Пардус. Театр теней (джен)

Вечерний Эринбург погружался в сумерки, и длинные тени от высоких зданий тянулись, словно живые, поглощая последние лучи солнца. В одной из таких теней, в укромном уголке парка рядом с домом Легостаевых, на мгновение сгустился мрак, а затем из него бесшумно вышел Никита. Он сделал несколько шагов по асфальтовой дорожке, его осанка была прямой и уверенной, взгляд спокойным и всевидящим. Никита Легостаев, известный в иных кругах как Владыка Пантер или Князь Николай Черноруков, возвращался домой. Для мира он был обычным студентом, но под этой маской скрывался правитель стаи оборотней-пантер — магических существ, способных принимать звериную форму и наделенных древней силой.

С каждым шагом к родному порогу аура непреложной власти и магии словно истончалась, сменяясь чем-то более простым и легким.

Перед тем как подойти к двери, он на секунду замер в тени старого дуба у дома. В его кармане лежал простой, ничем не примечательный смартфон — "чистый" аппарат, не связанный с ним лично. Неделю назад с этого телефона ушло первое и последнее предупреждение:

"Твои дела — не секрет. Взятки, сокрытие, связи с Огарёвым и Шустрым. Пока что я прикрываю тебя, чтобы волна не накрыла непричастных. Но мое терпение и твое везение не вечны. Прекрати. Иначе я отступлю, и ты останешься один на один с последствиями. Чёрный Кот".

Теперь в ожидающих отправки сообщениях числилось и следующее:

"Прошлое сообщение ты решил проигнорировать. Оно было не угрозой, а констатацией факта. Ты сам выбрал свой путь. Теперь наблюдай, как твое "везение" заканчивается. Чёрный Кот".

К неудовольствию Никиты отчеты о делах Андрея Чехлыстова продолжали поступать, значит Андрей не прислушался к совету. Более того, он стал действовать еще наглее, уверенный в своей безнаказанности.

— Что ж, твой выбор сделан, — беззвучно прошептал Никита, скрывая телефон в кармане.

Он легким движением сбросил с себя остатки властной ауры. К тому времени, как его рука легла на дверную ручку, в его глазах оставалась лишь тень былой мощи, прикрытая привычной маской студента-четверокурсника.

В доме пахло чем-то вкусным и домашним.

Ирина Юрьевна, адвокат по профессии и мать по призванию, ставила на стол тарелку с еще горячими пирожками.

— Никита, ты же поел в институте? — ее голос звучал одновременно уставшим и полным заботы. В гостиной Игорь Николаевич, управляющий торговым центром, оторвался от телевизора с футбольным матчем и крикнул:

— Отстань от парня, Ира! Он уже взрослый!

Эта их вечная, добродушная перепалка была звуком родного дома.

На диване, свернувшись рыжим клубком, мурлыкал кот Апельсин. При появлении Никиты кот лениво приоткрыл один глаз.

— Пришел, наконец! — Марина спускалась по лестнице, с телефоном у уха. — Я уже думала, составлять описание внешности для розыска. "Рост средний, волосы взлохмаченные, взгляд виноватый..."

— Ой, заткни свой диктофон, — отмахнулся Никита, вешая куртку. — Ты у нас вся в работе, даже дома. Скоро про наш ужин репортаж сделаешь.

За Мариной следовал Андрей Чехлыстов с той самой успокаивающей, "правильной" улыбкой, которая за последние месяцы стала вызывать у Никиты лишь холодную волну раздражения.

Никита наблюдал, как Андрей уверенно рассказывает отцу о "блестяще раскрытом деле". Следователь. На словах — борец за справедливость, на деле — обычная крыса, готовая за конверт с наличными похоронить любое дело. И это было не просто неприятно. Это было опасно.

— Ты же понимаешь, к чему это может привести? — пронеслось в голове у Никиты, словно вопрос к Андрею, брошенный в пустоту. — Ты играешь с огнем, связываясь с этими людьми. Это не те, кто прощает долги или забывает обиды. Однажды они поймут, что ты их подвел — или просто захотят надавить. И первым делом придут не к тебе. Они придут к Марине. К маме. К отцу. Твоя жадность — мина замедленного действия под моей семьёй.

И дело было даже не только в этом. Отчёты "Теней" ясно показывали: у Андрея есть и другие "увлечения" — милые, мимолётные подруги, которым он дарит подарки, порой дороже, чем Марине. Рано или поздно это всплывёт. А долг Никиты — не скрывать правду, а дать сестре увидеть её сейчас, пока она ещё не связала с этим человеком свою жизнь. Лучше горькое разочарование сегодня, чем сломанная судьба завтра.

Ужин проходил шумно и по-семейному тепло. Никита смеялся шуткам отца, помогал матери убрать со стола, поддразнивал сестру. Он был тем самым Никитой, которого они все знали и любили. Но даже в этой простоте часть его сознания оставалась настороже. Он видел, как Андрей невзначай положил руку на телефон, получив новое сообщение, и как в его глазах на секунду мелькнуло беспокойство, быстро подавленное. Никита знал, что это было. Предупреждение от "Черного Кота" уже делало свою работу.

Позже, когда семья разошлась по своим делам, Никита поднялся в свою комнату. Оказавшись в одиночестве, он позволил маске окончательно растаять. Его лицо стало спокойным и сосредоточенным. Он подошел к окну, глядя на ночной город, и его взгляд был взглядом правителя, оценивающего свои владения.

В углу комнаты тень от шкафа заколебалась и из нее выплыла, словно из черной воды, темная фигура в капюшоне. Фигура склонила голову в беззвучном поклоне.

Его личная разведка, отряд "Тени", состоящий из элитных оборотней, освоивших магию скрытности и перемещения через тень, всегда приходили на его зов.

— Отчет, — мысленно произнес Никита.

В его сознании тут же возникли образы и факты: Андрей на днях получил конверт с наличными от одного из мелких криминальных авторитетов. Взамен — исчезнувшее из дела упоминание о подозреваемом. Деньги лежали сейчас в сейфе на квартире Андрея. Никита мысленно отметил сумму. Она пойдет на благо стаи, как только он решит, что пора. Он собирал досье, каждая страница которого была гвоздем в крышку гроба репутации и свободы Андрея. Но это был не его метод — просто сдать полиции. Нет, это было слишком просто и несправедливо по отношению к Марине. Она должна определиться со своим отношением к Андрею, сама должна увидеть правду. Он даст ей эту возможность.

Через несколько дней в доме Легостаевых вновь собралась вся семья. На этот раз атмосфера была наполнена особым, праздничным волнением. Марина, сияя, крепко держала Андрея за руку.

— Мама, папа, Никит... у нас новость! — начала она, и ее голос дрожал от счастья. — Мы решили пожениться!

Радость, объятия, поздравления. Никита присоединился к ним, его улыбка была самой искренней из всех, что он мог изобразить. Внутри же все замерло и стало холодным как лед. Время подходило к концу.

— А знаете, что? — предложил Игорь Николаевич, сияя от счастья за дочь. — Надо это отметить! Говорят клуб "Кошачий Глаз" сильно обновился за последнюю пару лет. Пускают туда не всех, но может, попробуем?

Все с энтузиазмом поддержали идею. Андрей важно кивал, его грудь расправилась от мысли, что он будет отмечать свою помолвку в таком месте.

Никита позволил себе легкую, почти незаметную улыбку.

— Я слышал, там строгий фейс-контроль. Но я попробую договориться, у меня есть один знакомый, — сказал он скромно.

Его "договоренность" была молчаливым приказом, отданным тому самому "Тени", с которым он общался в комнате. Клуб "Кошачий Глаз" был его территорией, его логовом в сердце города. Бармены, охранники, официанты и даже некоторые постоянные посетители были его глазами и ушами.

Вечер в клубе был организован безупречно. Изысканный ужин, лучший стол, внимание всего заведения. Легостаевы были под впечатлением. Андрей наслаждался моментом, чувствуя себя вершителем своей судьбы. В кармане его парадного пиджака, лежал конверт — свежий, пахнущий деньгами, полученный всего пару часов назад в качестве аванса за новое "одолжение". Это был приятный бонус к сегодняшнему празднеству. Он и не подозревал, что каждый его шаг здесь наблюдают десятки преданных Никите глаз, что сам клуб — это гигантская ловушка, а он — мышь, которую пригласили на пир перед тем, как сыграть в кошки-мышки. И эта игра начиналась сейчас.

Атмосфера в "Кошачьем Глазе" была густой, как черный бархат, и сладкой, как отравленное вино. Свет приглушенных люстр отражался в хрустальных бокалах, а ритмичная, но не оглушительная музыка вибрировала в самом воздухе, создавая иллюзию приватности для каждого столика. Для семьи Легостаевых это был волшебный вечер. Ирина Юрьевна сияла, глядя на счастливую дочь, Игорь Николаевич с гордостью обнимал жену и тихонько подпевал музыке. Даже Панкрат, ненадолго заглянувший поздравить сестру, казался расслабленным.

Никита наблюдал за этим благополучием из своего кресла, стоявшего чуть в стороне, в полутени. Он был краеугольным камнем этого вечера, его невидимым архитектором, и это знание согревало его холодную, расчетливую внутреннюю сущность. Его пальцы обхватили бокал с темным соком, и он позволил себе маленькую улыбку, наблюдая, как Марина, смеясь, что-то шепчет на ухо Андрею.

Андрей. Он был на вершине своего триумфа. Его щеки порозовели от шампанского и всеобщего внимания. Он жестикулировал, рассказывая какую-то историю о "сложном деле", которое он "блестяще раскрыл". Его рука лежала на плече Марины властным жестом, и Никита видел, как пальцы Андрея сжимали ткань ее платья сильнее, чем хотелось бы. Жадность. Самоуверенность. Они излучались от него почти осязаемыми волнами.

Именно в этот момент Никита позволил первому акту своей пьесы начаться. Он не шевельнулся, не моргнул. Лишь мысленный приказ, тихий и точный, как выстрел снайпера, ушел вглубь клуба.

Из-за бара вышел один из официантов — высокий, пластичный мужчина с невозмутимым лицом. Он направился к их столику, чтобы сменить блюдо. Проходя мимо Андрея, он сделал едва заметное, почти случайное движение. Его локоть чиркнул по карману пиджака Андрея.

— Ой, прошу прощения, — голос официанта был ровным и вежливым.

Андрей отмахнулся, даже не взглянув на него, слишком поглощенный своим рассказом. Но Никита, с его обостренным восприятием, уловил мгновенную вспышку паники в его глазах. Рука Андрея инстинктивно потянулась к внутреннему карману пиджака, нащупала прямоугольник конверта и замерла. Он успокоился. Все на месте.

Он не знал, что конверт был уже пуст. Его содержимое, пачка купюр, полученных днем ранее, теперь лежало в другом кармане того же официанта. Ловкость рук, отточенная до магического уровня, сделала свое дело.

Прошло еще полчаса. Веселье нарастало. Андрей, ободренный алкоголем и ощущением безнаказанности, стал еще громче и напористее. Он начал отпускать двусмысленные шутки в адрес официанток, его взгляд блуждал по женской половине зала. Никита наблюдал, как Марина понемногу сжимается, ее улыбка становилась все более натянутой. Зерно сомнения было посеяно.

Затем настал момент для второго акта.

С другого конца зала к их столику направилась девушка. Она была эффектно одета, и ее появление казалось случайным. Но Никита знал ее. Это была одна из его оборотней, внедренная в местный бомонд. Она играла роль легкомысленной светской львицы. Ее звали Алиса.

— Андрюша! Какая встреча! — ее голос прозвенел, как колокольчик, притворно-радостный. Она подошла и, не смущаясь присутствия Марины и ее семьи, легкой походкой приблизилась к Андрею.

Андрей замер. Его уверенность на мгновение дала трещину.

— А-Алиса... Здравствуйте. Не думал, что...

— А я думала! — она игриво хлопнула его по плечу, и ее пальцы на секунду задержались на его рукаве. — Мы же в прошлую среду так и не договорили о том вечере в "Сапфире". Ты так внезапно сбежал, забыв даже свой галстук. Я все еще храню его как память.

Легкость, с которой она это сказала, была убийственной. Ирина Юрьевна перестала улыбаться. Игорь Николаевич нахмурился. Марина медленно отвела свою руку из-под руки Андрея. Ее лицо побелело.

— Ты что, знаком с...? — тихо начала она, но Андрей ее перебил, пытаясь спасти ситуацию.

— Это недоразумение! Мы просто... обсуждали одно дело с отцом Алисы! — его голос прозвучал фальшиво и слишком громко.

Алиса лишь загадочно улыбнулась, бросив на Андрея взгляд, полный обещаний и тайны.

— Конечно, "дело". Не буду вам мешать. Позвони мне, Андрюша, мы все обсудим". — И она удалилась, оставив за собой тяжелое, гнетущее молчание.

Вечер был безнадежно испорчен. Попытки Андрея оправдаться звучали все более жалко и неубедительно. Марина смотрела на него, и в ее глазах читались боль, разочарование и первые ростки гнева.

Никита не вмешивался. Он лишь наблюдал, как рушится тщательно создаваемый Андреем фасад. Это было даже лучше, чем он планировал.

Перед самым уходом, когда Андрей, потупившись, надевал пальто, к нему снова подошел тот самый официант. На его подносе лежал одинокий конверт.

— Вы, кажется, обронили это у стойки, — сказал он, его голос был ледяным и абсолютно вежливым.

Андрей схватил конверт, судорожно ощупал его и побледнел еще больше. Он был пуст. В его глазах вспыхнул настоящий, животный ужас. Он понимал. Кто-то знает. Кто-то играет с ним.

Он посмотрел вокруг, его взгляд задержался на Никите. Тот сидел все в той же позе, в полумраке. Их взгляды встретились на долю секунды. И в этот миг Андрей, возможно, впервые увидел не добродушного брата своей невесты, а что-то иное. Не человека, а хищника, который наблюдал за ним из темноты с безмятежным, почти скучающим выражением.

Андрей резко отвернулся.

По дороге домой в машине царило молчание. Марина смотрела в окно, ее плечи были напряжены. Андрей молчал, сжимая руль так, что его кости побелели.

Никита сидел на заднем сиденье рядом с родителями. Он снова был просто сыном, просто братом. Но внутри он чувствовал холодное удовлетворение. Игра была в самом разгаре. И следующий ход будет за Мариной.

Тишина в машине была густой и тягучей, как смола. Она давила на уши, нарушаемая лишь ровным гулом двигателя и скрежетом дворников о стекло — с неба начал сеять холодный осенний дождь. Никита сидел сзади, глядя в запотевшее окно на расплывающиеся огни города. Он чувствовал каждую эмоцию в салоне, как будто читал открытую книгу.

Горькое разочарование и боль, исходившие от Марины, висели тяжелым облаком. Растерянность и тревога родителей были похожи на тихий, прерывистый звон. А от Андрея исходила сплошная вибрация страха и злости — запутанный, уродливый клубок, который он тщетно пытался подавить.

— Марин, я не знаю, кто эта дура... — начал Андрей, но его голос, хриплый и надтреснутый, сорвался на полуслове, когда Марина резко повернулась к нему.

— Просто вези нас домой, Андрей. — Ее голос был тихим, но в нем стояла сталь. Это была не просьба.

Больше никто не произнес ни слова.

У подъезда их дома Марина вышла из машины, даже не взглянув на Андрея, и быстрыми шагами направилась к двери. Родители, с беспокойными взглядами, последовали за ней. Никита задержался на секунду. Он обернулся к машине. Андрей сидел за рулем, его лицо, освещенное приборной панелью, было бледным и искаженным злобой. Он развернулся и последовал за семьей внутрь.

Дверь закрылась, отсекая внешний мир и ту драму, что осталась в машине. Домашний уют, пахнущий чаем и печеньем, обволакивал их, но не мог прогнать напряжение.

— Что это было, Марин? — спросила Ирина Юрьевна, пытаясь обнять дочь, но Марина отстранилась.

— Я не знаю, мама. Я... мне нужно подумать. — Затем она стремительно поднялась по лестнице в свою комнату и захлопнула дверь.

Игорь Николаевич тяжело вздохнул.

— И что это за девушка? И этот конверт...

— Он пустой был, — тихо сказала Марина из-за двери, очевидно, стоя рядом с ней. — Я видела, как он его проверил. Он был пустой. Он чего-то испугался.

Никита молча наблюдал. Его план работал безупречно. Сомнение было не просто посеяно — оно проросло и дало первые ядовитые победы.

— Никит, а ты ничего не знаешь? — отец посмотрел на него с надеждой.

Никита развел руками, изобразив искреннее недоумение.

— Я первый раз эту Алису вижу. Может, правда, какое-то недоразумение? Андрей же не дурак, чтобы так... на людях... — он намеренно не договорил, позволив родителям самим додумать худшее.

Он поднялся к себе, притворяясь уставшим. Но как только дверь его комнаты закрылась, маска спала. Он подошел к окну. Машины Андрея уже не было.

— Убежал, — с холодным удовлетворением подумал Никита. Побежал прятать концы, проверять свои тайники, искать несуществующего врага.

Никита закрыл глаза, позволяя своему сознанию расшириться. Он чувствовал свою стаю. "Тени" следовали за Андреем, их присутствие было не более чем дрожью в воздухе. Артур, вожак стаи, был в курсе ситуации и обеспечивал юридическое прикрытие на случай, если дела примут нежелательный оборот. Ксения..., она была его якорем, ее спокойная поддержка ощущалась как тихий звон где-то на краю его восприятия. Все было на своих местах.

Внизу, в гостиной, родители тихо и тревожно переговаривались. Он слышал обрывки фраз: "...нам поговорить с ним?", "...Марина так убита...", "...а вдруг это клевета?"

Никита открыл глаза. Его взгляд упал на фотографию на столе, где они с Мариной были еще детьми. Он сжал кулаки. Терпение было его оружием. Он дал Андрею достаточно веревки, чтобы тот мог повеситься. И теперь он видел, как эта петля затягивается. Остальное было делом времени.

Три дня. Семьдесят два часа напряженного молчания в доме Легостаевых. Марина отгораживалась от всех, отвечая односложно и проводя все время в своей комнате или на работе. Андрей звонил десятки раз, но она отклоняла вызовы, а его сообщения оставались без ответа.

Никита наблюдал за этим, сохраняя внешнее спокойствие. Он был тем самым "нормальным" сыном, который ходил в ВУЗ, делал домашку и смотрел с отцом футбол, словно никакого развала семьи на глазах не происходило. Но по ночам, в своей комнате, он погружался в отчеты, которые складывались в удручающую мозаику.

Андрей, вместо того чтобы осторожничать, запаниковал. Испуг, посеянный в "Кошачьем Глазе", сменился истеричной активностью. Он лихорадочно пытался "залатать дыры": встретился с двумя своими криминальными контактами, чтобы вернуть часть денег и уничтожить компрометирующие свидетельства и, что было уже верхом наглости, попытался через общих знакомых выйти на ту самую "Алису", чтобы "объясниться". Каждое его движение отслеживалось и документировалось.

