Тайный Мерлин (гет)

Выручай-комната встретила Драко холодом.

Он не просил её стать тёплой. Не просил камин, мягкие кресла или хотя бы свечи. Он просто шёл по коридору восьмого этажа, думая о том, как сильно ему нужно побыть одному, и комната ответила: дверь возникла из ниоткуда, впустила его, и превратилась в нечто, идеально подходящее его настроению.

Серые каменные стены. Высокое узкое окно, из которого было видно, как снег падает на чёрное озеро и далёкие горы. Один стул у окна. Больше ничего.

Драко опустился на стул и уставился в ночь за стеклом.

Скоро Рождество.

Раньше это слово значило смех, запах хвои и мандаринов, наполняющий Малфой-Мэнор. Отец, наливающий дорогое вино. Мать, поправляющая украшения на ёлке, которая была выше, чем в любом другом доме. Подарки, завёрнутые в подарочную бумагу с серебряными лентами.

Теперь это слово значило — пустоту.

Отец в Азкабане. Мать одна в огромном доме, ставшим слишком тихим. А он... он здесь. В замке, среди людей, которые смотрят на него и видят монстра. Неважно, что метка выцвела. Неважно, что он пытается измениться. Некоторые вещи не прощаются. Некоторые шрамы остаются навсегда — и не все из них на коже.

Или он всё же не изменился? Или он всё тот же трус? Всё тот же трус, которого война научила выживать, но не быть смелым.

Драко закрыл глаза и увидел, как всегда, когда закрывал глаза в последнее время — Исчезательный шкаф. Свой шестой курс. Бесконечные месяцы, проведённые в Выручай-комнате, пытаясь починить проклятую вещь. Он помнил, как гордился собой, когда всё наконец-то заработало. Как открыл дверцу и увидел их — тёмные фигуры, заполняющие коридор Хогвартса. Пожиратели смерти в его школе.

Он привёл их сюда.

А потом начались крики. Заклинания. Бегство. Огонь. Дамблдор на башне. И Драко понял, понял слишком поздно, что натворил. Волна ужаса и осознания накрыла его тогда так, что он едва мог дышать. Он хотел остановить это. Хотел закричать: «Нет, подождите, я не это имел в виду, я не хотел...»

Но было поздно. Он уже сделал выбор. И люди умерли из-за этого выбора.

Драко снова открыл глаза — ненадолго. Вдохнул. Выдохнул. Но воспоминания не отпускали.

Он закрыл глаза снова, и на этот раз увидел тёмную гостиную Мэнора. Крики. Грейнджер на полу, бьющуюся в конвульсиях под Круциатусом. Тётя Беллатриса, склонившаяся над ней с кинжалом, с безумной улыбкой на лице.

Он стоял в стороне. Молчал. Смотрел.

Трус.

Драко резко открыл глаза, вдохнул холодный воздух комнаты. Снег за окном падал медленно, почти лениво. Красиво. Спокойно. Как будто мир за этими стенами не разваливался на части всего несколько месяцев назад.

Восьмой курс. Формально седьмой. Год, которого не должно было быть. Год для тех, кто пропустил седьмой из-за войны. Из-за того, что кто-то сражался, кто-то прятался, а кто-то…

Макгонагалл объявила этот год «возможностью исцеления». Она верила, что Хогвартс может залечить раны. Что они все могут научиться жить вместе. Драко не верил в это. Но выбора не было. Мать попросила его вернуться: «Закончи образование, Драко. Докажи, что ты больше, чем твои ошибки».

Поэтому он вернулся. И провёл первые три месяца, стараясь быть невидимым. Не привлекать внимания. Не встречаться взглядом с Поттером в коридорах. Не смотреть на руку Грейнджер со шрамом, который она всегда прятала под длинными рукавами.

Он знал, что там написано. Он видел, как это делали.

Драко провёл рукой по лицу, сжал переносицу. Нужно было вернуться в гостиную Слизерина. Там, по крайней мере, Блейз и Пэнси могли отвлечь его. Помогли бы притвориться, что всё в порядке.

