Подальше от Уизли, поближе к... (джен)

Сначала, Гарри в Норе понравилось. Здесь всё было иначе. Если семейство Дарсли обожало покой, порядок и чуть ли не стерильность во всём, то дом Уизли представлял собой сущий бедлам. Точнее, то что творилось в их доме, можно было назвать одним выражением, которое Гарри услышал гораздо позже. Пожар в борделе во время наводнения. У них в доме постоянно что-то шумело, стучало, падало, гремело, взрывалось... В общем их дом был наводнён различными звуками. Которые сопровождали постоянное... Броуновское движение Уизли. Да даже зеркало, висевшее над камином, как-то заявило ему: «Заправь сейчас же рубаху в штаны, неряха!». А ещё на чердаке обитало привидение. Или не привидение, а упырь, как они сами его называли. В общем, обитала там какая-то... хрень. Которая тоже вносила свой посильный вклад, в повышение общего уровня неразберихи и хаоса.

А ещё Гарри поражало отношение к нему со стороны старших Уизли. Нет, то что миссис Уизли каждое утро выдавала ему пару свежих носков, было даже хорошо. Гарри всё-таки был мальчиком и иногда забывал, что носки нужно периодически менять. Ну, чтобы они не сломались. Но, вот, её настойчивые попытки впихнуть в него несколько добавок за завтраком, заставляли Гарри проявлять чудеса дипломатии чтобы этого избежать. Потому что, очень уж не хотелось ему становится близнецом своего кузена Дадли, которого, раскормили настолько, что тот просто скоро в двери проходить не будет.

Так вот, сначала это было очень хорошо. Особенно после того сеанса воспитательного голодания, который устроили ему его родственнички этим летом. Но, ведь не всё же время-то.

Или, если взять мистера Уизли. Он за ужином усаживал Гарри рядом с собой и засыпал вопросами о жизни в немагическом мире. Особенно его интересовали электрические приборы и работа почтовой службы. И что по-вашему Гарри мог ему рассказать? Ведь не был же он каким-нибудь... Томасом Альвой Эдисоном. Да и на Николу Теслу он тоже не тянул. И, разумеется, тем же, Брайаном Тьюком, самым первым начальником Королевской почты Великобритании, Гарри тоже не был. Нет, в маггловской-то школе он в своё время учился неплохо, и знал немного побольше чем кое-что. Но, ведь не всё же.

В общем, сложилось у Гарри впечатление какой-то... показушности, что ли, проявляемой старшими Уизли. А может они были такими сами по себе. Но, спустя неделю после приезда в Нору Гарри решил, что слишком хорошо, этот тоже... плохо. Перегибали Уизли палку, так же как его родственнички Дарсли. Только вторые слишком выпячивали свою нормальность, а первые наоборот — ненормальность. Но, вот что ему не нравилось самым категорическим образом, так это усиленная пропаганда того, что именно образ их мышления является наиболее... приемлемым. И, что Гарри должен быть либо за них, либо за нас. Чего, кстати, Гарри очень сильно не хотелось. Прежде всего он хотел быть за самого себя.

А так как на данном этапе это было невозможно, ну, быть за самого себя, то и пришлось ему опять затаиться и надеть на себя маску недалёкого дурачка. Как он это делал на протяжении десяти лет жизни со своими родственничками.

«Нет, в школу, друзья. Срочно в школу!», — мысленно восклицал Гарри. «Там от Рона хоть в библиотеке спрятаться можно.», — рассуждал он далее, выслушивая от Рона очередные квиддичные новости или ещё что-то связанное с этим видом спорта.

Рон, кстати, был младшим из шестерых сыновей Артура и Молли Уизли. А ещё он был ровесником Гарри и учился с ним на одном курсе в школе Хогвартс. И, даже, на одном факультете под названием Гриффиндор. И, вроде бы, был неплохим парнем, но... «Вот, как бы вам объяснить, уважаемые джентльмены?», — рассуждал, порой, Гарри, обращаясь к воображаемым собеседникам. Была у него такая привычка. «И не просто объяснить, но ещё и так, чтобы самому было понятно. Наверное, всё дело в его зависти. Которую он, вроде бы, особо-то и не демонстрирует, но... Иногда, кажется, что Рон просто, таки, кричит, молча. Что-то типа: «Да-а-а... Вам-то хорошо...». И ещё, пожалуй, в его нетерпимости к инакомыслящим, что ли».