На четвертый день терпение Марины лопнуло. Она не могла больше сидеть в четырех стенах со своими мыслями. Ей нужно было отвлечься, уйти в работу. Ее редактор дал ей задание — сделать репортаж о реконструкции старого фонтанного комплекса в центральном парке. Съемочная группа была небольшой: она, оператор Кирилл и водитель.

Кирилл был идеален в своей роли. Спокойный, надежный, профессиональный. Он не лез с расспросами, но и не строил из себя безмолвного стража. Он шутил по-доброму, рассказывал забавные случаи из жизни, стараясь хоть как-то отвлечь ее. И это работало — его легкое, ненавязчивое общение понемногу возвращало ее к жизни.

Они работали несколько часов. Марина, погружаясь в привычный процесс, понемногу оживала. Она давала указания, строила кадры, и на ее лице даже появилось подобие улыбки, когда Кирилл ловко забрался на сложный ракурс, чтобы сделать эффектный снимок сверху, при этом комично балансируя и делая вид, что вот-вот упадет.

Именно в этот момент, когда она на секунду расслабилась, из-за деревьев появился он. Андрей. Он выглядел уставшим, небритым, его одежда была мятой. Вид у него был жалкий и в то же время агрессивный.

— Марин! Мы должны поговорить! — он шагнул к ней, пытаясь схватить за руку. Марина отпрянула, как от огня. — Нет, Андрей. Все уже сказано.

— Ничего не сказано! Это какая-то провокация! Эта дура Алиса... я ее еле знаю! А тот конверт... я не знаю, что это было!

Он был плохим актером. Его ложь била в глаза, как яркий свет. Марина смотрела на него, и в ее глазах гасла последняя надежда. Она видела не того уверенного мужчину, за которого собиралась замуж, а запаниковавшего мальчишку, запутавшегося в собственной паутине.

— Эй, дружище, видишь, мы работаем, — раздался спокойный, но твердый голос. Кирилл бесшумно спустился со своей точки и встал между Андреем и Мариной. Его осанка, обычно расслабленная, изменилась. Он не был угрожающим, но в нем чувствовалась стальная пружина, готовая разжаться.

— А ты кто такой, чтобы указывать? — прошипел Андрей, его злость нашла новый выход. — Ясно. Уже нашла замену? Быстро вы, девочки, находите утешение!

Это была роковая ошибка. Оскорбление, брошенное в ее сторону и в сторону человека, который вел себя куда достойнее, стало последней каплей. Лицо Марины исказилось от гнева и обиды.

— Молчи! — крикнула она, и ее голос сорвался на низкий, гортанный звук, в котором была не просто злость, а что-то дикое, первобытное. Она сама на мгновение замерла от удивления, а Андрей отшатнулся, пораженный не столько словами, сколько этой странной, непривычной интонацией.

В этот миг в кустах на противоположной стороне аллеи мелькнула "тень". Еще один кадр для коллекции: взбешенный Андрей, отстраняющая его Марина и Кирилл, заслоняющий ее собой. Идеальная иллюстрация к истории о преследовании.

— Уходи, Андрей, — сказала Марина, и ее голос снова стал тихим, но обретенная сталь никуда не делась. — И не звони мне. Никогда.

Андрей постоял еще мгновение, его взгляд метнулся от Марины к невозмутимому Кириллу, он, что-то бессвязно пробормотав, развернулся и быстрыми шагами удалился.

Марина тяжело дышала, опираясь на штатив. Кирилл подошел, его лицо снова стало обычным, живым, полным участия.

— Ну и тип. Нормально так заводится по пустякам, — сказал он, вручая ей бутылку с водой. Его тон был легким, но взгляд — теплым и внимательным.

— Спасибо, Кирилл, — выдохнула она.

— Да не за что. Всегда помогу даме в беде, — ответил он с легкой, ободряющей улыбкой.

Вернувшись домой, Марина была не сломлена, а решительна. Она прошла в гостиную, где собралась вся семья, включая Никиту, и без предисловий заявила:

— Все кончено. Свадьбы не будет.

Вздох облегчения Ирины Юрьевны был слышен по всему дому. Игорь Николаевич кивнул, его лицо выражало понимание и поддержку.

Никита подошел к сестре и молча обнял ее. Он чувствовал, как она дрожит, но в этой дрожи была не слабость, а высвобождение.

— Ты приняла правильное решение, — тихо сказал он.

Теперь, когда Марина была свободна от влияния Андрея, путь для финального акта был открыт. Чехлыстов, лишившийся своего прикрытия и невесты, остался один на один с гневом криминальных связей, которых он подвел, и с вниманием "Теней" Парда пантер. Его падение было вопросом ближайших дней. И Никита уже видел этот момент — момент, когда он позволит правде выплеснуться наружу и навсегда стереть этого человека из жизни его семьи.

Он посмотрел на окно, за которым сгущались сумерки. В отражении он видел не свое лицо, а тень — тень большого черного зверя с холодными, знающими глазами. Охота подходила к концу.

Тишина, наступившая после разрыва, была другого качества — не напряженная, а очищающая, как после грозы. Марина больше не пряталась в своей комнате. Она вышла из нее, бледная, с тенью грусти в глазах, но с новым, твердым огоньком решимости. Она была ранена, но не сломлена.

Семья окружила ее тихой, ненавязчивой заботой. Ирина Юрьевна готовила ее любимые блюда, Игорь Николаевич как-то по-отечески потрепал ее по волосам, промолчав, — и в этом молчании было больше поддержки, чем в словах. Никита был рядом, но не давил, давая ей пространство.

В это же время тени Эринбурга сомкнулись вокруг Андрея Чехлыстова плотнее и беспощаднее. "Тени" Никиты больше не направляли его и не прикрывали его следы. Теперь они просто перестали мешать. Затертые записи с камер наблюдения, которые могли бы указать на его связи с криминалом, внезапно "всплыли" в памяти серверов. Дела, которые он когда-то "похоронил", снова оказались на столах у следователей, уже без магического налета забвения, мешавшего обратить на них внимание.

Его мир, выстроенный на лжи и самоуверенности, начал рушиться с нарастающей скоростью. Недоверие со стороны сослуживцев. Гневные, полные угроз, звонки от тех, кого он считал просто источником дохода, — теперь они видели его следы, которые раньше были скрыты. Он метался, пытаясь понять, почему его везение внезапно кончилось, но не находил ответа. Ветер превратился в ураган, и дул он со всех сторон сразу.

Никита наблюдал за этим, сидя в своем кресле в логове под "Кошачьим Глазом". Перед ним на столе лежала папка с последними отчетами. Фотографии перепуганного Андрея, записи его панических разговоров.

— Что дальше? — спросил Артур, стоя по другую сторону стола.

Артур, нынешний вожак стаи, стал им не так давно — после гибели прежнего вожака. Адвокат, работавший в одной фирме с матерью Никиты, он поначалу смотрел на сына своей коллеги с долей скепсиса. Сила и знания, унаследованные от Иллариона, впечатляли, но одного наследия мало, чтобы стая подчинилась, на тот момент, подростку. Однако скепсис быстро сменился уважением, а затем и преданностью, когда Артур увидел, что стоит за этим наследством. Никита не просто обладал силой — он мыслил как правитель. Именно он наладил быт стаи, укрепил границы леса магией, создал отлаженную структуру управления, где у каждого было свое место и обязанности. Стая не просто подчинилась ему — она признала его своим Владыкой, потому что он доказал делом, что ведет их к новому уровню силы, порядка и процветания. Теперь Артур был его правой рукой — не из-за давящей силы предка-чернокнижника, а по доброй воле, видя в Никите настоящего лидера.

— Ничего, — спокойно ответил Никита. — Ситуация разрешится сама. Нам остается лишь наблюдать и быть готовыми убрать осколки, если они полетят туда, куда не нужно.

Как глава Парда, Никита не испытывал ни злорадства, ни жалости. Был лишь холодный интерес садовника, который перестал поливать ядовитый сорняк, наблюдая, как тот вянет под солнцем. Но как брат, он еле скрывал удовлетворение. Марина была свободна. И он расчистил пространство, чтобы однажды, возможно, в ее жизнь вошел кто-то действительно достойный.

Андрей оказался в полной изоляции. Бывшие коллеги отворачивались, "друзья" по криминальному миру, видя теперь четкую связь между его провалами и "проявленными" уликами, разорвали все контакты, пригрозив расправой. Даже его многочисленные подруги испарились.

Именно в этот момент, когда он, затравленный и отчаявшийся, прятался в своей съемной квартире с зашторенными окнами, раздался звонок в дверь. Не грубый стук участковых, а один вежливый, но настойчивый гудок домофона. Сердце Андрея ушло в пятки. Он подошел к панели, не включая видео.

— Кто? — его голос прозвучал хрипло.

— Курьер, документы для Андрея Чехлыстова, — ответил нейтральный мужской голос.

Обещание "документов" заставило его дрогнуть. Может, это какая-то надежда? Лазейка? Он нажал кнопку открытия двери, не спрашивая, от кого посылка.

Через минуту в квартире стало темнее. Андрей обернулся и замер.

В дверном проеме, заполняя его собой, стоял Никита, но не тот студент, которого знал Андрей. На нем был безупречно сидящий черный пиджак, такие же черные брюки и белая рубашка, рукава которой были закатаны выше локтей, открывая обвивающие предплечья золотые цепи. Свет из коридора падал сзади, очерчивая его силуэт и бросая длинную, искаженную тень, которая, казалось, жила собственной жизнью, извиваясь по полу квартиры. Его руки были спрятаны в карманах, а лицо выражало спокойное, почти скучающее любопытство. За его спиной в коридоре, растворяясь в тенях, мелькнули две высокие фигуры — Клык и Коготь. Они остались снаружи, мягко закрыв дверь. Андрей и Никита остались одни.

— Ты?! — выдохнул Андрей, отступая к стене. Этот образ... он был чужд и пугающе знаком одновременно. — Что... что тебе нужно? Денег? Я все отдам! Скажи Марине...

— Марина больше не хочет тебя видеть и слышать, — Никита перебил его, и его голос был тихим, но он резал слух, как сталь. — И дело не в деньгах. Они у меня уже давно. Все, что ты спрятал. И даже больше.

Он медленно прошелся по комнате, его взгляд скользнул по немытой посуде в раковине, по разбросанным вещам.

— Я пришел проявить великодушие, Андрей. Показать тебе, за что тебя наказали. Чтобы ты не мучился вопросами.

— Какое наказание? Я... я просто попал в полосу неудач! Это клевета! — попытался он выкрикнуть, но в его голосе слышалась лишь истерика.

Никита усмехнулся. Звук был мягким, но ледяным.

— Неудача? — Он повернулся к Андрею, и его глаза вспыхнули в полумраке комнаты золотисто-зеленым огнем. — Ты получил сообщение. От "Черного Кота". Тебе вежливо, без угроз, предложили свернуться. Даже предупредили, кого ты подставишь первым. Я дал тебе шанс. Подарок. Ты его не оценил.

Он сделал шаг вперед. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, затрудняя дыхание.

— Каждая твоя взятка, каждая твоя ложь, каждая твоя "мимолетная подруга" — все это было тщательно задокументировано. Но самое главное — все это было скрыто. От всех. Было скрыто мной..

Андрей смотрел на него, и постепенно, сквозь пелену паники, до него начало доходить. Мелкие странности. Необъяснимое везение, которое внезапно кончилось. Все пазлы сложились в ужасающую картину.

— Ты... — просипел он. — Это все... ты? Но... как? Почему?

— Почему? — Никита подошел вплотную. Он не был выше Андрея, но казался ему гигантом. Аура власти, исходившая от него, была почти осязаемой. — Потому что мое терпение кончилось, улики накопились, а твоя бессовестность так и не нашла границу. Потому что твои действия сейчас причинили бы боль моей сестре. Если не сейчас, то позже, когда "лучшие годы жизни" будут потрачены на такого как ты. Я просто отошел в сторону, перестал подтирать за тобой. И твоя собственная грязь тебя и поглотила. А я наблюдал за этим из первых рядов....

Вдруг тени в углу комнаты зашевелились. Они сгустились, потемнели и вытянулись, словно живая субстанция. Из этой черноты бесшумно выплыл и материализовался тот самый официант из "Кошачьего Глаза". Он не вышел из-за угла — он родился из самой темноты. Он молча склонил голову перед Никитой, а затем зашагал назад, и тень поглотила его, словно его и не было. Воздух на мгновение стал ледяным.

Андрей отшатнулся, ударившись спиной о стену. Его лицо исказил чистый, животный ужас. Это было не просто предательство или подстава. Это было нечто из другого мира.

— Кто ты?! — закричал он. — Что ты такое?!

Никита наклонился к нему, и его шепот был слаще яда и холоднее льда.

— Я — тот, чью защиту ты принял за свою удачливость. Я — тот, кого некоторые называют Князем или Владыкой пантер. И знаешь, что самое главное? — Он выпрямился, глядя на Андрея. — Ты ничего не можешь с этим сделать. Никто не поверит сумасшедшему коррупционеру, который будет рассказывать сказки. Все улики против тебя — настоящие. Но если ты посмеешь приблизиться к кому-либо из моей семьи... полиции не придется тратить время на суд над тобой — твоя жизнь закончится так тихо и незаметно, что о твоем исчезновении даже не напишут в газетах.

Он повернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. У двери он остановился.

— У тебя есть выбор, Андрей. Исчезнуть из этого города и никогда не возвращаться. Или остаться и столкнуться с правосудием людей... или со мной. Выбирай мудро.

Дверь закрылась. Андрей остался один в полутемной комнате. Хотя теперь бы он поостерегся так уверенно говорить о своем одиночестве.

Спустя неделю после визита Никиты Андрей Чехлыстов, затравленный и лишенный своей искусственной "удачи", совершил отчаянную попытку спастись. Он попытался выйти на своего самого крупного криминального контакта, чтобы выпросить денег и помощи в побеге. Но "Тени" Никиты, больше не скрывавшие его следы, позволили этому сообщению уйти. И позволили тому самому криминальному авторитету, уже раздраженному внезапно "всплывшими" на Андрея уликами, принять меры.

Андрея нашли в его же квартире избитым. Рядом валялся его ноутбук с неубранными следами финансовых махинаций — уликами, которые раньше были надежно скрыты от посторонних глаз. Нападавшие, видимо, искали что-то конкретное, но в итоге просто оставили все как есть, невольно оказав помощь полиции.

Вечером того же дня в доме Легостаевых царила тяжелая атмосфера. Марина была бледна, но спокойна.

— Слава богу, что ты с ним рассталась, — тихо сказала Ирина Юрьевна, обнимая дочь.

Игорь Николаевич мрачно кивал. "Сам себя наказал".

Никита молча слушал их. Он выполнил свое обещание — не вмешивался напрямую, позволив карточному домику Андрея рухнуть под тяжестью его же грехов.

* * *

На следующий день Никита получил короткое сообщение от Панкрата: "Встречаемся. „Заливной мост“, 18:00".

"Заливным мостом" они с братом называли старый, уединенный пешеходный мостик в глубине парка, с которого открывался вид на заводи реки. Место было пустынным, особенно под вечер, и идеально подходило для разговоров без лишних ушей. Панкрат уже ждал его, прислонившись к перилам и глядя на темнеющую воду. Его лицо было серьезным.

— Дело Чехлыстова закрывается в ускоренном порядке, — без предисловий начал он. — Улики легли идеально. Слишком идеально. Как будто кто-то аккуратно убрал все камни, о которые оно могло споткнуться.

Никита молча смотрел на закат.

— Главный прокурор, отец твоей Ксении, сегодня вызвал меня, — продолжил Панкрат. — Он поинтересовался, не владеет ли наша семья, цитата, "исключительными источниками информации". Сказал, что последние месяцы все ниточки, ведущие к Чехлыстову, странным образом обрывались. А теперь — раз — и все само всплыло. Словно кто-то перестал мешать.

Никита медленно повернулся к нему.

— И что ты ему ответил?

— Он не собирался ждать ответа. Сказал только: "Передай Никите, что я благодарен за... бдительность. Но в следующий раз пусть действует через меня. Мне не нужны лишние волны в моем городе, даже от самых талантливых зятьев".

— Я просто убрал свою защиту с того, кто не ценил то, что имеет. Закон сделал все остальное сам, — спокойно ответил Никита.

Панкрат изучающе посмотрел на него.

— Ты уверен, что это все, что ты сделал?

— Абсолютно, — Никита встретил его взгляд без колебаний. — Он сам связался с теми, кто его избил. Сам оставил улики на виду.

Панкрат тяжело вздохнул, но в его глазах читалось понимание.

— Ладно. Семья в безопасности, мусор убран — это главное. Но, Никита... в следующий раз, если увидишь подобную угрозу — дай знак. Чтобы нам не пришлось разбирать обломки после твоих... невмешательств.

Никита кивнул. Это был разговор на равных — руководителя спецотдела и того, чье влияние простиралось далеко за рамки любых должностей. Они понимали друг друга. И пока Никита защищал своих, а Панкрат поддерживал порядок, их интересы совпадали.

ОТЧЁТ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ "ПАРДА"

Подразделение: "Тени"

Куратор: Коготь

Дата составления: 10 октября 2023

Вх. номер: Т-78-2-АЧ

1. РЕЗЮМЕ ИНЦИДЕНТА

Зафиксирована попытка сокрытия преступления с участием следователя А. Чехлыстова. Объектом манипуляций стало дело о пропаже несовершеннолетней Карины М. (14 лет). Чехлыстов официально закрыл дело по сфабрикованному основанию "отъезд к родственникам в другой регион без уведомления". Физическое дело осталось в архиве, но скрыто магией, наложенной отрядом "Теней". Электронная версия и связанные материалы удалены из базы данных полиции. Все материалы сохранены в базе данных Парда. Оперативной группой "Тени" проведено независимое расследование, результаты которого анонимно добавлены в физическое дело.

2. ХРОНОЛОГИЯ СОБЫТИЙ

2.1. Исходное дело

Дата пропажи: 25 сентября 2023

Потерпевшая: Карина М., 14 лет, ученица 8-Б класса гимназии №45.

