Тени Разума ( Эхо Истязателя) (гет)

Холод. Это было первое, что всегда приходило. Он был не просто физическим явлением, а скорее, метафизическим состоянием. Холод, который не просто остужал кожу — он проникал в кости, в каждую клетку, напоминая о месте, созданном для забвения. Эл знала этот холод. Это был холод Изнанки.

Она стояла на чем-то вязком. Под босыми ступнями что-то хлюпало, похожее на гнилую, впитавшую влагу почву. Она чувствовала мерзкую, липкую грязь, цепляющуюся за ее пальцы. Здесь не было света, не было звезд, только абсолютная, гнетущая чернота, сквозь которую не пробивался даже призрачный лучик надежды. Это был настоящий кошмар, воспоминание места. Вдали, не слышимый ушами, но ощущаемый в вибрациях тела, нарастал низкий гул. Он был похож на глубокий, медленный вдох исполинского существа, спящего под землей. Этот гул был знакомым и отвратительным. Он был голосом Пожирателя Разума. Он не говорил, но заполнял все её сознание.

Эти сны приходили уже третью неделю подряд. Сначала они были смутными, похожими на отголоски старой травмы. Но теперь они стали четче, настойчивее, обретая форму этого безмолвного, ментального присутствия. Эл чувствовала себя батарейкой, из которой ежедневно выкачивают всю энергию. Она медленно подняла голову. Там, куда ей указывала интуиция, не было физической формы. Не было ни щупалец, ни оскаленных пастей. Была только Тень. Не просто отсутствие света, а сущность, сотканная из тьмы и ментального давления. Она была неподвижна, огромна, и Эл чувствовала, что Тень ждет. Она сделала шаг навстречу Тени, ее сердце билось, как пойманная птица, запертая в грудной клетке.

"Я сильная. Я побеждала. Я должна справиться "

Она попыталась сконцентрироваться. Память о лаборатории, о цифрах, о Бреннере — все это должно было дать ей силу.

"Надави. Оттолкни. Уничтожь."

Эл вытянула руку, собирая всю свою волю. Но ничего не произошло. Энергия, обычно исходящая из ее ладони, исчезла, поглощенная этой ментальной чернотой. Ее сила была бесполезна против этой новой формы.

"Ты пытаешься найти меня в физическом мире, Одиннадцать?"— прошептала Тень прямо в ее разум. Шепот не был злым, он был холодным и логичным, что пугало еще больше.

"Я не ушёл. Я просто сменил маску . Я здесь. А ты так и осталась одна, маленькая. С твоими страхами. С твоей виной".

Слова ударили больнее, чем любой физический толчок. Вина. Чувство вины — за то, что ей пришлось сделать, за то, что она увидела и сделала в лаборатории. За то, что она сломала. Тень знала ее самые глубокие болевые точки.

Тень начала медленно приближаться. Ее невидимые края касались Эл, и это было похоже на прикосновение к льду, который прожигает кожу. У Эл перехватило дыхание, ей хотелось кричать, но голосовые связки онемели. Она резко, с криком (на этот раз реальным, громким) села в кровати, срывая с себя влажное от пота одеяло.

Кровь. Она чувствовала, как горячая, липкая струйка стекает из ее правой ноздри, обжигая верхнюю губу. Она быстро потянула рукав хлопковой пижамы, прижимая ткань к лицу. Эл часто и тяжело дышала. Ее тело дрожало не от холода, а от нервного напряжения. Сердце колотилось так, что казалось, оно пробило грудную клетку. Снаружи было тихо. Обычное утро в Хокинсе, 1986 год. Но внутри нее до сих пор дрожала струна от прикосновения к Изнанке. Она была тяжелой. Состояние, которое накрыло ее, не позволяло ей просто отмахнуться от сна. Она чувствовала, что ее голова — это не ее голова, а колодец, из которого доносится эхо.

"Я не ушел. Я просто ждал".

Эл обхватила голову руками, пытаясь сжать и вытолкнуть это чувство. Она была истощена этим постоянным ментальным давлением. Ей отчаянно хотелось, чтобы это оказалось просто подростковым стрессом, но она знала правду. Оно вернулось. И оно стало умнее.

* * *

Эл и Майк сидели на лавочке возле школы Хокинса. День был теплым, по-настоящему летним, типичным для Индианы. Подростки в шортах и ярких футболках смеялись, играя во фрисби на лужайке. На Майке была легкая джинсовая куртка, но на Эл, поверх футболки, был надет шерстяной свитер.

-Эл, ты что, замерзла? — Майк положил ладонь ей на руку, удивляясь тому, что девушка чувствует холод.

— На улице градусов двадцать пять, ты вся дрожишь.

Эл вздрогнула, она буквально физически ощущала, как внутри нее циркулирует лед, пришедший из её кошмараов.

-Это... не тот холод, — она обняла себя, прижимая локти к бокам.

— Я проснулась, и он остался. Майк, он был там, Истязатель. Я знаю...

Её глаза, большие и темные, все еще были полны паники.

— Эл, пожалуйста. Послушай меня, — Майк отложил в сторону свою книгу комиксов и повернулся к ней всем телом, его брови были нахмурены от беспокойства.

— Я знаю, через что ты прошла. Мы победили его, помнишь? Мы закрыли Врата. Мы взорвали его. Он был уничтожен. Его сущность была привязана к тому монстру, к той массе.

Он говорил это с такой уверенностью, с какой убеждал ее в своей любви. Он хотел, чтобы это было правдой, и его логика была безупречна.

— Твой мозг просто тебя обманывает, — Майк взял ее холодные руки в свои теплые.

— Это нормально, Эл. Столько всего случилось. Это твой мозг пытается тебя защитить, возвращая старые страхи. Тебе нельзя углубляться в эти мысли. Это не поможет.

Девушка покачала головой, отводя взгляд. Он не понимал. Он видел логику, но она чувствовала правду.

— Нет, — прошептала она, почти умоляя Майка поверить ей.

— Он был не похож на материальную угрозу. Он был... ничем. Это хуже. Он стал другим, Майк. Не материя. Что-то ментальное. Он сказал, что он просто ждал.

Майк вздохнул. Он обнял ее, притягивая к себе, и его тепло немного ослабило внутренний лёд, сковываший сознание Эл.

— Я рядом. Я всегда рядом, — тихо сказал он.

— И если что-то действительно произойдет, мы будем бороться.

Он говорил о нормальной жизни, о которой она мечтала, но его слова несли в себе невольную иронию. В этот момент Майк был всем, что ей было нужно: защитой, любовью, реальностью. Но даже прислонившись к его теплому плечу, Эл не могла избавиться от ледяного шепота в глубине своего сознания. Она любила его за заботу, но знала, что он ошибается. Она чувствовала, что она — единственный свидетель возвращения, которое Майк и все остальные так отчаянно хотят забыть. "Я не ушел. Я просто ждал". Шёпот Тени был сильнее, чем летний солнечный день.