Изменить судьбу (гет)

ХЬЮ ФОСТЕР

Уже четвертый час продолжается полет. Через стекло иллюминатора видно, как причудливо трансформируются пушистые облака, создавая эффект присутствия на представлении, организованном невидимым режиссером-постановщиком. И от этого успокаивающего зрелища незаметно для себя погружаюсь в появившееся чувство предстоящих изменений в жизни, связанных с приходом в нее кого-то из прошлого.

Полгода служебной командировки пролетели неожиданно быстро, но я больше привык к армейскому ритму, чем к гражданской жизни. В армии как-то все понятно и четко распределено: есть задача, стратегия и тактика ее решения, а еще особая атмосфера среди военнослужащих, мировоззрение и логика которых существенно отличаются от остальных людей. Но мы такие, и с нами реально бывает сложно. Поэтому многие мои сослуживцы, как и я, одинокие волки. Мы не можем гарантировать своего возвращения живыми с очередной миссии и не знаем, когда она закончится.

Наша команда уже пару часов отмечала успешное завершение задания и получение очередного звания двумя офицерами вместе с командиром Патриком Морганом в одном из клубов в Новом Орлеане — крупнейшем городе штата Луизиана США.

Помимо нас, не считая отдельно сидящих за столиками людей, в помещении клуба было две компании: одна пришла практически с нами одновременно, похоже, полукриминальная по составу, а вторая — человек десять разного возраста. Совершенно ясно, что они давно не виделись, и сейчас их переполняли эмоции.

Мы с коллегой вышли перекурить во внутренний дворик, в который вел второй вход в это заведение. На часах было около 20.30, когда в воротах появилась женщина, которая, судя по ее взгляду, была здесь впервые, всматривалась в телефон, видимо, сверяя информацию в нем с надписью на здании клуба.

Сколько ей лет, не скажу, не понял. Она невысокого роста, с красивой фигурой, которая подчеркивалась черной юбкой-карандашом и такого же цвета джемпером с V вырезом и короткими рукавами, волосы длиной до лопаток, темно-русого цвета, на ногах туфли на высоком каблуке. Даже на расстоянии она мне показалась светящейся в полусумраке наступившего вечера, от нее исходила невероятная энергия, усиление которой я почувствовал по мере ее приближения в нашу сторону и почему-то не мог отвести от нее взгляд.

Пока мое внимание было сфокусировано на этой особе, я не заметил начавшийся конфликт между парнями, которые до этого были в зале в числе полукриминальных, а сейчас перешли к потасовке, перегородив проход внутрь. Я вернулся взглядом к женщине и в душе улыбнулся: она выглядела достаточно потерянной, глядя на то, что из-за драки не может попасть в помещение клуба. Подойдя к ней, без слов взял ее за руку и как ребенка повел сквозь толпу дебоширов в здание клуба. Незнакомка не сразу поняла, что произошло, но не сопротивлялась, покорно шла рядом со мной, я же, как только прикоснулся к ее теплой и мягкой руке, больше не хотел отпускать от себя ни на шаг. При этом мне самому была не понятна собственная реакция на нее, раньше такого в отношениях с женщинами не было, а я ведь уже далеко не пацан, как говорится, человек с жизненным опытом.

Когда мы вошли в клуб и остановились в коридоре, она подняла голову, посмотрела на меня, улыбнувшись, и произнесла: «Спасибо. Вы мой герой! Хорошего вечера». Не без труда вытащив свою руку из моей, потому что я неосознанно крепче допустимого держал ее, женщина направилась вглубь зала, к столикам, за которыми сидела «разноплановая» компания. Ну а я подвергся шуточкам в свой адрес со стороны сослуживцев, при этом продолжая держать незнакомку в поле зрения.

Один из компании, к которой она шла, что-то сказал остальным, они сначала повернули в ее сторону головы, а потом встали со своих мест, улыбаясь, показывая взмахами рук, что они здесь. Когда женщина к ним подошла, каждый ее обнял, кого-то она потрепала по волосам, все шутили, с кем-то стукнулись кулачками. А потом компания ужинала, много смеялась, рассматривая какие-то фотографии и «в красках» их обсуждая. Эта группа излучала столько позитива, что его хватало на всех в клубе.

