Тени Разума ( Эхо Истязателя) (гет)

Холод. Это было первое, что всегда приходило. Он был не просто физическим явлением, а скорее, метафизическим состоянием. Холод, который не просто остужал кожу — он проникал в кости, в каждую клетку, напоминая о месте, созданном для забвения. Эл знала этот холод. Это был холод Изнанки.

Она стояла на чем-то вязком. Под босыми ступнями что-то хлюпало, похожее на гнилую, впитавшую влагу почву. Она чувствовала мерзкую, липкую грязь, цепляющуюся за ее пальцы. Здесь не было света, не было звезд, только абсолютная, гнетущая чернота, сквозь которую не пробивался даже призрачный лучик надежды. Это был настоящий кошмар, воспоминание места. Вдали, не слышимый ушами, но ощущаемый в вибрациях тела, нарастал низкий гул. Он был похож на глубокий, медленный вдох исполинского существа, спящего под землей. Этот гул был знакомым и отвратительным. Он был голосом Пожирателя Разума. Он не говорил, но заполнял все её сознание.

Эти сны приходили уже третью неделю подряд. Сначала они были смутными, похожими на отголоски старой травмы. Но теперь они стали четче, настойчивее, обретая форму этого безмолвного, ментального присутствия. Эл чувствовала себя батарейкой, из которой ежедневно выкачивают всю энергию. Она медленно подняла голову. Там, куда ей указывала интуиция, не было физической формы. Не было ни щупалец, ни оскаленных пастей. Была только Тень. Не просто отсутствие света, а сущность, сотканная из тьмы и ментального давления. Она была неподвижна, огромна, и Эл чувствовала, что Тень ждет. Она сделала шаг навстречу Тени, ее сердце билось, как пойманная птица, запертая в грудной клетке.

"Я сильная. Я побеждала. Я должна справиться "

Она попыталась сконцентрироваться. Память о лаборатории, о цифрах, о Бреннере — все это должно было дать ей силу.

"Надави. Оттолкни. Уничтожь."

Эл вытянула руку, собирая всю свою волю. Но ничего не произошло. Энергия, обычно исходящая из ее ладони, исчезла, поглощенная этой ментальной чернотой. Ее сила была бесполезна против этой новой формы.

"Ты пытаешься найти меня в физическом мире, Одиннадцать?"— прошептала Тень прямо в ее разум. Шепот не был злым, он был холодным и логичным, что пугало еще больше.

"Я не ушёл. Я просто сменил маску . Я здесь. А ты так и осталась одна, маленькая. С твоими страхами. С твоей виной".

Слова ударили больнее, чем любой физический толчок. Вина. Чувство вины — за то, что ей пришлось сделать, за то, что она увидела и сделала в лаборатории. За то, что она сломала. Тень знала ее самые глубокие болевые точки.

Тень начала медленно приближаться. Ее невидимые края касались Эл, и это было похоже на прикосновение к льду, который прожигает кожу. У Эл перехватило дыхание, ей хотелось кричать, но голосовые связки онемели. Она резко, с криком (на этот раз реальным, громким) села в кровати, срывая с себя влажное от пота одеяло.

Кровь. Она чувствовала, как горячая, липкая струйка стекает из ее правой ноздри, обжигая верхнюю губу. Она быстро потянула рукав хлопковой пижамы, прижимая ткань к лицу. Эл часто и тяжело дышала. Ее тело дрожало не от холода, а от нервного напряжения. Сердце колотилось так, что казалось, оно пробило грудную клетку. Снаружи было тихо. Обычное утро в Хокинсе, 1986 год. Но внутри нее до сих пор дрожала струна от прикосновения к Изнанке. Она была тяжелой. Состояние, которое накрыло ее, не позволяло ей просто отмахнуться от сна. Она чувствовала, что ее голова — это не ее голова, а колодец, из которого доносится эхо.

"Я не ушел. Я просто ждал".

Эл обхватила голову руками, пытаясь сжать и вытолкнуть это чувство. Она была истощена этим постоянным ментальным давлением. Ей отчаянно хотелось, чтобы это оказалось просто подростковым стрессом, но она знала правду. Оно вернулось. И оно стало умнее.

* * *

Эл и Майк сидели на лавочке возле школы Хокинса. День был теплым, по-настоящему летним, типичным для Индианы. Подростки в шортах и ярких футболках смеялись, играя во фрисби на лужайке. На Майке была легкая джинсовая куртка, но на Эл, поверх футболки, был надет шерстяной свитер.

-Эл, ты что, замерзла? — Майк положил ладонь ей на руку, удивляясь тому, что девушка чувствует холод.

— На улице градусов двадцать пять, ты вся дрожишь.

Эл вздрогнула, она буквально физически ощущала, как внутри нее циркулирует лед, пришедший из её кошмараов.

-Это... не тот холод, — она обняла себя, прижимая локти к бокам.

— Я проснулась, и он остался. Майк, он был там, Истязатель. Я знаю...

Её глаза, большие и темные, все еще были полны паники.

— Эл, пожалуйста. Послушай меня, — Майк отложил в сторону свою книгу комиксов и повернулся к ней всем телом, его брови были нахмурены от беспокойства.

— Я знаю, через что ты прошла. Мы победили его, помнишь? Мы закрыли Врата. Мы взорвали его. Он был уничтожен. Его сущность была привязана к тому монстру, к той массе.

Он говорил это с такой уверенностью, с какой убеждал ее в своей любви. Он хотел, чтобы это было правдой, и его логика была безупречна.

— Твой мозг просто тебя обманывает, — Майк взял ее холодные руки в свои теплые.

— Это нормально, Эл. Столько всего случилось. Это твой мозг пытается тебя защитить, возвращая старые страхи. Тебе нельзя углубляться в эти мысли. Это не поможет.

Девушка покачала головой, отводя взгляд. Он не понимал. Он видел логику, но она чувствовала правду.

— Нет, — прошептала она, почти умоляя Майка поверить ей.

— Он был не похож на материальную угрозу. Он был... ничем. Это хуже. Он стал другим, Майк. Не материя. Что-то ментальное. Он сказал, что он просто ждал.

Майк вздохнул. Он обнял ее, притягивая к себе, и его тепло немного ослабило внутренний лёд, сковываший сознание Эл.

— Я рядом. Я всегда рядом, — тихо сказал он.

— И если что-то действительно произойдет, мы будем бороться.

Он говорил о нормальной жизни, о которой она мечтала, но его слова несли в себе невольную иронию. В этот момент Майк был всем, что ей было нужно: защитой, любовью, реальностью. Но даже прислонившись к его теплому плечу, Эл не могла избавиться от ледяного шепота в глубине своего сознания. Она любила его за заботу, но знала, что он ошибается. Она чувствовала, что она — единственный свидетель возвращения, которое Майк и все остальные так отчаянно хотят забыть. "Я не ушел. Я просто ждал". Шёпот Тени был сильнее, чем летний солнечный день.

Они приехали в "Старкорт" после школы, чтобы отвлечься. По крайней мере, Майк, Дастин и Лукас были полны решимости купить новый картридж для Nintendo, а Макс просто наслаждалась возможностью съесть гигантскую порцию мороженого.Торговый центр гудел. Яркий свет неоновых вывесок отражался в отполированном полу, запахи попкорна и новой кожи смешивались с громкой музыкой.

Эл шла в центре группы друзей, все еще чувствуя остаточный холод Изнанки. Ей было тревожно. Это было не простое волнение — это было ощущение, словно кто-то смотрит на нее из-за угла, наблюдает, хотя никого не было.

"Может быть, Майк прав? — думала она, пытаясь отогнать гнетущее чувство.

"Врата закрыты. Его не существует. Это просто плохой сон, который повторяется. Травма. Мне нужно переключиться".

Она попыталась сосредоточиться на звуках вокруг: на звонком смехе Макс, споре Дастина и Лукаса о новой игре, на том, как теплое плечо Майка иногда касалось ее руки. Всё нормально. Она должна быть нормальной. Она должна быть нормальной. Опасности нет. Это был мир, за который они сражались

Нам нужно в "Гейм Стоп" за “Dragon Quest”! — торжественно объявил Дастин, подталкивая Лукаса.

— Это будет эпично!

Майк потянул Эл за руку, чтобы она не отставала.

-Видишь? Все отлично. Просто сосредоточься на мороженом.

Они миновали закусочные и бутики и приблизились к ярко освещенному углу. Здесь открылся новый магазин — "Victory Electronics". Он был весь в хромированных деталях, с огромными экранами, на которых мелькали пиксельные игры.

И прямо у входа стоял консультант. Эл, сама не понимая почему, задержала на нём взгляд. Вроде бы ничего странного: безупречная прическа, зачесанная назад, яркая рубашка с закатанными рукавами и широкая, ослепительная улыбка. Но что-то скрывалось за этой презентабельностью, словно он выглядел слишком хорошо для Хокинса, слишком гладко и приветливо.

Эл замерла. Её тело пронзила волна иррациональной, первобытной тревоги. Это не был именно страх, это было отторжение и распознавание. Она чувствовала, как под её свитером холод Изнанки внезапно обострился, словно это не она его ощущала, а он нашел источник этого тепла в ней и теперь постепенно забирал у неё жизненную энергию.

Консультант заметил их и направился к ним, его походка была легкой и уверенной.

-Привет, с возвращением в мир настоящих технологий! — его голос был гладким, как шелк, и абсолютно фальшивым.

— Я Виктор, менеджер. Могу помочь вам найти… — он продолжал говорить, и Эл не могла отделаться от мысли, что его голос кажется ей невероятно наигранным.

Дастин, чье внимание было полностью поглощено идеей новых технологий, тут же шагнул вперед.

-Ого, а Вы знаете что-нибудь о... — он начал сыпать техническими терминами. Лукас не отставал.

Эл стояла неподвижно, напряженно всматриваясь в это идеальное, дружелюбное лицо. Внутри её сознания боролись две мысли.

"Почему? Почему мне так не по себе? Он просто улыбается, просто... помогает" — она пыталась убедить себя.

" Майк прав, это просто стресс, я ищу монстров там, где их нет."

Но интуиция, её второе зрение, кричало о другом. Она не могла логически объяснить, что не так — что-то страшное было за безупречностью и показной дружелюбностью нового консультанта.

И тут это случилось. Вспышка. Гул, который Эл слышала во сне, внезапно усилился до невыносимого рева, заглушая музыку торгового центра. Это был не физический звук, а вибрация в мозгу, болезненная и всепоглощающая. Мир Эл исказился.Краски "Старкорта" не просто потускнели — они гнили.Неоновые вывески замигали, превращаясь в пульсирующие, больные раны на стенах, а улыбающееся лицо продавца размылось, словно рябь на поверхности грязной, стоячей воды.

На мгновение Эл увидела не человека, а огромную, аморфную Тень, которая занимала собой все пространство за его глазами. Эта Тень была черным морем в океане света.Глаза продавца... на долю секунды они стали не просто черными, а абсолютными провалами, бездонными колодцами, в которых не было ни эмоций, ни жизни, только холодная, безжалостная логика существа, планирующего свои ходы. Это было то самое, ментальное присутствие, которое душило ее во сне. Это была Изнанка, которая смотрела на неё через человеческую оболочку.

"Ты знаешь, Одиннадцать", — не голос, а чистая мысль, холодная и властная, пронзила ее голову, острая, как ледяная игла.

"Не говори никому. Тебе не поверят. Ты снова будешь одна".

Вспышка исчезла так же внезапно, как и появилась. Мир снова стал ярким, громким. Консультант стоял перед ними, всё так же улыбаясь.

-Найти, например, самую крутую игру для вашей новой приставки? — закончил он фразу, словно ничего не произошло.

Эл отшатнулась, ее рука автоматически потянулась ко лбу, словно это движение могло помочь успокоить бушующие в разуме мысли. Её голова гудела, виски пульсировали. Жуткое осознание накатило волной: она видела не монстра, она видела пустоту, которая контролировала человека. Или... или же этот человек и являлся пустотой?

Майк осторожно коснулся плеча девушки:

-Эй, что с тобой? Ты так побледнела.

-Его глаза, — с трудом выдохнула Эл, все еще не сводя взгляда с консультанта

— Он… он не настоящий. Майк, я видела сейчас...

Виктор в этот момент повернул голову. Он не смотрел на Эл, он смотрел на Майка, и его улыбка стала шире, но Эл казалось, что она видит хищный оскал.

-Твоя подруга немного нервничает, парень, — произнёс Виктор, его голос был дружелюбным, но содержал тонкий, едва уловимый приказ, понятный только Эл.

— Ей, кажется, нужно расслабиться и не думать о плохом. Уверен, ты сможешь ей в этом помочь.

Он вернулся к Дастину. Эл почувствовала, как холод внутри неё усилился, полностью заглушив тепло дня.

-Видишь, — тихо прошептал Майк, слегка сжимая ее плечо.

— Он просто менеджер-консультант.Это твоя тревога, Эл. Давай, пойдём отсюда.

Эл молча кивнула, позволяя Майку увести себя, но напоследок оглянулась, ещё раз бросив быстрый взгляд на Виктора. Она уже не видела его улыбки, только ощущала ту черную, безжизненную пустоту, скрытую под ней.

Эл понимала, что совсем, совершенно одинока со своим знанием. Майк любил её и хотел защитить, но его защита заключалась в отрицании. Он услышал дружелюбный совет, а она — ментальное предупреждение, чёткое, как выстрел.

"Я видела то, что я видела."

Её руки, непроизвольно сжавшиеся в кулаки, дрожали от ярости и беспомощности. Впервые с момента победы над Истязателем Разума, она почувствовала себя такой маленькой и изолированной. Ей никто не верил. Им всем было легче списать её панику на травму, чем признать, что Изнанка нашла новый путь в Хокинс.

Истязатель Разума был здесь. И что самое ужасное, он уже знал, что она знает. Теперь это была не просто борьба за спасение города; это была личная игра между ней и сущностью, которая научилась носить человеческую маску.

Эл не знала, сколько еще выдержит её разум. Истощение последних недель было не физическим, а ментальным, постоянным, болезненным вторжением в её мысли. Даже сейчас, когда Майк был рядом, и в доме царил покой, ее сознание не находило отдыха, а после встречи с консультантом в "Старкорте" её не покидало предчувствие чего-то неотратимо ужасного. Что-то приближалось, зловещее и неизбежное, и она не могла это остановить.

Эл нанадеялась, что если заснёт, то обретет хоть несколько часов нормального, пустого сна, без всяких образов и видений. Она ошиблась.Сначала она долго не могла заснуть. Её встревоженный разум отказывался отключаться, словно ожидая очередного удара. Эл пыталась убедить себя, что всё хорошо, но холод внутри нее не давал покоя. Наконец, где-то ближе к рассвету, тело наконец сдалось усталости.

​Но вместо облегчения, на неё немедленно обрушилась волна паники. Эл провалилась не в темноту, а в кричащий ментальный ужас.

На этот раз она видела не просто Тень, а гибель Хокинса. Город был серым. Улицы, по которым они ездили на велосипедах, были залиты густой, черной слизью, похожей на ту, что питала Истязателя Разума. Здания не горели — они гнили. Школа, "Старкорт", дома друзей — всё медленно, бесшумно погружалось в глубину, втягиваемое огромными, невидимыми щупальцами ментального давления. Эл не могла дышать; она чувствовала запах отчаяния и разложения, и он душил её.

Ей казалось, что её голова вот-вот лопнет от давления, а каждая клетка тела вот-вот распадется на атомы. Она слышала невидимый, но проникающий в кости хохот, который звучал как тысячи голосов Истязателя Разума, ликующих от ее беспомощности.

"Ты бессильна, Одиннадцать. Ты никого не можешь спасти. Мы ждали тебя, а теперь ты наша" .

Она падала. Падала с бешеной скоростью в эту черную, гниющую бездну, и слышала невидимый, но проникающий в кости хохот.

Это был не просто конец — это было ощущение тотального, ментального поглощения её жизни.

Отчаяние накрыло Эл с головой. Она попыталась кричать, но голосовые связки были парализованы. Она чувствовала, как ее воля, ее самость, начинает медленно растворяться в этой гниющей тьме.

