Дитя Хекстека (джен)

Тяжело описать тот ужас, страх и негодование, когда я не смог открыть дверь своей самовольной исследовательской лаборатории и услышал там посторонние голоса. На мой вопрос, есть ли там кто, естественно, никто не ответил. Кто туда пробрался?! Меня словно прошибло: там ведь находятся!

Я от ужаса выронил коробку со всем мелким хламом, необходимым мне для исследований и создания оборудования.

— Откройте дверь! — не сдержал я собственный «рык» и начал ломиться, держась за ключ в замочной скважине. Дверь не поддалась, и я начал буквально её выламывать всем своим телом, долбясь о неё. Я слышал шум торопящихся воришек, слышал, как по ту сторону двери жалобно скрипел, кажется, приставленный стул.

Моя близкая подруга, стоя поодаль от меня, ошарашенно взглянула на происходящее, не понимая, в чём дело.

Я уж было занёс ногу, чтобы попробовать другой подход, как меня в ту же самую секунду снесло голубоватой вспышкой. Раздался оглушительный рокот взрыва, сопровождаемый колебаниями и голубыми искрами магии. Воришки задели самое опасное и страшное, что находилось у меня в лаборатории — хекс-кристаллы!

Но, прильнув к противоположной стене от взрывной волны, я тут же ощутил, как начал терять сознание. И в этот момент мне удалось разглядеть обеспокоенное лицо девчонки-воришки, смотрящей на меня очень испуганно и ошарашенно.

Однако она тут же поспешила убежать. И это было последнее, что я видел, прежде чем в моих глазах потемнело… Последним, что я услышал, был обеспокоенный голос моей подруги, зовущей меня по имени.

Именно в этот момент мне приснилось самое яркое, любимое и в то же время страшное событие в моей жизни, оставившее после себя одно лишь хорошо запомнившееся воспоминание. Холодная, сильная метель, сбивающая и меня, и мою мать с ног. Я чувствовал дрожь в ногах от усталости и холода, и тут же повернулся на звук тяжёлого падения, почувствовав свободу после её активной поддержки и объятий, что пытались защитить меня от холода и снега. Моя мама рухнула вниз. Я прильнул к ней в отчаянии, понимая, что ещё немного, и она умрёт, и меня в этот момент стали распирать невероятные отчаяние и боль. Я старательно звал её, просил очнуться, видел, как медленно синели её и без того холодные и замёрзшие пальцы. Она не отзывалась, и я прибегнул к не менее отчаянному действию: прошению о помощи. Я кричал, прося, чтобы хоть кто-нибудь, удивительным чудом, помог нам. Я осознавал, что в такой метели нам никто не мог помочь…

И тут я услышал, как к нам кто-то приблизился. Кристаллы на его браслетах издавали характерный звон, а сам он, хрустя снегом, делал томные шаги. Он остановился, взглянув на меня. Но, из-за снега и метели, я даже немного не смог разглядеть его лицо. Странный незнакомец, одетый в скрывающую накидку с капюшоном, вытянул руку, и в его ладони вспыхнуло голубое яркое сияние. В этот же самый момент над его ладонью образовался маленький кристалл. Я испугался и тут же отпрянул назад, упав на снег, не веря своим глазам. Незнакомец сжал маленький кристалл в ладони, закрыв его свечение, и отошёл, что мне показалось, что он собирается уйти, увидев мой страх. Я тут же крикнул «Стойте!», испугавшись, что так нам никто не поможет. Однако в ту же секунду мне пришлось сжаться и скрыть лицо от возникшего рокота, сопроводившегося волной ветра со снегом.

Маленький и впечатлительный, я просто не мог оторвать взгляда: незнакомец резко и одновременно изящно выводил в воздухе странные линии, пока над ним висели фантомные магические круги и кружили различные непонятные символы. Незнакомец, охватывая всё это возникшее неестество, начал закручивать его своим посохом, и те, игриво «позванывая», активно кружили в такт его движениям. Кристалл над его ладонью кружился, а всё над ним стало больше: магические круги стали шире, их стало больше, как и символов, которые, не останавливаясь, продолжали стремительно кружить.

В ту же секунду он с силой стукнул посохом о снег и, завершив свой трюк, заставил меня вместе с мамой подняться в воздухе. Резкий гул в ушах. Я видел, как в пространстве передо мной всё мелькает, и непонятно, что это: какое-то пространственное искажение или символы. Я открыл глаза уже… неизвестно где. Перед моими глазами предстало красивое и чудное насекомое, озаряемое остаточными голубыми искрами, которое, ощутив колебание травы, вспорхнуло своими яркими белыми крыльями и медленно улетело прочь. А я поднялся, провожая насекомое взглядом и понимая, что очутился в поле цветов. Моя мама, ощутив тепло, несмотря на тающий снег под её телом, тоже медленно раскрыла впалые глаза и приподнялась. Я не смог сдержать восхищения.

— Но как?.. — на выдохе спросил я.

Загадочный незнакомец приблизился ко мне, не ответив, и протянул тощую руку с красивыми длинными и изящными пальцами. Ко мне в руки медленно упал небольшой голубоватый камень с выгравированным странным знаком.

Я не смог сдержать своего ошарашенного восхищения.

Видение на этом кончилось.

* * *

— Ладно, давай ещё разок… — томно проговорила шериф по имени Грейсон.

— Я этого не делал, вы должны мне поверить! — отчаянно проговорил я.

— Успокойся, сынок, это было ограбление, — кинула взор на меня она. — Но речь сейчас не об этом.

Она чуть отошла, поворачиваясь и разглядывая мою лабораторию. Точнее то, что от неё осталось после взрыва…

— Тут же полно запрещённых предметов, — скрипучим голосом продолжила шериф. — А вот где на них разрешение?

Женщина взглянула на свой планшет с закреплёнными бумагами. После чего перевела спокойный взгляд на меня:

— Не расскажешь, откуда это?

Однако я был слишком на взводе от произошедшего и, естественным образом, испугался того, как миротворец чуть не задел оставшийся хекс-кристалл в устройстве.

— Эй-эй, осторожнее!.. — не смог сдержать я, хмуря брови и слыша звон кристалла. — Прошу!..

— Раньше надо было предупреждать, — невозмутимо, наконец, проговорил не вмешивающийся прежде незваный гость, показав часть своего аристократического профиля. До этого момента он заинтересовано разглядывал доску, на которой я любил оставлять важные записи для большей продуктивности исследования. Он, застучав тростью и, с некоторой трудностью опираясь на неё, повернулся и раскинул свободной рукой. — Что тут случилось?..

Было видно, что его вид моей полуснесённой от взрыва лаборатории озадачивал. В отличие от меня, никто не знает природу этого взрыва… Я томно вздохнул, приложив руку к переносице и зажмурив глаза.

— Наука… — на выдохе начал я, немного убрав руку от лица. — Так сказать…

— С каких это пор науке нужно нелегальное оборудование? — шериф, с каким-то осуждением, и в то же время, спокойствием, глядела на меня.

— У тебя нет разрешения академии, — разглядывая что-то среди развалин, вновь заговорил неизвестный мне, пока что, гость, который, если честно, влезая в происходящее, начинал меня раздражать. — Кто одобрил твоё исследование?

Рассматривая руины лаборатории, он, постукивая тростью о пол, прошёлся, поместив свою свободную руку в карман брюк. Я не особо его разглядывал.

— Это был независимый проект… — ответил я. — А ты вообще кто?!..

Наконец, мои нервы не выдержали, и я задал ему интригующий меня вопрос. Незнакомец встал передо мной на каком-то расстоянии, стукнув напоследок тростью о пол.

— Личный помощник декана академии, — невозмутимо ответил он. После чего он перевёл взгляд на меня. — Который, спешу напомнить, является главой совета. И он отправил меня проследить, что все опасные объекты будут обезврежены. А в списке опасных объектов есть и ты.

Я не воздержался и тут же поднял взгляд, который до этого опустил, отчаянно слушая его речь. На удивление, его голос не особо раздражал, наоборот, казался каким-то успокаивающим, однако… от переживаний и ужаса меня это не спасало.

— Что?! С чего это я опасен?!.. — негодующе взглянул на декана я, быстро заприметив на его худом лице пару симпатичных родинок.

— А вот это уже решит совет, — качнул головой декан, спокойно глядя на меня. После чего он кивнул Грейсон, и та приблизилась ко мне. Она тут же достала наручники, заставив меня замереть от шока и ужаса… Однако сопротивляться не стоит, и я смиренно покачал головой, осознавая, что меня ждёт за стремление за мечтой.

* * *

Уже сидя в одиночной камере, я отчуждённо и с некой пустотой рассматривал кристалл на ремешке, не сильно затянутом на моем запястье, пока тот сверкал в тусклом свете из решёток с улицы. Я ощущал опустошённость, держа часть лица закрытой с помощью руки. Однако убрал руку, услышав по ту сторону двери приближающиеся шаги. Мне сразу стало любопытно, кто это может быть, и я немного насторожился. Дверь, со звоном сложного замка, открыли, и я увидел медленно нарастающую тень. Она становилась всё больше по мере приближения, чем, с каждым разом, сильнее пугала меня и даже заставила подняться с койки. Шаги остановились, и в камеру резко заглянул низенький пушистенький «старичок». Он, словно от тяжести головы, на своих маленьких ножках немного вошёл в мою камеру, стоя близко у порога.

— Заточение? — проговорил он, словно открыл для себя что-то новое и интересное. — Прелюбопытный принцип!

С этим заключением он прошёл дальше, рассматривая мою камеру.

— Физическое тело в темнице! — продолжил чудик свои мысли вслух, покружившись на месте. После чего он повернулся в мою сторону. — Но разум, при этом, свободен! Обожаю такие дилеммы!

Пушистый карлик прищурил свои глаза, глядя на меня. А я, честно, был ошарашен и слишком огорчён. Ко мне пожаловал профессор Хеймердингер, а я только и мог, что опустошено отойти от койки, взглянув на решётки, откуда падал свет, придерживая ремешок на запястье одной рукой.

Профессор, тем временем, прошёл глубже:

— Я помню, как впервые увидел тебя в академии, — он приблизился к столу и, увлечённый разговором, поднял оставшееся щупальце в соусе, которое я не смог заставить себя съесть. — Ты напомнил мне меня самого!

Профессор, держа щупальце на короткой шпажке, повернулся ко мне с каким-то неподдельным вдохновением и, увлечённо жестикулируя им, продолжил:

— Мы учёные! Всегда готовы с головой погрузиться в новые эксперименты! — после этого высказывания он скептически взглянул на щупальце, начав медленно вращать его, держа за шпажку. — Но порой мы можем заиграться… А наука не должна играть людскими жизнями!

Проговорив это, профессор устремил взгляд на меня, ловко отбросив щупальце назад на стол. Оно, с бульканьем, упало в стакан воды.

А я, поняв, к чему он клонит, раздосадовано опустил голову, немного покачав ею.

— Скажи честно, что это было за исследование? — обратился он ко мне, вытаскивая из пелены досады.

— Профессор Хеймердингер, — начал я, шагнув в его сторону и откинув одну руку. — Вы не поверите, но я открыл что-то невероятное!.. Способ использовать магию в науке!

Профессор тут же вскинул брови:

— Магию?!..

— Да! — почувствовав знакомую мне увлечённость, утвердительно воскликнул я.

— Нет… — покачал он головой.

— Нет?.. — я нахмурил брови.

— Аркейн — опасная штука, Джейс! — начал профессор, проходя своими маленькими, но при этом серьёзными шажками, мимо меня. Он сложил руки за спиной, показывая всю свою серьёзность. — Эта сила природы неподвластна законам науки.

— А вдруг подвластна? — попытался я поделиться своими восхищёнными идеями, рождёнными из мечты, чтобы убедить профессора в обратном. Я не смог сдержать себя от того, чтобы не пройтись и не напрячь свои плечи. — Вдруг я стою на пороге открытия!

— Сколько лет тебе, юноша? — тут качнул головой Хеймердингер.

Я озадаченно взглянул на него, но спокойно ответил на такой простой вопрос:

— Мне?.. Двадцать четыре…

— А-а-а… — протянул он, после чего хмыкнул. — А мне уже, меж тем, триста семь! Я всю жизнь мечтал раскрыть все тайны науки, — Хеймердингер развернулся ко мне спиной и, не спеша, направился к выходу из моей камеры. — Но пришёл к выводу, что некоторые лучше оставить в покое. Боюсь, что это одна из них.

Хеймердингер встал спиной близко к двери и устремил свои глаза на меня.

— Ты извинишься перед советом, признаешь, что твоя работа опасна, — сложил он свои маленькие ручки перед собой. — Но только ни слова о магии!

Я опустил взгляд, чувствуя, как неосознанно начал хмурить брови и сжимать кулаки.

— И тогда, смею предположить, ты отделаешься, м-м-м… Как бы это сказать… — похлопал профессор глазами и качнул головой, отведя взгляд куда-то в сторону. После чего поднял на меня хитрые и улыбающиеся глаза. — Лёгким испугом!

Сказав это, профессор постучал по железной двери, говоря тем самым о том, что он закончил говорить. Дверь открылась, и он покинул мою камеру, оставив меня снова наедине с моими мыслями и переживаниями. Да как я могу оставить свою мечту, над которой так усердно работал?.. Я прильнул к холодной стене спиной, приблизив к лицу руки и, оттянув его немного вниз за щёки, не знал, куда себя деть.

Меня привели к огромным двустворчатым массивным дверям, ведущим в переговорную Совета. Сейчас меня будут судить, и, честно говоря, я в ужасе. У меня было полно времени на раздумья, однако тревоги это совсем не уняло. Нарастающая тревога едко засела в моём сердце. Я не хотел оставлять свою мечту — преподнести всему миру возможность использовать магию! Я не хотел оставлять её, не хотел сдаваться…

С рокотом двери механически открылись, давая мне возможность через постепенно увеличивающуюся щель рассмотреть зал. Огромный, кажется, овальный зал, который был заполнен гостями, пришедшими сюда, судя по всему, поглазеть на то, как меня будут судить. А впереди, ближе к окнам, в самом центре, стоял огромный стол, который, как мне показалось, напоминал огромную шестерёнку с отпиленной частью, что позволяло встать посередине стола и быть у сидящих как на ладони.

В сопровождении шерифа я приблизился к этому столу, опечаленно разглядывая зал и собравшихся незваных гостей. Пока я приближался, куполообразное окно над столом и огромные окна за столом медленно закрывались, погружая зал во мрак. Среди гостей я увидел и лицо заносчивого помощника декана, который, опираясь на трость, проводил меня взглядом. Абсолютно все окна закрылись с рокотом шестерёнок, погрузив зал в абсолютную темноту как раз к тому моменту, как я остановился посередине круглого стола под заинтересованные взгляды советников.

— Джейс Талис, — тут назвали моё полное имя.

И в этот момент наконец зажёгся свет, сфокусировавшись на мне.

— Вам вменяют в вину незаконные эксперименты, опасные для жителей Пилтовера, — продолжила женщина. — Что скажете в своё оправдание?

Советники пристально глядели на меня, от чего я чувствовал себя просто отвратительно. Кто-то постукивал золотыми «когтями» по столу, кто-то из них нагло похрустывал орехами. Я старался не поднимать глаз, смотреть в пол, опираясь лишь на слуховые ощущения.

— Мои материалы… оказались куда опаснее, чем я ожидал, — начал я, не поднимая глаз. — И теперь я знаю, что своими действиями нарушил правила академии. Я поставил под угрозу чужие жизни, вёл себя безответственно… Я раскаиваюсь. Я прошу у совета прощения… и разрешения продолжить исследования.

Как и предложил Хеймердингер, я преподнёс совету свои извинения, принял вину, однако… Сомнения терзали мою душу, и я был уверен, что если отступлю — упущу единственный шанс. Я не намерен отступать.

— Как покровительница Джейса, я могу за него поручиться, — за меня вступилась госпожа Кирамман. Одна из советниц и мать моей близкой подруги Кейтлин, которой, к слову, тоже немного досталось после того взрыва…

— Уверена, однажды он внесёт свой вклад в развитие нашего общества, — закончила она.

Однако в спор тут же вступил довольно вредный и заносчивый на вид старикашка с, кажется, загадкой для детей в руках:

— Но он разрушил здание! Такие вклады мы ждём от него в будущем?

Я невольно похмурил брови.

— Каждый учёный знает — нельзя создать прототип, не сломав пару гаечных ключей! — отшутился Хеймердингер, также вставая на мою сторону, немного усмехнувшись от собственного же высказывания.

— Чем ещё можешь похвастаться, кроме взрывов? — изящно держа руки сложа перед собой, на меня с едким неподдельным интересом глядела одна из советниц, которая показалась мне очень красивой. Однако я продолжал стоять, держа глаза опущенными в пол, а руки сложа перед собой.

— Ум, ничем… — честно признался я. — Эксперимент провалился…

— То есть, твои исследования бесполезны? — задала другой вопрос она, чем заставила меня раскрыть рот от такого обидного высказывания.

— Они революционные! — подняв глаза и, показав свои немного хмурые брови, оспорил её я.

— «Революционные»? — заинтересованно подняла она голову, глядя на меня немного искоса. После чего она поменяла положение рук, качнув одной из них. — Я вижу ребёнка, который играет с тем, чего он не понимает.

— Академия явно сдаёт свои позиции… — заносчиво проговорил другой советник (который нагло хрустел орехами).

— Если мы оставим всё как есть, то что будет дальше? — постукивая когтями, задала вопрос другая женщина, поглядывая на своих коллег.

— Смех да и только!

— У совета есть дела поважнее!

Я закрыл глаза, слушая советников, но не вслушиваясь и совершенно не запоминая того, что они говорили между собой. Я чувствовал бурлящий во мне гнев, чувствовал, что скоро сорвусь. Как же мне хотелось заорать в голос! Меня бесили их голоса! Бесил хруст этой дурацкой детской загадки! Бесил хруст орехов во рту! Бесило постукивание по столу!

— Я хотел использовать магию! — наконец я сорвался и обратил свой взор на них.

Услышав это, все советники замерли, уставившись на меня. Прекратились все бесячие меня звуки и голоса. Раздался только последний звук хруста в зубах орехового советника. Хеймердингер сжал руку в кулак, нахмурившись и отвернувшись в сторону.

— Магию? — дёрнулся советник, держащий загадку в руках.

— Способность к аркейну врождённая, — постучав всеми пятью «когтями», проговорила одна из советниц. После чего она подняла руку в жестикуляции. — Её нельзя воссоздать.

— А я считаю, что это возможно! — начал спорить я, гордо стоя на ногах под всеми этими взглядами не только советников, но и зрителей.

— А кто-то уже над этим работал? — с интересом обратилась красивая темнокожая советница к своим коллегам, которая до этого задела мою гордость своим громким высказыванием.

Советники устремили взгляды на неё, не ответив. Ответил только непонятный мне советник с роботизированной «маской» на лице, говор которого мне, на слух, было тяжело разобрать сразу:

«Ар-р-ркейн — проклятье нашего мира. Он едва не уничтожил мою расу».

— Но мы-то на острие науки! Нам всё подвластно! — я не сдавался и продолжил попытки их убедить в том, что моя работа не так проста и что она обязательно принесёт свои сладкие плоды. — Не предстало передовым учёным бояться того, что можно покорить!

— Джейс, хватит! — Хеймердингер хмуро озарил меня строгим взглядом.

— Это город прогресса! — я просто проигнорировал его, ловя момент, пока все советники абсолютно заинтересованы моей речью. — Какие чудеса мы могли бы создать… Я докажу!..

— ДОВОЛЬНО! — однако меня, всё же, прервал профессор. Я устремил взор на него. Он был очень зол: хмурился так, как никогда прежде. — Ты не понимаешь, что на кону! Куда уж тебе…

Хеймердингер быстро погрустнел, опустив взгляд и расслабив сжатые руки.

— Я один несу это бремя… — продолжил он. — Бремя… Я видел разрушительную мощь магии: она стирает, поглощает, уничтожает цивилизации… Это не должно повториться здесь. Ни за что!

