контакте с правоохранительными органами

— Срабатывание при упоминании в разговорах или переписке событий, связанных с похищением

— Уведомление операторов "Теней" о попытках расследования инцидента

4. РЕЗУЛЬТАТ

Карина М. возвращена родителям 8 октября 20ХХ после анонимного звонка в службу 112 о местонахождении девочки

Дмитрий С. задержан, допрошен, подвергнут модификации памяти с установкой контролирующих триггеров

Физическое дело с компрометирующими материалами сохранено в архиве под магической защитой

Электронные следы устранены, копии сохранены в базе Парда

Родителям сообщено о "находке дочери в соседнем городе" для сохранения легенды

Обеспечен постоянный мониторинг ситуации через магические триггеры

5. РЕКОМЕНДАЦИИ

— Сохранять текущее состояние дела до получения указаний от Князя

— Продолжить мониторинг действий А. Чехлыстова

— Быть готовыми к вмешательству по сигналу триггеров

— Поддерживать режим наблюдения за Дмитрием С. для контроля срабатывания триггеров

Исполнители:

Тень-04 (наружное наблюдение, магическое сокрытие, модификация памяти)

Тень-11 (техническое обеспечение, документирование, установка триггеров)

Тень-07 (задержание и допрос субъекта)

Утверждено: Коготь

Князю доложено. 10.10.20ХХ 23:45

Денис медленно закрыл последнюю страницу, отодвинув от себя стопку исписанных от руки листов. Его пальцы слегка дрожали. Всего час назад он ознакомился с сухим, официальным отчетом "Теней" по делу Андрея Чехлыстова — входящий номер Т-78-2-АЧ. А теперь — эта хроника. Художественный пересказ, написанный Когтем с такой детализацией и проникновением в мысли героев, будто он сам был невидимым участником тех событий.

Он только что "прожил" всю историю падения Андрея — от первого предупреждения "Черного Кота" до леденящего душу визита Князя в квартиру предателя. Он видел, как рушился мир Марины, чувствовал холодную ярость Никиты и бессильный ужас Андрея. Два взгляда на одну историю. Две стороны работы стаи — бездушная машина протоколов и живая, дышащая плоть поступков.

— Всего несколько месяцев назад я не знал, что вы вообще существуете, — тихо произнес он, глядя на темный экран монитора на столе. — А теперь... Теперь я читаю личную жизнь Владыки Пантер как книгу.

В углу кабинета Коготь отложил планшет с цифровой картой.

— Не просто "как книгу", — поправил он. — Как учебное пособие. Ты должен понимать, как и ради чего мы работаем. И что бывает с теми, кто решает поиграть с огнем рядом с нашей семьей.

Их общение за последние недели стало простым, почти братским. Коготь, как и его брат Клык, не видел смысла в чопорности среди своих, а Денис постепенно привыкал к тому, что его наставник мог за минуту перейти от дружеской улыбки к ледяной серьезности.

— Я понимаю, — кивнул Денис. — Просто... масштаб осознается не сразу. Вы — не просто группа сильных парней. Вы — система. Со своими законами, своей правдой.

— Не "вы", а "мы", — мягко, но твердо поправил Коготь. Он подошел и положил руку ему на плечо. — Ты теперь часть этого. И доступ к таким делам — не привилегия, а доказательство доверия. И ответственности.

Денис молча кивнул, его взгляд упал на собственное предплечье. Под кожей на секунду проступил четкий контур — татуировка в виде стилизованного кошачьего глаза. Знак мягко замерцал тусклым зеленоватым светом, отзываясь на его внимание, и так же мягко погас.

Коготь отошел к двери и приоткрыл ее.

— А теперь хватит сидеть в четырех стенах и упиваться чужими историями. Ты видел только верхушку айсберга — клуб, несколько служебных помещений. Но "Пард" — это не только слежка и отчеты. Пора показать тебе самое главное.

— Самое главное? — насторожился Денис, вставая. — Что может быть еще?

Коготь улыбнулся, и в его глазах мелькнула та самая теплая искорка, которая всегда появлялась, когда речь заходила о стае.

— Жизнь, парень. Обычная жизнь. Наши семьи, наши дети, наша земля. Ты же до сих пор видел только боевую машину. Пора показать тебе, ради чего она работает. Наше логово в Ягужино — это не просто база. Это наш дом. И я хочу, чтобы ты его почувствовал.

С этими словами Коготь вышел в коридор.

Дождь за окном автобуса стекал по стеклу мутными ручьями, искажая огни вечернего Эринбурга. Денис прижался лбом к холодному стеклу, наблюдая, как городской пейзаж сменяется более темными, малоэтажными окраинами. В кармане его куртки лежал скомканный листок с адресом, который он перечитывал уже десятки раз, и простой, ничем не примечательный пропуск с логотипом, напоминающим стилизованный кошачий глаз. Его собственное отражение в стекле казалось ему чужим: взгляд, в котором смешались страх, надежда и смутное ожидание чего-то, что должно было навсегда изменить его жизнь.

Всё началось три месяца назад. Вернее, оно началось гораздо раньше, с самого его рождения, но осознавать себя не таким, как все, он начал именно тогда. Первым звоночком стали ночные кошмары, настолько яркие и реальные, что, просыпаясь, он еще несколько минут чувствовал под пальцами шершавость коры деревьев и влажную землю, а в ноздрях стоял запах мокрой листвы и чего-то дикого, звериного. Потом пришла странная ловкость. Он, всегда довольно неуклюжий, начал с невероятной легкостью взбираться на деревья в парке, перепрыгивать через высокие заборы, его слух и обоняние обострились до болезненности. Запах перегара от соседа этажом выше, шепот влюбленных на другой стороне улицы, сердцебиение кошки, прячущейся под машиной — мир обрушился на него лавиной звуков и запахов, с которой он не знал, как справляться.

Кульминацией стал инцидент в подворотне. Двум подвыпившим громилам, решившим "попросить" у студента денег на выпивку, не повезло. Они не видели, как в глазах тихого парня вспыхнул желто-зеленый огонек, не слышали низкого рычания, рвущегося из его глотки. Они только почувствовали, как кто-то сильный и невероятно быстрый швырнул их друг в друга, а потом скрылся в темноте, не оставив и следа. Денис забежал в соседний двор, трясясь от адреналина и ужаса. Он смотрел на свои руки в свете лампы — на них не было ни царапины, но под кожей будто бы ползала чужая, дикая сила.

Именно в таком состоянии, растерянный и напуганный, он и встретил Его. Высокий, широкоплечий парень в темной худи, с невозмутимым, спокойным лицом. Он подошел к Денису у арки на выходе из двора, как будто ждал его.

— Неплохо справился, — сказал Незнакомец, и его голос был низким и уверенным. — Хотя мог бы и просто убежать, не привлекая к своим способностям лишнего внимания. Меня зовут Коготь.

Денис отшатнулся, готовый броситься наутёк, но что-то в глазах незнакомца удержало его. В них не было угрозы.

— Я не знаю, о чем Вы, — пробормотал Денис.

— Знаешь, — мягко парировал Коготь. — Ты чувствуешь, как земля шепчет тебе под ногами. Слышишь, как бьются сердца людей за пару метров. Хорошо видишь в темноте. Ты не болен, Денис. Ты — оборотень. Как и я. Твоя сила только пробуждается, и тебе нужен кто-то, кто научит контролировать её. Приходи, если хочешь узнать больше.

* * *

Спустя несколько дней, в логове под "Кошачьим Глазом", в просторном, лишенном окон кабинете, шёл совсем другой разговор.

Никита, откинувшись в кресле, перебирал в руках магический артефакт, похожий на полированный чёрный камень. Перед ним на столе лежала тонкая папка. В ней было всего несколько листов.

— Итак, этот Денис, — произнёс Никита, его голос был ровным, лишённым эмоций. — Ты уверен в нём?

Коготь, стоявший по другую сторону стола, кивнул.

— Да. Наблюдаем за ним с момента первого всплеска силы. Пробуждение в семнадцать — идеально, без срывов и лишних жертв. Сила первородная. Но дело даже не в силе.

— В чём же? — Никита отложил камень и взял в руки папку.

— В голове. Парень умный, аналитический склад ума. После того инцидента в подворотне он не стал хвастаться, не испугался окончательно. Он начал искать информацию. Осторожно, по крупицам. Провёл новичков, которым мы поручили первичное наблюдение за ним. Заметил хвост и отлично его отрикошетил по городу, используя толпу. У него нюх на слежку. Для "Тени" — отличное качество.

Никита медленно перелистывал страницы. Биография Дениса была обычной, насколько можно назвать обычной жизнь парня из приюта: школа, техникум, увлечение паркуром и фотографией. Ничего примечательного, кроме внезапно проснувшихся способностей.

— Брать в разведку того, кого мы так недолго знаем. Он видел тебя. Может попробовать описать.

Коготь усмехнулся.

— Попробовать может. Но ты же знаешь, как работает наша защита. Он не сможет удержать в памяти твоё или моё лицо в деталях. Стоит отвести взгляд — и образ расплывается. Он запомнит общее впечатление, но не черты. А его потенциал... Никит, я редко ошибаюсь в людях. Из него получится отличный разведчик. Он не силовой боец, он — тень. А таких у нас все еще не достаточно.

Никита закрыл папку. Его взгляд встретился с взглядом Когтя.

— Хорошо. Действуй. Начни с малого. Дай ему прочитать его собственное дело. Пусть поймёт, с какой точностью мы работаем. Потом — мелкие, несвязанные с нами поручения. Проверь его на надёжность, на умение хранить секреты. И только если всё будет чисто... тогда мы поговорим с ним о вступлении. И о том, что скрывается за ним.

— Понял, — кивнул Коготь. — Сделаем всё по протоколу.

* * *

Последующие недели стали для Дениса временем полного переворота картины мира. Коготь стал его проводником в этом новом, невероятном мире. Он объяснил, что Денис — первородный, потомок магического существа. Он рассказал о стае, о магии, которая пронизывала всё вокруг. Но о Князе, главе стаи, говорил уклончиво, и всякий раз, когда Денис пытался вспомнить его лицо после их единственной мимолётной встречи в клубе, образ в памяти упрямо расплывался, оставляя лишь ощущение спокойной, неоспоримой силы. Денис слушал, впитывая каждое слово, и понемногу его страх сменился жгучим интересом.

Однажды вечером, после одной из их встреч безлюдном сквере, Коготь задал прямой вопрос.

— Ты хочешь просто научиться контролировать свою форму и жить дальше, как жил? Или хочешь узнать больше? Вступить в Пард?

— Пард? — переспросил Денис.

— Наша стая. Мы — семья. Но семья, у которой есть враги, обязанности и секреты. Твои способности... — Коготь оценивающе посмотрел на него, — они не для того, чтобы их прятать. У тебя талант оставаться незамеченным и замечать других. "Тень" из тебя может получиться отличная.

Решение не было простым. Денис думал несколько дней. Мысль о том, чтобы стать частью чего-то большего, тайного и могущественного, манила его. Но его пугала ответственность и неизвестность. Решающим аргументом стала... скука. Его старая жизнь, жизнь обычного студента техникума, внезапно показалась ему плоской, пресной и бессмысленной. А здесь, в этом новом мире, он чувствовал себя живым.

— Я хочу присоединиться к Парду, — сказал он Когтю.

Тот кивнул, как будто не сомневался в ответе.

— Тогда готовься. Проверим, на что ты способен.

Проверка была сложной, но честной. Сначала Коготь дал ему прочитать его собственное досье. Денис с удивлением и легкой дрожью читал о себе: от оценок в школе до подробного разбора того инцидента в подворотне, с выводами о проявленных физических способностях и уровне агрессии. Это было жутковато — видеть свою жизнь, разложенную по полочкам. Но в то же время это был жест доверия. Ему показывали инструмент, частью которого он должен был стать.

Потом были мелкие поручения: проследить за человеком, не привлекая внимания, запомнить и точно описать обстановку в кафе, найти спрятанный "жучок". Денис справлялся блестяще. Его природная наблюдательность и обострившиеся чувства делали его идеальным кандидатом. Он научился лучше контролировать свою звериную сущность, понемногу превращая её из источника паники в рабочий инструмент.

И вот настал день, когда Коготь привёл его в одну из комнат "Кошачьего Глаза". В комнате, больше похожей на рабочий кабинет, его ждало получение Знака. И на этот раз человек, ожидавший его в кресле, не растворился в памяти. Его черты были чёткими и ясными. Взлохмаченные черные волосы, спокойные зелёные глаза, в которых читалась бездна опыта. Денис наконец-то ясно видел Князя.

— Это не клеймо и не ошейник, — сказал Никита, его голос был тихим, но заполнил всё пространство комнаты. — Это ключ. Ключ к связи со стаей, к нашей базе знаний, к твоим новым способностям. Он будет скрыт от чужих глаз и проявится только по твоей воле или воле тех, кто выше тебя в стае. Ты всегда сможешь избавиться от него, уйдя. Но пока ты его носишь, ты — под защитой стаи и обязан следовать ее законам. Ты согласен?

— Согласен, — выдохнул Денис, чувствуя, как от встречи с этим взглядом перехватывает дыхание.

Процесс был быстрым и почти безболезненным. Коготь провел рукой над его предплечьем, и на коже выступило легкое жжение. Через секунду оно прошло, оставив после себя лишь едва заметный, теплящийся изнутри зеленоватым светом контур кошачьего глаза. Денис почувствовал, будто в его голове зажглась тихая, фоновая радиостанция, вещающая на языке чужих, но уже не враждебных эмоций. Он чувствовал спокойное присутствие Никиты, деловитость Когтя. Это было странно, но не пугающе.

— Добро пожаловать в Пард, Денис, — сказал Никита, и его улыбка была настоящей.

Следующие несколько недель пролетели в тренировках и учебе. Коготь был строгим, но справедливым наставником. Он учил Дениса базовым приемам боя и маскировки, работе с информацией, аналитике, психологии. Он показывал ему другие, скрытые для публики части клуба, давая постепенно привыкнуть к новому статусу. Денис получал доступ к новым, более сложным делам. Он читал отчёты о мелких метаморфах, о нарушениях магического устава города, о наблюдении за потенциальными угрозами. С каждым разом папки становились толще, а информация в них — серьёзнее.

Коготь кивнул, просматривая на планшете его успехи. Он открыл сейф в стене и достал оттуда картонную папку, на которой стоял номер Т-78-АЧ.

— Это — не отчёт о наблюдении за каким-то посторонним человеком, — серьёзно сказал Коготь, протягивая папку Денису. — Это дело о том, как мы защищаем своих. Читай. Вникай. После обсудим.

Денис взял папку. Она была увесистой.

Он поднял взгляд на Когтя. В его глазах читалось смятение.

— Всё это... это же про семью Князя?

Коготь кивнул.

С первых же строк Денис понял, что это не просто очередное задание. Это была история. История падения человека по имени Андрей Чехлыстов. И в каждой строчке, в каждом отчёте о наблюдении сквозила холодная, методичная рука той самой силы, что теперь защищала и его. Он читал о Марине, о семье Легостаевых, о тонкой паутине, которую сплели "Тени", чтобы оградить своих.

Коготь повел Дениса обратно через лабиринт коридоров, но на этот раз их путь лежал не в служебные и административные помещения, а в парадную часть клуба. Они миновали шумящий танцпол и свернули в тихий, богато отделанный коридор, стены которого были обиты темным деревом, а под ногами лежал густой ковер, поглощающий шаги.

В конце коридора, в нише, висел огромный, в массивной раме из черного дерева, гобелен. Он был выткан из темных, переливающихся нитей и изображал не конкретных людей или зверей, а абстрактный, но узнаваемый символ — кошачий глаз, окруженный сложным переплетением узоров, напоминающих то ли древесные корни, то ли лозы, то ли следы когтей. В центре зрачка мерцала вставка из темного нефрита, вбирающая в себя и поглощающая свет.

— Парадный вход для тех, кого не стоит вести через служебные помещения, — тихо произнес Коготь. Он подошел к гобелену и приложил ладонь к центру кошачьего глаза. Нити гобелена на мгновение вспыхнули тусклым зеленоватым светом, пробежавшим по сложному узору.

Раздался тихий, почти неслышный щелчок. Часть стены рядом с гобеленом от пола до потолка бесшумно отъехала в сторону, открывая за собой не темный проход, а просторный, освещенный лифт с зеркальными стенами и мягким бархатным сиденьем.

— После тебя, — Коготь жестом пригласил Дениса войти.

Дверь закрылась. Лифт не дернулся, не загудел. Денис лишь почувствовал легкое давление в ушах, а когда взглянул на стену лифта увидел, что там нет кнопок с этажами. Вместо них на сенсорной панели горели три символа: кошачий глаз, дерево и волна.

— Глаз — это клуб, дерево — подземелья в Ягужино, волна — выход к реке, — пояснил Коготь, прикасаясь к символу дерева. — Это не лифт в обычном понимании. Он перемещается сквозь тень, используя закрепленные точки-якоря.

Ощущение было странным, словно они плыли сквозь толщу чего-то плотного и темного. В зеркалах на секунду поплыли, исказились их отражения, прежде чем всё вернулось в норму. Путешествие заняло не больше двадцати секунд.

Двери лифта разъехались, и Денис шагнул в просторный, уютный холл. Воздух был свежим, пахло древесиной, смолой и свежей землей — точь-в-точь как в глубине леса после дождя. Свет исходил от стилизованных под старинные фонари светильников, мягко освещавших стены, отделанные тёплым деревом и диким камнем. Напротив лифта располагалась стойка из тёмного полированного дуба, за которой сидел молодой мужчина в тёмно-зелёной удобной куртке. Он поднял взгляд от планшета и кивнул Когтю.

Пока они обменивались короткими фразами, Денис огляделся. На стене за стойкой висела большая карта Ягужинского леса, выжженная по дереву, с цветными штифтами, отмечавшими посты и маршруты. Рядом, в нише, журчал небольшой источник, стекавший по груде гладких валунов в неглубокий каменный бассейн.

— Идём, — Коготь тронул Дениса за локоть, направляя его к широкой деревянной арке, ведущей куда-то вглубь.

Они вышли из холла, и Денис снова замер, на сей раз от удивления, смешанного с восторгом.

Перед ним раскинулся огромный подземный зал, но он нисколько не напоминал мрачную пещеру. В высоком потолке был проделан световой колодец, но вместо каменного свода над ними сияло голубое, бездонное небо с редкими пушистыми облаками. Свет, падающий сверху, был мягким и естественным и невозможно было поверить, что над ними — десяток метров земли и скальных пород.

— Иллюзия неба, — Коготь последовал за его взглядом. — Технологии плюс магия. Так мы не теряем связь с миром и знаем, какая погода наверху. Да и психологически легче жить под открытым небом, даже если это всего лишь его изображение. Такие же купола есть во всех основных жилых зонах подземелий.

В центре зала зеленел настоящий сад — высокие папоротники, молодые клёны, даже небольшая рощица стройных берёз, их листва шелестела от движения воздуха, поступавшего по вентиляционным шахтам, скрытым в "скалах". Между деревьями вились дорожки из плоского речного камня.

Вдоль стен стояли уютные, прочные срубы и дома-полуземлянки, гармонично вписанные в ландшафт. Из труб некоторых из них поднимался лёгкий дымок, пахло хлебом и дымом. Возле одного из домов мужчина в рабочей одежде что-то точил на современном точильном станке с электроприводом, а рядом, на крылечке, женщина качала люльку с младенцем, одной рукой листая что-то на смартфоне. Под деревьями, на деревянных скамьях, сидели несколько подростков, увлечённо обсуждая что-то, один из них показывал остальным видео на своём телефоне. Детишки младшего возраста играли в догонялки, их смех эхом разносился под сводами.

Каменная тропа, по которой они шли, мягко виляла между домами, то поднимаясь по пологому склону, то спускаясь к тихо журчащему подземному ручью. Денис чувствовал, как его первоначальное нервное напряжение постепенно растворяется в этой умиротворяющей атмосфере.

— Здесь своя система вентиляции и очистки воздуха, — сказал Коготь. — Магия в симбиозе с технологиями. Свежий воздух из леса поступает в эти подземелья, а на выходе очищается, в том числе от любых посторонних запахов, которые могли бы нас выдать.