В такие минуты он, Гарри, особенно поначалу, сразу после того как они подружились с Роном, чувствовал себя как будто бы чем-то ему обязанным. Вот, как сейчас, у них в гостях. Нет, Гарри, конечно, был благодарен Уизли, за то, что они фактически похитили его из дома родственничков и спасли от дальнейшего почти тюремного пребывания в четырёх стенах, на хлебе и воде. Но, ведь не по гроб же жизни-то. Да и не умер бы он до первого сентября. А там прибыл бы кто-нибудь из школы, и Гарри оказался бы в Хогвартсе. Так что, он конечно же был благодарен, но... только до определённого предела. А ещё в такие минуты у него появлялись и другие мысли.

«Так же, хочу обратить ваше внимание вот на что, уважаемые джентльмены», — говорил он в таких случаях, мысленно, обращаясь всё к тем же воображаемым собеседникам. «Что иногда бывают моменты, когда Рон почти открытым текстом заявляет, что я должен, нет, просто обязан, причём по-жизни, выступать в роли спонсора его семейки. Знаете, уважаемые джентльмены, в такие минуты, мне становятся гораздо... более понятными и... э-э-э... менее неприятными... наверное, да, именно так, «тараканы» из головы Гермионы Грэйнджер».

Гермиона была ещё одним его другом. Хоть и была она, при этом, той ещё занудой, зубрилкой и ревнительницей правил. Но, при этом, другом.

«И почему, в таком случае, я считаю её своим другом? Несмотря на все её недостатки», — рассуждал в такие мгновения Гарри, мысленно поднимая в верх палец, для убедительности. Как бы выступая всё перед той же невидимой аудиторией. «А вы, уважаемые джентльмены, вот о чём подумайте. Да, у неё куча недостатков. А у кого их нет? Нет, вы мне скажите, скажите», — после чего он делал паузу в рассуждениях, как бы давая возможность слушателям осознать его слова. «Но, это именно она помогла мне не сорваться с метлы, во время того матча по квиддичу, и не грохнуться с приличной высоты».

Кстати, Гарри так и не поинтересовался после матча, а предусмотрены ли какие-нибудь меры безопасности, на подобный случай. Ну, если бы он действительно сорвался тогда с метлы. Забыл просто. Да и не до того ему тогда было, в тот момент. Он, тогда, изо всех сил цеплялся за взбесившуюся метлу и старался не упасть. А все просто сидели и смотрели, не предпринимая ничего. И, кстати, вспомнилось ему тогда как с метлы, но с гораздо меньшей высоты грохнулся их однокурсник Невилл. И сломал себе запястье. А вот что мог бы сломать себе сам Гарри, ему и думать не хотелось. Но, запястьем он бы точно не отделался.

И кто ему тогда помог? Директор? Учителя? Кто-то из учеников? Или, может быть лучший друг и почти брат Рон? Да нифига подобного. Гермиона ему тогда помогла. Зубрилка, зануда и заучка.

Взяла, да подпалила тогда мантию одного из учителей. И на правила наплевала.

«Так что», — рассуждал Гарри. «Кто бы что не говорил, а сейчас именно она мой лучший друг. Несмотря на всех её «тараканов» которые, порой, бывают размерами со слона. Пока, во всяком случае. А дальше жизнь покажет».

Ну, а потом случилось то, из-за чего Гарри стал считать, что, во-первых, не всё то золото, что блестит. А, во-вторых, между рыжим и золотым, в некоторых случаях, нет совершенно никакой разницы. Точнее, лишний раз удостоверился в этом. И, что к выбору друзей нужно относиться очень аккуратно.

