Её Зерит-Дро (джен)

Воздух у Ашалмавии был густым и словно бы пропитанным сладковатой гнилью. Пахло пылью веков и… ими. Некромантами из культа Червя. Анджари с трудом сдержалась, чтобы не чихнуть: их запах — едкий, как уксус, и тягучий, как смола — щекотал ноздри, заставляя сердце биться чаще. Не от страха. От предвкушения.

Зерит-Вар стоял чуть поодаль, похожий на статую из лунного камня — белая шерсть как будто слабо светилась в сумерках. Взгляд его светящихся синевой глаз был прикован к мрачным руинам.

Анджари темной тенью скользнула к нему.

— Ну что, Зерит-дро⁽¹⁾, разрешаешь поужинать? — поддразнивая, мурлыкнула она. — Гляди, какие там червяки… жи-ирные. Вку-усные…

Он поморщился — как и всегда, стоило Анджари напомнить о своей природе. Ведь на самом деле ей вовсе не требовалось его позволение, и они оба это знали. Но, спрашивая, Анджари давала понять, что ей не безразлично его мнение. И Зерит-Вар, кажется, это ценил.

— Охотиться на них — правое дело, джа'каджит⁽²⁾, — его голос, низкий и бархатный, звучал как приговор. Не ей — тем, в Ашалмавии. — Но помни, даже их души заслуживают шанса на очищение. Не упивайся яростью.

Анджари сморщила нос в притворном недовольстве — это напутствие Зерит повторял всякий раз, когда ей нужно было поохотиться. Когда-то ее это обижало, ведь она никогда не выбирала жертвами невинных и даже объяснила ему свой выбор… Но это было давно. Достаточно, чтобы понять — это не поучение. Это беспокойство. И начать просто подыгрывать.

— Я не стану, как они, ты же знаешь, — не показывая клыков, улыбнулась ему Анджари. — Я просто... выполню порученное нам задание. По-своему, — она хихикнула — мысль о том, что данмеры, ненавидящие вампиров и некромантов, наняли для срыва ритуалов в Ашалмавии именно вампира и некроманта, ее забавляла. — Но если они обидят тебя, я переосмыслю их представление об искуплении.

Зерит-Вар хмыкнул, и потрепал Анджари по голове, заставив ее мурлыкнуть от удовольствия:

— Иди, Анджари-ма⁽³⁾. Вернись целой. — Он помедлил, и его нос сморщился. — И... постарайся не перепутать культистов с даэдра, как в прошлые разы. Мне не нравится, как кровь даэдра на тебя действует.

— Фу, — скривилась та. — Я же нечаянно!

Потеревшись напоследок головой о его большую ладонь, Анджари рванула вперёд, радуясь, что можно наконец перестать думать и… отпустить себя. Немного — Зерит-Вар рядом…

Азарт охоты затмил всё. Они были такими медленными, такими предсказуемыми. Их страх был почти осязаемым, сладким, как сахар. Анджари носилась среди них как тень, быстрая и безжалостная, позволяя увидеть себя только в самый последний миг. Кровь некромантов отдавала горечью и холодом Хладной Гавани, вливаясь силой, а мир вокруг с каждым глотком казался все ярче…

Последний некромант затих и Анджари встала, слизывая с усов кровь. Отошла в сторону, стараясь не смотреть на то, что осталось. Главное — результат. Мир стал чище на нескольких ублюдков.

Зерит бесшумно приблизился. В светящихся синевой глазах мешались гордость и отвращение, принятие и боль. Как всегда. Анджари подошла и прижалась лбом к его груди. Его прочная, надёжная броня была прохладной на ощупь, а тяжесть рук на спине успокаивала.

— Они были плохими, Зерит-дро, — словно оправдываясь, тихо проговорила она. — Очень плохими. Их кровь... горькая. Но мир теперь чуть чище.

— Знаю, джа'каджит. Знаю.

— Пахну я сейчас даэдрой? — спросила она, стараясь, чтобы это прозвучало как шутка, а не как поиск одобрения. Хотя это было именно так. — Вроде на этот раз я не перепутала…

Он преувеличенно втянул носом воздух, и уголок его рта дрогнул.