Именно в этот момент, когда ужас достиг своего пика, внутри нее что-то щелкнуло. Не сломалось, а взорвалось. Это был импульс чистой борьбы, протест против растворения, который исходил из самой глубины ее Дара. Она отказалась быть жертвой. Ее разум, ее способности, оттолкнулись от черноты, как от невидимой стены.

Сдвиг.

Картинка сменилась резко, словно помехи на экране телевизора. В один момент — гниющая, орущая бездна. В следующий — абсолютная Тишина.

Эл оказалась в лесу. Тот самый Лес Хокинса, окутанный туманом. Здесь не было страха, не было слизи, но был холод — чистый, леденящий, как воздух морозного утра. Это был холод-улика, который она уже чувствовала наяву.

Эл медленно осмотрелась. Ее второе зрение было активно. Она увидела просеку, которую не сразу узнала, но она была ей смутно знакома — возможно, они проходили здесь, когда искали Уилла. В центре этого места, под серыми, безжизненными деревьями, земля была неестественно мертвой и черной.

Это было не видение гибели, а карта. В голове Эл, вместо гнетущей пустоты, впервые за несколько недель появился чистый импульс. Упрямая, жгучая ярость. Злость, что этот монстр снова пытается сделать ее одинокой, слабой. Хорошо. Она будет действовать.

Когда Эл проснулась, она поняла, что не ощушает опустошения, как было обычно после кошмаров. Да, виски гудели, но в груди горел упрямый, горячий протест. Она была полна решимости. Она больше не была жертвой.

"Он думает, что я одна, что я слабая. Нет."

* * *

Было раннее утро. Свет проникал сквозь щели в занавесках, окрашивая комнату мягким, пыльным золотом. Майк, спящий на раскладушке, выглядел таким нормальным и мирным. Его дыхание было ровным и тихим, его лицо расслабленным. В нем была вся та безопасность, которую она ценила больше всего.

Эл знала, что должна пойти. Она не стала будить Майка. Если бы она ему рассказала о "карте" в своем сне, он бы снова нахмурил брови, снова попытался бы защитить ее логикой и сказал бы, что ей нужно "отдохнуть".

Эл быстро оделась. Джинсы, свитер и кроссовки. Она тихонько, чтобы не разбудить Майка, открыла дверь и вышла из дома, стараясь, чтобы ни одна половица не скрипнула. Уходя, она не оставила записки. Это было ее личное, секретное расследование.

Спустя пятнадцать минут она уже спешила по краю леса, оставляя за собой солнечные, живые лучи Хокинса. Воздух был свеж и пах соснами. Она чувствовала, как с каждым шагом, удаляющим ее от дома, возрастает ее внутренняя решимость.

Эл не была уверена, что быстро найдёт точное место, но чувствовала направление. Образ гниющего круга и той странной фигуры в ее голове был магнитом. Этот сон-подсказка давал ей возможность действовать, а не просто бояться. Она больше не была беспомощной жертвой кошмара. Она была Одиннадцать.

Эл быстро шла по знакомым тропам. Лес Хокинса на рассвете всегда был окутан туманом, что придавало ему мистическую, но привычную красоту. Воздух был влажным, пах хвоей, влажной землей и живым мхом.

Это здесь. Она замедлилась. Чем глубже она уходила, тем сильнее становилось ее внутреннее чувство: холод. Он не зависел от утренней температуры; он рос и давил на ее виски. Он был похож на гул в голове, который она ощущала, когда видела Виктора. Она знала, что должна свернуть с тропы. Образ из её сна был навязчивым: мертвый круг в центре тишины.

Эл пробралась сквозь густые кусты ежевики, не обращая внимания на царапины, и оказалась на небольшой, почти круглой просеке. Это место было смутно знакомо — они с друзьями часто проходили здесь, сокращая путь к озеру. Вокруг царила невероятная, жуткая тишина. Птицы, которые еще секунду назад щебетали над ее головой, теперь молчали.

В центре просеки, под солнечными лучами, которые каким-то образом казались здесь слабыми и больными, находился Круг. Это было точное место из её видения. Здесь, на радиусе около трех метров, земля была мертвой. Папоротники, которые должны были быть зелеными и пышными, были сухими, коричневыми, будто их отравили за одну ночь. Это было неестественное гниение. Почва выглядела влажной, но на ощупь была холодной, словно выкачивала тепло из всего, что ее касалось.

Эл опустилась на колени, не решаясь прикоснуться к мерзлой, темной земле. Она чувствовала, как холод Изнанки просачивается сквозь толстые джинсы и свитер. Этот холод был доказательством. Оно вошло сюда.

-Это вход, — прошептала она в тишину, и даже её тихий голос прозвучал слишком громко.

— Не Врата. Рана.

В этот момент, когда Эл сфокусировала все свое внимание на этом странном участке земли, позади нее послышался сухой треск ветки. Её сердце подскочило к горлу. После ментального предупреждения Истязателя Разума, любой внезапный звук был для неё сигналом опасности, нападения. Девушка резко повернулась. На краю просеки стоял Майк. Он тяжело дышал, как после быстрого бега, а в глазах отображалась смесь страха и облегчения.

-​Эл! Какого черта ты делаешь? — он повысил голос, и его слова эхом пронеслись о тихой просеке. Голос звучал нервно, на грани срыва. Это была нервная интонация, направленная не столько на девушку, сколько на его собственное, едва сдерживаемое беспокойство.

— Ты ушла, не сказав ни слова! Я... я думал...

​

Он осёкся, увидев ее испуганное лицо и место, где она стояла.

Эл опустила руки. Ее первый инстинкт — защититься — угас. Всё хорошо. Это Майк.

-Как ты меня нашёл? — выдохнула Эл,

Майк устало провел рукой по волосам. Он сделал шаг к ней, его взгляд не отрывался от мёртвой земли.

-Я проснулся... а ты ушла. Ты была слишком напряжена вчера, — он подошел ближе, его тон смягчился.

— Я помню, ты говорила, что тебе приходят сны, кошмары. Я почувствовал... беспокойство. Я не знаю, как, но я просто знал, что ты ищешь место, где все началось. Я нашел твой след у старой тропы.

В его глазах больше не было скепсиса. Его беспокойство за неё, его интуиция, наконец, привела его к доказательству.

-Это... не мои страхи, Майк, — прошептала Эл.

— Он здесь.

Майк кивнул. Он взял её за руку, крепко, чтобы она почувствовала его тепло, контрастирующее с холодом земли.

-Я тебе верю, Эл. Мы вместе. Что нам нужно делать?

Эл и Майк покинули просеку так же быстро, как и пришли, стараясь не оставить новых следов на мертвой, гниющей земле. Они выбрались из леса, их глаза привыкали к яркому, теплому солнечному свету Хокинса.

Если всё это правда, нам нужно узнать, кто такой Виктор, — сказал Майк, идя рядом с Эл, говоря быстро, словно боясь, что если он остановится, то вновь начнет сомневаться.

— Но сначала, нам нужно понять, как Пожиратель Разума попал сюда.

Он кивнул в сторону леса.

-Рана, — сказала Эл, ёе голос был тихим, но уверенным.

-Это не Врата. Не Портал. Это... Рана. Он каким-то образом прошёл через Рану.

Майк покачал головой, пытаясь осмыслить присходящее.

-Но как? Врата закрыты, мы видели это. Если он не мог прийти через портал, как он создал эту Рану?

-Я не знаю, — призналась Эл.

— Но он не может быть сильным. Он слаб, раз прячется в человеке.

Майк сжал ее руку, поддерживая.

-Ладно. Где искать ответы о том, как Изнанка нашла новый путь, если портал закрыт? Где у нас информация об этом?

Эл взглянула в сторону холмов,где сквозь деревья проглядывал массивный силуэт.

-Лаборатория, — прошептала она.

— Там все началось. И там, возможно, остались ответы, там были они.

Майк кивнул, его лицо было абсолютно серьезным и сосредоточенным. Он больше не пытался спорить или искать другое объяснение. Вся его энергия была направлена на анализ ситуации и защиту Эл.

-Согласен, это логично, но я думаю, там давно уже уничтожены все доказательства. Мы не можем рассчитывать на то, что найдем там готовые папки с надписью "План уничтожения Истязателя". Но с другой стороны, даже руины могут что-то рассказать. Как считаешь, пойдем туда сейчас или хочегь подождать ночи?

При одной мысли о том, чтобы зайти в это бетонное чудовище в темноте, Эл почувствовала укол ужаса. Ночью границы между мирами стирались, и ее силы были слабее.

-Нет, — быстро подтвердила она, её голос дрогнул.

— Ночью... нет. Идём сейчас.

-Днём там конечно, тоже страшно, но мы хотя бы что-то увидим, — тут же согласился Майк.

Эл облегченно кивнула. Это был план, импровизированный, спонтанный, но он придал им решимости. И теперь она была не одна.

Они быстро добрались до окраины Хокинса, где жилая зона уступала место лесным массивам и промышленным участкам. Солнечный день здесь был беззаботным и шумным, полным обычных звуков. Мимо проезжали машины с открытыми окнами, и из них доносилась громкая, ритмичная музыка — синти-поп, который только что вошел в моду. Дети играли на лужайках, а воздух был теплым и пах скошенной травой. Но как только они вышли к территории комплекса, мир резко затих. Национальная лаборатория была зловещим, серым призраком на фоне ясного, солнечного неба. Огромное, безликое здание из бетона и металла, обнесенное старым, ржавым забором с выцветшими предупреждающими табличками. Все ворота были заварены. Тишина вокруг была почти такой же жуткой, как та, что была на просеке в лесу, только здесь она была искусственной — тишина заброшенного, забытого места, где когда-то творился ад.

Ощущение, будто здесь никого, кроме пауков, нет- прошептал Майк.

— Поищем, где пролезть.

После продолжительных поисков они нашли слабое место в заборе — пролом, сделанный, вероятно, несколько лет назад, замаскированный густым кустарником, ветви которого были уже слегка загнуты внутрь от частых прохождений. Было очевидно, что это место использовалось либо местными подростками, ищущими острых ощущений, либо, что более тревожно, лесными животными. Ржавые края колючей проволоки, отогнутые в стороны, были остры, как бритва.

Майк придержал проволоку.

-Осторожно. Я иду первым.

Он пригнулся, осторожно протиснулся сквозь жесткие ветки и колючую проволоку, и приземлился на другой стороне. Эл последовала за ним, стараясь быть максимально бесшумной и не зацепиться свитером за ржавые концы. Когда она перелезла, Майк тут же прикрыл пролом кустарником, стараясь сделать его незаметным.

-Мы внутри, — прошептал он, оглядываясь.

— Не нравится мне эта тишина. Слишком громкая.

Они двинулись вдоль периметра. Сама земля внутри забора была заросшей и мирной, словно природа пыталась поглотить бетонное чудовище. Но когда они добрались до главного входа, ощущение изменилось.

Они нашли старый, разбитый вентиляционный люк в стене, достаточно большой, чтобы попасть внутрь помещения. Майк подсадил Эл, а затем пролез сам.

Как только они оказались внутри, солнечный свет, который так ярко светил всего секунду назад, неестественно потускнел. Это было не просто затенение от толстых бетонных стен. Это было ощущение, словно кто-то нажал невидимую кнопку тусклого света во всем здании. Окружающая тьма была неестественно глубокой и жадной, словно поглощала не только свет, но и звуки, и даже тепло. День внезапно сменился пасмурными сумерками, хотя снаружи, они знали, светило яркое, безоблачное солнце.

Майк инстинктивно прижался к Эл.

-Чувствуешь? -прошептал он. Его голос звучал громче, чем следовало в этой гнетущей тишине.

Эл не ответила, оглядываясь по сторонам. Она чувствовала не просто физический холод, а нечто, давившее на виски. Воздух был тяжёлым от Эха. Эха боли, страха и забытых экспериментов. Это место было пропитано злом, но не активной, живой угрозой, как Тень. Это было старое, въевшееся зло.

-Да, — наконец выдохнула она, с трудом заставляя себя говорить.

— Оно... тяжёлое.

Майк быстро достал маленький, мощный фонарик из рюкзака. Луч света рассекал гнетущую полутьму, но казался удивительно слабым в этом здании.

-Надо найти архив или что-то вроде того, — сказал Майк, стараясь придать своему голосу уверенности.

— Если, конечно, хоть что-то осталось.

Они двинулись по широкому, серому коридору. Стены были исписаны небрежными граффити и покрыты плесенью. Здесь царила абсолютная тишина, которая была хуже любого шума. На полу валялись разбитые лампы и клочья старых документов.

Их шаги в кроссовках казались невероятно громкими в этой удушающей тишине. Каждый звук отдавался эхом, которое тут же поглощалось густой, неестественной тьмой. Они шли медленно, прижимаясь друг к другу, их тени, искаженные светом фонаря, танцевали на стенах, превращаясь в нечто чудовищное.

Тишина здесь была хуже любого шума, потому что она обещала звук, который не должен был прозвучать.

Майк не выдержал напряжения. Он резко остановился и оглянулся назад, туда, откуда они пришли, его глаза лихорадочно осматривали сгущающуюся полутьму.

-Ты чувствуешь, что кто-то здесь? — спросил он, его голос был напряжен и нервно оглядывался.

Эл не чувствовала никого физического. Но ментальное присутствие было здесь. Это было плотное, застойное облако страданий, но сквозь него пробивался слабый, неуловимый звук.

-Да, — прошептала она, ее глаза сузились.

— Но не он. Это что-то… старое.

Они продолжали идти, освещая фонариком пустые, длинные коридоры. Каждый поворот казался ловушкой. И тут Майк дернулся и быстро обернулся.

-Ты слышала? -прерывистым шёпотом спросил он.

Эл покачала головой, но ее собственные виски гудели от напряжения. Ей показалось, что она поймала мимолетную тень, мелькнувшую за углом, слишком быструю для света их фонарика. Майк на секунду почувствовал себя так, словно кто-то прошёл прямо за их спиной, и от движения воздуха по его затылку прошел холодок. Они оба повернулись и посмотрели назад: абсолютная, звенящая пустота.

-Я... я клянусь, я видел... — Майк сглотнул.

-Чья то тень.

Эл внезапно остановилась, игнорируя страх Майка. Она стояла перед дверью, на которой краской было неуклюже написано:"ЛАБОРАТОРИЯ D-4". Она не помнила эту дверь, но ее внутреннее зрение приковало ее к ней. Присутствие, этот "старый" шепот, исходил отсюда. Майк попытался открыть тяжелую металлическую дверь. Она была заперта.

-Подожди, — сказала Эл, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях.

— Здесь… здесь что-то осталось.

Она закрыла глаза и прикоснулась рукой к холодной, липкой от грязи двери. Она искала улики снаружи, но похоже, они были внутри неё, в самом темном уголке её травмированного сознания. И снова Вспышка. Но на этот раз это не был кошмар. Это была память, которую ее мозг держал взаперти, чтобы защититься от невыносимой вины.

Она увидела себя. Маленькую. Плачущую. Вокруг хаос. Она увидела Бреннера. Он падает. И затем она увидела руку — не свою, а чью-то еще, которая оттащила раненого, но живого Бреннера от нее, в тот самый момент, когда она думала, что он погиб.

"Нет. Ты не убийца. Не ты. Это был…" — шепот наполнил сознание Эл. Он был едва слышен, как эхо, но теплым, знакомым и бесконечно печальным. Он звучал как голос, который она знала очень давно, но не могла вспомнить. Видение исчезло. Эл открыла глаза, её рука соскользнула с двери.

-Эл! Что ты видела? — Майк коснулся плеча девушки, его страх сменился тревогой за неё.

Слёзы текли по щекам Эл, но это были слезы облегчения и внезапной ярости от лжи, в которую она верила годы.

-Бреннер. Я видела его. Я не убивала его, Майк. Это был…- Она с трудом выговорила это слово, которое знала лишь ее глубочайшая травма:

-Другой. Кто-то ещё. Он жив.

Майк был ошеломлен. Его взгляд блуждал между лицом Эл и исписанной дверью, пытаясь соотнести эту новую, невероятную правду с многолетним убеждением. Вся их история, вся боль Эл, которую он пытался разделить, оказалась построена на чужой лж

-Но если ты его не убивала… Тогда что здесь произошло? И кто тебе это сказал?