Началось же всё с посещения Диагон Аллеи. По каминной сети. Правда, по дороге туда Гарри оказался, случайно, в Лютном переулке. Но, тут уж он сам был виноват. В общем, после этого, счёл он данный способ перемещения идиотским, кретинскими олигофренским и, дегенератским и, в дальнейшем, категорически отказывался им пользоваться. Ну, и разозлился он, заодно.

Впрочем, речь шла не об этом. А о посещении банка Гринготтс. Кстати, это хорошо ещё, что в Лютном он случайно Хагрида встретил, а то неизвестно смог бы он оттуда выбраться в целости и сохранности. Да и выбрался бы вообще.

В общем, когда они с Хагридом добрались до банка, то на верхних ступеньках у входа в банк они увидели ту самую Гермиону Грэйнджер о которой он уже упоминал ранее. Которая тут же бросилась им навстречу. И, как всегда засыпала его кучей вопросов:

— Гарри! Гарри, что с твоими очками? Здравствуй, Хагрид. Как же я рада вновь вас видеть! Ты, Гарри, идёшь в Гринготтс?

— Привет, Гермиона, — обрадовался ей Гарри. — Ты угадала, я иду в банк. Но, сначала надо найти всех Уизли.

В тот самый момент, Гарри и сам не понял что с ним случилось. Наверное, очень Гермиону видеть рад был. Особенно, после пребывания в гостях у рыжих. В общем, подтолкнуло его что-то и он сам... сам..! обнял Гермиону. И, даже, немного успокоился. Хотя и не сильно.

— Ну, долго-то искать не придётся, — улыбнулся в бороду лесник. И как в воду глядел: к банку спешило все семейство.

— Гарри! — переведя дух и приветственно махая рукой, крикнул мистер Уизли. — Мы надеялись, что ты проскочил не выше одной решётки. — Он вытер блестящую лысину. — Молли от беспокойства чуть с ума не сошла. Она сейчас подойдёт.

И, как всегда, Уизли создали слишком много суеты, так что Гарри даже внутренне поморщился. « Суки», — подумалось ему тогда. «Взяли и такой момент испортили».

— Ты из какого камина вышел, Гарри? — спросил его Рон.

— Не знаю, — ответил он. А сам подумал о том, что Рон опять тупит. Вот, скажите на милость, он что, знаток каминных сетей, что ли? Нет, конечно. Ну, и откуда он тогда должен это знать?

— Он высадился в Лютном переулке, — сдвинул густые брови Хагрид.

— Нифига себе! — воскликнули близнецы.

— А вот нам туда ходить категорически запрещено… — откровенно позавидовал Рон.

Вот тогда-то Гарри, которому так и не дали успокоиться из-за незапланированного приключения, взял да и «вызверился» на рыжих.

— Вы чему, завидуете, придурки?! — зашипел на них Гарри. — Тому, что если бы не Хагрид, то я оттуда мог бы вообще не выбраться?! Этому, что ли?!

А дальше Гарри разозлился ещё больше, когда услышал, как восторженно, в полный голос, мистер Уизли отозвался о родителях Гермионы:

— Здравствуйте, друзья! Магглы! Вы — настоящие магглы! Наше знакомство нужно отметить! Пришли поменять деньги, да? Смотри, Молли, настоящие фунты.

«Вот, что за идиот? А ещё взрослый называется», — думалось Гарри, когда они добирались до своих сейфов с деньгами. «Чего на весь банк орать-то было? Что магглов никогда живых не видел, что ли?».

Вот только на этом его неприятности в тот день не закончились. Снова Гарри пришлось пережить несколько неприятных минут. И снова из-за Рона. Который во всю глазел на содержимое его сейфа. С завистью и жадностью. За деньгами-то вместе с Уизли ехать пришлось. Как будто бы он сам не справился.

Дальше была встреча с писателем Гилдероем Локхартом, которая не добавила Гарри радости и не подняла его настроение. Но вишенкой на торте, в тот день стала его личная встреча с Люциусом Малфоем, папашей его школьного врага Драко. И самим Драко, конечно. Люциус, как всегда, прошёлся по бедности Уизли. И Гарри взбесился. Вот только ярость его была... холодной, что ли. А ещё, в тот момент, Гарри почему-то обратил внимание на фразу Малфоя-старшего.