Вечер продолжался, я ненароком посматривал в сторону незнакомки, пытаясь для себя понять, что меня в ней так зацепило. Обратил внимание, что она очень живая натура: эмоционально, в лицах что-то рассказывала, несколько раз произносила тосты, а меня сражала ее улыбка и то, как она свободно держится в компании, а еще у нее заразительный смех. Эта женщина невероятно обаятельна, обладает неуловимой притягательностью, которая обезоруживает. И сразу невозможно точно сказать, что именно вызывает такие ощущения.

Поскольку в клубе музыкальное сопровождение вечера было на удивление качественное, а народ уже веселый, многие танцевали посередине зала. И вот, как только заиграла ритмичная музыка, незнакомка вместе с несколькими из своей компании вышла к танцующим и просто «зажгла» профессиональным исполнением танца под музыку кантри, да так, что мне захотелось с ней станцевать. Но стоило только на минуту потерять из вида эту особу, она уже в паре с каким-то мужчиной танцевала под медленную мелодию.

Через некоторое время мне удалось пригласить ее, и она, посмотрев мне прямо в глаза, протянула в ответ руку, мы вышли в центр зала. Играла спокойная музыка, звучала акустическая гитара, в зале полумрак и бегающие повсюду цветные огоньки. Прямо-таки романтика, на которую ранее никогда в жизни не обращал внимания.

Незнакомка была так близко, что я смог немного ее рассмотреть: гораздо ниже меня ростом, у нее красивый миндалевидный разрез глаз необычного фиолетового цвета с оттенком темно-голубого в обрамлении черных и густых ресниц, скулы, как будто в роду есть азиаты, и она первая женщина, возраст которой я так и не определил. Рядом с ней возникло чувство, словно знаю ее много лет, и это не первый наш совместный танец.

Поскольку обстановка, наше близкое нахождение в танце друг к другу, на мой взгляд, располагали к продолжению общения, предложил познакомиться, но с милейшей улыбкой на лице в мой адрес последовал отказ, чего я, если честно, не ожидал, но сдаваться был не намерен, ведь, к моему удивлению, эта особа сразу заняла все мои мысли собой.

Было уже в районе 22.00, моя незнакомка прямо в этот момент входила в зал с улицы, где была с кем-то из своей компании, при этом смеясь над тем, что ей говорил мужчина.

«Почему считаю ее своей?» — промелькнула мысль. Между тем я, продолжая смотреть на притягательную для меня женщину, отметил, что она очень естественна, а это редко сейчас встречается: не пытается привлечь к себе внимание, какая-то натуральная, что ли, из-за чего, наоборот, внимание окружающих невольно притягивается к такому человеку. И я был в клубе не один, кто с неподдельным интересом смотрел на эту особу.

Наш командир встал с места, начал произносить тост и неожиданно стал терять равновесие, оседая. Парни его поддержали, чтоб не ударился головой, и опустили на пол. Возникла небольшая заминка, никто не знал, что произошло и какие действия предпринимать.

В этот момент увидел, что к нам подошла моя незнакомка, оценила ситуацию и громким командным тоном, не терпящим пререканий, вообще не стыкующимся с ее внешностью, крикнула: «Немедленно расступитесь! Человеку нужен воздух. Выключите музыку!» А потом жестко обратилась к начавшей голосить и причитать официантке: «Выйдите на улицу, не мешайте своей истерикой!» И та покорно вышла.

Народ в зале продолжал «гудеть», на что она скомандовала: «Всем замолчать! В зале должна быть тишина!» И представьте, все в мгновение реально замолчали.

Она сняла с ног туфли, встала на колени около находящегося без сознания Патрика, пощупала на его шее пульс, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, потом включила на своем телефоне фонарик и посветила ему в каждый глаз, проверяя реакцию зрачка. Я стоял рядом. Незнакомка положила свою ладонь на грудь Патрика, на область сердца, закрыв на несколько секунд глаза, потом обвела нашу группу взглядом и задала вопрос, есть ли у этого человека какие-либо заболевания или недавние ранения, операции. Мы ответили, что нет.

Женщина посмотрела на его руки, провела своим ноготком по внутренней стороне ладони командира, приложила голову к его груди.

— Скорую! У него остановка сердца! — крикнула она, глядя на администратора, который тут же начал вызывать медиков, потом повернула голову в мою сторону и попросила ручкой на руке Патрика написать точное время, что я и сделал.

Незнакомка не стала дожидаться приезда специалистов: подложив под голову командира несколько сложенных тканевых салфеток, начала делать ему непрямой массаж сердца.