Обстоятельства:

14:30 — вышла из школы после дополнительных занятий

14:45 — замечена на камере у остановки "Центральный парк"

15:10 — последний звонок матери: "Встречаюсь с Леной в парке, вернусь к 18:00"

С 19:30 — телефон недоступен, дома не появилась

2.2. Вмешательство А. Чехлыстова

Дата контакта: 27 сентября 2023

Похититель: Дмитрий С., 38 лет, родной дядя Карины, бывший военнослужащий

Мотив похищения: Крупные долги из-за пристрастия к азартным играм, планировал шантажировать родственников

Метод вербовки: Перехватил Чехлыстова в подворотне, представился членом ОПГ

Предложение: 150 000 руб. и обещание "безопасности семье" за закрытие дела

Действия А. Чехлыстова:

Сфабриковал показания "очевидцев", якобы видевших Карину в автобусе междугороднего сообщения

Внес в базу данных фиктивный запрос в соседний регион с заранее известным отрицательным ответом

Официально закрыл дело 5 октября с формулировкой "отъезд к бабушке в Краснодарский край без уведомления родителей"

В заключении указал, что "родители скрывают семейный конфликт, связанный с переездом"

2.3. Действия отряда по сокрытию

Магические меры:

Наложено "забвение" на физическое дело в архиве

Эффект: сотрудники архива непроизвольно пропускают дело при поиске

Технические меры:

Полное удаление электронного дела и связанных материалов из базы данных полиции

Все файлы сохранены в базе Парда

3. ОПЕРАТИВНЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ "ТЕНЕЙ"

3.1. Сбор информации

Наблюдение за Чехлыстовым:

— 28 сентября — зафиксирована передача денег на подземной парковке ТЦ "Центральный"

— Установлена личность родственника пострадавшей через анализ телефонных переговоров

Анализ обстоятельств пропажи:

— Просмотр 89 камер видеонаблюдения

— Обнаружено перемещение Карины в автомобиле дяди (синий Ford Focus)

— Установлено место содержания — заброшенный гараж в дачном кооперативе "Рассвет"

3.2. Розыскные мероприятия

Оперативное наблюдение:

— Тень-04 осуществлял круглосуточное наблюдение за гаражом

— Зафиксированы переговоры похитителя с родителями пострадавшей с требованиями выкупа

Особенности похитителя:

— Дмитрий С. — бывший контрактник, имеет боевой опыт

— Использовал навыки маскировки и противодействия слежке

— Действовал в одиночку, тщательно планировал операцию

3.3. Раскрытие дела и документирование

Собранные доказательства:

— Аудиозаписи телефонных переговоров о выкупе

— Фотофиксация передачи продуктов и предметов первой необходимости

— Финансовые документы, подтверждающие долги похитителя

— Расшифровка переписки с кредиторами

Анонимное добавление в дело:

— Все материалы помещены в физическое дело в архиве

— Документы расположены так, чтобы быть обнаруженными при целенаправленном поиске

— Добавлены пометки, указывающие на фальсификацию в официальном заключении

3.4. Нейтрализация и контроль похитителя

Задержание и допрос:

Дмитрий С. задержан 8 октября 2023

Проведен усиленный допрос с применением ментальных техник

Получены полные признательные показания, включая детали планирования похищения

Модификация памяти:

Память о похищении, его планировании и последствиях временно заблокирована

Установка магических триггеров:

— Активность при контакте с правоохранительными органами

— Срабатывание при упоминании в разговорах или переписке событий, связанных с похищением

— Уведомление операторов "Теней" о попытках расследования инцидента

4. РЕЗУЛЬТАТ

Карина М. возвращена родителям 8 октября 2023 после анонимного звонка в службу 112 о местонахождении девочки

Дмитрий С. задержан, допрошен, подвергнут модификации памяти с установкой контролирующих триггеров

Физическое дело с компрометирующими материалами сохранено в архиве под магической защитой

Электронные следы устранены, копии сохранены в базе Парда

Родителям сообщено о "находке дочери в соседнем городе" для сохранения легенды

Обеспечен постоянный мониторинг ситуации через магические триггеры

5. РЕКОМЕНДАЦИИ

— Сохранять текущее состояние дела до получения указаний от Князя

— Продолжить мониторинг действий А. Чехлыстова

— Быть готовыми к вмешательству по сигналу триггеров

— Поддерживать режим наблюдения за Дмитрием С. для контроля срабатывания триггеров

Исполнители:

Тень-04 (наружное наблюдение, магическое сокрытие, модификация памяти)

Тень-11 (техническое обеспечение, документирование, установка триггеров)

Тень-07 (задержание и допрос субъекта)

Утверждено: Коготь

Князю доложено. 10.10.2023 23:45

Денис медленно закрыл последнюю страницу, отодвинув от себя стопку исписанных от руки листов. Его пальцы слегка дрожали. Всего час назад он ознакомился с сухим, официальным отчетом "Теней" по делу Андрея Чехлыстова — входящий номер Т-78-2-АЧ. А теперь — эта хроника. Художественный пересказ, написанный Когтем с такой детализацией и проникновением в мысли героев, будто он сам был невидимым участником тех событий.

Он только что "прожил" всю историю падения Андрея — от первого предупреждения "Черного Кота" до леденящего душу визита Князя в квартиру предателя. Он видел, как рушился мир Марины, чувствовал холодную ярость Никиты и бессильный ужас Андрея. Два взгляда на одну историю. Две стороны работы стаи — бездушная машина протоколов и живая, дышащая плоть поступков.

— Всего несколько месяцев назад я не знал, что вы вообще существуете, — тихо произнес он, глядя на темный экран монитора на столе. — А теперь... Теперь я читаю личную жизнь Владыки Пантер как книгу.

В углу кабинета Коготь отложил планшет с цифровой картой.

— Не просто "как книгу", — поправил он. — Как учебное пособие. Ты должен понимать, как и ради чего мы работаем. И что бывает с теми, кто решает поиграть с огнем рядом с нашей семьей.

Их общение за последние недели стало простым, почти братским. Коготь, как и его брат Клык, не видел смысла в чопорности среди своих, а Денис постепенно привыкал к тому, что его наставник мог за минуту перейти от дружеской улыбки к ледяной серьезности.

— Я понимаю, — кивнул Денис. — Просто... масштаб осознается не сразу. Вы — не просто группа сильных парней. Вы — система. Со своими законами, своей правдой.

— Не "вы", а "мы", — мягко, но твердо поправил Коготь. Он подошел и положил руку ему на плечо. — Ты теперь часть этого. И доступ к таким делам — не привилегия, а доказательство доверия. И ответственности.

Денис молча кивнул, его взгляд упал на собственное предплечье. Под кожей на секунду проступил четкий контур — татуировка в виде стилизованного кошачьего глаза. Знак мягко замерцал тусклым зеленоватым светом, отзываясь на его внимание, и так же мягко погас.

Коготь отошел к двери и приоткрыл ее.

— А теперь хватит сидеть в четырех стенах и упиваться чужими историями. Ты видел только верхушку айсберга — клуб, несколько служебных помещений. Но "Пард" — это не только слежка и отчеты. Пора показать тебе самое главное.

— Самое главное? — насторожился Денис, вставая. — Что может быть еще?

Коготь улыбнулся, и в его глазах мелькнула та самая теплая искорка, которая всегда появлялась, когда речь заходила о стае.

— Жизнь, парень. Обычная жизнь. Наши семьи, наши дети, наша земля. Ты же до сих пор видел только боевую машину. Пора показать тебе, ради чего она работает. Наше логово в Ягужино — это не просто база. Это наш дом. И я хочу, чтобы ты его почувствовал.

С этими словами Коготь вышел в коридор.

Дождь за окном автобуса стекал по стеклу мутными ручьями, искажая огни вечернего Эринбурга. Денис прижался лбом к холодному стеклу, наблюдая, как городской пейзаж сменяется более темными, малоэтажными окраинами. В кармане его куртки лежал скомканный листок с адресом, который он перечитывал уже десятки раз, и простой, ничем не примечательный пропуск с логотипом, напоминающим стилизованный кошачий глаз. Его собственное отражение в стекле казалось ему чужим: взгляд, в котором смешались страх, надежда и смутное ожидание чего-то, что должно было навсегда изменить его жизнь.

Всё началось три месяца назад. Вернее, оно началось гораздо раньше, с самого его рождения, но осознавать себя не таким, как все, он начал именно тогда. Первым звоночком стали ночные кошмары, настолько яркие и реальные, что, просыпаясь, он еще несколько минут чувствовал под пальцами шершавость коры деревьев и влажную землю, а в ноздрях стоял запах мокрой листвы и чего-то дикого, звериного. Потом пришла странная ловкость. Он, всегда довольно неуклюжий, начал с невероятной легкостью взбираться на деревья в парке, перепрыгивать через высокие заборы, его слух и обоняние обострились до болезненности. Запах перегара от соседа этажом выше, шепот влюбленных на другой стороне улицы, сердцебиение кошки, прячущейся под машиной — мир обрушился на него лавиной звуков и запахов, с которой он не знал, как справляться.

Кульминацией стал инцидент в подворотне. Двум подвыпившим громилам, решившим "попросить" у студента денег на выпивку, не повезло. Они не видели, как в глазах тихого парня вспыхнул желто-зеленый огонек, не слышали низкого рычания, рвущегося из его глотки. Они только почувствовали, как кто-то сильный и невероятно быстрый швырнул их друг в друга, а потом скрылся в темноте, не оставив и следа. Денис забежал в соседний двор, трясясь от адреналина и ужаса. Он смотрел на свои руки в свете лампы — на них не было ни царапины, но под кожей будто бы ползала чужая, дикая сила.

Именно в таком состоянии, растерянный и напуганный, он и встретил Его. Высокий, широкоплечий парень в темной худи, с невозмутимым, спокойным лицом. Он подошел к Денису у арки на выходе из двора, как будто ждал его.

— Неплохо справился, — сказал Незнакомец, и его голос был низким и уверенным. — Хотя мог бы и просто убежать, не привлекая к своим способностям лишнего внимания. Меня зовут Коготь.

Денис отшатнулся, готовый броситься наутёк, но что-то в глазах незнакомца удержало его. В них не было угрозы.

— Я не знаю, о чем Вы, — пробормотал Денис.

— Знаешь, — мягко парировал Коготь. — Ты чувствуешь, как земля шепчет тебе под ногами. Слышишь, как бьются сердца людей за пару метров. Хорошо видишь в темноте. Ты не болен, Денис. Ты — оборотень. Пантера. Как и я.

* * *

Спустя несколько дней, в логове под "Кошачьим Глазом", в просторном, лишенном окон кабинете, шёл совсем другой разговор.

Никита, откинувшись в кресле, перебирал в руках магический артефакт, похожий на полированный чёрный камень. Перед ним на столе лежала тонкая папка. В ней было всего несколько листов.

— Итак, этот Денис, — произнёс Никита, его голос был ровным, лишённым эмоций. — Ты уверен в нём?

Коготь, стоявший по другую сторону стола, кивнул.

— Да. Наблюдаем за ним с момента первого всплеска силы. Пробуждение в семнадцать — идеально, без срывов и лишних жертв. Сила первородная. Но дело даже не в силе.

— В чём же? — Никита отложил камень и взял в руки папку.

— В голове. Парень умный, аналитический склад ума. После того инцидента в подворотне он не стал хвастаться, не испугался окончательно. Он начал искать информацию. Осторожно, по крупицам. Провёл новичков, которым мы поручили первичное наблюдение за ним. Заметил хвост и отлично его отрикошетил по городу, используя толпу. У него нюх на слежку. Для "Тени" — отличное качество.

Никита медленно перелистывал страницы. Биография Дениса была обычной, насколько можно назвать обычной жизнь парня из приюта: школа, техникум, увлечение паркуром и фотографией. Ничего примечательного, кроме внезапно проснувшихся способностей.

— Брать в разведку того, кого мы так недолго знаем. Он видел тебя. Может попробовать описать.

Коготь усмехнулся.

— Попробовать может. Но ты же знаешь, как работает наша защита. Он не сможет удержать в памяти твоё или моё лицо в деталях. Стоит отвести взгляд — и образ расплывается. Он запомнит общее впечатление, но не черты. А его потенциал... Никит, я редко ошибаюсь в людях. Из него получится отличный разведчик. Он не силовой боец, он — тень. А таких у нас все еще не достаточно.

Никита закрыл папку. Его взгляд встретился с взглядом Когтя.

— Хорошо. Действуй. Начни с малого. Дай ему прочитать его собственное дело. Пусть поймёт, с какой точностью мы работаем. Потом — мелкие, несвязанные с нами поручения. Проверь его на надёжность, на умение хранить секреты. И только если всё будет чисто... тогда мы поговорим с ним о вступлении. И о том, что скрывается за ним.

— Понял, — кивнул Коготь. — Сделаем всё по протоколу.

* * *

Последующие недели стали для Дениса временем полного переворота картины мира. Коготь стал его проводником в этом новом, невероятном мире. Он объяснил, что Денис — первородный, потомок магического существа. Он рассказал о стае, о магии, которая пронизывала всё вокруг. Но о Князе, главе стаи, говорил уклончиво, и всякий раз, когда Денис пытался вспомнить его лицо после их единственной мимолётной встречи в клубе, образ в памяти упрямо расплывался, оставляя лишь ощущение спокойной, неоспоримой силы. Денис слушал, впитывая каждое слово, и понемногу его страх сменился жгучим интересом.

Однажды вечером, после одной из их встреч безлюдном сквере, Коготь задал прямой вопрос.

— Ты хочешь просто научиться контролировать свою форму и жить дальше, как жил? Или хочешь узнать больше? Вступить в Пард?

— Пард? — переспросил Денис.

— Наша стая. Мы — семья. Но семья, у которой есть враги, обязанности и секреты. Твои способности... — Коготь оценивающе посмотрел на него, — они не для того, чтобы их прятать. У тебя талант оставаться незамеченным и замечать других. "Тень" из тебя может получиться отличная.

Решение не было простым. Денис думал несколько дней. Мысль о том, чтобы стать частью чего-то большего, тайного и могущественного, манила его. Но его пугала ответственность и неизвестность. Решающим аргументом стала... скука. Его старая жизнь, жизнь обычного студента техникума, внезапно показалась ему плоской, пресной и бессмысленной. А здесь, в этом новом мире, он чувствовал себя живым.

— Я хочу присоединиться к Парду, — сказал он Когтю.

Тот кивнул, как будто не сомневался в ответе.

— Тогда готовься. Проверим, на что ты способен.

Проверка была сложной, но честной. Сначала Коготь дал ему прочитать его собственное досье. Денис с удивлением и легкой дрожью читал о себе: от оценок в школе до подробного разбора того инцидента в подворотне, с выводами о проявленных физических способностях и уровне агрессии. Это было жутковато — видеть свою жизнь, разложенную по полочкам. Но в то же время это был жест доверия. Ему показывали инструмент, частью которого он должен был стать.

Потом были мелкие поручения: проследить за человеком, не привлекая внимания, запомнить и точно описать обстановку в кафе, найти спрятанный "жучок". Денис справлялся блестяще. Его природная наблюдательность и обострившиеся чувства делали его идеальным кандидатом. Он научился лучше контролировать свою звериную сущность, понемногу превращая её из источника паники в рабочий инструмент.

И вот настал день, когда Коготь привёл его в одну из комнат "Кошачьего Глаза". В комнате, больше похожей на рабочий кабинет, его ждало получение Знака. И на этот раз человек, ожидавший его в кресле, не растворился в памяти. Его черты были чёткими и ясными. Взлохмаченные черные волосы, спокойные зелёные глаза, в которых читалась бездна опыта. Денис наконец-то ясно видел Князя.

— Это не клеймо и не ошейник, — сказал Никита, его голос был тихим, но заполнил всё пространство комнаты. — Это ключ. Ключ к связи со стаей, к нашей базе знаний, к твоим новым способностям. Он будет скрыт от чужих глаз и проявится только по твоей воле или воле тех, кто выше тебя в стае. Ты всегда сможешь избавиться от него, уйдя. Но пока ты его носишь, ты — под защитой стаи и обязан следовать ее законам. Ты согласен?

— Согласен, — выдохнул Денис, чувствуя, как от встречи с этим взглядом перехватывает дыхание.

Процесс был быстрым и почти безболезненным. Коготь провел рукой над его предплечьем, и на коже выступило легкое жжение. Через секунду оно прошло, оставив после себя лишь едва заметный, теплящийся изнутри зеленоватым светом контур кошачьего глаза. Денис почувствовал, будто в его голове зажглась тихая, фоновая радиостанция, вещающая на языке чужих, но уже не враждебных эмоций. Он чувствовал спокойное присутствие Никиты, деловитость Когтя. Это было странно, но не пугающе.

— Добро пожаловать в Пард, Денис, — сказал Никита, и его улыбка была настоящей.

Следующие несколько недель пролетели в тренировках и учебе. Коготь был строгим, но справедливым наставником. Он учил Дениса базовым приемам боя и маскировки, работе с информацией, аналитике, психологии. Он показывал ему другие, скрытые для публики части клуба, давая постепенно привыкнуть к новому статусу. Денис получал доступ к новым, более сложным делам. Он читал отчёты о мелких метаморфах, о нарушениях магического устава города, о наблюдении за потенциальными угрозами. С каждым разом папки становились толще, а информация в них — серьёзнее.

Коготь кивнул, просматривая на планшете его успехи. Он открыл сейф в стене и достал оттуда картонную папку, на которой стоял номер Т-78-АЧ.

— Это — не отчёт о наблюдении за каким-то посторонним человеком, — серьёзно сказал Коготь, протягивая папку Денису. — Это дело о том, как мы защищаем своих. Читай. Вникай. После обсудим.

Денис взял папку. Она была увесистой.

Он поднял взгляд на Когтя. В его глазах читалось смятение.

— Всё это... это же про семью Князя?

Коготь кивнул.

С первых же строк Денис понял, что это не просто очередное задание. Это была история. История падения человека по имени Андрей Чехлыстов. И в каждой строчке, в каждом отчёте о наблюдении сквозила холодная, методичная рука той самой силы, что теперь защищала и его. Он читал о Марине, о семье Легостаевых, о тонкой паутине, которую сплели "Тени", чтобы оградить своих.

Коготь повел Дениса обратно через лабиринт коридоров, но на этот раз их путь лежал не в служебные и административные помещения, а в парадную часть клуба. Они миновали шумящий танцпол и свернули в тихий, богато отделанный коридор, стены которого были обиты темным деревом, а под ногами лежал густой ковер, поглощающий шаги.

В конце коридора, в нише, висел огромный, в массивной раме из черного дерева, гобелен. Он был выткан из темных, переливающихся нитей и изображал не конкретных людей или зверей, а абстрактный, но узнаваемый символ — кошачий глаз, окруженный сложным переплетением узоров, напоминающих то ли древесные корни, то ли лозы, то ли следы когтей. В центре зрачка мерцала вставка из темного нефрита, вбирающая в себя и поглощающая свет.

— Парадный вход для тех, кого не стоит вести через служебные помещения, — тихо произнес Коготь. Он подошел к гобелену и приложил ладонь к центру кошачьего глаза. Нити гобелена на мгновение вспыхнули тусклым зеленоватым светом, пробежавшим по сложному узору.

Раздался тихий, почти неслышный щелчок. Часть стены рядом с гобеленом от пола до потолка бесшумно отъехала в сторону, открывая за собой не темный проход, а просторный, освещенный лифт с зеркальными стенами и мягким бархатным сиденьем.

