Noctis Oblivionis: Зов Сердца (джен)

Межмирье дышало холодом — привычным, как собственное дыхание. Никс брёл, не разбирая пути: кости едва светились, тень плелась следом, будто уставшая от хозяина. Он уже не помнил, куда идёт. Да и есть ли куда?

Вокруг — ни звёзд, ни солнца, ни земли. Только сероватая пелена, в которой тонули очертания забытых дорог. Иногда мелькали тени: то ли души, то ли отголоски миров, стёртых Советом Духов. Никс не оборачивался. Что толку смотреть на то, что уже не существует?

Он остановился у разлома — трещины в реальности, из которой сочилась фиолетовая дымка. Обычно такие места он запечатывал рунами, но сейчас… не было сил. Кольца молчали, их энергия иссякла после последнего столкновения с агентами Совета.

— Опять проваливаешься? — прошептала тень его голосом.

— Замолчи, — процедил Никс. — Ты не лучше их.

Тень рассмеялась — тихо, как шелест пепла.

Никс шагнул к разлому, чтобы хотя бы взглянуть, что скрывается по ту сторону…

…и провалился.

Не было ни крика, ни боли, ни вспышки. Только тишина, жёлтая и вязкая, обволокла его со всех сторон.

* * *

Когда зрение вернулось, Никс стоял посреди бескрайнего пространства, напоминающего лист бумаги, залитый бледно‑жёлтым светом. Вокруг — парящие в воздухе вёдра, наполненные красками всех оттенков. Из одного выливалась фиолетовая струя, образуя причудливые узоры; из другого вырывались искры, складываясь в очертания города.

Он поднял руку — кости светились тускло, без привычного рунического свечения. Сила не работает.

— Эй, ты кто? — раздался голос.

Никс резко обернулся.

Перед ним стоял… кто‑то. Не человек, не монстр — скелет в худи, с глазами, переливающимися всеми цветами радуги. В руке — кисть, будто живая, шевелящая щетинками.

— Я Инк, — представился незнакомец, склонив голову. — А ты… Ого. Никогда не видел таких высоких альтернативных Сансов.

— Простите, что за «Сансы», нахуй, такие? — рявкнул Никс, инстинктивно сжимая кулаки. Кости затрещали, но ни рун, ни колец не вспыхнуло — силы здесь словно растворились.

Инк моргнул. Его глаза на секунду стали белыми.

— Ты… не шутишь? Ты правда не знаешь, кто ты?

— Я — Никс. Хранитель Порога. Бывший. — Он огляделся. — Где это я?

— В Дудл‑сфере. Моя… э‑э… мастерская, что ли. — Инк почесал затылок кистью. — Слушай, ты точно не из AU? У тебя нет номера, нет метки, ничего. Ты просто… есть.

— AU? — Никс нахмурился. — Вы говорите на каком‑то своём языке.

Они сели — точнее, Никс прислонился к парящему ведру, а Инк завис в воздухе, болтая ногами. Тень Никса осторожно обнюхивала краску, оставляя на ней серебристые следы.

— Значит, у тебя нет альтернатив? — уточнил Инк.

— У меня есть только я. И тень. — Никс кивнул на тёмный силуэт. — В моём мире каждый мир — один. Единственный. Нет копий, нет «версий». Только границы, которые нужно охранять.

— Но как? — Инк взмахнул кистью, и в воздухе вспыхнула схема мультивселенной: нити, узлы, вёдра. — Вот это — AU. Вот это — связи. Вот это… — он запнулся, увидев пустой сектор на схеме, где должен был быть мир Никса. — Твоего мира тут нет. Совсем.

— Потому что он не «альтернативный». Он — настоящий. — Никс провёл рукой по краю ведра. Краска коснулась костей, и они на миг засветились серебристым. — У нас есть Совет Духов, руническая магия, межмирье…

— Совет Духов? Руны? — Инк нахмурился. — Это как… магия душ? Или что?

Никс рассмеялся — сухо, без радости.

— Магия душ — это милость. Руны — это жертва. Ты бы не захотел узнать, как они работают.

— Почему?

Никс замолчал. Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний: Зал Зеркал, голоса Совета, боль от вырываемой памяти. Он сжал кулак.

— Каждое кольцо стоило мне части себя. «Переход» — память о путях. «Забвение» — боль. «Эхо» — способность не слышать чужие страдания. «Сон»… — он запнулся. — Не помню, что отдал за него.

Инк замер. Его кисть дрогнула, оставив на воздухе мазок синего.

— Это… жестоко.

— Это порядок. — Никс посмотрел на свои кости. — Или то, что они называют порядком.

* * *

Тишина повисла между ними. Инк крутил кисть в пальцах, а Никс смотрел на краски, которые пульсировали, словно живые.

— Слушай, — наконец сказал Инк, — а как ты сюда попал? Я думал, только я могу перемещаться между AU.

— Я не перемещался. Я провалился. — Никс поднял руку — на кости остались следы краски. — Что это за место? Почему оно… принимает меня?

— Дудл‑сфера — это как чертёжный стол для мультивселенной. — Инк попытался объяснить. — Я могу создавать, исправлять, иногда… стирать. Но ты… ты не вписываешься в систему. Ты — как ошибка, которую нельзя исправить.

— Замечательно. — Никс опустил голову. — Значит, я даже не аномалия. Я — опечатка.

— Нет! — Инк резко выпрямился. — Ты — новый элемент. Может, это шанс?

— Шанс на что?

— На то, чтобы показать тебе наш мир. А потом… помочь вернуться в твой. Если сможешь.

Никс задумался. Тень скользнула вперёд, будто проверяя путь.

— А если я не хочу возвращаться?

— Тогда… останешься здесь? — Инк улыбнулся. — Но предупреждаю: у меня вечно беспорядок, а Бруми иногда грызёт вещи.

— Кто?

— Моя кисть. — Инк поднял инструмент. — Она живая. Ну, почти.

Никс посмотрел на кисть, которая подмигнула ему щетинками.

— Ясно.

* * *

Инк протянул руку.

— Пойдём. Покажу тебе, как выглядит мультивселенная, где есть тысячи Сансов. И где никто не платит за магию памятью.

Никс колебался. Тень скользнула вперёд, будто проверяя путь. Потом он шагнул к Инку.

— Только не жди, что я буду улыбаться, как твой… «Санс».

— Да уж, — усмехнулся Инк. — Ты слишком мрачный для Санса. Может, тебе подойдёт имя «Никс!Санс»?

— Не надо.

Они двинулись вглубь Дудл‑сферы. Впереди парили вёдра с мирами, позади — тень Никса оставляла след из серебристых искр. Где‑то там, в его забытом мире, Совет Духов уже искал брешь, через которую он исчез.

Но здесь, в этом странном пространстве, где краски заменяли законы, у Никса появился выбор.

Даже если он пока не знал, что с ним делать.

VI. Мир красок

По мере продвижения пейзаж менялся. Вёдра с AU то приближались, то отдалялись, словно дыша. Из одного доносилась музыка — что‑то ритмичное, электронное; из другого — смех детей.

— Вот это, — Инк указал на ведро с зелёными всполохами, — Underswap. Там все добрые, даже Напста.

— «Добрые»? — Никс хмыкнул. — В моём мире доброта — роскошь.

— А это — Underfell. — Следующее ведро пылало алым. — Там всё жёстче, но… тоже по‑своему честно.

— Честность — это когда тебя судят за то, что ты не убил? — Никс вспомнил Зал Зеркал.

Инк замолчал. Потом тихо сказал:

— Прости. Я не…

— Не надо. — Никс махнул рукой. — Просто покажи.