Причем эта женщина была невероятно спокойна и сосредоточена, не было ни паники, ни сомнений, она пристально смотрела на Патрика, и казалось, что мысленно с ним разговаривает. И что-то в ее взгляде было необычным, в нем присутствовал какой-то неестественный блеск, которого ранее я никогда в жизни не видел у людей.

Она делала массаж, не останавливаясь, уже почти полчаса, медиков еще не было. Посетители и администрация клуба продолжали звонить в службу спасения. Все начали реально волноваться. У нашей незнакомки от напряжения побелели руки, ведь Патрик достаточно крепкий и спортивный человек, и требовалось много усилий при оказании ему помощи такого рода.

Видя, как женщине жарко от того, что ее густые волосы накрывают лицо, попросил у одной из официанток резинку для волос, подошел и сам собрал ей волосы в хвост, на что она не обратила никакого внимания, продолжая гипнотизировать командира, делая непрямой массаж сердца.

Прибывшей бригаде парамедиков сразу сообщили, во сколько была остановка сердца, что произошло, и один из них, прослушав фонендоскопом грудь командира, глядя на непрекращающую делать массаж незнакомку, произнес:

— Девушка, остановитесь, если за это время сердце не заработало, ваш массаж бесполезен. Попробуем дефибриллятор, но вряд ли поможет.

Он в темпе начал распаковывать аппарат. После услышанного, мне очень захотелось закрыть рот такому специалисту, который не верит в успех, еще не приступив к спасению человека. Судя по выражению лиц и взглядам присутствующих, в своем желании я был не одинок.

В этот момент женщина, до этого казалось, не слышавшая все то, что ей говорил медик, очень суровым тоном и со злым блеском в глазах обратилась к нему:

— Вы правы, вы абсолютно бесполезный в этой ситуации человек, и дефибриллятор уже не нужен.

От этих слов у всех страх на секунду сковал дыхание, воцарилась полнейшая тишина. А она, отрывая руки от груди командира, глядя на него, продолжила:

— Мы справились без вас. Сердце заработало. Приступайте к терапии.

Врач несколько растерялся, потом подскочил к Патрику, стал прослушивать его сердечные ритмы и удивленно посмотрел на незнакомку, все также сидящую на коленях рядом с командиром:

— Невероятно.

И пока Патрику что-то кололи, он открыл глаза, на что женщина улыбнулась:

— Вот вы и вернулись.

Когда командира грузили на носилки, он не спускал глаз со своей спасительницы, затем слегка протянул к ней руку. Она подошла ближе, взяла ее в свои две ладони, пристально глядя в глаза.

— Вам страшно? — мягким голосом поинтересовалась, на что Патрик чуть заметно кивнул головой.

— Вы должны мне ответить голосом, хочу услышать, красивый он или нет, — улыбнувшись, очень ласково сказала на это она.

— Да, немного.

— Не бойтесь, все уже позади. А голос у вас, правда, красивый.

Чувствовалось, что командир волнуется и с этой женщиной ему спокойнее. На его реакцию она, положив свою ладонь на область сердца Патрика, сказала: «Все будет хорошо. Оно мне верит, оно меня не подведет», а потом провела своей рукой по волосам командира, на что он улыбнулся, а в ее глазах я снова увидел секундный необычный блеск.

Его загрузили в реанимобиль, куда сели два наших офицера для сопровождения, и повезли в больницу.

Я отвлекся минут на 15, созваниваясь с родными Патрика, но этого времени хватило, чтобы потерять из вида нашу спасительницу.

Выбежал через главный вход на улицу, но ее там не было. Тогда побежал к запасному и во внутреннем дворе увидел ее, облокотившуюся о стол, с запрокинутой к небу головой и закрытыми глазами. Она была так красива и расслаблена!

Вернулся в зал, взял свою легкую куртку и накинул ей на плечи. Она открыла глаза, повернула голову в мою сторону, посильнее закуталась в куртку.

— Спасибо.

Я стоял, смотрел на нее, не мигая, с мыслью в голове, что эта женщина на моем пути оказалась не случайно.

— Давайте все-таки познакомимся. Меня зовут Хью Фостер, — и протянул ей свою руку.

— Миа Андерсон, — представилась она, положив свою ладонь на мою, а у меня в сердце в этот момент что-то «ёкнуло».

И тут я заметил, что она сама очень бледная, а руки отдают синевой и при этом ледяные.

— Вам плохо? У вас синие руки, — я прямо искренне забеспокоился.

