Дитя Хекстека (джен)

Тяжело описать тот ужас, страх и негодование, когда я не смог открыть дверь своей самовольной исследовательской лаборатории и услышал там посторонние голоса. На мой вопрос, есть ли там кто, естественно, никто не ответил. Кто туда пробрался?! Меня словно прошибло: там ведь находятся!

Я от ужаса выронил коробку со всем мелким хламом, необходимым мне для исследований и создания оборудования.

— Откройте дверь! — не сдержал я собственный «рык» и начал ломиться, держась за ключ в замочной скважине. Дверь не поддалась, и я начал буквально её выламывать всем своим телом, долбясь о неё. Я слышал шум торопящихся воришек, слышал, как по ту сторону двери жалобно скрипел, кажется, приставленный стул.

Моя близкая подруга, стоя поодаль от меня, ошарашенно взглянула на происходящее, не понимая, в чём дело.

Я уж было занёс ногу, чтобы попробовать другой подход, как меня в ту же самую секунду снесло голубоватой вспышкой. Раздался оглушительный рокот взрыва, сопровождаемый колебаниями и голубыми искрами магии. Воришки задели самое опасное и страшное, что находилось у меня в лаборатории — хекс-кристаллы!

Но, прильнув к противоположной стене от взрывной волны, я тут же ощутил, как начал терять сознание. И в этот момент мне удалось разглядеть обеспокоенное лицо девчонки-воришки, смотрящей на меня очень испуганно и ошарашенно.

Однако она тут же поспешила убежать. И это было последнее, что я видел, прежде чем в моих глазах потемнело… Последним, что я услышал, был обеспокоенный голос моей подруги, зовущей меня по имени.

Именно в этот момент мне приснилось самое яркое, любимое и в то же время страшное событие в моей жизни, оставившее после себя одно лишь хорошо запомнившееся воспоминание. Холодная, сильная метель, сбивающая и меня, и мою мать с ног. Я чувствовал дрожь в ногах от усталости и холода, и тут же повернулся на звук тяжёлого падения, почувствовав свободу после её активной поддержки и объятий, что пытались защитить меня от холода и снега. Моя мама рухнула вниз. Я прильнул к ней в отчаянии, понимая, что ещё немного, и она умрёт, и меня в этот момент стали распирать невероятные отчаяние и боль. Я старательно звал её, просил очнуться, видел, как медленно синели её и без того холодные и замёрзшие пальцы. Она не отзывалась, и я прибегнул к не менее отчаянному действию: прошению о помощи. Я кричал, прося, чтобы хоть кто-нибудь, удивительным чудом, помог нам. Я осознавал, что в такой метели нам никто не мог помочь…

И тут я услышал, как к нам кто-то приблизился. Кристаллы на его браслетах издавали характерный звон, а сам он, хрустя снегом, делал томные шаги. Он остановился, взглянув на меня. Но, из-за снега и метели, я даже немного не смог разглядеть его лицо. Странный незнакомец, одетый в скрывающую накидку с капюшоном, вытянул руку, и в его ладони вспыхнуло голубое яркое сияние. В этот же самый момент над его ладонью образовался маленький кристалл. Я испугался и тут же отпрянул назад, упав на снег, не веря своим глазам. Незнакомец сжал маленький кристалл в ладони, закрыв его свечение, и отошёл, что мне показалось, что он собирается уйти, увидев мой страх. Я тут же крикнул «Стойте!», испугавшись, что так нам никто не поможет. Однако в ту же секунду мне пришлось сжаться и скрыть лицо от возникшего рокота, сопроводившегося волной ветра со снегом.

Маленький и впечатлительный, я просто не мог оторвать взгляда: незнакомец резко и одновременно изящно выводил в воздухе странные линии, пока над ним висели фантомные магические круги и кружили различные непонятные символы. Незнакомец, охватывая всё это возникшее неестество, начал закручивать его своим посохом, и те, игриво «позванывая», активно кружили в такт его движениям. Кристалл над его ладонью кружился, а всё над ним стало больше: магические круги стали шире, их стало больше, как и символов, которые, не останавливаясь, продолжали стремительно кружить.

В ту же секунду он с силой стукнул посохом о снег и, завершив свой трюк, заставил меня вместе с мамой подняться в воздухе. Резкий гул в ушах. Я видел, как в пространстве передо мной всё мелькает, и непонятно, что это: какое-то пространственное искажение или символы. Я открыл глаза уже… неизвестно где. Перед моими глазами предстало красивое и чудное насекомое, озаряемое остаточными голубыми искрами, которое, ощутив колебание травы, вспорхнуло своими яркими белыми крыльями и медленно улетело прочь. А я поднялся, провожая насекомое взглядом и понимая, что очутился в поле цветов. Моя мама, ощутив тепло, несмотря на тающий снег под её телом, тоже медленно раскрыла впалые глаза и приподнялась. Я не смог сдержать восхищения.