Эл посмотрела на старую дверь. Кто-то или что-то в этой лаборатории хотел, чтобы она это знала. И это был не Пожиратель Разума. Получается, это был ...союзник?

Но если ты его не убивала… Тогда что здесь произошло? И кто тебе это сказал? — Майк повторил вопрос, но скорее эти слова были адресованы не Эл, а ему самому, он пытался осознать услышанное.

Эл прижала руки к вискам. Она не могла оторвать взгляда от старой двери. Кто-то или что-то в этой лаборатории хотел, чтобы она узнала новую информацию, которая кардинально меняла всё. И это был не Истязатель Разума.

Майк взял себя в руки, глубоко вдохнув застоявшийся воздух лаборатории, стараясь восстановить самообладание. Его лицо было бледным, но решимость вернулась, затмевая страх и напряжение.

— Если, если и правда Бреннер жив, и его забрал кто-то Другой, это меняет всё.

Он инстинктивно сжал ладони в кулаки, вспоминая жуткое эхо в коридорах. Несмотря на всю растерянность и страх от жуткой атмосферы места, где они находились, Майк старался мыслить рационально и чётко.

-Получается, этот "Другой" не хочет, чтобы мы знали правду.

Он огляделся по сторонам, словно ожидая, что сгущающиеся тени могут напасть в любую секунду.

-Так, нам нужна какая-то зацепка, имена, цифры. Нужно понять, кто еще, кроме Бреннера и тебя, был связан с этим местом после закрытия.

Майк понимал: даже если видение Эл являлось ловушкой, иллюзией или обманом Пожирателя Разума, единственным способом проверить это было найти хоть какую-то зацепку, дающую объяснение.

Эл кивнула, вытирая слезы. Чувство невероятного облегчения от того, что она не убийца, придавало ей холодную, почти фанатичную решимость; рядом с Майком, несмотря на весь ужас, она могла действовать.

Они двинулись дальше. Майк, ведя лучом фонаря, проверял двери, за которыми очередная комната оказывалась пустой, холодной и зловещей. Это были не просто заброшенные помещения — они выглядели так, словно их лишили души.

Одна комната была бывшей операционной, где всё оборудование было сорвано с креплений, оставив на стенах рваные следы, похожие на засохшие раны. Другая — детская учебная комната, где на стене остались пятна от разноцветных мелков, контрастирующие с общим гниением.

Каждое исследуемое помещение было либо пустым, либо заваленным мусором: перевернутые столы, разбитые компьютеры, обрывки документации, которую кто-то пытался второпях уничтожить. Ощущение опасности усиливалось с каждым шагом, словно они не просто шли по коридорам, а продирались сквозь чужую, липкую паутину памяти, которая могла затянуть и поглотить их.

-Там! — Майк указал на тяжелую, полуоткрытую дверь в конце бокового крыла. Над ней виднелась старая, стершаяся табличка: "ОТДЕЛ КАДРОВ И ДОКУМЕНТАЦИИ".

Они осторожно, задерживая дыхание, зашли внутрь. Это была маленькая, душная комната, где с потолка капала вода, добавляя гнилостный запах. Шкафы для документов были распахнуты, их содержимое было разбросано по полу и покрыто толстым слоем пыли и плесени. Хаос свидетельствовал о том, что здесь проводилась не методичная, неспешная "уборка", а панически уничтожались улики. Сотни обрывков бумаг, досье, журналов — всё было перемешано, промокшее и полусгоревшее.

-Быстро! Ищем что-то, что не связано с Монстром. Что-то человеческое, — шёпотом произнёс Майк.

Они начали поиски. Это было похоже на попытку найти иголку в стоге сена, пропитанном ужасом. Сначала их действия были безуспешными.

-Что мы ищем? Имя? Фото? Какой-то план? — Майк вытащил из кучи обугленный корешок папки. Его сердце колотилось, а каждая тень за спиной казалась движущейся угрозой, но он заставлял себя сохранять логический темп.

Эл решила не тратить время на перерывание стопок обрывков документов. Она знала, что ключ был здесь, но он не будет лежать на поверхности. Используя свою концентрацию, девушка не искала глазами, а протягивала руку ментально, пытаясь уловить след "Другого" или Бреннера среди тысяч листов бумаги. Она закрыла глаза на секунду, впуская в себя ментальное эхо комнаты, и почувствовала слабое, но специфическое притяжение к одному из дальних, опрокинутых шкафов.

Майк заметил ее внезапную неподвижность и последовал за ней, направляя луч фонарика. Его взгляд скользнул по старому промокшему ящику с надписью "L. G.". Он быстро вытряхнул содержимое. Среди разорванных досье и счетов, которые должны были быть давно сожжены, они увидели его Один-единственный, сохранившийся документ — старая, черно-белая фотография и карточка сотрудника, не полностью уничтоженная огнем. На ней было молодое, изможденное лицо женщины и имя, написанное от руки, словно в досье: СУБЪЕКТ 0.5.

-Майк, — Эл медленно взяла карточку в руки.

— Смотри — она протянула ему фото.

-Кто это? Это не похоже на папку с экспериментами... — Майк посветил фонариком, стараясь получше рассмотреть находку.

В ту же секунду неестественная темнота в комнате стала почти осязаемой. Она сгустилась, как чернильный туман. Свет фонаря Майка внезапно затускнел до критического уровня, словно батарейки мгновенно сели, погружая их в абсолютную полумглу. Холод Изнанки, который они чувствовали в лесу, сжался вокруг них, проникая под одежду и леденя кости.

Эл застонала, хватаясь за голову. Ментальная волна была такой силы, что ее зрение затуманилось, и она почувствовала физическую боль — она знала, что Рана в лесу открывается еще шире, отвечая на ее присутствие.

-Он знает, что мы здесь! ОН ПРИШЕЛ ЗА МНОЙ! — вскрикнула она, закрывая уши, пытаясь заглушить ментальный крик.

— Уходим! Быстро!

По стенам, из глубоких коридоров, послышалось жуткое эхо. Это был негромкий, но зловещий рокочущий звук, низкочастотный гул, который, казалось, заполнял собой все здание, давя на барабанные перепонки и вызывая тошноту. В сгустившейся темноте тени на полу и стенах начали дергаться и вытягиваться, обретая неестественные, острые формы.

Майк схватил карточку с "Субъектом 0.5", инстинктивно пряча ее в карман, и мгновенно потянул Эл за руку.

-Бежим! Сейчас же!

Они рванули обратно. Тьма, казалось, пыталась их остановить, воздух вокруг стал плотнее, создавая ощутимое сопротивление.Тени сгущались и дергались, словно живые. Но самым ужасным было то, что гул сзади усиливался, становясь быстрее и отчетливее.

Эл не нужно было оборачиваться, чтобы знать: что-то очень большое и злое двигалось за ними по коридору. Это могло быть ментальное эхо Пожирателя Разума, но ощущения были абсолютно реальными — шаги, не совсем человеческие, но тяжелые и быстрые, приближались.

Майк крепко держал руку Эл, увлекая девушку за собой, на пределе сил. Он не смотрел назад, потому что знал: если он увидит, что их догоняет, он не сможет продолжать бежать.

Его единственной целью был слабый, спасательный свет вентиляционного люка. Они неслись по длинным коридорам, спотыкаясь о мусор, пока не достигли выхода.

Майк рывком вытолкнул Эл наружу, а затем пролез сам, захлопнув за собой люк с металлическим скрежетом.

Они упали на траву. Яркий солнечный свет Хокинса внезапно показался ослепительным и спасительно-реальным. Воздух был теплым, пах травой и живой землей. Доносящиеся издалека шум машин и крики детей — нормальность обрушилась на них, как целебный душ.

Эл тяжело дышала, ее глаза были расширены от пережитого ужаса.

-Что это было? — спросил Майк, его голос дрожал от адреналина и страха.

Он разжал руку, сжимая в потной ладони старую, промокшую карточку.

Эл прижала руки к вискам, ее тело всё еще дрожало от ментального удара.

-Он... он ищет нас, знает, что мы забрали что-то его. И он... разозлился.

Выбравшись из мрачных стен лаборатории они спешили домой, не оглядываясь, не желая видеть, следует ли за ними по пятам та зловещая тень.Добравшись до гаража Майка, они быстро проскользнули внутрь. Майк приоткрыл дверь подвала, не включая свет в доме. Они нырнули вниз, словно спасаясь от преследователя, которого, по всем законам физики, они должны были оставить далеко позади.

Их целью был подвал — место, их давнее убежище, и сейчас, после того, как их прежнее понимание мира рухнуло, им требовалось это ощущение защищенности больше, чем когда-либо.

Они сидели на старом, продавленном диване, обнявшись, завернутые в шерстяные одеяла, которые Майк нашел в шкафу. Здесь пахло пылью, старой обивкой и знакомыми солеными чипсами забытыми со времен прошлой сессии D&D, — запахами, которые всегда означали безопасность и дом. Тепло и тишина подвала, несмотря на его историю — а здесь было пережито немало кризисов, — казались спасительно-реальными после ледяного ужаса заброшенной лаборатории.

Эл всё еще дрожала, не столько от страха, сколько от неестественного, глубокого холода Изнанки, который пропитал ее тело. Она крепко прижималась к Майку, чувствуя его ровное тепло, которое служило зацепкой, возвращающей их в вернувшейся реальности. Вокруг них, в полумраке, стояли их сокровища: стол для D&D, покрытый картой Фаэруна, полки с комиксами и старый, надежный стационарный телефон с кнопочным набором на маленьком столике у лестницы. Все эти вещи, такие простые и материальные, напоминали им о том, что еще осталось защищать.

На столе под светом единственной тусклой лампы лежала единственная улика: стараякарточка с надписью "СУБЪЕКТ 0.5". Майк наконец отошел от ступора, вызванного побегом от неизвестного существа, от зловещего звука его шагов. Физический страх уступил место концентрации. Он взял карточку, изучая молодое, изможденное лицо женщины, и почувствовал, как к нему возвращается логика, его главный и единственный инструмент борьбы в этом сумасшедшем мире.

"Это не просто улика, — подумал он. Это то, ради чего он (Пожиратель) готов был нас убить прямо сейчас. Это ключ."

-Думаю мы должны были остаться там, Эл, — его голос был хриплым от напряжения.

— Что это за гул? Что это за злость? Это не похоже на обычную Демогоргоновскую ярость. Это было... более личным.

-Он разозлился, что мы нашли её, — Эл указала на карточку.

— Он не хотел, чтобы я знала о Бреннере. Он хотел, чтобы я чувствовала вину, чтобы я была слабой. Это его ловушка. А тот, Другой... он не дал мне в нее попасть.

Майк покачал головой, переваривая эту стратегию Тьмы. Он смотрел на карточку, на Эл, а потом на замок на двери подвала, словно проверяя, достаточно ли толстые стены, чтобы остановить этот "гул".

Получаеся, у них теперь было две загадки: Виктор — нужно было понять его новый способ вторжения. И Субъект 0.5 — старая, забытая тайна, которая почему-то связана с освобождением Эл от вины и, возможно, с неизвестным пока что союзником.

-Так, — Майк резко поднял голову, его глаза сверкнули решимостью, которая вытеснила остатки паники.

— Если твой сон про гибель Хокинса — это реальное предупреждение, а не просто кошмар, то у нас нет времени сидеть и трястись от страха. У нас слишком мало времени и слишком много вопросов. Нам нужно больше мозгов.

Его взгляд наполнился тревогой, но и твердой уверенностью. Дастин поймет, что означает "Субъект 0.5". Лукас увидит логические дыры. Но, помимо этого, нам нужен их скепсис и их шутки. Нам нужно то, что разрядит эту тишину, иначе мы просто сойдем с ума от страха.

Эл кивнула. Она давно перестала считать себя одиночкой, и сейчас ей требовалась не только ее собственная сила, но и твердая почва под ногами, которую всегда обеспечивали друзья. Ей нужна была их логика, их скепсис, который мог бы разрядить невыносимую обстановку, и их нелепый юмор.

-Конечно, позвони им, — прошептала она, прижимаясь к Майку.

— Нам нужен Отряд.

Майк, без дальнейших размышлений, быстро встал, словно внезапно обрел цель. Он подошел к столику и протянул руку к стационарному телефону с кнопочным набором. Он знал, что этот звонок прервет их мирные пятничные вечера, но сейчас, как никогда раньше, им нужна была их команда.

Минут через двадцать раздался резкий, условный стук в подвальное окно. Майк быстро открыл дверь.

Дастин и Лукас спустились, продолжая ожесточенный спор, начатый, видимо, на полпути. Дастин, как обычно, был в бейсболке и держал в руках рюкзак, полный закусок. Лукас выглядел более раздраженным.

-..Я говорю, наш Паладин был слишком самоуверен! У него была броня 18, а он решил пойти в лоб! Тролль должен был его заморозить, Лукас, это логика, а не личные обиды! — горячился Дастин, жестикулируя.

Лукас фыркнул.

-Он мог бы и не заморозить его, если бы ты, Дастин, не бросал кубики так, будто они тебе задолжали денег! А этот тролль... Майк? Эл?

Дастин остановился на полуслове, его глаза быстро прошлись по подвалу. Он заметил неестественное напряжение в комнате: Эл и Майк сидели бледные, в одеялах, словно только что пережили снежный буран, а на столе лежали подозрительные улики. Шутки мгновенно вылетели у него из головы.

Лукас, всегда более чувствительный к настроению, скрестил руки на груди, его голос потерял всякую игривость. Он подошел ближе, глядя на лежащую карточку.

-Что случилось? — тихо спросил он.

— Вы выглядите так, будто видели тролля, у которого не 18, а 25 брони и который к тому же реальный.

Майк сразу достал карточку "Субъект 0.5", положил на стол рядом с нарисованной Эл картой "Раны" в лесу и рассказал всё: о неестественной тьме в лаборатории, о Викторе и, самое главное, о невероятном, меняющем всё видении, показывающем, что Бреннера мог быть жив. Тишина в подвале стала осязаемой, поглощая даже спор Дастина и Лукаса о броне. Дастин первым прервал её. Он взял карточку 0.5 двумя пальцами, словно это был артефакт, и наклонился над ней, включив режим аналитика.

-Субъект 0.5? Эл — 011, — его голос стал быстрым и техническим.

— Пять — это очень рано. Это значит, что эта женщина была в Лаборатории гораздо раньше тебя. Это кто-то из самых первых подопытных, кого, вероятно, считали неудавшимся, или, что более вероятно, погибшим при первых экспериментах. Он поднял голову:

-Но если она не погибла, значит, она тоже имела способности, и, возможно, она и есть тот самый "Другой".

Лукас откинулся на спинку стула, скрестив руки. Он сохранял привычный скептицизм, который всегда служил Отряду важным предохранителем.

-Ладно. Вторжение. Изнанка. Но чтобы Бреннер был жив? А что, если это ловушка? — Лукас нахмурился, глядя на Эл.

— Пожиратель Разума уже один раз пытался манипулировать тобой через видения, Эл. Что, если он просто хочет, чтобы ты искала Бреннера, ища его, ты ведешь нас к ловушке?

-Это не ловушка. Я не чувствовала его холода, — твёрдо возразила Эл.

— Лукас прав, Пожиратель Разума — мастер лжи. Но это было не его зло. Я чувствовала... тепло, и боль, но не зло. Это был... Другой. Он помог. Он хотел, чтобы я знала правду.

Майк кивнул, принимая её уверенность как факт.

-Дастин, ты и я — мы займёмся Виктором. Мы должны идти в библиотеку, найти старые газеты. Попробуем узнать, откуда он вообще появился в Хокинсе.

Он повернулся к Эл, чьи глаза были прикованы к карточке "Субъект 0.5".

-Эл, тебе нужна концентрация. Ты остаешься здесь, попробуй ментально связаться с 0.5 через эту карточку. Она наш единственный ключ к тому, кто помог Бреннеру. Мы не можем ждать. Нам нужно знать, друг это или еще один враг.