— Все в порядке, это от длительного напряжения. Сейчас восстановится кровообращение, цвет кожи изменится, — она убрала свою руку, спрятав ее под куртку.

— Раньше Патрик никогда не жаловался на сердце. Все так неожиданно произошло. Спасибо, чудо-доктор, что спасли командира.

— Не за что, но я не доктор, — устало улыбнулась она.

— Не скромничайте. Только врачи так профессионально ведут себя в подобных ситуациях.

— Не только, — она на пару секунд о чем-то задумалась, а потом, глядя в темноту ночи, продолжила, — У вашего командира одна проблема — он не отпускает из сердца свое прошлое, точнее любовь, вероятно, она была трагичная и связана с сегодняшней датой. И если не отпустит, сердце не выдержит. Так ему и передайте при случае.

Пока она говорила, меня не покидало чувство, что Миа читает информацию из невидимой книги о жизни командира. И снова в ее глазах увидел тот самый сказочный блеск. Она невероятна!

— Миа, а кто вы по профессии, если не секрет? Я вот военный.

— Простая госслужащая. Извините, офицер Хью, но подъехало такси, мне пора. Берегите командира и себя тоже, — с этими словами она сняла куртку со своих плеч, вернула с улыбкой мне, взяла стоящую на столе сумочку и направилась к воротам, потом неожиданно обернулась. —И еще… при выписке командира вы должны быть с ним, и не садитесь в служебный транспорт, его взорвут. Только на такси. Если водитель увидит сверток или коробку на дороге, которые невозможно объехать, пусть выпрыгнет из машины прямо на ходу, тогда выживет. Запомните это.

Для меня прозвучавшая информация стала неожиданностью, на секунды растерялся, но не мог просто так отпустить новую знакомую, которая быстрым шагом отдалялась, а мои ноги словно приросли к земле:

— Миа, дайте мне свой номер телефона, прошу вас!

— Это абсолютно ни к чему, офицер Хью Фостер, — услышал в ответ, потом она села в такси и уехала.

Единственное, я успел сфотографировать номер автомобиля, позвонил коллеге с просьбой «пробить» маршрут такси, чтобы узнать, куда оно отвезло пассажира от клуба. Оказалось, что в гостиницу.

— Черт, она что, не местная? — несколько нервничая, размышлял, составляя в голове план поиска Мии Андерсон.

Некоторое время, стоя на улице, пытался «переварить» ту информацию, что мне озвучила Миа. В голове от этого начался хаос. Её слова звучали как предупреждение. Но кто она на самом деле? Ясновидящая, экстрасенс, а может вовсе не человек?

(АВТОР: Судьба может свести нас с человеком буквально на мгновение, и этого будет достаточно, чтобы он смог передать нам какое-то судьбоносное послание)

Следующий мой шаг — приехал в гостиницу, где, «сыграв» перед администратором на ресепшене роль брошенного возлюбленного, узнал, что та, которую ищу, поднялась в номер и через 30 минут съехала.

Разумеется, мне никто не дал никаких ее данных. Да я и сам понимал, что это незаконно. Но где искать Мию, пока не совсем ясно.

А тут еще Патрик, начиная с самой больницы, куда я на следующий день приехал, «подлил масла в огонь» своими рассуждениями о том, что ему надо во что бы то ни стало найти свою спасительницу, которая, как сказал лечащий врач, сотворила чудо в прямом и переносном смысле. По всем описаниям того, что произошло с командиром, у него был инфаркт, именно такой предварительный диагноз поставили парамедики, но на сердце не было никаких намеков на это, электрокардиограмма тоже соответствовала норме, УЗИ сердца не выявило никакой патологии.

В день выписки командира из больницы у меня были срочные дела за городом, куда пришлось накануне выехать с отцом. Но, помня слова Андерсон, я все бросил, хоть из-за этого и повздорил со своим предком, и за 20 минут до выписки был уже в больнице.

Как и предупредила Миа, за Патриком прислали служебный автомобиль. Я же вызвал такси, которое стояло здесь же, и начал настаивать на том, что надо ехать именно на нем, при этом, правда, не исключая мысли, что выгляжу со стороны чокнутым, ибо не мог дать разумного объяснения своей настойчивости.

— Да что с тобой не так, офицер Хью Фостер? Устал отдыхать? — шутил Патрик, собираясь ехать на служебной машине.

Несколько минут я с ним пререкался, а потом был вынужден признаться:

— Ваша спасительница предупредила, чтобы я ехал с вами и именно на такси, а не на служебной машине, ее взорвут, хотите верьте, хотите нет.