— С кем вы якшаетесь! Ниже падать некуда, — заметил тогда Люциус глядя на Грэйнджеров.

Так вот, показалось тогда Гарри, что сказано это было не Уизли о Грэйнджерах, а совсем наоборот. Не смог он ему, правда, ответить в тот момент, что отбросов, то есть Уизли, нет, а есть кадры. Потому что ещё не слышал эту фразу. Но, и без этого он достаточно напугал Малфоя-старшего.

— Не нужно считать чужие деньги, мистер Малфой, — заметил ему Гарри всё тем же шипящим шёпотом. Ну, тем что на рыжих уже сегодня шипел. — Вы радуйтесь, пока можете, что у вас своих достаточно. А то ведь завтра их может не стать, и тогда вам припомнят как вы любите изображать из себя принца Гамлета. Датского.

И было в нём, наверное, что-то такое в тот момент, угрожающее. В нём, двенадцатилетнем шкете, обратившемуся к матёрому Убиванцу, которым, по сути, и был Малфой-старший. И, наверное, именно поэтому Люциус не стал с ним связываться. Наоборот, он пробормотал что-то типа, мол пойдём отсюда Драко, нечего тут позорить себя перед всякими. И, вот, вроде как последнее слово за ним осталось, только со стороны смотрелось это, как бегство Малфоев. Может, именно поэтому-то мистер Уизли и слова не сказал, когда Гарри наотрез отказался возвращаться в Нору камином. Зато, в тот день, он познакомился с ещё одним видом волшебного транспорта. Автобусом «Ночной рыцарь».

Так и закончились каникулы в том году. После которых Гарри решил, что в Нору он больше ни ногой. Только в самом, самом, самом, самом крайнем случае.

«Нет, уж», — подумалось ему тогда. «Лучше всё-таки Дарсли. Они, конечно, зло. Но, зло привычное и... предсказуемое. А связываться с этими идиотами себе дороже. И ведь оба же идиоты: что старший, что младший».

Решение это Гарри принял в день отъезда в школу. Началось всё со сборов. И хотя проснулись они с первыми петухами, казалось, ничего не успеют сделать. Миссис Уизли в дурном расположении духа металась по дому в поисках носовых платков и чистых носков, другие обитатели Норы, полуодетые, с тостами в руках, сталкивались на лестнице, жуя на ходу, а мистер Уизли чуть не сломал шею, споткнувшись о курицу, когда спешил по двору к автомобилю, таща тяжёлый чемодан Джинни. У самого-то Гарри всё уже было собрано. Да и чего там собирать-то? Просто переложить то, что необходимо, из шкафа в чемодан и, всех делов-то.

И, наконец-то, когда всё и у всех было собрано, и они уже отъехали от Норы, пришлось несколько раз возвращаться. Потому что, как выяснилось, не всё оказалось в чемоданах у Уизли. А поехали они на вокзал, на том самом автомобильчике, на котором его доставили в Нору.

Кстати, сам Гарри, при этом выразил недоумение. Мол, как это восемь человек, шесть чемоданов, две совы и крыса поместятся в маленький фордик «Англия». Но, как оказалось, это вполне возможно.

— Только ни слова Молли, — шепнул Гарри, поясняя, мистер Уизли. Когда багажник открывал.

Он что-то там нажал и он, багажник, раздался в ширину. Изнутри, оставаясь при этом снаружи прежних размеров. И громоздкие чемоданы легко туда влезли.

В итоге опоздали они. Без них поезд ушёл. Причём, судя по всему, опоздали только Гарри и Рон. А всё дело было в том, что Хогвартс-экспресс, отправлялся с платформы 9и3/4 которая была отделена от остальной части вокзала особым барьером. Вот он-то, этот барьер, их почему-то не пропустил в этот раз.

Вот тогда-то Гарри и принял своё решение больше не посещать Нору. Потому что Рон предложил угнать отцовский автомобильчик и лететь на нём в школу вслед за Хогвартс-экспрессом.