Эл, не отрывая взгляда от карточки, кивнула. Это была самая сложная часть плана. После того, как её разум только что был сотрясен, снова погрузиться в ментальную темноту было пугающе, но если Бреннер жив, и он хотел, чтобы она нашла этого "Другого"…

-Хорошо, — кивнула она, протягивая руку к единственной, промокшей улике, готовая снова подвергнуть свой разум опасности. Она осторожно взяла карточку.

Майк кивнул Дастину, словно давая последний сигнал. Отряд снова был в сборе и снова был в деле.

Как только Майк и Дастин, нагруженные рюкзаками, поднялись по лестнице и дверь подвала за ними тихонько щелкнула, наступила тишина — тишина напряженного, сфокусированного ожидания.

Лукас сразу перешел к действиям. Никакой паники, только холодная, деловая сосредоточенность. Он поднял тяжелый, старый ящик из-под D&D и поставил его у двери как дополнительную, хотя и символическую, преграду. Затем он сел на диван, сжимая в руках бейсбольную биту, — его обычный, нехитрый способ почувствовать контроль над ситуацией. Весь его решительный вид говорил о том, что, пусть он и не верит в мистические силы до конца, он готов встречать их во всеоружии, готов к физическому нападению. И если даже Истязатель Разума или Демогоргон попробуют сюда явиться, он настроен дать им такой бой, что они пожалеют, что сунулись .

Эл, завернутая в одеяло, сидела на диване, положив перед собой карточку "СУБЪЕКТ 0.5". Попробовать получить информацию через карточку было сложной задачей, но под охраной Лукаса она чувствовала себя надежно. Он был щитом, который не давал реальному миру вторгнуться, пока она погружалась в мир ментальный.

—Если что-то случится, — Лукас перевёл взгляд от лестницы к Эл,

— Я здесь. Просто… дай мне знать.

Эл кивнула, и на мгновение почувствовала глубокое, успокаивающее облегчение. Она была здесь, в подвале, который всегда был их крепостью, и рядом находился Лукас. Она могла полностью отпустить контроль над своим телом и сосредоточиться на разуме. Его физическая готовность, его прагматизм против мистики — вот что давало ей ощущение безопасности, необходимое для погружения. Лукас был её надежным щитом против реального мира.

Инстинктивно она потянулась рукой к карману джинс, ища там черную повязку на глаза — ритуал, который в лаборатории всегда предшествовал погружению. Она даже осмотрела комнату, ища кусок темной ткани. Но затем остановилась. Нет. Ей не нужна была полная темнота, чтобы найти сигнал в пустоте. Ей нужна точность, отклик, сонастройка. Карточка была якорем, и она должна была чувствовать его.

Она осторожно, будто прикасаясь к оголённому проводу, положила пальцы на поверхность карточки и в тот же миг почувствовала тонкий, едва уловимый отклик — словно материал резонировал с её собственной внутренней ментальной энергией. Это был живой источник, настроенный на её собственное поле.

Затем Эл закрыла глаза, сосредоточив всё свое внимание на физическом ощущении карточки и ментальном следе, который она оставляла. Ее дыхание выровнялось.Стук собственного сердца стал единственным, что Эл могла слышать. Сначала исчезли звуки — далекий гул холодильника наверху, дыхание Лукаса рядом. Затем исчезли ощущения — давление пальцев на карточке, пол под ногами. Мир подвала растворился, став не более чем тусклой, далекой точкой.

Эл нырнула в ментальное пространство, которое было не пустотой, а архивом — старая, тяжелая тьма, как пыль в заброшенном хранилище. Это была не живая, агрессивная тьма Изнанки, а след прошлого. Затем появились ощущения: резкий, металлический запах антисептика, смешанный с привкусом крови и постоянным, монотонным, сводящим с ума гулом люминесцентных ламп лаборатории.

Эл почувствовала боль, увидела обрывки воспоминаний 0.5: белые халаты, металлический стол, бесконечное одиночество. В этих фрагментах воспоминаний она почувствовала себя подопытной, деля с этой женщиной тяжёлое ощущение изоляции.

А затем, как сквозь густой туман, появился ключевой образ, фрагмент, который почему-то был сопровождаем острым, мимолетным чувством вины — вины за то, что 0.5 пришлось сделать. Это была не четкая картинка, а сильное, неопровержимое чувство-откровение: СУБЪЕКТ 0.5 не сбежала. Она работала внутри лаборатории, маскируясь под сотрудника. Но зачем?— этот вопрос Эл задала в ментальном пространстве, и сразу же увидела два силуэта в хаосе, который последовал за первой встречей с Демогоргоном. Один силуэт — раненого, полуживого Бреннера.

Второй — 0.5, которая тащила его прочь, пряча в подземных тоннелях под комплексом, а не оставляя умирать. Эл не видела этого как кино, она это знала. Это было интуитивное знание, встроенное в ментальный поток 0.5 — неоспоримый факт: 0.5 спасла его и намеренно скрыла. Это знание наполнило её, как вода наполняет пустой сосуд, минуя логику и слова.

И тут она почувствовала теплый, знакомый шепот — голос того самого "Другого", который ранее вмешался в её видение. Это было прямое, срочное сообщение: "Найди нас. Мы в..."

Эл не успела услышать дальше, ХОЛОД внезапно обрушился на нее, как ледяная волна, пронзая и выжигая ментальное пространство. Это было не воспоминание 0.5. Это было вторжение. Гул, который они с Майком слышали в лаборатории, теперь гремел прямо в её голове, словно гигантский колокол, бьющий в пустой пещере. Он был наполнен чистой, яростной злобой Пожирателя Разума. Он знал, что она ищет его тайны.

"НЕТ, ОДИННАДЦАТЬ! ТЫ НИЧТОЖЕСТВО! ТЫ НЕ СПАСЁШЬ ИХ!

​ТВОЯ БОЛЬ — МОЙ ПУТЬ!"

Боль была ослепляющей, физически реальной, сознание начало тонуть в белой, оглушающей панике. Нужно было немедленно вернуться в реальность.

Эл закричала, и её собственный крик, внезапно прорвавшийся в тишине подвала, напугал её больше, чем сам гул. Она сорвала с карточки руку, вцепившись в волосы.

—Эл! — Лукас рванулся с дивана, отбросив биту в сторону.

Эл тяжело дышала, хватаясь за горло и пытаясь заглушить фантомный гул, всё ещё звучавший в её ушах. Было сложно дышать, как будто холодный вакуум ментального пространства пытался утащить её обратно.

Она опустилась на пол и свернулась клубочком, прижимая ладони к вискам. Она была в полной панике, не в силах вернуться в знакомую реальность подвала.

Лукас опустился на колени, осторожно обхватил её плечи и слегка потряс, чтобы прорваться сквозь ментальный шок.

—Эл! Посмотри на меня! Это я, Лукас! Ты здесь! В Хокинсе! — его голос был громким, настойчивым напоминанием.

Сначала Эл слышала только шум крови в ушах и злобу Истязателя Разума. Но постепенно, сквозь боль, до нее дошел ритм голоса Лукаса , тепло его рук на ее плечах. Она медленно, мучительно подняла взгляд.

—Лукас...— произнесла она, пытаясь фокусироваться

—Что ты видела? — спросил Лукас, не отпуская её.

Эл сделала глубокий, судорожный вдох, который, казалось, принес ей немного кислорода и ясности. Она дрожащим пальцем ткнула в карточку.

—Он... Он нашел её! 0.5... она... в Хоукинсе! И Бреннер тоже...

Майк и Дастин быстро выскочили из подвала. Тёплый, влажный воздух Хокинса, типичный для индианской весны, обволакивал их лица.

По улицам неторопливо двигались первые автобусы и рабочие машины. Из открытых окон домов доносился слабый запах свежего кофе и жареного бекона — обычное утро провинциальной Америки. Город, казалось, был совершенно счастлив в своем неведении, не подозревая о том, что происходило несколькими часами ранее в подвале, и тем более не зная, что в его историю вмешиваются искажающие силы.

Они сели на велосипеды, и Майк, уже полностью переключившийся в режим лидера, дал краткую инструкцию.

—Публичная библиотека должна уже открыться. Нам нужно, чтобы нас пропустили к архивам. Как школьникам, изучающим историю города, это не составит труда. Это единственный способ получить доступ к старым записям.Скорее всего, нам нужно найти информацию именно о событиях 1983 года — ведь именно тогда все начало происходить в городе. Возможно, причина этой новой угрозы кроется в самом начале. — Майк говорил быстро, отрывисто, будто перечисляет пункты из внутреннего списка, который он не успел записать, но заучил напамять.

—Мы ведь не знаем, откуда он взялся, — с сомнением сказал Дастин, который изо всех сил нажимал на педали, чтобы не отстать.

— Мы ищем информацмю о человека, которого Эл увидела в магазине электроники. Вдруг он вообще не местный? И Майк, мы не можем просто пойти в "Старкорт" и спросить его: Вы случайно не Пожиратель Разума? А может, Вы его друг?

—Это не смешно, Дастин —

парировал Майк, проскакивая желтый сигнал светофора.

—Я знаю, но это абсурдно! — настаивал Дастин.

—Он менеджер -консультант в новом магазине электроники! Что здесь подозрительного?

—Эл видела не просто продавца. Она почувствовала опасность, увидела его настоящее лицо. И она нашла Рану в лесу, и видела гибель города в своём сне. Это не совпадение. Я думаю, чтобы иметь такую силу и действовать через кого-то, Виктор должен быть связан с городом. И это, возможно, дает Пожирателю Разума силу действовать через него, — Майк пробовал рассуждать логически, и похоже, это подействовало. Дастин кивнул, соглашаясь. Если найти историческую связь имени "Виктор" с событиями в Хокинсе, возможно, они обнаружат след.

К девяти утра они уже стояли у стола дежурного библиотекаря — пожилой, добродушной женщины в очках с цепочкой.

—Здравствуйте, миссис Донован, — вежливо начал Майк, демонстрируя свою самую невинную, располагающую улыбку.

— У нас с Дастином большой проект по истории Хокинса. Нам нужно изучить архивы местных газет за 1983 год.

Миссис Донован сияюще улыбнулась.

—О, как замечательно! Наконец-то кто-то интересуется не только видеоиграми! Архивы на микрофишах в медиацентре, мальчики. Вам нужна помощь с машиной?

—Нет, спасибо! Мы справимся, — быстро ответил Дастин, прежде чем Майк успел заговорить.

—Удачи вам в поисках, —пожелала им миссис Донован.

Они быстро проскользнули в тихий медиацентр, где нашли секцию с оборудованием для чтения микрофиш — старые, громоздкие машины, покрытые слоем пыли, которыми явно редко пользовались. Майк и Дастин нашли нужный раздел, помеченный "Местная Хроника: 1980-1985".

—Мы ищем сначала все события 1983 года, — сказал Майк, склоняясь над столом с машиной для чтения микрофиш.

—Любое громкое дело, особенно связанное с именем Виктор или с чем-то необъяснимым

Тишина библиотечного утра была нарушена только резким, механическим звуком прокрутки микрофиш. Первые полчаса поисков были утомительными. На экране мелькали пожелтевшие страницы с рутинными новостями: "Победа команды по бейсболу", "Открытие нового мебельного магазина", "Спор о налогах на недвижимость в 1982 году". Абсолюбтно ничего, что могло бы иметь связь с ментальной силой или Пожирателем Разума.

—Может, здесь нет ничего необычного? Может, он и правда просто консультант? — прошептал Дастин, уже начиная сомневаться в логике Майка.

Майк проигнорировал его вопрос, резко прокручивая пленку вперед, пока лента не достигла заголовков начала 1983 года. И тут резкий, царапающий звук прокрутки мгновенно оборвался.

Дастин резко вдохнул. На экране появилось пожелтевшее фото фасада дома и нечеткий, смутный портрет молодого мужчины с напуганными глазами, переданный в плохом качестве микрофильмом. Заголовок был набран жирным шрифтом:

—Вот оно, — выдохнул Дастин.

— Смерть семьи Хоупкинс, март 1983 года. Жестокое убийство, потрясшее город. У них был сын ... Виктор...

Дастин медленно поднял голову и встретился взглядом с Майком. В тишине библиотеки, прерванной только гудением машины, произошло невысказанное: они оба поняли, что это не может быть совпадением.

—​Как думаешь, это он? — прошептал Дастин, кивнув на экран, где виднелся смутный портрет.

— Консультант из "Старкорта?"

Майк склонился над столом. Он долго вглядывались в фото, пытаясь найти хоть что-то общее с самоуверенным консультантом из "Старкорта"

—Сложно сказать, — прошептал Майк.

— Он выглядит здесь... совершенно сломленным. Но возраст как раз подходит...

—Подожди, Майк. Здесь есть еще. — Дастин быстро пробежал глазами текст.

— Был обнаружен на месте преступления в состоянии глубокого кататонического шока. После краткосрочной оценки был признан невменяемым и немедленно отправлен на постоянное содержание в психиатрическую больницу Смитфилд.

Майк тихо присвистнул.

—Смитфилд... это же самая жуткая и закрытая психушка в штате. Значит, если он действительно продавец в Старкорте, то он сбежал из самой охраняемой тюрьмы для психов.

—Или... — Дастин остановил пленку на следующем абзаце.

— Или он не просто сбежал. Послушай это. Это выдержка из материалов следтсвия:"Странный факт физические раны, нанесенные жертвам, не были смертельными, причина смерти была классифицирована как остановка сердца, вызванная экстремальным психическим шоком..."

Дастин поднял голову, его глаза были расширены.

—Майк, ты понимаешь? Это не просто убийство. Это не человек его совершил. Это сила!

Майк медленно выпрямился, отойдя от микрофиши. Он почувствовал холод, хотя в библиотеке было тепло. Мысли метались в голове, собирая воедино слова Эл, карту, Старкорт и Лабораторию.

—Не просто сила, — его голос стал низким и мрачным.

— Ментальная сила. Как у Эл. Только... злая. И это всё произошло в марте 1983-го. До того, как мы открыли Врата. Виктор Хоупкинс был первым. Это не просто исторический якорь, Дастин. Он — корень.

Он быстро достал блокнот из рюкзака и записал: Виктор Хоупкинс, 27 лет. Смитфилд. Ментальное убийство?

—Нам нужно немедленно возвращаться, — сказал Майк, на его лице не осталось и следа юношеской беззаботности.

— Лукас и Эл должны узнать это. И возможно, Эл смогла получить информацию про Субъект 0.5 .А потом... мы должны найти способ проникнуть в Смитфилд.

Дастин резко вскинул голову. Он засмеялся, но смех был нервным и оборвался почти сразу.

—Смитфилд, Майк? Это, по сути, тюрьма строгого режима для безумных убийц. Ты хочешь, чтобы мы взломали психиатрическую больницу? Это не D&D, это не просто бросок кубика!

—У нас нет времени на дебаты! — Майк уже сматывал шнур питания.

— Виктор — наш единственный живой след к этой угрозе. Если он сбежал или если его используют, мы должны знать, что ему известно о Пожирателе Разума.

Они быстро свернули пленку. Тихое утро в библиотеке внезапно превратилось в отсчёт времени перед надвигающейся, неминуемой угрозой.

Майк и Дастин практически влетелии в подвал. Они тяжело дышали после быстрой езды на велосипедах. Майк толкнул деревянную дверь с такой силой, что по дому прошел глухой удар, а Дастин тут же накинул на нее массивный засов. Только убедившись, что они надежно закрылись, они чуть успокоились. Казалось, они боялись, что само зло, про которое они прочитали, последовало за ними из архива библиотеки.

Лукас и Эл сидели на диване, ожидая, их лица были напряжены.

—Что вы нашли? — сразу спросил Лукас, вскочив на ноги.

Майк быстро положил на стол, заваленный настолками и комиксами, скомканный лист бумаги, на котором было написано поспешным почерком: "Виктор Хоупкинс, 27 лет. Смитфилд. Ментальное убийство?".

—Виктор, продавец из Старкорта, — начал Майк, его голос был глухим от волнения.

— Эл права насчёт него! Это не просто совпадение имени. Это ключ.