— Пахнешь пылью, кровью предателей и... справедливостью.

Анджари фыркнула, но не смогла сдержать улыбки и потерлась головой о его нагрудник.

— Еще не все, — вздохнув, отстранилась она. — Это только первый. А еще внутри…

Зерит-Вар кивнул и вопросительно посмотрел на нее.

— Нет, — Анджари качнула головой и направилась к виднеющемуся неподалеку входу в подземную часть руин. — Я сыта. Теперь — только дело.

Круглая дверь распахнулась перед ними без шума… и Анджари словно провалилась в прошлое…

* * *

…Сумрак пещеры обнял её — ласковый, прохладный, исцеляющий после палящей жары снаружи. Анджари замерла на пороге, втягивая воздух — пахло пылью и слабым, ароматом ладана. Огляделась, но призрачного кота, настойчиво звавшего ее за собой, нигде не было видно. Значит… она на месте? Место было… каким-то тихим, как забытая молитва, и бесконечно одиноким. Вздохнув, Анджари шагнула вперед…

Это была не пещера. Это была гробница. Старая, очень старая. Сквозь узкий пролом в потолке струился свет царившего снаружи дня. И омываемый этим светом в центре этого забытого царства, на каменном ложе покоился… он. Огромный, почти как пахмар, могучий каджит-катай с белой, словно светящейся, шерстью, кажущийся крепко спящим. Только поза и полная неподвижность подсказывали, что он… мертв. Или… все-таки жив?

Любопытство пересилило осторожность и Анджари бесшумно подкралась ближе. Каджит не шевельнулся. И он все же был не мертв. Он просто спал — вблизи стало видно, как медленно поднимается и опускается его грудь. В остальном он был неподвижен, как статуя. Оживший памятник самому себе.

— Крин'зи говорила, кому-то нужна помощь… — прошептала Анджари… и испуганно прижала уши, когда её тихий голос неожиданно отразился эхом от стен. — Но какая? Разбудить?

Она склонилась ближе…

И тогда веки спящего дрогнули.

Он открыл глаза. Два сияющих синим светом озера смятения, медленно фокусирующихся на ней. Анджари застыла, заворожённая. В этих глазах не было злобы. Только тяжёлое, мучительное возвращение из ниоткуда.

А потом…

Он отпрянул, напрягая непослушное тело в попытке защититься. Острые когти рассекли воздух перед отшатнувшейся Анджари.

— Дро'м-Атра… — хрипло, с отчаянием и ненавистью, выдохнул он.

Слово ударило её, как пощёчина. Оно обожгло больнее, чем солнечный луч. Дро'м-Атра. Не «вампир», не «монстр» — это она ещё могла бы стерпеть. Это было… уже привычно. Хотя и по-прежнему больно. Но Дро'м-Атра… Искажённая, безумная тварь, порождение Намирры, не имеющее ничего общего с тем, кем она была. Обида, острая и детская, подступила к горлу.

— Я не дро'м-атра! — обиженно мяукнула Анджари, изо всех сил сдерживаясь, чтоб не расплакаться от обиды. — Я Анджари! Меня Крин'зи прислала! — она отскочила, подняв лапы, показывая, что безоружна. — Крин'зи! Лунная Певица! Говорила, тебе нужна помощь! А ее саму не пускают!

Он замер, всё ещё враждебный, всё ещё не верящий. Его взгляд скользнул по её очертаниям, выискивая знакомые черты кошачьего племени сквозь мерцающий, чуждый свет.

Анджари шмыгнула носом. Больше всего сейчас ей хотелось удрать, забиться куда-нибудь в уголок потемнее и плакать, пока слезы не кончатся. Дро'м-Атра…

— Но твоя шерсть… глаза… — пробормотал он, и в его голосе уже было нечто иное — не страх, не ненависть, а изумление, смешанное с непониманием.

И тут Анджари поняла. Он не видел в ней её. Он видел лишь внешнюю оболочку. Проклятие. След совершенной глупости, что изменила её… так. Ей вдруг страшно захотелось объясниться. Не оправдаться, а именно объяснить. Чтобы он увидел.