Они свернули за угол и Денис увидел, что огромный зал, в котором они находятся, плавно перетекает в следующий, не менее просторный. Здесь иллюзия неба тоже сияла над головой, но ландшафт изменился. В центре этого нового зала змеилась настоящая подземная река, через которую были переброшены мосты. А по её берегам кипела жизнь маленького городка.

С одной стороны реки располагались мастерские. Денис увидел кузницу, где мужчина с голым по пояс торсом и густыми волосами управлялся с раскаленным докрасна металлом, орудуя молотом и наковальней. Рядом, в столярной мастерской, пахло свежей древесиной и лаком. Пожилая женщина с руками, покрытыми тонкими узорами шрамов, с помощью электрического лобзика выпиливала из доски сложный контур.

— Федор, наш главный кузнец, — Коготь кивнул в сторону силача. — Он не только кует, но и помогает Никите зачаровывать изделия. А резные обереги тети Любы есть в каждом доме. Они не просто красивы — они работают. Отводят взгляды, создают приятные запахи, согревают, освещают, или просто успокаивают. И всё это обычным инструментом и без особого владения магией, просто нужно знать, как.

С другого берега доносились аппетитные запахи. Там, в большом помещении с открытой кухней, несколько человек готовили еду. Одна женщина месила тесто в огромной деревянной деже, другая помешивала что-то в большом котле. Денис заметил, как одна из поварих, не отрываясь от готовки, легким движением запястья заставила серебряную цепь, обвитую вокруг её предплечья, метнуться к дальней полке и аккуратно подцепить банку со специями, доставив её прямо в руку.

— Цепи — далеко не украшение, — словно прочел его мысли Коготь. — Это магические артефакты. Пропуская по ним свою силу, можно ими управлять. Могут удлиняться, двигаться по воле хозяина, даже держась в воздухе, могут заостряться на конце. Удобно как в бою, так и в быту. Но для их контроля нужны сила и умение, а для создания — ресурсы, потому есть они не у многих.

— Это наша общая столовая, — продолжал он. — Готовят все по очереди, по графику. Есть, конечно, те, кто предпочитает готовить у себя дома, но сюда приходят пообщаться, обсудить новости.

Они пересекли один из мостов. Под ногами звенели доски, а внизу темной, спокойной гладью текла вода. Денис заглянул за перила и увидел в глубине темные, стремительные тени — крупную рыбу.

— Форель, — улыбнулся Коготь. — Разводим сами. И не только её. Есть у нас и свои грибные пещеры, и огороды на верхних ярусах, куда выведены световоды от настоящего солнца. Полной автономности у нас нет, слишком сложно, но месяца на три-четыре припасов и своих продуктов хватит.

— И это Князь всё построил? — не удержался Денис, оглядываясь вокруг.

Коготь усмехнулся.

— Нет, конечно. Часть, примыкающая к выходу в Ягужинский лес, появилась до него, да и то, что ты видишь, строили всей стаей. Но он участвовал в проектировании, организации, вложил силы, знания и, не побоюсь этого слова, душу. Раньше стаей правила Иоланда — так называемая Зеркальная Ведьма. Она была сильна, но ей не было особого дела до быта, до детей, до будущего. Она ждала возвращения Иллариона. Для нее оборотни были лишь инструментом или боевой силой, которую нужно в сохранности вернуть хозяину. А Никита... он стал думать о том, как нам жить здесь и сейчас. Даже получив знания и силы предка, он не приказывал строить, а сам брал в руки инструмент и работал рядом со всеми. Он собирал самых способных к магии и науке и вместе с ними разбирал магические структуры, которые теперь знал, адаптируя под наши нужды. Так он и заслужил полное доверия подавляющей части стаи.

Тропа, по которой они шли, начала подниматься, и стены искусственной пещеры с "небом" остались позади. Они миновали тяжелую, но изящно отделанную резными символами дубовую дверь, которая бесшумно отъехала в сторону по малейшему прикосновению Когтя, и вышли на свежий воздух. Денис глубоко вдохнул. Воздух был совершенно другим — живым, прохладным, наполненным ароматами хвои, влажной земли и опавшей листвы. Они стояли у входа в естественную пещеру, скрытую в склоне холма, а перед ними простирался настоящий, бескрайний Ягужинский лес.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь высокие, вековые сосны и ели, лежал на земле золотистыми пятнами. Где-то вдали стучал дятел, и слышалось щебетание птиц. Лес казался диким и нетронутым, но Денис, уже привыкший доверять своим обострившимся чувствам, уловил в нем следы разумной деятельности. Аккуратные просеки, почти невидимые глазу метки на деревьях, напоминавшие царапины от когтей.

— Добро пожаловать в наш лес, — с улыбкой произнес Коготь, широко раскинув руки, словно обнимая всё пространство вокруг. — Эта часть леса — наша. И она живет по нашим правилам.

Он повел Дениса по едва заметной тропинке, петляющей между могучими стволами.

— Это необычный лес, — объяснял Коготь. — Князь, используя знания Иллариона и собственную магию, вплел в него защитные чары. Для чужака, для врага, тропинки здесь будут вести в никуда, закручиваться в петли. С вертолета или со спутника ты увидишь лишь обычный труднопроходимый лесной массив. Ни одного намека на нашу деятельность. Но своих лес ведет и защищает.

По мере их продвижения Денис начал замечать и других обитателей. Не людей — зверей. Стайку пугливых косуль, мелькнувшую в чаще; белку, деловито перепрыгивающую с ветки на ветку; следы кабана на размягченной дождем земле.

— Мы их разводим, — сказал Коготь, кивнув в их сторону. — Поддерживаем популяцию. Лес должен быть живым, полным дичи. Это важно для экосистемы. И для нас.

Он посмотрел на Дениса, оценивая его реакцию.

— Наша звериная натура требует охоты. Подавлять это — вредно и для психики, и для контроля над формой. Но мы же не дикари, чтобы рыскать по окрестным деревням и резать скот. Поэтому Князь нашел компромисс. Охота разрешена. Но только в звериной форме. И только здесь, на нашей территории, на выращенных нами же животных. Это честно. Оборотни такая же часть природы — не будешь же запрещать медведям добывать себе пропитание.

Денис кивнул, понимая. Внутри него что-то отозвалось на эти слова глухим, одобрительным рыком. Его собственная сущность восприняла положительно эту информацию.

Они вышли на небольшую, залитую солнцем поляну. На краю поляны, прислонившись к стволу старого дуба, стоял высокий, худощавый оборотень. Его кожа была смуглой, а черты лица — острыми. У него были золотисто-желтые глаза с вертикальными зрачками, как у большой кошки. Он что-то негромко говорил другому, помоложе, чьи уши были заострены и покрыты коротким темным мехом, а ногти на руках больше напоминали короткие, но острые когти.

— Частичные трансформации, — тихо пояснил Коготь. — Самый частый и практичный вариант. Усилить слух, обоняние, зрение. Отрастить когти для лазания или боя. Это требует меньше сил и контроля, чем полное превращение.

Денис кивнул. Да, он тоже мог по желанию сделать свое зрение более острым, а обоняние — невыносимо чутким. Но видеть такое же умение у других было совсем иным чувством. Он был не один в своих странностях.

— А полное превращение? — робко спросил он. — Ты же говорил, что я... что мы можем становиться пантерами.

Коготь улыбнулся, и в его глазах вспыхнул озорной огонек.

— Полагаю, теория без практики — мертва. Смотри и мотай на вибриссы.

Он отошел на несколько шагов к центру поляны, закрыл глаза и сделал глубокий медленный вдох. Поначалу ничего не происходило, а потом... это началось.

Это не было резким или болезненным превращением из фильмов ужасов. Словно волна прошла по его телу. Рост его немного увеличился, плечи стали шире, а позвоночник выгнулся, обретая звериную грацию. Слышался тихий, похожий на шелест листьев звук — по его коже, на руках, на лице, начал прорастать короткий, густой иссиня-чёрный мех. Черты лица стали грубее, нос сплющился и почернел, превратившись в мочку, а из губ выступили белые клыки. Его уши заострились и сместились выше по черепу. Пальца на его руках укоротились, срослись, и на их месте появились мощные лапы с втяжными когтями, которые он с щелчком выпустил, вонзив в землю.

И тут Денис заметил странность. Одежда Когтя — куртка, джинсы, футболка — начала таять. Не рваться и не спадать, а именно таять, растворяться в воздухе мельчайшими частицами. За секунду от них не осталось и следа. Денис вспомнил рассказ о магических структурах, встроенных в знак. Видимо, это и была работа одной из них.

Весь процесс занял не больше десяти секунд. И вот там, где только что стоял человек, теперь стоял он — огромный, величественный зверь. Пантера. Её шкура была не просто черной, а поглощающей свет, бархатной, на фоне которой ярко горели только изумрудно-зеленые глаза. Она была воплощением мощи, грации и смертоносной красоты.

Коготь-пантера медленно повернул свою голову в сторону Дениса. Из его глотки вырвалось низкое, вибрирующее урчание, которое Денис почувствовал скорее грудью, чем ушами.

И тут в голове Дениса, ясно и отчетливо, прозвучал голос Когтя, но лишенный привычных интонаций, больше похожий на мысль, рожденную в его собственном сознании: "Вот так. Полная форма. Сила, скорость, чувства... не сравнится ни с какой частичной трансформацией. Ты всё понимаешь?"

Денис кивнул, ошеломленный. Слова были переданы ему напрямую. Это и был мысленный контакт через Знак.

— Хорошо, — прозвучало снова в его голове.

Пантера потянулась, выгнув спину дугой, её мощные мышцы играли под кожей. Коготь сделал несколько плавных, бесшумных шагов по поляне, демонстрируя невероятную грацию хищника. Потом он снова подошел на то место, откуда начинал, и трансформация пошла в обратную сторону. Мех втягивался, кости и мышцы с тихим хрустом возвращались в человеческую форму. В воздухе возникли черные частицы, которые, иногда закручиваясь в маленькие вихре, быстро сгустились в знакомые очертания куртки, джинсов и футболки. Через несколько секунд перед Денисом снова стоял Коготь, лишь слегка взъерошенный и дышащий чуть глубже обычного.

— Вот так, — сказал он. — Сначала это требует концентрации, но с опытом приходит легкость. Главное — не бояться и доверять себе. Твоя сущность знает, что делать. Ты лишь должен ей позволить. А насчет одежды и связи... — он хлопнул Дениса по плечу, — всему научишься. Сначала будешь рвать одежду при превращении, как и все мы когда-то. Пока не настроишь под себя магию Знака. И мысленно говорить в звериной форме научишься — это проще, чем кажется.

Денис мог только кивать, слова застряли у него в горле. Увиденное и прочувствованное было одновременно и шокирующим, и вдохновляющим.

Коготь жестом показал следовать за собой. Они пошли дальше, глубже в лес и вскоре вышли к подножию высокого, скалистого утеса, поросшего мхом и низкорослыми соснами. Отсюда открывался вид на долину, но Коготь повел его по узкой тропе, вьющейся вдоль склона. Они поднялись выше, и через несколько минут тропа вывела их на небольшую, плоскую каменную площадку, нависающую над лесом.

— Наша смотровая, — объявил Коготь.

Вид отсюда был захватывающим. Лес простирался почти до горизонта, волнуясь зеленым морем. Где-то внизу блестела лента реки. На полянах Денис смог разглядеть фигурки людей — одни тренировались, другие просто отдыхали, кто-то играл с детьми.

— У тебя сложилось мнение, что мы тут живем под землей, как кроты? — Коготь стоял рядом, его руки были засунуты в карманы. — Это не так. Для безопасности, пока стая спит, логово закрыто. Но утром...

Он подошел к самому краю площадки. Его поза изменилась, стала более властной, собранной. Он поднял руку, и Денис почувствовал, как по лесу пронеслась легкая, почти неосязаемая дрожь. Это была магия, но не та, что бьет молнией или рвет землю. Это была воля, переданная самому лесу.

— Я, как глава службы безопасности и заместитель Князя, имею доступ к управляющим чарам леса, — сказал Коготь, и его голос обрел металлические нотки. — Лес... слушается.

И лес послушался.

Прямо перед ними, на том месте, где только что была сплошная стена деревьев и кустарника, стволы вековых сосен и берез с глухим, но мягким скрежетом начали расходиться в стороны, как занавес в театре. Земля под ними заколебалась, и в ней появились глубокие трещины. Глыбы дерна и пласты почвы плавно, без грохота, съехали в стороны, обнажая то, что было скрыто под ними.

Земля расступилась, открывая взору внутренность логова. Денис смотрел, завороженный, прямо в жилое сердце Парда. Он видел тот самый зал с садом и домами, видел улицы, ранее освещенные иллюзорным небом, видел людей, которые внизу продолжали заниматься своими делами. Он видел реку, мастерские, играющих детей. Это был вид с высоты птичьего полета на их подземный мир, лишенный крыши.

— А если кто-то упадет? — вырвалось у Дениса, когда он смотрел на этот зияющий провал в земле.

Коготь усмехнулся.

— Территория вокруг этих "дверей" покрыта особым запахом. Для животных он невыносим — они обходят это место за версту. Для наших — это сигнал: "здесь вход". Но дети... — он покачал головой с ухмылкой, — дети есть дети. Некоторые вместо того, чтобы идти через туннель, предпочитают спрыгнуть вниз, цепляясь за выступы и корни по пути. За ними, конечно, следят, но... Даже если они сорвутся, наша регенерация справится с полученными ушибами за считанные часы. Получают урок, становятся осторожнее.

Денис смотрел, не в силах оторвать взгляд. Он обвел глазами всё это подземное чудо, поляны в лесу, где также отдыхали или работали оборотни, бескрайние просторы леса за его пределами. Он видел людей, которые жили здесь своей необычной, скрытой от посторонних глаз, но полной и прекрасной жизнью. Он видел детей, которые росли, не зная страха перед своим даром, не прячась, а гордясь им. Он видел не просто укрытие в глубине леса — он видел Дом. Настоящий, живой, дышащий Дом, созданный силой, умением и любовью.

— Вот он, Пард, — тихо, почти шепотом, сказал Коготь, стоя рядом с ним. Его голос был полон глубокой неподдельной гордости, что не нуждается в громких словах. — Не цифры в отчетах, не приказы и не тайные операции. Не сила, демонстрируемая врагам. Вот он. Наше сердце. И ради этого стоит работать. Ради этого стоит сражаться.

Денис молчал. Ему не нужны были слова. Всё, что он видел, всё, что он чувствовал, было лучшим ответом на все его сомнения и страхи. Он смотрел на этот подземный город, крепость, замаскированную под дикий лес, общину могущественных существ, живущих простой жизнью. И он чувствовал, как что-то окончательно и бесповоротно щелкает внутри него. Это было чувство принадлежности. Чувство цели. Это было чувство дома. Он стоял на краю каменной площадки, вдыхая воздух леса, и чувствовал, как под кожей на его предплечье теплится и тихо пульсирует в такт этому новому ощущению Знак его стаи. Его Парда.

«Ягужинский вестник»

Выпуск от 31 декабря 20XX г.

Добрый день, дорогие соседи!

Что за чудо случилось с погодой? Ещё в понедельник мы ходили по лужам, а сегодня просыпаемся — и весь мир белый и пушистый! Второй день снег идёт не переставая, будто зима вспомнила, что мы о ней уже стали забывать, и решила нагнать всё разом. Дети, конечно, в восторге — на заднем дворе школы уже лепят снеговиков, а лыжи из сараев достали. Да и нам, взрослым, приятно: какой же Новый год без снега?

* * *

На этой неделе в нашей деревне случилось сразу несколько событий. Во-первых, наконец-то починили фонарь на центральной улице — теперь вечером до магазина идти не страшно. Спасибо нашему старосте Петру Ильичу, который лично следил за работой. Во-вторых, в школе прошёл конкурс новогодних поделок — победила работа семьи Ковалёвых: целая композиция из шишек, веточек и светящихся гирлянд под названием "Лесная сказка". Красота необыкновенная! Все работы можно посмотреть в фойе клуба до 10 января.

* * *

Из необычного за последние дни. Ходят слухи, что на прошлой неделе в наши края пожаловала компания "гостей" на внедорожнике — с ружьями и вряд ли с соответствующими разрешениями. Заявились в лес, а через пару часов выбежали оттуда, бледные, без добычи и без одной машины (говорят, бросили, чуть не перевернув). На вопросы нормально не отвечают, только бормочут что-то про странные тени и светящиеся глаза. Удивительно, что это происшествие прошло мимо меня. Ну, уехали и слава богу. Похоже, наш лес не любит непрошеных гостей.

* * *

Не забываем и о празднике! Завтра, 1 января, в деревенском клубе с 14:00 будет детский утренник с Дедом Морозом и Снегурочкой. А вечером, с 19:00, начнётся танцевальная программа для взрослых. Приносите с собой угощения к общему столу — будем встречать Новый год вместе, по-соседски тепло!

* * *

Дорогие ягужинцы! Пусть этот снег, такой неожиданный и такой долгожданный, станет для нас символом чистоты, обновления и надежды. Пусть в новом году в наших домах будет уют, в семьях — мир, в сердцах — радость. Желаю вам здоровья, терпения и побольше поводов для добрых улыбок.

С наступающим Новым годом! Пусть он принесёт нам только хорошие новости и счастливые дни!

Ваша Даша из Ягужино.

P.S. Если у вас есть интересные истории, события или просто красивые зимние фотографии, мой дом — крайний у лесной тропинки, с синей калиткой и рябиной у забора. Вместе сделаем нашу газету ещё живее!

Дорогие читатели и все, кто заглянул сюда случайно или неслучайно.

Спасибо всем, кто проявил интерес к моей первой книге "Пардус. Разорвавший грань"(бывшей "Театр теней"). Спасибо за ваше время, за лайки, за отзывы. Для меня важно, что история, которую я долго прокручивал у себя в голове и наконец решил написать и опубликовать, нашла отклик и у других людей.

На этом завершается вторая арка произведения. Третья уже пишется. Она будет новогодней, с зимними праздниками и происшествиями, следы которых скроет метель. В ней планирую начать основной сюжет истории. Все предыдущие главы были знакомством с лором вселенной "Пардуса" и моими дополнениями к нему.

Надеюсь, у меня хватит идей и воли, чтобы довести историю до конца. Того конца, который удовлетворит и меня, и вас. Ваши отзывы, вопросы, идеи для сюжета и даже молчаливое чтение — лучший двигатель для продолжения.

Присоединяюсь к жителям Ягужино и поздравляю вас с наступающим 2026 годом! Желаю, чтобы новый год принес вам новые стоящие истории — как в книгах, так и в жизни.

Ваш Шессс.

Сегодня главы не будет — праздники и всё такое.

Я обычно пишу арку целиком(с учетом их размера в этой книге, это возможно), проверяю, что каждая из глав создает целостную картину без противоречий и только тогда начинаю выкладывать по-очереди главы. И третья арка почти готова, но осталось несколько вопросов, на которые я хотел бы в ней ответить.

Вот эти вопросы:

1. Как стая финансируется? Откуда у стаи большие связи?

2. Как Никита организовал свое обучение в ВУЗе так, что он может много времени уделять стае, при этом не создавая вопросы у родителей или преподавателей?

3. Тут определенно Марти Сью (о чем в метках упоминал) и герою нужна соответствующая его возможностям проблема на сюжет книги.

Ответы на эти вопросы у меня есть, но почти написав арку понимаю, что не полностью удовлетворен этими ответами.

Если хотите поучаствовать в формировании сюжета книги, то пишите в комментариях свои варианты ответов.

Даже те варианты, которые меня не устроят я попытаюсь упомянуть в книге.

Вы мне очень поможете сделать эту книгу лучше!

Всем привет! Наконец-то начинаю публикацию третьей арки.

Спасибо тем, кто писал свои идеи и вносил корректировки. Вас не много, но главное что вы были. Вы помогаете сделать книгу интересней и привести в соответствие к оригиналу.

По поводу основной проблемы сюжета никто идеи не предлагал, так что пока буду продвигаться по изначальной задумке. Надеюсь она не покажется слишком заезженной. Но всё также готов послушать предложения.

Поздравляю со Старым Новым Годом!

Приятного чтения!