Под конец профессор снова смерил меня строгим и хмурым взглядом.

— Хеймердингер прав. Пилтовер был основан, чтобы спастись от сумасбродных магов, а не выращивать их! — согласилась с профессором советница с «когтями».

Снова вмешался представитель странной расы с маской на лице:

«В уставе всё написано: его следует изгнать из Пилтовера».

Я почувствовал, как по спине пробежался холодок, ноги загудели, а во рту всё пересохло. Советница Кирамман ошарашенно охнула, не ожидая такого исхода. А я метал взгляд, чувствуя нарастающую уже не пассивную панику.

— Позвольте мне сказать!.. — вмешался мягкий, тёплый и горячо любимый мною голос. Вмешалась моя мама, стуча небольшими каблучками о пол, и я не смог не посмотреть на неё беспомощно… Снова я ощутил себя бесполезным ребёнком.

— Я знаю, здесь мой голос слаб, ровно как и мой дом!.. — держа руки сложа перед собой, проговорила она. — Я мать… И это придаёт вес моим словам!.. Мой сын… немного не в своём уме!..

Я ошарашенно уставился на свою мать, не поверив своим ушам. Она решила показать меня больным, чтобы смягчить углы?!.. Некоторые советники вздохнули, показывая, что им уже надоело и хочется закончить. Однако моя мама продолжила:

— Всю жизнь он гонится за неосуществимой мечтой…

Я теребил большим пальцем кристалл на своём браслете, опустив голову.

— Он поступил глупо и опрометчиво!.. — оправдывая меня перед советом, моя мать, нервно держа руки сложа перед собой, глядела на них, ища какого-то сочувствия. — Но он добрый… Прошу, отпустите его…

Закончив свою речь, она опустила грустные глаза в пол.

— Подобное нельзя прощать, — заносчивым тоном проговорил ореховый советник. — Мальчишку надо наказать.

— За нарушение устава полагается изгнание, — утвердительно проговорил Хеймердингер. — Но мне импонирует мечта этого мальчика изменить мир.

Слушая Хеймердингера, я не смог сдержаться, чтобы не поднять своих удивлённых глаз на него.

— Может, на этот раз, мы смягчим наказание? — наконец предложил он. — Я голосую за то, чтобы исключить Джейса из академии и отправить на попечение родителей.

Услышав это, я досадно нахмурился. А моя мама, кажется, была очень рада такому исходу.

После вопроса профессора «Кто согласен?» совет проголосовал. Для меня всё будто в тумане. Я даже не помню, как покинул этот зал, который теперь казался для меня душным. Моей ноги в академии больше не будет, а я чувствовал, будто у меня из-под ног вырвали всякую почву…

* * *

На улице лил дождь. Подстать моему настроению. Я сидел в своей комнате на краю кровати и, думая обо всём произошедшем, потирал руну на ремешке. Тут, с тихим стуком, дверь в мою комнату открылась. Внутрь аккуратно заглянула моя мать.

— Можно войти?.. — ласково спросила она. Я промолчал, и она, сочтя это за согласие, аккуратно вошла внутрь, держа руки сложа перед собой.

Я слушал, как капли дождя бились о окно. И видел, как она встала передо мной, глядя на безделушки, расставленные на подоконнике.

— Хм, я всё ещё помню тот взгляд, когда ты нашёл его… — хмыкнула она и подошла к подоконнику, взяв один из кристаллов на специальной ножке. Я не ответил, не поднимая глаз. Она повернула голову, взглянув, кажется, на портрет, после чего печально вздохнула.

— Джейс, прошу… Если бы я не вступилась, то потеряла бы тебя… — опечалено говоря это, она села рядом со мной на кровать, очень близко. Она аккуратно положила руку на мою кисть. — Я не могла иначе!..

Я чувствовал бурю эмоций. Хотелось начать истерить, бить и метать, подобно ребёнку. Меня бесил этот дурацкий совет и то, как они вырвали у меня всё… Всю почву, затоптали мою мечту.

— Магия тебя спасла!.. — наконец раскрыл я рот, взглянув ей в глаза.

— Да… — согласилась моя мама, нежно положив руку мне на плечо. — А тебя бы она сегодня погубила… Забудь про неё!..

Голос моей матери отдавался отчаянным гулом в голове и только сильнее выбивал из не менее расшатанного состояния. Я чувствовал, как мне от её отчаянной просьбы становится хуже. Я убеждён, что справился бы без её помощи. Уверен в том, что не стоило пресмыкаться перед этими заносчивыми засранцами совета…

— Я мог бы убедить совет… — нахмурился я. — Если даже мать мне не помогает… я найду кого-то другого.

Даже не думая о своих словах, я просто поднялся с кровати и поспешил удалиться из комнаты. Последнее, что я услышал — опечаленный вздох моей мамы.

* * *

Я уже и не помню, как оказался в развалинах моей старой лаборатории. Всё оборудование и вправду конфисковали. Остались только руины, оставленные мощным взрывом хэкс-кристалла. Я не успел добиться желаемой стабильности… А сейчас просто стоял в дыре, образованной в стене, внизу под которой лежали куски обрушенного балкона. Я стоял, вдыхая сырой, влажный после дождя воздух и вслушивался в звуки вокруг. Был слышен редкий шум, лай собак где-то вдалеке. Вечерняя, тёмная благодать…

Я приблизился к самому краю, не глядя вниз. Я глядел вперёд, ощущая зудящую боль и абсолютное отчаяние. Свой горячо любимый браслет я оставил на столешнице. Ещё шаг, и я упаду на груду кирпичей. Намеренно упаду головой вниз, чтобы повысить шансы на смерть…

Вздохнув полной грудью, я уж было отважился на последний шаг, сжал руки в кулак. Всё ближе и ближе приближался к самому краю, вплотную. Только уж было хотел опустить своё тело в полёт, как услышал стук трости, который заставил моё сердце пропустить удар.

Раздался знакомый голос заносчивого декана:

— Не помешаю?

Я ошарашенно огляделся, отступая от края, после чего злобно уставился на пришедшего, который, по моему мнению, имеет привычку приходить максимально не вовремя.

— Да что всем надо?! — не смог скрыть я раздражения, раскинув руками. Увидев в его изящных руках какую-то книгу, я не сдержался от высказывания: — Что это?! Очередной список с моим именем?!

— Вообще-то да, — глядя на разворот открытого дневника, спокойно ответил тот. — Ведь ты подписал свои заметки. Каждую страницу, кстати. Довольно эгоистично, не находишь?

Говоря это, декан жестикулировал моим дневником в руке.

— Ты для этого сюда пришёл? — злобно уставился на него я. — Оскорбить меня?!

Однако он поднял на меня какой-то странный взгляд.

— Нет, нет, — два раза протянул декан, отрицательно покачав головой, показав мне свою особенную мимику. Он, застучав тростью, начал подходить ко мне. — Я был заинтригован твоими словами в суде.

— Да, только ты один… — злобно буркнул я, глядя на виды города. Я слышал, как декан приблизился ко мне и встал чуть позади, всё так же держа мои заметки в руке.

— Да, я хотел бы поговорить о твоей работе, — ловким движением руки декан захлопнул дневник. — О хекстеке и твоей теории.

— Хекстек — это не теория! — злобно повысил я на него голос, оспаривая высказывание, и повернулся в его сторону. — Я своими глазами видел, на что способна магия!.. Спасать умирающих! Ты не представляешь, как это прекрасно!..

Я снова ощутил едкую обиду и боль на сердце, медленно повернувшись в сторону дыры от взрыва.

— А теперь всё… — вздохнул я. — Мне никто не верит…

— В меня тоже никто не верил, — проговорил декан, приближаясь вплотную, что я сразу определил по стуку его трости. Он встал совсем рядом со мной. — Бедный калека из нижнего города. Я был белой вороной, когда явился в Пилтовер. Никаких привилегий, ни титула, ни имени… Я всего лишь верил в себя, — декан задумчиво разглядывал крыши домов, кажется, вспоминая что-то давно забытое. — Поэтому я здесь. Мне кажется, ты что-то нащупал.

Услышав это, я поднял на него взгляд и встретился с его слабой улыбкой.

— Я помогу тебе закончить исследование, — закончил декан.

— Но в них никто не верит… — усомнился я, покачав головой.

— Если хочешь изменить мир, — декан пристально глядел на меня, — не спрашивай разрешения.

Он приблизил ко мне свою руку, в которой некогда был мой дневник, и раскрыл ладонь, подавая мне мой широкий «браслет». Я не знаю, когда он успел его подобрать и как ему хватило на это рук, но это не придало мне сил мгновенно. Я забрал ремешок из его ладони, вглядываясь в руну на нём и сжимая кожу, хмуря брови от отчаяния. Силы так просто не хотели возвращаться ко мне вместе с мотивацией.

— Я не знаю твоего имени… — поднял я взгляд на декана.

— Я Виктор, — спокойно представился он мне.

* * *

Я не следил за течением времени. Меня унесло в моё любимое дело, и я наконец-то ощутил, как моя мотивация медленно начала просыпаться вновь. Мы с Виктором обосновались прямо на руинах, где доска послужила хорошей вспомогательной в продвижении наших рассуждений.

— Я давно понял, что надо как-то подавить вибрацию, — проговорил я, пока Виктор стоял у доски и, стуча мелом о поверхность, быстро записывал формулы. Закончив, он провёл горизонтальную черту, подчеркнув написанное.

— Кристаллы стабилизируются только на высокой частоте… — задумчиво пробурчал он, отняв мел от доски. Я сидел на стуле позади него. — Их придётся…

Мне тут же в голову пришла мысль, и я не постеснялся ею поделиться:

— Раскрутить!

Виктор сначала удивлённо посмотрел на меня, секундно обдумывая мою идею, после чего слабо улыбнулся.

— Да, да, их надо… раскрутить! — покачивая мелом в воздухе, согласился он со мной.

— Должно сработать! — улыбнулся я.

— В теории… — Виктор снова кинул задумчивый взгляд на доску.

— Могли проверить на моём оборудовании… — тут же опечалено опустил я взгляд, прикрыв глаза рукой.

— Которое завтра уничтожат… — буркнул Виктор.

Я тут же вскочил со стула, не поверив своим ушам:

— ЧТО?!..

— О… А… Да, да… — Виктор, кажется, почувствовал вину за то, что поделился со мной об этом не сразу. Он частично повернул голову ко мне, покачивая мелом в руке. — Забыл сказать.

— Это исследование для меня всё! Вся моя жизнь в нём!.. — тут же не смог сдержаться я и, естественно, поддался своим эмоциям. — Может, если мы покажем уравнения, нам позволят!..

Однако Виктор перебил меня:

— Нам нужны не пустые выкладки, а что-то весомое.

— Без хекс-кристаллов никак, а их конфисковали миротворцы… — почувствовав едкое отчаяние, я тут же повалился на стул, закрыв лицо руками.

— И отправили в лабораторию Хеймердингера… — продолжил Виктор. Я услышал резкий звон ключей и поднял взгляд на моего нового напарника.

Виктор держал сцепку ключей, и меня тут же пробрало ознобом.

— Нет, нет, нет! — я начал отрицательно помахивать руками и качать головой. — Что сказал совет? Один промах, и!..

— Значит, не надо промахиваться, да? — Виктор снова перебил меня, чем заставил меня удивиться.

— Зачем?.. Зачем так рисковать!.. — непонимающе проговорил я.

— Думаешь, роль помощника — предел моих мечтаний? — ответил Виктор, продолжая держать ключи. — Учёные грезят об открытиях, ищут, как мир сделать лучше. Твой хекстек потенциально… — Виктор повернулся обратно к доске. — Способен решить эту задачу.

Чем заставил меня снова подняться с места. Я подошёл к нему и аккуратно положил руку ему на плечо, проговорив:

— Наш хекстек.

Возникла секундная пауза. Мы всматривались в написанные записи на доске, пока я продолжал держать руку на его плече. После чего я убрал от него руку. Я ощущал прилив мотивации, такой, какой она была прежде. Я чувствовал, как во мне снова возгорелось пламя. Я обязан доказать всем, что был прав… Что мы с Виктором правы.

* * *

Мы приближались к лаборатории профессора, по коридору эхом разносился стук трости. Я взглянул на кабинет, перед которым остановился Виктор. Он осветил тусклым кристалло-фонариком табличку: «Проф. Хеймердингер», после чего приблизился к сложной замочной скважине и присел на корточки, аккуратно положив трость на пол, и передал мне светило, чтобы я освещал ему замок. Сам я был на взводе, чувствовал, как сердце стучало в барабанных перепонках. Он достал ключи и, немного повыбирая среди них, приставил один к замочной скважине. С рокотом он вставил ключ в отверстие и провернул, после чего раздался скрип, и он протолкнул длинный ключ глубже.

— Пока что везёт… — тихо проговорил он, начав выбирать другой ключ из связки. И тут нас обоих резко осветили светом более яркого фонарика, заставив и меня, и Виктора пощуриться от резкости и яркости. И, естественно, заставив испугаться. Я начал прикрывать глаза от света, в то же время пытаясь разглядеть того, кто это был. Когда мои глаза привыкли, я увидел ту самую красивую советницу, задевшую меня на заседании своим высказыванием.

— Хм, — хмыкнула она, видно, улыбаясь глазами. — Рискуете свободой ради дела. Вот так убеждённость.

— С-советница… — я тут же раскинул руками, начав искать хоть какое-нибудь оправдание. Я начал нести что-то бессвязное, непонятное даже мне.

— Постойте, — Виктор перевёл внимание советницы на себя, пока мой язык заплетался, задумчиво приложив руку к подбородку. — Это не моя спальня, как я мог так…

Он озадаченно рассматривал связку ключей в замочной скважине, и я, честно, даже как-то восхищён его саркастической актёрской игрой, которая, к сожалению, навряд ли убедила советницу.

— Прошу, мы вам докажем!.. — начал я, крепко держа тусклое, по сравнению с фонариком в руке советницы, светило.

Она снова заинтересованно хмыкнула, глядя на меня:

— В суде не вышло. И что изменилось за это время?

Виктор, опираясь о трость, поднялся.

— Мы поняли, как её стабилизировать… — проговорил он, после чего пощурился и чуть отвёл взгляд, когда девушка посветила фонариком на него.

— Ты ведь помощник профессора, — заинтересованно смотрела она на Виктора, явно не понимая, почему он сейчас со мной.

— Нет, мой новый… напарник, — кинул я взгляд на Виктора, поправив советницу.

— Если вы не докажете свою теорию — совет её уничтожит, — проговорила она.

— Хеймердингер разглядит её потенциал! — с неподдельной уверенностью ответил ей мой напарник.

— Хах, — улыбнулась советница. — Уже разглядел. Испугался… Магия всех пугает.

— И вас тоже? — спросил я, пристально глядя на неё.

Девушка призадумалась, отведя взгляд чуть в сторону. Однако она быстро ответила:

— Я знаю, что любая стоящая идея — это риск.

Все вместе мы услышали звуки приближающегося миротворца, который что-то насвистывал себе, будучи на службе. Советница отвела от нас фонарик. А я почувствовал, как тело пробрало от ужаса и осознания того, что нам будет грозить, если нас сейчас поймают…

— Советница!.. — обратился я тихо к ней. — Эта технология реальна! С моим проектом или без него — она изменит наш мир! Мы должны быть первыми!..

Я старался её убедить и продолжал:

— Пилтовер — родина прогресса, равенства, инноваций! Да, это кажется невозможным… Но когда это нас останавливало?! Прошу… дайте нам шанс.

Шаги продолжали приближаться, а девушка задумчиво глядела на меня, словно думала, идти ли на такой риск или нет. А я сжал руки в кулаки и поджал зубы, искренне надеясь на лучшее…

— Одна ночь, господа, — тут она демонстративно показала нам один указательный палец. — Удивите меня или собирайте ваши вещички.

Девушка выключила фонарик и изящно отвернулась к нам спиной, направившись навстречу к миротворцу. Мы с Виктором замерли, стараясь слиться с омутом тёмного коридора.

Вдалеке коридора я слышал, как советница возникла перед миротворцем и довольно сильно напугала его.

— Харальд! — лукаво произнесла она, что эхом разнеслось по коридору.

— Ох, советница Медарда, вы меня до смерти напугали!.. — проговорил миротворец.

Я слышал, как они обсуждали какую-то мелочь, неспешно ушли. Советница увела его, и я смог выдохнуть, ощущая, насколько у меня обрывистое дыхание, после чего я повторно включил тусклое светило обратно.

Виктор вернулся к открытию замка.

Наконец, спустя непонятно сколько времени, дверь со сложным замком поддалась и медленно открылась.

Не включая света, мы прошли внутрь, и тут же я закрыл тяжёлые двери за нами. В подсобном помещении я быстро отыскал своё оборудование, а также дополнительные материалы для его восстановления и дополнения.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы, при помощи паяльника и других инструментов, восстановить необходимое оборудование и дополнить его для нужного нам эксперимента. Мы собирались раскрутить его, чтобы стабилизировать, а руны, которые запустятся позже, активируют саму магию.

Закончив, я снял специальные очки. Ко мне, с таким же трудом, приблизился Виктор. Он протянул мне хекс-кристалл в ладони.

— Фух, всё здесь… — проговорил я, отложив очки на столешницу и аккуратно взяв кристалл в руку. Он жалобно отзывался на каждое моё прикосновение звоном. Я приблизил его к специальной выемке для кристалла, и тот, запустив несколько зарядов, сам, с тяжёлым стуком, встал на своё место. Тут же по трубкам расползлась его яркая энергия, накаляя платформу и издавая редкие искры.

— Ну что, — держа в руках мои раскрытые заметки, проговорил Виктор. — Пора заводить!

После этих слов он закрыл дневник, поддавшись ко мне с забавным оскалом.

— Ты точно знаешь, что делаешь?.. — с каким-то сомнением я оглядел наше устройство. На что Виктор стиснул зубы в забавном выражении лица, чем показал своё молчаливое сомнение.

Я аккуратно начал запускать устройство, борясь с едким сомнением. Подставка кристалла с щелчком раскрылась, и кристалл начал висеть в воздухе, издавая редкие искры. Виктор нажал на кнопку, подсоединённую к устройству, регулировочного пуск-пульта. Тут же устройство начало медленно раскручиваться, вращая рамы вокруг хекс-кристалла. Кристалл начал вращаться вместе с рамами, издавая всё больше пугающих меня опасных искр. Во мне засел ужас, никак не отпускала мысль о том, что ещё немного — и рванёт!.. Скорость продолжала нарастать, устройство жалобно поскрипывало, а кристалл отзывался на него своим свечением и искрами. Нас обдавало создаваемыми ими потоками ветра и колебаниями пространства.

— Какая мощь!.. — не сдержал я испуганного возгласа. — Рванёт же!..

— Резонанс стабилизирует, — уверенно ответил Виктор, глядя на происходящее без страха. — Поверь.

Свечение не прекращалось, оно нарастало, ровно как и мощь вместе со скоростью. Однако тут же скорость снизилась, и хекс-кристалл, обдаваемый собственной энергией, плавно висел в воздухе и позванивал, резонируя с устройством. Я видел, что он действительно стабилизировался и не мог поверить собственным глазам.

— Я же говорил, что сработает, — проговорил Виктор. — Прошу.

— Надо же… — на выдохе буркнул я. — Такого я ещё не видел…

Действительно, такая стабильность хекс-кристалла для меня сродни чуду.

— Ладно, — набравшись смелости, буркнул я. — Приступим.

Я потянулся к пуск-пульту и немного покрутил регулировочное «колесо». Искусственно созданные руны тут же начали медленно крутиться, и кристалл отозвался на них, медленно поднявшись выше. Я прокрутил «колесо» полностью, на максимум, чем повысил скорость их вращения. Хекс-кристалл жалобно забурчал, вызывая колебания в пространстве, сверкая и продолжая крутиться. Меня снова посетила мысль, что ещё немного — и рванёт!..

Как я и подумал, раздался томный рокот колеблющегося пространства. Нас обдало магической волной, которая старалась отпрянуть нас назад. Я и Виктор крепко вцепились в стол, немного прикрывая глаза от усилившегося свечения.