Но когда он открыл дверь Выручай-комнаты, чтобы выйти, до него донёсся звук голосов из коридора. Много голосов. Смех.

Драко замер.

— ...обязательно для всех семикурсников! — раздался голос Макгонагалл, звонкий и не терпящий возражений. — Это новая прекрасная традиция, которая поможет вам сблизиться!

Сблизиться. Конечно.

Драко медленно закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Может, если он переждёт здесь, все разойдутся, и он сможет незаметно...

Дверь за его спиной исчезла.

Он чуть не упал, потеряв опору, обернулся — и уставился на гладкую каменную стену. Выручай-комната решила, что ему пора выходить.

— Отлично, — пробормотал Драко и, выругавшись сквозь зубы, направился к лестнице.

❄ ❄ ❄

Общая гостиная находилась так же на восьмом этаже — отдельное пространство, которое Макгонагалл создала специально для них. Нейтральная территория. Все четыре факультетского герба на стенах, камин посередине, диваны и кресла вокруг него. Место, где Гриффиндорцы, Слизеринцы, Когтевранцы и Пуффендуйцы должны были «учиться доверять друг другу».

Когда Драко вошёл, там уже собралась небольшая группа. Человек тридцать, не больше. Не все вернулись после войны. Некоторые не смогли. Некоторые не захотели.

Макгонагалл стояла у камина, в руках у неё была небольшая шкатулка.

— Мистер Малфой, как вовремя, — сказала она, и Драко почувствовал, как на него обратились несколько взглядов. Он постарался не замечать их и прошёл к дивану, где уже сидели Блейз и Пэнси.

— Ты где пропадал? — прошептала Пэнси.

— Не важно.

— Итак, — Макгонагалл повысила голос, и комната затихла. — Как я уже говорила, перед Рождеством у нас будет небольшая магловская традиция. Тайный Санта. В нашей интерпретации, пусть это будет Тайный Мерлин.

Несколько человек переглянулись. Поттер, сидевший на другом конце комнаты рядом с Уизли и Грейнджер, выглядел так, будто пытался не рассмеяться.

— Каждый из вас вытянет имя другого ученика, — продолжала Макгонагалл. — Вы станете его или её Тайным Мерлином. В течение трёх недели вам нужно подарить подарок анонимно — оставить их в общей гостинной под ёлкой, отправить совой, как пожелаете. Крайний срок вручения подарка — Рождественский бал, двадцать пятого декабря.

— А если я не хочу участвовать? — послышался голос Теодора Нотта.

Макгонагалл посмотрела на него поверх очков.

— Мистер Нотт, это обязательное мероприятие. Считайте это частью вашей программы реабилитации.

Реабилитации. Прекрасное слово для «докажите, что вы не чудовища».

— Прекрасно, — пробормотал Нотт и откинулся на спинку кресла.

Макгонагалл начала обходить комнату со шкатулкой. Каждый доставал из неё сложенный листок пергамента.

Драко наблюдал, как она приближается. Сердце билось быстрее, чем хотелось бы. Это глупо. Всего лишь игра. Имя на бумажке. Ничего страшного.

Но он знал — кем бы ни оказался его Тайный Мерлин, ему будет неловко дарить ему что-то. Что он может подарить? Что вообще можно подарить людям, которые презирают тебя?

Вот бы попался кто-то из своих.

Шкатулка оказалась перед ним.

— Мистер Малфой, — кивнула Минерва.

Драко сунул руку в шкатулку, нащупал один из оставшихся листков и вытащил его. Сжал в кулаке, не глядя.

Макгонагалл прошла дальше — к Пэнси, потом к Блейзу.

— А теперь откройте и прочитайте имя, — сказала она, когда обошла всех. — Но держите его в секрете! В этом весь смысл.

Драко медленно разжал кулак и развернул пергамент.

Гермиона Грейнджер

Мир на мгновение замер. Он перечитал. Один раз. Второй. Гермиона Грейнджер.

Нет.

Это невозможно.

Из всех человек в этой комнате — тридцати! — ему досталось имя Грейнджер.