* * *

Санкт-Эринбург засыпало снегом. Зима в этом году будто забыла дорогу, задержавшись где-то в осенних туманах, но потом спохватилась и нагнала упущенное за одну ночь. Снег пришёл густой, плотной пеленой, затянувшей небо и землю. Он валил с вечера, крупными, пушистыми хлопьями, которые кружились в свете фонарей, залепляли окна, ложились на темные ветви деревьев и пушистыми шапками нарастали на крышах. Ночью город затих, придавленный тяжелым, чистым одеялом. Улицы опустели, машины еле ползли, оставляя темные колеи, а звуки — голоса, гул двигателей, лай собак — стали приглушенными, укутанными, будто доносились из-под толстой ваты.

В дали от центра, там, где каменные многоэтажки сменялись частным сектором с аккуратными двориками и высокими заборами, стоял небольшой двухэтажный дом. Он был чуть в стороне от других, словно специально спрятавшись за рядом старых, раскидистых елей. Их ветви, отягощенные снегом, склонялись к земле, образуя над забором живую, сверкающую арку. Дом казался игрушечным: белые стены, тёмно-коричневая черепичная крыша, украшенная свисающими золотыми гирляндами. Внутри, в спальне на втором этаже, царила тишина, нарушаемая лишь ровным, чуть слышным дыханием. Комната была просторной, но уютной. Стены светлого бежевого оттенка, тёмные шторы, слегка раздвинутые, книжные полки до потолка, заставленные фолиантами разной толщины и возраста — от современных учебников по праву до книг с кожаными переплётами, порой на разных языках. В углу стоял письменный стол с ноутбуком, стопками бумаг и лампой.

На широкой кровати, укрытые одеялом, спали двое. Вернее, спала одна. Ксения лежала на боку, повернувшись лицом к окну. Её длинные каштановые волосы раскидались по белой наволочке шелковым, хаотичным водопадом, скрывая часть лица. Сквозь эту завесу проступали черты, знакомые Никите до каждой мельчайшей детали. Она была завернута в одеяло по самый подбородок, и только одна рука с тонкими, изящными пальцами лежала поверх одеяла, расслабленная и беззащитная.

Никита не спал. Он лежал на спине, руки закинуты за голову, и смотрел в потолок, точнее, сквозь него — в собственные мысли. Снег за окном продолжал свой неторопливый, гипнотический танец. Он наблюдал, как хлопья, словно живые, подхваченные невидимыми потоками, кружатся, поднимаются, снова падают, цепляясь за стекло и тут же тая от тепла комнаты, оставляя мокрые следы-слезы. Тишина была настолько полной, что он слышал собственное сердцебиение. Он чувствовал тепло Ксении рядом, её запах — смесь дорогих духов с нотками ванили и чего-то неуловимого, сугубо её, что всегда заставляло его дышать глубже.

Этот дом был не абсолютной, но всё-таки тайной. Официально и для родителей Никита Легостаев жил в съемной квартире неподалеку от университетского кампуса. Квартира была хорошей, светлой, с современным ремонтом, и мама Ирина Юрьевна, осмотрев ее, лишь вздохнула с облегчением: "Хоть не в общаге". Это получилось действительно случайно: разговор мамы с коллегами в адвокатской конторе услышал Артур Багадиров.

— У меня как раз освобождается одна квартира, недалеко от университета, — сказал он, как бы между прочим. — По дружбе могу сдать со скидкой.

Родители были благодарны. Никита поддерживал легенду, регулярно появляясь там, оставляя вещи, даже иногда ночуя, если того требовала легенда или дела стаи. В остальном, благодаря случаю, он мог заниматься своими делами, не думая о беспокойстве родителей или о том, что они узнают о его редком появлении на квартире от арендатора.

Но настоящее место жительства было здесь, в этом двухэтажном доме. Став полноправным наследником Иллариона Чернорукова, Никита получил доступ не только к его знаниям, но и к финансам. Схроны чернокнижника, некоторые инвестиции и счета — всё это теперь работало на Пард. Он не растратил их попусту, а вложил с умом. Под образом Николая Чернорукова он управлял бизнесом, инвестировал, покупал недвижимость. Охранные фирмы, кафе, небольшие магазины, детективное агентство, даже частный институт — всё это звенья одной цепи. Цепи, которая обеспечивала стаю деньгами, рабочими местами, информацией и влиянием.

Ректор ЭЧИПУ — Эринбургского частного института права и управления — был членом стаи, и это открывало для Никиты уникальные возможности. Он официально числился на очном отделении по специальности "Корпоративное управление и право". Когда-то Никита всерьёз подумывал пойти по стопам Панкрата — получить профильное образование и работать в Департаменте Безопасности, быть ближе к спецотделу "Перевертыши". Но наследство Чернорукова и ответственность за стаю стали поводом пересмотреть планы. Теперь ему нужны были не навыки оперативника, а знания управленца и юриста. Текущая специальность давала и инструменты работы с законом и соответствовала его обязанностям по управлению стаей. Родителям он объяснил смену цели просто: "Понял, что хочу не ловить, а предотвращать. И чтобы помогать не только силой, но и знанием законов. Как мама". Ирина Юрьевна, конечно, расплылась в гордой улыбке.

На деле благодаря договорённости с ректором Никита учился по индивидуальному плану. Посещал только ключевые лекции примерно раз в неделю, сдавал экзамены досрочно или в отдельные сессии, а основное время посвящал делам стаи. Для сокурсников и большинства преподавателей он был просто студентом, который подрабатывает в детективном агентстве. Легенда работала безупречно. Институт же служил кадровым резервуаром для Парда — здесь учились будущие юристы, управленцы, специалисты по безопасности, которые затем занимали нужные позиции в городе.

Никита медленно повернулся на бок, лицом к Ксении, и его мысли невольно обратились к прошлому. Страшно подумать, что её могло бы не быть. Не просто рядом с ним, в этой теплой постели. Её могло бы не быть вообще. И он, Никита Легостаев, мог бы уже не быть собой. В его теле жил бы кто-то другой, чуждый и безжалостный, разгуливая по миру его походкой, глядя на его семью его глазами, но не видя в них ничего, кроме инструментов или помех. И его семья могла бы даже ничего не узнать.

Мороз пробежал по спине. Никита притянулся ближе к Ксении. Его рука сама потянулась, чтобы поправить прядь волос, упавшую ей на лицо, но он остановил себя, не желая её будить. Пусть спит. Пусть её грезы будут легкими и безмятежными, пусть в них не будет гнетущего предчувствия конца и холодного взгляда духа чернокнижника.

Тот день. Никита вспоминал его как страшный сон, сшитый из обрывков боли, ярости и отчаяния. Сон, в котором реальность теряла границы, а он сам метался по узкому коридору между жизнью и не-жизнью, пытаясь удержать в руках то, что было ему дороже всего. И как ни парадоксально, этот кошмар принёс и большую пользу. Удача, видимо.

"Хотя у чёрных котов всё обычно наоборот" — пронеслось в голове ироничное, усталое наблюдение, после чего он вновь погрузился в воспоминания. Помнится, тогда тоже была метель.

Никита лежал в своей кровати и смотрел в потолок. На дворе стояла глубокая ночь, но сон упрямо не шёл. За окном бушевала метель — вторая за эту зиму и, кажется, самая яростная. Снег бил в стекло с таким упорством, будто хотел пробить его и ворваться в комнату. Ветер выл, и этот вой сливался с гудением тревоги в ушах, которое не покидало его вот уже месяц.

На душе было неспокойно. Казалось бы, всё худшее уже позади. История с Илларионом Черноруковым поставила жирную точку. На спине, чуть выше лопаток, красовалась татуировка — символ кошачьего глаза, обрамлённый кружевом, две пантеры, белая и чёрная, извивающиеся вдоль позвоночника. Благодаря ей тело Никиты стало тюрьмой для духа Иллариона, не позволяя ему ни покинуть тело, ни получить над ним контроль. Татуировка чесалась иногда, напоминая о себе, но это была ничтожная плата. Плата за свободу, за право оставаться собой, за победу, которую он и его друзья вырвали с большим трудом.

Но почему же тогда это чувство? Хорошо, если новые проблемы затронут только его. Ему не впервой — он мог постоять за себя. Но семья, друзья… Мысль о том, что какая-то опасность может снова нависнуть над ними, заставляла кровь стынуть в жилах. Он больше не мог терять. Его первая любовь Оля и её отец, профессор Винник, отдавший жизнь за крушение корпорации "Экстраполис", в своих стенах проводящей эксперименты по созданию метаморфов. С ними он уже не увидится. Судьба Гордея Лестратова также неизвестна с тех пор как он исчез в лесу после битвы с Черным Ковеном, но он сильный и наверняка жив, и благодаря своей природе будет жить еще долго. И конечно Ксю. Окровавленный снег и её невидящие глаза до сих пор приходят к нему в кошмарах. Он не хотел потерять кого-то еще.

Он повернулся на бок, лицом к окну. За снежной пеленой не было видно ни звёзд, ни соседних домов. Глаза медленно слипались. Усталость, накопленная за недели постоянной настороженности, брала своё. Мысли начали путаться и расплываться.

Никита позволил себе погрузиться в забытье. Темнота за веками сгустилась, но на этот раз она была странной. Никита почувствовал, словно падает в бездну. Он попытался сопротивляться, схватиться за края сознания, вырваться обратно, но не смог.

* * *

Первое, что Никита почувствовал — холод. Потом пришло осознание пространства. Он стоял посреди бескрайнего поля. Белая, безжизненная пустыня уходила во все стороны до самого горизонта, где её поглощала беспросветная темнота. Снег под ногами был сухим и скрипел. На нем не было ни одного следа от ног.

— Ну давай, приходи в себя, наследничек.

Голос прозвучал прямо у него в голове — флегматичный, наполненный напускной скукой и язвительностью. Никита резко обернулся.

Он стоял в десяти шагах от него. Илларион Черноруков. Не призрак, не смутный образ из памяти, а живой и реальный. Он выглядел так, каким он был изображен на некоторых картинах в Парде. Высокий, в коротком черном кафтане. Лицо — бледное, с острыми скулами и тонкими губами, сложенными в лёгкую, насмешливую улыбку. Глаза холодные, пронзительные, будто горящие изнутри зеленым светом.

— Ты…, — голос Никиты сорвался, прозвучав хриплым шёпотом в мертвой тишине этого места. — Как? Кадиша ведь…

— О, да, прекрасная работа! — Илларион с театральным восхищением покивал головой. — Поистине, мастерица Кадиша не утратила навыков. Она запечатала меня, как думали вы все. Дала тебе передышку. Подарила тебе… как его, "отпуск"?

Он сделал несколько неспешных шагов по снегу.

— Но, видишь ли, мой отпуск уже порядком затянулся. Пора возвращаться к делам.

— Нет, это лишь иллюзия! Ты не мог…, — Никита отступил назад. — Пока ты был усыплен транквилизатором на меня надели медальон для сдерживания тебя, а затем и эта татуировка не должна была дать никаких возможностей!

— Транквилизатор? — Илларион рассмеялся. — Милый мальчик. Ты и твои дружки оказались ещё большими наивными глупцами, чем сёстры Ягужинские, с их примитивными ритуалами. Вы действительно думали, что какая-то химическая снотворная дрянь может как-то повлиять на меня? На духа, который провёл в эфире больше времени, чем твоя семья существует на земле?

Никита молчал. Его разум лихорадочно работал, пытаясь осмыслить услышанное, найти слабину, лазейку, хоть какую-то надежду. Но надежды не было.

— Зачем? — вырвалось у него наконец. — Если ты всё это время мог взять меня под контроль… почему ждал?

— Потому что мне нужно было не просто тело, Наследник, — голос Иллариона стал тише, но от этого только страшнее. — Мне нужно было новое, магически сильное тело, которое бы не конфликтовало с моими силами. И ты более чем подходил. Клетка, которую вы для меня построили, была не тюрьмой. Она была стабилизатором. Благодаря ей слияние могло пройти… контролируемо, без риска разрушить столь ценный сосуд. И теперь, — Илларион развел руки в стороны, — время истекло. Процесс завершён. Твоя воля, твои воспоминания, твоя мимолётная личность… всё это стало достаточно податливым. Чтобы я мог стереть без остатка.

Шум в ушах Никиты усилился. Оказалось, их победа была фарсом, разыгранным по сценарию этого монстра.

Илларион, наблюдая за сменой эмоций на его лице, словно прочёл его мысли. Холодная улыбка стала шире.

— Ах, да. Есть ещё кое-что. Совсем забыл тебе кое-кого представить.

Он отступил на шаг в сторону и небрежным жестом указал рукой себе за спину. В паре метрах о него, парила в воздухе прозрачная сфера. Внутри неё, в позе вечного сна, с закрытыми глазами и сложенными на груди руками, лежала Ксения. Та, чью потерю он оплакивал. Та, чьё возвращение он не мог ожидать, поскольку своими глазами видел её смерть.

— Всё возможно, когда ты знаешь, как устроен мир, — прозвучал за его спиной спокойный голос. — Её убийство организовал не я, но оно была как нельзя кстати. Что еще может сломать силу воли, чем смерть любимой. Но по-настоящему уничтожать ее было расточительно. Эти клоны дочки Штерна меня заинтересовали. Внешне одинаковы, но у каждой свои способности. А меньше всего повезло оригиналу. Какая ирония! Так что я, не без помощи Иоланды, восстановил её и забрал. А шок от увиденного тобой позволил точечно повлиять на твою память и стереть лишнее, оставшись незамеченным.

Никита смотрел на лицо Ксении прозрачной стеной. Это, конечно, было лишь её отражение в его сознании, созданное Илларионом, но, по его словам, она жива и в реальности. И все это время он об этом и не подозревал.

— Ладно, это уже не важно, — голос Иллариона потерял всякие оттенки игры. В нём зазвучала безжалостная решимость. — Пора заканчивать, наследничек. Твоя роль сыграна. Позволь мне поставить точку.

Илларион направил на него руку. Никита попытался отпрянуть, сделать шаг, но ноги не слушались. Он упал на колени, вцепившись руками в ледяную крошку. Его голова, его тело — даже в этом воображаемом мире — будто разрывалось изнутри. Словно миллионы невидимых игл впивались в каждую клетку, выжигая из неё его сущность, его память, его "я".

Мир вокруг начал рушиться. Белоснежное поле пошло трещинами, как старое стекло. Трещины расползались и за ними зияла абсолютная пустота, подобная той, что висела на горизонте. Кусок неба откололся и упал вниз, рассыпавшись по пути на миллионы мерцающих осколков, которые гасли, не долетев до земли. Всё растворялось, уходило в небытие.

Мысли проносились в голове с безумной скоростью, последние вспышки гибнущего сознания.

Всё кончено. Утром глаза откроются, но это будет уже не Никита Легостаев. Это будет Он. Что он сделает с мамой, папой и Мариной? С его друзьями? С Ксю, которую сохранил лишь по прихоти? Он, который ради своего возрождения устроил весь этот долгий план, не гнушась смертью и страданиями. У него нет границ. Нет совести. Он уничтожит всё. Или будет использовать, пока не сломает.

Картины вспыхивали перед внутренним взором. Смех Марины, когда она дразнила его за завтраком. Тёплые, сильные руки отца на плечах. Взгляд матери, полный заботы и скрытой гордости. Артем, что-то жующий и болтающий. Суровое лицо Панкрата. Уют дома, запах пирогов, рыжий комок Апельсина на диване… И Ксюша. Её улыбка, её смех. Та, кого он уже однажды потерял и кого могут отнять вновь.

НЕТ.

Это было не слово. Это был взрыв. Взрыв чистой, неистовой воли, рождённой из самого сердца Никиты. Из любви. Из ярости. Из абсолютного, животного отказа исчезать из этого мира.

Сила, которую он закалил в испытаниях последней пары лет восстала против уничтожения. Отчаяние сменилось белым, холодным пламенем решимости. Он не позволит. Не своему телу стать орудием для этого монстра, не своим близким стать разменными монетами в его играх.

И в этот миг он почувствовал. Он почувствовал структуру этого воображаемого мира. Он был создан Илларионом, но основан на его, Никиты, восприятии, на его памяти. А значит, он был частью него.

Никита, всё ещё согнувшись под невыносимым давлением, поднял голову. Его глаза, по которым пробежался зеленый отсвет, уставились на кружащийся в воздухе снег — последние остатки разрушающегося пейзажа. Он не думал. Он захотел.

Снег, мирно падавший к его ногам, вздрогнул. Затем крупинки льда резко рванулись вверх, подхваченные не ветром, а его волей. Они закружились вокруг него, сначала медленно, потом всё быстрее, образуя сверкающее белое торнадо. Вихрь рос, захватывая осколки разрушающегося мира.

— И что ты задумал?.. — прозвучал голос Иллариона, и в нём впервые зазвучала нота чего-то, кроме уверенности. Было это удивление? Раздражение?

Но Никита уже не слышал. Он сосредоточился на вихре. Он вложил в него всё: воспоминания о первом снеге в детстве, о зимних играх с Артемом, холодную ярость за обман, за боль, за отчаяние. Он вложил в него свою волю — упрямую, несгибаемую волю человека, которому есть что терять.

Вихрь ударил. Не по Иллариону, а по самому миру. По тем трещинам, что разъедали реальность. Ледяные иглы влетали в чёрные разломы и запечатывали их.

Илларион издал раздраженный рык. Он снова направил руку, и волна небытия, чёрная и всепоглощающая, рванулась к Никите. Но снежный вихрь встал на пути. Чёрное и белое столкнулись с оглушительным грохотом, от которого содрогнулось само пространство.

Никита поднялся на ноги. Ему было больно, невыносимо больно, но эта был знак того, что он ещё жив. Что он борется. Он шагнул вперёд, сквозь бурю из снега и тьмы, и его взгляд встретился со взглядом Иллариона. В глазах духа читалось не просто злость. Читалось непонимание, несоответствие расчётам.

— Ты… не должен был…, — прошипел Илларион.

— Я много чего не должен был, — голос Никиты прозвучал хрипло, но твёрдо. В нём не было страха. Была только железная решимость. — Но я все еще здесь. И это моё.

Он протянул руку к вихрю, что кружил вокруг него. Снежный вихрь стал сгустком воли, остриём намерения. И это острие Никита направил в самое сердце связи, что скрепляла их с Илларионом. Он не стал выталкивать дух. Это было бы бесполезно. Илларион был слишком силён, слишком вплетён в его сущность. Вместо этого Никита сделал нечто иное.

— Ты хотел слияния?, — пронеслось в его сознании, обращенному к удерживающемуся в буре призраку. — Получи его. Но на моих условиях.

Он вбирал его, перемалывал в жерновах своей воли, ставшей снежным вихрем в этом воображаемом мире, превращая чужой, враждебный опыт в часть себя.

Илларион кричал. Но его крик становился всё тише, растворяясь в рёве стихии. Форма духа начала терять чёткость, расплываться, втягиваться в вихрь, который теперь светился не белым, а золотисто-зелёным светом — цветом поднявшейся на новый уровень магии хозяина.

Последнее, что увидел Никита в этом рушащемся мире, прежде чем свет поглотил всё — ледяную сферу с Ксенией. Она треснула. Тончайшая паутинка побежала по её поверхности, и сквозь неё на мгновение блеснул тёплый, живой свет.

Никита проснулся от завываний. Он лежал в своей кровати, в своей комнате. Темнота была абсолютной — свет из окна не пробивался, уличные фонари не горели. Снаружи, со всех сторон, звучали автомобильные сигнализации. Десятки, сотни машин, словно обезумев, выли на все лады, их пронзительные сирены сливались в один сплошной, безумный аккорд.

Он сел на кровати. Сердце колотилось как молот, дыхание было прерывистым. Он чувствовал… иначе. Мир вокруг не просто был видим и слышим. Он был ощутим. Никита чувствовал потоки энергии, расходящиеся от него. Он чувствовал спящих родителей этажом ниже, их спокойные ауры.

И мысли… они текли иначе — быстрее, глубже. Всплывали образы, формулы, принципы построения чар, карты подземелья в Индии, о которых он никогда не мог слышать. Знания Иллариона. Они были здесь. Весь его опыт теперь принадлежал Никите. Не как навязанная воля, а как библиотека, к которой он получил полный доступ.

— Значит, у меня получилось…, — прошептал он.