Командир, как только услышал про эту женщину, замер и посмотрел на меня с надеждой во взгляде:

— Ты ее нашел? Что она еще говорила?

— Нет, не нашел. Это она мне сказала в тот день, когда вас увезли в больницу. Она как будто исчезла.

Я дословно передал предупреждение Мии Андерсон. Командир слушал, не мигая.

— Ладно. Раз она сказала, так и сделаем. Поехали. Где такси?

Присутствующие были в некоторой растерянности, тем более что командир дал распоряжение водителю служебного транспорта быть внимательным на дороге, представив, что едет по минному полю, и при возникновении на пути подозрительных объектов, выпрыгнуть из машины на ходу.

Обсуждать приказы не положено. Все сели в автомобили и выехали с территории больницы.

Половину пути все проходило абсолютно нормально. Такси ехало следом за служебным автомобилем, в котором кроме водителя никого не было. И когда я уже стал сомневаться в том, что сказала Миа, и чувство неловкости перед командиром нарастало, у служебного автомобиля включилась аварийная сигнализация, таксист по команде резко затормозил, и мы увидели, как водитель на ходу выпрыгнул, сделал кувырок на дороге, а его машина продолжила движение, но, проехав метров 20, от взрыва просто взлетела в воздух.

Скажу так, что даже боевые офицеры могут удивиться подобному совпадению.

Когда приехали взрывотехники, осмотрели то, что осталось от транспортного средства, детективы произвели осмотр места происшествия и нас допросили, мы с Патриком сидели на обочине, сначала просто глядя на работу спецслужб, а потом он произнес:

— Что это было, Хью? Мистика с предсказанием? Кто она, как думаешь? Это уже второе чудо за такой короткий срок в моей жизни. Кстати, ты веришь в чудеса?

— До встречи с ней не верил.

— Миа мне дважды спасла жизнь. Может, это мой Ангел-хранитель?

Мы снова замолчали. Потом я рассказал вторую часть предупреждения Мии Андерсон относительно прошлого Патрика, на что он отреагировал для меня неожиданно: достал сигарету и трясущимися руками прикурил ее, грустно глядя куда-то в сторону горизонта. Он ничего не говорил, а я не спрашивал, видя, что тема действительно для командира болезненная.

Прошел уже месяц с того момента, как я случайно встретился и познакомился с Мией Андерсон, и она исчезла. При этом нет ни дня, чтобы ее образ не возникал у меня перед глазами. И почему это происходит, не могу сам себе объяснить с точки зрения здравого смысла. А что еще интереснее, воспоминания о ней действуют на меня как терапия. Когда возникают проблемные, конфликтные ситуации или в душе нарастает чувство тревоги, я всегда вспоминаю ее хладнокровие и собранность и беру себя в руки. И вот тут сразу включается какой-то внутренний голос, убеждающий в том, что если человек засел в душу, и даже спустя время я не могу выкинуть воспоминания о нем из своей головы, то это действительно важное для меня и моей дальнейшей судьбы событие — встреча с Мией Андерсон.

АВТОР: Случайные встречи в нашей жизни вовсе не случайны. Часто люди принимают предначертанные им судьбой события за случайности. Но это всего лишь иллюзии случайности. Все, что принимается нами за случайности, есть ответы на наши поставленные когда-то вопросы, просто нужно понять, на какой вопрос этот ответ.

МИА АНДЕРСОН

— Сержант Андерсон, вас просит зайти в кабинет шеф, — в телефоне раздался писклявый, вечно умирающий голос секретаря начальника отдела насильственных преступлений полицейского управления штата Флорида лейтенанта Уокера Вуда.

Взяв папку с наработанными в ходе поездки в штат Луизиана материалами, я направилась по коридору в сторону лифта, около которого встретила своего коллегу Арчи Джексона.

— Привет. Как слетала в Луизиану?

— Доброе утро. Хорошо. Есть зацепки по нашему серийному убийце. Иду на доклад. В штате все спокойно?

— Если не считать того, что твои прогнозы относительно побега задержанного по делу о перестрелке в ночном клубе сбылись, и он вчера сбежал из-под конвоя, ранив полицейского, то все спокойно, — он усмехнулся. — Все управление «на ушах», началась служебная проверка, подключилось ФБР.

Я вышла на нужном мне этаже и вошла в приемную, откуда проследовала по приглашению секретаря в кабинет Уокера Вуда, который сразу же приступил к разговору по существу.