Драко поднял взгляд и посмотрел на неё. Она сидела на диване напротив, между Поттером и Уизли, и в этот момент тоже смотрела на свой листок. Брови её были сдвинуты — она явно не в восторге от того, кто ей достался.

Потом она подняла голову, и их взгляды встретились.

Драко быстро отвёл глаза.

— Отлично! — Макгонагалл хлопнула в ладоши. — Теперь у вас есть три недели. Постарайтесь сделать этот праздник особенным для того, кому вы дарите. И помните: дело не в стоимости подарка, а в его значении.

Значение.

Драко сжал пергамент в кулаке так сильно, что тот смялся.

Что, чёрт возьми, он может подарить Гермионе Грейнджер? Девушке, которую пытали в его доме. Которая, вероятно, до сих пор видит кошмары об этом. Которая носит шрам со словом, которое вырезала его тётя.

Которая смотрит на него в коридорах так, будто он — призрак.

— Драко, ты в порядке? — прошептала Пэнси, наклоняясь к нему. — Что-то ты побледнел.

— Всё отлично, — процедил он сквозь зубы.

— Кто тебе попался?

— Не твоё дело.

Пэнси фыркнула, но отстала.

Драко снова посмотрел на Грейнджер. Она уже убрала свой листок и что-то тихо обсуждала с Уизли. Тот выглядел недовольным. Интересно, кто ему достался?

А потом Драко подумал — а кто достался ей?

И ещё хуже — кому достался он сам?

Он не знал, что страшнее: дарить подарок Грейнджер или получить его от кого-то, кто, возможно, ненавидит его всей душой.

❄ ❄ ❄

Следующие два дня Драко провёл в каком-то странном оцепенении.

Он ходил на уроки. Делал домашние задания. Обедал в Большом зале. Всё как обычно. Но в голове у него билась одна мысль: что подарить Грейнджер?

Книгу? Банально. Она и так читает постоянно.

Что-то для учёбы? Ещё более банально.

Сладости? Смешно.

Драко злился на себя за то, что вообще думает об этом. Какая разница? Он купит что-нибудь дорогое в Хогсмиде, завернёт, отправит анонимно, и всё. Формальность. Отмазка.

Но...

«Дело не в стоимости, а в значении», — вспомнил он слова Макгонагалл.

И что-то внутри Драко не давало ему просто отмахнуться. Что-то настойчивое и тихое шептало: если ты действительно хочешь измениться, начни здесь. Докажи — хотя бы себе — что ты можешь сделать что-то правильное.

Даже для неё.

Особенно для неё.

На третий день он наконец начал наблюдать. Не специально. Просто... замечать.

Грейнджер всегда сидела в библиотеке за одним и тем же столом — у окна, в дальнем углу. Она приходила туда каждый вечер после ужина и оставалась до комендантского часа. Иногда с Поттером и Уизли, но чаще одна.

Драко заметил, что когда она читает, то грызёт кончик пера. Не всегда — только когда что-то особенно сложное. Она морщит нос, прикусывает губу, и перо медленно двигается к её рту. Она поправляет волосы за ухо каждые несколько минут. Бесполезное движение — кудри всё равно выбиваются обратно. И она никогда не снимает кофту. Даже когда в помещении тепло. Длинные рукава всегда закрывают руки до запястий. Драко понимал, почему.

Однажды вечером он сидел в библиотеке — за несколько столов от неё, якобы изучая статью по Трансфигурации, — и случайно услышал её разговор с мелкой Уизли.

Уизли проходила мимо с какой-то книгой и остановилась у стола Грейнджер.

— Гермиона, как дела?

— Нормально, — Грейнджер подняла голову и улыбнулась, но улыбка была натянутой. — Готовлюсь к экзаменам по Древним рунам.

— Ничего нового, — усмехнулась Джинни. — Слушай, ты уже придумала, что будешь дарить как Тайный Мерлин?

— Ещё нет. Это... сложно.

— Кто тебе достался?

Грейнджер нахмурилась.

— Не скажу. Макгонагалл сказала держать это в секрете.