Он лёг обратно, закрыл глаза. В голове был хаос. Но это был управляемый хаос. Новые знания требовали осмысления, структурирования. И где-то в этой свалке воспоминаний, своих и чужих, было то, что он искал. Место, где Илларион спрятал Ксюшу.

Никита позволил себе короткую улыбку в темноте. Усталую, но твёрдую.

— Что ж, — мысленно произнёс он, обращаясь растворившемуся в нем колдуну. — Похоже, твоя долгая игра всё-таки закончилась. Совсем не так, как ты планировал.

Энергия переполняла его, требовала выхода. Он понимал, что это энергетический скачок от бунта его магии вывел из строя сети, заставил кричать сигнализации. Утром это спишут на аномальную магнитную бурю или сбой энергосистемы.

А у него самого теперь есть дело. Никита закрыл глаза, погружаясь в работу по приведению океана новых знаний в порядок. Теперь он знал, как это делать.

Несмотря на полную темноту в комнате, его тень, казалось, была еще темнее и иногда шла волнами.

Никита лежал, глядя в темноту потолка, и чувствовал, как новые знания тихо укладываются в его голове, словно страницы в только что прочитанной книге. Это было странно и пугающе — жизнь другого человека стала частью него. Среди этого хаоса одно знание горело для него ярче остальных. Деревня Марьино — небольшое, ничем не примечательное поселение в сорока километрах от Санкт-Эринбурга. Там находится один из схронов Иоланды, о котором она успела рассказать Иллариону. А теперь это знание принадлежало и ему.

В доме пахло кофе, кашей и бутербродами. Никита спустился вниз, стараясь выглядеть как обычно.

— Смотрите, кто вышел. Ты планировал спать до обеда, королевич? — фыркнула Марина, намазывая масло на хлеб. — Я уже полстатьи написала, а ты только глаза продрал.

— А тебе бы работать каждый день, а не только когда наметится что-то достойное написания новости, — парировал Никита, наливая себе сок. — Тогда бы поняла цену утреннему сну.

Ирина Юрьевна поставила перед ним тарелку с кашей. «Никита, ты сегодня никуда? Не хотел бы помочь папе? В гараже надо разобрать».

— Э-э, мам, я вчера договаривался с Артёмом, — быстро соврал Никита, делая вид, что вспоминает. — У него проблема с компом, а завтра проект сдавать. Просил помочь. Я, наверное, к нему схожу на несколько часов.

— Ладно, только предупреди, если будешь задерживаться, — вздохнула мама. — И телефон не выключай.

— Хорошо, — пообещал Никита, быстро доедая завтрак.

Деревня встретила его тишиной, нарушаемой лишь скрипом снега под ногами и редким лаем собак. Путь занял полтора часа. Добираться пришлось на двух автобусах и последние пару километров пройти пешком по занесенной снегом дороге. Сейчас бы очень пригодился один из способов перемещения, которым как-то интересовался Илларион. Перемещение через тени. Никита не так давно принял свою звериную сущность, но кто бы мог подумать, что скоро ему может стать доступным и такое. Илларион всячески пытался усилить себя и получить больше знаний, и только позднее узнал, как проведенные ритуалы сказались на нем, не давая ему пользоваться в том числе этим аспектом магии теней. В том числе для снятия ограничений ему и был нужен Никита. План не удался, зато у его "наследника" теперь есть возможность продолжить изучение.

Схрон, согласно знаниям Иллариона, должен быть в одном из старых, полузаброшенных домов на краю деревни. Никита обошёл дом и нашёл незаметную запасную дверь в подвал. Замок был простым и ржавым. Силы оборотня хватило, чтобы разделить замок на две части.

Внутри пахло сыростью, землёй и... статическим электричеством. Для его нового восприятия это был явный знак. Лестница вела вниз, в кромешную тьму. Он щёлкнул пальцами, и на кончике его указательного пальца вспыхнул маленький шар зелёного пламени — простейший светлячок, описанный в книгах прочитанных Илларионом.

Подвал оказался неглубоким и почти пустым. В дальнем углу, на грубо сколоченном деревянном постаменте, лежала она — Ксения.

Её тело находилось в коконе магического поля, похожего в глазах Никиты на зависшее над ней сияние. Такой же свет исходил и от трёх кристаллов, расположенных треугольником вокруг постамента. На каменном полу были выведены сложные руны, их линии в магическом зрении пульсировали тусклым багровым светом.

— Всё возможно, когда ты знаешь, как устроен мир, — эхом прозвучали в памяти Никиты слова Иллариона. Теперь эти знания были его.

Он медленно подошёл ближе, не отрывая глаз от её лица. Опустился на колени у края рунического круга и закрыл глаза. Чужие воспоминания, уже частично упорядоченные, всплыли перед внутренним взором: схемы связей, принципы работы ритуала сохранения, узлы привязки.

Он не стал грубо рвать чары. Вместо этого его сознание осторожно коснулось пульсирующих линий на полу. Багровое свечение замедлилось, а затем пошло в обратную сторону, перетекая из рун в кристаллы. Руны начали гаснуть одна за другой. Свет от кристаллов померк, и по каждому из них с тихим звоном прошла трещина, сделав их более непригодными для ритуалов.

Поле над Ксенией дрогнуло, заколебалось и растворилось.

Грудь Ксении поднялась, сделав первый, прерывистый вдох после долгой неподвижности. Её веки задрожали, ресницы шевельнулись. Потом медленно, с невероятным трудом, приподнялись.

Глаза, затуманенные долгим сном, сфокусировались. Они смотрели в пустоту, потом медленно повернулись к нему.

Никита замер, не смея дышать.

И тогда из её пересохшего горла вырвался сбивающийся шёпот:

— Никит… Никитааа… Земля вызывает бродягу…

* * *

— Никитааа…

Голос, приобретший живые нотки, раздавался прямо над ухом. Тёплое дыхание коснулось щеки.

Никита вздрогнул и открыл глаза. Он снова был у себя дома. За окном мирно падал снег. И над ним, опершись на локоть и закинув прядь каштановых волос за ухо, склонилась Ксения. Её глаза смотрели на него с нежностью и лёгким беспокойством.

— Снова вспоминал тот день? — тихо спросила она, проводя пальцами по его виску.

Он глубоко вздохнул, возвращаясь в реальность.

— Да, — прошептал он, прикрывая её руку своей. — Иногда… всплывает. Особенно в такую погоду.

— Я знаю, — она наклонилась и мягко поцеловала его в лоб. — Но я сейчас здесь. С тобой. И, если ты не забыл, у нас встреча через пару часов. Так что, давай, кошак, поднимайся. Кофе и яичницу?

Никита улыбнулся, и это была настоящая, не вымученная улыбка.

— Ага. Только у тебя они такими вкусными получаются.

— Ну вот, я его из небытия возвращаю, а он сразу с подшучивать, — фыркнула она, но глаза смеялись. Она откинула одеяло и встала, потягиваясь. — Пойду делать. А ты созвонись пока с Тимом, они уже должны были встать.

Она вышла из спальни, и вскоре из кухни донёсся запах свежемолотых зёрен и знакомый рокот кофемашины.

Никита сел на кровати, потянулся к телефону на тумбочке. На экране горело уведомление от Тимофея: «Мы с Лизой через полчаса выезжаем. По крайней мере я на это надеюсь. Где встречаемся?».

Никита улыбнулся, набирая ответ.

— Там народу будет море, улицы перекрыты. Не знаю, где вы машину оставите. Мы пешком пойдем. Встретимся на главной. У елки. Надеюсь нам не придется вас искать, как в прошлый раз, — отправил он и добавил смайлик с кошачьей мордой.

Из кухни донёсся звонкий голос: «Никит! Яичница готова! Вы опять с Тимом собачитесь?»

— Иду! — крикнул он в ответ, вставая.

За окном кружился снег, сверкая в лучах утреннего солнца, наполняя город волшебством наступающего праздника.

Снег скрипел под ногами. Санкт-Эринбург превратился в одну большую праздничную открытку. Центральные улицы, заполненные народом, сияли гирляндами, растянутыми между фонарными столбами. На каждом шагу горели палатки с сувенирами, горячими напитками, шашлыками и сладкой ватой, от которой в морозном воздухе стоял приторно-сладкий запах. Главная ёлка города, усыпанная тысячами огней и огромными сияющими шарами, возвышалась на центральной площади, собирая вокруг себя толпу с фотоаппаратами и детскими восторженными возгласами.

Никита шёл, слегка прижимая к себе Ксению, обняв её за плечи. Она прятала нос в мягкий шарф, из-под которого выглядывали только блестящие от мороза и веселья глаза. На ней была тёмно-синяя куртка с капюшоном, отороченным белым мехом, и такие же утеплённые джинсы, в которых она всё равно выглядела изящно. Он сам предпочёл практичность — длинное чёрное пальто и шарф, намотанный почти до подбородка.

— Ты не замёрзла? — спросил он, наклоняясь к ней.

— Нет-нет, всё отлично, — она улыбнулась, и её дыхание превратилось в маленькое облачко. — Здесь так красиво. И людей… тьма тьмущая.

— Новый год, что поделать, — Никита усмехнулся, ловко лавируя между группами гуляющих. Его восприятие работало в фоновом режиме, сканируя окружение. Среди этого моря обычных людей, будто разноцветные искры в чёрном небе, мерцали другие. Первородные. Или метаморфы.

Вон у палатки с хот-догами стоял смутно знакомый парень, на вид лет двадцати. Его иссиня-черные волосы, чуть вьющиеся и доходившие почти до плеч, были слегка припорошены снегом. По внутренним ощущениям, от него исходила странная, едва уловимая вибрацая, будто этот парень частично принадлежал иному миру.

А вон маленький старичок с растрепанной бородой, в помятой плоской серой шляпе. От него веяло чем-то лесным и природным. Он запускал из небольшой палочки мыльные пузыри, которые не желали лопаться даже от падающего снега, а кружились в воздухе, переливаясь всеми цветами радуги.

И таких людей больше, чем могут считать обыватели. В мире вообще много необычного, если знаешь куда смотреть.

— Никита! Ксюша! — прозвучал знакомый голос.

Никита обернулся и не смог сдержать широкой улыбки. Из толпы, расталкивая людей локтями и извиняясь, пробирались двое. Артём Бирюков, его друг, с которым он провел все детство. Именно Артем был первым, кто узнал в оборотне, появившемся в Санкт-Эринбурге, своего одноклассника и поддержал его в приключениях. Рядом с Артемом шла Ирина Клепцова, их общая бывшая одноклассница. В руках у неё были две бумажные тарелки, от которых исходил стойкий, аппетитный запах.

— Тоже выбрались погулять? — спросил Артём, подходя ближе. — Мы уже полгорода, наверно, обошли!

— Ага! — засмеялась Ирина, с гордостью демонстрируя содержимое тарелок. На одной лежали три золотистых, дымящихся хрустящих блинчика, щедро политые сгущёнкой. На другой — что-то похожее на маленькие жареные пирожки странной формы. — Это драники, вон там взяла, — она кивнула на ближайшую палатку, откуда действительно шёл умопомрачительный запах жареного картофеля. — Мне понравились. Хочешь?

— Пока пас, — улыбнулся Никита. — Мы только вышли. А вы надолго?

Артём вздохнул, положив руку на живот.

— Я уже на пределе. Она меня кормит, как на убой. Я, кажется, съел уже всё, что здесь не приколочено. Мы, наверное, скоро домой поползем.

— Да, к сожалению, — Ирина скорчила гримасу. — А вы?

— Мы договорились встретится с Тимом и Лизой, — ответила Ксения. — Должны ждать нас у елки.

Они ещё несколько минут постояли, обменялись пустяковыми новостями, а потом друзья попрощались, растворившись в потоке людей. Никита взглянул им вслед с лёгкой улыбкой, а затем взял Ксению под руку.

— Пойдём, они нас уже ждут.

Они двинулись дальше, к главной ёлке. Возле самого ствола гигантской ели, под сияющими гирляндами Тимофей и Лиза.

Тимофей Зверев. Сын знаменитой актрисы Ангелины Зверевой и… Огненного Змея, некогда едва не вырвавшегося на свободу и лишь чудом вновь заточенного, благодаря первородным городка Клыково. Тимофей смог навести порядок среди остатков стаи Огненных Волков. Более нейтральные согласились объединиться под его началом, чтобы избежать проблем с другими группировками первородных. А жаждущие возрождения прародителя либо скрылись сами, либо были выгнаны. Не без поддержки Парда пантер, ставшего союзником преобразовавшейся стаи.

Поддержкой молодому вожаку стаи выступала Лиза — его девушка и, по совместительству, сводная сестра. На их долю выпал долгий год, каждый месяц приносящий новые смерти и приближающий возвращение Огненного Змея, но теперь все закончилось. Есть время устроить себе лучшую жизнь, не думая о глобальных проблемах.

— Наконец-то! — Тимофей, заметив их, широко улыбнулся и пошёл навстречу, по-дружески обнимая Никиту, а затем и Ксению.

— Простите, народу много, пробирались, — улыбнулась Ксения. — Вы давно здесь?

— Минут двадцать, — ответил Тимофей. — Уже замерзать начали.

— Это ты на меня намекаешь? Тут всем известно, что быстрее айсберг растает, чем ты в нем простудишься. — Прокомментировала Лиза, взяв Тимофея за локоть. — Ну что, куда пойдем? Можем в ту сторону — на соседней площади что-то вроде концертной площадки сделали.

На соседней площади действительно раскинулась сцена. Играла музыка. В лучах фиолетовых прожекторов, на фоне всполохов красного огня танцевала группа из пяти парней, называвших себя «Львы». Парни, все стройные, пластичные, с идеальной хореографией, были одеты в чёрные длинные пальто. На их предплечьях, шеях, иногда на щеках, светились неоновые линии — голубые, фиолетовые, изумрудные. Их движения были резкими и точными. А когда они поворачивали головы в сторону толпы, на секунду в их глазах вспыхивал неоновый отблеск. Их песня была гипнотической. Если бы Никита не чувствовал отсутствие ментального воздействия, то подумал бы, что они колдуны или демоны, желающие повлиять на зрителей.

— Ну что, Николай Черноруков, — Тимофей ткнул его локтем в бок, не сводя глаз со сцены. — Не проспонсируешь земляков? Их стиль мне что-то напоминает. Чёрное, грация, свет в глазах, кошачее название… Прямо мини-Пард на сцене.

— Подумаю, — ответил Никита после недолгого раздумья. — Может и выльется во что-то интересное.

Они постояли ещё несколько минут, а затем решили двинуться дальше.

Никита вдруг замедлился. Его лицо осталось спокойным, но глаза сузились. Его чувства, обычные и магические, мгновенно обострились.

— Никит? — тревожно спросила Ксения, тут же заметившая перемену в нём.

Он не ответил. Среди какофонии праздничных звуков, запахов, среди знакомых всплесков магии окружающих, проскользнуло что-то отличное от них. След уходил от площади, сворачивая в боковую улочку, к арке, ведущей в один из внутренних дворов.

Никита быстро отправил мысленный образ и координаты по связи, опутывающей стаю.

Ответ пришёл почти мгновенно. Никита почувствовал едва заметное возмущение в магическом поле — переход сквозь тень. Если бы кто-то считал людей на соседней улице, то внезапно не досчитался бы одного.

Сознание на время разделилось, чтобы проследить за происходящим. Из тени, отбрасываемой деревом, в углу того самого двора возник мужчина лет тридцати в тёплых штанах и красной куртке и пошел вдоль дома. След здесь был сильнее, но обрывался за дверью одного из подъездов. Замок на двери стандартный, электромагнитный. Создать импульс, чтобы вывести его из строя на несколько секунд, не составляло труда для отряда теней.

— Стой. Не нужно. — прозвучал мысленный приказ.

Мужчина, подходящий к подъезду, прошёл мимо него, будто этот подъезд его нисколько не интересовал.

— Организуйте наблюдение. По возможности определите жильцов дома, получите данные с камер. Не попадайтесь.

— Принято.

Связь оборвалась. Мужчина выйдя из двора, зашагал прочь, растворяясь в потоке людей.

— Все в порядке? — Ксения положила руку Никите на рукав.

Тимофей и Лиза тоже смотрели на него внимательно.

— Да, — сказал Никита, и его голос прозвучал спокойно. Он даже улыбнулся. — Просто… почудилось что-то.

— «Почудилось», — с недоверием повторил Тимофей. — У тебя ничего просто так не чудится. Что почувствовал?

— Пока не знаю. Просто какой-то необычный магический след в толпе. Но в такой день это может быть кто угодно. — Он посмотрел на Ксению. — Серьёзно, Ксю, всё нормально. Просто взяли на карандаш. Потом разберёмся. Дома расскажу.

Она ещё секунду смотрела ему в глаза, а потом кивнула.

— Ну, раз инцидент исчерпан, — встрял Тимофей, — может, продолжим?

Ощущение, что сейчас испытывал Никита, было не таким сильным, как четыре года назад, но тоже говорило о том, что этот случайно замеченный след ещё напомнит о себе. В ближайшие дни он изучит сохраненную в памяти магическую структуру, а Тени соберут информацию по жителям подъезда. А пока… пока был праздник.

Под дружный смех ребята пошли дальше, вглубь сверкающего города.

Утро 30 декабря встретило Марину Легостаеву не только хрустящим снегом за окном, но и рабочим звонком от редактора. Задание было праздничным и несложным: сделать репортаж о народных гуляниях в центре, уловить атмосферу, взять пару живых интервью у горожан.

К одиннадцати она уже была на месте. У входа на площадь уже ждал оператор Кирилл с оборудованием в рюкзаке.

— Ну что, куда движем? — спросил он, улыбаясь. — В центр, к ёлке, или в народные массы?

— В массы, определённо, — ответила Марина, поправляя шарф. — Расспросить людей о гуляниях, что-нибудь добавить про концертную программу и товары на ярмарке, если повезет, взять пару интервью с туристами. Ёлку и гирлянды возьмем фоном.

— План ясен, — Кирилл кивнул с улыбкой. — То есть, говоришь, экстрима и беготни на сей раз не будет. Как на тебя не похоже.

— В мои планы это не входит, — улыбнулась Марина, хотя в её глазах мелькнула знакомая Кириллу искорка азарта. — Если только что-то само не упадёт нам на голову.

Они провели в толпе около двух часов. Марина брала короткие интервью: у семьи с Урала, у парочки студентов, у пожилого мужчины, продающего деревянные игрушки собственного производства. Кирилл ловил удачные кадры: смеющиеся лица, сияющие гирлянды, гигантскую ёлку, отражавшуюся в восторженных глазах ребёнка. Попробовали горячий шоколад и лепешки.

— Народ всё прибывает, — заметил Кирилл, оглядывая площадь. — Через час здесь будет не протолкнуться. Может, сворачиваем? Материала уже вагон.

— Согласна, — вздохнула Марина. — Пойдём обратно через дворы — быстрее будет и спокойнее.

Они свернули в первую же арку, ведущую в тихий, заснеженный двор. Здесь было почти безлюдно — только гирлянды на нескольких окнах говорили, что праздник не обошел этот двор стороной.

Они шли, разговаривая о пустяках — о планах на оставшиеся праздничные дни, о глупом корпоративе в редакции, о том, как Кирилл на днях едва не сжёг яичницу, отвлёкшись на звонок.

Их разговор прервал резкий, оглушительный звук сверху — грохот, звон бьющегося стекла. Марина инстинктивно вздрогнула и подняла голову.

В десяти метрах от них, на заснеженном асфальте, лежали осколки. Окно на седьмом этаже было разбито, из рамы торчали острые фрагменты стекла.

— Назад! — резко сказал Кирилл, и его рука схватила Марину за плечо, оттягивая её к стене. Они укрылись за большим синим мусорным баком.

— Что это было? — прошептала Марина, выглядывая из-за укрытия.

— Не знаю. Но что-то явно выбросили.

Они наблюдали. Среди осколков Марина разглядела обломки статуэтки. Один из фрагментов отлетел дальше, к основанию куста. Это была раскрытая ладонь и на ней лежал шар. Небольшой, сантиметра четыре в диаметре, бежевый, с переливом.

Не успела Марина рассмотреть его получше, как движение сверху заставило её снова пригнуться.