— Но как?.. — на выдохе спросил я.

Загадочный незнакомец приблизился ко мне, не ответив, и протянул тощую руку с красивыми длинными и изящными пальцами. Ко мне в руки медленно упал небольшой голубоватый камень с выгравированным странным знаком.

Я не смог сдержать своего ошарашенного восхищения.

Видение на этом кончилось.

* * *

— Ладно, давай ещё разок… — томно проговорила шериф по имени Грейсон.

— Я этого не делал, вы должны мне поверить! — отчаянно проговорил я.

— Успокойся, сынок, это было ограбление, — кинула взор на меня она. — Но речь сейчас не об этом.

Она чуть отошла, поворачиваясь и разглядывая мою лабораторию. Точнее то, что от неё осталось после взрыва…

— Тут же полно запрещённых предметов, — скрипучим голосом продолжила шериф. — А вот где на них разрешение?

Женщина взглянула на свой планшет с закреплёнными бумагами. После чего перевела спокойный взгляд на меня:

— Не расскажешь, откуда это?

Однако я был слишком на взводе от произошедшего и, естественным образом, испугался того, как миротворец чуть не задел оставшийся хекс-кристалл в устройстве.

— Эй-эй, осторожнее!.. — не смог сдержать я, хмуря брови и слыша звон кристалла. — Прошу!..

— Раньше надо было предупреждать, — невозмутимо, наконец, проговорил не вмешивающийся прежде незваный гость, показав часть своего аристократического профиля. До этого момента он заинтересовано разглядывал доску, на которой я любил оставлять важные записи для большей продуктивности исследования. Он, застучав тростью и, с некоторой трудностью опираясь на неё, повернулся и раскинул свободной рукой. — Что тут случилось?..

Было видно, что его вид моей полуснесённой от взрыва лаборатории озадачивал. В отличие от меня, никто не знает природу этого взрыва… Я томно вздохнул, приложив руку к переносице и зажмурив глаза.

— Наука… — на выдохе начал я, немного убрав руку от лица. — Так сказать…

— С каких это пор науке нужно нелегальное оборудование? — шериф, с каким-то осуждением, и в то же время, спокойствием, глядела на меня.

— У тебя нет разрешения академии, — разглядывая что-то среди развалин, вновь заговорил неизвестный мне, пока что, гость, который, если честно, влезая в происходящее, начинал меня раздражать. — Кто одобрил твоё исследование?

Рассматривая руины лаборатории, он, постукивая тростью о пол, прошёлся, поместив свою свободную руку в карман брюк. Я не особо его разглядывал.

— Это был независимый проект… — ответил я. — А ты вообще кто?!..

Наконец, мои нервы не выдержали, и я задал ему интригующий меня вопрос. Незнакомец встал передо мной на каком-то расстоянии, стукнув напоследок тростью о пол.

— Личный помощник декана академии, — невозмутимо ответил он. После чего он перевёл взгляд на меня. — Который, спешу напомнить, является главой совета. И он отправил меня проследить, что все опасные объекты будут обезврежены. А в списке опасных объектов есть и ты.

Я не воздержался и тут же поднял взгляд, который до этого опустил, отчаянно слушая его речь. На удивление, его голос не особо раздражал, наоборот, казался каким-то успокаивающим, однако… от переживаний и ужаса меня это не спасало.

— Что?! С чего это я опасен?!.. — негодующе взглянул на декана я, быстро заприметив на его худом лице пару симпатичных родинок.

— А вот это уже решит совет, — качнул головой декан, спокойно глядя на меня. После чего он кивнул Грейсон, и та приблизилась ко мне. Она тут же достала наручники, заставив меня замереть от шока и ужаса… Однако сопротивляться не стоит, и я смиренно покачал головой, осознавая, что меня ждёт за стремление за мечтой.

* * *

Уже сидя в одиночной камере, я отчуждённо и с некой пустотой рассматривал кристалл на ремешке, не сильно затянутом на моем запястье, пока тот сверкал в тусклом свете из решёток с улицы. Я ощущал опустошённость, держа часть лица закрытой с помощью руки. Однако убрал руку, услышав по ту сторону двери приближающиеся шаги. Мне сразу стало любопытно, кто это может быть, и я немного насторожился. Дверь, со звоном сложного замка, открыли, и я увидел медленно нарастающую тень. Она становилась всё больше по мере приближения, чем, с каждым разом, сильнее пугала меня и даже заставила подняться с койки. Шаги остановились, и в камеру резко заглянул низенький пушистенький «старичок». Он, словно от тяжести головы, на своих маленьких ножках немного вошёл в мою камеру, стоя близко у порога.