Дастин, отдышавшись, быстро проговорил:

—Мы нашли его. Виктор Хоупкинс. В 1983 году он убил свою семью. Но... не физически. Они умерли от психического шока.Следователи были озадачены: нет следов насилия, только остановка сердца от невероятного страха.

Эл, внимательно слушавшая каждое слово, медленно подняла голову. Ее взгляд был сосредоточенным и отстраненным, будто она смотрела не на подвал, а сквозь время.

—Я... чувствую это, — произнела она.

— Когда вы сказали про шок... про страх...

Она прикоснулась к вискам, ее глаза слегка прищурились.

—Я слышала крик. Не сейчас. Там. В том видении, когда я искала Рану... и когда я увидела его лицо, — она кивнула на скомканный листок.

— Крик... который внутри. Как боль... но сильнее. Это было, когда я видела его... Виктора

—Да, и это случилось в марте 1983-го! До открытия Врат, — продолжил Майк, принимая её слова.

— Значит, это первая атака в Хокинсе. И после этого Виктора отправили в Смитфилд.

Лукас нахмурился. Смитфилд был местным синонимом ужаса.

—Смитфилд? И вы думаете, что продавец электроники... недоверчиво начал он.

—Мы думаем, что Виктор Хоупкинс либо сбежал сам из Смитфилда, или его переместили, и теперь его использует Пожиратель Разума, — быстро ответил Майк.

— Нам нужно знать, как его сила работает. Нам нужно знать, что произошло с ним в 83-м. Нам нужна его история болезни из Смитфилда

Лукас нервно оглядел стены подвала.

—Майк, ты с ума сошёл? Это не лаборатория, это тюрьма для безумных убийц! Мы не можем просто туда зайти.

Дастин потер лоб и издал высокий, сдавленный смешок, который быстро оборвался. Его голос дрожал от напряжения, но он попытался говорить привычным, самоуверенным тоном.

—​Ну, да, Майк. Тогда как насчет более простого плана? Может, мы пойдем в Старкорт, купим у Виктора новый картридж для Nintendo и напрямую спросим его насчёт убийства? Скажем, мы собираем данные для научного проекта "Странные происшествия 1983 года"?

Майк хмуро посмотрел на него

—Если Виктор это действительно Пожиратель Разума, он нас убъёт раньше, чем ты закончишь фразу. Нет, нам нужен документ. Нам нужна история болезни Виктора. Там могут быть зацепки о его контакте с силой, о Субъекте 0.5, или даже о Лаборатории.

Как только Майк произнес эти слова, Эл, которая внимательно смотрела на скомканный листок с именем "Виктор Хоупкинс", резко мотнула головой.

—Я... не уверена, — начала говорить она,

— Когда я пробовала взаимодействать с карточкой Субъекта 0.5, я увидела... после того, как все случилось, 0.5 тащила раненого Бреннера, чтобы спасти его. А вдруг Субъект 0.5 тоже оттуда? Из Смитфилда?

Майк внимательно слушал, стараясь уложить все новые факты в одну картину.

—Хорошо. Тогда Смитфилд — это место двух целей. Мы должны найти карту Виктора, чтобы понять врага, и возможную информацию о Субъекте 0.5, чтобы найти союзника...

Он отошёл от стола, его глаза загорелись тем холодным, решительным блеском, который всегда появлялся, когда он брал на себя командование. Он схватил мел и, начал чертить на пыльном цементном полу абстрактные схемы и стрелки, будто они находились не в подвале, а в штабе генералов.

—Нам нужен план, — сказал Майк, его голос звучал четко и безапелляционно.

— Где каждый знает свою роль. Дастин, ты — наш мозг. Ты должен найти схему здания Смитфилда. Старые планы вентиляции, пожарной безопасности, что угодно. Лукас, ты — наблюдение. Ты берешь бинокль и рацию. Изучишь периметр, смену охраны и найдешь слепую зону. Нам нужно создать ложный вызов, чтобы отвлечь их от заднего крыла.

Эл, ты — наш единственный ключ киментальному пространству. Мы будем проникать через старое, наименее охраняемое крыло — скорее всего, через подвал или служебный вход. Когда мы будем внутри, ты будешь нашим инструментом. Ты должна "открыть" замки и отключить свет в коридоре с архивом.

Эл кивнула, ее лицо было сосредоточенным.

—Да без проблем! — Голос Дастина звучал преувеличенно-весело.

— Я просто позвоню в Смитфилд и попрошу у них план территории, и ещё сделаю глушилку из тостера! Это же так простоКак выбрать чипсы в магазине! Ты попроси еще, чтобы я нашёл секретный проход в Изнанку через Хокинскую среднюю школу!

​ Он тут же наклонился к своему рюкзаку, но его глаза, полные серьезности, на секунду встретились с Майком. Несмотря на сарказм, Дастие уже принял вызов и начал лихорадочно думать.

В этот момент, когда Майк закончил отдавать приказы, Эл резко закрыла глаза и прижала руку к переносице. Она глубоко вдохнула и попыталась почувствовать остаточное эхо имени "Виктор" в окружающей их ментальной среде. Внезапно она резко вздрогнула, будто ее ударило током.

—Я не знаю, это Пожиратель Разума или нет, — её голос дрогнул, а дыхание сбилось.

— Но я чувствую холод... Очень сильный холод, и голод. Я чувствую, что Крик продолжается... там.

Лукас осторожно коснулся её плеча рукой.

—Эл! Ты в порядке? Где "там"?

—Смитфилд! — прошептала Эл.

— Я вижу... образы. Много теней, люди, как тени. Они как будто не свои. Словно пустые куклы, но их глаза смотрят. Он... он использует их.

—Использует кого? — напряженно спросил Майк.

—Пациентов, — ответила Эл, открывая глаза.

— Виктор не просто сбежал. Он оставил там часть своей силы.

Подвал наполнился тяжёлой, ледяной атмосферой. Теперь они знали: их цель — не просто архив, а активная зона ментального заражения.

Несмотря на абсурдную сложность и очевидное безумие задания (взломать федеральное учреждение), Дастин уже действовал, используя свой сосредоточенный, технический расчёт. Он сидел перед своим Commodore 64, быстро создавая фальшивую "Наряд-заявку № 74-D" для прикрытия. Старый матричный принтер раздражающе медленно выплевывала на пожелтевшую бумагу текст, набранный характерными точками. Отец Дастина, Артур Хендерсон, был инженером-проектировщиком в Хокинсе, и Дастин знал, как использовать этот факт, чтобы попробовать добыть критически важные схемы — самый несекретный ключ к самому секретному месту.

Спустя час он уже стоял в Окружном департаменте строительства. В помещении царил запах старой бумаги, холодного кофе и пыли. Единственным звуком было мерное тиканье настенных часов и шелест вязальных спиц, а единственным живым существом была миссис Свифт, пожилая клерк с вязанием в руках.

Дастин, одетый в чистую рубашку, чтобы выглядеть максимально солидно, подошел к стойке, обитой зеленым войлоком, с самым серьезным выражением лица.

—Здравствуйте, мэм. Я Дастин Хендерсон, — начал он уверенным голосом.

— Мой отец, Артур Хендерсон из "Хендерсон Проекты", попросил меня срочно забрать чертежи. У нас форс-мажорная ситуация в Смитфилде.

Миссис Свифт подняла глаза над очками, сдвинув их на кончик носа, не проявляя особого интереса.

—Смитфилд? Что-то с крышей опять?

—Хуже, мэм. Гораздо хуже. Это критическая проблема с гидравлическими клапанами давления в старом крыле. Нам нужно проложить новый воздуховод к системе пожаротушения, но мы не можем найти исходные чертежи, датированные 1951-м годом, — Дастин сыпал терминами, даже не зная их точного значения.

— Отец сказал, что в этом крыле есть несколько неучтенных опорных балок, которые могут помешать нам добраться до главного электрического щита. Нам срочно нужна схема вентиляционных каналов и пожарного доступа.

Миссис Свифт, услышав знакомое имя и ошеломленная потоком сложных слов, наконец, сдалась.

—Ох, эти старые чертежи Смитфилда. Вечная головная боль. Они должны быть в секции "F-K", — она указала пальцем на ряд стальных шкафов, окрашенных в унылый бежевый цвет.

— Одну минуту, Дастин.

Она медленно пошла к задней стене, ее резиновые подошвы скрипели по натертому линолеуму. Пока она возилась с ключами, Дастин нервно сглотнул. Он почувствовал, как пот выступил на лбу под его кепкой. Это был его самый опасный обман. Если она позвонит его отцу или начальнику Смитфилда, чтобы уточнить информацию, это будет провал. Через пять минут миссис Свифт вытащила толстую, пожелтевшую от времени папку, перетянутую старой, потрескавшейся резинкой.

—Вот. Старая схема пожарного доступа. Там должны быть видны все стены и основные коммуникации, как Вы просили.

—Вы спасли нас, мэм! Отец будет очень благодарен! — Дастин схватил папку, стараясь не выглядеть слишком поспешно, и, едва выйдя из здания, бросился к своему велосипеду, чтобы не дать миссис Свифт ни единого шанса на сомнение.

* * *

Дастин передал Лукасу пожелтевшую схему и свой лучший армейский бинокль, который он принес из дома. Лукас, одетый в темную толстовку, чтобы сливаться с тенями, отправился на велосипеде к окраине Хокинса, туда, где начинался Совиный Лес.

Смитфилдский государственный госпиталь находился на высоком, изолированном холме в соседнем округе. Это была огромная, мрачная, Г-образная постройка из красного кирпича, окруженная высоким забором с колючей проволокой. Здание выглядело тяжелым и молчаливым, подавляющим даже на расстоянии.

Лукас нашел идеальную позицию: вершина старой водонапорной башни, спрятанной густыми соснами. Установив бинокль, он начал свою работу, Сначала развернул старую, хрустящую схему Дастина. Придерживая ее камнями от ветра, он начал методично сверять каждый угол и каждую линию на чертеже с реальным зданием.

—Так, — шептал он сам себе, глядя попеременно то на схему, то в бинокль.

— Главный вход, столовая, административный блок... Хорошо. А вот здесь...

Он сосредоточенно всматривался в схему. Чертеж показывал, что старое крыло — судя по датам, пристройка 1950-х годов — заканчивается небольшим, необозначенным на фасадной части служебным входом, который, согласно схеме вентиляции, вел прямо в подвал.

—Ага, вот оно, старое, заколоченное крыло на схеме... — он перевел бинокль в нужном направлении.

— И вот оно в реальности. Окна заколочены досками, покрытыми мхом. Значит, служебный вход должен быть вон там, за чащей, его вообще не видно с дороги. Идеальное "слепое пятно".

Он быстро записал в блокнот: "Вход: СЗ угол, старое крыло. Подвал."

Это заняло примерно первые пятнадцать минут его наблюдения. Логистика сошлась. Оставалось самое главное — смена охраны.

Он чувствовал себя вполне уверенно, но чем дольше он смотрел на этот тяжелый и молчаливый комплекс, тем сильнее росло неприятное ощущение. Ветер здесь, на холме, был необычно холодным, даже несмотря на весенний день.

Лукас почувствовал, как напрягаются мышцы его шеи, и заставил себя сосредоточиться. Он немедленно отбросил эти ощущения.

"Соберись, Синклер", — мысленно приказал он себе.

"Это просто старая психушка. Конечно, здесь всегда жутко. Это не Изнанка, это просто кирпичи и колючая проволока"

​Лукас сделал глубокий вдох и с силой сфокусировал взгляд на циферблате своих часов, методично возвращаясь к задаче, делая пометки в блокноте.

15:15: Охранник "А" делает обход главного входа.

15:25: Смена караула у ворот.

15:40: Свет горит только в главном корпусе. Старое крыло (то, что интересовало Майка) — мертвое, его окна заколочены. Идеально.

Затем Лукас направил бинокль на задний двор, обнесенный вторым, более высоким забором. Это была зона, где, по идее, должны были гулять пациенты или находиться служебные помещения.

И тут он увидел это.Не охрану. Не явное нарушение распорядка учреждения. Он увидел движение у самого края забора старого крыла. Это были силуэты, медленно, почти неестественно синхронно движущиеся вперёд и назад. Тонкие, бледные фигуры, слишком худые для персонала. Это, очевидно, были пациенты. Они стояли, повернувшись спиной к зданию, и смотрели в сторону леса — прямо на Лукаса, хотя были слишком далеко, чтобы что-то видеть.

Лукас опустил бинокль, его сердце забилось чаще. Он протер линзы и посмотрел снова. Фигуры не двигались и не разговаривали. Они просто стояли там, поглощенные мертвой тишиной.

Потом он заметил странное дрожание воздуха вокруг них, как в жаркий день, но сегодня было холодно. И самое главное: их глаза.

Через мощную оптику он различил, что глаза этих фигур были неестественно большими и черными, а выражение их лиц было пустым, лишенным всякой человечности. Они были именно такими, как описала Эл: тени, пустые куклы.

Он резко оторвался от бинокля, его ладони были влажными. Значит, холод, который он чувствовал, исходил не от ветра, а оттуда. Эти люди не были просто пациентами. И вообще, являлись ли они людьми?..

Лукас быстро закрыл блокнот, его решимость сменилась пониманием критической, непосредственной опасности. Он осознал, что информации, которую он собрал, пока достаточно, и любое промедление равносильно самоубийству.

—База врага, — прошептал он в рацию на низкой частоте.

— Майк, прием. Эл была права. Они... они уже внутри...

Дастин и Майк склонились над столом, на котором лежали жёлтые, хрупкие чертежи Смитфилда. Их лица были сосредоточены, а фразы, которыми они обменивались, корокие и ёмкие. Майк, используя карандаш, уже обводил предполагаемый маршрут: от служебного входа в старом крыле до архива. Дастин тем временем проверял свой детектор ЭМП, который должен был предупредить о сильных ментальных помехах.

Эл сидела рядом, свернувшись калачиком в кресле. Её физическое тело оставалось в подвале, но разум уже был на границе с опасностью. Глаза её были закрыты. Она ментально "слушала" лес вокруг Смитфилда, являясь, по сути, живым радаром, пытаясь уловить любой звук, любое движение, которое могло бы стать дополнительным предупреждением для Лукаса. Она чувствовала холодную, давящую тишину Смитфилда, и этот мрак тянулся к ней, словно подводное течение, пытаясь втянуть её в свое искаженное психическое болото.

Внезапно в рации Майка раздался громкий, прерывистый шорох, а затем шепот Лукаса, прозвучавший слишком тихо и слишком серьезно.

—База врага, Майк, прием. Эл была права. Они... они уже внутри. Критические данные собраны. Ухожу.

Майк схватил рацию, его лицо побледнело:

—Лукас, что ты видишь? Ты в опасности? Немедленно возвращайся! Мы ждем в подвале, ноль остановок!

Он отпустил кнопку. Ответом было лишь напряженное, тяжелое молчание.

—Лукас, приём! Ответь!— Дастин перехватил рацию, переключая частоту на более мощный канал.

— Ответь, Синклер!

Тишина. Только треск статики, который звучал как злой шепот.

Эл резко открыла глаза.

—Холод, — прошептала она.

— Там, где он был... стало очень холодно.

Нарастающая паника сжала пространство подвала. Майк посмотрел на Дастина:

—Может, он попал в их поле? И они его заметили?

Дастин отрицательно покачал головой:

—Он бы подал сигнал тревоги. Он просто... выключился. Это его манера, когда он видит что-то, что нельзя объяснить словами, — его голос звучал громче обычного, словно он пытался убедить не только друзей, но и самого себя.

—Он в порядке, — тихо, но уверенно сказала Эл, поднимаясь с кресла.

— Он спешит сюда, очень напуган, но он вне опасности. Холод отступает. Я чувствую его приближение.

​Она взглянула на Майка и Дастина. Уверенность в её голосе была сильнее паники, которую вызвала тишина. Майк резко повернулся и посмотрел на старые, круглые настенные часы над верстаком. Стрелки показывали 18:47. Каждая секунда казалась минутой. Он безоговорочно верил Эл, но его сердце бешено колотилось, пока он ждал физического подтверждения, что Лукас в безопасности. В тот момент, когда они собирались бросить все и бежать на улицу, рация тихонько пискнула, а затем раздался резкий, но такой родной голос Лукаса.