На разбитое стекло, прямо с седьмого этажа, бесшумно приземлился человек.

Марина затаила дыхание. Он был в тёмном спортивном костюме, капюшон натянут на голову. Приземлился легко, на слегка согнутые ноги, без видимых усилий, будто спрыгнул со ступеньки, а не с высоты двадцати метров. Он быстро осмотрелся по сторонам. Марина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Движения были слишком ловкими, слишком… звериными. Беглый взгляд скользнул по их укрытию, но, казалось, не зацепился. Незнакомец начал внимательно смотреть под ноги, переступая через осколки. Он явно что-то искал.

Голова незнакомца слегка приподнималась. Он принюхивался. Сердце у Марины ёкнуло. В памяти всплыли заголовки пятилетней давности: «Оборотень под Куполом Мира». Она сама была свидетелем битвы оборотня с девушкой, повелевающей пауками в том выставочном центре. С тех пор оборотень не появлялся, но, возможно, сейчас она видит его вновь.

Незнакомец, словно уловив след, уверенно направился к кусту, под которым лежал тот самый осколок с белым шаром. Он наклонился, поднял камень, осмотрел его на свет, затем быстро сунул в карман. Повернулся, собираясь уходить через противоположный выход из двора.

И в этот момент его взгляд, блуждающий по периметру, на секунду остановился на их укрытии. Он замер. Марина попыталась разглядеть черты лица, но свет падал неудачно — из глубины капюшона лишь слабо мерцали два красных огонька, будто тлеющие угли. Глаза.

Незнакомец медленно пошёл в их сторону. Марина видела, как на его руке ткань перчатки на пальцах странным образом натянулась и порвалась, обнажив не ногти, а длинные, острые, слегка изогнутые когти.

Они были в ловушке — в углу между стеной дома и рядами мусорных баков. Бежать некуда.

И в этот момент Марину пронзило странное, леденящее ощущение. Чувство смертельной опасности. Но что странно — оно исходило не от фигуры в капюшоне, приближавшейся к ним. Оно чувствовалась где-то сзади, совсем рядом, почти за спиной.

Марина оглянулась через плечо. Рядом с ней, одной рукой придерживая технику, а другой слегка выдвинувшись вперёд, будто готовясь заслонить её собой, стоял Кирилл. Он смотрел на приближающегося оборотня, и на его обычно спокойном лице читалась предельная концентрация. Но от него не исходило ничего, кроме привычной твёрдости. За ними была лишь глухая стена и бак. Никого.

Может, нервы? Адреналин играет злые шутки?

В этот момент оборотень вдруг остановился. Потом, с почти звериным ворчанием, он спрятал когти, натянул капюшон ещё ниже, резко развернулся и рванул с места к противоположному выходу из двора.

Марина оторопела. Почему он сбежал? Испугался? Но испугался чего? Их? Или… того, что она на секунду почувствовала за спиной?

Журналистский инстинкт пересилил осторожность. Не думая, она выскочила из-за укрытия.

— Куда?! — услышала она возглас Кирилла, но уже не могла остановиться.

Она побежала вслед за незнакомцем, держа дистанцию. Она должна была хотя бы увидеть, куда он скроется.

Она свернула за угол и оказалась на краю главной праздничной улицы. Марина встала на цыпочки, отчаянно вглядываясь в море лиц. Темного капюшона нигде не было видно. Он растворился.

И тут её взгляд на секунду зацепился за знакомый силуэт в толпе. Высокий, в чёрном пальто. Рядом с ним девушка в синей куртке. Никита? И кто это с ним?

Она моргнула, пытаясь получше разглядеть. Но в тот момент кто-то прошёл между ними, и когда толпа расступилась, Марина уже потеряла его из виду.

— Марина!

Кирилл догнал её, слегка запыхавшись. Его лицо выражало смесь беспокойства и раздражения.

— Ты в порядке? Куда рванула, как угорелая?

— Он был тут, — выдохнула Марина, всё ещё оглядываясь. — Оборотень. И… мне показалось, я еще Никиту видела. Только он куда-то исчез.

— Своего брата? — Кирилл нахмурился, тоже посмотрев в ту сторону. — Не вижу. Народу много, может показалось. А за оборотнем гнаться… Марин, ты с ума сошла? Он мог тебя…

— Я знаю, знаю, — перебила она, всё ещё всматриваясь в толпу. — Но я должна была попытаться. Ты же видел? Это может быть тот самый оборотень!

— Видел, — коротко кивнул Кирилл, его взгляд тоже бегал по толпе. — И именно поэтому не надо за ним бежать. Ты журналист, а не охотник на оборотней. Ты могла пострадать.

— Но он сбежал! Значит, испугался чего-то, — настаивала Марина, и её голос дрожал уже не от страха, а от возбуждения. — И этот камень… Зачем ему этот шар?

Кирилл тяжело вздохнул, видимо понимая, что спорить бесполезно.

— Ладно, потом подумаешь об этом. Предлагаю на сегодня закончить с экстремальными репортажами.

— Конечно, но сначала нужно вернуться и быстренько осмотреть место, заснять все, что осталось, — мысль о том, чтобы оставить всё как есть, видимо, даже не приходила ей в голову.

Они вернулись во двор. Снег, продолжавший падать, уже начал прикрывать следы незнакомца. Марина подошла ближе, осторожно переступая через стеклянные осколки.

Статуэтка, судя по уцелевшим фрагментам, изображала рыцаря в полных доспехах. Но кто и зачем вышвырнул её в окно? И зачем кому-то понадобился шар, что рыцарь держал на ладони?

Её взгляд упал на другой обломок, частично припорошенный снегом. Ещё одна рука в латной перчатке. И на этой ладони тоже лежал шар. Но не белый, а совершенно чёрный.

Марина, не раздумывая, достала из кармана чистый целлофановый пакет, который по журналистской привычке носила с собой, и аккуратно подцепила обломок с чёрным шаром, упаковав его.

— Марина, — тихо, но настойчиво произнёс Кирилл, не отрывая глаз от камня. — Ты уверена, что это хорошая идея? Во-первых, это, по сути, воровство с места… ну, не знаю, происшествия. Во-вторых, брать себе вещь, которую явно искал такой… тип. А вдруг на ней какое-нибудь проклятие или она опасна?

— Во-первых, через полчаса его бы всё равно не нашли под снегом, а потом и вовсе вывезли бы с мусором, — парировала Марина, завязывая пакет и пряча его в карман сумки. — Во-вторых, с чем-то по-настоящему опасным так не обращаются — не выбрасывают в окно. Это что-то ценное, но не смертельное. А нам нужны хоть какие-то зацепки. Так что делаем фото, видео и вызываем полицию. Пусть разбираются с разбитым окном и золотым ломом.

— Фото и видео я сделал, пока ты рассматривала осколки. А полицию вызвал ещё в тот момент, когда ты рванула за "оборотнем". Так что пора бы и нам исчезнуть отсюда. Пока не попросили остаться для дачи показаний на полдня.

Марина удивлённо подняла на него брови, но потом кивнула с признательностью. Он всегда на шаг впереди.

— Ладно, пошли, — сказала она. — Но это ещё не конец истории.

— Надеюсь, что для нас с тобой, всё-таки, конец, — проворчал Кирилл, направляясь к выходу. — Сегодня ты уже свою дозу адреналина получила. Предлагаю закончить на этом профессиональный героизм и просто погулять. Ну, если хочешь, конечно.

Марина посмотрела на него, и внезапное тепло разлилось по груди, отгоняя нервозность вызванную встречей с оборотнем.

— Хочу. И, так и быть, дальше без беготни.— улыбнулась она. — Но сначала мне хочется сладкой ваты.

— Это я могу обеспечить, — с улыбкой пообещал Кирилл, и они вышли на сверкающую праздничными огнями улицу, оставив за собой двор и его загадку, часть которой теперь тихо лежала в сумке Марины.

Главная | Новости | Расследования | Культура | Происшествия | Архив

ГЛАВНОЕ: «ЭРИНБУРГ В ОГНЯХ. КАК ГОРОД ВСТРЕЧАЕТ НОВЫЙ ГОД»

Автор: Марина Легостаева | Фото: Кирилл Багиров

Публикация: 30 декабря, 18:20 | Теги: ПРАЗДНИК, ГОРОД, ТРАДИЦИИ, УЛИЧНЫЕ ГУЛЯНИЯ, ЕЛКА

Санкт-Эринбург погрузился в атмосферу новогоднего волшебства. Уже несколько дней главные улицы заполняются смехом, музыкой и ароматами праздника. На главной площади выстроились ряды ярмарочных палаток с сувенирами, горячими напитками и угощениями. Главная городская ёлка, достигающая 25 метров в высоту, зажглась тысячами огней и притягивает к себе семьи с детьми, влюблённые парочки и туристов.

«Мы специально приехали из области, чтобы почувствовать этот праздник в городе. Ребята в восторге от гирлянд и ледяных скульптур!» — поделилась с нами Анна, гуляющая с двумя детьми.

Концертные площадки работают на всех основных площадях города и вдоль соединяющей их улицы Сосновой. В этом году организаторы сделали ставку на разнообразие форматов: джазовые коллективы, уличные театры, деревянные карусели. Особый ажиотаж вызвало выступление танцевального коллектива "Львы".

Также сегодня вечером проект «Фантазия» представит световое шоу на фасаде исторического музея. Художники превратят холодный камень в движущееся полотно. Читайте об этом в завтрашнем репортаже.

Но если в центре царит атмосфера всеобщего веселья, то в тихих дворах могут происходить вещи, о которых не пишут в праздничных программах. Что скрывается за праздничным фасадом? Репортаж из одного такого двора — в следующем материале.

👇 ЧИТАЙТЕ ДАЛЕЕ: «СТЕКЛО НА СНЕГУ. ЧТО ПРОИЗОШЛО ВО ДВОРЕ НА СОСНОВОЙ?»

ФОТОГАЛЕРЕЯ: «НОВЫЙ ГОД 20ХХ» (15 фото)

https://cloud.mail.ru/public/befS/Av4DX5sDe — Общий вид.

Раскрыть полностью...

КОММЕНТАРИИ (43) | ПОДЕЛИТЬСЯ | ВЕРСИЯ ДЛЯ ПЕЧАТИ

—

Елена Невская: Как красиво! Мы с мужем как раз завтра собирались на ярмарку, теперь точно пойдём. А где именно эти ледяные скульптуры стоят? Хотели внучку свозить, чтоб показать.

Максим Балуев: Львы — огонь! Они же совсем недавно появились, а теперь уже на главной площади города выступают! Запись с выступления будет?

Федор Рулевский: Когда это уже закончится! Целыми день шум, гам и народ бродит. Так теперь еще и вечером световое шоу! Хорошо хоть про салют пока не пишут. Или я чего-то не знаю? Не интересовался программой.

—> ЛюбопытнаяМ: @Федор, вероятно салют будет. Как и каждый год.

Показать следующие комментарии

* * *

РАССЛЕДОВАНИЕ: «СТЕКЛО НА СНЕГУ. ЧТО ПРОИЗОШЛО ВО ДВОРЕ НА СОСНОВОЙ?»

Автор: Марина Легостаева | Фото: архив редакции, читательские материалы

Публикация: 30 декабря, 18:21 | Теги: ПРОИСШЕСТВИЕ, ЗАГАДКА, ГОРОДСКИЕ ЛЕГЕНДЫ

Пока центр города гудел от праздничного веселья, во дворе дома №14 по улице Сосновой произошло событие, больше напоминающее завязку мистического триллера. Сегодня около полудня окно седьмого этажа было разбито и из него выброшены предметы, среди которых статуэтка рыцаря в позолоченных доспехах. Осколки стекла и фрагменты фигуры разлетелись по заснеженному асфальту. Часть из них найти не удалось.

Дверь квартиры была сорвана с петель кем-то неизвестным. При этом соседи не слышали криков или шума борьбы. Камеры наблюдения во дворе, к сожалению, не установлены.

Благодаря показаниям жильцов нам удалось установить личность владельца квартиры. Это некий Дмитрий Рокотов, мужчина 52 лет. Соседи характеризуют его как замкнутого, но не конфликтного человека. Выпавшая статуэтка была куплена им на барахолке и уже несколько лет пылилась на комоде.

Сейчас Дмитрий находится в больнице. По словам полицейских, доставивших его туда, травмы не критичны, но ему прописан покой. Известно, что в момент происшествия он находился в квартире и, возможно, является свидетелем, который мог бы нам рассказать больше и о вторженце, и о статуэтке.

Нам удалось пообщаться с одной из жительниц этого двора, девушкой, которая пожелала остаться неизвестной. Вот что она рассказала:

«Я вышла во двор, чтобы покормить бездомных кошек. Услышала звук бьющегося стекла. Сначала подумала — дети баловались. Но потом увидела человека в тёмном капюшоне. Он прыгнул прямо с седьмого этажа. Он стал что-то искать в осколках, прямо нюхал снег, как зверь. Потом схватил что-то маленькое, блестящее — и убежал в сторону улицы».

Её слова перекликаются с городскими легендами, которые ходят в Санкт-Эринбурге уже несколько лет.

КТО ОН? Вандал? Вор? Или нечто большее? Полиция пока не даёт официальных комментариев о возможной причастности к инциденту лиц с необычными физическими данными.

Редакция «Полуночного экспресса» будет внимательно следить за развитием этой истории. Если у вас есть какая-либо информация, связанная с данным происшествием, пишите на st-erinburg.ru.

ФОТО:

https://cloud.mail.ru/public/xJeY/xofxkZ62y — Разбитое окно на седьмом этаже.

[Ссылка удалена модератором по просьбе департамента безопасности] — Улика. Осколки стекла и статуэтки.

[Ссылка удалена модератором по просьбе департамента безопасности] — Улика. Фрагменты статуэтки.

https://cloud.mail.ru/public/2hqR/y8UxH54SA — Предположительный вид статуэтки.

КОММЕНТАРИИ (107) | ПОДЕЛИТЬСЯ | ВЕРСИЯ ДЛЯ ПЕЧАТИ

—

Лиза Канурина: А может, это просто вор был? Зачем сразу мистику накручивать? Обычное ограбление, статуэткой окно разбили, чтобы побыстрее сбежать…

—> ЛюбопытнаяМ: @Лиза, обычный вор прыгает с седьмого этажа без сломанных ног? Ищет что-то принюхавшись?

—> Лиза Канурина: @ЛюбопытнаяМ, а вы сами это видели? "Пожелала остаться неизвестной". Кто-то в подобное еще верит? Выдумка журналюг, лишь бы побольше дураков привлечь к статье.

—> ЛюбопытнаяМ: @Лиза, ну, вы же здесь...

Елена Невская: Я живу в соседнем доме. А в во дворе у четырнадцатого реально темно, камер нет, детская площадка заросшая. Стараюсь обходить стороной. Я больше удивлена, что этот двор раньше не попал в новостную ленту. Берегите себя!

Федор Рулевский: А почему полиция опять бездельничает? Даже в праздники нормально проследить не могут! На что уходят наши налоги? Хоть вор, хоть вордалак — все равно какой-то нелюдь — завелся в городе и не боясь наказания шарится по квартирам.

Евгений Попадинец: Спасибо автору за расследование. Я уже не раз обращал всеобщее внимание на разную паранормальщину, что творится в городе. Оборотни, землетрясения, монстры в воде. Нельзя верить никому! Может хоть в этот раз власти не смогут замять. Хочется верить... Но верится с трудом.

—> Полуночный_экспресс: @Евгений, напишите нам на почту о Ваших наблюдениях. Наша команда с радостью их прочитает и постарается опубликовать.

Показать следующие комментарии

ДРУГИЕ НОВОСТИ ДНЯ:

«ТАКСИСТ СПАС КОТЁНКА ИЗ-ПОДО ЛЬДА» — Героическая история в канун праздника.

«ЧТО ПОДАРИТЬ В ПОСЛЕДНЮЮ МИНУТУ?» — Гид по новогодним подаркам от экспертов.

«МОРОЗЫ НЕ ОТСТУПАЮТ» — Гидрометцентр предупреждает о похолодании до -25°C в новогоднюю ночь.

«КАК ВЫЖИТЬ В НОВОГОДНЮЮ НОЧЬ С РОДСТВЕННИКАМИ» — Юмористическая инструкция от нашего блогера.

По случайно сложившейся традиции арка заканчивается "Бонусной" главой и перерывом. Так что в ближайшую среду главы не будет.

Как вы, должно быть, заметили, мне понравилось добавлять главы с отчетами, газетами и статьями для лучшего погружения в сюжет и большего раскрытия мира книги.

Так у меня возникла идея еще одного интерактива — глава-интервью. Планирую её устроить как "Бонус" после следующей арки. Я и персонажи ответим на ваши вопросы, которые можете присылать мне в личку или комментарии на ficbook или fancfics.me, а также через анонимную форму https://forms.yandex.ru/u/69989177e010dbc743ac34f7. Разумеется, это не будет оформлено как просто "вопрос-ответ" — будет полноценная глава, просто персонажи попадут в необычные обстоятельства. (А потом по воле Автора их память о произошедшем будет заблокирована до следующего подобного интерактива. Уа-ха-ха-ха *Автор по-злодейски смеется*) Кто из персонажей попадет на это интервью также зависит от задаваемых вопросов.

Такое взаимодействие организуется авторами не часто и вам может быть интересно. Мне это позволит обратить внимание на подробности создаваемого мира и лучше их продумать. Ну и просто написать такую главу мне будет интересно.

Если вопросов будет немного, то постараюсь что-то выдумать сам или отложу эту идею до лучших времен.

От автора

Начинаем новую арку.

За время перерыва продумал в целом сюжет книги (да, нормального сюжета раньше не было — просто описывал то, что хотел написать). Так что продолжаем более уверенно.

Продолжаю сбор вопросов для интервью(см. предыдущее мое обращение). Сейчас собрано вопросов... один. Ждем-с. Или организую это интервью позднее.

Замолкаю. Приятного чтения.

* * *

За окном кабинета расстилался Пард. Никита смотрел на это с высоты, облокотившись плечом на деревянную раму. Внизу кипела будничная жизнь. В зале с иллюзией неба, которое сегодня копировало серый, затянутый облаками март, люди спешили по своим делам. Кто-то нёс продукты из общей кладовой, кто-то торопился в мастерские. На скамейках у ручья стайка подростков, под руководством пожилого оборотня, отрабатывала контроль энергии. Напротив каждого лежали тусклые кристаллы, которые могли засветиться только при накоплении магией. У кого-то кристалл уже горел мягким зеленоватым огоньком, у других лишь едва заметно мерцала сердцевина. Из трубы кузницы валил густой дым, а в воздухе витал привычный запах металла и озона — значит, кузнец снова колдовал над новой партией артефактов.

Никита обернулся. Коготь, развалившись в кожаном кресле, с сосредоточенным видом вертел в руках нечто, что сложно было назвать кубиком-рубика. Это был додекаэдр — правильный двенадцатигранник, каждая сторона которого была расцвечена замысловатыми узорами разных цветов. Коготь уже битый час пытался собрать его, и, судя по скрежету зубов, успехами пока не блистал.

Рядом, за низким столиком, сидел Клык. Его поза была расслабленной, но карандаш в руке двигался, что-то выводя в блокноте.

— Слишком тихо, — наконец заговорил Никита, возвращая взгляд к окну. — Слишком ровно всё идет.

Коготь на мгновение оторвался от додекаэдра и бросил на него быстрый взгляд.

— Князь, у нас всё хорошо. Даже слишком. Что тебя конкретно беспокоит? — он отложил головоломку и начал загибать пальцы. — Стая растёт и крепнет. За этот месяц ещё трое подростков прошли первую полную трансформацию — легче, чем мы предполагали, твоя сила, видимо, так влияет. Быт налажен, запасов хватает с лихвой. Ремонт в восточном крыле закончили на две недели раньше срока.

— Кроме того, — подхватил Клык, отрываясь от записей, — у нас новое пополнение в исследовательском секторе. Двое парней из тех, кто в ЭЧИПУ на биофаке учатся, всерьёз увлеклись магической ботаникой.

