Просто дом (гет)

Коттедж в Нортумберленде казался игрушечным после простора Годриковой Впадины. Джеймс Поттер стоял у окна, и каждый стук дождя по стеклу отдавался в его висках глухим эхом провалившейся «Авады».

— Ты думаешь, он помнит? — тихий, надтреснутый голос Лили заставил его вздрогнуть. Она сидела у камина, прижимая к груди спящего Гарри. — Этот зелёный свет? Крики? Он так не плакал никогда. Тихо. Как будто… как будто всё понимает.

Джемини обернулся. Лицо его было измождённым.

—Ему год, Лили. Он не может понимать.

—Может, — она покачала головой, и рыжие пряди упали на её щёки. — Дети чувствуют страх. А наш страх теперь… он везде. Он въелся в стены этой конуры. Мы спасены, но мы не спасены. Мы просто… выжили.

Дверь с силой распахнулась, впустив порыв ледяного ветра и запах мокрой шерсти. В проёме, опираясь о косяк, стоял Сириус Блэк. Вид у него был такой, словно он прошёл через все круги ада и принёс оттуда пепел на своих сапогах. В руке он сжимал свёрток в грубой ткани.

— Ну? — односложно выдохнул Джеймс, делая шаг вперёд. В его груди что-то болезненно сжалось.

Сириус кивнул, коротко, резко. Он вошёл, и его взгляд, острый и горящий, скользнул по Лили и Гарри, будто проверяя целостность последних опор в рушащемся мире. Без лишних слов он швырнул свёрток на кухонный стол. Ткань развернулась, обнажив обгоревшую, оплавленную рамку для фото. Внутри — они. Молодые, смеющиеся, с размытыми от чаров секретности, но узнаваемыми лицами: он сам, Джеймс, Лили… и Питер. Крошечный, улыбающийся Питер Петтигрю.

Джемини почувствовал, как по его спине пробежала ледяная волна.

—Где? — его собственный голос прозвучал чужим, низким и опасным.

— В норе, — проскрежетал Сириус. Голос его был хриплым от усталости и немой ярости. — В пяти милях отсюда. Старая барсучья нора, зачарованная под жильё. Пахло страхом и предательством за версту. Он уже собирал вещи. Готовился бежать. К ним.

Лили вскрикнула, инстинктивно прикрывая Гарри плечом, словно от физической угрозы.

— Жив? — спросил Джеймс, уже зная ответ, но нуждаясь в его подтверждении.

Сириус показал зубы в подобии улыбки. В ней не было ни капли человеческого тепла.

—Нет. Но не от моей руки. Трусливая тварь попыталась применить на меня ту же «Аваду», что и на тебя. — Он сделал паузу, его взгляд стал пустым, направленным в прошлое. — Заклятие ударило в рикошет от его же собственной ловушки — ставил от пожирателей. Сгорел заживо. От собственного страха. Поэтично, да?

В комнате повисла тяжёлая, густая тишина. Месть свершилась. Но пустота внутри от этого не уменьшилась, а лишь расширилась.

— Дамблдор? — наконец спросила Лили, её глаза были огромными на бледном лице.

— В курсе, — Сириус устало провёл рукой по лицу, оставляя грязную полосу. — Собирает Чрезвычайный Совет. Петтигрю будет официально объявлен предателем и погибшим при задержании. А я… — он горько хмыкнул, — «герой, действовавший в состоянии крайней необходимости и морального права». Как будто эти бумажки что-то меняют.

— Меняют, — резко, почти зло сказал Джеймс. Он подошёл к другу вплотную, заставляя того встретиться с ним взглядом. — Это меняет всё, Сириус. Ты спас нас. Официально. Тебе не нужно скрываться. Ты не в розыске.

— Я спас вас, потому что ко мне пришло… видение, — Сириус отвернулся, его плечи напряглись под мокрой тканью плаща. — Какая-то девушка… её лицо я не помню. Она сказала, что это вторая попытка. Предупредила про Питера. Про то, что нужно менять Хранителя немедленно. — Он с силой сжал кулаки, и костяшки побелели. — Я не поверил. Пока не начал следить за ним сам. И увидел… как он ползает на брюхе перед Снейпом в «Кабаньей голове».

— Снейпом? — Лили ахнула, её рука инстинктивно потянулась к палочке.

— Он давно переметнулся, Лили, — устало, но твёрдо сказал Джеймс. — Дамблдор знал. Использовал его как двойного агента. Но Питер… Питер продал нас всем подряд. За обещание безопасности. За место у ног нового хозяина.

Сириус внезапно обернулся к ним, и в его запавших глазах вспыхнула отчаянная, дикая надежда, смешанная с ужасом.

— Ремус, — выдохнул он, и его голос впервые за вечер дрогнул не от ярости, а от боли. — Джеймс… мы… мы обвинили Ремуса. Я… я сказал ему в лицо, что он предатель. Когда всё рухнуло после… после предполагаемой вашей смерти. Мы бросили его.

Словно ледяная вода окатила Джеймса с головой. Воспоминание ударило с новой, мучительной силой: его собственное окаменевшее от горя и недоверия лицо, истеричный крик Сириуса, обличающий «оборотня-предателя», и бледное, абсолютно разбитое лицо Ремуса, который даже не пытался защищаться. Просто повернулся и ушёл в ночь.

— О, боги, — прошептал Джеймс, и мир вокруг него поплыл. — Где он сейчас?

— Не знаю, — голос Сириуса сорвался на хрип, и он закрыл глаза, словно пытаясь загнать обратно нахлынувшие эмоции. — Если жив… то где-то в тех своих жалких магловских ночлежках. Уверен, что мы его ненавидим. Что он один. — Он посмотрел на Джеймса, и в его взгляде была чистая, неподдельная мольба. — Мы должны его найти. Сейчас же. Пока… пока не стало слишком поздно.

Джемини кивнул, не раздумывая ни секунды. Он повернулся к Лили.

—Лил…

— Идите, — она перебила его, и в её глазах загорелся знакомый стальной блеск, который он так любил. Сила возвращалась к ней, подпитываемая новой, чёткой целью. — Найдите его. Приведите домой. А я… я подготовлю здесь всё к переезду. Нам нужно новое место. Надёжное. Постоянное.

— У меня есть идея, — мрачно сказал Сириус, глядя куда-то в пространство над их головами. — Только… тебе она не понравится. Никому из вас.