—Я... я уже возле леса. Связь барахлит. Не волнуйтесь. Скоро буду

Майк с облегчением выдохнув.

—Он в порядке. Но "они уже внутри"… это значит, что Пожиратель Разума уже активен.

Дастин нервно поправил кепку.

—Значит, мы должны действовать сегодня. Чем дольше мы ждем, тем сильнее этот... ментальный штамм распространится.

Эл повела плечами, снова чувствуя холод. Слова Дастина были мрачной реальностью. Перед внутренним взором Эл всплыли ужасающие фрагменты недавних кошмаров: черная, липкая слизь, накрывающая Хокинс, и леденящий, неестественный холод в груди. А еще были слова, которые она слышала в ментальном пространстве, слова, которые не принадлежали ей, но отдавались эхом Пожирателя Разума: "Я не ушел. Я просто поменял маску."

Дастин был прав. Если Смитфилд уже заражен, то медлить нельзя.

Майк и Дастин изо всех сил старались не волноваться, но то и дело смотрели на часы. Чтобы отвлечься от тревоги, они вернулись к чертежам, удваивая свою методичность. Дастин обводил на схеме красной линией весь маршрут.

—Если мы попадаем через подвал, мы должны добраться до этого коридора, — он ткнул пальцем в тонкую линию,

— Не позже чем через три минуты. Иначе нас засекут.

Майк молча кивал, но его глаза постоянно скользили вверх, к скрипучей лестнице, ведущей из подвала. Каждый звук, каждое движение в доме казалось шагами Лукаса. Старая труба где-то за стеной громко щелкнула, и все трое вздрогнули. Эл тихо положила руку на плечо Майка, пытаясь передать ему свое спокойствие.

Когда наконец раздался резкий стук входной двери на первом этаже, а затем громкий топот быстрых, тяжелых шагов по лестнице, Майк и Дастин одновременно поспешили к двери.

Лукас влетел в подвал, запыхавшийся, но не от физического усилия, а от холода, который он принёс с собой. Он бросил бинокль на стол. Кровь стучала у него в висках от пережитого ужаса, но он старался говорить методично.

—Мы не можем идти через главный вход, — отчеканил он, показывая на схему

— Но я нашёл "слепое пятно". СЗ угол, старое крыло. Оно заброшено, и служебная дверь, по чертежу, ведет прямо в подвал. Дастин, ты гений, эта схема идеальна.

—А что насчет охраны? — спросил Майк.

—Охрана — это не главная проблема... — Лукас замолчал, его взгляд был прикован к лицу Эл, которая внимательно слушала его пересказ об увиденном.

— Проблема в них...

Он быстро, стараясь не упустить ни одной детали, рассказал о силуэтах, о неестественно синхронном движении, о пустых, черных глазах.

—Они не просто пациенты, — закончил Лукас, сжимая кулаки. Он заставил себя вдохнуть, чтобы не сорваться, и попытался объяснить увиденное логически, как настоящий ученый.

— Они... используются... Выглядят, как… как пустые оболочки. Как тени, которые видела Эл. Это ментальная атака, а не физическая. Понимаете? Я не видел людей. Там только оболочки, которыми управляет Он.

Слова Лукаса проникли в разум Эл словно осколки льда. Она физически чувствовала притяжение зла, исходящее из Смитфилда, и знала, что скоро ей придется вступить в битву, превосходящую все предыдущие. Её глаза опять закрылись. Ей не нужно было искать ментальный канал; слова Лукаса стали им. Эл видела Смитфилд не своими глазами, а его: сквозь призму страха и бинокля.

Она увидела высокий забор, старое, гниющее крыло, которое даже под солнечным светом казалось вырезанным из ночи. И их. Десятки силуэтов, движущихся в абсолютной тишине. Не пациенты. Манекены. Они не шаркали ногами, не издавали стонов — они плыли, словно их тела были лишь водой, подчиненной одной воле. Их глаза были не просто черными — они были пустыми,всасывающими свет черными дырами, в которых не отражалась ни душа, ни жизнь, ни даже слабый свет фонаря. Это был идеальный, безмолвный, живой периметр. Весь ужас Лукаса, его леденящее осознание того, что это не люди, а продолжение воли Пожирателя, передалось Эл.

Она с силой распахнула глаза. Струйка крови потекла из ее носа, но она даже не почувствовала её.

Майк, увидев кровь, подбежал к ней:

—Эл! Что ты видишь? Что случилось?

Она посмотрела на него невидящим взглядом, а затем тихо, но с ужасающей уверенностью, прошептала, глядя в темноту подвала:

—Тени... Тени Разума...

подвале дома Уилеров царил, если можно так выразиться, сосредоточенный хаос. Четверо подростков готовились к столкновению с силами, с которыми побоялись бы встретиться взрослые люди. Но друзья, несмотря на глубокое понимание опасности, были полны решимости, вооружаясь не только знанием и опытом, но и тем, что смогли найти в гараже.

Майк проверял батарейки в мощном фонаре, а Дастин обвязывал вокруг пояса веревку и вешал детектор ЭМП. Лукас взял несколько петард — на случай, если придется отвлечь внимание. Эл, стоя в стороне, сосредоточенно смотрела на них.

—Итак, план такой, — начал Майк, понизив голос до шепота, словно их мог услышать кто-то посторонний

— Мы идем по лесу, как можно тише. Вход через служебный подвал в Старом Крыле. Но сначала...

Он повернулся к Эл, и его тон серьёзным.

—Эл, нам нужно убедиться, что Рана — это не ловушка.

Дастин, проверяя свой рюкзак, кивнул:

— Ты точно уверена, что это не Врата?

Эл покачала головой, вспоминая жуткую тишину на просеке и участок мёртвой почвы.

—Это... это как если бы слишком сильный удар прорвал бумагу. Это боль. Земля там больна. Она холодная и неживая. Она вытягивает жизнь

Майк взял её за руку, вспоминая ледяное оцепенение того утра.

—Думаю, это место, откуда Виктор вышел или через которое он усилил свою связь с Хокинсом. Это не портал, а, скорее, ментальный разрыв.

Дастин, внезапно оживившись, схватил карандаш и начертил круг на схеме:

—Точно! Это резонансный разрыв! Если Виктор обладает такой мощной пси-энергией, а Смитфилд находится на месте, где эта энергия концентрировалась годами... он мог просто пробить себе тонкое место, как трещину в стекле! Не Врата, а ментальный прорыв, через который может проникать влияние Пожирателя Разума, но не он сам. Пока что.

Лукас, затягивая шнурки, добавил:

—Именно оттуда Он, должно быть, пропустил свою волю — Тени — которые и захватили пациентов Смитфилда. Значит, мы должны пройти этот участок очень тихо, чтобы не вызвать внимание Пожирателя... раньше времени.

Наступила тяжелая, абсолютная тишина. Четверо друзей обменялись долгими, серьезными взглядами, в которых отражалось полное понимание непомерной сложности ситуации. Они были всего лишь детьми, но знали: если они не предпримут попытку сразиться прямо сейчас, то видение Эл о гибели Хокинса станет реальностью. Эта общая уверенность, основанная на страхе, но питаемая дружбой, была их самым мощным оружием.

Майк посмотрел на каждого из друзей.

—Значит, мы знаем, что это не физическая битва, но земля, по которой мы идем, буквально мертва от его присутствия. Никаких ошибок. Операция "Якорь" начинается. Цель: информация о Викторе, Субъекте 0.5, и архивы.

Майк открыл скрипучую дверь подвала, впуская прохладный, влажный воздух весенней ночи. После тяжелого, концентрированного запаха подвала воздух Хокинса казался чистым, но в нем уже чувствовалась тревога.

Они осторожно подняли велосипеды по ступенькам и тихонько выкатили их из гаража. Ночь была безлунной, но небо было усыпано звездами, что лишь подчеркивало мрак под нависшими деревьями.

По сонным улицам города они ехали быстро, но как только Хокинс остался позади, и они попали в лес, скорость резко упала.

Здесь царила абсолютная, звенящая тишина, гораздо более тревожная, чем любой шум. Она нарушалась только скрипом шин по мокрой земле и учащенным, резким дыханием подростков. Фонари Майка и Дастина прорезали узкие, дрожащие лучи в массиве деревьев, освещая то мокрый ствол, то блестящий лист папоротника, а затем мгновенно бросая все обратно в непроглядный мрак.

Лес словно слушал их. Не было слышно обычного ночного хора: ни уханья сов, ни треска цикад. Только изредка раздавался сухой, внезапный треск ветки где-то глубоко в темноте, от которого сердце каждого подпрыгивало.

Они ехали молча, и чем глубже они проникали в чащу, тем сильнее становилось ментальное давление.Казалось, что за каждым стволом, в темноте, притаилось что-то невидимое, что внимательно, враждебно наблюдает за каждым их движением.Эл, ехавшая впереди, начала ощущать его физически: воздух вокруг нее сгустился, звезды над головой померкли, и её виски сдавило ледяным обручем. Они приближались к Ране.

Они не свернули к самой просеке — это было бы слишком рискованно. Вместо этого они продолжили медленно ехать по основной тропе, которая проходила максимально близко к мертвой земле.

Холод стал невыносимым — он был не от ночи, а от присутствия зла. Эл почувствовала себя так, словно вся жизнь высасывается из её тела, как это происходило с землей на просеке. Мышцы её тела напряглись, а в ушах зазвучал пронзительный, нарастающий звон. Этот звон был не звуком, а ментальным криком из другого измерения.

Внезапно, на пике этого ментального давления, она не смогла удержать его на безопасном расстоянии, справиться.

Эл резко остановилась.

Её ноги едва коснулись земли. Велосипед упал на мокрую почву. Она прижала руки к вискам, закрыла глаза и согнулась пополам, словно получив мощный удар по животу.

Майк и Лукас, ехавшие следом, резко затормозили, едва не врезавшись в неё.

—Эл! Что случилось?! — Майк тут же бросил свой велосипед.

Она не ответила. Её тело дрожало от невидимого усилия, а изо рта вырвался короткий, судорожный вздох, который оборвал тишину леса.

Эл! Что случилось?!

Майк бросился к ней. Лукас попытался остановить его резким движением руки:

—Подожди! Может, это ловушка!

​ Но Майк не послушал. Он проигнорировал тактическое предупреждение друга. Все, что имело значение, — это Эл, которая корчилась от невидимой боли на земле. Он встал на колени рядом с ней, его руки легли ей на плечи.

​ —Эл! Посмотри на меня! Это я, Майк! Ты в безопасности! Пожалуйста, ответь мне! — его голос был отчаянным, почти на грани срыва. Он пытался вызвать в ней реакцию, вытащить её ментальной ловушки с помощью своего голоса, своей привязанности.

Дастин нервно огляделся, его фонарь, который он выронил от неожиданности, валялся на земле, освещал только мокрую траву. Звенящая тишина леса, которая еще секунду назад казалась просто мистической, теперь ощущалась как тяжелая, нависшая угроза.

Эл согнулась пополам, её пальцы вцепились в виски, словно она пыталась удержать треснувший череп. Она была полностью изолирована от реальности: ни крики друзей, ни холодный воздух ночи не достигали ее сознания.

Видение

Вместо леса, ночи и друзей она увидела только серость. Это была не тьма Изнанки, а бесконечная, безжизненная пустота, сотканная из ментальной пыли и вечного холода. Никаких деревьев, никаких стен.Только она и эта серость.

В центре пустоты сидел на коленях человек. Его силуэт был безошибочно узнаваем: Доктор Мартин Бреннер. Он был не в лабораторном халате, а в старой, изорванной тюремной робе. Его лицо, обычно властное и холодное, сейчас отображало совершненную измученность.Он был сломлен.

Эл попыталась позвать его, но в этом пространстве не было звука.

Бреннер поднял голову, его глаза были мутными и слепыми, но он почувствовал её.

—Джейн...— голос был слабым, как шелест страниц, который она слышала в Пустоте.

При звуке имени "Джейн" по сознанию Эл, скованному ужасом, прошел острый, внезапный импульс. Это имя, которое когда-то было символом её личности, теперь прозвучало как сигнал тревоги, как ржавый ключ в закрытой двери. Внутри неё что-то дрогнуло — не привязанность, а глубоко запрятанное, инстинктивное узнавание, смешанное с болью за все прошлое. Оно вызвало в ней вспышку образов: кто она есть и откуда пришла, и это на короткое мгновение сфокусировало её силу посреди ментального хаоса.

​

— Джейн... я не могу... выбраться. Пожиратель... Он меня держит...

Взгляд Бреннера на мгновение прояснился.

—Он ищет тебя. Ты— Ключ...

В этот момент серость вокруг Бреннера начала сгущаться, образовывая невидимые, острые щупальца, которые впивались в его разум. Бреннер издал беззвучный, мучительный крик. Видение резко оборвалось.

Эл застонала, её сознание медленно возвоащалось к реальности.

Майк почувствовал, как внезапно прекратилась сильная дрожь в её теле.

Эл! Посмотри на меня! Это я, Майк!

— его голос понизился до успокаивающего шепота.

Эл не ответила, но, глубоко вдохнув, медленно, словно с огромным усилием, открыла глаза. Они были расфокусированы и отстранены, в них все еще отражалась серость бесконечной пустоты.

—Ты в порядке? Что там? — спросил Майк, осторожно поглаживая ее плечо.

Эл сделала усилие, чтобы сфокусировать взгляд на его лице. И только когда она увидела его, отстраненность исчезла, сменившись облегчением от узнавания.

—Бреннер, — прошептала она, опираясь на его руку и медленно поднимаясь на ноги.

— Он действительно жив. Он... он в ловушке...

— Не в Смитфилде, но где-то рядом с ним. Пожиратель Разума держит его в ментальной пустоте.

Майк внимательно слушал, он хорошо знал про все её детские травмы, связанные с Бреннером, и понимал какая это ментальная боль — видеть его снова, пусть и живого.

—Ты... уверена, что хочешь его спасать? — спросил Майк тихо, только для неё. Его забота и понимание были единственным теплым пятном в этом проклятом лесу.

—Я не знаю... Эл почувствовала мгновенное, горькое облегчение. Долгое время она несла на себе тяжелую, ужасную вину за то, что, возможно, стала причиной его смерти во время побега. Теперь, получив еще одно подтверждение, что Бреннер жив, она могла освободиться от тяжести вины.

—Не знаю...—повторила она, ее голос был полон замешательства.

— Я не хочу видеть его, Майк. Но мы спасаем Хуокинс. Он сказал, что я Ключ. И он — наш единственный якорь против Пожирателя. Мы должны понять, что он знает.

—Слушайте, а вдруг Смитфилд — не крепость. Это батарейка! Бреннер — это ментальный заложник, его психическая энергия, возможно, используется, чтобы питать влияние Пожирателя через Рану! — Дастин присоединился к их диалогу.

Лукас, чьё лицо было напряжено от сдерживаемого волнения, подвел итог:

—Значит, он там. Физически он должен быть в Смитфилде. Мы должны его найти. Иначе Пожиратель использует его, чтобы добраться до Эл.

Они подняли велосипеды и спрятали их в густых кустах, подальше от тропы. Дальнейший путь они должны были пройти пешком, как призраки.

—Идём, — сказал Майк, и они, наконец, покинули проклятое место, окутанное тишиной, и направились к виднеющимся вдали, мрачным очертаниям Смитфилдского приюта

Когда они оставили велосипеды и углубились в лес пешком, ночь стала ощущаться как физическая субстанция. Их фонари оставались выключенными — они двигались только по звездам и нечетким очертаниям деревьев, чтобы не выдать себя раньше времени.

Майк крепко держал Эл за руку. Это было не просто для поддержки в темноте. Это был их общий якорь против того незримого, ледяного давления, которое все еще проникало от Раны. Эл чувствовала его поддержку, а Майк, в свою очередь, ощущал ее постоянную, едва уловимую дрожь, знак того, что она балансирует на грани двух миров.

Шаги Лукаса и Дастина, идущих позади, были почти бесшумными. Они продвигались через кустарник и мокрую траву с осторожностью, приобретенной за годы борьбы с монстрами. Влажный, тяжелый запах хвои сменился чем-то более душным и металлическим — запахом старого камня, плесени и лекарств, который приносил ветер с поля.