— Экономика тоже радует, — продолжил Коготь. — Инвестиции в позапрошлом месяце дали отличные дивиденды. Пара артефактов, что Федор сваял, ушли Королевскому Зодиаку за очень хорошие деньги. У них там, кстати, какие-то тёрки с другими первородными, но нас пока это не касается. Охранная фирма расширяется, контракты с тремя новыми торговыми центрами подписала. Детективное агентство… — он скривился, — "Белый гусь", мать его, раскрыло дело об исчезновении сынка одного богача. Клиент доволен, гонорар баснословный. Кстати об этом. Я всё никак не могу смириться. "Белый гусь"?! Кто вообще это придумал?

Клык, не поднимая глаз от блокнота, ответил с лёгкой улыбкой:

— На совете, когда решали название, кто-то предложил "Черная пантера". Кто-то ответил, что это будет слишком явная отсылка на нас и в качестве шутки предложили "Белый гусь". Все посмеялись, а голосовать почему-то стали за него. Так и закрепилось.

— И ты промолчал? — Коготь уставился на брата. — Это же позорище.

— А я думаю вполне неплохо, — возразил Клык. — Клиентам, наоборот, нравится. Запоминается.

Коготь лишь покачал головой и вернулся к головоломке.

Никита слушал их вполуха, продолжая смотреть вниз. Вся эта позитивная статистика, все эти успехи не могли заглушить тихого, навязчивого звоночка где-то на задворках сознания.

— Это всё замечательно, — тихо сказал он. — Но я как будто жду подвоха. И чем спокойнее становится, тем чаще я вспоминаю то происшествие перед Новым годом.

Он повернулся к ним лицом. Его глаза, казалось, светились, отражая свет из окна.

— Коготь, по делу о краже. Что-то новое накопали?

Коготь вздохнул, откладывая додекаэдр на столик. Тема была явно не из приятных для него — он не любил нераскрытых загадок на своей территории.

— Всё та же картина, Никит. Мы перепроверили всё, что можно. Владелец статуэтки, этот Дмитрий Рокотов, ждал курьера. Мужик не из пугливых, в глазок не посмотрел — просто открыл. И впустил проблему на свою голову. Наверно использовался звуконипроницаемый барьер — соседи ничего не слышали до того момента, как окно разлетелось. Сам Рокотов в больнице, его показания путанные, говорит, что нападавший был в капюшоне, лица не разглядел. Но самое главное — он не хотел отдавать статуэтку. Понял, что криков никто не слышит, и в отчаянии вышвырнул её в окно. Назло вору и для привлечения внимания. Сработало, но частично.

— Вор, — продолжил Клык, — выпрыгнул за ней. С седьмого этажа. Приземлился, схватил один из камней и сбежал в толпу. Тот след, что ты почувствовал, как известно, довел до подъезда соседнего дома. А там обрыв.

— И как так вышло? — голос Никиты был спокоен, но требователен.

— Мы держали дом под наблюдением трое суток. Вариантов два. Либо у него там был знакомый, который его пустил. Отследить все связи всех жильцов этого подъезда мы физически не смогли бы. Либо он сбежал через чердак. С него он мог спуститься через другой подъезд, или просто спрыгнуть с крыши. Ему не в первой. — Коготь развёл руками. — Это не оправдание, но мы сделали всё, что могли, в условиях праздничного хаоса.

Никита кивнул, принимая ответ. Он перевёл взгляд на Клыка.

— А что по статуэтке? Ты говорил, камни не простые.

Клык отложил карандаш и открыл блокнот на нужной странице.

— Сама статуэтка — новодел, позолота, ценности не представляет. Камни тоже не дорогие, но пользу имеют. — он поднял глаза на Никиту. — Белый, который забрали — это селенит, также известный как лунный камень. С магической точки зрения — мощнейший стабилизатор и проводник.

— Проводник для чего? — насторожился Никита.

— Для связи. В легендах селенит используют в ритуалах для путешествий между реальностями или призыва сущностей. В теории, с его помощью можно "прощупать" путь в другое измерение, настроиться на нужную частоту.

— А второй? Чёрный, который Марина забрала?

— Это оникс. — ответил Клык. — Или, как его ещё называют, "Ноготь Афродиты". Символизирует стойкость, защиту и стабильность. Говорят фундамент храма царя Соломона был из оникса. Камень, на котором держится всё здание. В магии — отличный якорь. Если селенит "сканирует" и открывает путь, то оникс может его закрепить, сделать постоянным.

— Значит, вору нужен был именно лунный камень для открытия портала, а оникс, как якорь, ему пока не пригодился, — резюмировал Коготь. — Или у него уже был свой.

— Это всё теория, — Клык пожал плечами. — Сам по себе камень, если не использовать его в ритуале и не ронять на ногу, опасности не представляет. В лавке не купишь, но при большом желании найти можно. Поэтому охотиться за Мариной из-за него вряд ли будут. Им нужен был селенит, и они его получили.

— Меня беспокоит не только камень, — тихо сказал Никита, подходя к карте Санкт-Эринбурга, висевшей на стене. — Меня беспокоит тот магический след, который я почувствовал на празднике. Какой-то искажённый. Не наш и не метаморфов, которых я знаю. Словно магия болеет. Или сбита с толку. Я такого раньше не чувствовал. Такое чувство, что эта история с камнем — только первая ласточка. Скоро будет продолжение.

* * *

В это же время, в подвале одного из старых домов на окраине города, горел тусклый свет переносной лампы.

Мужчина сидел на корточках перед каменной плитой. Его пальцы уверенно выводили мелом сложные, витиеватые символы. Ему не нужна была книга — за последние месяцы он выучил этот узор наизусть, до последней чёрточки.

Закончив, он выдохнул, отложил мелок и встал, разминая затёкшую спину.

— Пора, — прошептал он.

Мужчина поднял руки и начал читать заклинание нараспев, низким, гортанным голосом. Воздух в подвале загустел. Начертанный на плите рисунок начал пульсировать тусклым, багровым светом. Некоторые руны вспыхнули ярче, а затем истлели, осыпавшись серым пеплом — они выполнили свою роль.

Мужчина вздрогнул и упал на одно колено, сдавленно рыкнув от резкой боли, пронзившей всё тело. Раньше подобная работа с магией давалась легко. Теперь же каждое соприкосновение с силой отзывалось мукой. Но он привык.

Пространство над рисунком пошло рябью, исказилось, и в нём появились тончайшие, как волос, трещины. Сквозь них пробивался свет.

— Снова здравствуй, Берест, — раздался из трещин голос. Мелодичный, чуть шипящий.

— И тебе не хворать, Крий, — ответил тот, кого назвали Берестом, поднимаясь на ноги. Он откинул капюшон, открывая лицо, иссечённое давними мелкими шрамами. Его голубые глаза блеснули в свете, струящемся из разлома.

— Как жизнь стаи? — поинтересовался голос.

— Твоими стараниями у нас есть хотя бы надежда. — скупо ответил Берест. — Ты уже доделал первый прототип, о котором говорил в прошлый раз?

— Именно поэтому я и вышел на связь, — в голосе Крия послышались нотки удовлетворения. — Не могу быть уверен на сто процентов, информации всё ещё недостаточно, но он должен облегчить вашу участь. А на основе новых данных я смогу его усовершенствовать.

Берест почувствовал, как в груди затеплилась надежда.

— Вы подготовили всё для следующего этапа? — спросил Крий.

— Да. Я разобрался в твоей формуле. Мы добыли необходимые элементы. Меня беспокоит только одно — места проведения.

— Что с ними не так?

Берест достал из-за пазухи потрёпанную карту Санкт-Эринбурга, всю исписанную пометками.

— Мы вычислили точки силы и наложили на карту города. Некоторые из них находятся удачно — в глуши, где никого нет. Там проблем не будет. Но многие другие... — он ткнул пальцем в несколько отметок в самом центре. — Большинство в людных местах или вообще в центре города. Если мы проведём всё там, мы привлечём внимание. И полиция будет меньшей из наших проблем.

На той стороне разлома повисла тишина. Берест слышал лишь тихие вибрации магии и стук собственного сердца.

— Я понимаю твои опасения, — наконец ответил Крий, и его голос стал мягче, убедительнее. — Но география не терпит компромиссов. Одно и то же место силы нельзя использовать дважды. И в какой-то момент вам придётся выйти на свет. Это неизбежно, если вы хотите добиться своего. — Он помолчал. — Могу тебя обрадовать: чертить руны непосредственно в самой точке не обязательно. Достаточно радиуса в пятьдесят метров, если я правильно перевёл в ваши меры длины.

— Это всё равно не решает проблему появления в центре города, — упрямо сказал Берест. — Кому-то из наших придётся подойти вплотную, чтобы получить твои дары.

— Это так, — согласился Крий. — Но это проще, чем проводить получасовой ритуал прямо на месте. Решать тебе, Берест. Я лишь даю инструмент. Использовать его или нет — твой выбор и твоя ответственность перед стаей.

Берест сжал челюсти. Выбор... Какой у них выбор? Медленно сгнивать заживо?

— Когда начинаем? — спросил он глухо.

— Чем быстрее, тем лучше, — в голосе Крия послышалось нетерпение.

— Через два дня, — твёрдо сказал Берест. — Первая точка за городом. А дальше... будем решать по обстановке.

— Мудрое решение. Я буду ждать вестей, Берест. Ты делаешь это для будущего стаи. Ради жизни.

— Я помню. До связи.

— До связи...

Трещины в пространстве затянулись, исчезли, будто их и не было. Оставшиеся на плите руны вспыхнули в последний раз и осыпались пеплом, смешавшись с каменной крошкой.

Берест ещё некоторое время стоял, глядя на опустевший каменный пол. Риск был огромен. Но другого выхода у них не было.

— Что ж, — прошептал он, убирая карту. — Пора начинать подготовку. Где бы то ни было, стая будет жить.

Работа, учеба навалилась...

Главы на этой неделе не будет(

Девушек с прошедшим праздником!

Марина бежала по крышам ночного Эринбурга. В лицо бил ветер, создавая свист в ушах, заглушающий звуки города внизу. Марина не чувствовала страха высоты, только пьянящее чувство свободы. Легко оттолкнувшись от края, она перелетела через широкий переулок и приземлилась на крышу своего дома.

А в следующий миг она уже стояла внутри. В гостиной. Как она здесь очутилась, осталось за гранью понимания, но это казалось естественным. Рядом о чем-то болтали родители и Никита. Голоса звучали приглушенно, будто через толстое стекло. Марина слышала их, но не разбирала слов — она прислушивалась к себе.

Руки дрожали. Мелкая, противная дрожь, которую она не могла унять. В груди разрастался беспричинный страх.

Её взгляд притянуло к окну. В разрыве туч висела полная луна, огромная, неестественно яркая. И стоило Марине посмотреть на неё, как страх внутри взорвался, став в сотни раз сильнее.

Резкая судорога скрутила тело. Марина упала на пол, сотрясаясь всем телом, не в силах даже закричать.

— Марина! — крик Ирины Юрьевны пробился сквозь пелену боли. — Никита! Игорь!

Родители и брат тут же оказались рядом, склонились над ней. Игорь Николаевич пытался придержать её за плечи, Ирина Юрьевна что-то кричала, но голос тонул в нарастающем гуле в ушах Марины. Никита метался рядом, беспомощно глядя на сестру.

Не зная зачем, повинуясь отчаянному инстинкту, Марина потянулась свободной рукой к карману джинсов. Едва пальцы коснулись лежащего в нем камня, дрожь и боль пошли на убыль. Судороги ослабли, дышать стало легче.

— Марин, что с тобой?! — Никита, увидев, что она пришла в себя и пытается что-то достать из кармана, наклонился ниже, пытаясь помочь. Его рука, метнувшаяся к ней, неловко задела её ослабевшую кисть. Камень выскользнул из её пальцев, упал на пол и, описав небольшую дугу, укатился под диван.

Боль вернулась мгновенно. Марина снова выгнулась на полу, захлебываясь криком, который, наконец, вырвался из её горла. Гул в ушах стал невыносимым. Сквозь пелену боли и ужаса она видела испуганное лицо Никиты.

Марина замахнулась рукой, повинуясь одному лишь желанию — избавиться от шума, прогнать эту боль, остановить страх. Её рука, на которой внезапно блеснули в лунном свете острые когти, полоснула по лицу брата. Ткань, плоть и кровь, брызнувшая ей на лицо, на руки. Красное на белом.

Крик Никиты.

Крик матери.

Абсолютная тишина, упавшая на мир, как тяжёлый, чёрный занавес.

* * *

Марина рывком села на узком диване в редакции "Полуночного экспресса".

Сердце колотилось, толкая кровь в виски тяжелыми, болезненными ударами. Руки дрожали. Она сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь вернуть себе ощущение реальности. В комнате было тихо, только за ширмой мерно жужжал маленький холодильник.

— Что за черт... — прошептала Марина, протирая глаза.

Сон был настолько ярким, настолько реальным, что она всё ещё чувствовала ледяной паркет под спиной и теплоту крови на руках. Полёты во сне ей снились, бывали и кошмары, связанные с её журналистскими расследованиями. Но прыжки по крышам? Когти? Ярость, направленная на Никиту? Он, конечно, бывает невыносимым братцем, но чтобы расцарапать ему лицо до крови? Бред.

— Надо будет как-нибудь съездить к нему на квартиру, — подумала Марина, чтобы отвлечься. — Что-то я там была только при заселении. Обычно он сам приезжает.

Из-за края ширмы, отделявшей импровизированную спальню от основной части редакции, показалось лицо Кирилла. Взгляд его был обеспокоенным, но сам он, кажется, уже успел не только проснуться, но и что-то приготовить — в воздухе витал дразнящий запах яичницы и свежего кофе.

— Марин? Всё в порядке? — тихо спросил он. — Я слышал, ты кричала.

Марина провела рукой по лицу, стирая остатки страха. Вспомнила, где она и что здесь делает. Вчера засиделась над статьёй и, видимо, уснула прямо здесь. Сама она точно не ложилась — значит, Кирилл перенёс её на диван и укрыл пледом.

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё хорошо. Просто кошмар. Дурацкий.

Взгляд Кирилла остался таким же внимательным и обеспокоенным. Он не поверил. Машинально положив руку на живот, Марина нащупала в кармане джинсов твёрдый предмет. Как-то она положила камень туда и всё забывала выложить. И от этого пересечения со сном сердце её снова ёкнуло.

Видимо, что-то отразилось у неё на лице, потому что Кирилл, прищурившись, спросил с подозрением:

— Надеюсь, этот твой "кошмар" не связан с украденным тобой камнем, который ты уже вторую неделю забываешь достать из кармана?

Марина выдавила из себя улыбку и ответила в своей обычной манере:

— Тихо взяла и ушла, называется нашла. Камень как камень. Ты же сам потом легенды всякие про него искал. Ничего опасного не нашёл. Как там он называется?

— Оникс... — вздохнул Кирилл.

— Вот! Именно так. Ты сказал, что он не особо редкий. Так что ничего страшного, что я его ношу. Будет просто талисманом. — Она похлопала по карману, но без особой уверенности.

— Ну-ну. — Кирилл покачал головой, но спорить не стал. — Хорошо ещё, что ты выдумала ту "свидетельницу" для статьи и не написала, что сама всё видела. Ладно, вставай давай. Я так и думал, что скоро ты проснёшься. Яичницу сделал.

Он скрылся за ширмой, и Марина, отбросив тяжёлый плед, наконец, поднялась. Ноги слегка дрожали после сна. Она подошла к небольшому кухонному уголку, где Кирилл уже раскладывал по тарелкам завтрак.

— Ты сегодня просто кладезь заботы, — заметила она, усаживаясь на табуретку.

— А то! Ешь... — тут он запнулся на середине фразы. Его лицо стало чуть серьезнее. — Ешь давай.

Кирилл встал и направился к компьютеру, стоящему в углу. Сев в кресло, он быстро застучал по клавишам.

Марина некоторое время молча жевала бутерброд, прислушиваясь к ровному гулу системного блока. Вдруг тишину нарушил шепот Кирилла.

— Накаркал.

— Что такое? — тут же спросила Марина, отодвигая тарелку.

— Да так, ерунда. Друг. Нашел себе проблемы. — ответил он, выключая экран компьютера и надевая куртку. — Нужно съездить. Скоро вернусь. Наверно.

Кирилл вышел из редакции. Дверь за ним закрылась.

Марина проводила его взглядом, пожала плечами и потянулась за чашкой кофе. Но любопытство, профессиональная привычка журналиста, не давало покоя. Она встала и включила экран компьютера. Экран загорелся, отобразив свёрнутое окно браузера. Одна из вкладок привлекла её внимание — сайт "Ягужинского вестника".

Там была статья Даши — ее коллеги из Ягужино. Кирилл не упоминал, что его интересуют новости из деревень. Обычная журналистская привычка просматривать региональные СМИ?

Марина пододвинула кресло и вчиталась в текст.

* * *

"Загадка на Вепрском озере: рассказ очевидца"

Добрый день, дорогие читатели! На прошлой неделе ко мне обратился мой хороший знакомый, назовем его Михаилом. Он знает о моей любви ко всяким необычным историям и попросил сохранить анонимность, но рассказать о том, что ему довелось увидеть.

Михаил с девушкой решили выбраться подальше от дома — на Вепрское озеро. Оно находится километрах в десяти от нас, место глухое, но красивое. Они хотели устроить фотосессию и просто отдохнуть на природе.

Но вышло всё совсем не так, как планировалось. Обойдя озеро, они нашли живописный заливчик с остатками старого причала. Девушка уже приготовила фотоаппарат, как вдруг Михаил указал на другой берег озера. По нему двигалась группа людей. Несколько человек несли довольно большой плоский камень.

Мои знакомые затаились. Мужчина, бывший, видимо, у них главным, достал что-то из рюкзака и начал рисовать на плите. Остальные встали у него за спиной, положив руки ему на плечи. И началось что-то совсем необычное.

Главный начал читать какой-то текст нараспев. Слов было не разобрать. В конце каждой фразы люди за его спиной вздрагивали, некоторые падали на колени, их лица искажала гримаса боли, но остальные помогали им подняться.

А потом случилось то, чему мы не смогли придумать нормального объяснения. Пространство над плитой, в метре от неё, пошло рябью. Как бывает от горячего асфальта летом или над костром. Рябь становилась всё сильнее, и откуда-то изнутри этого марева стал пробиваться яркий, неестественный свет. Свет и рябь мешали рассмотреть детали, но, когда всё закончилось, Михаил разглядел, что на плите, прямо на догорающих символах, появилась россыпь каких-то маленьких предметов. Люди быстро сгребли их, подхватили тех, кто ослаб, и так же быстро, как появились, скрылись в лесу.

Мои знакомые, испугавшись, решили тоже побыстрее уйти оттуда и сразу же поехали в город.

Михаил очень впечатлен увиденным. Может, это какая-то новая ролевая игра со спецэффектами? Или какая-нибудь секта, которая нашла эффектный способ привлечения сторонников? А поспешили они сбежать из-за запрета разжигать огонь в лесу (хоть его не было видно, но без него эти фокусы наверняка не обошлись)? Мы можем только догадываться.

Мораль такова — не играйте с неизвестным и будьте осторожны в лесах. Даже в самых глухих уголках может происходить то, чего вы не ожидаете.

* * *

Марина откинулась на спинку кресла. Первая мысль — нужно узнать подробности. Даша определенно может рассказать больше, чем написала. Да и, судя по точности написанного, она и сама была свидетелем произошедшего. Ну, или же от начала и до конца все выдумала. Такое тоже бывает в их профессии, хотя ягужинская коллега еще никогда так не делала.

Марина нашла в контактах номер Даши и нажала вызов. После нескольких гудков в трубке раздался жизнерадостный голос:

— Марина? Привет! Давно не слышались! Как Эринбург?

— Привет, Даш, пока стоит, — отшутилась Марина. — Я тут статью твою прочитала. Про озеро. "Рассказ очевидца" — это же ты сама была? Не дури мне голову.

На том конце провода повисла короткая пауза, а затем Даша тяжело вздохнула.

— Черт, Марин, вечно ты не в бровь, а в глаз. Да, это я. Мы с Серёжей сами всё это видели. Но ты же понимаешь, если бы я написала от первого лица, меня бы тут же засмеяли читатели или, еще хуже, нашли эти фанатики. А так — "один мой знакомый", всегда срабатывает.