— Не трогай!.. — скомандовал мне Виктор, которому явно было тяжело удержаться на ногах.

Всё устройство обдавало искрами, и я, честно, тянулся к пуск-пульту, чтобы выключить устройство и прервать опасный эксперимент.

В ту же секунду раздался рокот слабого взрыва. И меня, и моего напарника не откинуло. Однако он прошёлся на окно. Я слышал звон стекла. Однако в это же самое мгновение всё втянулось обратно: хекс-кристалл словно повернул время вспять. Однако заместо того, чтобы встать на место, многочисленные осколки полетели на нас. Я тянулся к пульту, чтобы выключить это чёртово устройство, ощущая боль, но в то же время колебался.

Резкий стук моего кулака прошёлся по кнопке, и хекс-кристалл слабо упал на платформу. Вся лаборатория погрузилась во тьму.

— Это… феноменально! — пролепетал Виктор.

Мы возобновили эксперимент, не сдаваясь на этом. Виктору пришлось закрыть дверь своей тростью. Почему-то мы не подумали закрыть замок двери, и сейчас к нам ломились миротворцы.

— Не торопись, — проговорил мой напарник.

Я, слыша громкие голоса за дверью, был на взводе.

— А ты не торопи! — огрызнулся я.

Хекс-кристалл в устройстве передо мной снова сверкал и кружился, пока рамы быстро вращались вокруг него, раскручивая «руны». Наконец, вокруг кристалла образовались символы, которые я видел когда-то в далёком прошлом. В дверь яро бились, пытаясь её выбить. Трость дребезжала от такого.

Я поспешил погрузиться в собственные мысли, положив руку на пуск-пульт. В моей голове быстро всплыл образ того самого загадочного незнакомца. Я начал прокручивать регулировочное колесо, словно пытался подражать образу из моих воспоминаний.

Хекс-кристалл тут же поддался, раскрывая потоки магии. Я на него не смотрел, хмуро зажмурил глаза, однако ко мне почему-то обратился мой напарник:

— Джейс… — ошарашенно буркнул он, заставив меня открыть глаза.

И я увидел, что руны, которые мы с ним сделали, метались, меняя на себе символы. Однако потоки магии не останавливались. Складывалось ощущение, будто хекс-кристалл взял всё происходящее под свой контроль, обзавёлся собственной волей и переменил созданные нами руны. И мне, и Виктору известно, что такого быть не должно! Тогда конечный результат воссозданной нами магии может быть абсолютно другим!

Я побледнел, увидев это. Однако Виктор взял мою руку и вместо меня провернул колесо окончательно. В ту же самую секунду раздался оглушительный рокот, над нашими головами возникли магические круги. Я почувствовал знакомую невесомость тела. Всё это охватило всю лабораторию. В ту же самую секунду раздался оглушительный звон, а после невероятно яркая вспышка. Я открыл глаза, ощущая, что плаваю в воздухе… И обнаружил, что я, всё вокруг, в том числе и Виктор, левитировали.

— Воу!.. — не смог сдержать я восхищения.

Однако Виктор ошарашенно глядел на хекс-кристалл, который летал чуть ниже нас.

Я тоже на него устремился и быстро побледнел, увидев, что с ним происходило… Яркое свечение охватывало весь кристалл, кажется, вокруг него что-то медленно, со звоном, образовывалось.

— Ах… — испуганно ахнул Хеймердингер, вставший на пороге собственной лаборатории. Перед ним летала сломанная пополам трость.

А я не мог оторвать взгляда от хекс-кристалла, пытаясь понять, что с ним происходит. До восхищения, к сожалению, дела не было!

Свечение быстро охватило хекс-кристалл, образовываясь в материю. В ту же самую секунду, в этом же ярком свете, появилось дитя… Маленькая девочка, на вид лет шести. Она была обнажена, однако явными половыми признаками слабо обладала. В её груди сверкал хекс-кристалл, волосы имели очень светлый, буквально белоснежный оттенок, а глаза сверкали, подобно свечению хекс-кристалла.

Хеймердингер ошарашенно уставился на это дитя вместе с нами. Я не мог поверить своим глазам… Длинные волосы девочки медленно развевались. Она испуганно огляделась, и я встретился с ней взглядом: на лице дитя был страх, по её щекам стекали слёзы.

В моей голове пронёсся вихрь эмоций и мыслей. Откуда эта девочка? Она появилась из кристалла? Но почему? Как это произошло?!

Словно по её воле, сила изменившейся гравитации начала возвращаться к норме. Она медленно опустилась на пол, а вместе с ней опустились и мы, вместе со всеми теми вещами, что были подняты в воздух. Гул магии стих окончательно, а свечение кристалла внутри неё потухло.

Девочка, испуганно глядя на Хеймердингера, а также миротворцев позади него, попятилась назад и врезалась спиной о стол. Она была очень напугана. Я ошарашенно поднялся на ноги, не в силах оторвать взгляда от белоснежной макушки девочки. Виктор тоже поднялся, с трудом опираясь о стол. Клянусь, мы все пялились на возникшее из ниоткуда дитя.

— Так суть вашего эксперимента содержалась в призыве ребёнка? — ошарашенно спросил профессор, прерывая возникшую тишину. Я повернулся к нему, потом снова посмотрел в сторону девочки… Однако её там не оказалось!

— Чт!.. — аж дёрнулся я.

Однако Виктор потыкал пальцем о стол, говоря о том, что девочка просто спряталась под столом.

— Нет, это… необъяснимая аномалия, которая возникла по, пока что, неизвестной нам причине… — проговорил Виктор, взглянув на профессора Хеймердингера.

Меня честно сейчас не беспокоило происходящее. Я аккуратно заглянул под стол, наклонившись. Девочка действительно сидела там, поджав к себе ноги. Кажется, ей было немного холодно. Она дрожала. Хотя, может, это от испуга…

Она не обратила на меня внимания, держа лицо в своих маленьких и хрупких коленках.

— Это что же, мы откроем детский сад, если ваша аномалия будет бесконечно повторяться? — озадаченно проговорил Хеймердингер, после чего взглянул на меня. Я ровно встал, взглянув на него в ответ.

— Это исключено!.. — покачал головой Виктор, ответив за меня. — Мы выясним причину её появления и…

— Проведём ещё один эксперимент! — воскликнул я.

Хеймердингер ошарашенно вскинул брови.

— Проникли в мою лабораторию, взяли оборудование, призвали непонятно кого и говорите, что хотите провести ещё один эксперимент?!.. — раскинул он руками, отчитывая нас.

Я нахмурил брови, глядя на него.

— Но у нас же получилось!.. — оспорил я его.

— Получилось что?! Призвать ребёнка?!.. — уставился профессор на меня.

— Нет, использовать магию! — стиснул я руки в кулаки.

— Я считаю, эта аномалия объяснима, — спокойно влез мой напарник, трезвым взглядом смотря на ситуацию. — Мы выясним причину её возникновения…

— Значит, вы берёте на себя ответственность? — хмурился Хеймердингер.

— Да, — ответил ему я.

Я готов взять ответственность и за свои действия, и за дитя, что появилось по нашей вине.

— Оу… — удивлённо протянула советница Медарда, которая встала неподалёку от Хеймердингера. — Произошла аномалия, как вы говорите?

* * *

На каком же взводе я был всю оставшуюся ночь. Поднялась суета, паника. Нас с Виктором и девочкой, пока без разбора, поместили в камеру. Я не находил себе места: ходил из угла в угол. Девочка молча сидела на краю койки, свесив свои ножки на пол, при этом и близко не дотягиваясь до него стопами. Один миротворец учтиво одолжил ей свой мундир, однако приблизиться ему к себе она вовсе не позволила… А вот мне, наоборот. Я смог аккуратно накинуть ей свою жилетку на плечи, поэтому расхаживал в одной только рубашке.

Виктор сидел на расстоянии от неё и безуспешно строил теории:

— Как это могло произойти? Мне точно не показалось, хекс-кристалл у неё в теле… — бубнил он, держа руку у лица.

И я, и он повернули головы, услышав шуршание. Девочка немного поюлозила на койке и, увидев наши взгляды, виновато опустила глаза в ноги.

— Значит, навряд ли это был призыв… — наконец выговорил я свою теорию. — Но что тогда?

Мы не призвали телепортацией ребёнка, я в этом уверен. Мне кажется, это дитя появилось из хекс-кристалла, его энергии, или… Я не знаю!

— Чёрт!.. — схватился я за голову, чувствуя мигрень.

Миротворцы разбирались с тем, что произошло в лаборатории Хеймердингера и, кажется, решали, что делать с нами… и ребёнком.

— Может, она сама нам расскажет? — Виктор качнул головой в сторону девочки и тоже посмотрел на неё. Виктор явно не знал, не умел подступаться к детям, я слышал это в его последующей интонации: — Скажи, есть ли у тебя имя? Ты что-нибудь помнишь?..

Девочка подняла на Виктора какой-то опечаленный и, в то же время, испуганный взгляд. Она перевела большие голубые глаза с такими же белыми, как её волосы, ресницами в сторону скромного и шаткого стола. Там лежала сломанная пополам трость Виктора.

Меня такая реакция озадачила. Почему она, вместо ответа, смотрит на трость?

Но, вопреки нашим ожиданиям, дитя не ответило. Она лишь покачала головой и заметно поникла. Длинные белоснежные волосы неопрятно легли ей локонами на ключицы, свисали на лицо. А сама она сжимала мою жилетку, прижимая её плотнее к телу.

Мы с Виктором переглянулись, пытаясь понять, в чём дело. Почему она не хочет говорить… Глядя на Виктора, меня осенила некая мысль. И я быстро перевёл взгляд обратно на дитя:

— Ты не можешь говорить?

Девочка вздрогнула и перевела более виноватый взгляд на меня. Она медленно покивала. А я не смог сдержать улыбки. Значит, она прекрасно нас понимает, а не игнорирует!

Однако, наконец, нас выпустили из камеры ближе к раннему утру. И, даже не дав девочке какой-то одежды, нас повели на собрание Совета. В этот раз оно было без лишних глаз, без лишних зрителей.

Советники пристально глядели на нас, пока окна медленно закрывались. В этот раз свет озарил не только меня, но и моего напарника, которому я помог идти, поддерживая вместо трости, вместе с неизвестным всем немым дитём.

— Незаконно проникли в мою лабораторию, взяли конфискованное оборудование, провели опыт и вызвали аномалию… — начал серьёзно профессор Хеймердингер, озарив нас строгим взглядом.

Девочка, под всеми этими взглядами, сжала своей ручкой мою штанину, словно пыталась заручиться поддержкой и не заплакать.

— Как вы это объясните? — махнула «когтями» другая советница.

— Руны, резонирующие с хекс-кристаллом, имеют в себе слабую магию изменения пространства, — начал Виктор. — Мы не можем определить причину аномалии без должного исследования.

Я кивнул на его высказывание, следом дополнив его:

— Мы смогли использовать магию, стабилизировали хекс-кристалл! Он не опасен! Вы же сами видели!..

Девочка от моих слов только сильнее сжала мою штанину в кулачок.

Я пристально глядел на Хеймердингера и советницу Медарду. Профессор с какой-то жалостью порой посматривал на это дитя.

Советники были ошарашены. Старик с загадкой для детей ошарашенно критиковал меня, ореховый советник, в этот раз без орехов, критиковал Виктора за помощь мне. А я сжал руки в кулаки, стараясь сдержать зубной скрежет. Снова меня бесило всё происходящее. Однако меня тут же отвлекло слабое, немного холодное касание к руке. Опустив взгляд, я увидел, что девочка явно пыталась меня успокоить, коснувшись своей маленькой ручкой моего кулака, глядя своими большими голубыми глазами чуть ли не в душу.

Я, честно признаться, был ошарашен. Чувствовал некоторое неописуемое родство: тепло от того, что она пыталась меня утешить.

— Я считаю, они за одну ночь добились многого… — чуть улыбнувшись, проговорила советница Медарда, переведя всё моё внимание на себя. И не только моё, но и внимание остальных советников.

— Они совершили преступление! — ошарашенно проговорил ореховый советник.

— Они совершили открытие, — решила поспорить с ним советница Медарда. — Не каждый учёный сможет добиться использования магии. Я считаю, это похвально.

— А возникший ребёнок?.. — не смогла воздержаться от высказывания советница Кирамман.

— Они возьмут за него полную ответственность, — вздохнул профессор Хеймердингер, сложив руки перед собой.

Совет снова проголосовал. Нет, не за то, чтобы девочка осталась у нас на попечение (это решили и без голосования). А за то, чтобы дать нам возможность углубиться в исследования… и подарить Пилтоверу сногсшибательный прогресс в развитии науки.

Я чувствовал трепещущий ужас, пока они голосовали. Как же я был ошарашен, когда голосование было… в нашу пользу… Я застыл в шоке, понимая, что нам любезно предоставили шанс. Но почему… Почему? Взглянув на советницу Медарду, я встретился с её заинтересованными глазами, обращёнными в мою сторону. Неужели это её влияние?

Все остальные события после того заседания были для меня словно стремительно пролетевший сон. Я не запомнил большую часть того, что происходило после... Нам выделили лабораторию, наконец мы приобрели девочке одежду в виде самого простого голубого платья.

Я, осматривая скромную лабораторию, не верил своим глазам. А девочка была угрюмой, какой-то поникшей. Я просто не мог нарадоваться! Наконец-то моей мечте открыты практически все двери!..

* * *

Прошло около недели. Мы с Виктором действительно хорошо сработались вместе: с ним было приятно вести дискуссии, строить теории, работать над хекстеком. В нашей компании всегда было наше дитя, возникшее в ходе того опасного эксперимента... Она любила ошиваться рядом с Виктором, заглядывая, поднимаясь на цыпочках на стол, чтобы посмотреть, что он делает. Она оказалась очень тихим и смышлёным ребёнком. Никогда не мешалась, не лезла под руку, а когда я или Виктор просили её о чём-то — она послушно исполняла наши просьбы по типу принеси-подай. И порой смотрела на нас с едким(?) сожалением, печалью, будто перед её глазами было что-то очень грустное...

Она очень часто ночевала у меня. С момента, как моя квартира разлетелась от тех заунских воришек и нестабильного кристалла, мне пришлось временно переехать жить к матери. Видно, как она рада... Рада не только мне, но и девочке. Порой девочка оставалась в лаборатории, естественно, в компании Виктора и, судя по всему, там же и спала, чего я был категорически против. И я заметил в ней несколько странностей... Девочке не нужно питаться. Кушать она может, отдает предпочтение чему-нибудь сладкому, например, пирожным. Однако потребности в питании совсем не испытывает. Спит в сутки 2-3 часа, чего ей вполне хватает. Более того, она прекрасно нас понимает, и, как мне кажется, умеет читать... Это мы с моим напарником не проверяли. Тем более, помимо наблюдения за девочкой, мы заняты исследованием аномалии. Нам необходимо дать Совету хоть какой-то ответ, но всё без толку. Все исследования заходили в тупик: определить, почему и как появился ребенок, никак не удавалось. Мы даже повторно провели тот эксперимент и, естественно, он прошёл так, как мы и ожидали: всё точно так же, за исключением появления ребенка. В этот раз мы смогли наслаждаться этим экспериментом: было приятно летать в воздухе вместе со всеми инструментами и шестерёнками, даже весело смотреть, как одна шестерёнка пролетела мимо хекс-кристалла, заколебавшись. Руны действительно слабо повлияли на пространство вокруг и подняли нас в воздух, чему девочка, кажется, совсем не удивилась, будто для неё такое было не впервой.

До начала эксперимента девочка с каким-то странным "голодом" в глазах смотрела на хекс-кристалл, с которым мы работали... Я ещё давно заметил это её выражение. Она ни на что так никогда не смотрит, только на хекс-кристаллы. Однако она быстро одёргивает себя, стоит только ей засмотреться.

* * *

— Хм... — угрюмо хмыкнул Виктор, стоя у доски, опираясь на свою новую трость. Он держал свободную руку с мелом ближе к лицу. Я взглянул на него, отвлёкшись от очередного анализа уже известных нам, пускай и малого количества, рун. Он снова столкнулся с тупиком в исследовании аномалии. — Совсем ничего не понимаю...

Каждый день он усердно бился над решением этой задачи. Я тоже задумался, рефлекторно повернув голову в сторону Хестии. Так мы решили назвать девочку, что удалось нам с трудом... В конце концов, ни я, ни Виктор не отличались богатым воображением на имена. Но я считаю, что это ей идёт.

Хестия сидела перед маленьким столиком и тихо что-то рисовала, держа в своей хрупкой ручке карандаш. Её волосы всё так же лезли ей в глаза, и она каждый раз смахивала их, заправляя за уши. Несмотря на то, что я её расчёсываю — это бесполезно. У неё на голове вечный беспорядок.

— А что, если она появилась не из-за нас? — предположил я, переведя взгляд на Виктора.

— ...Что? — с глупым выражением лица, Виктор устремил свои глаза на меня.

Я вспомнил тот момент, когда руны заменили сами себя... Вдруг это чья-то воля? Кто-то намеренно поменял их...

Я какое-то время молчал, подбирая слова.

— Руны тогда изменились сами собой, причины этому мы найти не можем... — начал я, после чего кинул взгляд на Хестию. — Что, если это сделала она?

Виктор молча перевёл взгляд на девочку и непонятливо выгнул бровь:

— Как? Как бы она смогла вмешаться в наш эксперимент?

Я не смог ответить, только пожал плечами, поджав зубы, глядя на то, как девочка забавно высовывала язык, что-то старательно вырисовывая на листе под собой.

С одной стороны, я понимал, почему такую возможность не стоит исключать. Ведь в её теле мы всё-таки не смогли обнаружить "исчезнувший" хекс-кристалл, хотя я точно помню, что он был в ней. Не знаю, почему и как, но единственное напоминание о нем — цвет глаз Хестии, такой же яркий и сверкающий лазурью, как хекс-кристалл.

Однако Виктор глубже задумался моими словами, глядя на Хестию. Для нас природа её возникновения —огромная тайна, покрытая завесой тумана. И для нас сейчас главная задача — добраться до разгадки этой тайны.

* * *

— Для дочери выбираете? — лукаво спросила меня девушка-консультант.

— Что? — аж дрогнул я от неожиданности, и тут понял, что засмотрелся на платьице, которое, как по мне, хорошо смотрелось бы на Хестии. Бело-голубое, со множеством рюшечек и вышитых узорчиков.

Я зашёл в ателье за лентами... Виктор, на какой-то чёрт, попросил купить голубые ленты. Сказал, что проследит за Хестией, а мне велел остудить голову. Да подумаешь, поспорил с ним немного насчёт формулы изменения гравитации!.. Да это даже не спор был, а дискуссия! В самом деле, дискуссия возникла не по теме, ведь эту формулу мы уже обсудили сполна...

— Нет, — покачал я головой, слабо улыбнувшись. Пришлось вернуться в реальность, ведь моё долгое молчание вводило в ступор.

— О, правда? — продолжала улыбаться девушка. — Тогда, может, для племянницы?

— Да-да, — неуверенно протянул я. — Я здесь, чтобы купить ленты, атласные...

— Ах, для волос? Секунду! — подозвала она меня к стойке с кассой и показала полный ассортимент.

Для волос? Теперь я понял, для чего Виктору они понадобились... Неужели решил заплести Хестию?

— Вот эти, — я быстро выбрал из всего ассортимента пару одинаковых голубых ленточек.

Я перевёл взгляд на платье, которое до этого рассматривал. Однако мне просто не хватило смелости его купить... В душе боролось чувство того, что я просто не должен баловать Хестию с чувством, что она мне действительно как дочь, что я вполне имею право её "побаловать"...

* * *

Вернулся я где-то через час. По пути я взял некоторые необходимые нам детали и инструменты, а также перекус, ведь я уверен, что Хестия не откажется от чего-нибудь вкусного и сладкого.