— Ладно, ладно. — Уизли закатила глаза, но потом её взгляд смягчился. — Гермиона... ты нормально спишь? У тебя круги под глазами.

— Всё в порядке, — слишком быстро ответила Грейнджер. — Просто много занимаюсь.

Джинни не выглядела убеждённой, но кивнула.

— Хорошо. Но если что — ты знаешь, где меня найти. — Она сжала плечо Гермионы и ушла.

Грейнджер проводила её взглядом, потом снова уставилась в книгу. Но Драко заметил, что она больше не читает. Она просто смотрит на страницу, и взгляд у неё отсутствующий.

Потом она провела рукой по левому предплечью. Медленно. Почти неосознанно.

И Драко почувствовал, как что-то сжимается у него в груди.

❄ ❄ ❄

Ещё через два дня Драко получил свой подарок.

Он лежал на его кровати, когда он вернулся после ужина: небольшая коробка, обёрнутая в простую коричневую бумагу.

Блейз и Теодор уже спали — точнее, Тео спал, а Блейз читал какой-то журнал в кровати.

— Это твоё, — кивнул Блейз на коробку. — Появилась где-то час назад.

Драко поднял коробку. Лёгкая. На ней не было записки.

— Ты открыл её? — спросил он, подозрительно глядя на Блейза.

— Я не настолько любопытен. Ну, может, немного, но там явно не бомба.

Драко закатил глаза и сел на кровать. Медленно развернул бумагу.

Внутри лежала книга — не новая, потрёпанная, с закладками между страниц. «Продвинутая защитная магия: теория и практика».

Драко нахмурился, открыл на случайной странице. Там, на полях, чьей-то рукой были сделаны пометки: «Это работает лучше, если...», «Проверено — эффективно против...»

И записка, аккуратным почерком: «Иногда лучшая защита — знать, как защитить других. Используй эти знания правильно».

Драко медленно перелистал несколько страниц. Пометки были везде — практические советы, исправления формулировок заклинаний. Кто-то действительно пользовался этой книгой. Кто-то, кто знал толк в защитной магии.

Он провёл пальцами по обложке. Это не было дорогим подарком. Но это было... личным. Кто-то отдал ему свою собственную книгу, с которой учился. С которой выжил.

И что-то в этом жесте — в этой простой вере в то, что он может использовать защитную магию правильно — заставило что-то сжаться в груди.

— Что там? — спросил Блейз, приподнимаясь на локте.

— Книга, — тихо ответил Драко.

— Какая?

— Не важно.

Блейз хмыкнул, но не стал настаивать.

Драко снова посмотрел на книгу. Потом на записку.

Он не знал, кто его Тайный Мерлин. Но впервые за долгое время он почувствовал что-то похожее на... благодарность.

И это ещё больше напомнило ему: он должен сделать что-то достойное для Грейнджер. Не просто формальность. Что-то настоящее.

Но что?

❄ ❄ ❄

Ответ пришёл неожиданно.

Драко сидел в библиотеке — как обычно в последние дни, якобы занимаясь, но на самом деле украдкой наблюдая за Грейнджер, — когда она встала из-за стола и направилась к выходу.

Он не собирался следовать за ней. Честно. Но она шла не к выходу из библиотеки, а к одному из боковых коридоров — туда, где почти никто не ходит, где стоят старые стеллажи с пыльными книгами по магловедению и истории.

Драко подождал несколько секунд, потом встал и осторожно двинулся следом.

Она остановилась у окна в конце коридора — там, где открывается вид на озеро, — и прислонилась лбом к холодному стеклу.

Драко замер за углом, не решаясь выйти.

— Гермиона? Что ты тут делаешь? — раздался голос, и из-за другого поворота появился Поттер.

— Гарри, — Грейнджер обернулась и попыталась улыбнуться. — Просто... нужно было отдохнуть от книг.

— Ты никогда не отдыхаешь от книг, — мягко сказал Поттер, подходя ближе. — Что случилось?

Грейнджер молчала несколько секунд, потом её плечи поникли.

— Ничего. Просто... устала.

— Гермиона, — он встал рядом с ней у окна. — Я же знаю тебя. Что-то не так.