— После тебя, — Коготь жестом пригласил Дениса войти.

Дверь закрылась. Лифт не дернулся, не загудел. Денис лишь почувствовал легкое давление в ушах, а когда взглянул на стену лифта увидел, что там нет кнопок с этажами. Вместо них на сенсорной панели горели три символа: кошачий глаз, дерево и волна.

— Глаз — это клуб, дерево — подземелья в Ягужино, волна — выход к реке, — пояснил Коготь, прикасаясь к символу дерева. — Это не лифт в обычном понимании. Он перемещается сквозь тень, используя закрепленные точки-якоря.

Ощущение было странным, словно они плыли сквозь толщу чего-то плотного и темного. В зеркалах на секунду поплыли, исказились их отражения, прежде чем все вернулось в норму. Путешествие заняло не больше двадцати секунд.

Двери лифта разъехались, и Денис шагнул в просторный, уютный холл. Воздух был свежим, пахло древесиной, смолой и свежей землей — точь-в-точь как в глубине леса после дождя. Свет исходил от стилизованных под старинные фонари светильников, мягко освещавших стены, отделанные тёплым деревом и диким камнем. Напротив лифта располагалась стойка из тёмного полированного дуба, за которой сидел молодой мужчина в тёмно-зелёной удобной куртке. Он поднял взгляд от планшета и кивнул Когтю.

Пока они обменивались короткими фразами, Денис огляделся. На стене за стойкой висела большая карта Ягужинского леса, выжженная по дереву, с цветными штифтами, отмечавшими посты и маршруты. Рядом, в нише, журчал небольшой источник, стекавший по груде гладких валунов в неглубокий каменный бассейн.

— Идём, — Коготь тронул Дениса за локоть, направляя его к широкой деревянной арке, ведущей куда-то вглубь.

Они вышли из холла, и Денис снова замер, на сей раз от удивления, смешанного с восторгом.

Перед ним раскинулся огромный подземный зал, но он нисколько не напоминал мрачную пещеру. В высоком потолке был проделан световой колодец, но вместо каменного свода над ними сияло голубое, бездонное небо с редкими пушистыми облаками. Свет, падающий сверху, был мягким и естественным и невозможно было поверить, что над ними — десяток метров земли и скальных пород.

— Иллюзия неба, — Коготь последовал за его взглядом. — Технологии плюс магия. Так мы не теряем связь с миром и знаем, какая погода наверху. Да и психологически легче жить под открытым небом, даже если это всего лишь его изображение. Такие же купола есть во всех основных жилых зонах подземелий.

В центре зала зеленел настоящий сад — высокие папоротники, молодые клёны, даже небольшая рощица стройных берёз, их листва шелестела от движения воздуха, поступавшего по вентиляционным шахтам, скрытым в "скалах". Между деревьями вились дорожки из плоского речного камня.

Вдоль стен стояли уютные, прочные срубы и дома-полуземлянки, гармонично вписанные в ландшафт. Из труб некоторых из них поднимался лёгкий дымок, пахло хлебом и дымом. Возле одного из домов мужчина в рабочей одежде что-то точил на современном точильном станке с электроприводом, а рядом, на крылечке, женщина качала люльку с младенцем, одной рукой листая что-то на смартфоне. Под деревьями, на деревянных скамьях, сидели несколько подростков, увлечённо обсуждая что-то, один из них показывал остальным видео на своём телефоне. Детишки младшего возраста играли в догонялки, их смех эхом разносился под сводами.

Каменная тропа, по которой они шли, мягко виляла между домами, то поднимаясь по пологому склону, то спускаясь к тихо журчащему подземному ручью. Денис чувствовал, как его первоначальное нервное напряжение постепенно растворяется в этой умиротворяющей атмосфере.

— Здесь своя система вентиляции и очистки воздуха, — сказал Коготь. — Магия в симбиозе с технологиями. Свежий воздух из леса поступает в эти подземелья, а на выходе очищается, в том числе от любых посторонних запахов, которые могли бы нас выдать.

Они свернули за угол и Денис увидел, что огромный зал, в котором они находятся, плавно перетекает в следующий, не менее просторный. Здесь иллюзия неба тоже сияла над головой, но ландшафт изменился. В центре этого нового зала змеилась настоящая подземная река, через которую были переброшены мосты. А по ее берегам кипела жизнь маленького городка.

С одной стороны реки располагались мастерские. Денис увидел кузницу, где мужчина с голым по пояс торсом и густыми волосами управлялся с раскаленным докрасна металлом, орудуя молотом и наковальней. Рядом, в столярной мастерской, пахло свежей древесиной и лаком. Пожилая женщина с руками, покрытыми тонкими узорами шрамов, с помощью электрического лобзика выпиливала из доски сложный контур.

— Федор, наш главный кузнец, — Коготь кивнул в сторону силача. — Он не только кует, но и помогает Никите зачаровывать изделия. А резные обереги тети Любы есть в каждом доме. Они не просто красивы — они работают. Отводят взгляды, создают приятные запахи, согревают, освещают, или просто успокаивают. И все это обычным инструментом и без особого владения магией, просто нужно знать, как.

С другого берега доносились аппетитные запахи. Там, в большом помещении с открытой кухней, несколько человек готовили еду. Одна женщина месила тесто в огромной деревянной деже, другая помешивала что-то в большом котле. Денис заметил, как одна из поварих, не отрываясь от готовки, легким движением запястья заставила серебряную цепь, обвитую вокруг ее предплечья, метнуться к дальней полке и аккуратно подцепить банку со специями, доставив ее прямо в руку.

— Цепи — далеко не украшение, — словно прочел его мысли Коготь. — Это магические артефакты. Пропуская по ним свою силу, можно ими управлять. Могут удлиняться, двигаться по воле хозяина, даже держась в воздухе, могут заостряться на конце. Удобно как в бою, так и в быту. Но для их контроля нужны сила и умение, а для создания — ресурсы, потому есть они не у многих.

— Это наша общая столовая, — продолжал он. — Готовят все по очереди, по графику. Есть, конечно, те, кто предпочитает готовить у себя дома, но сюда приходят пообщаться, обсудить новости.

Они пересекли один из мостов. Под ногами звенели доски, а внизу темной, спокойной гладью текла вода. Денис заглянул за перила и увидел в глубине темные, стремительные тени — крупную рыбу.

— Форель, — улыбнулся Коготь. — Разводим сами. И не только её. Есть у нас и свои грибные пещеры, и огороды на верхних ярусах, куда выведены световоды от настоящего солнца. Полной автономности у нас нет, слишком сложно, но месяца на три-четыре припасов и своих продуктов хватит.

— И это Князь все построил? — не удержался Денис, оглядываясь вокруг.

Коготь усмехнулся.

— Нет, конечно. Часть, примыкающая к выходу в Ягужинский лес, появилась до него, да и то, что ты видишь, строили всей стаей. Но он участвовал в проектировании, организации, вложил силы, знания и, не побоюсь этого слова, душу. Раньше стаей правила Иоланда — так называемая Зеркальная Ведьма. Она была сильна, но ей не было особого дела до быта, до детей, до будущего. Она ждала возвращения Иллариона. Для нее оборотни были лишь инструментом или боевой силой, которую нужно в сохранности вернуть хозяину. А Никита... он стал думать о том, как нам жить здесь и сейчас. Даже получив знания и силы предка, он не приказывал строить, а сам брал в руки инструмент и работал рядом со всеми. Он собирал самых способных к магии и науке и вместе с ними разбирал магические структуры, которые теперь знал, адаптируя под наши нужды. Так он и заслужил полное доверия подавляющей части стаи.

Тропа, по которой они шли, начала подниматься, и стены искусственной пещеры с "небом" остались позади. Они миновали тяжелую, но изящно отделанную резными символами дубовую дверь, которая бесшумно отъехала в сторону по малейшему прикосновению Когтя, и вышли на свежий воздух. Денис глубоко вдохнул. Воздух был совершенно другим — живым, прохладным, наполненным ароматами хвои, влажной земли и опавшей листвы. Они стояли у входа в естественную пещеру, скрытую в склоне холма, а перед ними простирался настоящий, бескрайний Ягужинский лес.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь высокие, вековые сосны и ели, лежал на земле золотистыми пятнами. Где-то вдали стучал дятел, и слышалось щебетание птиц. Лес казался диким и нетронутым, но Денис, уже привыкший доверять своим обострившимся чувствам, уловил в нем следы разумной деятельности. Аккуратные просеки, почти невидимые глазу метки на деревьях, напоминавшие царапины от когтей.

— Добро пожаловать в наш лес, — с улыбкой произнес Коготь, широко раскинув руки, словно обнимая все пространство вокруг. — Эта часть леса — наша. И она живет по нашим правилам.

Он повел Дениса по едва заметной тропинке, петляющей между могучими стволами.

— Это необычный лес, — объяснял Коготь. — Князь, используя знания Иллариона и собственную магию, вплел в него защитные чары. Для чужака, для врага, тропинки здесь будут вести в никуда, закручиваться в петли. С вертолета или со спутника ты увидишь лишь обычный труднопроходимый лесной массив. Ни одного намека на нашу деятельность. Но своих лес ведет и защищает.

По мере их продвижения Денис начал замечать и других обитателей. Не людей — зверей. Стайку пугливых косуль, мелькнувшую в чаще; белку, деловито перепрыгивающую с ветки на ветку; следы кабана на размягченной дождем земле.

— Мы их разводим, — сказал Коготь, кивнув в их сторону. — Поддерживаем популяцию. Лес должен быть живым, полным дичи. Это важно для экосистемы. И для нас.

Он посмотрел на Дениса, оценивая его реакцию.

— Наша звериная натура требует охоты. Подавлять это — вредно и для психики, и для контроля над формой. Но мы же не дикари, чтобы рыскать по окрестным деревням и резать скот. Поэтому Князь нашел компромисс. Охота разрешена. Но только в звериной форме. И только здесь, на нашей территории, на выращенных нами же животных. Это честно. Оборотни такая же часть природы — не будешь же запрещать медведям добывать себе пропитание.

Денис кивнул, понимая. Внутри него что-то отозвалось на эти слова глухим, одобрительным рыком. Его собственная сущность восприняла положительно эту информацию.

Они вышли на небольшую, залитую солнцем поляну. На краю поляны, прислонившись к стволу старого дуба, стоял высокий, худощавый оборотень. Его кожа была смуглой, а черты лица — острыми. У него были золотисто-желтые глаза с вертикальными зрачками, как у большой кошки. Он что-то негромко говорил другому, помоложе, чьи уши были заострены и покрыты коротким темным мехом, а ногти на руках больше напоминали короткие, но острые когти.

— Частичные трансформации, — тихо пояснил Коготь. — Самый частый и практичный вариант. Усилить слух, обоняние, зрение. Отрастить когти для лазания или боя. Это требует меньше сил и контроля, чем полное превращение.

Денис кивнул. Да, он тоже мог по желанию сделать свое зрение более острым, а обоняние — невыносимо чутким. Но видеть такое же умение у других было совсем иным чувством. Он был не один в своих странностях.

— А полное превращение? — робко спросил он. — Ты же говорил, что я... что мы можем становиться пантерами.

Коготь улыбнулся, и в его глазах вспыхнул озорной огонек.

— Полагаю, теория без практики — мертва. Смотри и мотай на вибриссы.

Он отошел на несколько шагов к центру поляны, закрыл глаза и сделал глубокий медленный вдох. Поначалу ничего не происходило, а потом... это началось.

Это не было резким или болезненным превращением из фильмов ужасов. Словно волна прошла по его телу. Рост его немного увеличился, плечи стали шире, а позвоночник выгнулся, обретая звериную грацию. Слышался тихий, похожий на шелест листьев звук — по его коже, на руках, на лице, начал прорастать короткий, густой иссиня-черный мех. Черты лица стали грубее, нос сплющился и почернел, превратившись в мочку, а из губ выступили белые клыки. Его уши заострились и сместились выше по черепу. Пальца на его руках укоротились, срослись, и на их месте появились мощные лапы с втяжными когтями, которые он с щелчком выпустил, вонзив в землю.

И тут Денис заметил странность. Одежда Когтя — куртка, джинсы, футболка — начала таять. Не рваться и не спадать, а именно таять, растворяться в воздухе мельчайшими частицами. За секунду от них не осталось и следа. Денис вспомнил рассказ о магических структурах, встроенных в знак. Видимо, это и была работа одной из них.

Весь процесс занял не больше десяти секунд. И вот там, где только что стоял человек, теперь стоял он — огромный, величественный зверь. Пантера. Ее шкура была не просто черной, а поглощающей свет, бархатной, на фоне которой ярко горели только изумрудно-зеленые глаза. Она была воплощением мощи, грации и смертоносной красоты.

Коготь-пантера медленно повернул свою голову в сторону Дениса. Из его глотки вырвалось низкое, вибрирующее урчание, которое Денис почувствовал скорее грудью, чем ушами.

И тут в голове Дениса, ясно и отчетливо, прозвучал голос Когтя, но лишенный привычных интонаций, больше похожий на мысль, рожденную в его собственном сознании: "Вот так. Полная форма. Сила, скорость, чувства... не сравнится ни с какой частичной трансформацией. Ты все понимаешь?"

Денис кивнул, ошеломленный. Слова были переданы ему напрямую. Это и был мысленный контакт через Знак.

— Хорошо, — прозвучало снова в его голове.

Пантера потянулась, выгнув спину дугой, ее мощные мышцы играли под кожей. Коготь сделал несколько плавных, бесшумных шагов по поляне, демонстрируя невероятную грацию хищника. Потом он снова подошел на то место, откуда начинал, и трансформация пошла в обратную сторону. Мех втягивался, кости и мышцы с тихим хрустом возвращались в человеческую форму. В воздухе возникли черные частицы, которые, иногда закручиваясь в маленькие вихре, быстро сгустились в знакомые очертания куртки, джинсов и футболки. Через несколько секунд перед Денисом снова стоял Коготь, лишь слегка взъерошенный и дышащий чуть глубже обычного.

— Вот так, — сказал он. — Сначала это требует концентрации, но с опытом приходит легкость. Главное — не бояться и доверять себе. Твоя сущность знает, что делать. Ты лишь должен ей позволить. А насчет одежды и связи... — он хлопнул Дениса по плечу, — всему научишься. Сначала будешь рвать одежду при превращении, как и все мы когда-то. Пока не настроишь под себя магию Знака. И мысленно говорить в звериной форме научишься — это проще, чем кажется.

Денис мог только кивать, слова застряли у него в горле. Увиденное и прочувствованное было одновременно и шокирующим, и вдохновляющим.

Коготь жестом показал следовать за собой. Они пошли дальше, глубже в лес и вскоре вышли к подножию высокого, скалистого утеса, поросшего мхом и низкорослыми соснами. Отсюда открывался вид на долину, но Коготь повел его по узкой тропе, вьющейся вдоль склона. Они поднялись выше, и через несколько минут тропа вывела их на небольшую, плоскую каменную площадку, нависающую над лесом.

— Наша смотровая, — объявил Коготь.

Вид отсюда был захватывающим. Лес простирался почти до горизонта, волнуясь зеленым морем. Где-то внизу блестела лента реки. На полянах Денис смог разглядеть фигурки людей — одни тренировались, другие просто отдыхали, кто-то играл с детьми.

— У тебя сложилось мнение, что мы тут живем под землей, как кроты? — Коготь стоял рядом, его руки были засунуты в карманы. — Это не так. Для безопасности, пока стая спит, логово закрыто. Но утром...

Он подошел к самому краю площадки. Его поза изменилась, стала более властной, собранной. Он поднял руку, и Денис почувствовал, как по лесу пронеслась легкая, почти неосязаемая дрожь. Это была магия, но не та, что бьет молнией или рвет землю. Это была воля, переданная самому лесу.

— Я, как глава службы безопасности и заместитель Князя, имею доступ к управляющим чарам леса, — сказал Коготь, и его голос обрел металлические нотки. — Лес... слушается.

И лес послушался.

Прямо перед ними, на том месте, где только что была сплошная стена деревьев и кустарника, стволы вековых сосен и берез с глухим, но мягким скрежетом начали расходиться в стороны, как занавес в театре. Земля под ними заколебалась, и в ней появились глубокие трещины. Глыбы дерна и пласты почвы плавно, без грохота, съехали в стороны, обнажая то, что было скрыто под ними.

Земля расступилась, открывая взору внутренность логова. Денис смотрел, завороженный, прямо в жилое сердце Парда. Он видел тот самый зал с садом и домами, видел улицы, ранее освещенные иллюзорным небом, видел людей, которые внизу продолжали заниматься своими делами. Он видел реку, мастерские, играющих детей. Это был вид с высоты птичьего полета на их подземный мир, лишенный крыши.

— А если кто-то упадет? — вырвалось у Дениса, когда он смотрел на этот зияющий провал в земле.

Коготь усмехнулся.

— Территория вокруг этих "дверей" покрыта особым запахом. Для животных он невыносим — они обходят это место за версту. Для наших — это сигнал: "здесь вход". Но дети... — он покачал головой с ухмылкой, — дети есть дети. Некоторые вместо того, чтобы идти через туннель, предпочитают спрыгнуть вниз, цепляясь за выступы и корни по пути. За ними, конечно, следят, но... Даже если они сорвутся, наша регенерация справится с полученными ушибами за считанные часы. Получают урок, становятся осторожнее.

Денис смотрел, не в силах оторвать взгляд. Он обвел глазами все это подземное чудо, поляны в лесу, где также отдыхали или работали оборотни, бескрайние просторы леса за его пределами. Он видел людей, которые жили здесь своей необычной, скрытой от посторонних глаз, но полной и прекрасной жизнью. Он видел детей, которые росли, не зная страха перед своим даром, не прячась, а гордясь им. Он видел не просто укрытие в глубине леса — он видел Дом. Настоящий, живой, дышащий Дом, созданный силой, умением и любовью.

— Вот он, Пард, — тихо, почти шепотом, сказал Коготь, стоя рядом с ним. Его голос был полон глубокой неподдельной гордости, что не нуждается в громких словах. — Не цифры в отчетах, не приказы и не тайные операции. Не сила, демонстрируемая врагам. Вот он. Наше сердце. И ради этого стоит работать. Ради этого стоит сражаться.

Денис молчал. Ему не нужны были слова. Все, что он видел, все, что он чувствовал, было лучшим ответом на все его сомнения и страхи. Он смотрел на этот подземный город, крепость, замаскированную под дикий лес, общину могущественных существ, живущих простой жизнью. И он чувствовал, как что-то окончательно и бесповоротно щелкает внутри него. Это было чувство принадлежности. Чувство цели. Это было чувство дома. Он стоял на краю каменной площадки, вдыхая воздух леса, и чувствовал, как под кожей на его предплечье теплится и тихо пульсирует в такт этому новому ощущению Знак его стаи. Его Парда.

«Ягужинский вестник»

Выпуск от 31 декабря 2023 г.