— Понимаю, не впервой, — усмехнулась Марина. — Слушай, мне это очень нужно. Расскажи всё снова, в деталях. Каждую мелочь.

— Марин, а что случилось? — насторожилась Даша. — Это связано с каким-нибудь твоим расследованием? Если да, то ожидаю ответную откровенность.

Марина замялась на секунду.

— Хорошо, по рукам, — проговорила она наконец. — Я приеду к тебе, и мы всё обсудим. Заодно и место то посмотрю, если ты покажешь.

— Приедешь? — В голосе Даши послышалось удивление, смешанное с одобрением. — Вот это по-нашему! А то по телефону такие вещи действительно не обсудишь. Давай, приезжай. Я сегодня весь день дома, правлю заметки к следующему номеру. Адрес помнишь?

— Думаю, найду, — улыбнулась Марина. — Буду через пару часов.

— Жду! — звонко ответила Даша и отключилась.

Она быстро собралась, сунула в рюкзак ноутбук, диктофон и сменную футболку.

Взяв со стола надкусанный бутерброд, она направилась к выходу. Дверь редакции хлопнула. Второй раз за это утро.

У книги появилась бета! Встречайте, Frozel! На самом деле он уже некоторое время читает мои главы перед публикацией, но только сейчас прикрепил его как бэту в настройках фанфика.

Помимо этого переписываю первые главы. Всё-таки, при их написании я планировал после первых семи глав закончить рассказ. Несколько десятков глав и серьезное продумывание сюжета в мой изначальный план не входило. Но я не жалуюсь. Мне действительно нравится писать эту книгу. Интересно, насколько хорошей она получится в итоге. Надеюсь, вам тоже нравится.

Планирую с выходом 21 главы опубликовать обновленные первые главы.

Вдох. Переход через тень всегда ощущался как рывок в ледяную воду. Не физический холод, а что-то более глубокое — миг, когда тело переставало быть телом, превращаясь в сгусток тьмы. Никита научился этому уже давно, но каждый раз чувство было одинаковым: оторванность от всего живого и одновременное слияние с чем-то первозданным, существовавшим задолго до него.

Выдох. И он уже стоял у берега Вепрского озера, на влажной от недавнего таяния земле. Вокруг было сыро и серо. Мартовский воздух пах прелой листвой и тиной. Снег сошел почти везде, только в низинах, у корней старых сосен, еще лежали грязно-белые островки.

Коготь уже был здесь. Стоял у воды, засунув руки в карманы куртки, и смотрел на противоположный берег. Услышав шаги, обернулся.

— Добрался, — констатировал он. — А я уже думал, тебя на пару с Клыком ждать.

— А где он? — Никита огляделся. По краю поляны, едва заметно двигаясь между деревьями, мелькали фигуры — один из отрядов "Теней" уже осматривался на месте.

— Должен был быть раньше, — Коготь усмехнулся. — Но что-то задерживается. Ты же знаешь, найти днем в центре города незаметное место для перехода бывает непросто. Слишком много камер и глаз.

Никита кивнул, не комментируя. Он прошелся по краю поляны, вглядываясь в землю. Его зрение, привыкшее улавливать детали, не заметило ничего необычного. Тогда он закрыл глаза, позволив магии течь свободнее, ища зацепки на другом уровне.

— Что-то чувствуешь? — спросил Коготь, подходя ближе.

— Остаточные следы, — Никита открыл глаза. — Слабые, но есть. И тот же… привкус, что и два месяца назад на празднике.

— Значит ты был прав и история с камнем не закончилась, — Коготь обвел рукой поляну. — Журналистка из "Ягужинского вестника" написала, что здесь был какой-то ритуал. Мы пришли, как только увидели.

— Лучше поздно, чем никогда, — Никита прошел к центру поляны, туда, где земля была чуть более плотной. — Больше ничего необычного не чувствую. Никакой иномирной энергии. Но это ничего не значит — воздействие было кратковременным, она могла и раствориться в местном фоне.

— Или ее и не было, — заметил Коготь.

— Или не было. — Никита опустился на корточки. На земле виднелись борозды — следы чего-то, что протащили по земле. — Плиту унесли с собой. Значит, планируют использовать снова.

К ним бесшумно подошел один из бойцов отряда — невысокий, в темной форме, лицо скрыто капюшоном.

— Мы осмотрелись, — голос был ровным. — Следы двух машин ведут к трассе и там теряются. Сделали снимки протекторов. По ним и ширине колеи можно попробовать определить марки, но, скажу прямо, вряд ли получится.

— Хорошо. — Никита поднялся. — Пока всё. Можете идти.

Боец кивнул и, отойдя на несколько шагов, замер. Никита почувствовал, как знакомые магические нити, связывающие его с "Тенями", начали смещаться. Мгновение — и он перестал ощущать их присутствие.

— А Клыка все нет..., — протянул Никита. — Пока ждем, расскажи, как проходит обучение Дениса?

Коготь вздохнул, и Никита заметил, как его лицо изменилось — появилась серьезность, которую Коготь обычно демонстрировал на советах, но редко — в личном общении.

— А вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Как с главой стаи.

— О чем? — Никита повернулся к нему.

— Он не пантера.

Никита, не ожидавший такого, на мгновение потерял маску спокойствия. Коготь, заметив это, едва заметно улыбнулся — после становления Князем это случается редко.

— Не пантера? — переспросил Никита. — И как ты узнал?

— Он со мной тренировался в частичной трансформации. Достаточно успешно. — Коготь говорил тихо, хотя вокруг никого не было. — Конкретный вид пока определить не могу. По запаху — хищник. Но не как мы. Вопрос — что с этим делать?

— Ты сам что думаешь?

— Лично мне — без разницы, — Коготь ответил без колебаний. — Новые виды в стае — это новые связи, новые возможности. И от своих слов я не отказываюсь — парень он толковый. Но ты же понимаешь, как бы стая ни изменилась за последние годы, не все будут так же лояльны.

Никита кивнул. В стае были и те, кто смотрел на "чужаков" с подозрением. И те, кто до сих пор не мог простить ему забранную власть. Их было немного — сила Князя и поддержка большинством останавливала их порывы, но это не значит, что они не принесут проблемы в дальнейшем.

— Сколько людей знает?

— Пока я, он и теперь ты. Клыку я тоже только сейчас собирался сказать. На тренировках трансформации мы были одни. Это личный процесс, так что пока тайна держится. Но рано или поздно это станет известно.

— Хорошо, — Никита задумался. — Когда вернемся, я сам с ним поговорю. Узнаю его мысли. А потом будем решать.

Из леса донесся шум приближающейся машины.

— Это Клык? — изображая наивность глазами и голосом, спросил Коготь.

Усмехнувшись, Никита сделал шаг вперед, к центру поляны. Короткое движение ногой — и волна магии, послушная его воле, прошла по земле, стирая их следы. Исчезли отпечатки обуви, исчезли малейшие признаки присутствия людей.

Через мгновение поляна была пуста.

* * *

Марина вышла из такси у знакомой калитки. Дом Даши стоял на краю деревни, у самой лесной тропы.

— Марина! — Даша выскочила на крыльцо, махая рукой. — Заходи, заходи! Я уже стол накрыла!

— Даш, я не к чаю, — улыбнулась Марина, проходя в калитку. — Ты мне лучше расскажи...

— Расскажу, расскажу, — Даша обняла ее, отстранилась, оглядывая. — Ты чего такая бледная? Опять ночами не спишь, статьи пишешь?

— Сны дурацкие снятся, — отмахнулась Марина. — Давай к делу.

Они прошли в дом. На столе действительно стоял чайник, тарелка с пирожками и варенье. Марина бросила быстрый взгляд на окно, за которым виднелась знакомая улица. В одном из соседних домов жила их с Никитой бабушка Зинаида. Надо будет зайти перед отъездом, а то потом будет обижаться, что была в Ягужино и не проведала.

— Ты не поверишь, — начала Даша, разливая чай, — мы с Сережей просто хотели природу поснимать. На озеро поехали, там такой заливчик красивый, старый причал. И вдруг видим — на том берегу люди.

— Много?

— Я видела человек восемь-девять. Несли что-то. Мы сначала подумали — браконьеры, может, сеть ставят. А они камень тащили. Большой, плоский.

Даша отхлебнула чай.

— А потом… Марин, я такое только в кино видела. Их главный начал что-то говорить. Нараспев. Слов не разобрать, но как-то… жутко. А остальные стояли у него за спиной, руки на плечи положили. И в конце каждой фразы они вздрагивали, некоторые падали.

— Реально падали? Я думала, это ты приукрасила в статье.

— Реально. На колени. — Даша поставила чашку. — А потом над камнем воздух задрожал, как над костром. И оттуда свет пошел. Я Сережу дергаю: поехали, мол. А он меня: погоди, погоди. И видим — на камне, прямо на символах, что нарисованы были, появились какие-то предметы. Мелкие, блестящие. Точнее, уж извини, было не разглядеть.

— И они их забрали?

— Сгребли и ушли. И плиту унесли. — Даша вздохнула. — Я в последнее время обо всем этом постоянно думаю. Ну реально же, чертовщина какая-то происходила.

— Ты поэтому в статье от имени "знакомого" написала?

— А что мне было делать? — развела руками Даша. — Напишешь, что сама видела — засмеют. Или еще хуже — эти самые фанатики найдут. Хорошо хоть ты пришла, есть кому выговориться. Я, конечно в статье почти все как есть и написала, но когда лично рассказываешь все по-другому.

— Обращайся, — ответила Марина, улыбаясь. — Ты, кажется, хотела показать и само место, где все это происходило? Поехали?

— А ты, кажется, хотела рассказать, почему вдруг заинтересовалась этой историей, — напомнила Даша. — Да и про вновь появившегося оборотня я тоже с радостью послушаю.

— Всё расскажу, — пообещала Марина. — По дороге.

— Договорились, — кивнула Даша, хватая ключи от машины.

Дорога до озера заняла минут сорок. Машина Даши бодро шуршала шинами по лесной дороге, покачиваясь на ухабах.

— Вот, — Даша свернула на едва заметную просеку и остановилась. — Тут мы и стояли.

Они вышли. Весенний лес встретил их сыростью и запахом прелой листвы. Марина огляделась — ничего необычного. Обычный берег, обычные деревья, старая, покосившаяся лодка на другой стороне.

— А где та поляна?

— Чуть дальше.

Они пошли вдоль берега. Через пять минут Даша остановилась и развела руками:

— Вот.

Поляна была небольшой, окруженной с трех сторон соснами. С четвертой — озеро. Марина сделала несколько шагов вперед, внимательно вглядываясь в землю. Никаких следов. Ни вмятин от тяжелой плиты, ни отпечатков обуви. Только влажная, слежавшаяся земля и редкие прошлогодние листья.

— Как я и думала. Здесь ничего нет, — сказала она, оборачиваясь к Даше. — Прошло несколько дней, следы стерлись. Но приехать, на всякий случай, стоило.

И в этот момент она почувствовала это. Кто-то смотрел на них. И этот кто-то был совсем рядом.

Марина медленно обвела взглядом кромку леса. Деревья, кусты. Никого. Только ветер шевелил ветки, сбрасывая на землю капли воды.

— Марин? — Даша, заметив её напряженное лицо, подошла ближе. — Что случилось?

— Тебе не кажется, что здесь кто-то есть? — тихо спросила Марина, не переставая всматриваться в лес.

Даша тоже огляделась. Несколько секунд они стояли молча, вслушиваясь в тишину. Только птицы щебетали где-то в глубине, да вода тихо плескалась о берег.

— Никого, — неуверенно сказала Даша. — Тебе показалось.

— Наверное, — Марина сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Нервы.

— Давай сфотографируем место и поедем, — предложила Даша, доставая телефон.

Марина кивнула. Они быстро сделали несколько снимков поляны, озера, того места, где, по словам Даши, стояла плита.

Через пару минут машина выехала с поляны. Ощущение чужого взгляда стало проходить только тогда, когда они выехали на основную дорогу.

Двое наблюдателей смотрели им вслед.

Что-то мне не нравится тенденция выкладывания одной главы в две недели, но жизнь каждый раз находит способы помешать выходу глав.

Из хороших новостей — обновил главы первой арки. Новые версии уже опубликованы.

Те, кто читал изначальные версии могут не безосновательно сказать, что изменения незначительные, но, как мне кажется, действия персонажей стали более реалистичными, менее карикатурными, а стиль слова стал соответствовать более поздним главам.

Я, по крайней мере, перестал чувствовать некоторое отвращение при чтении первой арки.

Надеюсь и вы оцените изменения.

Серый мартовский день клонился к вечеру. На окраине Санкт-Эринбурга, в неприметной трёхкомнатной квартире на шестом этаже, в просторной гостиной, за длинным столом сидели семеро. Кто-то пришёл прямо с работы — на мужчинах ещё были куртки, женщина в углу не сняла пальто. На столе дымились чашки с чаем, лежали листы бумаги с расчётами.

Виталий Корнеевич Берестов, для своих просто Берест, сидел во главе стола. Его лицо, тронутое давними мелкими шрамами, в тусклом свете настольной лампы выглядело усталым, но спокойным. Он обвёл взглядом собравшихся — тех, кто составлял костяк стаи, кто участвовал в принятии решений.

— Все в сборе? — спросил он, хотя знал ответ.

— Почти, — ответила женщина слева. Вера, его правая рука, с короткими русыми волосами и цепким взглядом. — Михаил из области не подключился, сказал, что занят. Пришлёт отчёт по финансам позже.

— Вечно у него эти дела, — проворчал пожилой мужчина напротив, Геннадий, который работал механиком в городском автопарке. — Но мужик толковый, без него бы наши счета в порядке не были.

— Ладно, начнём, — Берест отодвинул чашку. — Как у кого дела? Что нового?

Начался обычный разговор. Геннадий жаловался, что на работе текучка, но его пока не трогают — ценят как специалиста. Сёстры Светлана и Варвара обсуждали, что у Светы дочка пошла в первый класс и учительница хвалит. Вера коротко бросила, что её фирма по уборке взяла ещё два объекта, работы прибавилось. Алексей, крепкий мужчина лет сорока, работавший охранником в торговом центре, рассказывал о сменах. Молодой парень по имени Павел, которому было около двадцати пяти, только что закончивший техникум, слушал и кивал.

— Хорошо, — Берест подождал, пока все выскажутся. — Теперь к делу.

Он достал из-под стола потрёпанную карту и развернул её. Синими чернилами на ней были отмечены несколько точек.

— За три месяца мы провели четыре ритуала, — начал он. — Первый — лес, потом озеро, карьер и, неделю назад, на заброшенной ферме. Почти везде обошлось без свидетелей. Кроме того раза у озера — там, к сожалению, кто-то был на другом берегу. Но тут уж ничего не поделаешь. Будем надеяться, что мы не привлекли слишком много внимания местных сил.

— А следующая точка? — спросила Светлана.

— Следующие две — за городом, в тихих местах. Там проблем быть не должно. А вот потом...

Берест провёл пальцем по карте.

— Потом придётся работать в черте города. Парки, старые скверы. Места, где когда-то были капища или родники, а теперь просто зелёные зоны. Людность разная, где-то больше, где-то меньше. Но полностью безлюдных вариантов уже не останется.

— И что делать будем? — спросил Геннадий.

— Готовиться, — ответил Берест. — Я уже присмотрел несколько квартир в разных районах. На всякий случай. Документы подготовил, наличные отложил. Если что — будет где переждать.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Разговор о ритуалах всегда был напряжённым, но сейчас он чувствовал, что нужно говорить прямо.

— Вы всё видели своими глазами. Благодаря этим ритуалам Крий передаёт нам то, что обещал. Эти штуки — «меланы» он их называет, но суть не в названии — они работают. Благодаря им мы вновь можем полноценно пользоваться своей звериной сущностью и магией. И в целом они позволяют вернуться к тому состоянию, в котором мы были на своей родине. Растения, переданные им тоже дают энергию, стабилизируют магический фон вокруг.

— Всё это, конечно, хорошо, но, мягко говоря, недолговечно. Ты думаешь, это случайно, что они работают недолго? — спросила Варвара. — Что он даёт нам ровно столько, чтобы мы возвращались?

Берест помолчал.

— Думаю, что нет. Крий — не благотворитель. У него свои интересы. Наверняка он ограничивает ресурс намеренно.

— Так зачем мы тогда… — начала было Светлана, но Берест перебил:

— А что нам ещё делать? — Его голос стал твёрже. — Сидеть и ждать, когда мы в конец потеряем связь с магией? Ждать когда наша стая исчезнет? Детей в ближайшее время не предвидится из-за нашего текущего состояния. Мы перебрались в эту область, потому что здесь магический фон мягче. Нам стало чуть легче — но легче, а не хорошо. Мы искали другие способы. Обращались к знахарям, к старым книгам. Ничего не помогало.

Он помолчал, давая словам осесть.

— Крий появился, когда я уже почти отчаялся. Он предложил то, что работает. Плата... пока допустимая — открывать порталы, где он укажет. И наши люди смогут жить почти нормально.

— А если нас вычислят? — подала голос Вера. — Не полиция — другие. Тут же вокруг полно всяких… магических. Пантеры, Клыково со своим Зодиаком.

— Можем не рассчитывать, что они нам помогут, — усмехнулся Геннадий. — Мы для них чужаки.

— А вдруг помогут? — возразил Павел. — Может, стоит попробовать?

Берест поднял руку, останавливая спор.

— Смысл в этой идее есть, — сказал он негромко. — Если честно, я и сам об этом думал. Местные группировки знают город, у них связи, ресурсы, накопленные знания. В Клыково вообще целая школа одарённых, собираемых отовсюду.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Но вопрос в том, что нам это даст. Крий уже дал нам работающее средство. Мы знаем, что оно есть, мы знаем, как его получать. С остальными — неизвестно. Может, помогут. Может, прогонят. Может, подомнут под себя. Я не хочу менять шило на мыло.

— А если Крий обманет? — спросила Варвара. — Если ему не нужно нас спасать, а нужно что-то другое?

— Тогда мы будем решать по ситуации, — ответил Берест. — Но пока он выполняет свою часть сделки. А мы — свою. И я вижу, что мои люди перестали мучиться. Это его обещание дошло до результата.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— Я не говорю, что это идеальный выход. Я не говорю, что Крию можно верить безоглядно. Но это выход, который у нас есть. Пока есть — будем им пользоваться. А там посмотрим.

Тишина затянулась. Геннадий первым кивнул, за ним — остальные.

— Ладно, — сказала Вера. — Когда следующий?

— Через три дня. Место за городом, в стороне от дорог. Свидетелей быть не должно. — Берест убрал карту. — Павел, ты со мной. Остальные — прикрытие по периметру. Если что-то пойдёт не так — уходим, не геройствуем.

— А если опять кто-то случайно заметит? — спросила Светлана.

— Скажем, что снимаем фильм. Или студенческий проект. — Берест усмехнулся. — Подстроимся.

Собравшиеся начали расходиться. Кто-то натягивал куртку, кто-то допивал чай. Берест остался сидеть, глядя на карту.

Вера задержалась.

— Ты уверен? — тихо спросила она.

— Нет, — ответил он так же тихо. — Но выбора у нас нет.

Она молча кивнула и вышла.

Берест остался один. Он убрал карту в стол, заварил свежий чай и подошёл к окну. Внизу, во дворе, зажглись фонари, разгоняя сгущающиеся сумерки.

Я тут. Внезапно.

Как я уже как-то писал, изначально история должна была завершиться на первой арке.

Но теперь она стала чем-то большим.

И название перестало соответствовать содержимому.

С выходом новой главы книга будет переименована с "Пардус.Театр теней" на "Пардус.Разорвавший грань (бывш. Театр теней)".

В будущем, возможно, уберу и эти скобки из названия.

Все-таки главной проблемой книги является появление Крия, а не действия Парда.

К тому же, так название станет соответствовать по стилю названиям оригинальных книг.

Старое название мне нравилось некоторой загадочностью и пафосом, но смысл, лежащий в нем, стал второстепенным в это истории.

Надеюсь вам не слишком помешает эта смена и вы, как и я, привыкните к новому названию.

Крий стоял у окна, вглядываясь в бескрайние просторы Креаса. Внизу, за стенами его уединённого убежища, простирался мир, полный жизни и магии — мир, который он изучал, но который так и не принял его. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, и длинные тени от деревьев у подножия холма тянулись на восток, прочь от угасающего светила.