Я был удивлен, увидев, как мой напарник, раскрыв ладони перед Хестией, запустил в воздух несколько механических, довольно просто собранных бабочек. Девочка тут же заулыбалась, глядя на то, как они упорхнули вверх. Будь у неё голос, она бы точно протянула что-то наподобие «Воа!», однако, заместо этого, Хестия лишь шумно вздохнула, тем самым показав своё восхищение.

— Джейс, — увидев меня, проговорил мой напарник.

Хестия, услышав это, тут же повернула голову в мою сторону и, заулыбавшись сильнее, налетела на меня с объятиями. От чего я каждый раз в ступоре... На Виктора она так не налетает, зная, что ему тяжело. А вот на меня наоборот...

Я невольно погладил девочку по голове, на которой, опять таки, был беспорядок, а сам поднял глаза на своего напарника:

— Я купил ленты.

— ...Серьёзно? — вскинул брови Виктор.

Я изогнул бровь, глядя на него.

— Ну... да...

От чего Виктор хмыкнул и покачал головой.

— Я же это не всерьёз сказал тогда... — уголки его губ были вздёрнуты в какой-то странной улыбке. Похоже, ему это показалось смешным.

А я стоял на пороге, как последний дурак. Хестия не очень долго меня обнимала, отошла и подняла одну из сделанных, видно, на скорую руку бабочек и стала её изучать, вращая в руке. А я положил нужные материалы вместе с коробочкой пирожных на одну из столешниц и вздохнул. После чего положил коробочку с лентами рядом.

— Не возвращать же их теперь, — я кинул взгляд на Хестию, которая пыталась заново запустить непонятный ей механизм, от чего сосредоточено хмурилась, и понимал, что, по сути, даже близко не умею заплетать волосы.

Виктор приблизился к коробке, сидя на табуретке на колёсиках, и аккуратно её открыл, чтобы посмотреть, какие ленты я выбрал.

— У тебя хороший вкус, — усмехнулся он.

— ...Правда? — я удивлённо перевёл взгляд с Хестии на своего напарника. На что он молча кивнул, а потом взглянул на девочку.

— Хестия, — позвал он её.

Смышлённое дитя тут же перевело взгляд на него и, кивнув, аккуратно приблизилось.

Виктор развернул удивленную Хестию к себе спиной и протянул мне пустую руку.

— Можешь подать расчёску? — буркнул он.

Я удивлённо вскинул брови.

— Ты умеешь заплетать волосы? — не сдержался я от вопроса, а сам потянулся за расчёской, что принёс сюда профессор Хеймердингер специально для Хестии со словами «Негоже юной леди ходить с таким бардаком на голове!».

— ...Не умею, — буркнул Виктор. — Но я видел, как заплетали другие.

Я положил ему в руку расчёску и начал наблюдать, как мой напарник аккуратно начал возиться с её спутанными волосами. Делал он это старательно аккуратно.

В конце концов, с помощью лент он смог, кажется, по памяти, сделать Хестии причёску. Волосы были зафиксированы с двух сторон, будучи разделёнными на два аккуратных пробора и, напоминая "гульки", крепко держались на голове. Ленты были аккуратно завязаны в бантики, сдерживая эти гульки, но пара прядей чёлки всё равно свисала Хестии на глаза.

Глядя на девочку, я сразу увидел, что две гульки получились немного криво: одна выше, другая ниже, что сразу вызвало у меня улыбку.

— Для первого раза неплохо... — кивнул Виктор, отложив расчёску.

Хестия удивлённо потрогала свои волосы, переведя взгляд на него, после чего лучезарно заулыбалась. В её глазах сверкало желание обнять моего напарника, я сразу это определил. Однако она никогда не лезла к нему с обнимашками, словно боялась причинить неудобство. Виктор, который ещё не понимал её "языка" в виде мимики и жестов, отвернулся обратно к столу.

— Джейс, — обратился он ко мне и показал бумаги.

Я наклонился к нему, заглядывая в бумаги. И был удивлён тому, что написанное не касалось Хестии. Там было расписано несколько теорий по глобализации использования телепортирующей магии хекс-кристаллов и их укреплению, чтобы предотвратить опасность при использовании.

— Ты решил оставить исследование касательно неё? — спросил я.

— Временно отложить, — поправил Виктор, после чего перевёл взгляд на меня. — Профессор Хеймердингер уже дал добро. Мы слишком мало знаем о хекстеке, оттого и не можем понять природу возникновения Хестии.

Я согласился с ним немым кивком. Идея не зацикливаться на одном и том же показалась мне отличной.

* * *

— Ты же заметил её взгляд?.. — начал я, глядя уже на спящую Хестию, что расположилась на стареньком диване. Она, налопавшись сладкого, просто уснула.

За окнами стемнело. Я остался в компании Виктора, так как мы не завершили нашу дискуссию и, увидев хекс-кристалл, что был зафиксирован в ящичке, вспомнил кое-что.

— В смысле? — не подняв глаз на меня, спросил Виктор, продолжая расписывать руны.

— Я про то, как она смотрит на хекс-кристаллы. Так, будто хочет их съесть... — ответил я, переведя глаза на своего напарника.

Виктор перестал записывать и, подняв голову, посмотрел на меня, как на дурака. Я видел это по его забавному лицу.

— ...У тебя интересные предположения, — изогнул он бровь, хмыкнув.

А я по привычке нахмурил брови.

— Ну ты же заметил? — снова спросил я.

На что Виктор едва различимо кивнул.

— ...Заметил, — всё-таки признал он, хмыкнув снова.

— Почему она так на них смотрит? — задал я вопрос.

На что мой напарник пожал плечами:

— Понятия не имею.

Ожидаемо, что он не знает. Поэтому я промолчал.

— ...И даже спросить у неё не выйдет... — тихо буркнул я, снова переведя взгляд на спящего ребёнка.

Ведь Хестия не сможет ответить.

— Есть способ узнать, — тут проговорил мой напарник.

Я, естественно, с неподдельным любопытством перевёл взгляд на него.

— Дать ей хекс-кристалл и посмотреть, что она будет с ним делать, — договорил свою идею Виктор и, пожав плечами, продолжил вести записи.

— ...Я не совсем уверен, что это безопасно, — признался ему я, на что он покачал головой и снова пожал плечами. Идея действительно стоящая... А меня давно распирает любопытство. Поэтому сам для себя я решил, что всё-таки проведу этот эксперимент.

* * *

На следующее утро я решил перейти к действию.

Я подошёл к столу и, неспеша, открыл "ящичек" с хекс-кристаллами. Виктор тут же перевёл заинтересованный взгляд на меня, а я, долго не думая, взял в руку кристалл и аккуратно приблизился к Хестии. Кажется, мой напарник сразу понял, что я хочу сделать, поэтому, застучав тростью, приблизился вместе со мной.

— Хестия, — позвал я девочку, а сам аккуратно присел на корточки возле неё.

Хестия, которая снова была увлечена рисованием, перевела свои большие глаза на меня. Её волосы снова были заплетены так, как вчера: Виктор постарался, и в этот раз гульки висели более ровно.

Я улыбнулся ей и, пряча кристалл в кулаке, преподнёс его ей так, чтобы она протянула мне свою ладошку. Когда она это сделала, я аккуратно положил ей в ладошку кристалл, наблюдая за реакцией.

Хестия тут же побледнела, стоило ей увидеть нестабильный кристалл в своей ручке. Однако она быстро вернула хладнокровие... А меня посетила мигрень. Мне казалось, она начнёт метать взгляд, не понимая, чего мы от неё хотим, после чего молчаливо, одним только взглядо, "спросит" разрешение на действие.

Но... этого не произошло. Мы с Виктором стояли и наблюдали, как Хестия спокойно смотрела на кристалл, после чего медленно перевела взгляд на нас и отрицательно покачала головой. Но потом она снова уставилась на кристалл с ещё большим желанием и голодом во взгляде, чем я у неё встречал. Она, очевидно, думала, что делать.

Хестия, недолго так на него глядя, перевела взгляд на меня, словно спрашивала разрешение на что-то. Я, недолго думая, кивнул, улыбнувшись, ощущая трепещущий интерес. После чего она перевела взор на Виктора, и, дождавшись его кивка, снова посмотрела на хекс-кристалл.

Немного так мешкая, она, крепко сжав его в ручке, преподнесла кристалл к губам. Коснувшись губами, она раскрыла рот и поместила кристалл во внутрь. В ту же самую секунду проглотила. Я широко распахнул глаза, не веря в произошедшее. Чувствовал, как время вокруг остановилось.

Клянусь, я смотрел на то, как кристалл спустился по её тонкому горлу вниз, оставляя за собой свечение, и исчез.

Она...

— Проглотила?! — ошарашенно ахнул Виктор, выронив свою трость.

Хестия прикрыла рот рукой и посмотрела на нас с виноватым выражением лица, словно прежде догадывалась о нашей неоспоримо шокированной реакции.

Я не мог поверить... Как вообще она умудрилась так просто его проглотить?! Как он не доставил ей боли?! Даже я бы не смог, ведь хекс-кристалл не настолько маленький!.. Её тело что, предназначено глотать их?!

И тут я заметил слабое свечение у неё в груди сквозь плотную ткань её платья. Хекс-кристалл в её груди снова проявил себя!.. Однако свечение быстро спало на нет. А я ошарашенно сглотнул холодную слюну, понимая, что Хестия действительно всё это время хотела съесть хотя бы один хекс-кристалл...

— Немыслимо... — буркнул я, ощущая, как мои плечи потяжелели.

— Зачем ты... — Виктор был ошарашен не меньше меня.

Хестия виновато опустила глаза, сжав в кулаки подол своего платья.

Девочка виновато смотрела в пол, пока мы с напарником отходили от шока. Факт того, что она просто проглотила, как некая змея, кристалл, было тяжело принять... Просто как. Как так? Это кажется абсурдным!..

У нас появилось только больше вопросов от того, что она сделала... Зачем она проглотила его? Или, вернее будет спросить, почему? Более того, как у неё вышло это так легко? Ну и самый главный вопрос... Почему от этого проявился кристалл в её груди?..

Кстати, точно! Кристалл!.. Нам казалось, что он исчез с её появлением, но... судя по всему, он может проявлять себя. Тяжело представить, каким образом он вообще функционирует в её теле и функционирует ли вообще.

Мой мозговой штурм прервал ошарашенный вздох моего напарника. Я перевёл взгляд на него. Виктор, подняв свою трость, оперся на неё сильнее и, глядя куда-то в пустоту, видно, активно думал.

Ситуация действительно ошеломляющая, и я даже не представляю, что делать. Более того, меня не покидало чувство дежавю... Откуда оно? Было ощущение, словно такое уже происходило. Вот прям было нечто подобное, но я не могу вспомнить, как и при каких обстоятельствах.

Хотя, если трезво взглянуть на ситуацию, прежде такого просто не могло произойти. Ведь Хестии прежде не было...

Я снова взглянул на девочку, что виновато тупила глазки, глядя в пол. И тут я наконец обратил внимание... Она выросла. Вытянулась, стала крупнее, и теперь смахивала не на семилетнюю малышку, а на тринадцатилетнюю девочку. Платье заметно стало ей мало, как и туфли.

— Хестия, ты... выросла? — ошарашенно вымолвил я.

Неужели на это повлиял поглощённый ею хекс-кристалл?

— Это просто феноменально... — пробормотал мой напарник, заинтересованно глядя на девочку.

Хестия, услышав обращение к себе, подняла глаза. После чего начала осматривать себя, и, переминувшись с ноги на ногу, поморщилась. Очевидно, туфли теперь доставляли ей дискомфорт.

— Вероятно, её тело просто приспособлено к тому, чтобы поглощать энергию Аркейна... — приложив руку к подбородку, сказал мой напарник.

В самом деле, как такое возможно?.. Я не стал таить, и озвучил свой вопрос, на что мой напарник пожал плечами и продолжил:

— Также могу смело предположить что Хестия... будет быстрее расти, поглощая энергию. Хотелось бы узнать, сможет ли она использовать магию?..

Однако взгляд Хестии в ту же секунду потяжелел, стоило Виктору упомянуть такую возможность. Глаза налились чем-то, что безусловно удручало не только её, но и нас. Словно ноша солдата, самолично убившего тысячи человек. Представить не могу, что именно так на неё повлияло, но Виктор этого не заметил, так как подошёл к рабочему столу, чтобы зафиксировать новые наблюдения за ребенком. Мне, если честно, не совсем нравится, что Хестия не просто дитя... Мы фиксируем её поведение, образ жизни и прочие параметры, как при работе с экспериментами.

— Хестия, если тебе теперь малы туфли — можешь снять, — мягко обратился я к девочке. Стоило мне это сделать, как тяжёлый взгляд снова сменился на искреннюю и знакомую мне нежность детских глаз.

Моё нутро учёного подсказывало, что Хестия — настоящий алмаз, который может помочь раскрыть полномасштабную практичность Хекстека.

Девочка послушно стянула туфли с ног, показав ступни. Белые носки на её ступнях также растянулись и заметно вызывали дискомфорт, поэтому она сняла и их. После чего чуть растегнула платье и вздохнула полной грудью.

«Придется искать ей новую одежду...» — промелькнуло в моей голове. Тем временем за моей спиной зазвучал скрежет грифеля карандаша по бумаге: Виктор быстро вёл записи, задумчиво поглядывая то на лист под собой, то на Хестию, что продолжала стоять передо мной.

Глянув на своего напарника, я снова устремил свой взгляд на девочку. Мы с Хестией встретились глазами и... словно порвалась какая-то нить. Раздался хруст, слабый щелчок. В моих глазах потемнело а голова закружилась. Перед моим взором осталась только пара искренних, лазурных, как самоцвет хекстека, детских глаз, глядящих с искренней любовью и едким сожалением.

Но стоило раздаться этому щелчку, как детские глаза расширились от ужаса и страха.

Я отшатнулся и врезался спиной в стол. Тут же ощутил, как тело потяжелело, ноги стали ватными. Я оперся рукой о стол, пытаясь прийти в себя. В ушах засел гул, и я едва мог разобрать зов, исходящий откуда-то далеко... Это Виктор, кажется, зовёт кого-то... меня?..

— Агх! — мне в голову ударила новая волна боли, и я поспешил зажмурить глаза, ведь казалось, что если я это не сделаю — мои глазные яблоки взорвутся от накатившего давления.

Меня стало отпускать. Я раскрыл глаза и... не поверил тому, что увидел.

Лаборатория стала другой, не той, что у нас сейчас. Она ощутимо увеличилась. Из большого витражного окна — в нашей лаборатории, на минуточку, было три больших окна без витражей — не лился свет, что указывало на позднее время суток.

Я осмотрелся и увидел своего напарника... И едва его узнал. Спиной ко мне сидел Виктор, сильно ссутулившись над записями, а рядом с ним стояла вовсе не трость, а костыль, явно сделанный под мой манер. Волосы на голове Виктора были чуть спутанными, отросшими.

— ...Виктор?.. — выдохнул я, попытавшись сморгнуть видение. Я не смог даже шелохнуться: мог только стоять и смотреть. Но мужчина не ответил. Он потянулся к костылю и, с трудом оперевшись на него, поднялся с места. Он явно прикладывал много сил, морщился от боли. Его нога... больная нога в ортезе. Вставая, он держал её выпрямленной. В самом деле, что же это? Будущее?.. Нет, не может быть!

Я обратил внимание, куда направлялся мой напарник из видения, с трудом передвигаясь при помощи костыля. Мне было искренне больно только смотреть на это. Он остановился у стола, на котором стояла странная установка. Шестигранник, на каждой грани которого я разглядел руны. Он левитировал над столом, самостоятельно меняя грани между собой эдаким кубиком Рубика. Что это за многогранник? Почему этот Виктор один в лаборатории? А где же я?.. Неужели он... засиделся допоздна?

От размышлений меня отвлёк гул изобретения, над которым уселся мой напарник.

Я не мог подойти ближе, поэтому наблюдал только со спины. Он сидел на, вероятно, очень неудобном для него табурете на колёсиках. Его руки были на пультах, с помощью которых, видимо, он подбирал... комбинации?

Он сочетал комбинации рун, заставляя грани многогранника двигаться. С гулом прибор перестроился и застыл на месте. Виктор вздохнул и поставил локоть на стол. Он оперся на пальцы лбом, задумавшись.

К нему аккуратно подошла какая-то девушка в беленьком халатике, которая, держа дистанцию, лишь промолвила:

— Как красиво...

— Не могу понять, почему не работает!.. — подал голос Виктор. Уставший, слегка хриплый голос с привычным и полюбившимся мне акцентом.

— Поймёте! — попыталась ободрить его незнакомка.

Виктор не ответил. Потянулся к листку с каким-то записями и уставился в него.

— А вы... — неуверенно поправив очки, продолжила она. — Скоро домой? Я думала, можем пройтись вместе...

Я распахнул глаза, глядя на происходящее.

— Я... наверное, сегодня заночую здесь, — проговорил он ей в ответ.

Девушка тихо заметала глаза, раскрыв рот от возмущения с тихим «Опять?», и снова обратилась к нему:

— Но... Работа может и подождать, нет?..

— Доброй ночи, госпожа Янг, — только и ответил Виктор, не оторвавшись от листа бумаги.

Девушка ничего не стала говорить. Я проводил глазами госпожу Янг, которая неспешно вышла из лаборатории.

Мой "напарник" же, опустив листок обратно на столешницу, вновь взялся обеими руками за "пульты" управления, расположенные по разные стороны от него. Вновь начал подбирать новые комбинации. Заряженные руны издавали характерный знакомый мне магический звон, меняясь друг с другом в подобранной комбинации. Вновь и вновь, пока руны опять не сбросились.

Я вздрогнул от неожиданности, когда мой напарник злобно стукнул кулаками об стол с агрессивным стоном безысходности. Он тут же подорвался с места и вскинул руки так, что все листы со стола вспорхнули вверх. Табурет на колёсиках откатился назад. Я смотрел на это, не в силах и шага ступить. Смотрел, даже не моргая. Виктор застыл, кажется, у него закружилась голова. И тут же он зашёлся тяжёлым кашлем, заставившим его опереться рукой о столешницу с устройством. Кашляя, он убрал кулак ото рта, оперевшись надёжнее и второй рукой. Я замер в ужасе, глядя, как он выхаркивал кровь на столешницу и стал постепенно терять равновесие. Повалившись сначала на стол с тяжёлым грохотом, он сполз на пол, задев и костыль. Со звоном тот упал вслед за ним.

— ВИКТОР!.. — крикнул я, захотев тут же подбежать, попробовать вернуть его в сознание. Хотя бы позвать на помощь! Ужас, что же происходит!.. Всё во мне перевернулось, а я даже шелохнуться не могу!..

Но меня отвлёк многогранник. Он заискрил сам собой. Я побледнел, увидев, как небольшая "лужица" крови рядом с установкой начала медленно стекать к многограннику. Лишь одна капля попала в неё — и мир вокруг меня тут же утонул во тьме.

Неприятный запах какого-то лекарства ударил мне в нос. Я поспешил открыть глаза.

Это... наша лаборатория. Та, что выделил нам Совет. Та, где я только что был. Я лежу на полу, под головой старая диванная подушка.

— Оух... — протянул я. Переведя взгляд, я увидел перед собой Хестию. Увидев, что я очнулся, она убрала от моего носа ватку, намоченную лекарством.

— Как себя чувствуешь? Неужели переутомление? — к нам приблизился Виктор.

Увидев его, я тут же поспешил сесть и осмотрел его с ног до головы. Виктор... выглядел так, как я привык его видеть. С осуждающим, но больше спокойным взглядом, приятным акцентом, лишь небольшой хромотой и изящной тростью, которую я ему сделал на замену сломанной. Тот Виктор, которого я знаю.

Глядя на мою реакцию, мой напарник изогнул бровь:

— Джейс?

— А... Я... да, наверное переутомление. Мне такой сон странный приснился... Словно будущее увидел.

— Переутомление повредит нашим исследованиям, Джейс, — покачал головой Виктор. — Что ты там увидел?

Я поджал губы, опустив взгляд. Не мог я ему ответить «Твою смерть». Этот сон был действительно похож на видение. Словно наяву, я видел своего напарника, изобретение на Хекстеке и его...