Добрый день, дорогие соседи!

Что за чудо случилось с погодой? Ещё в понедельник мы ходили по лужам, а сегодня просыпаемся — и весь мир белый и пушистый! Второй день снег идёт не переставая, будто зима вспомнила, что мы о ней уже стали забывать, и решила нагнать всё разом. Дети, конечно, в восторге — на заднем дворе школы уже лепят снеговиков, а лыжи из сараев достали. Да и нам, взрослым, приятно: какой же Новый год без снега?

* * *

На этой неделе в нашей деревне случилось сразу несколько событий. Во-первых, наконец-то починили фонарь на центральной улице — теперь вечером до магазина идти не страшно. Спасибо нашему старосте Петру Ильичу, который лично следил за работой. Во-вторых, в школе прошёл конкурс новогодних поделок — победила работа семьи Ковалёвых: целая композиция из шишек, веточек и светящихся гирлянд под названием «Лесная сказка». Красота необыкновенная! Все работы можно посмотреть в фойе клуба до 10 января.

* * *

Из необычного за последние дни. Ходят слухи, что на прошлой неделе в наши края пожаловала компания «гостей» на внедорожнике — с ружьями и вряд ли с соответствующими разрешениями. Заявились в лес, а через пару часов выбежали оттуда, бледные, без добычи и без одной машины (говорят, бросили, чуть не перевернув). На вопросы нормально не отвечают, только бормочут что-то про странные тени и светящиеся глаза. Удивительно, что это происшествие прошло мимо меня. Ну, уехали и слава богу. Похоже, наш лес не любит непрошеных гостей.

* * *

Не забываем и о празднике! Завтра, 1 января, в деревенском клубе с 14:00 будет детский утренник с Дедом Морозом и Снегурочкой. А вечером, с 19:00, начнётся танцевальная программа для взрослых. Приносите с собой угощения к общему столу — будем встречать Новый год вместе, по-соседски тепло!

* * *

Дорогие ягужинцы! Пусть этот снег, такой неожиданный и такой долгожданный, станет для нас символом чистоты, обновления и надежды. Пусть в новом году в наших домах будет уют, в семьях — мир, в сердцах — радость. Желаю вам здоровья, терпения и побольше поводов для добрых улыбок.

С наступающим Новым годом! Пусть он принесёт нам только хорошие новости и счастливые дни!

Ваша Даша из Ягужино.

P.S. Если у вас есть интересные истории, события или просто красивые зимние фотографии, мой дом — крайний у лесной тропинки, с синей калиткой и рябиной у забора. Вместе сделаем нашу газету ещё живее!

Дорогие читатели и все, кто заглянул сюда случайно или неслучайно.

Спасибо всем, кто проявил интерес к моей первой книге «Пардус. Театр теней». Спасибо за ваше время, за лайки, за отзывы. Для меня важно, что история, которую я долго прокручивал у себя в голове и наконец решил написать и опубликовать, нашла отклик и у других людей.

На этом завершается вторая арка произведения. Третья уже пишется. Она будет новогодней, с зимними праздниками и происшествиями, следы которых скроет метель. В ней планирую начать основной сюжет истории. Все предыдущие главы были знакомством с лором вселенной «Пардуса» и моими дополнениями к нему.

Надеюсь, у меня хватит идей и воли, чтобы довести историю до конца. Того конца, который удовлетворит и меня, и вас. Ваши отзывы, вопросы, идеи для сюжета и даже молчаливое чтение — лучший двигатель для продолжения.

Присоединяюсь к жителям Ягужино и поздравляю вас с наступающим 2026 годом! Желаю, чтобы новый год принес вам новые стоящие истории — как в книгах, так и в жизни.

Ваш Шессс.

Сегодня главы не будет — праздники и все такое.

Я обычно пишу арку целиком (с учетом их размера в этой книге, это возможно), проверяю, что каждая из глав создает целостную картину без противоречий и только тогда начинаю выкладывать по-очереди главы. И третья арка почти готова, но осталось несколько вопросов, на которые я хотел бы в ней ответить.

Вот эти вопросы:

1. Как стая финансируется? Откуда у стаи большие связи?

2. Как Никита организовал свое обучение в ВУЗе так, что он может много времени уделять стае, при этом не создавая вопросы у родителей или преподавателей?

3. Тут определенно Марти Сью (о чем в метках упоминал) и герою нужна соответствующая его возможностям проблема на сюжет книги.

Ответы на эти вопросы у меня есть, но почти написав арку понимаю, что не полностью удовлетворен этими ответами.

Если хотите поучаствовать в формировании сюжета книги, то пишите в комментариях свои варианты ответов.

Даже те варианты, которые меня не устроят я попытаюсь упомянуть в книге.

Вы мне очень поможете сделать эту книгу лучше!

Всем привет! Наконец-то начинаю публикацию третьей арки.

Спасибо тем, кто писал свои идеи и вносил корректировки. Вас не много, но главное что вы были. Вы помогаете сделать книгу интересней и привести в соответствие к оригиналу.

По поводу основной проблемы сюжета никто идеи не предлагал, так что пока буду продвигаться по изначальной задумке. Надеюсь она не покажется слишком заезженной. Но все также готов послушать предложения.

Поздравляю со Старым Новым Годом!

Приятного чтения!

* * *

Санкт-Эринбург засыпало снегом. Зима в этом году будто забыла дорогу, задержавшись где-то в осенних туманах, но потом спохватилась и нагнала упущенное за одну ночь. Снег пришёл густой, плотной пеленой, затянувшей небо и землю. Он валил с вечера, крупными, пушистыми хлопьями, которые кружились в свете фонарей, залепляли окна, ложились на темные ветви деревьев и пушистыми шапками нарастали на крышах. Ночью город затих, придавленный тяжелым, чистым одеялом. Улицы опустели, машины еле ползли, оставляя темные колеи, а звуки — голоса, гул двигателей, лай собак — стали приглушенными, укутанными, будто доносились из-под толстой ваты.

В дали от центра, там, где каменные многоэтажки сменялись частным сектором с аккуратными двориками и высокими заборами, стоял небольшой двухэтажный дом. Он был чуть в стороне от других, словно специально спрятавшись за рядом старых, раскидистых елей. Их ветви, отягощенные снегом, склонялись к земле, образуя над забором живую, сверкающую арку. Дом казался игрушечным: белые стены, тёмно-коричневая черепичная крыша, украшенная свисающими золотыми гирляндами. Внутри, в спальне на втором этаже, царила тишина, нарушаемая лишь ровным, чуть слышным дыханием. Комната была просторной, но уютной. Стены светлого бежевого оттенка, тёмные шторы, слегка раздвинутые, книжные полки до потолка, заставленные фолиантами разной толщины и возраста — от современных учебников по праву до книг с кожаными переплётами, порой на разных языках. В углу стоял письменный стол с ноутбуком, стопками бумаг и лампой.

На широкой кровати, укрытые одеялом, спали двое. Вернее, спала одна. Ксения лежала на боку, повернувшись лицом к окну. Её длинные каштановые волосы раскидались по белой наволочке шелковым, хаотичным водопадом, скрывая часть лица. Сквозь эту завесу проступали черты, знакомые Никите до каждой мельчайшей детали. Она была завернута в одеяло по самый подбородок, и только одна рука с тонкими, изящными пальцами лежала поверх одеяла, расслабленная и беззащитная.

Никита не спал. Он лежал на спине, руки закинуты за голову, и смотрел в потолок, точнее, сквозь него — в собственные мысли. Снег за окном продолжал свой неторопливый, гипнотический танец. Он наблюдал, как хлопья, словно живые, подхваченные невидимыми потоками, кружатся, поднимаются, снова падают, цепляясь за стекло и тут же тая от тепла комнаты, оставляя мокрые следы-слезы. Тишина была настолько полной, что он слышал собственное сердцебиение. Он чувствовал тепло Ксении рядом, её запах — смесь дорогих духов с нотками ванили и чего-то неуловимого, сугубо её, что всегда заставляло его дышать глубже.

Этот дом был не абсолютной, но всё-таки тайной. Официально и для родителей Никита Легостаев жил в съемной квартире неподалеку от университетского кампуса. Квартира была хорошей, светлой, с современным ремонтом, и мама Ирина Юрьевна, осмотрев ее, лишь вздохнула с облегчением: "Хоть не в общаге". Это получилось действительно случайно: разговор мамы с коллегами в адвокатской конторе услышал Артур Багадиров.

— У меня как раз освобождается одна квартира, недалеко от университета, — сказал он, как бы между прочим. — По дружбе могу сдать со скидкой.

Родители были благодарны. Никита поддерживал легенду, регулярно появляясь там, оставляя вещи, даже иногда ночуя, если того требовала легенда или дела стаи. В остальном, благодаря случаю, он мог заниматься своими делами, не думая о беспокойстве родителей или о том, что они узнают о его редком появлении на квартире от арендатора.

Но настоящее место жительства было здесь, в этом двухэтажном доме. Став полноправным наследником Иллариона Чернорукова, Никита получил доступ не только к его знаниям, но и к финансам. Схроны чернокнижника, некоторые инвестиции и счета — всё это теперь работало на Пард. Он не растратил их попусту, а вложил с умом. Под образом Николая Чернорукова он управлял бизнесом, инвестировал, покупал недвижимость. Охранные фирмы, кафе, небольшие магазины, детективное агентство, даже частный институт — всё это звенья одной цепи. Цепи, которая обеспечивала стаю деньгами, рабочими местами, информацией и влиянием.

Ректор ЭЧИПУ — Эринбургского частного института права и управления — был членом стаи, и это открывало для Никиты уникальные возможности. Он официально числился на очном отделении по специальности "Корпоративное управление и право". Когда-то Никита всерьёз подумывал пойти по стопам Панкрата — получить профильное образование и работать в Департаменте Безопасности, быть ближе к спецотделу "Перевертыши". Но наследство Чернорукова и ответственность за стаю стали поводом пересмотреть планы. Теперь ему нужны были не навыки оперативника, а знания управленца и юриста. Текущая специальность давала и инструменты работы с законом и соответствовала его обязанностям по управлению стаей. Родителям он объяснил смену цели просто: "Понял, что хочу не ловить, а предотвращать. И чтобы помогать не только силой, но и знанием законов. Как мама". Ирина Юрьевна, конечно, расплылась в гордой улыбке.

На деле благодаря договорённости с ректором Никита учился по индивидуальному плану. Посещал только ключевые лекции примерно раз в неделю, сдавал экзамены досрочно или в отдельные сессии, а основное время посвящал делам стаи. Для сокурсников и большинства преподавателей он был просто студентом, который подрабатывает в детективном агентстве. Легенда работала безупречно. Институт же служил кадровым резервуаром для Парда — здесь учились будущие юристы, управленцы, специалисты по безопасности, которые затем занимали нужные позиции в городе.

Никита медленно повернулся на бок, лицом к Ксении, и его мысли невольно обратились к прошлому. Страшно подумать, что её могло бы не быть. Не просто рядом с ним, в этой теплой постели. Её могло бы не быть вообще. И он, Никита Легостаев, мог бы уже не быть собой. В его теле жил бы кто-то другой, чуждый и безжалостный, разгуливая по миру его походкой, глядя на его семью его глазами, но не видя в них ничего, кроме инструментов или помех. И его семья могла бы даже ничего не узнать.

Мороз пробежал по спине. Никита притянулся ближе к Ксении. Его рука сама потянулась, чтобы поправить прядь волос, упавшую ей на лицо, но он остановил себя, не желая её будить. Пусть спит. Пусть её грезы будут легкими и безмятежными, пусть в них не будет гнетущего предчувствия конца и холодного взгляда духа чернокнижника.

Тот день. Никита вспоминал его как страшный сон, сшитый из обрывков боли, ярости и отчаяния. Сон, в котором реальность теряла границы, а он сам метался по узкому коридору между жизнью и не-жизнью, пытаясь удержать в руках то, что было ему дороже всего. И как ни парадоксально, этот кошмар принёс и большую пользу. Удача, видимо.

"Хотя у чёрных котов всё обычно наоборот" — пронеслось в голове ироничное, усталое наблюдение, после чего он вновь погрузился в воспоминания. Помнится, тогда тоже была метель.

Никита лежал в своей кровати и смотрел в потолок. На дворе стояла глубокая ночь, но сон упрямо не шёл. За окном бушевала метель — вторая за эту зиму и, кажется, самая яростная. Снег бил в стекло с таким упорством, будто хотел пробить его и ворваться в комнату. Ветер выл, и этот вой сливался с гудением тревоги в ушах, которое не покидало его вот уже месяц.

На душе было неспокойно. Казалось бы, всё худшее уже позади. История с Илларионом Черноруковым поставила жирную точку. На спине, чуть выше лопаток, красовалась татуировка — символ кошачьего глаза, обрамлённый кружевом, две пантеры, белая и чёрная, извивающиеся вдоль позвоночника. Благодаря ей тело Никиты стало тюрьмой для духа Иллариона, не позволяя ему ни покинуть тело, ни получить над ним контроль. Татуировка чесалась иногда, напоминая о себе, но это была ничтожная плата. Плата за свободу, за право оставаться собой, за победу, которую он и его друзья вырвали с большим трудом.

Но почему же тогда это чувство? Хорошо, если новые проблемы затронут только его. Ему не впервой — он мог постоять за себя. Но семья, друзья… Мысль о том, что какая-то опасность может снова нависнуть над ними, заставляла кровь стынуть в жилах. Он больше не мог терять. Его первая любовь Оля и ее отец, профессор Винник, отдавший жизнь за крушение корпорации "Экстраполис", в своих стенах проводящей эксперименты по созданию метаморфов. С ними он уже не увидится. Судьба Гордея Лестратова также неизвестна с тех пор как он исчез в лесу после битвы с Черным Ковеном, но он сильный и наверняка жив, и благодаря своей природе будет жить еще долго. И конечно Ксю. Окровавленный снег и ее невидящие глаза до сих пор приходят к нему в кошмарах. Он не хотел потерять кого-то еще.

Он повернулся на бок, лицом к окну. За снежной пеленой не было видно ни звёзд, ни соседних домов. Глаза медленно слипались. Усталость, накопленная за недели постоянной настороженности, брала своё. Мысли начали путаться и расплываться.

Никита позволил себе погрузиться в забытье. Темнота за веками сгустилась, но на этот раз она была странной. Никита почувствовал, словно падает в бездну. Он попытался сопротивляться, схватиться за края сознания, вырваться обратно, но не смог.

* * *

Первое, что Никита почувствовал — холод. Потом пришло осознание пространства. Он стоял посреди бескрайнего поля. Белая, безжизненная пустыня уходила во все стороны до самого горизонта, где её поглощала беспросветная темнота. Снег под ногами был сухим и скрипел. На нем не было ни одного следа от ног.

— Ну давай, приходи в себя, наследничек.

Голос прозвучал прямо у него в голове — флегматичный, наполненный напускной скукой и язвительностью. Никита резко обернулся.

Он стоял в десяти шагах от него. Илларион Черноруков. Не призрак, не смутный образ из памяти, а живой и реальный. Он выглядел так, каким он был изображен на некоторых картинах в Парде. Высокий, в коротком черном кафтане. Лицо — бледное, с острыми скулами и тонкими губами, сложенными в лёгкую, насмешливую улыбку. Глаза холодные, пронзительные, будто горящие изнутри зеленым светом.

— Ты…, — голос Никиты сорвался, прозвучав хриплым шёпотом в мертвой тишине этого места. — Как? Кадиша ведь…

— О, да, прекрасная работа! — Илларион с театральным восхищением покивал головой. — Поистине, мастерица Кадиша не утратила навыков. Она запечатала меня, как думали вы все. Дала тебе передышку. Подарила тебе… как его, "отпуск"?

Он сделал несколько неспешных шагов по снегу.

— Но, видишь ли, мой отпуск уже порядком затянулся. Пора возвращаться к делам.

— Нет, это лишь иллюзия! Ты не мог…, — Никита отступил назад. — Пока ты был усыплен транквилизатором на меня надели медальон для сдерживания тебя, а затем и эта татуировка не должна была дать никаких возможностей!

— Транквилизатор? — Илларион рассмеялся. — Милый мальчик. Ты и твои дружки оказались ещё большими наивными глупцами, чем сёстры Ягужинские, с их примитивными ритуалами. Вы действительно думали, что какая-то химическая снотворная дрянь может как-то повлиять на меня? На духа, который провёл в эфире больше времени, чем твоя семья существует на земле?

Никита молчал. Его разум лихорадочно работал, пытаясь осмыслить услышанное, найти слабину, лазейку, хоть какую-то надежду. Но надежды не было.

— Зачем? — вырвалось у него наконец. — Если ты всё это время мог взять меня под контроль… почему ждал?

— Потому что мне нужно было не просто тело, Наследник, — голос Иллариона стал тише, но от этого только страшнее. — Мне нужно было новое, магически сильное тело, которое бы не конфликтовало с моими силами. И ты более чем подходил. Клетка, которую вы для меня построили, была не тюрьмой. Она была стабилизатором. Благодаря ей слияние могло пройти… контролируемо, без риска разрушить столь ценный сосуд. И теперь, — Илларион развел руки в стороны, — время истекло. Процесс завершён. Твоя воля, твои воспоминания, твоя мимолётная личность… всё это стало достаточно податливым. Чтобы я мог стереть без остатка.

Шум в ушах Никиты усилился. Оказалось, их победа была фарсом, разыгранным по сценарию этого монстра.

Илларион, наблюдая за сменой эмоций на его лице, словно прочёл его мысли. Холодная улыбка стала шире.

— Ах, да. Есть ещё кое-что. Совсем забыл тебе кое-кого представить.

Он отступил на шаг в сторону и небрежным жестом указал рукой себе за спину. В паре метрах о него, парила в воздухе прозрачная сфера. Внутри неё, в позе вечного сна, с закрытыми глазами и сложенными на груди руками, лежала Ксения. Та, чью потерю он оплакивал. Та, чьё возвращение он не мог ожидать, поскольку своими глазами видел ее смерть.

— Всё возможно, когда ты знаешь, как устроен мир, — прозвучал за его спиной спокойный голос. — Её убийство организовал не я, но оно была как нельзя кстати. Что еще может сломать силу воли, чем смерть любимой. Но по-настоящему уничтожать ее было расточительно. Эти клоны дочки Штерна меня заинтересовали. Внешне одинаковы, но у каждой свои способности. А меньше всего повезло оригиналу. Какая ирония! Так что я, не без помощи Иоланды, восстановил ее и забрал. А шок от увиденного тобой позволил точечно повлиять на твою память и стереть лишнее, оставшись незамеченным.

Никита смотрел на лицо Ксении прозрачной стеной. Это, конечно, было лишь ее отражение в его сознании, созданное Илларионом, но, по его словам, она жива и в реальности. И все это время он об этом и не подозревал.