Смитфилдский приют.

Очертания здания начали проявляться сквозь деревья: черный, мрачный массив, который, казалось, поглощал весь свет. Оно было гораздо больше и устрашающе молчаливо, чем им помнилось. Ни единого огонька в окнах, ни звука. Приют стоял как мертвый, но бдительный зверь, затаившийся в ожидании.

С каждым шагом напряжение нарастало, достигая лимита. Это была не та паника, которую они испытывали, убегая от Демогоргона, а холодное, сверлящее чувство страха перед неизведанным и ментально враждебным. Здесь не было физического монстра — здесь было зло, которое могло залезть в твою голову и заставить тебя убить своих друзей.

Лукас еле слышно прошептал идущему рядом Дастину:

—Здесь хочется кричать...

Дастин ответил ему тем же шепотом, который звучал неестественно громко в тишине:

—Это здание создано для отчаяния.

Эл сжала руку Майка сильнее. Она ощущала, что Пожиратель Разума находится где-то близко, его ментальное присутствие было тяжелым, как намокшее одеяло, и оно жадно выжидало.

Они наконец достигли границы поля, отделявшего лес от территории приюта. Перед ними пролегал короткий участок голой земли, а за ним возвышалась высокая каменная стена Старого Крыла, которую они выбрали для проникновения.

Майк остановился, повернулся к Эл и, не отпуская ее руки, просто кивнул. В этом жесте было все: "Я с тобой. Мы это сделаем".

В полной тишине, которая удручающе давила на сознание, они наконец достигли границы поля, отделявшего лес от территории Смитфилда. Высокая, колючая проволока забора, покрытая ржавчиной и мхом, казалось, была здесь не только для того, чтобы удерживать заключенных, а служила также для того, чтобы не выпускать что-то наружу. Над забором, уходя в черное небо, маячила угрюмая стена Смитфилда.

—Вы уверены? — прошептал Лукас, его глаза бегали между стеной и темным лесом.

— Мы ищем три цели, которые могут оказаться одной иллюзией: Виктор, Бреннер, Субъект 0.5. А если это ловушка? Если все, что сказал Бреннер, — голос Пожирателя?

Дастин сжал в руке схему.

—Пожиратель Разума действует не так. Ему не нужны ловушки, ему нужна энергия. Думаю, Смитфилд — это его батарейка. Если мы всё сделаем правильно, то отключим ему питание, и таким образом ослабим.

—А кто тогда эти тени? — Лукас оглядывал чёрные, неподвижные окна здания, в которых, казалось, отражались лишь их собственные страхи.

— Кто ими управляет? Если ситуация станет угрожающей, мы справимся?

Эл сделала глубокий, решительный вдох. Ей было страшно, но ещё больше она бояоась, что сбудется её кошмара про гибель города.

—Если это действительно ловушка, то только я могу ее закрыть. Мы должны идти. Нам нужна информация от Бреннера.

Они пригнулись и сделали рывок через открытое пространство к стене. Они не бежали, а скользили, их кроссовки едва касались мокрой травы. Каждый сантиметр открытого поля, казалось, находился под чьим-то пристальным вниманием. Лукас постоянно оглядывался, его глаза сканировали каждый куст и каждую тень, ожидая, что тени-пациенты или охранники выйдут из темноты.

Когда они наконец, достигли холодного, шершавого камня стены приюта, то прижались к ней спинами, переводя дух. Отдышавшись, они двинулись вдоль высокой каменной стены, медленно, шаг за шагом, пока Дастин, сверяясь с картой, не поднял руку и не остановил их. Они добрались до угла Северо-Западного старого крыла. Это было то самое, необходимое им "слепое пятно".

—Вот оно, — Дастин осветил фонарём маленькую, проржавевшую металлическую дверь, полускрытую под густыми зарослями плюща. Она выглядела так, будто ее не открывали десятилетиями. Рядом с ней был широкий, но низкий вентиляционный люк в котельную, как и было на схемах.

—По чертежу, эта дверь ведет прямо в подвал и котельную,— подтвердил Лукас.

— Оттуда мы можем попасть в крыло повышенной изоляции. Поехали. кивнул Майк.

Они с Эл обменялись взглядами. Напряжение достигло предела — за этой дверью их ждала тьма, старые секреты и эмоциональный центр всей угрозы.

Дастин достал железный ломик — толстую, короткую рейку, которую они захватили. Он вставил ее между дверью и косяком. Лукас, вжавшись в стену, напряженно следил за периметром, его глаза сканировали каждое окно, каждый куст. Тишина была неестественной, как будто мир вокруг них замер, ожидая их вторжения.

Дастин налег всем весом, и тяжелый засов с глухим стуком вырвался из своего гнезда. Скрип металла разрезал мертвую тишину ночи, как рана. Майк и Дастин рывком толкнули дверь.

Они оказались в пространстве, пропитанном холодом и влагой. Тяжелый, густой воздух подвала пах угольной пылью, сырой землей и гниением. В тусклом свете фонарей, которые они включили, но направили в пол, виднелись заваленные паутиной и мусором старые котлы, покрытые известковым налетом.

Это была котельная старого крыла. Тишина здесь была еще более абсолютной, чем снаружи.

—Как в могиле, — прошептал Дастин, оглядывая ржавеющие трубы и темные, бесформенные тени, которые отбрасывали котлы.

Майк жестом указал на дверь.Дастин кивнул, вытащил ломик и, приложив немалое усилие, задвинул выбитый засов обратно в пазы. Затем он подпёр дверь ломиком, заклинив ее между дверью и рамой старого котла. Дверь держалась, но это была временная мера.

—Вот, — прошептал Дастин, освещая фонарём мрачное пространство.

— По чертежам, вход в служебный коридор должен быть вон там. За этими котлами.

Они начали осторожно двигаться стараясь не создавать шума. Пол был покрыт слоем угольной пыли и вековой грязи, и даже их самый тихий шаг издавал легкий, царапающий звук, который в этой тишине казался грохотом.

Эл шла впереди. Она закрыла глаза и позволила своим чувствам буквально плыть в этом мрачном пространстве, улавливая малейшую вибрацию. Она ожидала почувствовать гнев или ярость, но вместо этого ее накрыла волна липкого, ледяного отчаяния. Это не была просто тьма Изнанки, это была тьма сломленной человеческой души.

"Холод... много холода..."

Она открыла глаза, ее зрачки расширились.

—Майк, — ее шёпот был едва слышен.

— Это... Якорь здесь. Энергия. Она тяжелая... она старая. Она не двигается. Она привязана.

Лукас сглотнул от напряжения

—Это Виктор? Ну, его ментальная оболочка? Он здесь? Он чувствует нас?

—Нет, — ответила Эл.

—Это... как глубокая рана. Она кровоточит. Но я чувствую, что самый сильный след не здесь. Он дальше. И он ждет, как будто защищает что-то... Бумаги.

—Бумаги? — уточнил Дастин.

—Да. Не Бреннер. Документы. Там... вся его боль, — Эл указала рукой в узкий проход между котлами.

— Там должно быть начало. Я чувствую этот след.

Следуя указаниям Эл, они протиснулись дальше мимо котлов и обнаружили низкий, грязный коридор с цементными стенами. Здесь было чуть чище, но воздух был еще более холодным и влажным.

С помощью схемы Дастина они нашли старую, укрепленную дверь с крошечным окошком — вход в Крыло повышенной изоляции. Дверь была не заперта, но завалена изнутри. Через щель Майк увидел, что коридор внутри усеян мусором и обломками мебели.

После долгого и утомительного процесса они смогли расчистить проход, и четверка проскользнула внутрь.

Теперь они находились в длинном, пустынном коридоре, где на стенах висели покосившиеся плакаты с детскими рисунками, которые выглядели чудовищно неуместно рядом с тяжелыми, обитыми войлоком дверями палат.

Эл вела их, ее глаза были прикованы к ментальному следу — фантомной боли, которая становилась сильнее с каждым шагом. Он привел их к полуразрушенному кабинету медсестры в конце коридора.

Внутри царил хаос, но Эл указала на старый металлический шкаф с выдвижными ящиками.

—Там.

Пока Майк и Лукас страховали коридор, Дастин взломал шкаф, и среди десятка старых, порванных карточек они увидели единственный, чудом сохранившийся личный файл в ящике, помеченном "ОСОБОЕ СОДЕРЖАНИЕ".

Майк осторожно достал папку и прочел верхнюю надпись при свете фонаря: ФАЙЛ СУБЪЕКТА: ВИКТОР ХОПКИНС.

По фотографии, сделанной несколько лет назад, сразу была видна схожесть с тем человеком, с кот они встретились в Старкорте.

Дастин быстро пробежался по отчетам: "Дата инцидента: 27.03. 1983. Жестокое убийство родителей, не связанное с физическим насилием. Диагноз: параноидальная шизофрения, сопровождающаяся феноменальной психической силой неясной этиологии.

Прогноз: не поддается воздействию седативными средствами. Опасность: Крайне высока. В июне 1983 года спровоцировал кататонический шок у доктора М.У. с последующей его смертью (остановка сердца). Сбежал в 1985 году. Статус: в розыске".

Майк нахмурился. Это был он. Виктор. Убийца своей семьи, психопат, обладающий невероятной силой — идеальный проводник для Пожирателя Разума.

—Значит, Виктор действительно смог пройти через Рану в лесу...— прошептал Лукас, его глаза округлились от тревоги.

— Зачем он в Хоукинсе?

Эл уставилась на фотографию в файле. Ее тело внезапно пронзил холодный электрический ток воспоминания. Слова, которые она слышала в недавнем кошмаре, вновь зазвучали в ее голове, ледяным эхом.

"Я не ушел... Я просто поменял маску, "— проговорила она, ее голос был напряженным и пустым.

Дастин моментально понял связь.

— Пожиратель Разума действует через него! Он использует Виктора в для активных действий, набирая силу, питаясь Якорем здесь, в Смитфилде, от Ментального Виктора!

—А тени... — добавил Майк, переводя взгляд на темный коридор.

— Тени, которых видел Лукас. Пациенты, которые уже не совсем люди. Это что, его... охрана?

—Или его расширение — уточнила Эл.

— Его ментальная энергия распространилась на них. Это его щит.

—Мы должны торопиться, — сказал Майк, складывая папку.

— Эл, ты чувствуешь Бреннера?

Эл закрыла глаза, пробуя сосредоточиться на обрывках чужих мыслей.

—Да, — прошептала она.

— Он в глубине. Есть еще один уровень. Ниже подвала...

Они осторожно вернулись из кабинета медсестры обратно в котельную. Здесь, среди ржавеющих, холодных котлов воздух ощущался плотнее, как перед грозой.

—След Бреннера… здесь, под ногами, — прошептала Эл, указывая на центр помещения, где стоял огромный, давно не работавший бойлер.

— Там должен быть вход на нижний уровень.

Дастин склонился, чтобы осмотреть бетонный пол под бойлером, сверяясь с картой.

В этот момент тишина лопнула.

Они не услышали шагов охраны или звука открывающейся двери. Они услышали плач, тонкий, пронзительный звук, который медленно перетекал в бесконечный, истерический крик. Звук, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно — он вибрировал не в ушах, а прямо в сознании.

Звук, который они услышали одновременно, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно — он вибрировал не в ушах, а прямо в сознании.

—Что это?!— Лукас прижал ладони к ушам, его глаза метались.

Майк почувствовал, как холодный, леденящий страх проникает в его разум, вызывая панику. Он пробовал отогнать от себя этот навязчивый, липкий страх, но

Внезапно тьма котельной взорвалась вспышкой образов, увиденных глазами одного и того же человека: Лукас на мгновение увидел свою мать, стоящую в коридоре, но её глаза были затянуты белой пеленой, а на лице застыл немой, абсолютный ужас. Дастин увидел открытую дверь в спальню, и в проеме — собственного отца, который смотрел на него с ненавистью, совершенно невозможной для него.

Майк ощутил холодное, инородное чувство триумфа, смешанное с невыносимым горем, как будто его душа разорвалась надвое, падая в чёрную пропасть.

Майк понимал, что это были не их мысли, а проекция Виктора, его ненависть, направленная против тех, кого он любил, и страх его жертв.

—Галлюцинация! — Майк попытался прокричать, но его голос прозвучал слабо, заглушенный психическим вихрем.

— Это Виктор! Он нас чувствует! Знает, что мы здесь!

Высокий, тонкий крик вдруг резко оборвался, сменившись глубоким, мужским шепотом, который звучал пусто и бездушно, как голос из очень старой радиопередачи. Этот шепот был обращен ко всем четырём и ни к кому конкретно:

"Почему ты не спишь? Ты не должен здесь быть... Тени... они придут за тобой, если ты не будешь спать..."

Шепот был накладывался на другой голос — Пожирателя Разума, беззвучный физически, но громогласный в их разуме:

"Умри... Остановись... Ты — моя пища..."

Майк почувствовал холодное прикрсновение на своём затылке, хотя рядом никого не было. Эл пошатнулась, ее глаза расширились от напряжения. Ментальный Якорь проецировал свою травму и связь с Пожирателем.

—Он... он играет с нами! — Эл прижала руки к вискам.

— Он проникает в наши страхи! Не слушайте! Найдите проход! Быстро!

Эл сделала шаг вперед, ментально выставляя щит, чтобы хоть немного ослабить давление на сознание Майка, Дастина и Лукаса. Она знала, что не может остановить Виктора полностью, но могла дать им необходимые секунды. Она закрыла глаза, и в её сознании завыл невидимый, но осязаемый шторм боли и ненависти, исходящий от Якоря. Собрав остатки своей силы, она ментально выставила щит, направляя чистую, сосредоточенную волю между сознанием своих друзей и ментальным ударом Виктора. ​Это было невероятное, болезненное усилие. Эл казалось, что она пытается удержать цунами одним лишь усилием мысли.

В ответ на её сопротивление, шепот усилился. Теперь он звучал не только в их головах, но и, казалось, отражался от стен котельной — звук, лишенный источника:

"Ты не поможешь им. Ты — предатель. Тени уже здесь. Посмотри в темноту... они идут за тобой..."

В этот момент, Лукас резко вскрикнул, его глаза были прикованы к темному углу, где груда старых мешков отбрасывала огромную, бесформенную тень.

—Шаги! Я слышу... тяжелые, волочащиеся шаги! — произнес он, запинаясь.

Он не был уверен, реальны ли они, или это очередной ход Виктора, но ужас был подлинным.

—Не смотри туда! Никто не смотрите!— резко, громче, чем следовало, приказала Эл, её глаза вспыхнули.

Она использовала всю свою концентрацию, чтобы оттянуть внимание Якоря на себя.

Майк схватил Лукаса за плечо, заставляя его отвернуться от тени, и крикнул Дастину:

—Давай! Давай, Дастин! Мы закрываем тебя!

Дастин, чье тело дрожало от ментального шума, упал на колени у основания бойлера, лихорадочно орудуя ломиком и сверяясь с исчерченными чертежами. Он не мог позволить себе сдаться; Отряд зависел от его реакции и умения ориентироваться. Он игнорировал крики и шепот, сосредоточившись исключительно на холоде металла и карте.Скрежет! Ломик во что-то уперся.

—Нашел! — выкрикнул он, его голос был полон триумфа, вырванного из лап ужаса.

— Люк! Замаскирован под основанием! Нам нужно сдвинуть бойлер!

Майк и Лукас, чувствуя, как Эл ослабляет щит, чтобы сэкономить силы, навалились на заржавевший металлический бок огромного котла.

Отчаянный страх и адреналин придали им сил. С мерзким визгом металла бойлер сдвинулся, открывая квадратный, чугунный люк в полу. Рядом с ним на бетоне виднелась свежая, но засохшая полоса грязи, как будто кто-то недавно сдвигал его.

—Кто-то здесь был! Недавно! — произнес Майк переводя дыхание.

Люк был не заперт. Майк поднял его, и на них пахнуло еще более холодным, затхлым воздухом, который нес тонкий, кисловатый запах озона — аромат Изнанки. Внизу уходила вертикальная старая лестница. Лукас отпрянул от люка, его глаза расширились.