— Сержант, доложите результаты командировки.

Потребовалось около 25 минут, чтобы донести до лейтенанта всю полученную информацию о преступнике и свои предложения по тактике и ходу расследования с учетом личности фигуранта. После завершения доклада Уокер Вуд был удовлетворен сведениями и как бы между прочим намекнул, что через несколько дней будет совместное совещание с ФБР, на котором мне, вероятнее всего, предстоит присутствовать.

Вечером этого же дня, после работы, повинуясь настойчивым требованиям своей подруги еще времен университета Хелен Брукс, приехала в ее особняк, где она проживает с супругом Питером Бруксом и их сыном 14 лет Фредом, а также с трехлетним псом породы бернский зенненхунд по кличке Бруно. Из этой семьи я больше всего люблю последних двоих.

— Миа, слава Богу, ты подняла свой зад и приехала к единственной в твоей жизни подруге, которая терпит тебя больше 20 лет, — вот так ласково меня встретила Хелен.

— Привет, Миа. Не слушай ее, — раздался голос приближающегося к нам Питера, на лице которого, как всегда, была лучезарная улыбка. — Она только здесь ворчит, а на самом деле ноет уже две недели, скучая по тебе.

Единственный, кто без лишних звуков, с обожанием смотрит на меня, при каждой встрече облизывая от уха до уха, это Бруно, который просто сносит с ног или ставит свои пушистые, огромные лапы на плечи и трется головой о мое лицо. Большой мишка с умнейшими глазами.

Когда подруга с семьей уезжает, мы с Бруно остаемся «сторожить дом» и прекрасно проводим время. Он меня слушается, команды выполняет, мы много гуляем в парке, а вечером я больше всего люблю лечь с ним на ковер перед телевизором, положив свою голову на его спину, и вот так валяемся, читаем книги, иногда дремлем. А еще пес любит бывать со мной на аэродроме, куда я часто езжу, и кататься в машине, сидя на заднем сиденье и положив свою большую голову мне на плечо.

После высказываний хозяев дома и приветствий Бруно я смогла открыть рот и произнести: — Ну, теперь привет, семейство Бруксов. Я тоже скучала. А где малыш Фред? Куда дели моего любимого ребенка?

— Миа, я здесь! Наконец-то ты приехала, единственная в этой компании на одной волне со мной! Ура! — вприпрыжку со стороны дома ко мне бежал Фред, потом сгреб в охапку, и мы с ним продемонстрировали только наш приветственный жест, который всегда вызывает смех у его родителей, но мы точно знаем, что они просто завидуют нашей сплоченной «банде единомышленников».

— Фред, разбери вон ту сумку, — головой кивнула в сторону калитки, где поставила ее, пока обнималась с остальными членами семьи. — Свой подарок из Луизианы найдешь сам, остальное для родителей и Бруно.

Мальчишка шустро поднял сумку и потащил в дом, откуда буквально через пять минут раздался его радостный вопль, вызванный последней моделью игровой приставки и кубком с автографами любимой бейсбольной команды.

— Подруга, ты мне испортишь сына, балуешь его сильно.

— Слушай, Хелен, не включай старую бабку, не хочу тебя навещать в доме престарелых раньше времени. Спешу тебе напомнить, Фред и мой сын тоже, хоть и крестный. Расслабься, не испортим от рождения дисциплинированного и умного мальчика. Лучше, если мы его будем баловать и отвечать на все вопросы, чем это сделают другие.

Хелен, как всегда, просто подошла и обняла меня со словами:

— Если бы ты знала, как я скучаю по тебе и волнуюсь.

— А мне кажется, что волноваться — твое хобби по жизни, — сострила я, за что получила от подруги хлопок по попе.

Если честно, я прекрасно понимаю Хелен и знаю, что у истоков ее страхов за меня стоит наше длительное знакомство, хотя это уже больше напоминает связь сестер, ведь мы знаем друг о друге практически все. Вместе поступили в университет, я на юридический факультет, а она на отделение социологии, вдвоем снимали квартиру, в один год выпустились. На сегодняшний день Хелен практически единственный человек, кто знает о моих неординарных способностях предвидеть всякого рода катастрофы и техногенные аварии, природные катаклизмы, теракты и т.п. Но она также видела, как это в некоторых ситуациях ощущается мной на физическом плане и выбивает на время из колеи.