— Ладно, это уже не важно, — голос Иллариона потерял всякие оттенки игры. В нём зазвучала безжалостная решимость. — Пора заканчивать, наследничек. Твоя роль сыграна. Позволь мне поставить точку.

Илларион направил на него руку. Никита попытался отпрянуть, сделать шаг, но ноги не слушались. Он упал на колени, вцепившись руками в ледяную крошку. Его голова, его тело — даже в этом воображаемом мире — будто разрывалось изнутри. Словно миллионы невидимых игл впивались в каждую клетку, выжигая из неё его сущность, его память, его "я".

Мир вокруг начал рушиться. Белоснежное поле пошло трещинами, как старое стекло. Трещины расползались и за ними зияла абсолютная пустота, подобная той, что висела на горизонте. Кусок неба откололся и упал вниз, рассыпавшись по пути на миллионы мерцающих осколков, которые гасли, не долетев до земли. Всё растворялось, уходило в небытие.

Мысли проносились в голове с безумной скоростью, последние вспышки гибнущего сознания.

Всё кончено. Утром глаза откроются, но это будет уже не Никита Легостаев. Это будет Он. Что он сделает с мамой, папой и Мариной? С его друзьями? С Ксю, которую сохранил лишь по прихоти? Он, который ради своего возрождения устроил весь этот долгий план, не гнушась смертью и страданиями. У него нет границ. Нет совести. Он уничтожит всё. Или будет использовать, пока не сломает.

Картины вспыхивали перед внутренним взором. Смех Марины, когда она дразнила его за завтраком. Тёплые, сильные руки отца на плечах. Взгляд матери, полный заботы и скрытой гордости. Артем, что-то жующий и болтающий. Суровое лицо Панкрата. Уют дома, запах пирогов, рыжий комок Апельсина на диване… И Ксюша. Её улыбка, её смех. Та, кого он уже однажды потерял и кого могут отнять вновь.

НЕТ.

Это было не слово. Это был взрыв. Взрыв чистой, неистовой воли, рождённой из самого сердца Никиты. Из любви. Из ярости. Из абсолютного, животного отказа исчезать из этого мира.

Сила, которую он закалил в испытаниях последней пары лет восстала против уничтожения. Отчаяние сменилось белым, холодным пламенем решимости. Он не позволит. Не своему телу стать орудием для этого монстра, не своим близким стать разменными монетами в его играх.

И в этот миг он почувствовал. Он почувствовал структуру этого воображаемого мира. Он был создан Илларионом, но основан на его, Никиты, восприятии, на его памяти. А значит, он был частью него.

Никита, всё ещё согнувшись под невыносимым давлением, поднял голову. Его глаза, по которым пробежался зеленый отсвет, уставились на кружащийся в воздухе снег — последние остатки разрушающегося пейзажа. Он не думал. Он захотел.

Снег, мирно падавший к его ногам, вздрогнул. Затем крупинки льда резко рванулись вверх, подхваченные не ветром, а его волей. Они закружились вокруг него, сначала медленно, потом всё быстрее, образуя сверкающее белое торнадо. Вихрь рос, захватывая осколки разрушающегося мира.

— И что ты задумал?.. — прозвучал голос Иллариона, и в нём впервые зазвучала нота чего-то, кроме уверенности. Было это удивление? Раздражение?

Но Никита уже не слышал. Он сосредоточился на вихре. Он вложил в него всё: воспоминания о первом снеге в детстве, о зимних играх с Артемом, холодную ярость за обман, за боль, за отчаяние. Он вложил в него свою волю — упрямую, несгибаемую волю человека, которому есть что терять.

Вихрь ударил. Не по Иллариону, а по самому миру. По тем трещинам, что разъедали реальность. Ледяные иглы влетали в чёрные разломы и запечатывали их.

Илларион издал раздраженный рык. Он снова направил руку, и волна небытия, чёрная и всепоглощающая, рванулась к Никите. Но снежный вихрь встал на пути. Чёрное и белое столкнулись с оглушительным грохотом, от которого содрогнулось само пространство.

Никита поднялся на ноги. Ему было больно, невыносимо больно, но эта был знак того, что он ещё жив. Что он борется. Он шагнул вперёд, сквозь бурю из снега и тьмы, и его взгляд встретился со взглядом Иллариона. В глазах духа читалось не просто злость. Читалось непонимание, несоответствие расчётам.

— Ты… не должен был…, — прошипел Илларион.

— Я много чего не должен был, — голос Никиты прозвучал хрипло, но твёрдо. В нём не было страха. Была только железная решимость. — Но я все еще здесь. И это моё.

Он протянул руку к вихрю, что кружил вокруг него. Снежный вихрь стал сгустком воли, остриём намерения. И это острие Никита направил в самое сердце связи, что скрепляла их с Илларионом. Он не стал выталкивать дух. Это было бы бесполезно. Илларион был слишком силён, слишком вплетён в его сущность. Вместо этого Никита сделал нечто иное.

— Ты хотел слияния?, — пронеслось в его сознании, обращенному к удерживающемуся в буре призраку. — Получи его. Но на моих условиях.

Он вбирал его, перемалывал в жерновах своей воли, ставшей снежным вихрем в этом воображаемом мире, превращая чужой, враждебный опыт в часть себя.

Илларион кричал. Но его крик становился всё тише, растворяясь в рёве стихии. Форма духа начала терять чёткость, расплываться, втягиваться в вихрь, который теперь светился не белым, а золотисто-зелёным светом — цветом поднявшейся на новый уровень магии хозяина.

Последнее, что увидел Никита в этом рушащемся мире, прежде чем свет поглотил всё — ледяную сферу с Ксенией. Она треснула. Тончайшая паутинка побежала по её поверхности, и сквозь неё на мгновение блеснул тёплый, живой свет.

Никита проснулся от завываний. Он лежал в своей кровати, в своей комнате. Темнота была абсолютной — свет из окна не пробивался, уличные фонари не горели. Снаружи, со всех сторон, звучали автомобильные сигнализации. Десятки, сотни машин, словно обезумев, выли на все лады, их пронзительные сирены сливались в один сплошной, безумный аккорд.

Он сел на кровати. Сердце колотилось как молот, дыхание было прерывистым. Он чувствовал… иначе. Мир вокруг не просто был видим и слышим. Он был ощутим. Никита чувствовал потоки энергии, расходящиеся от него. Он чувствовал спящих родителей этажом ниже, их спокойные ауры.

И мысли… они текли иначе — быстрее, глубже. Всплывали образы, формулы, принципы построения чар, карты подземелья в Индии, о которых он никогда не мог слышать. Знания Иллариона. Они были здесь. Весь его опыт теперь принадлежал Никите. Не как навязанная воля, а как библиотека, к которой он получил полный доступ.

— Значит, у меня получилось…, — прошептал он.

Он лёг обратно, закрыл глаза. В голове был хаос. Но это был управляемый хаос. Новые знания требовали осмысления, структурирования. И где-то в этой свалке воспоминаний, своих и чужих, было то, что он искал. Место, где Илларион спрятал Ксюшу.

Никита позволил себе короткую улыбку в темноте. Усталую, но твёрдую.

— Что ж, — мысленно произнёс он, обращаясь растворившемуся в нем колдуну. — Похоже, твоя долгая игра все-таки закончилась. Совсем не так, как ты планировал.

Энергия переполняла его, требовала выхода. Он понимал, что это энергетический скачок от бунта его магии вывел из строя сети, заставил кричать сигнализации. Утром это спишут на аномальную магнитную бурю или сбой энергосистемы.

А у него самого теперь есть дело. Никита закрыл глаза, погружаясь в работу по приведению океана новых знаний в порядок. Теперь он знал, как это делать.

Несмотря на полную темноту в комнате, его тень, казалось, была еще темнее и иногда шла волнами.

Никита лежал, глядя в темноту потолка, и чувствовал, как новые знания тихо укладываются в его голове, словно страницы в только что прочитанной книге. Это было странно и пугающе — жизнь другого человека стала частью него. Среди этого хаоса одно знание горело для него ярче остальных. Деревня Марьино — небольшое, ничем не примечательное поселение в сорока километрах от Санкт-Эринбурга. Там находится один из схронов Иоланды, о котором она успела рассказать Иллариону. А теперь это знание принадлежало и ему.

В доме пахло кофе, кашей и бутербродами. Никита спустился вниз, стараясь выглядеть как обычно.

— Смотрите, кто вышел. Ты планировал спать до обеда, королевич? — фыркнула Марина, намазывая масло на хлеб. — Я уже полстатьи написала, а ты только глаза продрал.

— А тебе бы работать каждый день, а не только когда наметится что-то достойное написания новости, — парировал Никита, наливая себе сок. — Тогда бы поняла цену утреннему сну.

Ирина Юрьевна поставила перед ним тарелку с кашей. «Никита, ты сегодня никуда? Не хотел бы помочь папе? В гараже надо разобрать».

— Э-э, мам, я вчера договаривался с Артёмом, — быстро соврал Никита, делая вид, что вспоминает. — У него проблема с компом, а завтра проект сдавать. Просил помочь. Я, наверное, к нему схожу на несколько часов.

— Ладно, только предупреди, если будешь задерживаться, — вздохнула мама. — И телефон не выключай.

— Хорошо, — пообещал Никита, быстро доедая завтрак.

Деревня встретила его тишиной, нарушаемой лишь скрипом снега под ногами и редким лаем собак. Путь занял полтора часа. Добираться пришлось на двух автобусах и последние пару километров пройти пешком по занесенной снегом дороге. Сейчас бы очень пригодился один из способов перемещения, которым как-то интересовался Илларион. Перемещение через тени. Никита не так давно принял свою звериную сущность, но кто бы мог подумать, что скоро ему может стать доступным и такое. Илларион всячески пытался усилить себя и получить больше знаний, и только позднее узнал, как проведенные ритуалы сказались на нем, не давая ему пользоваться в том числе этим аспектом магии теней. В том числе для снятия ограничений ему и был нужен Никита. План не удался, зато у его "наследника" теперь есть возможность продолжить изучение.

Схрон, согласно знаниям Иллариона, должен быть в одном из старых, полузаброшенных домов на краю деревни. Никита обошёл дом и нашёл незаметную запасную дверь в подвал. Замок был простым и ржавым. Силы оборотня хватило, чтобы разделить замок на две части.

Внутри пахло сыростью, землёй и... статическим электричеством. Для его нового восприятия это был явный знак. Лестница вела вниз, в кромешную тьму. Он щёлкнул пальцами, и на кончике его указательного пальца вспыхнул маленький шар зелёного пламени — простейший светлячок, описанный в книгах прочитанных Илларионом.

Подвал оказался неглубоким и почти пустым. В дальнем углу, на грубо сколоченном деревянном постаменте, лежала она — Ксения.

Её тело находилось в коконе магического поля, похожего в глазах Никиты на зависшее над ней сияние. Такой же свет исходил и от трёх кристаллов, расположенных треугольником вокруг постамента. На каменном полу были выведены сложные руны, их линии в магическом зрении пульсировали тусклым багровым светом.

— Всё возможно, когда ты знаешь, как устроен мир, — эхом прозвучали в памяти Никиты слова Иллариона. Теперь эти знания были его.

Он медленно подошёл ближе, не отрывая глаз от её лица. Опустился на колени у края рунического круга и закрыл глаза. Чужие воспоминания, уже частично упорядоченные, всплыли перед внутренним взором: схемы связей, принципы работы ритуала сохранения, узлы привязки.

Он не стал грубо рвать чары. Вместо этого его сознание осторожно коснулось пульсирующих линий на полу. Багровое свечение замедлилось, а затем пошло в обратную сторону, перетекая из рун в кристаллы. Руны начали гаснуть одна за другой. Свет от кристаллов померк, и по каждому из них с тихим звоном прошла трещина, сделав их более непригодными для ритуалов.

Поле над Ксенией дрогнуло, заколебалось и растворилось.

Грудь Ксении поднялась, сделав первый, прерывистый вдох после долгой неподвижности. Её веки задрожали, ресницы шевельнулись. Потом медленно, с невероятным трудом, приподнялись.

Глаза, затуманенные долгим сном, сфокусировались. Они смотрели в пустоту, потом медленно повернулись к нему.

Никита замер, не смея дышать.

И тогда из её пересохшего горла вырвался сбивающийся шёпот:

— Никит… Никитааа… Земля вызывает бродягу…

* * *

— Никитааа…

Голос, приобретший живые нотки, раздавался прямо над ухом. Тёплое дыхание коснулось щеки.

Никита вздрогнул и открыл глаза. Он снова был у себя дома. За окном мирно падал снег. И над ним, опершись на локоть и закинув прядь каштановых волос за ухо, склонилась Ксения. Её глаза смотрели на него с нежностью и лёгким беспокойством.

— Снова вспоминал тот день? — тихо спросила она, проводя пальцами по его виску.

Он глубоко вздохнул, возвращаясь в реальность.

— Да, — прошептал он, прикрывая её руку своей. — Иногда… всплывает. Особенно в такую погоду.

— Я знаю, — она наклонилась и мягко поцеловала его в лоб. — Но я сейчас здесь. С тобой. И, если ты не забыл, у нас встреча через пару часов. Так что, давай, кошак, поднимайся. Кофе и яичницу?

Никита улыбнулся, и это была настоящая, не вымученная улыбка.

— Ага. Только у тебя они такими вкусными получаются.

— Ну вот, я его из небытия возвращаю, а он сразу с подшучивать, — фыркнула она, но глаза смеялись. Она откинула одеяло и встала, потягиваясь. — Пойду делать. А ты созвонись пока с Тимом, они уже должны были встать.

Она вышла из спальни, и вскоре из кухни донёсся запах свежемолотых зёрен и знакомый рокот кофемашины.

Никита сел на кровати, потянулся к телефону на тумбочке. На экране горело уведомление от Тимофея: «Мы с Лизой через полчаса выезжаем. По крайней мере я на это надеюсь. Где встречаемся?».

Никита улыбнулся, набирая ответ.

— Там народу будет море, улицы перекрыты. Не знаю, где вы машину оставите. Мы пешком пойдем. Встретимся на главной. У елки. Надеюсь нам не придется вас искать, как в прошлый раз, — отправил он и добавил смайлик с кошачьей мордой.

Из кухни донёсся звонкий голос: «Никит! Яичница готова! Вы опять с Тимом собачитесь?»

— Иду! — крикнул он в ответ, вставая.

За окном кружился снег, сверкая в лучах утреннего солнца, наполняя город волшебством наступающего праздника.

Снег скрипел под ногами. Санкт-Эринбург превратился в одну большую праздничную открытку. Центральные улицы, заполненные народом, сияли гирляндами, растянутыми между фонарными столбами. На каждом шагу горели палатки с сувенирами, горячими напитками, шашлыками и сладкой ватой, от которой в морозном воздухе стоял приторно-сладкий запах. Главная ёлка города, усыпанная тысячами огней и огромными сияющими шарами, возвышалась на центральной площади, собирая вокруг себя толпу с фотоаппаратами и детскими восторженными возгласами.

Никита шёл, слегка прижимая к себе Ксению, обняв её за плечи. Она прятала нос в мягкий шарф, из-под которого выглядывали только блестящие от мороза и веселья глаза. На ней была тёмно-синяя куртка с капюшоном, отороченным белым мехом, и такие же утеплённые джинсы, в которых она всё равно выглядела изящно. Он сам предпочёл практичность — длинное чёрное пальто и шарф, намотанный почти до подбородка.

— Ты не замёрзла? — спросил он, наклоняясь к ней.

— Нет-нет, всё отлично, — она улыбнулась, и её дыхание превратилось в маленькое облачко. — Здесь так красиво. И людей… тьма тьмущая.

— Новый год, что поделать, — Никита усмехнулся, ловко лавируя между группами гуляющих. Его восприятие работало в фоновом режиме, сканируя окружение. Среди этого моря обычных людей, будто разноцветные искры в чёрном небе, мерцали другие. Первородные. Или метаморфы.

Вон у палатки с хот-догами стоял смутно знакомый парень, на вид лет двадцати. Его иссиня-черные волосы, чуть вьющиеся и доходившие почти до плеч, были слегка припорошены снегом. По внутренним ощущениям, от него исходила странная, едва уловимая вибрацая, будто этот парень частично принадлежал иному миру.

А вон маленький старичок с растрепанной бородой, в помятой плоской серой шляпе. От него веяло чем-то лесным и природным. Он запускал из небольшой палочки мыльные пузыри, которые не желали лопаться даже от падающего снега, а кружились в воздухе, переливаясь всеми цветами радуги.

И таких людей больше, чем могут считать обыватели. В мире вообще много необычного, если знаешь куда смотреть.

— Никита! Ксюша! — прозвучал знакомый голос.

Никита обернулся и не смог сдержать широкой улыбки. Из толпы, расталкивая людей локтями и извиняясь, пробирались двое. Артём Бирюков, его друг, с которым он провел все детство. Именно Артем был первым, кто узнал в оборотне, появившемся в Санкт-Эринбурге, своего одноклассника и поддержал его в приключениях. Рядом с Артемом шла Ирина Клепцова, их общая бывшая одноклассница. В руках у неё были две бумажные тарелки, от которых исходил стойкий, аппетитный запах.

— Тоже выбрались погулять? — спросил Артём, подходя ближе. — Мы уже полгорода, наверно, обошли!

— Ага! — засмеялась Ирина, с гордостью демонстрируя содержимое тарелок. На одной лежали три золотистых, дымящихся хрустящих блинчика, щедро политые сгущёнкой. На другой — что-то похожее на маленькие жареные пирожки странной формы. — Это драники, вон там взяла, — она кивнула на ближайшую палатку, откуда действительно шёл умопомрачительный запах жареного картофеля. — Мне понравились. Хочешь?

— Пока пас, — улыбнулся Никита. — Мы только вышли. А вы надолго?

Артём вздохнул, положив руку на живот.

— Я уже на пределе. Она меня кормит, как на убой. Я, кажется, съел уже всё, что здесь не приколочено. Мы, наверное, скоро домой поползем.

— Да, к сожалению, — Ирина скорчила гримасу. — А вы?

— Мы договорились встретится с Тимом и Лизой, — ответила Ксения. — Должны ждать нас у елки.

Они ещё несколько минут постояли, обменялись пустяковыми новостями, а потом друзья попрощались, растворившись в потоке людей. Никита взглянул им вслед с лёгкой улыбкой, а затем взял Ксению под руку.

— Пойдём, они нас уже ждут.

Они двинулись дальше, к главной ёлке. Возле самого ствола гигантской ели, под сияющими гирляндами Тимофей и Лиза.

Тимофей Зверев. Сын знаменитой актрисы Ангелины Зверевой и… Огненного Змея, некогда едва не вырвавшегося на свободу и лишь чудом вновь заточенного, благодаря первородным городка Клыково. Тимофей смог навести порядок среди остатков стаи Огненных Волков. Более нейтральные согласились объединиться под его началом, чтобы избежать проблем с другими группировками первородных. А жаждущие возрождения прародителя либо скрылись сами, либо были выгнаны. Не без поддержки Парда пантер, ставшего союзником преобразовавшейся стаи.