— Я не дро'м-атра, — вновь шмыгнув носом, повторила она. — Я… я вампир, — признание пришлось из себя выдавливать шепотом. — А это… так вышло. Голодная была, выпила дремору… Перепутала… Шерсть сперва почернела, а потом — вот…

Это была правда. Но сейчас это звучало… жалко.

Напряжение вдруг ушло из его плеч. Он откинулся на каменную плиту, и всё его могучее тело обвисло от внезапной… усталости. Он выглядел не просто старым — он выглядел последним. Единственным хранителем чего-то, что было слишком тяжело нести.

— Прости, дитя, — прошептал он, и его голос стал тише, мягче. — Мой разум… ещё не совсем здесь. Меня зовут Зерит-Вар.

Зерит-Вар. Имя упало в тишину, обретая вес и значение.

— Зерит-Вар, — повторила она, пробуя. И тут её осенило: он был слаб. Смертельно слаб. Её собственный голод, всегда тихий фон жизни, подал робкий голос. Она могла помочь. Так, как умела. — Ой, а ты точно живой? Ты очень бледный. Как я была до… ну… Хочешь, я тебе кровь принесу? Там на поверхности пара бандитов, плохие очень, я б их…

— НЕТ!

Его рык, внезапный и оглушительный, буквально отбросил её назад, заставив прижать уши и подобрать в испуге хвост. Как будто она предложила не помощь, а падение в бездну.

Он выдохнул, снова овладев собой.

— Спасибо, не нужно. Я… я обойдусь. — Он перевёл дух, и его взгляд стал собранным, деловым. — Лучше расскажи, что происходит на поверхности. И что сказала… Крин'зи?

И она рассказала. Сбивчиво, пропуская детали своего появления здесь, сосредоточившись на главном — на вести от Лунной Певицы, на просьбе о помощи…

Он слушал, кивая, его сознание, казалось, по крупицам собирало реальность…

Потом его взгляд упал на неё снова. Но на этот раз он смотрел не на светящиеся разводы. Он смотрел сквозь них. Видел не проклятие, а ту, кто за ним стоял. Юную каджитку, запутавшуюся, но не сломленную. Пришедшую помочь по зову сердца, а не по приказу.

И напряженно-хмурое выражение лица смягчилось, а уголки рта едва заметно приподнялись в намеке на улыбку.

— Ладно… Анджари, — тихо сказал он, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на тепло. — Похоже, сама Азурра послала тебя ко мне. Поможешь старому коту встать на лапы?

И её сердце неожиданно отозвалось на это тихим, радостным мурлыканьем. Она широко улыбнулась, не скрывая больше клыков.

— Конечно, Зерит-дро!

Прозвище сорвалось с её языка само собой, рождённое внезапной нежностью и лёгкой дерзостью. И он… не возмутился. Лишь кивнул, принимая её и эту странную данность их встречи.

— Мой лунный коготь… он где-то рядом, я чувствую. Надо его найти...

Воспоминание рассеялось. Рядом с ней стоял не тот растерянный, слабый воин из гробницы, а её Зерит-дро — сильный, надежный, её якорь и её главный ворчун.

* * *

— Это последний, Зерит-дро, — сказала она, посмотрев на разрубленную тушу даэдра-паука в нарушенном ритуальном круге. — Мы справились. И мир теперь чуть чище. Осталось только сообщить этой… Савиле… как ее там…

— Сообщим. Идём домой, Анджари-ма. Настоящую еду готовить.

— А можно с жареным папоротником? И чтобы хрустело! — оживилась Анджари.

Он что-то буркнул в усы, но двинулся к выходу, и она побежала следом, легко и бесшумно. Анджари больше не думала о светящихся разводах на своей шерсти. Она думала о том, что путь от испуганного «дро’м-атра» до ласкового «джа’каджит» был долгим. Но они прошли его вместе. И это было главнее любой охоты.

1) дедушка

Вернуться к тексту

2) котёнок

Вернуться к тексту

3) маленькая

Вернуться к тексту