— Иди домой, Джейс, — снова покачал головой мой напарник.

— Ну нет! Я чувствую себя отлично! — тоже покачал головой я.

Однако Виктор взглянул на меня вызывающе. В глазах так и читалось: «Да ну?».

Я снова перевёл взгляд в ноги, задумавшись. Действительно ли это был просто сон?.. И почему я так резко потерял сознание?.. И...

Думая об этом, я перевёл глаза на Хестию. Она аккуратно убирала небольшую аптечку на место, не видя моего взгляда.

И почему же меня так схватило, когда я посмотрел на неё? Почему именно после того, как она поглотила кристалл?..

Слишком много вопросов.

* * *

— Так, давай ещё раз, — почесал я затылок, вчитываясь в написанное на бумаге.

Хотел уж было зачитать вновь, как Виктор перебил меня:

— Необходимо найти больше способов применения, одной стабилизации мало. В теории, энергия Хекстека может быть направлена не только на изменение гравитации, но и на защитные функции, а также может быть использована как двигатель. Нам необходимо найти руны, методом проб и ошибок проверить их работу согласно нашим теориям.

Я кивнул, согласившись с его словами, и подошёл поближе. Поиск рун и применение их свойств — вот, что он имел ввиду. Мой напарник сидел за столом и аккуратно, маленьким канцелярским ножом, вырезал на шестерёнке руну. По моей теории, руна, которую он вырезал — проводник энергии, а не движок к какому-то действию. Он, проводник, позволяет энергии перетекать с помощью подобных рун-проводников к другим рунам. Я хочу проверить эту теорию на каком-нибудь простом механизме, и для этого мы подготавливаем руны, прибегнув также к теории о том, что энергию возможно использовать в качестве двигателя. Если у нас получится — мы сможем создавать новые виды транспорта!

Меня отвлёк резкий вскок Виктора с места. Он подорвался, как ошпаренный, откинув шестерёнку прочь. Словно что-то увидел. Я аж вздрогнул от неожиданности.

— Что случилось?!

— А... — он перевёл ошарашенные глаза на меня. — Мне... привиделось что-то странное...

Я удивлённо похлопал глазами, глядя на Виктора. У нас что, на пару с ним начались галлюцинации?..

— Что именно тебе привиделось? Призрак что-ли?

— Сам не знаю, — буркнул Виктор, садясь на место. Он озадаченно оглянулся в поисках шестерёнки, а потом опустил взгляд на свою больную ногу. Хмурился, многозначительно думал. Сразу понятно — так просто он мне не расскажет.

Да я и сам ему не рассказал, что видел, когда резко потерял сознание...

— Звали, профессор? — заглянул я в кабинет после того, как постучался.

Профессор Хеймердингер уже стоял лицом к окнам, и я не смог определить, как долго он ждал меня так.

— А-а, заходи, Джейс! — улыбнувшись, протянул он, оглянувшись на меня. — Представляешь, нашему городу скоро исполнится двести лет!

Радушно сказав это, профессор стал задумчиво разглядывать меня улыбающимися глазами.

— Двухсотлетие... — с некоторым воодушевлением он повернул голову в сторону небольшой статуи, стоящей в стене.

Я, усмехнувшись, подошёл к нему.

— Похоже, день прогресса пройдёт с размахом! — не удержался я от комментария и тоже поднял глаза на статую.

Какое-то время разглядывая памятник, я наклонился к его табличке и вслух прочёл: «Стэнвик Поддитли».

— Хм, не знаю такого... — хмыкнув, я перевёл взгляд на профессора.

— Всё, что он когда-либо создал, взорвалось, растаяло или сломалось! — глядя в окно, ответил мне профессор Хеймердингер. — Но всё-равно... он здесь!

Профессор говорил это с каким-то воодушевлением и толикой вдохновения.

Я снова принялся разглядывать медную статую, изображающую фигуру учёного с довольно угрюмым лицом. Его глаза скрывали большие защитные очки.

— Стэнвик отказался от своих личных амбиций и посвятил себя более важным делам, — профессор перевёл взгляд на меня. — Будущему!

Я продолжал молча его слушать. А он снова отвёл глаза от меня и продолжил:

— Он понял, что его достижения не сравнятся с изобретениями его учеников.

— Я о нём не слышал... — проговорил я, вглядываясь в статую.

— Он принёс себя в жертву, — уже не так задорно ответил мне профессор. — Друг мой... Совет хочет поручить тебе произнести речь на Дне Прогресса!

Я перевёл свои изумлённые глаза на него. Меня поразила резкая смена темы и моё участие...

— Что? — не смог воздержаться я от удивления и непонимания. — Но... Это же ваша привилегия. Я... не займу ваше место!

Профессор задумчиво глядел в окно. После чего перевёл взор на меня:

— Я с ними согласен. Твои хекс-врата вернули городу былую славу! Привели к нам учёных из дальних земель! Возродили страсть к науке и искусствам! Ты заслужил эту честь.

Я вздохнул, не зная, куда деть радость и восторг от подобной похвалы. Даже не верится... Не верится, что несколько лет назад мы могли и не добиться такого успеха... Если бы не Виктор и Хестия... ничего этого бы не было. Я не смог сдержать своей улыбки. Сердце затрепетало от переполнявших меня чувств.

— Я... — мне, естественно, стоило ответить. — Пилтовер будет гордиться мной, профессор!

— Времени на подготовку нет... Но, может, тебе захочется похвастаться новым изобретением? — глядя на меня заинтересованными глазами, проговорил профессор. — Люди любят открытия!

— Мы с Виктором нашли новое применение хекстеку! — естественно, меня пробрало воодушевлением. Что-что, а рассказывать о наших достижениях я люблю... — Приходите, и я вам покажу!

— Жду не дождусь! — лукаво ответил мне Хеймердингер. — Воистину, городу повезло с тобой, мальчик мой!

Он открыл "окна" на балкон, и передо мной предстал вид на наш большой, похорошевший за эти несколько лет город, небо над которым заполонило большое количество дирижаблей. Активно шла подготовка ко Дню Прогресса: открылась ярмарка, на которой показывали различные маленькие изобретения на потеху публике.

* * *

— Думаешь, он одобрит? — спокойно проговорил Виктор. В его голосе вовсе не читалось беспокойство. По своему напарнику я видел, что он абсолютно уверен в пположительной реакции профессора на то, что мы собираемся ему показать. Виктор просто уточнял, есть такая же уверенность и у меня.

— Хеймердингер, как и мы, считает, что наука призвана сделать жизнь лучше, — начал я. — Докажем, что это безопасно!

Пока я об этом говорил, Виктор был занят установкой: доводил её до абсолютного совершенства, докручивая крупный болт с выгравированными на нём рунами.

Помимо привычных звуков работы, по нашей лаборатории разносился звук скрежета карандаша о бумагу. Хестия, склонившись над листом, что-то торопливо выводила, при этом забавно хмурясь. Такой серьезности на её лице я никогда не видел. Жаль, но из-за того, что она прикрывала лист рукой, я не мог разобрать, пишет ли она или просто рисует.

С того раза, как она поглотила тот хекс-кристалл по нашей прихоти, ей стало хватать трёх часов сна в сутки, она...

Однако меня от мыслей отвлёк мой напарник:

— А как же мнение Совета? — Виктор, отложив инструмент, подхватил костыль, чтобы подойти ко мне. В это время я сидел, чуть покачиваясь на двух задних ножках стула, и проверял новую версию самоцвета на наличие трещин, пока мои ноги были на столе. Ну как проверял, ворон считал...

Глядя на самоцвет, я всегда ненароком вспоминаю тот момент, когда Хестия поглотила более раннюю версию кристалла. С того момента она их не поглощала и старательно избегала... Более того, за всё время её проживания с нами, она совсем не выросла, как подобает ребёнку... Всё продолжала оставаться низенькой девочкой, только теперь на вид лет тринадцати. Стоило ей поглотить тот кристалл, как она чуть-чуть подросла. Я могу смело предположить, что она вырастет ещё, если съест ещё кристаллов... но отдавать их ей, честно, страшно. Вдруг она не только растёт, поглощая их?..

— Мы стабилизировали кристалл, как они и хотели! — перевёл я взгляд на своего напарника, немного качнув лупой в руке. После чего на свету окна я, поднеся лупу, повторно оглядел кристалл через неё. — Сделали хекс-врата, как они хотели! Теперь наш черёд решать будущее Хекстека.

Говоря это, я, убрав лупу, вертел круглый, совершенно гладкий голубовато-синий хекс-самоцвет пальцами, любуясь.

В этот момент раздались хрипловатое, тихое "мурчание" и косолапое топанье. Эти звуки всегда издаёт маленький спутник Хеймердингера. Благодаря нему сразу можно догадаться, что профессор здесь. И правда: повернув голову, я увидел подошедшего йордла.

— Профессор! — я поспешил убрать ноги со стола и ровно сесть. — Я рад, что вы пришли!

— Я бы не пропустил такое, мой мальчик! — довольно улыбаясь, профессор глядел на меня.

Хеймердингер тут же оглядел и Хестию, проверяя, в порядке ли она. Убедившись, что девочка при хорошем настроении и занята чем-то своим, он снова обратил всё своё внимание на нас. А я, в свою очередь, поднялся на ноги, отложив лупу.

— Ну? Что тут у нас? — йордл с любопытством качнул головой чуть в бок.

Виктор, не без помощи костыля подойдя к нему, молчаливым жестом указал на небольшой ящичек, в котором мы хранили ранние образцы хекс-кристаллов. Те, что максимально нестабильны и при неправильном обращении опасны.

— Всё началось с этого, — заговорил я, глядя на сверкающие неровные кристаллы, стоящие на своих местах рядами. — Кристалла — волшебной энергии. Слишком нестабильной, чтобы использовать её вне лаборатории.

Хеймердингер внимательно меня слушал. А я чуть наклонился к табуретке и открыл скромную коробочку, показав содержимое Хеймердингеру:

— Хекстек должен был принести магию в жизнь обычных людей.

Профессор заинтересованно уставился на содержимое: абсолютно гладкие хекс-кристаллы.

— И наконец... — продолжил в свою очередь я. — Это свершилось!

Говоря это, я поднял один из трёх образцов новых кристаллов в руку, любуясь.

— Хекстек-самоцвет, — назвал я его своим именем, вглядываясь в переливающуюся энергию внутри этого кристалла.

Однако я недолго так любовался им. Ведь это малая часть того, что стоит показать профессору. Я поместил самоцвет на специальную наковальню и вытянул руку: Виктор тут же, прихромав, положил мне в ладонь небольшой молоток. Под более испуганным взглядом Хеймердингера я подбросил молоток, удобнее поместив его в руке, и тут же замахнулся. Да так, с разгону, чтобы вложить в удар как можно больше силы.

— Стой-стой! — испуганно вскрикнул профессор, зная о последствиях такого удара.

Однако я его не послушал: молоток тут же ударился о кристалл с резким звоном. В ту же секунду раздался рокот магического колебания, наковальню частично обдало ярким голубым светом. Казалось бы: сейчас рванёт. Однако вспышка тут же стихла, оставив после себя лишь дождь из ярких голубых искр.

Я услышал только тихий, кажется, даже разочарованный и раздосадованный вздох Хестии, которая всё это время наблюдала за нами.

«Пёсик» Хеймердингера активно пытался поймать некоторые искры пастью, пока сам профессор, осознав, что взрыва не случилось, ровно встал, отходя от испуганной позы.

— Пресвятые шестерёнки... — ошарашенно пробурчал он.

Я убрал молоток от самоцвета, на котором даже близко не появилось каких-либо трещин.

— Мы сумели укрепить кристаллы, — проговорил Виктор. Мой напарник, опираясь на костыль, повернулся к профессору всем телом. — Новая версия стабильна и на сто процентов безопасна.

Естественно, укреплённый самоцвет — это не всё, что мы хотели продемонстрировать. Я подкатил поближе к Хеймердингеру, уже сидящему на табуретке, небольшую тележку. И мы продемонстрировали ему то, что хотели: портативные устройства на Хекстеке. То, что должно помочь людям. То, чем я горжусь. Устройства, которые работают на энергии самоцветов.

Реакция Хеймердингера очень нас обрадовала. Однако каково было наше удивление и непонимание, когда он с большой уверенностью заявил, что "сглаживание углов" займёт лет десять... Естественно, ни я, ни, тем более, Виктор, такому не были рады. Не я один уверен, наша работа уже сейчас практически совершенна! Что уже сейчас можно использовать технологии на Хекстеке!

Однако профессор высказал другое мнение: мол, такие опыты требуют времени и опасно передавать такую мощь всем подряд. Он сказал нам продолжать и вполне себе позитивно поведал о том, что мы точно сможем защитить Хекстек от неправомерного использования... Мы проводили ушедшего профессора взглядами.

Я перевёл взгляд на Хестию, которая продолжала сидеть с хмурым выражением лица. Я впервые столкнулся с её серьёзным, непривычным мне взглядом. Она смотрела куда-то в пустоту, мимо листа, о чем-то глубоко задумавшись. Жаль, но я не смогу узнать, о чём она так задумалась даже спросив...

После чего мы с Виктором раздосадованно переглянулись. Повисла довольно печальная тишина.

* * *

— Чем могу быть любезна? — ласково, в своей привычной утончённой манере проговорила советница Медарда.

— Дело в Хеймердингере... — ответил я.

На что советница тихо хмыкнула:

— Как обычно.

Я посетил приём Дня Прогресса, где собралось множество влиятельных домов Пилтовера, и мне был нужен совет... Совет не просто от кого-то, а от человека, которому я, как по мне, должен доверять. А именно — от советницы Мэл Медарды.

— Он ознакомился с опытами, считает, что они сыроваты... — продолжил я.

Советница изящно оперлась поясницей о стол, придерживая бокал с напитком в руке. Мы остались наедине для разговора.

— День Прогресса... — советница глядела на меня. — Представители со всего света съехались полюбоваться на новые достижения Пилтовера. Если показывать что-то новое... то сейчас.

Мэл поставила бокал на столешницу, многозначительно оглядев меня.

— ...Класс... — на выдохе ответил ей я, на что советница усмехнулась.

Она отошла от стола и не спеша приблизилась ко мне.

— Хеймердингер — успешный учёный, но... — положив руки на воротник моего пиджака, она взглянула мне в глаза, аккуратно поглаживая мою грудь. — Он стар. Он видит только прошлое. Пилтоверу нужен тот, кто смотрит вперёд. Кто-то вроде тебя.

— Вы правда... так думаете? — промолвил я.

Советница глядела на меня с лукавой улыбкой.

— Хекстек способен всё изменить, — девушка развернулась от меня к столу, глядя на белый макет города, расположенный на столешнице. — Всё на свете! Мир ждёт! — она сложила руки перед собой и, качнув головой, посмотрела на меня через плечо. — Я пообщалась с потенциальными инвесторами.

— Инвесторами?.. — переспросил я, распахнув глаза. Мэл тем временем снова глядела на макет, улыбаясь.

— Конечно! — тут же советница повернулась всем телом в мою сторону. — Каждый хочет урвать Хекстек для себя! В своей речи, — Мэл изящно положила руку мне на плечо и чуть подалась к моему лицу. — Покажи людям кусочек будущего.

После этих слов советница Медарда покинула меня своей изящной походкой. Я же остался стоять один, слушая, как стук её каблуков отдаляется, пока вовсе не скрылся за дверью.

* * *

Как же мне боязно. Боязно настолько, что хочется куда-то спрятаться. Однако в то же время меня переполняют радость, воодушевление и гордость. Я не просто кто-то! Я тот, кому доверили произнести торжественную речь! На моих плечах такая... ответственность. Я не должен подорвать чужие ожидания. И, заимев мотивацию не оборачиваться на свой внутренний страх, я приблизился к Виктору, который сидел за кулисами, кашляя в свой кулак. Увидев меня, он, опираясь о костыль, поднялся:

— Где ты был? Уже меня просили выйти на сцену.

Встав возле напарника, я привычным для себя жестом положил ладонь ему на спину, придерживая.

— Пойдем со мной! Мы же партнёры!.. — начал я, пытаясь поделиться своими воодушевлением и искренней мотивацией. Мне хотелось стоять на этой сцене вместе с Виктором. Показать, что я не один работал и продолжаю работать над этим проектом.

Однако Виктор сжался, притупив взгляд:

— Нет, нет... Только не... Только... не перед всеми... — он поднял свои тёплые янтарные глаза и секундно кинул взгляд на сцену, явно давая понять, что ему слишком боязно, слишком некомфортно представать перед таким огромным количеством людей.

Я ничего не сказал, лишь убрал руку и приблизился к выходу на сцену. Он... всегда отказывался выступать вместе со мной. Соглашался только в случае, когда зрителей было мало и они были ему хотя бы частично знакомы.

— Ты... — продолжил мой напарник. — Подготовил речь, Джейс?..

Мимо аккуратно прошла наша помощница, держа в руках подготовленные документы с моей речью. Девушка приветливо посмотрела на Виктора, после чего приблизилась ко мне.

— Угу! — ответил ему я.

Мне передали документы, и у меня было несколько секунд на то, чтобы попробовать собраться с мыслями.

«...Будущее Пилтовера и всего человечества...» — доносилось со сцены. Я глядел в записи, пытаясь не думать ни о чём. — «Прошу, поприветствуйте того, кто сейчас взойдет на сцену...»

Понимая, что меня сейчас позовут на сцену, я поднял глаза, готовый смотреть и идти только вперёд.

«Джейс Талис!» — наконец вызвали меня и я, глотнув напоследок напиток из своей кружки, двинулся на сцену.

Под аплодисменты я поднялся на неё, не стесняясь приветствовать публику поднятой рукой.

Я встал перед стойкой и начал свою речь со слов «Добрый вечер». Вглядываясь в написанную перед глазами речь после своего неловкого вступления, что шло после приветствия, я секундно пытался подобрать слова. Страх вот так выступать всё равно сеял во мне смятение. Но я продолжал стоять с гордо поднятой головой и вёл речь в нужное русло.

Речь прошла для меня мгновением. Мгновением, что под самый конец посеяло во мне страх. Пожрало сердце какой-то опаской, и я принял поспешное решение не показывать то, что мы подготовили. Эта опаска подпитывалась строгим взглядом Хеймердингера и множеством глаз зрителей, что устремлены только на меня. Я, естественно, поспешил успокоить публику, перевести внимание на другое и торжественно завершил речь. Не знаю, было ли моё решение правильным...

Советница Медарда покинула мероприятие сразу после конца моей речи, что заставило меня ощутить колкую боль в душе. Осознать, что я, вероятно, не оправдал её ожидания... Однако мне всё равно пришлось вернуть улыбку на лицо и торжественно помахать рукой публике.

Я снова ощутил знакомый неописуемый ужас. Тот же ужас, когда в мою квартиру, где я несколько лет назад проводил ранние этапы исследований, пробрались воришки... Где о моих исследованиях узнали остальные и где я начал сотрудничество с Виктором. Тот самый страх, неописуемое отчаяние, когда, придя в лабораторию вместе с Хестией, я наткнулся на... "подарок". Подарок в виде разукрашенных стен и дирижабля на месте хекс-самоцвета. Не только самоцвет, но и результаты наших исследований были украдены... Не только я был в ужасе. Заметное отчаяние охватило и Виктора. И только Хестия вела себя крайне спокойно... словно ей нет до этого дела. Или она знала о том, что подобное произойдёт.

— Самоцвет пропал... — проговорил мой напарник, сильно сутулясь на стуле, на котором сидел. — Вместе с результатами наших исследований!..

Я сидел рядом с ним и, клянусь, просто не мог поверить в то, что случилось. Мне казалось это кошмаром, который ещё немного, и закончится с моим пробуждением. Но, к сожалению, я всё никак не просыпался.

— Расследование стоит на месте, — вставил своё высказывание Шериф Маркус. — Никто в нижнем городе не взял на себя ответственность.

Профессор Хеймердингер, до этого смотрящий в окно на взорванную палатку (прослужившую, как я позже выяснил, отвлекающим манёвром для миротворцев), покачал головой:

— Как мы до такого дошли...