Сначала Хелен пугалась моих глаз фиолетового цвета и их блеска, потом предостережений или высказанного мнения по тому или иному вопросу, поскольку все сбывалось. Позже стала воспринимать это как нечто само собой разумеющееся, хотя было несколько случаев, когда она шла наперекор моему видению предстоящих событий либо высказанному мнению о человеке, через время признавала ошибочность своих сомнений относительно того, что я ей озвучивала.

События в Нью-Йорке 11.09.2001 заставили Хелен и тогда еще ее парня, а не мужа, Питера, поверить в то, что предчувствие меня не обманывает. Именно в это время мы должны были находиться в одном из зданий (южной башне) ВТЦ, куда подругу пригласили на собеседование, она просто мечтала работать в Нью-Йорке. Мы с Питером в тот день ее сопровождали.

Накануне меня просто «выкручивало» наизнанку, начался приступ сильнейшей головной боли, я физически чувствовала толчки и взрывы, а еще волну человеческого горя, понимая, что это будет там, где можем оказаться мы втроем. Такие тяжелые ощущения у меня бывают в том случае, когда я или близкие мне люди могут стать участниками этих негативных событий с летальным исходом. А в других ситуациях информация «приходит» проще.

Я сказала подруге и ее парню, что никуда мы завтра идти не должны, черт с ним, с собеседованием. Она в ответ стала сердиться, упрекать, что от этого зависит ее будущее, наговорила мне гадостей в эмоциональном порыве и категорично заявила, что она все равно пойдет, а я ей просто завидую.

Поскольку Хелен мне реально как сестра, я на нее не обиделась, единственное, понимала, что если эта упертая Матильда попрется в ВТЦ, ее я больше не увижу. Нелепая смерть ведь будет. И от этих очевидных фактов становилось очень тоскливо на душе. Но заставить сделать человека правильный выбор или сделать его за него, нельзя, даже в таких ситуациях. И я ей предоставила возможность выбрать, просто закрыв тему о завтрашнем визите на собеседование.

Мы в Нью-Йорке снимали гостиницу, которая располагалась достаточно далеко от ВТЦ. После неприятного разговора подруга и ее парень покинули мой номер, и до утра мы не виделись. Я практически не спала эту ночь, а на рассвете четко «увидела» чудовищные последствия преступных взрывов двух зданий.

Собеседование Хелен было назначено на 9.30. Я была у себя в номере, сидела на кровати и смотрела в окно номера на 20 этаже. Часы показывали 8.00, когда в дверь постучали. На пороге стояла «сладкая парочка» Хелен и Питер. Подруга, как я поняла по опухшему лицу, плакала всю ночь, а ее парень просто был с синяками под глазами от недосыпа. Оба имели потерянный и извиняющийся вид. Хелен, разрыдавшись, кинулась меня обнимать, прося прощение за сказанные вчера слова.

Я только и могла, что обнять их обоих. И поскольку чувствовала, что вибрация в ногах стремительно нарастает, предложила им выйти на улицу и позавтракать в кафе на свежем воздухе. Оставаться в высоченном здании гостиницы было небезопасно. Ровно в 8.20 мы сделали заказ. При этом я еле скрывала уже дрожь во всем своем теле. А когда в 8.46 прогремел первый взрыв, даже в нашем кафе чувствовалось, что земная кора ходит ходуном.

Можете себе представить, что происходило потом с моей подругой, когда в средствах массовой информации сообщили о произошедших взрывах, их обстоятельствах и масштабах трагедии? Истерика накрыла ее как цунами. Мы с Питером еле справились с ней. Хелен очень впечатлительная девушка с богатым воображением, сразу представляет самый негативный исход во всех деталях, как было и в тот раз, она нам даже озвучила, в каком гробу ее хоронят и в чем.

А второй, по мнению подруги, на всю жизнь знаковый для нее случай связан с появлением на свет ее ребенка — моего любимого Фреда.

Дело в том, что умы медицины ставили Хелен бесплодие, заверяя, что вопрос зачатия ребенка — не ее тема. И действительно, у них долго не было детей, но не потому, что не могли, а потому что ребенок сам выбирает, в какой год и у кого родиться. Но они этого сначала не знали, а потом не хотели понять и поверить моим словам, продолжая раз за разом посещать все новых докторов в поисках ответа на вопрос о причинах отсутствия в их браке детей. Хотя ответ был на поверхности.