— Заточение? — проговорил он, словно открыл для себя что-то новое и интересное. — Прелюбопытный принцип!

С этим заключением он прошёл дальше, рассматривая мою камеру.

— Физическое тело в темнице! — продолжил чудик свои мысли вслух, покружившись на месте. После чего он повернулся в мою сторону. — Но разум, при этом, свободен! Обожаю такие дилеммы!

Пушистый карлик прищурил свои глаза, глядя на меня. А я, честно, был ошарашен и слишком огорчён. Ко мне пожаловал профессор Хеймердингер, а я только и мог, что опустошено отойти от койки, взглянув на решётки, откуда падал свет, придерживая ремешок на запястье одной рукой.

Профессор, тем временем, прошёл глубже:

— Я помню, как впервые увидел тебя в академии, — он приблизился к столу и, увлечённый разговором, поднял оставшееся щупальце в соусе, которое я не смог заставить себя съесть. — Ты напомнил мне меня самого!

Профессор, держа щупальце на короткой шпажке, повернулся ко мне с каким-то неподдельным вдохновением и, увлечённо жестикулируя им, продолжил:

— Мы учёные! Всегда готовы с головой погрузиться в новые эксперименты! — после этого высказывания он скептически взглянул на щупальце, начав медленно вращать его, держа за шпажку. — Но порой мы можем заиграться… А наука не должна играть людскими жизнями!

Проговорив это, профессор устремил взгляд на меня, ловко отбросив щупальце назад на стол. Оно, с бульканьем, упало в стакан воды.

А я, поняв, к чему он клонит, раздосадовано опустил голову, немного покачав ею.

— Скажи честно, что это было за исследование? — обратился он ко мне, вытаскивая из пелены досады.

— Профессор Хеймердингер, — начал я, шагнув в его сторону и откинув одну руку. — Вы не поверите, но я открыл что-то невероятное!.. Способ использовать магию в науке!

Профессор тут же вскинул брови:

— Магию?!..

— Да! — почувствовав знакомую мне увлечённость, утвердительно воскликнул я.

— Нет… — покачал он головой.

— Нет?.. — я нахмурил брови.

— Аркейн — опасная штука, Джейс! — начал профессор, проходя своими маленькими, но при этом серьёзными шажками, мимо меня. Он сложил руки за спиной, показывая всю свою серьёзность. — Эта сила природы неподвластна законам науки.

— А вдруг подвластна? — попытался я поделиться своими восхищёнными идеями, рождёнными из мечты, чтобы убедить профессора в обратном. Я не смог сдержать себя от того, чтобы не пройтись и не напрячь свои плечи. — Вдруг я стою на пороге открытия!

— Сколько лет тебе, юноша? — тут качнул головой Хеймердингер.

Я озадаченно взглянул на него, но спокойно ответил на такой простой вопрос:

— Мне?.. Двадцать четыре…

— А-а-а… — протянул он, после чего хмыкнул. — А мне уже, меж тем, триста семь! Я всю жизнь мечтал раскрыть все тайны науки, — Хеймердингер развернулся ко мне спиной и, не спеша, направился к выходу из моей камеры. — Но пришёл к выводу, что некоторые лучше оставить в покое. Боюсь, что это одна из них.

Хеймердингер встал спиной близко к двери и устремил свои глаза на меня.

— Ты извинишься перед советом, признаешь, что твоя работа опасна, — сложил он свои маленькие ручки перед собой. — Но только ни слова о магии!

Я опустил взгляд, чувствуя, как неосознанно начал хмурить брови и сжимать кулаки.

— И тогда, смею предположить, ты отделаешься, м-м-м… Как бы это сказать… — похлопал профессор глазами и качнул головой, отведя взгляд куда-то в сторону. После чего поднял на меня хитрые и улыбающиеся глаза. — Лёгким испугом!

Сказав это, профессор постучал по железной двери, говоря тем самым о том, что он закончил говорить. Дверь открылась, и он покинул мою камеру, оставив меня снова наедине с моими мыслями и переживаниями. Да как я могу оставить свою мечту, над которой так усердно работал?.. Я прильнул к холодной стене спиной, приблизив к лицу руки и, оттянув его немного вниз за щёки, не знал, куда себя деть.