Остальные советники какое-то время молчали. В конце концов, своё высказывание вставил и советник Хоскель:

— Хм... Нижний город упивается своей безнаказанностью! — он вглядывался в стол, держа в руках очередную детскую загадку.

— Мы потеряли связь. Может, это не самые желанные избиратели, но всё равно наш народ... — проговорила советница Шула, которую я прежде по незнанию и глупости называл когтистой советницей. Ровно так же, как и называл Виктора по глупости деканом академии, хотя таковым он при нашем знакомстве не являлся... Я просто не услышал, а возможно даже просто неправильно запомнил из-за нервов.

Печально, но сейчас не то время и место для того, чтобы предаваться таким ностальгическим воспоминаниям.

— Никто не в силах навести там порядок, — строго проговорила советница Кирамман. — Тем более, мы...

Однако советницу Кирамман прервал Сейло:

— И какие наши действия?

«Хороший вопрос» — подтвердил советник Ириус. — «Господин Талис, подземники могут создать оружие с вашим кристаллом?»

— Мерцание, изменение тела... Мы уже не раз видели их изобретательность! — советник Хоскель крутил в руках детали загадки, издавая характерный хруст. — Конечно, могут!

Я сидел и молча глядел куда-то в пустоту. Знакомое чувство безысходности и ужаса скребло сердце, не оставляло в покое только при мысли, что в неправильных, но изобретательных руках деяние моего исследования может стать чем-то ужасающим... Неким оружием, вопреки нашему с Виктором желанию подарить магию во благо народа. Это очень пугало.

Однако, недолго так просидев, я поднялся. Стоячая поза придавала мне уверенности. Сложив руки за спиной, я начал отвечать на главный, заботящий всех советников вопрос:

— Если он попадёт в руки знающего человека, то тот сможет его использовать... — я глядел в пол, ощущая на себе взгляды. Мою душу, казалось, скребли изнутри: настолько я чувствовал себя ужасно. Страх, вот что я ощущал. Если хекс-самоцвет попал не в те руки... Да это просто катастрофа!

— Нужно что-то решать, и немедленно! — уверенно проговорила советница Кирамман.

Мой напарник собрался уж было встать, но, услышав стук его костыля, я поспешил его остановить рукой и продолжил:

— ...Согласен. Я должен был охранять это изобретение, но я вас подвёл, — я поднял взгляд и осмотрел советников, после чего продолжил, меряя шагами зал до середины округлого стола. — Моя ошибка стоила людям жизней. Я бы рекомендовал остановить работы с хекстеком, пока ситуация не разрешится.

Советница Медарда, что до этого задумчиво вглядывалась в стол, подняла на меня нахмуренные глаза.

А я продолжил:

— Включая наши лаборатории, завод и хекс-врата.

Советник Хоскель аж подавился возмущением, после чего ударил ладошкой по столу и воскликнул:

— Да ты сошёл с ума!

— Хекс-врата должны оставаться открытыми, — проговорила советница Шула. — Иначе Пилтовер потеряет статус торгового мегаполиса. Тысячи людей лишатся дохода!

— Но... — я чувствовал, как мои брови встали домиком от переполняющих меня эмоций. — Разве безопасность жителей для нас не важнее?..

— Ты готов прекратить исследования? — с какой-то раздосадованностью проговорил профессор Хеймердингер.

— Без хекс-врат мои товары не попадут на иностранные рынки до зимы! — негодовал советник Хоскель, да так, что плескал руками в разные стороны. — Мне что, сказать ноксианцам, что вместо доброго вина в бутылках будет уксус?!

— Советники, похоже, мы зашли в тупик, — проговорила советница Медарда, приподняв руку. После чего она снова изящно сложила руки домиком и продолжила:

— Если мы закроем хекс-врата — пострадает город, но наше бездействие обезоруживает нас перед злодеями.

Все советники, а также я и мой напарник слушали советницу Медарду, не прерывая.

— И может стоить нам многих жизней, — продолжала она. — Возможно, нам придётся прибегнуть к более радикальному решению.

— Что вы предлагаете? — обратилась к ней советница Кирамман, слегка качнув головой.

Советница Медарда окинула всех присутствующих взглядом, после чего задержала взгляд на мне и не спеша начала:

— Господин Талис показал, что печётся о нашей безопасности, он готов пожертвовать собственным делом! — говоря это, она плавно мерила других советников глазами, но снова вернулась взглядом ко мне. Я, ощущая её взгляд и внимая её словам, невольно нахмурил брови. А она продолжала. — И... не забывайте, что только господин Талис знает, как обезопасить хекс-врата. Я предлагаю расширить наш состав и внести дом Талисов в наш благородный совет.

Я на секунду чуть не подавился. Не послышалось ли мне?!.. Казалось, у меня чуть не подкосились ноги.

— Что?.. — ошарашенно заметал я взгляд по советникам. Может, я где-то приложился головой?..

Но советница Медарда продолжала:

— В роли советника он получит все ресурсы, необходимые для защиты наших общих инвестиций.

— Советница Медарда! — застучала золотыми накладными ногтями советница Шула по столу. — Это против правил! Уже много поколений в Совете всего семь мест!

«У юноши есть необходимый опыт,» — вставил своё мнение советник Ириус.

— Он учёный, как Хеймердингер, — лукаво добавила советница Медарда.

Профессор Хеймердингер всматривался в поверхность стола, не вмешиваясь. Однако после высказывания советницы Медарды, он похмурился, пожмурил глаза, и следом начал:

— Я считаю, что советница Медарда права. За безопасность Хекстека должен отвечать учёный. Я её поддерживаю!

— Тогда, — проговорила советница Кирамман. — Проголосуем.

Знакомым способом окна зала Совета закрылись и советники проголосовали, поднимая руки. Свет зажигался, озаряя проголосовавших советников друг за другом с характерным хрустом механизма. Я стоял как вкопанный — был просто не в силах пошевелить и пальцем, глядя на происходящее.

* * *

Я устало рухнул на диван в нашей лаборатории. Хестия аккуратно расположилась рядом со мной.

Виктор мерил своими неаккуратными шагами лабораторию, оглядывая то, что с ней случилось. Похоже, он прикидывал, что не было украдено. Мы долго молчали: я слышал только тиканье настенных часов и стук его костыля.

— Виктор, присядь... — устало вздохнул наконец я.

— Откажусь, советник, — буркнул он, заставив меня ошалело оглянуться на него.

— Почему? Нет, погоди! Не нужно меня так называть! — ответил ему я.

Но Виктор умело проигнорировал мой вопрос:

— А как нужно? — хмыкнул он.

Я уловил знакомую мне интонацию. Сарказм...

В конце концов мой напарник не без труда расположился на рабочей табуретке на колёсиках, придерживая костыль.

— Так, как раньше! — всё-таки ответил ему я.

Виктор на это просто повёл плечом, переведя взгляд куда-то в сторону. Теперь он делал вид, что вообще меня не слышит.

— Какой из меня советник... — буркнул я, проведя рукой по волосам. Мне не верилось, что это произошло... Неожиданность, которая повергла меня в шок! А что еще более шокирующе, так это то, что я теперь действительно в составе Совета! Голосование прошло в мою пользу... Я уверен, это случилось, как и тогда, из-за влияния советницы Медарды...

На моё высказывание мой напарник только вздохнул.

— Хестия, поможешь нам с уборкой? — не глядя на девочку, спросил Виктор.

Я перевёл взгляд на неё. Хестия тут же покивала и аккуратно поднялась с дивана. Она покинула лабораторию, кажется, чтобы принести ведро воды и тряпки для уборки. А я, глядя на то, как она уходит, тут же перевёл взгляд на Виктора. Не потому, что он её попросил помочь, а потому что вспомнил кое-что... То видение! Его внешний вид, этот костыль, уставший взгляд и характерная сутулость.

«Не может этого быть...» — тут же пронеслось в моей голове. Я... просто как я мог забыть об этом видении до этих пор?! Да, работа, наука, жизнь... Но как я не вспоминал о нём, глядя на Виктора?!

— ...йс... Джейс! — я аж вздрогнул, услышав своё имя. Тут же перевёл взгляд на своего напарника. Он глядел на меня, как на дурака, сведя густые брови к переносице.

— Да? Что? — растерялся я, не переставая думать о видении. Боже, клянусь, это видение... Я тогда увидел будущее! Но... Но это будущее еще не наступило, и я уверен, что оно близко. Хотя... Я надеюсь, оно не наступит... Я до сих пор помню детали этого видения. Сердце до сих пор разрывается, стоит только подумать об увиденном.

Виктор изогнул бровь, открыл рот, чтобы уж было сказать мне какую-то колкость, как раздался скрип двери. В лабораторию, тяжело дыша, вошла Хестия. Она, держа ведро, наполненное чистой водой, двумя руками, с трудом прошла вглубь и со стуком поставила его на пол.

Я, переведя взгляд на неё, снова задумался. Как так вышло, что я тогда увидел то видение? Это как-то связано с Хестией? Это... её способность? Она что, видит будущее? Или...

— ...АЙ?! — аж дёрнулся я, схватившись за голову.

Виктор поставил свой костыль в прежнее положение, смерив меня взглядом.

— За что?! — буркнул я. Голова трещала от того, что по ней стукнули увесистой рукоятью костыля...

— Вы слишком много витаете в облаках, советник Талис, — фыркнул Виктор, качнув головой.

— Разве это повод лупить меня?!

— А разве нет? По-другому ты не обращал на меня никакого внимания.

— Да я просто задумался... — потирал я ладонью ещё болеющее от удара место на макушке. Если Виктор лупит, то метко... ничего не скажешь...

— О чём же? — проговорил Виктор заинтересованно, держа бровь изогнутой.

Я перевёл взгляд обратно на Хестию. Девочка, что за это время совсем не выросла, прикладывала усилия, чтобы выжать тряпку. Да так, что аж жмурилась. Вода лилась в ведро при выжимании, после чего Хестия, поправив платье, оглядела разрисованный стол.

Краем глаза я снова заметил, как Виктор занёс костыль, чтобы снова зарядить им мне по голове. Я тут же поставил руки перед собой в оборонительной позе и перевёл взгляд на него:

— Стой-стой-стой! Я просто... это... О своём! Ну!.. — я пытался подобрать слова. Стоит ли рассказывать Виктору о том старом видении? Наверное, он подумает, что я сошёл с ума... — Хестия совсем не выросла за всё это время!..

Девочка, услышав своё имя, отвлеклась от уборки и перевела свои большие глаза на нас.

Виктор задумчиво расположил костыль возле своих ног и перевёл глаза на Хестию.

— В самом деле... — пробубнил он. — Неужели ей, чтобы расти, нужна энергия хекстека?

Я выдохнул с облегчением. Я успешно перевёл внимание Виктора на Хестию для дальнейших размышлений! А значит и я, если задумаюсь о своём, больше не получу костылём по голове.

Я побледнел, вспомнив кое-что ещё. Хекскор. Тот самый, из моего видения. Я самолично чертил его схематику, собирал и готовил к запуску... Как я мог не вспомнить о видении в тот момент? Дырявая моя голова!

То видение... начинает сбываться?..

Я аккуратно постучал в дверь, держа небольшой букет белых цветов. Моя подруга Кейтлин прилично пострадала при том инциденте на дне прогресса, будучи на дежурстве, поэтому я не мог её не проведать.

Под лёгкую музыку я приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Кейтлин сидела и задумчиво глядела в какую-то фотографию, хмуря брови. Она вертела в руке небольшой пистолет-мушкет.

— Привет! — обратился к ней я, пройдя немного внутрь и закрыв за собой дверь. — Ну как ты?

Кейтлин поднялась с пола и подошла ко мне:

— Кажется, что-то нащупала!

— А как же отдых?.. — неуверенно улыбнулся я.

Кейтлин буквально потащила меня за локоть вглубь комнаты. Но после моего вопроса она остановилась и подняла в двух пальцах фотографию:

— Пока след не остыл!

Увидев у меня цветы, она быстро, без злобы, выхватила их у меня и кинула к остальным крупным букетам цветов, расставленных у окон её комнаты.

— Слушай! — продолжила она, ведя меня. — Помнишь, я подозревала, что все преступления в городе координирует кто-то один?

— Теория заговора, — кивнул я, улыбаясь. Остановившись, я всмотрелся в то, что Кейтлин устроила на полу.

— Я уверена, он стоит и за этим нападением! — с энтузиазмом проговорила Кейтлин, после чего присела у разложенных листков с уликами, фотографиями и статьями газет, что были соединены между собой красными нитками. Я наблюдал за этим, приложив руку к губам. — Те же символы я видела, когда мы накрыли контрабандистов в хекс-вратах!..

— Хекс-вратах?.. — проговорил я вместе с ней чуть ли не в унисон.

— Подумай! — повернулась ко мне Кейтлин, присев над сделанной схемой. — Всё это время они орудовали только в нижнем городе! И по мелочи! Атака на площади всё меняет!

Сказав это, Кейтлин кинула маленькую квадратную фотографию на схему, к одной из булавок, к которой вела красная нить.

— Они перешли черту, — привстала она. — Если поймаю исполнителей — они приведут меня прямиком к главарю. Ответ здесь. Прямо под носом!

Кейтлин отошла задним ходом к пуфику и снова встала на него, сравняв наш рост. Я рассматривал схему, держа руки за спиной.

— Я чувствую! — закончила она.

Я медленно повернул голову на неё, обдумывая сказанное.

— И как ты собираешься это доказать? — подал я голос.

Кейтлин, не поворачивая головы, посмотрела на меня.

— Сначала надо... — с заминкой начала она, приложив руку ко рту. — Их вычислить и доложить Маркусу!

— Одно я могу сказать определенно — совету не нужны пустые теории.

На мое высказывание она тихонько усмехнулась:

— С каких это пор тебя интересует мнение Совета?

— С тех пор, как стал советником, — ответил я.

На это Кейтлин рассмеялась, но, видя, что я не смеюсь, тут же перестала. Издав короткое «Э», она спросила:

— Ты... Ты серьёзно? — опустила она руки. — Зачем? Когда?.. Без гаечного ключа управлять городом им не с руки?

На что я лишь наигранно усмехнулся.

— Если честно, — продолжил я, — То я пришёл просить тебя присоединиться к нам.

Сказав это, я протянул Кейтлин металлический свиток. Она, смеряя меня странным взглядом, приняла его. Затем открыла его и развернула содержимое.

— ...«Охрана дома Талисов»?.. — прочла она текст на бумаге, после чего опустила листок и взглянула на меня. — Это скорее почётная должность, я погрязну в бумагах.

— Ты чуть не погибла! — ответил ей я. — Я хочу... тебя уберечь!

Я уж было подошёл к ней чуть ближе, но она быстро закрыла свиток и толкнула мне его в грудь с коротким и недовольным «Спасибо», заставив его взять.

— У меня уже есть работа, — сказав это, Кейтлин снова присела над своей схемой.

— Нет, её нет... — начал я. — После нападения твои родители были у шерифа.

Но Кейтлин промолчала, я услышал только недовольный «ах» с её стороны.

— Это всё, что я могу, — закончил я.

— Мне не нужны подачки, советник. Ни твои, ни предков.

— Кейт! — обратился уж было я. Но она кратко буркнула:

— Убирайся.

Мне ничего не осталось, кроме как действительно развернуться и пойти прочь, закрыв за собою дверь.

* * *

— Вчерашняя контрабанда — капля в море, — ходил я вокруг Виктора, глядя на документы в своём твёрдом планшете. — В путевых листах уже много месяцев идут расхождения!

— Мы впустую тратим время! — хрипло сказал мой напарник, повернув голову анфасом. Опираясь на поручни, он смотрел прежде вниз, на тоннель хекс-врат, утыканный множеством хекс-самоцветов.

— Я теперь советник, Виктор! — ответил ему я, остановившись и переведя взгляд на него. — И обязан обеспечить вратам надёжную защиту.

Виктор отвернулся обратно.

— А как же наша клятва улучшать жизнь нуждающихся из нижнего города? — проговорил мой напарник.

На что я тяжело вздохнул.

— Прости, что не упомянул о других наших проектах в речи! Скоро мы сможем делать всё, что!.. — начал я.

Однако Виктор меня перебил:

— Скоро?! Люди нуждаются в помощи сейчас, Джейс! — махнул он рукой, повернувшись торсом ко мне.

Я хотел уж было ответить, как услышал чёткие приближающиеся сзади шаги.

— Вызывали? — проговорил шериф Маркус.

Я тут же повернулся и обратился к нему:

— Ваши люди проверяли накладные?!

— Господин Талис, поверьте... — начал шериф, но я его перебил.

— Я верю, что вы будете обыскивать и изымать весь незаконный товар. Вот список подозрительных сделок, — я протянул ему планшет с документами.

— ...Простите, советник, — едва взглянув, буркнул Маркус. — Сегодня ваш первый день...

— Второй! — поправил его я.

— Н-да! Вы точно не хотите обсудить это с другими советниками?

— Коррупция глубоко засела, шериф, — отошёл я к поручням. — Я хочу искоренить её. Есть новости по украденному самоцвету?

С небольшой заминкой шериф ответил:

— Да, мы подозреваем банду из нижнего города. Они зовут себя «Поджигателями». Работают по принципу призраков, нападают из засады и исчезают.

— Когда мы сможем их выследить? — спросил я.

— Я поручил это своим лучшим оперативникам, — проговорил шериф.

— Хорошо, держите меня в курсе. Мы разберемся. Я не могу... — говоря это, я повернулся в сторону напарника и тут же замер, не завершив фразу.

Виктор застыл, тяжело дыша, склонившись над поручнем. Я тут же подлетел к нему и, положив руку на плечо, позвал:

— Виктор! Тебе плохо?..

Кажется, выйдя из транса, он удивлённо ахнул. Из его носа и рта тянулась дорожка крови.

— Мигрень, — хрипло ответил мой напарник. — Мне нужно в лабораторию!

Подхватив свой костыль, он поспешил прочь. С тяжёлым стуком костыля он покинул нас.

Я проводил его взглядом, сжав губы. Он выглядит так, как в моем видении. Оно не выходит у меня из головы. Может, я смогу увидеть ещё одно видение, если взгляну в глаза Хестии?.. Ну нет, что за бред.

* * *

С характерным тихим звоном и скрежетом грани хекс-многогранника менялись между собой, он вертелся то вверх, то вниз, следуя подобранным Виктором комбинациям. Мой напарник подбирал их с помощью ручек, встроенных в стол. Я лишь слушал звуки этих механизмов, стоя в это время перед зеркалом. Меня удручали эти мелодичные звуки, напоминая о видении. В уголке сидела Хестия, которая тихо листала какую-то книжку.

Я, поправив галстук, обратился к своему напарнику:

— Было видение?..

Тут же опомнился, что спросил некорректно.

— А что, если всё наоборот? — ответил Виктор. — Мы пытаемся найти руны, которые вызывают определенные эффекты, а потом придумываем для них функции — инструменты, как ты говоришь.

В это время ко мне подошла наша помощница Скай. Она... Именно её я видел тогда в видении. Она протянула мне чертёж и ещё несколько бумаг. Я взял их и первым делом посмотрел на чертёж. Доработанная Виктором схематика многогранника.

— Но! — продолжил мой напарник. — Если легенды правдивы — маги не привязаны к отдельным функциям. Я слышал, что Аркейн говорит через них.

— Я... всё-равно не понимаю, — повернулся к нему я, опустив чертёж с бумагами.

— Они мыслят, приспосабливаются,— ответил он.

— Думаешь, Хекстек может учиться? — подошёл к нему я поближе.

Виктор, сделав полупроворот обеими руками, втолкнул ручки управления в столешницу, закончив подбор комбинаций. Ручки загорелись голубоватым оттенком хекстека. Тут же он провернул их на 90 градусов, как многогранник тут же заискрился, выпустив вверх струю искрящейся неуправляемой энергии. Я отвернулся и зажмурился от этой вспышки. Многогранник, выпустив энергию, заново пересложился и завис в спокойном состоянии. Я снова устремил взгляд на своего напарника, неуверенно спросив:

— Это точно безопасно?