Поддержкой молодому вожаку стаи выступала Лиза — его девушка и, по совместительству, сводная сестра. На их долю выпал долгий год, каждый месяц приносящий новые смерти и приближающий возвращение Огненного Змея, но теперь все закончилось. Есть время устроить себе лучшую жизнь, не думая о глобальных проблемах.

— Наконец-то! — Тимофей, заметив их, широко улыбнулся и пошёл навстречу, по-дружески обнимая Никиту, а затем и Ксению.

— Простите, народу много, пробирались, — улыбнулась Ксения. — Вы давно здесь?

— Минут двадцать, — ответил Тимофей. — Уже замерзать начали.

— Это ты на меня намекаешь? Тут всем известно, что быстрее айсберг растает, чем ты в нем простудишься. — Прокомментировала Лиза, взяв Тимофея за локоть. — Ну что, куда пойдем? Можем в ту сторону — на соседней площади что-то вроде концертной площадки сделали.

На соседней площади действительно раскинулась сцена. Играла музыка. В лучах фиолетовых прожекторов, на фоне всполохов красного огня танцевала группа из пяти парней, называвших себя «Львы». Парни, все стройные, пластичные, с идеальной хореографией, были одеты в чёрные длинные пальто. На их предплечьях, шеях, иногда на щеках, светились неоновые линии — голубые, фиолетовые, изумрудные. Их движения были резкими и точными. А когда они поворачивали головы в сторону толпы, на секунду в их глазах вспыхивал неоновый отблеск. Их песня была гипнотической. Если бы Никита не чувствовал отсутствие ментального воздействия, то подумал бы, что они колдуны или демоны, желающие повлиять на зрителей.

— Ну что, Николай Черноруков, — Тимофей ткнул его локтем в бок, не сводя глаз со сцены. — Не проспонсируешь земляков? Их стиль мне что-то напоминает. Чёрное, грация, свет в глазах, кошачее название… Прямо мини-Пард на сцене.

— Подумаю, — ответил Никита после недолгого раздумья. — Может и выльется во что-то интересное.

Они постояли ещё несколько минут, а затем решили двинуться дальше.

Никита вдруг замедлился. Его лицо осталось спокойным, но глаза сузились. Его чувства, обычные и магические, мгновенно обострились.

— Никит? — тревожно спросила Ксения, тут же заметившая перемену в нём.

Он не ответил. Среди какофонии праздничных звуков, запахов, среди знакомых всплесков магии окружающих, проскользнуло что-то отличное от них. След уходил от площади, сворачивая в боковую улочку, к арке, ведущей в один из внутренних дворов.

Никита быстро отправил мысленный образ и координаты по связи, опутывающей стаю.

Ответ пришёл почти мгновенно. Никита почувствовал едва заметное возмущение в магическом поле — переход сквозь тень. Если бы кто-то считал людей на соседней улице, то внезапно не досчитался бы одного.

Сознание на время разделилось, чтобы проследить за происходящим. Из тени, отбрасываемой деревом, в углу того самого двора возник мужчина лет тридцати в тёплых штанах и красной куртке и пошел вдоль дома. След здесь был сильнее, но обрывался за дверью одного из подъездов. Замок на двери стандартный, электромагнитный. Создать импульс, чтобы вывести его из строя на несколько секунд, не составляло труда для отряда теней.

— Стой. Не нужно. — прозвучал мысленный приказ.

Мужчина, подходящий к подъезду, прошёл мимо него, будто этот подъезд его нисколько не интересовал.

— Организуйте наблюдение. По возможности определите жильцов дома, получите данные с камер. Не попадайтесь.

— Принято.

Связь оборвалась. Мужчина выйдя из двора, зашагал прочь, растворяясь в потоке людей.

— Все в порядке? — Ксения положила руку Никите на рукав.

Тимофей и Лиза тоже смотрели на него внимательно.

— Да, — сказал Никита, и его голос прозвучал спокойно. Он даже улыбнулся. — Просто… почудилось что-то.

— «Почудилось», — с недоверием повторил Тимофей. — У тебя ничего просто так не чудится. Что почувствовал?

— Пока не знаю. Просто какой-то необычный магический след в толпе. Но в такой день это может быть кто угодно. — Он посмотрел на Ксению. — Серьёзно, Ксю, всё нормально. Просто взяли на карандаш. Потом разберёмся. Дома расскажу.

Она ещё секунду смотрела ему в глаза, а потом кивнула.

— Ну, раз инцидент исчерпан, — встрял Тимофей, — может, продолжим?

Ощущение, что сейчас испытывал Никита, было не таким сильным, как четыре года назад, но тоже говорило о том, что этот случайно замеченный след ещё напомнит о себе. В ближайшие дни он изучит сохраненную в памяти магическую структуру, а Тени соберут информацию по жителям подъезда. А пока… пока был праздник.

Под дружный смех ребята пошли дальше, вглубь сверкающего города.

Утро 30 декабря встретило Марину Легостаеву не только хрустящим снегом за окном, но и рабочим звонком от редактора. Задание было праздничным и несложным: сделать репортаж о народных гуляниях в центре, уловить атмосферу, взять пару живых интервью у горожан.

К одиннадцати она уже была на месте. У входа на площадь уже ждал оператор Кирилл с оборудованием в рюкзаке.

— Ну что, куда движем? — спросил он, улыбаясь. — В центр, к ёлке, или в народные массы?

— В массы, определённо, — ответила Марина, поправляя шарф. — Расспросить людей о гуляниях, что-нибудь добавить про концертную программу и товары на ярмарке, если повезет, взять пару интервью с туристами. Ёлку и гирлянды возьмем фоном.

— План ясен, — Кирилл кивнул с улыбкой. — То есть, говоришь, экстрима и беготни на сей раз не будет. Как на тебя не похоже.

— В мои планы это не входит, — улыбнулась Марина, хотя в её глазах мелькнула знакомая Кириллу искорка азарта. — Если только что-то само не упадёт нам на голову.

Они провели в толпе около двух часов. Марина брала короткие интервью: у семьи с Урала, у парочки студентов, у пожилого мужчины, продающего деревянные игрушки собственного производства. Кирилл ловил удачные кадры: смеющиеся лица, сияющие гирлянды, гигантскую ёлку, отражавшуюся в восторженных глазах ребёнка. Попробовали горячий шоколад и лепешки.

— Народ всё прибывает, — заметил Кирилл, оглядывая площадь. — Через час здесь будет не протолкнуться. Может, сворачиваем? Материала уже вагон.

— Согласна, — вздохнула Марина. — Пойдём обратно через дворы — быстрее будет и спокойнее.

Они свернули в первую же арку, ведущую в тихий, заснеженный двор. Здесь было почти безлюдно — только гирлянды на нескольких окнах говорили, что праздник не обошел этот двор стороной.

Они шли, разговаривая о пустяках — о планах на оставшиеся праздничные дни, о глупом корпоративе в редакции, о том, как Кирилл на днях едва не сжёг яичницу, отвлёкшись на звонок.

Их разговор прервал резкий, оглушительный звук сверху — грохот, звон бьющегося стекла. Марина инстинктивно вздрогнула и подняла голову.

В десяти метрах от них, на заснеженном асфальте, лежали осколки. Окно на седьмом этаже было разбито, из рамы торчали острые фрагменты стекла.

— Назад! — резко сказал Кирилл, и его рука схватила Марину за плечо, оттягивая её к стене. Они укрылись за большим синим мусорным баком.

— Что это было? — прошептала Марина, выглядывая из-за укрытия.

— Не знаю. Но что-то явно выбросили.

Они наблюдали. Среди осколков Марина разглядела обломки статуэтки. Один из фрагментов отлетел дальше, к основанию куста. Это была раскрытая ладонь и на ней лежал шар. Небольшой, сантиметра четыре в диаметре, бежевый, с переливом.

Не успела Марина рассмотреть его получше, как движение сверху заставило её снова пригнуться.

На разбитое стекло, прямо с седьмого этажа, бесшумно приземлился человек.

Марина затаила дыхание. Он был в тёмном спортивном костюме, капюшон натянут на голову. Приземлился легко, на слегка согнутые ноги, без видимых усилий, будто спрыгнул со ступеньки, а не с высоты двадцати метров. Он быстро осмотрелся по сторонам. Марина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Движения были слишком ловкими, слишком… звериными. Беглый взгляд скользнул по их укрытию, но, казалось, не зацепился. Незнакомец начал внимательно смотреть под ноги, переступая через осколки. Он явно что-то искал.

Голова незнакомца слегка приподнималась. Он принюхивался. Сердце у Марины ёкнуло. В памяти всплыли заголовки пятилетней давности: «Оборотень под Куполом Мира». Она сама была свидетелем битвы оборотня с девушкой, повелевающей пауками в том выставочном центре. С тех пор оборотень не появлялся, но, возможно, сейчас она видит его вновь.

Незнакомец, словно уловив след, уверенно направился к кусту, под которым лежал тот самый осколок с белым шаром. Он наклонился, поднял камень, осмотрел его на свет, затем быстро сунул в карман. Повернулся, собираясь уходить через противоположный выход из двора.

И в этот момент его взгляд, блуждающий по периметру, на секунду остановился на их укрытии. Он замер. Марина попыталась разглядеть черты лица, но свет падал неудачно — из глубины капюшона лишь слабо мерцали два красных огонька, будто тлеющие угли. Глаза.

Незнакомец медленно пошёл в их сторону. Марина видела, как на его руке ткань перчатки на пальцах странным образом натянулась и порвалась, обнажив не ногти, а длинные, острые, слегка изогнутые когти.

Они были в ловушке — в углу между стеной дома и рядами мусорных баков. Бежать некуда.

И в этот момент Марину пронзило странное, леденящее ощущение. Чувство смертельной опасности. Но что странно — оно исходило не от фигуры в капюшоне, приближавшейся к ним. Оно чувствовалась где-то сзади, совсем рядом, почти за спиной.

Марина оглянулась через плечо. Рядом с ней, одной рукой придерживая технику, а другой слегка выдвинувшись вперёд, будто готовясь заслонить её собой, стоял Кирилл. Он смотрел на приближающегося оборотня, и на его обычно спокойном лице читалась предельная концентрация. Но от него не исходило ничего, кроме привычной твёрдости. За ними была лишь глухая стена и бак. Никого.

Может, нервы? Адреналин играет злые шутки?

В этот момент оборотень вдруг остановился. Потом, с почти звериным ворчанием, он спрятал когти, натянул капюшон ещё ниже, резко развернулся и рванул с места к противоположному выходу из двора.

Марина оторопела. Почему он сбежал? Испугался? Но испугался чего? Их? Или… того, что она на секунду почувствовала за спиной?

Журналистский инстинкт пересилил осторожность. Не думая, она выскочила из-за укрытия.

— Куда?! — услышала она возглас Кирилла, но уже не могла остановиться.

Она побежала вслед за незнакомцем, держа дистанцию. Она должна была хотя бы увидеть, куда он скроется.

Она свернула за угол и оказалась на краю главной праздничной улицы. Марина встала на цыпочки, отчаянно вглядываясь в море лиц. Темного капюшона нигде не было видно. Он растворился.

И тут её взгляд на секунду зацепился за знакомый силуэт в толпе. Высокий, в чёрном пальто. Рядом с ним девушка в синей куртке. Никита? И кто это с ним?

Она моргнула, пытаясь получше разглядеть. Но в тот момент кто-то прошёл между ними, и когда толпа расступилась, Марина уже потеряла его из виду.

— Марина!

Кирилл догнал её, слегка запыхавшись. Его лицо выражало смесь беспокойства и раздражения.

— Ты в порядке? Куда рванула, как угорелая?

— Он был тут, — выдохнула Марина, всё ещё оглядываясь. — Оборотень. И… мне показалось, я еще Никиту видела. Только он куда-то исчез.

— Своего брата? — Кирилл нахмурился, тоже посмотрев в ту сторону. — Не вижу. Народу много, может показалось. А за оборотнем гнаться… Марин, ты с ума сошла? Он мог тебя…

— Я знаю, знаю, — перебила она, всё ещё всматриваясь в толпу. — Но я должна была попытаться. Ты же видел? Это может быть тот самый оборотень!

— Видел, — коротко кивнул Кирилл, его взгляд тоже бегал по толпе. — И именно поэтому не надо за ним бежать. Ты журналист, а не охотник на оборотней. Ты могла пострадать.

— Но он сбежал! Значит, испугался чего-то, — настаивала Марина, и её голос дрожал уже не от страха, а от возбуждения. — И этот камень… Зачем ему этот шар?

Кирилл тяжело вздохнул, видимо понимая, что спорить бесполезно.

— Ладно, потом подумаешь об этом. Предлагаю на сегодня закончить с экстремальными репортажами.

— Конечно, но сначала нужно вернуться и быстренько осмотреть место, заснять все, что осталось, — мысль о том, чтобы оставить всё как есть, видимо, даже не приходила ей в голову.

Они вернулись во двор. Снег, продолжавший падать, уже начал прикрывать следы незнакомца. Марина подошла ближе, осторожно переступая через стеклянные осколки.

Статуэтка, судя по уцелевшим фрагментам, изображала рыцаря в полных доспехах. Но кто и зачем вышвырнул её в окно? И зачем кому-то понадобился шар, что рыцарь держал на ладони?

Её взгляд упал на другой обломок, частично припорошенный снегом. Ещё одна рука в латной перчатке. И на этой ладони тоже лежал шар. Но не белый, а совершенно чёрный.

Марина, не раздумывая, достала из кармана чистый целлофановый пакет, который по журналистской привычке носила с собой, и аккуратно подцепила обломок с чёрным шаром, упаковав его.

— Марина, — тихо, но настойчиво произнёс Кирилл, не отрывая глаз от камня. — Ты уверена, что это хорошая идея? Во-первых, это, по сути, воровство с места… ну, не знаю, происшествия. Во-вторых, брать себе вещь, которую явно искал такой… тип. А вдруг на ней какое-нибудь проклятие или она опасна?

— Во-первых, через полчаса его бы всё равно не нашли под снегом, а потом и вовсе вывезли бы с мусором, — парировала Марина, завязывая пакет и пряча его в карман сумки. — Во-вторых, с чем-то по-настоящему опасным так не обращаются — не выбрасывают в окно. Это что-то ценное, но не смертельное. А нам нужны хоть какие-то зацепки. Так что делаем фото, видео и вызываем полицию. Пусть разбираются с разбитым окном и золотым ломом.

— Фото и видео я сделал, пока ты рассматривала осколки. А полицию вызвал ещё в тот момент, когда ты рванула за "оборотнем". Так что пора бы и нам исчезнуть отсюда. Пока не попросили остаться для дачи показаний на полдня.

Марина удивлённо подняла на него брови, но потом кивнула с признательностью. Он всегда на шаг впереди.

— Ладно, пошли, — сказала она. — Но это ещё не конец истории.

— Надеюсь, что для нас с тобой, все-таки, конец, — проворчал Кирилл, направляясь к выходу. — Сегодня ты уже свою дозу адреналина получила. Предлагаю закончить на этом профессиональный героизм и просто погулять. Ну, если хочешь, конечно.

Марина посмотрела на него, и внезапное тепло разлилось по груди, отгоняя нервозность вызванную встречей с оборотнем.

— Хочу. И, так и быть, дальше без беготни.— улыбнулась она. — Но сначала мне хочется сладкой ваты.

— Это я могу обеспечить, — с улыбкой пообещал Кирилл, и они вышли на сверкающую праздничными огнями улицу, оставив за собой двор и его загадку, часть которой теперь тихо лежала в сумке Марины.

Главная | Новости | Расследования | Культура | Происшествия | Архив

ГЛАВНОЕ: «ЭРИНБУРГ В ОГНЯХ. КАК ГОРОД ВСТРЕЧАЕТ НОВЫЙ ГОД»

Автор: Марина Легостаева | Фото: Кирилл Багиров

Публикация: 30 декабря, 18:20 | Теги: ПРАЗДНИК, ГОРОД, ТРАДИЦИИ, УЛИЧНЫЕ ГУЛЯНИЯ, ЕЛКА

Санкт-Эринбург погрузился в атмосферу новогоднего волшебства. Уже несколько дней главные улицы заполняются смехом, музыкой и ароматами праздника. На главной площади выстроились ряды ярмарочных палаток с сувенирами, горячими напитками и угощениями. Главная городская ёлка, достигающая 25 метров в высоту, зажглась тысячами огней и притягивает к себе семьи с детьми, влюблённые парочки и туристов.

«Мы специально приехали из области, чтобы почувствовать этот праздник в городе. Ребята в восторге от гирлянд и ледяных скульптур!» — поделилась с нами Анна, гуляющая с двумя детьми.

Концертные площадки работают на всех основных площадях города и вдоль соединяющей их улицы Сосновой. В этом году организаторы сделали ставку на разнообразие форматов: джазовые коллективы, уличные театры, деревянные карусели. Особый ажиотаж вызвало выступление танцевального коллектива "Львы".

Также сегодня вечером проект «Фантазия» представит световое шоу на фасаде исторического музея. Художники превратят холодный камень в движущееся полотно. Читайте об этом в завтрашнем репортаже.

Но если в центре царит атмосфера всеобщего веселья, то в тихих дворах могут происходить вещи, о которых не пишут в праздничных программах. Что скрывается за праздничным фасадом? Репортаж из одного такого двора — в следующем материале.

👇 ЧИТАЙТЕ ДАЛЕЕ: «СТЕКЛО НА СНЕГУ.ЧТО ПРОИЗОШЛО ВО ДВОРЕ НА СОСНОВОЙ?»

ФОТОГАЛЕРЕЯ: «НОВЫЙ ГОД 20ХХ» (15 фото)

https://cloud.mail.ru/public/befS/Av4DX5sDe — Общий вид.

Раскрыть полностью...

КОММЕНТАРИИ (43) | ПОДЕЛИТЬСЯ | ВЕРСИЯ ДЛЯ ПЕЧАТИ

⸻

Елена Невская: Как красиво! Мы с мужем как раз завтра собирались на ярмарку, теперь точно пойдём. А где именно эти ледяные скульптуры стоят? Хотели внучку свозить, чтоб показать.

Максим Балуев: Львы — огонь! Они же совсем недавно появились, а теперь уже на главной площади города выступают!Запись с выступления будет?

Федор Рулевский: Когда это уже закончится! Целыми день шум, гам и народ бродит. Так теперь еще и вечером световое шоу! Хорошо хоть про салют пока не пишут. Или я чего-то не знаю? Не интересовался программой.

—> ЛюбопытнаяМ: @Федор, вероятно салют будет. Как и каждый год.

Показать следующие комментарии

* * *

РАССЛЕДОВАНИЕ: «СТЕКЛО НА СНЕГУ. ЧТО ПРОИЗОШЛО ВО ДВОРЕ НА СОСНОВОЙ?»