Пауза. Долгая. Драко почти решил, что она не ответит.

— Я думала, что вернуться в Хогвартс будет легче, — наконец сказала она тихо. — Что здесь я смогу забыть. Начать заново. Но...

— Но воспоминания никуда не делись, — закончил за неё Поттер.

— Да. — Её голос был едва слышен.

Поттер помолчал, потом осторожно спросил:

— Ты думала о них? О родителях?

Драко замер.

Грейнджер резко вдохнула.

— Постоянно.

— Ты... ты хоть раз съездила к ним? Попыталась восстановить память? Показала их целителям?

— Нет. — Её голос стал глуше. — Я не могу, Гарри. Я консультировалась с лучшими целителями Святого Мунго. Изучала каждую книгу по заклинаниям памяти, какую только смогла найти. Они все говорят одно и то же. Я стёрла слишком большой промежуток памяти. Слишком глубоко. Слишком тщательно. Если я попытаюсь восстановить её сейчас... я могу навредить им. Повредить их разум. Или сделать ещё хуже.

— Но ты же не знаешь наверняка...

— Я не могу рисковать, — её голос дрогнул. — Понимаешь? Я не могу даже поехать к ним. Что, если я появлюсь, и это... запустит что-то? Что, если моё присутствие навредит им? Целители сказали, что лучше не вмешиваться.

Она сделала паузу.

— Они живут в Австралии. Счастливо. Мама... мама стала художником. Она всегда любила рисовать, с детства. Наш гараж был оборудован в мастерскую для неё, и она рисовала там в свободное время. Когда я... когда я меняла им память, я дала ей эту профессию вместо стоматологии. Подумала, что ей понравится. А папа работает шеф-поваром, он готовит лучше всех на свете, всегда готовил. — Слеза скатилась по её щеке. — Пусть живут так. Без меня. Мне больше нет места в их мире.

— Но... — Поттер помолчал. — А если бы они сами начали вспоминать? Если бы ты узнала, что память возвращается? Тогда ты могла бы попробовать, правда?

Грейнджер замолчала. Потом её голос стал совсем тихим:

— Вот если бы... если бы они начали меня вспоминать... тогда, может быть... — Она всхлипнула. — Но как мне узнать, Гарри? Поехать туда? Узнать, что они совсем не помнят меня? Смотреть, как они смотрят на меня пустыми глазами? Я... я не могу. Это слишком больно. Я слишком боюсь.

— Гермиона...

— Иногда я думаю, — её голос сорвался, — что я хуже, чем... чем те, кто причинял боль другим. Потому что я причинила боль людям, которые любили меня больше всего на свете. И они даже не помнят об этом.

— Ты спасла их, — твёрдо сказал Поттер. — Ты сделала единственное, что могла.

— Но какой ценой?

Поттер обнял её за плечи, и Грейнджер прижалась к нему, пытаясь сдержать слёзы.

— Мы найдём способ, — тихо сказал он. — Обещаю. Как-нибудь мы найдём способ.

Они постояли так несколько минут в тишине.

— Пойдём, — наконец сказал Поттер. — Рон ищет нас. Хочет поиграть в шахматы.

— Хах. Если честно, у нас практически нет шансов. Он сотрёт нас в порошок.

— Ну и что? — Поттер попытался улыбнуться. — Это будет весело.

Грейнджер тихо рассмеялась — грустно, но всё же рассмеялась.

Они ушли, и Драко остался стоять за углом, чувствуя, как внутри что-то переворачивается.

Родители. Австралия. Стёртая память.

Он знал, все знали, — что Грейнджер отправила родителей подальше во время войны. Но он не думал, что память так и не вернулась. Что она до сих пор одна. Что она винит себя.

«Я хуже, чем те, кто причинял боль другим».

Нет. Нет, это не так.

И вдруг идея пришла сама собой.

Он не знал, безумная она или гениальная. Возможно, и то, и другое.

Но если он сможет это сделать... если он сможет дать ей хотя бы надежду...

Драко развернулся и быстро зашагал к выходу из библиотеки.

У него было меньше двух недель.