—Подождите, — сказал он, его голос дрожал, но в нем звучала мрачная догадка.

— Если Виктор сбежал в 83-м, а потом появился в Старкорте только сейчас, в 86-м... Он что, был в Изнанке все это время?!

Дастин кивнул.

—Это логично. Скорее всего, он физически находился по ту сторону, и его способность убивать ментально только усилилась.

—Я иду первой, — твердо сказала Эл.

— Я должна чувствовать, что ждет нас внизу. Майк, за мной. Остальные, прикрывайте люк.

Ее неожиданная собранность и спокойная решимость подействовали на остальных лучше, чем любой приказ. Майк посмотрел на неё. Он не хотел пускать ее первой, но он знал, что без её ментального навигатора они слепы.

—Хорошо, — сказал он, его голос был глухим.

Он достал свой ломик и держал его наготове.

— Но я на полшага позади тебя. Если что-то попытается тебя достать, оно сначала пройдет через меня.

Эл кивнула, и в этом негласном соглашении была вся их любовь и доверие.

Она осторожно опустила ноги на ржавые, скользкие ступени вертикальной лестницы. Майк следовал за ней. Дастин и Лукас ждали у люка.

—Быстрее! — прошипел им Майк снизу.

Шепот Виктора на верхнем уровне, казалось, усиливался, как будто он понял, куда они направляются. Они нырнули вниз. Как только ноги Дастина соскользнули со ступени, Лукас с глухим ударом захлопнул тяжелую чугунную крышку люка. Звук запертого люка заглушил кричащий шепот Якорь на короткое время.

Спуск был мучительно бесконечным, растянувшись на добрые три этажа. Холодный, влажный воздух сдавливал их грудь. Наконец, Эл спрыгнула на цементный пол внизу.Они оказались в узком, низком тоннеле, который выглядел еще старше и грязнее котельной. Каменные стены, казалось, сжимались, давя на них со всех сторон. Здесь было полностью темно, фонарь Майка с трудом пробивал мрак.

Запах озона был здесь невыносимым, как будто они стояли прямо у края Изнанки. Эл сразу же почувствовала, что ментальный Якорь Виктора не просто рядом — он обволакивал этот туннель.

"Закрыто... Здесь всегда должно быть темно..." — прозвучал фантомный шепот в голове Эл. Но она усилием воли блокировала его, заставляя себя сфокусироваться на слабом, человеческом следе Бреннера. Туннель не был пустым. Прямо перед ними, в углу, лежало что-то большое и бесформенное, накрытое старым, коричневым брезентом.

—Смотри! — прошептал Майк, его фонарь скользнул по объекту.

Когда Эл сделала шаг, чтобы приблизиться, брезент зашевелился.

Нечто под ним застонало — звук был сырым и нечеловеческим, как будто гниющий мешок с костями пытался вздохнуть. Из-под брезента вытянулась тонкая, бескровная рука, а за ней — бледная, изуродованная голова с волосами, похожими на грязную паклю.

Это был пациент Смитфилда, один из теней, о которых говорил Лукас. Его глаза были белые и мутные, он был абсолютно слеп, но наклонил голову, как будто унюхал их присутствие. Его тело было искажено, будто его кости были вывернуты наизнанку непонятной психической силой.

—Назад! — Майк инстинктивно закрыл собой Эл, держа ломик наготове.

Тень не пошла, она поползла к ним, издавая сладковатый, гнилостный запах. В ее движенииях, управляемом чужой волей, была пугающая, хищная решимость.

Эл...— прошептал Майк, крепче сжимая ломик; он н был готов принять удар, чтобы купить ей время.

​Если появится кто-то еще из этих одержимых Теней — а это было более чем вероятно, учитывая, что Виктор почувствовал их вторжение — они будут окружены в этом узком проходе. Это идеальная ловушка. Время застыло, наполненное только влажным, царапающим звуком ползущего тела и ужасающей тишиной.

В этом момент темноту пространства разорвал крик:

—Не трогайте их! — раздался громкий, отчаянный голос из глубины тоннеля. Это был Бреннер.

В этот момент темноту пространства разорвал крик:

— Не трогайте их! — голос из глубины тоннеля. Это был Бреннер.

Голос был надломленным и измученным, но в нем звучало что-то предельно властное — остаток его научного, жёсткого контроля, который не мог полностью сломить даже Пожиратель. Эта команда заставила пациента-тень мгновенно замереть на полпути. Тело, издававшее гнилостный запах, застыло, его белые глаза уставились в пустоту, как у сломанной марионетки, которая внезапно лишилась нитей.

Майк немедленно воспользовался паузой. Он опустил ломик, но не выпустил его из рук, готовый в любую секунду отразить атаку.

— Вперед! — прошептал он Эл.

Она поспешила вперед, Майк — на полшага позади, охраняя её.

Они подбежали к тяжелой, сырой металлической двери, возле которой в темноте был виден силужт сидящего человека. Это действительно Бреннер. Контраст между его легендарной, пугающей фигурой и тем, что они увидели, был шокирующим. Он был истощен и сломлен, его прежде безупречный аккуратный костюм был изорван, покрыт плесенью и грязью, а его кожа казалась серой, пергаментной. Он сильно постарел, морщины избороздили его лицо, и его глаза блуждали, словно только что вернулись из ада, который он создал.

Эл резко остановилась. Она хотела крикнуть "Папа!"— слово, которое всё ещё хранило отголоски детской привязанности и травмы. Но осеклась, заставив себя сжаться.

— Доктор… — начала она, её голос был ровным и холодным, как сталь, скрывая бурю эмоций: радость, что он жив, и она не убийца, злостьза то, кем он её сделал, жалость к его теперешнему состоянию, несмотря ни на что.

— Одиннадцать… не подходи ко мне близко! Это западня боли! — прохрипел Бреннер, его голос был сухим, как песок, и он с трудом смог сфокусировать взгляд на её лице.

В этот момент из темноты выползли еще две Тени-Пациента. Они двигались медленнее, но их появление усилило гнилостный запах и психическое давление. Эл резко вздрогнула, ощущая ментальный холод. Бреннер тихо застонал, концентрируя всю свою волю

— Тихо! Стоять! — приказал он, и этот приказ был больше психическим ударом. По его лицу было видно, каких титанических, невыносимых усилий ему стоит ментально сдерживать их.

Это Тени Разума, Одиннадцать. Эхо Пожирателя! Физически это оболочки, но их больной, ослабленный разум — пуст. Виктор, имея огромную силу, использует их боль и страх для проявления себя здесь. Они — фантомы его воли, и они жаждут твоей живой энергии.

Бреннер сумел зафиксировать Тени на расстоянии пяти метров, создав невидимую психическую границу, которая пульсировала от его боли.

—Я держу их, но недолго, ты видишь! — прохрипел он.

— Мы должны действовать быстро.

Эл приблизилась к нему, игнорируя предупреждение. Её чувства смешались в опасный коктейль: облегчение, что он жив, жгучая злость, но и невольная, отчаянная жалость к его жалкому, страдающему виду.

— Твой Резонанс через Виктора — это оружие, которое отняло у меня отца. Ты солгал, Бреннер. Ты сделал всю эту войну возможной, — сказала Эл. В её голосе звучала сталь, лишенная прощения, острая, как стекло. Это был крик души, выплеск всей боли, которую она носила в себе, и мимолетная жалость не могла его заглушить.

Бреннер опустил голову, принимая обвинение, как заслуженное наказание.

—Да, я создал этот резонанс... Я сам наказал себя пребыванием здесь, пытаясь контролировать то, что уже было неуправляемо. Пожиратель Разума не может действовать здесь без этого Якоря. Вы должны оборвать связ, — его голос усилился решимостью.

— Якорь — это его самая острая злость и ярость. Вам нужно погрузиться в самую глубокую точку его ненависти. Только так вы обрушите поле... Это опасно! Но ты не сможешь вернуться назад сама. Тебе нужна фиксация здесь, в реальном мире, которая вытянет тебя. Майк, ты должен держать её за руку. Будь её Якорем! — произнёс Бреннер глядя прямо на Майка.

— Конечно, да! Это не обсуждается, — твердо ответил Майк, сжимая ломик крепче.

— Но как мы попадем в сознание Виктора?

Бреннер замер. По его лицу пробежала тень узнавания.

—Он сам придет. Он уже близко

В эту секунду тоннель содрогнулся, как под ударом молота. Сзади послышался резкий, металлический скрежет — Тени Разума начинали прорываться, их силуэт исказился, преодолевая психическое давление Бреннера.

—И еще кое-что, Одиннадцать, — быстро произнёс Бреннер, его глаза на мгновение стали трезво ясными, полными лихорадочного желания искупления.

— Виктор — не самая страшная моя ошибка. После него, еще в ранние годы, я создал Субъект 0.5..

Эл вздрогнула, услышав номер, который чувствовала

в видениях.

—Она... ключ к финалу. Ты видела её, я знаю, — Бреннер говорил почти шепотом, но с невероятной интенсивностью.

— Она была моей первой, кто сохранил свободу воли. Я не знаю, как это произошло, она не поддавалась моим экспериментам, её сознание осталось нетронутым. Когда я был ранен в 83-м, она спасла меня. Я не знаю, почему, но она сделала это. Я потерял её после этого, и не имел контакта. Я не знаю, на чьей она стороне... Найди её, Одиннадцать! Она сейчас... где-то в Хоукинсе. Но сначала — этот Якорь!

В ответ на активацию Якоря, психический шум в тоннеле взорвался ужасом, разрывающим саму ткань пространства

—Сейчас! — крикнула Эл.

Майк повернулся к друзьям, его лицо было каменным.

—Дастин, Лукас, к люку! Прикрывайте!

Лукас и Дастин не раздумывали. Они знали, что их физическое сопротивление против Теней Разума и сил Пожирателя бессмысленно, но их задача была не в победе, а в том, чтобы дать Эл и Майку драгоценные секунды. Они изо всех сил вдавили тяжелый люк, блокируя путь.

—Стой, ты, зомби! — прорычал Лукас.

—Давай, Эл! Мы держим!— крикнул Дастин, хотя его голос дрожал.

Эл прижала кончики пальцев к вискам — это была её единственная фокусирующая точка.

— Ты должна направить свою энергию — чистое желание справедливости, а не мести — в его самую глубокую тьму. Это его ядро. Выключи его! Останови! — надрывно крикнул Бреннер, изо всех сил пытаясь удерживать Тени.

Эл закрыла глаза. Она почувствовала, как холод разума Виктора мгновенно всасывает её сознание. Это было не просто отключение; это было ощущение воронки, бесконечного, головокружительного падения в чернильную пустоту, наполненную ледяным ужасом. Она проваливалась в гниющее ядро зла — буквально, погружение внутрь сознания маньяка, умирающего в своей злобе, но отказывающегося уйти.

Вокруг неё не было ни звёзд, ни света — только абсолютная, давящая Тьма, сквозь которую проносились нечеткие, мучительные образы: крики, кровь, искаженные лица. Это была психическая мясорубка, которая пыталась разорвать её на части и превратить её волю в пепел.

"Девчонка... ненавижу! Ничтожество! Я не дам..."— голос Виктора прозвучал прямо в её голове, нефильтрованный, как гром в замкнутом пространстве, прорываясь сквозь остатки ментального щита Бреннера. Он пытался сломать её, прежде чем она найдет центр.

Эл застонала. Она чувствовала острую, физическую боль и нехватку дыхания, словно тысячи холодных, тонких игл пронзали её мозг. Она боролась из последних сил, как тонущий человек в черном, вязком масле, пытаясь направить чистую, неистовую волю в эту воронку, чтобы найти ту самую точку выключения — кульминацию его ненависти. Она кричала беззвучно, напрягаясь до предела, толкая своей силой против его всепоглощающей тьмы...

Она чувствовала физическую боль и нехватку дыхания, словно тысячи холодных, тонких игл пронзали её мозг. Она боролась из последних сил, как тонущий человек в черном, вязком масле, пытаясь направить чистую, неистовую волю в эту воронку.

И тут, в этом темном, ментальном цунами, её сознание с силой ударилось о что-то. Это было твердое, нерушимое, раскаленное ненавистью. Это оно. Точка выключения.

Эл ментально бросилась вперед, собрав остатки своего разума в единственный, концентрированный крик. Она направила в эту точку всю свою силу, свою злость на Бреннера, свою боль за Хоппера, свою любовь к Майку — чистую, неистовую энергию.

"НЕТ! СТОЙ!" — завопил Виктор в её голове. Он пытался среагировать, создать последний, ответный удар, но не успевал. Он был слишком занят своей собственной яростью.

Эл отшвырнула его психическую проекцию из своего пространства. Она включила свою волю, как рычаг, выключая его злобу в её ядре. Она услышала громовой, оглушительный звук обрушения — звук, который должен был разорвать барабанные перепонки, но прозвучал только в её разуме.

А потом — Тишина. Оглушительная Тишина. Внезапно — Тишина.

Оглушительная, абсолютная тишина. Вся психическая энергия, весь скрежет, вся боль, испарились.

Эл медленно, тяжело дыша, пришла в себя. Её тело дрожало, голова пульсировала. Она ощутила тепло руки Майка, который крепко сжимал её, и это было реальнее всего на свете.

— Эл? Ты в порядке? Эл! — звал её Майк, его лицо было бледным от страха за неё.

Эл открыла глаза и посмотрела на Бреннера.

— Что?.. — спросила она, пытаясь понять, смогла ли выключить эту точку.

— Получилось, — тихо ответил Бреннер.

Его глаза больше не блуждали; они были усталыми, но спокойными.

— Вы его выключили. Пожиратель лишился своего самого мощного транслятора. А теперь уходите. Здесь слишком много тяжелой, темной энергии. У вас есть время найти 0.5. Она скажет, как спасти Хоукинс, потому что Пожиратель будет пытаться уничтожить его. Уходите! — Бреннер, израсходовавший все силы, махнул рукой, призывая их поторопиться.

Майк, придерживая дрожащую Эл, повернулся. Они пошли к люку, ведущему в котельную.

Эл остановилась на миг, прежде чем подняться. Она оглянулась на одинокую фигуру Бреннера, исчезавшую в темноте и едва заметного в свете фонарика. Он был монстром, но сейчас выглядел как забытый, разбитый человек. Она всё-таки жалела его — короткий, горький укол сострадания к своей первой, искалеченной семье.

— Идем, Эл, — Майк мягко подтолкнул её.

Дастин и Лукас уже ждали их наверху, возле ржавого люка, и помогли им выбраться из сырого подземелья.

Они устало и медленно проделали обратный путь через территорию Смитфилда. Майк поддерживал Эл, её ноги всё ещё подкашивались после психического напряжения, и он не отпускал её руку.

Дастин и Лукас, чтобы разрядить напряжение, шутили и тихо переговаривались.

— Ты видел, как тот зомби застыл? Прямо как мой старый Atari, когда я пытаюсь запустить на нём "Dungeons & Dragons!"— пробормотал Лукас, чуть нервно.

Дастин вздохнул, его голос звучал облегченно, но устало:

— По крайней мере, мы знаем, что Бреннер не совсем бесполезный старый процессор. Он дал нам чит-код. Теперь главное — не потерять его в этом дурацком лесу.

Они спотыкались на неровной земле, но каждый шаг теперь казался шагом к спасению. Когда они, наконец, пересекли разрушенную ограду и вышли за мрачные стены Смитфилда, мир неожиданно вокруг показался чистым и приятным. Тишина ночи была мягкой и глубокой, а воздух пах свежей травой и влажной землей — запахами жизни.

— Смотрите, — тихо сказала Эл, поднимая голову и впервые свободно, глубоко вздохнув.

Над ними было абсолютно темное, бархатное небо, усыпанное мириадами сияющих звёзд, и Луна, ранее скрытая за тучами, теперь отбрасывала свой серебряный свет на лес .

— Её же не было… — пораженно прошептал Дастин.

— Идемте. Нужно отдохнуть, — сказал Майк, крепче обнимая Эл, прижимая её к себе.

— А завтра подумаем, где искать 0.5.