— Зачем? — спросил его тогда Гарри. — Ведь проще же добраться до «Дырявого котла» и уже там попросить помощи. Тут всего-то одна остановка на метро.

— А у тебя есть маггловские деньги? — спросил его Рон.

— Конечно, нет. Откуда они у меня, — ответил ему Гарри.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Пешком до него добраться. По поверхности. Тут не так далеко.

— Ну вот ещё. Буду я ноги бить и руки надрывать, — возразил ему Рон.

И улетел на отцовском автомобильчике, обозвав напоследок Гарри предателем. Ну, а Гарри, обливаясь потом и выбиваясь из сил, чемодан-то был совсем нелёгкий, всё-таки добрался до «Дырявого котла». Но, прямо перед этим, ну, как он в бар пешком отправился, нашёл Гарри укромный уголок и отправил свою сову с сообщением о сложившейся ситуации. И предупредил, о том куда он отправляется.

А там его уже ждали. И ни кто-нибудь, а сам профессор Флитвик, один из глав факультетов их школы. Кстати, вполне возможно, что если бы это был не Флитвик, а другой декан, то всё бы на этом и закончилось. Гарри сопроводили бы в школу, да и забыли бы про этот случай. Но, Флитвика заинтересовало, как это случилось, что барьер на платформу оказался непроходимым. Он отправился на вокзал и после этого связался с представителями Департамента магического правопорядка. Вычислил он что в этом деле домовик замешан. Ну, и решил, что так это дело оставлять нельзя. А всё потому, что был он, помимо всего прочего, ещё и полугоблином. И, иногда его гоблинская половина брала верх. В том смысле, что у гоблинов, у них как: «Сделал волшебнику гадость, и на сердце радость».

Вот и в данном случае, скорее всего, в дело и оказалась замешанной его, так сказать, гоблинская половина. А чтобы заявление Флитвика не спустили на тормозах он обратился к одному из своих выпускников, работавших в ДМП. В общем, закрутилось всё. Разумеется, не обошлось, при этом, без участия Главы ДМП, мадам Амелии Боунс. Вот уж чего, чего, а этого-то Гарри в тот день точно не ожидал. Не думал он, что окажется в её кабинете и будет давать показания. И, что случай с ним окажется далеко не рядовым происшествием. Что заинтересуются им такие серьёзные люди, как мадам Боунс и Глава Отдела тайн. Последний, кстати, в кабинете у мадам Боунс появился после того как речь о событиях первого курса зашла. Нет, началось-то всё с вопроса о том, где это Гарри пересёкся с враждебно настроенным к нему домовиком. При каких обстоятельствах?

Ну, а потом из Гарри, как-то незаметно для него самого, взяли, да и вытянули остальные подробности его жизни и учёбы в Хогвартсе. А он особо и не запирался. Нет, ну а чего? Его спрашивают, он отвечает. Жалко что ли? Да и не было у него шансов умолчать о чём-нибудь, когда за дело брались такие зубры. В общем, после рассказа Гарри, появилось слишком много ниточек, за которые можно было потянуть. Да и не только можно, но и нужно.

Кстати, были от этого разговора и плюсы, лично для Гарри. Например, предупреждение о колдовстве на каникулах с него было снято и... возвращено, что ли, сделавшей его мадам Мафалде Хопкирк. Правда, превратилось оно, при этом в предупреждение о неполном служебном соответствии и обещание уволить её без выходного пособия, если мадам допустит ещё один такой же косяк. И про домовика по имени Добби, Гарри тоже никогда больше не слышал.

Так что, никто без подарков не остался. Даже Министра магии подтянули. И, совсем не в руководящей роли. В общем, все тогда получили свою порцию неприятностей. Включая их солнцеликого директора Хогвартса Альбуса Дамблдора и лощёного Люциуса Малфоя.

Зато, год учебный прошёл совершенно спокойно. А всё потому, что Гарри решил, что от таких друзей как Уизли нужно держаться подальше. Что он с успехом с тех пор и делал.