— Конечно нет, — ответил мне Виктор.

На что я перевёл взгляд, задумавшись. И обратил внимание, что звук листаний прекратился. Я повернул голову и встретился глазами с Хестией. Девочка поспешила опустить глаза в книгу.

Изящная и горькая скрипичная мелодия отдавала тоской и болью. На сцене музыкант отыгрывал на скрипке, умело, искусно. Его игру было очень приятно слушать. Я стоял на балконе, глядя на этого музыканта.

— Я тут лет сто не был, — тихо проговорил я, когда ко мне приблизилась советница Медарда. — Только когда-то давно, с родителями.

— Мы здесь не ради музыки, — изящно ответила она мне, протянув высокий бокал с дорогим алкоголем.

Я его взял и хотел уж было отпить, как она схватилась за мой рукав.

— Твоя семья в беде! — взглянула Медарда мне прямо в глаза.

Я промолчал, не понимая, о чем она.

Отпустив мой рукав, она ровно встала и взглянула за балкон, но отнюдь не на сцену.

— У этой дамочки раньше процветала торговля, — начала она.

Я перевёл взгляд туда, куда смотрела она. Советница смотрела на балконы, где сидела Пилтоверская элита, в том числе и советники. Кажется, она смотрела на немолодую женщину по имени Амара, которая вела разговор с советником Ириусом.

— Ещё бы, куча привелегий в обмен на весьма щедрое покровительство академии, — закончила советница.

— Под привилегиями вы подразумеваете коррупцию? — спросил я.

Хмыкнув, советница ответила:

— Амара безобидна. Ох, посмотри на этих болванчиков.

Я снова перевёл взгляд на балконы, туда, куда качнула бокалом советница Медарда. Там, на балконе, сидели советники Хоскель и Сейло.

— Советники Хоскель и Сейло?.. — удивлённо проговорил я. — Они ненавидят друг друга!..

На что советница, издав небольшой смешок, пожала плечами:

— Но их объединяет любовь к Ноксианским винам.

Сказав это, советница частично оперлась, можно даже сказать, что присела на поручень балкончика и, глядя на советников, слегка приподняла бокал.

— Которые, кстати, — продолжила она тише, — ввозятся сюда контрабандой.

— Я усилил охрану, — глядя на советников, буркнул я.

— И тем самым, подставил себя под удар. — советница отошла от поручня и немного прошлась. — Кое-кто давно зарится на те преимущества, что дают контроль над хекс-вратами.

Говоря это, она остановилась недалеко от своей помощницы, и та, подойдя поближе, долила ей вина в бокал.

— И ждет удобного случая, чтобы тебя отодвинуть, — она повернулась снова ко мне. — Ты перешёл дорогу очень влиятельным людям, Джейс.

Я опустил взгляд, нахмурившись. Слова советницы дали мне повод подумать над тем, насколько политика — странная для моих взглядов вещь. Использование контрабанды для собственных благ?.. Мне это претит.

Музыкант продолжал изящное выступление. Я вновь отошёл к перилам балкончика, словно в омуте смотрел на сцену.

— Я не могу рисковать безопасностью хекс-врат, — ответил я советнице.

— Никто тебя и не просит, — стуча каблуками, подошла ко мне она. — Лишь небольшие дружеские услуги.

— Я не хотел пускаться в политику! — проговорил я, повернувшись в сторону советницы. — Вы меня в это втянули!

Сказав это, я повернулся обратно. Однако ощутил мягкое прикосновение к спине, медленно поднявшееся к плечу:

— Теперь ты символ будущего, Джейс, нравится тебе это или нет. И лишь сейчас ты получил шанс самому решать свою судьбу, — говоря это, она медленно наклонилась ко мне. И, продолжив, вновь ровно встала и убрала руку от моего плеча. — Совет ждет провала. Докажи, что они не правы. Ещё раз.

Дверь с щелчком открылась: помощница советницы открыла дверь, и за порогом показалась Амара. Она медленно начала проходить и, кивнув помощнице, подходила к нам.

— Добро пожаловать, Амара. Как малыш Рохан? — советница тут же отошла от меня и приблизилась к ней.

— Советница Медарда, советник Талис, — поприветствовала лукаво нас та. — Ха-хах, малыш всё такой же непоседа.

Я лишь слушал их разговор, глядя на сцену.

— Я была в шоке утром, в мою дверь вдруг постучали миротворцы, — продолжила женщина.

— Ох, надеюсь вы понимаете, — проговорила советница, ступая куда-то. — Джейс должен изображать деятельность. Но он пришёл, чтобы лично обсудить с вами дела. Советник Талис хочет вернуть былые торговые привилегии тем, кто разделяет его взгляды. Мы можем надеяться на вас?

— Советник Болбок предлагает мне куда более выгодные условия, — ответила советнице та.

На что советница лишь еле слышно усмехнулась:

— Он недалекий. С ним вы инвестируете в прошлое. А с нами — это инвестиции в будущее.

Вздохнув, я ровно встал и развернулся к ним:

— Советница Медарда права, — я начал медленно подходить к ним. — Хекс-врата — это только начало. Мы намерены продолжить исследования Хекстека и ищем партнёров. А вы, как сторонница дома Талисов, первой получите доступ ко всем достижениям.

Амара недоверчиво нахмурилась, глядя на меня. Однако, видя мою уверенность в моём лице, она тоже растянулась в улыбке.

— Кто же откажется от щедрого предложения? — протянула она мне руку для рукопожатия.

После чего Амара удалилась, а советница Медарда приблизилась ко мне:

— Хекстек-партнёры? — с сарказмом проговорила она.

— Правда хорошо звучит? — с неуверенностью спросил я, когда советница вновь отошла.

— Хм, — хмыкнула она. — Публика ждёт вас, советник.

Сказав это, она махнула рукой на зал за пределами нашего балкончика. Явный призыв к действию. И я понимаю, что мне необходимо делать, чтобы поддерживать собственные интересы. Советница Медарда права. Чтобы сохранить свои исследования, чтобы развивать их и открывать новые — я должен налаживать связи. Поддерживать партнёрские отношения с нужными людьми. Так я заключил договорённости со всеми советниками.

* * *

Я стоял высоко, на крыше здания, где только недавно смотрел сольное выступление талантливого музыканта. Отсюда открывался отличный вид на хекс-врата. С завораживающим рокотом новый дирижабль был отправлен на точку с помощью моего изобретения, оставив после себя едва видимую полосу голубоватого света, что быстро растворилась.

— Отлично справился, — искренне похвалила меня советница Медарда, подойдя.

Она встала рядом со мной и я, улыбаясь, ответил ей:

— Учитель был хороший.

— Рано или поздно эти старые дураки из Совета дадут официальный ход всем твоим исследованиям, — проговорила она, глядя мне в глаза.

Я отвёл взгляд и устремил его в небо, в сторону хекс-врат.

— Мой отец снабжал людей молотами, чтобы они построили чудесный город, — сказал я, глядя на магические круги перед хекс-вратами, что характерны при отправке. Я поднёс руку, визуально держа верхушку врат и магические круги над ладонью и продолжил:

— Представь, что мы могли бы сотворить, получив власть над магией.

Как только вспыхнула новая завершившаяся телепортация, я сжал ладонь в кулак, скрыв от собственного взгляда верхушку.

— Мир уже не будет прежним, — спокойно проговорила советница. — Клан Медарда привык только брать... нечасто у нас есть возможность что-то дать миру.

Пока она это говорила, я ощутил слабое касание к своей руке. Девушка смотрела на меня искренне.

— Я бы не справился без вас, — сказал я.

На что она растянулась в улыбке.

И потянулась ко мне, сцепив мою руку в замок своими изящными пальцами. Она затянула меня в поцелуй, заставив на секунду замереть от удивления и неожиданности. Я страстно ответил на поцелуй, прикрыв глаза, заставив её издать удовлетворённый вдох мне в губы. Медленно её руки обняли меня за шею, прижимая ближе к себе. Мои губы двигались интуитивно. Я ощущал неописуемый трепет, сердце бешено колотилось. Казалось, что выпитое вино ударило мне прямо в голову только сейчас. Я не помню ничего: как мы ушли оттуда, как переместились в покои.

Я помню лишь вкус её губ, сладость рта и ощущение опьянения от происходящего. Она обнимала меня, прижимала к себе, и я просто утопал в удовольствии от этих нежных ласк. Оторвав меня от своих губ, она быстро повалила меня на мягкую постель. Изящно взобралась на меня сверху и снова затянула в глубокий, нежный и сладкий поцелуй, заставив сердце пробить удар, полный страсти. Она обняла меня за шею, и мы перевернулись. Я плавно оказался над ней. Оторвавшись от губ я медленно перешёл к шее, ключицам. Мэл отзывалась на мои поцелуи сладкими полустонами.

Страсть, нежные прикосновения. Я вовсе не заметил, как с меня стянули всю одежду. Как и не заметил, что стянул одежду и с неё. Тихие стоны, скрип матраса в такт. Возбуждение отдавало покалыванием по всему телу, и я чувствовал неописуемый восторг, трепет, удовольствие. Медленные движения взад-вперёд заставляли Мэл дышать чаще, отдавать сладкими вздохами. Казалось, что я вовсе потерял рассудок.

Казалось, я попал в сказку: какую-то альтернативную реальность. Мэл дарила мне самое настоящее и необходимое мне тепло, удовлетворение. Я утопал в подаренной ею ласке и нежности, чувствовал трепет от того, как она горячим телом прижималась ко мне сзади после завершения, пока я медленно проваливался в сон.

Надеюсь, эта сказка не закончится никогда.

* * *

Глубокая темень сменялась видениями. Хестия... мне снится именно она. Девочка, которая находилась в лаборатории совершенно одна. Она... что-то сооружала. Умело работала инструментами, несмотря на свою девичью юность. Мы встретились с ней глазами, и видение в тот же миг переменилось.

Зал Совета. Вокруг ужасающая разруха. Я ощутил не только смятение вперемешку с ужасом, но и дежавю. Словно эту картину перед глазами я уже видел, и не единожды. Словно множество раз переживал эти самые события, но про них забыл.

Я начал осматриваться: советники кашляли, многие были завалены обломками. К кому-то подошла Мэл, но я смотрел вовсе не на неё. Я замер, словно вкопанный. Ощутил, как холодок пробежал по спине до самих пяток. Под обломками, бездыханно закинув голову, лежал Виктор.

Я забыл, как дышать, не мог пошевелиться, не от ужаса вовсе, а от каких-то ограничений. Я бы быстро подлетел к нему, будь моя воля. Но я ничего не смог сделать...

Я тут же повернулся на голос Мэл, звавший меня. Она стояла рядом... со мной же.

Это... не просто сон, это очередное видение!

Вдруг мне словно на голову упало что-то тяжёлое. Я вмиг подорвался, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Спальня, рядом Мэл, которая лишь нахмурилась во сне от моего резкого движения. Кажется, сейчас утро: за окном медленно рассветало... Сколько вообще времени? Я поспешил опустить ноги на пол и, найдя свою одежду, начал быстро натягивать её на себя. Закончив, я вылетел из спальни, стараясь быть тихим, и понёсся что есть мочи. Моё дурное предчувствие просто терзало меня с головы до пят. Я несся как ошпаренный.

Не помню, как добежал. Я влетел в нашу лабораторию, что, на удивление, была не заперта и замер, не увидев там Виктора. Но... она была той, что в видении много лет назад. Кровь на столешнице и изменившийся хекскор заставили моё сердце сжаться от ужаса. Мои ноги подкосились, и я чуть ли не рухнул от этой картины.

Я тут же кинулся прочь, чтобы найти Виктора.

* * *

Я сидел, сгорбившись, на мягком стуле. Мою душу терзали беспокойства. О сне, о видениях прежде, и конечно о Викторе. Я сидел и ощущал, как моя голова раскалывается от такого количества информации и переживаний. Виктор лежал передо мной на больничной койке. Именно сюда меня и направили, когда я бегал как угорелый и искал своего напарника.

— ...Джейс... — раздался хриплый и уставший голос Виктора.

Я тут же поднял голову на того, убрав руку от лица.

— Виктор!.. — ахнул я. Он наконец очнулся, но...

— Врачи... — нехотя продолжил я. — Говорят, что ты...

Я не мог заставить себя говорить. Виктор вздохнул и повернул голову прямо, устремив взгляд в потолок.

— Сколько мне осталось?.. — подал голос Виктор.

Я не смог ответить и на этот вопрос. Голос просто встал.

«Мы добьемся успеха! Мы найдём способ вылечить тебя, Виктор!..»

Но собственный голос не позволил мне сказать хотя бы что-то...

* * *

— Не знал, что ты художник, — улыбнулся я, подходя ближе. Мэл Медарда взглянула на меня, после чего продолжила смешивать краску.

— Ты ещё многого обо не знаешь, — хмыкнула она.

Я чувствовал себя виноватым перед ней. Очень виноватым, поэтому никак не мог расслабить брови.

— Прости, что сбежал сегодня ночью... — подал голос я, ощутимо сжавшись.

Советница со звоном мастихина нанесла на полотно красноватую краску, всматриваясь в свою работу.

— Долг зовёт, — ответила она мне, не оборачиваясь.

Я какое-то время молчал, метался, но в конце концов присел на подушки. Мэл продолжала творить на холсте.

— Виктор умирает... — промолвил я.

Мэл тут же замерла: она перестала распределять краску на холсте, обрисовывая какие-то очертания. Недолго так постояв, она отложила палитру и инструмент на столик, а я продолжил:

— Боюсь, это связано с газами в районе, где он вырос. Чтобы это исправить, ему нужен Хекстек!

Советница аккуратно села рядом со мной.

— Улучшать жизни, решать проблемы, а не эти!.. торговые сборы...

Я прислонил руку к переносице, после небольшой паузы продолжил.

— Однажды Виктор меня спас, а теперь я ему нужен, и ничего не могу сделать!..

От волнения я потирал браслет с руной на своей руке.

— Ненавижу чувство бессилия...

— Я и не знала, что вы так близки, — подала голос Мэл.

— Он мне как брат...

После этих слов я аккуратно положил голову на коленки Мэл. Она немного удивилась, но тут же вернулась в спокойствие.

— Почему ты пришёл с этим ко мне? — положила она свою руку мне на грудь.

— Просто... с тобой кажется — всё возможно, — я нежно стиснул женскую успокаивающую меня руку.

— ...Меня изгнали из моей семьи.

— Что? — удивлённо моргнул я. — Почему?

— Я не дотягиваю до стандартов Медарда.

На что я усмехнулся:

— Ни на секунду не поверю. А ты?

— Ты должен быть с ним, Джейс, — посмотрела на меня Мэл.

— Мы не можем изменить судьбу, которая нам уготована, — продолжила она. — Но не обязаны встречать её в одиночестве.

Я ласково коснулся губами её руки, ощущая, как прежняя тревога начала меня потихоньку отпускать.

— Красивая картина, — сказал я, глядя на холст, на котором был изображён корабль с алыми парусами.

* * *

Нежный голубой оттенок Хекскора сменился на перламутровый. От сборки расходились хаотичные магические волны. Это очень завораживало.

— Смотри, — буркнул Виктор.

Хекскор стремительно крутанулся, расходясь магией.

Тут же корни растения, обвитые вокруг устройства, начали впитывать в себя магию. Оно стремительно росло.

— Он реагирует на органическую материю!

Виктор провернул рычаг сильнее, вдарив еще магии с установки, после чего растение мгновенно разрослось чуть ли не до самого потолка.

— Вот это да... — ахнул я, глядя на всё это.

— Это что-то совершенно новое, Джейс! А вдруг с ним можно скорректировать физиологию? Продлить жизнь?

— Вылечить тебя! — не сдержался и я.

Как только я это сказал, растение прямо на моих глазах начало иссыхать, умирая и падая на столешницу.

— И так каждый раз, — буркнул Виктор, подойдя к доске. Он прислонился к ней лбом и продолжил:

— Не могу понять, почему... они отторгают трансмутацию.

Мне нечего было сказать. Я аккуратно приблизился к Виктору и положил руку ему на плечо.

— Мы выясним, — буркнул я.

— Времени мало! — отрицательно покачал головой мой напарник. — Это неизвестная область науки, а я... чувствую, как моё тело отказывает.

— Скай позовет Хеймердингера, и он нам поможет! А пока, — я взял мел с доски и ловко его подбросил, после чего поймал. — Будем пытаться сами!

И тут я словно опомнился. Помимо нас в лаборатории никого нет.

Я отошёл от доски и обернулся, чтобы осмотреться. Хестии нигде нет. Я свёл брови к переносице.

— Виктор, а Хестия... — начал я.

— Я думал, она под твоим присмотром.

Всё в груди перевернулось. Я так зациклился на науке и политике, что не уследил не только за состоянием Виктора, но и за девочкой.

Я отложил мел обратно и прошёлся по лаборатории. Хестия всегда любила спрятаться где-нибудь в уголке с книжкой и часто так и засыпала.

Я осмотрел углы, и за одной из установок увидел... волосы. Длинные белоснежные локоны, которые срезаны были небрежно. И лента. Та самая из пары, что я купил ей несколько лет назад.

Я впал в ступор. Наклонился и поднял один из локонов. Мягкие и белые, очень нежные волосы. Это волосы Хестии, но её самой нигде нет.

Я повернулся в сторону Виктора, который чуть подошёл ко мне. Он, увидев волосы на моей ладони, тоже замер.

Хестия куда-то исчезла, оставив после себя свои белоснежные локоны и ленту.

— Может, она играет где-то снаружи? — предположил Виктор.

— Но тогда... зачем она обрезала свои волосы?..

На мой вопрос не знал ответа никто: ни я, ни Виктор.

Куда она исчезла?..

* * *

— Что это? — с недоверием буркнул профессор Хеймердингер, глядя на изменённый Хекскор.

— Это Хекстековое ядро, — ответил ему Виктор. — Эта адаптивная рунная матрица. Хекстек, который эволюционирует!

— Это же прорыв!.. Это похоже на исцеляющую магию! — лепетал я. Хеймердингер же заострил взгляд на установке.

— Уничтожьте это! — грозно буркнул профессор.

— ...Что? — качнулся вперёд Виктор.

— Прошу... — тот опустил голову, хмуря брови. — Если моё мнение хоть что-то значит, послушайте: я видел, как одно семечко стирало с лица земли целые народы. А начиналось всё вот так...

Он указал на изменённую сборку указательным пальцем.

— Профессор, это может!.. — уж было начал я, как замолк.

Перед глазами пронёсся сон. А также все те видения, что терзали меня. И я замолк. Профессор Хеймердингер плохого совета не даст, более того... Хестия. Дитя, рождённое, как нам кажется, благодаря Хекстеку, исчезла.

— Виктор, — подал йордл голос. — Что-то изменилось. Ты изменился. Что ты сделал?..

Мой напарник заметно напрягся и растерялся.

— О чём вы, профессор? — ответил он, глядя на йордла. Хеймердингер вновь указал пальцем на Хекстековое ядро:

— Я вот об этом. Это надо уничтожить!

Он начал уж было приближаться, чтобы что-то сделать, но я преградил ему путь:

— Стойте, нет! Я не позволю!

— Джейс! — аж подпрыгнул от злости профессор. — Это нарушение устава! Я всё равно от него избавлюсь, с твоего согласия или без!

— Это ваше мнение, но согласится ли Совет?

Хеймердингер злобно посмотрел на меня и с хриплым недовольным вздохом направился прочь.

А я сжал кулаки до боли. Завести разговор о Хестии я не сумел. Но... я могу решить эту проблему и сам. Сам её найду.

— Я знаю, кто может нам помочь, — проговорил Виктор, явно имея в виду науку.

— Делай, что нужно, — положил я ему руку на плечо. — А мне надо готовиться...

— К чему?..

Но я не ответил на его вопрос, покинув лабораторию. К тому, к чему буду стремиться. На первом месте у меня всегда стояла наука, но сейчас... Отсутствие Хестии меня напугало. Её нужно найти. Мог ли её кто-то похитить? Если да, то зачем?..