Он не был рождён гением. Не был наследником великой магической династии. В Академии его называли «середняком» — способным, но не блистательным. Базовое обучение он закончил лишь потому, что так было принято. Магия в те годы была для него не страстью, а скучной обязанностью, способом не отстать от сверстников. Его не интересовали древние фолианты и споры о природе божественного. Он хотел обычной жизни.

Но жизнь распорядилась иначе.

Он заинтересовался. Не вдруг — постепенно, словно болезнь, что подкрадывается незаметно, а потом уже не отпускает. Сначала это было простое любопытство: почему одни заклинания работают, а другие — нет? Почему магия течёт по одним руслам и избегает других? Потом вопросы стали сложнее: можно ли заставить магию работать иначе? Можно ли создать нечто… большее?

Академия такие вопросы не поощряла. Или, по крайней мере, не от него.

— Ты неуч, Крий, — говорил ему наставник, брезгливо кривя губы. — Ты даже не закончил полный курс. Ты смеешь рассуждать о пересмотре основ?

Он и не спорил. Он просто ушёл. Забрал свои скромные пожитки, купил на последние деньги это заброшенное поместье на краю земель и исчез из виду. Сюда не доходили слухи, сюда не совали нос любопытствующие маги из гильдий. Здесь, в тишине и покое, он мог заниматься тем, что считал истинным призванием — исследованием магии во всех её проявлениях.

И его идеи… они были слишком смелыми для его страны.

Он подошёл к столу, заваленному чертежами, схемами и магическими артефактами в разной степени готовности. Его пальцы пробежали по одному из них — небольшому кристаллу, в глубине которого мерцал тусклый, живой огонёк.

— Самособирающийся голем, — прошептал он, словно представляя кого-то невидимого. — Ты ещё покажешь им, на что способен.

Идея была проста и гениальна одновременно. Вместо того чтобы создавать голема целиком — вырезать руны на каждой детали, настраивать каждое сочленение, — можно вложить все необходимые установки в единое ядро-артефакт. При активации ядро начинает питаться как от внутреннего накопителя, так и от окружающей среды, постепенно создавая себе тело из подручных материалов — камней, веток, обломков металла. Голем собирает себя сам, адаптируясь к условиям и доступным ресурсам. Академия назвала бы это ересью. Слишком много свободы для «тупого» конструкта. Слишком рискованно. Но разве не в этом суть магии — в свободе?

Крий усмехнулся. Ему было плевать на мнение закостенелых умов.

Он перевёл взгляд на другой угол стола, где в стеклянных горшках росли странные растения. Ещё одна его гордость. Растения, выращенные из специально зачарованных семян, могли выполнять простые команды. Самый безопасный вариант — стена, которая вырастает по периметру за несколько минут. Или дом, который возводит себя сам. И это только их мирное применение.

Крий отошёл от стола и направился к дальнему углу комнаты, где на постаменте лежал его главный артефакт — устройство для связи с другими мирами. Оно было грубым, несовершенным. Назвать это «выходом» в другой мир было слишком громко. Скорее, тонкая трещина, щель, через которую можно переговариваться с теми, кто случайно наткнулся на ту же частоту. Но это было только начало.

Он не мог понять жителей своего мира. В Креасе все знали, что мир создан Архитектором. Что боги, управляющие стихиями и судьбами — его наместники. Эта система не вызывала сомнений, её не исследовали, её принимали как данность. Да, существовали другие миры — это признавалось. Да, иногда в Креасе появлялись странные люди, которые ничего не знали о местных порядках, умирали и возвращались снова, будто проверяя этот мир на прочность. Боги объявили: это их воля, помощь и испытание для верующих. И все успокоились.

Крия это бесило. Как можно просто принять ответ «так надо»? Как можно не копать глубже, не пытаться понять, как именно появился этот мир, откуда берутся эти «пришельцы»? Он пытался найти единомышленников — и не находил. Его страна жила обособленно, и ей не было дела до появления незваных гостей. А когда те появлялись, никто не захотел раскачивать лодку.

— Пусть будет, — говорили они. — Боги знают лучше.

Крий думал иначе. И он решил найти ответы сам.

Уже несколько лет назад ему удалось нащупать грань между мирами. Пока — лишь щель, через которую можно было слышать. Но этого хватило, чтобы выйти на связь с теми, кто оказался на той же частоте. Оборотни. Их мир назывался Земля

Крий узнал, что там почти нет магии. Её место заняла наука. Но сами оборотни были живым доказательством того, что магия существует и там — просто в другой форме. Несколько лет назад их стая потеряла связь с родным магическим источником. Теперь они медленно угасали: их сила становилась нестабильной, контроль ослабевал, а попытки использовать сущность причиняли боль. Они искали любой способ выжить.

Крий предложил им сделку.

Он передает им артефакты для стабилизации их состояния. Взамен они помогают ему получать информацию о мире. Для него это был бесценный исследовательский материал. Для них — временное спасение.

Артефакты, что он предоставлял, не имели для него никакой ценности. За годы исследований у него накопилось множество подобных «поделок» — пробных образцов, неудачных или просто промежуточных версий его основных разработок. Одни стабилизировали магический фон, другие временно усиливали связь с источником, третьи и вовсе были экспериментальными конструктами, которые он собрал на коленке ради проверки одной теории. Крий не выбрасывал их — складировал в дальних ящиках, иногда разбирал на детали.

Крий знал, что оборотни не доверяют ему до конца. Берест — их глава — был осторожен, задавал вопросы, иногда спорил. Остальные смотрели на Крия с плохо скрываемой тревогой, будто ждали подвоха. И они были правы — у каждого свои интересы. Но в том-то и дело, что выбора у них не было. Как и у него, впрочем. Им нужна была его магия. Ему — их мир. Временный союз, скреплённый нуждой, а не верностью. Такие союзы либо крепнут со временем, либо рассыпаются в прах. Крий был готов к любому исходу.

Скоро начнётся новый этап. Всё уже распланировано. Нужно только немного подождать.

Крий снова повернулся к окну. Закат почти угас, и мир за стенами его убежища погружался в сиреневые сумерки, мягко укутывающие холмы и долины.

* * *

Никита зашел в торговый центр, стряхивая с плеч капли дождя. Внутри было тепло, пахло кофе и выпечкой, и это создавало обманчивое ощущение уюта. Он не любил ходить по магазинам — ещё со школы, когда мама таскала его за покупками перед учебным годом. Но без этого не обойтись.

«Список покупок» — так Ксения назвала сообщение, которое прислала ему через Знак. На самом деле это был не просто список, а полноценный мыслеобраз, загруженный прямо в сознание: карта торгового центра, отмеченные точки, где лежат нужные вещи, и даже картинки того, что именно нужно взять. Никита усмехнулся, вспоминая, как ещё несколько лет назад такое казалось ему фантастикой.

— В который раз убеждаюсь, что все эти разработки для Парда были не зря, — пробормотал он себе под нос, сворачивая в отдел бытовой химии.

Он быстро нашёл нужное средство и двинулся дальше, к полкам с кухонной утварью. Здесь требовалось выбрать сковороду с антипригарным покрытием. Как она умудрилась испортить ту, что у них была? Никита не так хорошо разбирался в этом, но та сковородка выглядела весьма приличной. И, судя по описанию на упаковке, её бы и Тим с трудом сжёг, направив весь свой огонь.

Никита взял одну, повертел в руках, взвешивая. Поставил обратно. Взял другую, побольше. Ксения говорила «любую, но не слишком тяжёлую». Он остановился на компромиссном варианте — среднего размера, с удобной ручкой.

— Должно подойти, — сказал он, кладя сковороду в корзину.

Он уже повернулся, чтобы направиться к следующему пункту списка, как вдруг в плече возникло знакомое покалывание. Знак нагрелся, пульсируя в такт чужому сигналу.

Никита замер, прислушиваясь. Мысленный посыл шёл от Когтя.

«Никита! Срочно. Перемещайся ко мне. Кажется, это снова те оборотни. Только на этот раз всё серьёзнее».

Никита почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с погодой за окном. Он даже себе не хотел признаваться, но эти разломы, возможно связанные с другими мирами, его порядком напрягали. Если силы противника из своего мира можно было хотя бы примерно прикинуть, то существа из другого мира были полной неизвестностью.

«Что случилось?» — мысленно спросил он, уже бегом направляясь к выходу из магазина.

«Тебе лучше самому это увидеть. Чтобы ты понимал масштаб: статьи об этом уже появились в некоторых СМИ, а ведь тут всё только началось».

«Это плохо. Буду через пару минут», — ответил Никита, выходя под холодный дождь. В лицо ударил ветер, неся с собой мелкую, противную взвесь.

Он зашёл за угол торгового центра, туда, где не было камер, и позволил теням сгуститься вокруг него. Мгновение — и он исчез, растворившись в сером мартовском сумраке.

Корзина с сковородой так и осталась стоять у стеллажа с кухонной утварью.

Ливень обрушился на Санкт-Эринбург внезапно, заставляя прохожих с криками разбегаться по подъездам. Марина Легостаева, которая как раз возвращалась с неудачного интервью, оказалась застигнутой врасплох. До автобусной остановки отсюда было не меньше пятнадцати минут быстрым шагом. Зонт, как назло, остался в редакции. А ещё более назло — телефон, который она судорожно пыталась оживить нажатием кнопки, показывал лишь чёрный экран и её собственное растерянное отражение с мокрыми, слипшимися волосами.

— Прекрасно, — пробормотала она, на бегу пряча бесполезный аппарат в карман. — Просто прекрасно.

Ни попросить знакомых подвести, ни вызвать такси. Дождь тем временем не думал прекращаться. В поисках укрытия взгляд Марины упал на дверь с вывеской "Библиотека". Она замерла на секунду, припоминая. Это была не центральная библиотека, а скромный филиал в старом районе, в котором они иногда бывали с классом в начальной школе на различных мероприятиях. Ностальгия тёплой волной прошла по спине. "Раз уж я здесь, — подумала Марина, стряхивая с себя капли, — можно и зайти. В конце концов, я не была тут сто лет. Да и погода не располагает к прогулкам пешком".

Внутри было тихо, тепло и пахло бумагой — тем особенным, чуть сладковатым запахом старых книжных переплётов, который не спутать ни с чем. У стойки регистрации пожилая сотрудница что-то негромко обсуждала по телефону. Где-то в глубине залов тихо шуршали страницы — редкие посетители коротали время за чтением, спасаясь от непогоды.

Марина побрела между стеллажами, машинально водя пальцами по корешкам. Взгляд скользил по названиям, не цепляясь ни за одно. Мысли были заняты скомканным интервью, промокшими ногами и тем, что до сдачи репортажа осталось всего ничего, а материала нет. Она свернула в секцию с современной прозой и сделала ещё несколько шагов.

И тут её нога наступила на что-то, что жалобно захрустело под подошвой.

Марина наклонилась. На полу лежал обычный тетрадный лист в клетку, мятый и исписанный торопливым, не самым разборчивым почерком.

— Странно, — прошептала Марина, поднимая находку. — Не похоже на записку. Больше на черновик... или конспект.

Она прочла:

"Автор поднял взгляд от планшета.

— "Есть ли у Гордея дети?" — вслух прочитал он. — Вот такой был вопрос.

Он отложил планшет в сторону.

— Гордей — интересный персонаж. Он, скорее всего, немного, но в этой истории встретится. Отвечая на вопрос, думаю, что дети у Гордея, с учётом его долгожительства, быть могли, но как будто не в его характере было бы их бросать и отправляться на поиски приключений.

Парень усмехнулся.

— Насколько я слышал, Гордей появляется и в сериях "Авангард" и "Марголеана". Если вы читали книги этих серий, то знаете о Гордее больше меня."

Марина перечитала написанное ещё раз. Имена и названия ничего ей не говорили. Она никогда не слышала ни о таких книгах, ни о таком персонаже. Может, это фрагмент какой-то дискуссии на литературном форуме?

Она перевернула лист и прочла то, что было на обороте. Текст был написан той же рукой.

"МАСШТАБНАЯ ЗАСТРОЙКА: НОВЫЕ РАБОЧИЕ МЕСТА ИЛИ КОНЕЦ ДЕРЕВЕНСКОЙ ЖИЗНИ?

В центре внимания нашего выпуска — анонсированный администрацией города проект "Северный Промышленный Узел". Инвестором выступает компания "Северная Звезда". Планируется возведение новых производственных мощностей на территории, прилегающей к Ветряному полю.

Проект предполагает снос нескольких ветхих строений в районе деревень Шудаяг, Кань и Юкарка, включая старую водонапорную башню и прилегающие к ней постройки. Жители этих населённых пунктов, расположенных в отдалении от городской черты, выражают протест. Для многих из них эти места были родными на протяжении поколений.

"Здесь будут заводы и склады, а нас переселяют в многоэтажки", — комментирует это Виталий Берестов, староста деревни Кань. — "Это не наша жизнь".

Однако городские власти заявляют, что проект социально значим для всего региона, создаст более тысячи новых рабочих мест, а жителям будет предложена равноценная компенсация и благоустроенное жильё в новых микрорайонах. Строительство первого производственного комплекса начнётся уже в следующем месяце."

Марина нахмурилась. Зачем кому-то переписывать газетную статью слово в слово? Или это, наоборот, черновик самой статьи, судя по многочисленным исправлениям?

В этот момент из-за соседней полки показался молодой человек. Он был на вид немного младше её, с короткими русыми волосами. Одет просто, но со вкусом: тёмно-зелёные брюки и незастёгнутая бежевая рубашка поверх белой футболки, рукава закатаны до локтя. Увидев Марину, он на секунду замер. Его взгляд упал на лист в её руках, и лицо парня просветлело.

— О, нашлось! — он шагнул к ней и облегчённо выдохнул. — Извините, это, наверное, наше. Выпало, когда записи из рюкзака доставали. Можно?

— Конечно, — Марина протянула ему листок, не удержавшись от вопроса: — Это вы писали?

Парень улыбнулся, пряча лист в карман.

— Нет. Это черновик книги моего друга. А я — жертва обстоятельств, его бета-читатель. Читаю текст до публикации.

Он развернулся и направился к небольшому столику у окна. Марина, ведомая любопытством, сделала несколько шагов следом.

Её взгляд скользнул за спину парня. За столиком, подперев голову рукой и задумчиво глядя в одну точку, сидел ещё один человек. Он был немного старше первого. Короткие тёмные волосы, которые слева на макушке вставали небольшим хохолком. Тёмно-синие брюки с едва заметными узорами и бордовое худи с капюшоном.

Перед ним на столе лежал альбомный лист в клетку. Крупно, чёрным карандашом, почти во весь формат, на листе была нарисована книга, а на её обложке выведено "Сотворенный. Архитектор своего мира".

Одни буквы казались выведенными затейливой вязью, другие — строгими, геометричными.

"Книга по психологии? — мелькнула первая мысль. — Или по саморазвитию? "Построй себя сам", всё такое..."

Парень, поднявший листок, уже плюхнулся на стул напротив старшего и, видимо, продолжил прерванный диалог.

Марина почувствовала себя неловко. Она стояла посреди прохода с глупым видом, не зная, уйти или остаться. Но сдаваться просто так было не в её привычках. Она сделала шаг к их столику и вежливо кашлянула.

— Извините, что вмешиваюсь, — сказала она. — Я просто нашла ваш листок, и мне стало интересно. Вы что-то пишете?

— Он пишет, — младший кивнул в сторону своего товарища. — Ну как "пишет"... "пописывает" потихоньку. И меня заставляет читать для проверки. Вслух! Чтобы не было фраз по типу "чёрный камень будто поглощал свет". Ну он же по факту поглощает.

На эту фразу старший парень закатил глаза и пробубнил себе под нос:

— Взялся физик на мою голову...

— А недавно был случай, — оживился бета, поворачиваясь к Марине. — Он придумывал название для другого мира. Ну, знаешь, как в фэнтези — Эйнис, например. Красиво же? — он не смог удержаться от усмешки. — Но...

— ...Но у кого-то появились нездоровые ассоциации, — перебил его старший, даже не поднимая головы. — И я решил подумать над названием получше.

— Нда... И вот стоило этому писателю на пару дней приболеть, — не унимался младший, вновь обращаясь к Марине, — температура, кашель, всё как полагается, и что ты думаешь? Вместо того чтобы дописывать текущую книгу, которая у него, между прочим, написана хорошо если наполовину, он взял и за вечер набросал сюжет ЕЩЁ ОДНОЙ! Совершенно новой!

— А что за книги? — спросила Марина, чувствуя, как её профессиональное чутьё начинает зудеть. — Если не секрет.

— Да какие секреты, — парень махнул рукой. — Фантастика, фэнтези, фанфики. На создание своего мира фантазии, видимо, не хватает.

Тут он повернулся к тому листу с крупной надписью и поправился:

— Не хватало. До недавнего времени.

Старший парень, наконец, поднял голову и устало произнёс:

— Хорош болтать.

Затем замолк, словно прислушиваясь к чему-то, и добавил совершенно спокойным, будничным тоном:

— Пора уже идти. Вдохновение кончилось. Дождь через двадцать секунд кончится.

Марина невольно перевела взгляд на залитое водой стекло. Сомневаться не приходилось — ливень даже не думал прекращаться. Капли с такой же яростью барабанили по подоконнику, а по стёклам текла сплошная стена воды. Она хотела что-то сказать, но передумала и просто пожала плечами. Может, у парня просто такая манера выражаться — "через двадцать секунд" в значении "скоро".

Она моргнула, собираясь задать следующий вопрос, и вдруг замерла.

Столик у окна был пуст. Стулья аккуратно задвинуты. На столе — ни книг, ни листов.

Странная мысль кольнула сознание: "Почему этот стол вообще должен быть занят? Я за ним сегодня никого вроде не видела".

Она даже не могла вспомнить, с чего решила, что там кто-то сидел. Просто... показалось?

Она взглянула в окно. Солнце. В просветах между тяжёлыми тучами вдруг показались яркие, слепящие лучи.

Марина вышла на улицу. Сырой воздух ударил в лицо, но дождя уже не было. Она быстрым шагом направилась к автобусной остановке, оставив библиотеку и её обитателей позади.

Как обычно, бонусная глава предзнаменует конец арки и перерыв, так что главы сегодня не будет.

Не смотря на это, хочу оставить некоторые пояснения к информации из бонусной главы.

Перед началом этой арки я предлагал читателям поучаствовать в интервью с персонажами — вы присылаете вопросы для меня или для героев, а я организую главу, где соберу всех причастных в одном месте для ответа на них.

Идея жива и я всё также хочу написать такую главу, но вопросов критически не хватает. Из-за этого я решил вставить фрагмент черновика главы-интервью с единственным имеющимся вопросом в предыдущую главу. Хочется надеяться, что автор вопроса был удовлетворен таким поворотом.

Если вы тоже хотите поучаствовать в подобном интерактиве или просто что-то мне написать, то используйте для отправки вопросов комментарии и другие возможности сервисов, на которых мной публикуется книга. Также можете использовать созданную мной анонимную форму https://forms.yandex.ru/u/69989177e010dbc743ac34f7.

Говоря об упомянутой новой книге. Да, бэта за время главы не врал ни разу. Эта книга уже будет считаться не фанфиком, а ориджиналом и будет посвящена появлению родного мира Крия.

На данный момент есть только скелет сюжета и мой интерес к её написанию. Но в приоритете "Разорвавший грань", а главы "Сотворенного" если и будут писаться и публиковаться, то в свободное время(где бы его ещё найти) и без какого-либо графика.

Что ж... всё, что хотел пояснил. До встречи в следующей арке!

P.s.: то, что произошло уже после написания текста этого обращения — теперь моя книга публикуются на литрес. Но там свои закидоны модерации и неудобства редактирования, поэтому сейчас там опубликована только первая арка. Скоро опубликую и остальные главы, но публикация там все равно будет отставать на несколько дней от остальных ресурсов.

Вот ссылка: https://www.litres.ru/book/shesss/pardus-razorvavshiy-gran-73864689/

Книгу делать платной не планирую, но если есть желание меня поддержать, то в моем профиле на литрес есть кнопка "Поддержать автора". (ну а вдруг)