Автор: Марина Легостаева | Фото: архив редакции, читательские материалы

Публикация: 30 декабря, 18:21 | Теги: ПРОИСШЕСТВИЕ, ЗАГАДКА, ГОРОДСКИЕ ЛЕГЕНДЫ

Пока центр города гудел от праздничного веселья, во дворе дома №14 по улице Сосновой произошло событие, больше напоминающее завязку мистического триллера. Сегодня около полудня окно седьмого этажа было разбито и из него выброшены предметы, среди которых статуэтка рыцаря в позолоченных доспехах. Осколки стекла и фрагменты фигуры разлетелись по заснеженному асфальту. Часть из них найти не удалось.

Дверь квартиры была сорвана с петель кем-то неизвестным. При этом соседи не слышали криков или шума борьбы. Камеры наблюдения во дворе, к сожалению, не установлены.

Благодаря показаниям жильцов нам удалось установить личность владельца квартиры. Это некий Дмитрий Рокотов, мужчина 52 лет. Соседи характеризуют его как замкнутого, но не конфликтного человека. Выпавшая статуэтка была куплена им на барахолке и уже несколько лет пылилась на комоде.

Сейчас Дмитрий находится в больнице. По словам полицейских, доставивших его туда, травмы не критичны, но ему прописан покой. Известно, что в момент происшествия он находился в квартире и, возможно, является свидетелем, который мог бы нам рассказать больше и о вторженце, и о статуэтке.

Нам удалось пообщаться с одной из жительниц этого двора, девушкой, которая пожелала остаться неизвестной. Вот что она рассказала:

«Я вышла во двор, чтобы покормить бездомных кошек. Услышала звук бьющегося стекла. Сначала подумала — дети баловались. Но потом увидела человека в тёмном капюшоне. Он прыгнул прямо с седьмого этажа. Он стал что-то искать в осколках, прямо нюхал снег, как зверь. Потом схватил что-то маленькое, блестящее — и убежал в сторону улицы».

Её слова перекликаются с городскими легендами, которые ходят в Санкт-Эринбурге уже несколько лет.

КТО ОН? Вандал? Вор? Или нечто большее? Полиция пока не даёт официальных комментариев о возможной причастности к инциденту лиц с необычными физическими данными.

Редакция «Полуночного экспресса» будет внимательно следить за развитием этой истории. Если у вас есть какая-либо информация, связанная с данным происшествием, пишите на st-erinburg.ru.

ФОТО:

https://cloud.mail.ru/public/xJeY/xofxkZ62y — Разбитое окно на седьмом этаже.

[Ссылка удалена модератором по просьбе департамента безопасности] — Улика. Осколки стекла и статуэтки.

[Ссылка удалена модератором по просьбе департамента безопасности] — Улика. Фрагменты статуэтки.

https://cloud.mail.ru/public/2hqR/y8UxH54SA — Предположительный вид статуэтки.

КОММЕНТАРИИ (107) | ПОДЕЛИТЬСЯ | ВЕРСИЯ ДЛЯ ПЕЧАТИ

⸻

Лиза Канурина: А может, это просто вор был? Зачем сразу мистику накручивать? Обычное ограбление, статуэткой окно разбили, чтобы побыстрее сбежать…

—> ЛюбопытнаяМ: @Лиза, обычный вор прыгает с седьмого этажа без сломанных ног? Ищет что-то принюхавшись?

—> Лиза Канурина: @ЛюбопытнаяМ, а вы сами это видели? "Пожелала остаться неизвестной". Кто-то в подобное еще верит? Выдумка журналюг, лишь бы побольше дураков привлечь к статье.

—> ЛюбопытнаяМ: @Лиза, ну, вы же здесь...

Елена Невская: Я живу в соседнем доме. А в во дворе у четырнадцатого реально темно, камер нет, детская площадка заросшая. Стараюсь обходить стороной. Я больше удивлена, что этот двор раньше не попал в новостную ленту. Берегите себя!

Федор Рулевский: А почему полиция опять бездельничает? Даже в праздники нормально проследить не могут! На что уходят наши налоги? Хоть вор, хоть вордалак — все равно какой-то нелюдь — завелся в городе и не боясь наказания шарится по квартирам.

Евгений Попадинец: Спасибо автору за расследование. Я уже не раз обращал всеобщее внимание на разную паранормальщину, что творится в городе. Оборотни, землетрясения, монстры в воде. Нельзя верить никому! Может хоть в этот раз власти не смогут замять. Хочется верить... Но верится с трудом.

—> Полуночный_экспресс: @Евгений, напишите нам на почту о Ваших наблюдениях. Наша команда с радостью их прочитает и постарается опубликовать.

Показать следующие комментарии

ДРУГИЕ НОВОСТИ ДНЯ:

«ТАКСИСТ СПАС КОТЁНКА ИЗ-ПОДО ЛЬДА» — Героическая история в канун праздника.

«ЧТО ПОДАРИТЬ В ПОСЛЕДНЮЮ МИНУТУ?» — Гид по новогодним подаркам от экспертов.

«МОРОЗЫ НЕ ОТСТУПАЮТ» — Гидрометцентр предупреждает о похолодании до -25°C в новогоднюю ночь.

«КАК ВЫЖИТЬ В НОВОГОДНЮЮ НОЧЬ С РОДСТВЕННИКАМИ» — Юмористическая инструкция от нашего блогера.

По случайно сложившейся традиции арка заканчивается "Бонусной" главой и перерывом. Так что в ближайшую среду главы не будет.

Как вы, должно быть, заметили, мне понравилось добавлять главы с отчетами, газетами и статьями для лучшего погружения в сюжет и большего раскрытия мира книги.

Так у меня возникла идея еще одного интерактива — глава-интервью. Планирую ее устроить как "Бонус" после следующей арки. Я и персонажи ответим на ваши вопросы, которые можете присылать мне в личку или комментарии на ficbook или fancfics.me, а также через анонимную форму https://forms.yandex.ru/u/69989177e010dbc743ac34f7. Разумеется, это не будет оформлено как просто "вопрос-ответ" — будет полноценная глава, просто персонажи попадут в необычные обстоятельства. (А потом по воле Автора их память о произошедшем будет заблокирована до следующего подобного интерактива. Уа-ха-ха-ха *Автор по-злодейски смеется*) Кто из персонажей попадет на это интервью также зависит от задаваемых вопросов.

Такое взаимодействие организуется авторами не часто и вам может быть интересно. Мне это позволит обратить внимание на подробности создаваемого мира и лучше их продумать. Ну и просто написать такую главу мне будет интересно.

Если вопросов будет немного, то постараюсь что-то выдумать сам или отложу эту идею до лучших времен.

От автора

Начинаем новую арку.

За время перерыва продумал в целом сюжет книги (да, нормального сюжет раньше не было — просто описывал то, что хотел написать). Так что продолжаем более уверенно.

Продолжаю сбор вопросов для интервью(см. предыдущее мое обращение). Сейчас собрано вопросов... один. Ждем-с. Или организую это интервью позднее.

Замолкаю. Приятного чтения.

* * *

За окном кабинета расстилался Пард. Никита смотрел на это с высоты, облокотившись плечом на деревянную раму. Внизу кипела будничная жизнь. В зале с иллюзией неба, которое сегодня копировало серый, затянутый облаками март, люди спешили по своим делам. Кто-то нёс продукты из общей кладовой, кто-то торопился в мастерские. На скамейках у ручья стайка подростков, под руководством пожилого оборотня, отрабатывала контроль энергии. Напротив каждого лежали тусклые кристаллы, которые могли засветиться только при накоплении магией. У кого-то кристалл уже горел мягким зеленоватым огоньком, у других лишь едва заметно мерцала сердцевина. Из трубы кузницы валил густой дым, а в воздухе витал привычный запах металла и озона — значит, кузнец снова колдовал над новой партией артефактов.

Никита обернулся. Коготь, развалившись в кожаном кресле, с сосредоточенным видом вертел в руках нечто, что сложно было назвать кубиком-рубика. Это был додекаэдр — правильный двенадцатигранник, каждая сторона которого была расцвечена замысловатыми узорами разных цветов. Коготь уже битый час пытался собрать его, и, судя по скрежету зубов, успехами пока не блистал.

Рядом, за низким столиком, сидел Клык. Его поза была расслабленной, но карандаш в руке двигался, что-то выводя в блокноте.

— Слишком тихо, — наконец заговорил Никита, возвращая взгляд к окну. — Слишком ровно всё идет.

Коготь на мгновение оторвался от додекаэдра и бросил на него быстрый взгляд.

— Князь, у нас всё хорошо. Даже слишком. Что тебя конкретно беспокоит? — он отложил головоломку и начал загибать пальцы. — Стая растёт и крепнет. За этот месяц ещё трое подростков прошли первую полную трансформацию — легче, чем мы предполагали, твоя сила, видимо, так влияет. Быт налажен, запасов хватает с лихвой. Ремонт в восточном крыле закончили на две недели раньше срока.

— Кроме того, — подхватил Клык, отрываясь от записей, — у нас новое пополнение в исследовательском секторе. Двое парней из тех, кто в ЭЧИПУ на биофаке учатся, всерьёз увлеклись магической ботаникой.

— Экономика тоже радует, — продолжил Коготь. — Инвестиции в позапрошлом месяце дали отличные дивиденды. Пара артефактов, что Федор сваял, ушли Королевскому Зодиаку за очень хорошие деньги. У них там, кстати, какие-то тёрки с другими первородными, но нас пока это не касается. Охранная фирма расширяется, контракты с тремя новыми торговыми центрами подписала. Детективное агентство… — он скривился, — "Белый гусь", мать его, раскрыло дело об исчезновении сынка одного богача. Клиент доволен, гонорар баснословный. Кстати об этом. Я всё никак не могу смириться. "Белый гусь"?! Кто вообще это придумал?

Клык, не поднимая глаз от блокнота, ответил с лёгкой улыбкой:

— На совете, когда решали название, кто-то предложил "Черная пантера". Кто-то ответил, что это будет слишком явная отсылка на нас и в качестве шутки предложили "Белый гусь". Все посмеялись, а голосовать почему-то стали за него. Так и закрепилось.

— И ты промолчал? — Коготь уставился на брата. — Это же позорище.

— А я думаю вполне неплохо, — возразил Клык. — Клиентам, наоборот, нравится. Запоминается.

Коготь лишь покачал головой и вернулся к головоломке.

Никита слушал их вполуха, продолжая смотреть вниз. Вся эта позитивная статистика, все эти успехи не могли заглушить тихого, навязчивого звоночка где-то на задворках сознания.

— Это всё замечательно, — тихо сказал он. — Но я как будто жду подвоха. И чем спокойнее становится, тем чаще я вспоминаю то происшествие перед Новым годом.

Он повернулся к ним лицом. Его глаза, казалось, светились, отражая свет из окна.

— Коготь, по делу о краже. Что-то новое накопали?

Коготь вздохнул, откладывая додекаэдр на столик. Тема была явно не из приятных для него — он не любил нераскрытых загадок на своей территории.

— Всё та же картина, Никит. Мы перепроверили всё, что можно. Владелец статуэтки, этот Дмитрий Рокотов, ждал курьера. Мужик не из пугливых, в глазок не посмотрел — просто открыл. И впустил проблему на свою голову. Наверно использовался звуконипроницаемый барьер — соседи ничего не слышали до того момента, как окно разлетелось. Сам Рокотов в больнице, его показания путанные, говорит, что нападавший был в капюшоне, лица не разглядел. Но самое главное — он не хотел отдавать статуэтку. Понял, что криков никто не слышит, и в отчаянии вышвырнул её в окно. Назло вору и для привлечения внимания. Сработало, но частично.

— Вор, — продолжил Клык, — выпрыгнул за ней. С седьмого этажа. Приземлился, схватил один из камней и сбежал в толпу. Тот след, что ты почувствовал, как известно, довел до подъезда соседнего дома. А там обрыв.

— И как так вышло? — голос Никиты был спокоен, но требователен.

— Мы держали дом под наблюдением трое суток. Вариантов два. Либо у него там был знакомый, который его пустил. Отследить все связи всех жильцов этого подъезда мы физически не смогли бы. Либо он сбежал через чердак. С него он мог спуститься через другой подъезд, или просто спрыгнуть с крыши. Ему не в первой. — Коготь развёл руками. — Это не оправдание, но мы сделали всё, что могли, в условиях праздничного хаоса.

Никита кивнул, принимая ответ. Он перевёл взгляд на Клыка.

— А что по статуэтке? Ты говорил, камни не простые.

Клык отложил карандаш и открыл блокнот на нужной странице.

— Сама статуэтка — новодел, позолота, ценности не представляет. Камни тоже не дорогие, но пользу имеют. — он поднял глаза на Никиту. — Белый, который забрали — это селенит, также известный как лунный камень. С магической точки зрения — мощнейший стабилизатор и проводник.

— Проводник для чего? — насторожился Никита.

— Для связи. В легендах селенит используют в ритуалах для путешествий между реальностями или призыва сущностей. В теории, с его помощью можно "прощупать" путь в другое измерение, настроиться на нужную частоту.

— А второй? Черный, который Марина забрала?

— Это оникс. — ответил Клык. — Или, как его ещё называют, "Ноготь Афродиты". Символизирует стойкость, защиту и стабильность. Говорят фундамент храма царя Соломона был из оникса. Камень, на котором держится всё здание. В магии — отличный якорь. Если селенит "сканирует" и открывает путь, то оникс может его закрепить, сделать постоянным.

— Значит, вору нужен был именно лунный камень для открытия портала, а оникс, как якорь, ему пока не пригодился, — резюмировал Коготь. — Или у него уже был свой.

— Это всё теория, — Клык пожал плечами. — Сам по себе камень, если не использовать его в ритуале и не ронять на ногу, опасности не представляет. В лавке не купишь, но при большом желании найти можно. Поэтому охотиться за Мариной из-за него вряд ли будут. Им нужен был селенит, и они его получили.

— Меня беспокоит не только камень, — тихо сказал Никита, подходя к карте Санкт-Эринбурга, висевшей на стене. — Меня беспокоит тот магический след, который я почувствовал на празднике. Какой-то искажённый. Не наш и не метаморфов, которых я знаю. Словно магия болеет. Или сбита с толку. Я такого раньше не чувствовал. Такое чувство, что эта история с камнем — только первая ласточка. Скоро будет продолжение.

* * *

В это же время, в подвале одного из старых домов на окраине города, горел тусклый свет переносной лампы.

Мужчина сидел на корточках перед каменной плитой. Его пальцы уверенно выводили мелом сложные, витиеватые символы. Ему не нужна была книга — за последние месяцы он выучил этот узор наизусть, до последней чёрточки.

Закончив, он выдохнул, отложил мелок и встал, разминая затёкшую спину.

— Пора, — прошептал он.

Мужчина поднял руки и начал читать заклинание нараспев, низким, гортанным голосом. Воздух в подвале загустел. Начертанный на плите рисунок начал пульсировать тусклым, багровым светом. Некоторые руны вспыхнули ярче, а затем истлели, осыпавшись серым пеплом — они выполнили свою роль.

Мужчина вздрогнул и упал на одно колено, сдавленно рыкнув от резкой боли, пронзившей всё тело. Раньше подобная работа с магией давалась легко. Теперь же каждое соприкосновение с силой отзывалось мукой. Но он привык.

Пространство над рисунком пошло рябью, исказилось, и в нём появились тончайшие, как волос, трещины. Сквозь них пробивался свет.

— Снова здравствуй, Берест, — раздался из трещин голос. Мелодичный, чуть шипящий.

— И тебе не хворать, Крий, — ответил тот, кого назвали Берестом, поднимаясь на ноги. Он откинул капюшон, открывая лицо, иссечённое давними мелкими шрамами. Его голубые глаза блеснули в свете, струящемся из разлома.

— Как жизнь стаи? — поинтересовался голос.

— Твоими стараниями у нас есть хотя бы надежда. — скупо ответил Берест. — Ты уже доделал первый прототип, о котором говорил в прошлый раз?

— Именно поэтому я и вышел на связь, — в голосе Крия послышались нотки удовлетворения. — Не могу быть уверен на сто процентов, информации всё ещё недостаточно, но он должен облегчить вашу участь. А на основе новых данных я смогу его усовершенствовать.

Берест почувствовал, как в груди затеплилась надежда.

— Вы подготовили всё для следующего этапа? — спросил Крий.

— Да. Я разобрался в твоей формуле. Мы добыли необходимые элементы. Меня беспокоит только одно — места проведения.

— Что с ними не так?

Берест достал из-за пазухи потрёпанную карту Санкт-Эринбурга, всю исписанную пометками.

— Мы вычислили точки силы и наложили на карту города. Некоторые из них находятся удачно — в глуши, где никого нет. Там проблем не будет. Но многие другие... — он ткнул пальцем в несколько отметок в самом центре. — Большинство в людных местах или вообще в центре города. Если мы проведём всё там, мы привлечём внимание. И полиция будет меньшей из наших проблем.

На той стороне разлома повисла тишина. Берест слышал лишь тихие вибрации магии и стук собственного сердца.

— Я понимаю твои опасения, — наконец ответил Крий, и его голос стал мягче, убедительнее. — Но география не терпит компромиссов. Одно и то же место силы нельзя использовать дважды. И в какой-то момент вам придётся выйти на свет. Это неизбежно, если вы хотите добиться своего. — Он помолчал. — Могу тебя обрадовать: чертить руны непосредственно в самой точке не обязательно. Достаточно радиуса в пятьдесят метров, если я правильно перевёл в ваши меры длины.

— Это всё равно не решает проблему появления в центре города, — упрямо сказал Берест. — Кому-то из наших придётся подойти вплотную, чтобы получить твои дары.

— Это так, — согласился Крий. — Но это проще, чем проводить получасовой ритуал прямо на месте. Решать тебе, Берест. Я лишь даю инструмент. Использовать его или нет — твой выбор и твоя ответственность перед стаей.

Берест сжал челюсти. Выбор... Какой у них выбор? Медленно сгнивать заживо?

— Когда начинаем? — спросил он глухо.

— Чем быстрее, тем лучше, — в голосе Крия послышалась едва нотка нетерпения.

— Через два дня, — твёрдо сказал Берест. — Первая точка за городом. А дальше... будем решать по обстановке.

— Мудрое решение. Я буду ждать вестей, Берест. Ты делаешь это для будущего стаи. Ради жизни.

— Я помню. До связи.

— До связи...

Трещины в пространстве затянулись, исчезли, будто их и не было. Оставшиеся на плите руны вспыхнули в последний раз и осыпались пеплом, смешавшись с каменной крошкой.

Берест ещё некоторое время стоял, глядя на опустевший каменный пол. Риск был огромен. Но другого выхода у них не было.

— Что ж, — прошептал он, убирая карту. — Пора начинать подготовку. Где бы то ни было, стая будет жить.