* * *

Я сидел за своим столом и с трудом работал. Роль Советника наделила меня и обязанностями.

Вдруг рядом со мной кто-то положил странную железяку, разукрашенную так, словно это была игрушка ребенка из Нижнего города. Я поднял взгляд. Шериф Маркус. Его-то я и ждал.

— Я нашёл это у поджигателей, — ровно встал он, держа шлем к бедру одной рукой. — Такие же фрагменты были возле вашей лаборатории и Хекс-врат.

Я взял это нечто и начал осматривать детальнее. Судя по всему, это бомба.

— Есть основания полагать, это не последнее нападение, — продолжил шериф.

— Почему такую угрозу никто не замечал? — повернулся я к шерифу.

— С появлением врат Нижний город отступил на второй план.

— Разберемся позже, пока нужно предотвратить нападения.

— Придется обыскивать всех и каждого, кто хочет пересечь мост. Непосильная задача.

— Надо, значит надо, — ответил ему я.

— Вы уверены?.. Такой приказ...

— Уверен! — не дал я ему договорить. — Мы должны защищать город. Более того — найти Хестию.

Шериф сверлил меня взглядом, после чего стал удаляться.

Но моя тревога всё никак не успокаивалась. Хестия исчезла именно в такой момент... Вдруг ей угрожает опасность? Я ничего не могу толком сделать. Это чувство бессилия щемило в груди.

— Да, насчёт Кейтлин Кироманн и заключённой, которую вы приказали освободить, — подал вдруг голос Шериф, стоя у дверей. — От меня требуется какая-нибудь помощь?

— Нет... Нет, мы сами справимся. В приоритете — найти девочку.

* * *

Голосование... на этом собрании Совета прошло так, как я того и хотел. Мне жаль, но другого пути нет. Профессор Хеймердингер не видит прогресса, он боится прогресса, он препятствует прогрессу. А я не могу допустить... чтобы мой век кончился раньше, чем произойдет прогресс.

Профессора Хеймердингера отправили на заслуженный отдых. Но и меня терзают сомнения. Чувство дежавю. Ощущение, будто всё происходящее уже было до этого. И Хестия... способная поглощать и сдерживать в своём теле магию Хекстека. Где же она сейчас?..

* * *

Тяжелые удары молота словно вместе с искрами выбивали из меня все волнения. Я бил вновь и вновь. Кряхтел, напрягая мышцы и чувствуя, как пот струится по открытым груди и спине. Каждый рычаг. Поднимающееся пламя, опускающее мой разум в пекло работы.

Я тягал висевший рычаг. Вновь и вновь. Снова и снова. Каждый рывок — моё успокоение. Только я и наковальня. Только я и этот жар. Только я и медленно покидающие меня сомнения. Пламя в печи разжигалось всё сильнее и сильнее с каждой тягой. Я стискивал зубы, тягая. Тягал и кряхтел. Боль отдавала в мышцы и отбивала все неприятные мысли. Я остановился только тогда, когда одна из закрученных гаек вылетела от такого потока мощного жаркого огня.

Вытелевшая гайка прокатилась и остановилась прямо у ног Мэл. Я только сейчас увидел, что она здесь.

— Работа молотом — это тонкое искусство, — улыбнулась она, приблизившись.

— Как ты меня нашла?

— Ты фактически глава Совета, а значит, всегда на виду, — ответила с улыбкой она.

Я горько вздохнул:

— Не напоминай...

— Закрытие границ взволновало людей, — она мягко прошлась, рассматривая инструменты на рабочем столе и выводя пальцем прямоту столешницы.

— Естественно.

Мэл остановилась у бомбы, которую мне передал шериф Маркус.

— Маркус принёс мне это, — проговорил я, утешая интерес советницы. Я взял устройство в руку и продолжил:

— Вроде бомбы. Хотел разобрать и чуть не погиб. Её изготовил мастер своего дела. Бомбы и Мерцание, не представляешь, на что они способны...

— Тебя только это беспокоит?

Я, отложив бомбу обратно, отошёл, чувствуя, как мои мышцы перестают болеть от тяжёлой работы и как возвращается тревога.

Я тяжело вздохнул, прежде чем ответить:

— Он был моим учителем, а я предал его.

— Всё, что ты сказал о нём — правда, — проговорила Мэл, подойдя ко мне. Она нежно положила свои тёплые руки на мои лопатки. — Мои родные прогнали меня, но я до сих пор люблю их. Однажды Хеймердингер поймёт — настало твоё время, Джейс. Хватит бюрократии, ты можешь поставить Хекстек на службу народу! Как ты всегда и мечтал!

Я какое-то время молчал, после чего ответил ей, глядя прямо в глаза:

— Сначала надо отыскать Хестию и спасти Виктора.

— ...А где они?

— Я не знаю... — опустил я голову. — Он пропал. Он иногда так делает. А Хестия... надеюсь, вернется вместе с ним. Кейтлин тоже нет.

— Дочери Кироманн?

— Просто... — начал я. — Ай, неважно!

— Эй, — Мэл поднесла руку к моей щеке и повернула мою голову в сторону себя. — Всё будет хорошо. Я отвлеку Совет, но ему нужен лидер. А пока что...

Она прильнула ближе, словно хотела поцеловать меня, но тут же остановила мою ответную реакцию, положив мне на грудь некогда упавшую гайку.

— Не изводи себя понапрасну, — закончила она, отдаляясь с улыбкой на лице.

Я взял гайку, с улыбкой глядя на неё. Мэл ушла. После чего я задумчиво встал у наковальни. Мысли, от которых я пытался отвлечься, появились вновь.

* * *

Беспорядки на мосту. Всё в пыли, кругом шум и суматоха. Миротворцы с трудом сдерживают натиск жителей Зауна, которые хотят пробиться и перейти мост.

— Спасибо, что предупредили, — бросил я миротворцу.

— Не за что, советник, — ответил тот.

А я тем временем медленно подошёл к Виктору.

Он держал свой костыль, всматриваясь в привязанную к одной из ручек ленточку Хестии.

— Джейс, что это? — спросил он, когда я приблизился, явно указывая на происходящий вокруг мятеж.

— Виктор, — хмуро обратился к нему я. — Ты что вытворяешь? Я приказал закрыть мост, а мой напарник тут как тут!

— Это... — лицо Виктора вытянулось в удивлении. — Твой приказ?.. Зачем?

— Чтобы задержать тех, кто намерен нас уничтожить! — показал я рукой на сопротивляющихся жителей Зауна. — Что ты там делал?!

— Консультировался с другом по поводу нашей дилеммы, — пожал мой напарник плечами. — Я же сказал, что знаю кое-кого.

— И этот "кто-то" из Нижнего города?!

— А какая разница?..

— Но там... Там все преступники!

Виктор нахмурил брови сильнее, недовольно глядя на меня.

— Я из Нижнего города, — стукнул он костылём, чтобы подняться.

— ...Ты прав... — начал я, но от моей попытки помочь тот грубо отмахнулся и заковылял по мосту в сторону Пилтовера.

— Извини, на меня столько свалилось... Друг сумел помочь? — закончил я.

Виктор остановился и повернул голову в мою сторону.

— Нет. Нет, он сказал — «Природа отвергает подобное вмешательство», — сказав это, Виктор сильнее сжал ручку костыля, на которой нежно развевалась по ветру ленточка Хестии.

Я вздохнул:

— Ладно... Будем работать.

Я, приложив руку к спине Виктора, медленно направился прочь вместе с ним. Мятежники яростно отбивались, кидали бутылки с зажигательной смесью. Сущая неразбериха.

Виктор осторожно разбирал бомбу, что принёс Маркус, в полной тишине.

— Форма примитивная, — проговорил он, рассматривая детали в своих руках. — Но сама задумка... блестящая!

— Она может взломать Хекстек?! — спросил я, стоя по левое плечо Виктора. На мой вопрос мой напарник призадумался.

— Хм-м... — протянул он, глядя на детали бомбы. — Со временем...

— Некоторые полагают, что наши недруги нашли способ применить самоцвет, — подала голос Мэл, стоявшая по правое плечо моего напарника. — Если предположить худшее, то они попытаются превратить его в оружие.

Виктор тем временем аккуратно снял пинцетом маленький "щиток", прятавший внутреннее устройство бомбы.

— Информация точная? — спросил у неё я.

— Боюсь, нам некогда её проверять, — ровно встала Советница.

— ...Стой, — тут повернулся к ней Виктор. — И что ты предлагаешь?

С некоторой паузой она ответила:

— Мы должны принять ответные меры.

— То есть... — немного нахмурился я. — Сделать оружие?..

— Категорически нет! — Виктор тут же перевёл хмурый взгляд с меня обратно на Мэл. — Мы не для этого столько сил вложили в Хекстек!

— Это погубит все надежды на мир! — добавил я. — Хеймердингер не согласится...

— Его бездействие привело к кризису, — ответила девушка. — Ты же сам это говорил.

Мэл чуть приблизилась ко мне.

— Мирный договор уже нарушен, Джейс. Я просто прошу защитить свой народ. Если повезёт — твоё оружие не понадобится.

Я молчал, не зная, каких слов подобрать.

— Решение за тобой, — закончила Мэл.

После чего она ушла, стуча каблуками. Я, приложив руку к подбородку, принялся медленно расхаживать по лаборатории.

— Это нелепо, — буркнул Виктор. — Тут даже думать нечего!

— А если она права? — остановился я. — Будем спокойно ждать нападения?

Виктор тут же повернулся ко мне:

— Мы с тобой учёные, не солдаты!

— Наши знания могут нас защитить!

— Но Хекстек должен улучшать жизни, а не забирать их!

— У нас нет выбора!..

В порыве негодования Виктор слишком резко снял одну из составляющих бомбы. Та начала умеренно пищать, а я замер в ужасе. Пищание ускорялось, и стихло, когда Виктор перерезал один из проводов. Жидкости в бомбе смешались, и она застыла, испустив пар. Взрыва не произошло, благодаря чему я выдохнул с облегчением.

Мы с Виктором встретились глазами. Я замешкался.

— ...Мне надо подумать... — сказал я, прежде чем покинуть его.

* * *

Трупы миротворцев. Они лежали на мосту. Всё в крови. Я смотрел на это, тяжело дыша. Рядом со мной стояла и ошарашенная Мэл.

— Советник, — обратился ко мне подошедший сзади миротворец. — Район оцеплен. У меня приказ сопроводить вас в город.

Я стоял и просто смотрел. Трупы. Убитые миротворцы. В лужах собственной крови. Среди них был и Маркус. Меня мутило от этой картины.

— Советник?.. — ещё раз подал голос миротворец. — Вам плохо?

Я его слышал, но не воспринимал сказанное.

Тут же к моему горлу подступила тошнота. И меня вырвало. Я поспешил к краю моста, выплюнув то, что встало комом в горле, за пределы моста. После чего прислонил голову к лежавшей на перилах руке, пытаясь отдышаться. И обратил внимание на механическую бабочку, лежавшую прямо перед моими ногами. У неё не было одного крыла, она дрыгалась в неисправности, и разукрашена она была под знакомый мне манер. Я сжал руку в кулак, потихоньку отходя от ужасного состояния.

* * *

— В Академии преподают военную историю, господин Талис? — задала мне вопрос Амбесса Медарда после небольшого глотка вина.

Я стоял поодаль от купальни и, если быть честным, мне было тяжело дышать из-за жара и сильной влаги.

— Я... — растерялся я, отведя взгляд в сторону и рассматривая красивое убранство купальни. — Советник Талис.

Поправив её, я снова перевёл взгляд на женщину.

— И я не уверен, — закончил я.

— Аларнийский генерал Сон'нэ Парли встречал своих врагов с завязанными глазами. Наш разум прячется за телом, но сомневаюсь, что он пробовал встречать вот так, — продолжила женщина.

— Вы мама Мэл?.. — решил поинтересоваться я.

— И не только, — качнула она бокалом в руке. После чего протянула руку к юноше, что стоял позади неё и разминал её плечи. — Жми сильнее, не сломаешь.

— У меня масса дел, я прошу... — собрался я уж было уйти, ведь этот разговор казался бессмысленным, а дела у меня действительно есть, и они очень важные.

— Нижний город — серьёзная угроза, — проговорила Амбесса. — А Пилтовером правят слабаки.

Я усмехнулся:

— Мы конечно не Ноксус, но Пилтовер не так слаб, как кажется.

— А причём тут город? Проблема в Совете. Ваш разум прячется за телом. Чтобы преодолеть кризис, требуется опыт, которого у вас нет.

— Доли успешных проектов у изобретателей академии — три процента. Мы привыкли к неудачам. Но стали городом прогресса, потому что не сдаёмся и идем до конца, — ответил ей я. — Спасибо за совет, госпожа Медарда, но меня ждёт город.

Я развернулся, чтобы уйти.

— Стой, — подала голос женщина вновь.

Раздался всплеск воды. Я обернулся и тут же отвёл взгляд, чтобы не смотреть на обнажённое тело женщины, вылезающей из воды.

— Понятно, как ты покорил этот город и мою девчонку, — приближалась она ко мне. — В тебе горит юношеская страсть. Зато...

Она положила руку мне на плечо.

— У меня есть опыт, и я желаю тебе успеха, Джейс. Подари миру Хекстек, но ты должен принять реальность, иначе закончишь свои дни как генерал Парли, — она приблизилась к моему уху. — Сдохнешь с закрытыми глазами.

* * *

Заседание Совета. Я сидел на своём месте и вертел в руках крылышко примитивной механической бабочки, найденной на мосту.

— Трое моих поставщиков заявили, что намерены придержать товар до осени, чтобы дать нам время навести порядок, — проговорил Советник Хоскель.

— Есть проблемы посерьезнее, чем падение прибыли. Шериф предал нас! — подала голос Советница Кироманн. — Нужно провести расследование.

— Надо что-то делать! — хмуро подал голос и я, подняв взгляд на остальных. — Пока еще кто-то не погиб!

— Маркус мог действовать один... — буркнул Советник Сейло. — Что могли предложить внизу, чего он не получил бы здесь?

— Суть не в том, что ему дали, — раздался голос Кейтлин. Она приближалась вместе с незнакомой мне крепкой на вид девушкой. — А в том, что могли отнять.

— Советники, — Кассандра Кироманн поднялась с места. — Моя дочь досконально изучила ситуацию.

— Спасибо, — проговорила Кейтлин.

— Советники, это Вай, — представила она нам незнакомку. — Из Нижнего города. Мы во многом виноваты перед ней, но она рискнула собой, чтобы показать мне, какова жизнь в Зауне. Люди голодают, болеют, их губит Мерцание, они живут в постоянном страхе перед кучкой ворвавшихся преступников, во главе которых стоит один человек — Силко.

Моё сердце сжалось при мысли, что Хестия может быть где-то там... в Зауне. Среди всего этого кошмара. Также меня до сих пор не отпускает чувство дежавю.

«Мы расследовали деятельность Силко» — подал свой полумеханический голос Советник Ириус. — «Данные о его преступной деятельности не подтвердились».

— А кто вёл расследование?

На этот вопрос Кейтлин Советники, в том числе и я, переглянулись друг с другом.

— Чего этот Силко хочет от нас? — спросил я.

— Независимость Нижнего города, называет это нацией «Заун», — ответила Кейт.

Советники ошарашенно перешёптывались друг с другом. Я немного наклонился и, взяв изученную и обезвреженную Виктором бомбу, поставил её на стол:

— А это что? Знаешь, кто автор?

— Нет. Но... — замялась Кейтлин. — Эх...

— Её зовут Джинкс, — подала голос Вай, шагнув вперед.

— И самоцвет сейчас у неё?

На мой вопрос Кейтлин хмуро кивнула.

— Придётся забрать его силой, — поднялся я со стула.

— То есть начать войну? — нахмурилась Мэл.

— Там немало хороших людей! — поддалась вперед Кейтлин.

— Хе-хе, равно как и плохих, — проговорил Советник Хоскель.

— Даже если мы решим нанести удар, — начала советница Шула. — У них мерцание.

— У нас Хекстек, — напомнил им я.

— Да что с тобой?.. — озадаченно и удивлённо, скорее, даже немного грозно, проговорила Кейтлин.

— Мы неделями ведём пустые разговоры, — начал я. — А там отмывают мост от крови! Когда же мы договоримся?

— Джейс, — повернула голову ко мне Мэл. — Ты не видел войну. А я да. Военный рейд — последнее средство. Найдем дипломатическое решение.

Я повернул голову в сторону других советников.

— Она права, — качнул рукой Советник Сейло.

Хоскель лишь качнул головой. Советница Шула даже не взглянула на меня, а Советница Кироманн опустила глаза в стол. И я тоже удручённо опустил голову.

— Что?! — охнула Вай. — Хотите договориться с ним?!

— Пока что это единственный способ избежать кровопролития, — ответила ей Советница Кироманн.

— Это безумие! — развела руками Вай. Она прошлась до середины стола-шестерни. — Вы ничему не научились?! Вам нечего с ним обсуждать! Он ненавидит вас и все ваши ценности! И он не оставит вас в покое!

— Охрана! — резко встал со своего места Советник Сейло. — Проводите их на выход.

На что Вай закатила глаза:

— Не утруждайтесь. Я помню, где ваши понтовые двери.

Кейтлин, недолго так постояв и увидев кивок Советницы Кироманн, поспешила вслед за своей подругой.

* * *

Раскалённое пекло. Раскалённый металл, похожий на лаву, медленно тёк по высеченным дорожкам. Он обвил руны и заключил связь с самоцветом, растёкшись вокруг того. И вся эта связь засверкала.

Я же сосредоточенно вытер лезвие с вырезанными на нём рунами и взглянул на своё отражение в лезвии. После чего с точностью соединил его с заранее готовой рукоятью. Пока не услышал звон позади себя. Я нахмуренно обернулся.

Это оказалась Вай.

Держа руки в карманах жилетки, она подняла взгляд на меня:

— Хочешь, чтобы Силко заплатил за всё?

— Я могу тебя арестовать, — повернулся я к ней всем телом.

— Ну что вы за народ, чуть что — уже арест! — она прошлась вдоль стола. — Ты бывал с Тихом омуте?

— Нет.

— Хех, значит ты тут машешь ручкой, кого-то хватают, а тебе не досуг узнать, что там с ним, в каменном мешке, где он гниёт недели, месяцы или даже целые годы!

На её высказывание я вздохнул:

— ...Да. Силко должен заплатить.

— Я в деле.

— Забудь о деле. Ты слышала Совет.

— Да пошёл бы он! Ты сам сказал, что устал от бездействия. Это были единственные разумные слова за сегодняшний вечер!

— Я не линчеватель!

— Нет, ты жертва, — Вай рассматривала один из прототипов инструментов на Хекстеке — перчатку.

Она засунула в неё руку, и тут же перчатка активировалась. Она воодушевленно подняла руку с этой перчаткой, после чего повернулась ко мне. Я же сильнее сжал молот в своей руке.

— Это чтобы во время голосования руку было виднее? — спросила она.

— Мы создали её для шахтёров, — ответил я, опершись ягодицами о столешницу.

— У моего знакомого были такие... — стукнула она ладонью о кулак в перчатке. — Ты первый, о ком подумала Кейтлин, когда мы сюда вернулись. Она верила, что из всех верхних жителей ты один сподобишься что-то сделать.

Я пожмурил глаза и отвернул голову, вздохнув. Затем отложил молоток и ровно встал.

— И что мне с ним сделать? Арестовать? — спросил я.

— Силко контролирует город Мерцанием, — она поставила одну ногу на наковальню и чуть приблизилась телом. — Перекроете ему кислород, и очень скоро даже самые верные от него отвернутся.

— И как это сделать? — медленно стал подходить к ней я.

— Наноси удары по его заводам, сильно и быстро, пока он не опомнится!

Я перевёл взгляд на кузнечное пламя, обдумывая.

— Ну что, — протянула Вай, вернув моё внимание к себе. — По рукам, красавчик?

Хекс-перчатка на её руке была раскрыта для рукопожатия.