Гарри Поттер. Полночь под часами Хогвартса (джен)

Хогвартс встречал конец года в тишине, какой не бывает в обычные учебные дни. Снег ложился на башни замка мягко, словно боялся потревожить древние стены. Огни в окнах мерцали тёпло и спокойно, отражаясь в сугробах, а ветер осторожно перебирал флаги факультетов, будто листал старую книгу.

В Большом зале стояла ель — выше прежних, украшенная ледяными шарами, внутри которых медленно вращались крошечные созвездия. Гирлянды светились неярко, меняя оттенки от серебра до глубокого синего. Ученики, оставшиеся на каникулы, переговаривались вполголоса, смеялись, обсуждали подарки и предстоящую ночь. В воздухе витало ощущение ожидания — не просто праздника, а чего-то большего, почти неуловимого.

Гарри Поттер чувствовал это особенно остро.

Он сидел за гриффиндорским столом, машинально вертя в пальцах кубок с тыквенным соком, и никак не мог избавиться от странного чувства, будто за ним наблюдают. Не портреты — к их взглядам он давно привык. Не профессора. Сам замок. Камни, лестницы, потолок, скрывающий звёзды, — всё словно затаило дыхание.

— Ты опять ушёл в себя, — заметил Рон, толкнув его локтем. — Даже пирожки не ешь. Это тревожный знак.

— Просто… — Гарри замолчал, подбирая слова. — Тебе не кажется, что сегодня всё какое-то… неправильное?

Рон огляделся, пожал плечами.

— Всё выглядит как обычно. Ну, разве что еда слишком вкусная. Обычно это плохой знак.

Гермиона, сидевшая напротив, подняла взгляд от тарелки и нахмурилась.

— Нет, он прав, — сказала она тихо. — Я тоже это чувствую.

В этот момент над столами раздался лёгкий шорох. Гарри перевёл взгляд на песочные часы факультетов — и замер. Алые песчинки в стеклянной колбе Гриффиндора дрогнули… и на короткое мгновение поползли вверх.

— Вы это видели? — прошептал он.

Гермиона вскочила так резко, что стул заскрипел по каменному полу.

— Это невозможно, — выдохнула она. — Песок не может двигаться против силы тяжести без заклинания. А здесь нет ни одного активного…

Слова оборвались, когда песок снова послушно потёк вниз, словно ничего не произошло.

— Может, тебе показалось? — неуверенно предположил Рон.

Но Гарри знал: не показалось.

Позже, когда ужин подошёл к концу и ученики начали расходиться, странности не прекратились. Пламя в каминах вдруг вспыхивало холодным голубым светом, а затем возвращалось к обычному. Часы на стенах отставали на несколько секунд, а потом резко нагоняли время. Даже заклинания — самые простые — отзывались с запозданием, будто магия вокруг думала дольше, чем обычно.

— Это похоже на временную нестабильность, — сказала Гермиона, уже по пути из зала. — Но такого уровня искажения я раньше не встречала. Ни в одном источнике.

Гарри остановился.

— А часы, — произнёс он. — Астрономическая башня.

Рон моргнул.

— Ты хочешь сказать… прямо сейчас?

Гарри посмотрел вверх, туда, где за снежной пеленой угадывались очертания башни.

— Если что-то происходит со временем, то начинается это там.

Подъём оказался тише, чем обычно. Лестницы не скрипели, портреты молчали, лишь редкие факелы освещали путь. Когда они добрались до площадки под часами, воздух стал ощутимо холоднее — не зимним холодом, а другим, сухим и звенящим.

Часы возвышались над ними, как всегда, но теперь Гарри заметил то, чего раньше не видел. Под слоем магии на циферблате проступали руны — древние, почти стёртые. Стрелки были сделаны из тёмного металла, который не отражал свет.

— Это не просто часы, — прошептала Гермиона. — Это… артефакт.

В тот же миг механизм внутри дрогнул.

Бом.

Один-единственный удар разнёсся по башне. Коридор за спинами друзей словно дрогнул, камни на мгновение расплылись, а лестница, по которой они поднялись, исчезла, будто её никогда не существовало.

Гарри почувствовал, как по коже пробежал холод.

И тогда он услышал голос. Не громкий — скорее мысль, прошедшую сквозь него.

«Последний удар — последний выбор».

На циферблате медленно вспыхнула руна, которой не было секунду назад.

Часы начали отсчёт.

До полуночи оставалось совсем немного времени.