В день, когда я приехала из другого штата, куда летала в командировку, ко мне в квартиру приехала подруга с мужем сразу же после визита к последнему и самому авторитетному специалисту в этой области медицины, который и вынес свой окончательный и неутешительный вердикт.

Хелен, заливаясь слезами, причитала по поводу диагноза, что на ней, как женщине, поставлен жирный, черный крест.

В этой ситуации надо отдать должное ее супругу, он так любит Хелен, что всегда был готов усыновить или удочерить чужого малыша, не видя никакой проблемы в том, что не могут родить своего. Но Хелен не унималась. Вся моя квартира в этот момент напоминала предприятие по уничтожению бумажных носовых платков, салфеток и кухонных полотенец.

Я долго молча смотрела на ее истерику, скрестив на груди руки, а потом не выдержала: — Слушай, Хелен, если ты своими слезами и соплями затопишь соседей снизу, сама будешь делать им ремонт. И потом, почему ты ставишь на себе жирный крест? Если мы играем в крестики-нолики, то крестики — мои, а ты рисуй нолики. Всегда так было. И хватит ныть. Питер, открой лучше бутылку полусладкого и в холодильнике найди что-нибудь из закусок. Я скоро умру с голоду, пока эта принцесса своими слезами моет пол.

Мой спокойный и в то же время уверенный тон заставил Хелен закрыть шлюз и замолчать, только иногда всхлипывая. Она смотрела на меня взглядом наказанного ребенка, продолжая размазывать тушь по всему лицу.

Питер поставил на маленький столик в комнате перед телевизором закуску, бутылку французского вина, порезанные фрукты, потом разлил напиток по бокалам, и мы расселись на полу. Я подняла бокал и сказала:

— Предлагаю выпить за скорый конец вашей свободной жизни и за мои предстоящие траты на памперсы и игрушки. Через пару месяцев жду от вас новостей о беременности.

В квартире повисла тишина. Эти двое смотрели на меня несколько ошарашено. Я же сделала глоток вина и с облегчением облокотилась о боковину дивана. Супруги Бруксы тоже выпили, причем Питер залпом. Молчание длилось минут 10, и никто не спешил его нарушить. Потом ко мне приползла на четвереньках Хелен, обняла и положила свою голову на плечо, а Питер просто сгреб нас в охапку со словами:

— Девочки, вы самые лучшие!

Ровно через 2,5 месяца в трубке моего телефона уже было слышно, как во все горло кричит радостная подруга, сообщая, что она беременна!

Кстати, первым, на кого стал реагировать ее ребенок, будучи еще внутри, была я. Мне же пришлось с ним «договариваться» перед самыми родами, чтобы он развернулся, как положено. Послушный у нас мальчик, все сделал правильно.

Но не думайте, что мои способности постоянно, 24/7, дают о себе знать. Организм каким-то необъяснимым образом сам стал выбирать, какую информацию дать мне в «работу», а еще я интуитивно научилась «не включать этот механизм» или «отключать» его на время. Так работает мой инстинкт самосохранения, ибо любая сверхспособность — это одновременно и дар, и тяжелая ноша с ответственностью за себя и других.

Поскольку я сержант управления полиции штата Флорида мои неординарные способности очень часто помогают в работе, причем даже на уровне интуиции, не говоря уже о снах и «картинках», которые могут прийти в любой момент. Поэтому много времени по службе я занимаюсь не только организацией расследования преступлений, осуществлением контроля за проведением оперативных мероприятий, но и анализом доказательств и обстоятельств, связанных с преступлением или серией преступлений, и созданием профилей (психолого-криминалистических портретов) подозреваемых с целью их установления, задержания и последующей работы по делу.

А вот сейчас я в доме подруги, перед большим камином. Рядом со мной, сидящей на полу, лежит Бруно, голова которого на моих коленях, а я глажу его, прижимаю к себе как большую игрушку, а он в ответ периодически лижет руки. Такие моменты покоя, умиротворения в жизни невероятно ценны, для меня так точно.

— Миа, я так соскучилась, — с этими словами подруга плюхнулась на пол рядом. — Ты вечно ловишь маньяков, пишешь отчеты и анализы, гоняешь на машине, совсем меня забыла. Рассказывай, что у тебя в жизни происходит.

— Знаешь, Хелен, у меня есть отличное качество.

— У тебя их много, какое именно? — внимательно приготовившись слушать, спросила подруга.

— Стабильное пребывание в глубокой жопе.

После этой фразы Хелен, чьи ожидания женской беседы по душам были разрушены, повалила меня на ковер и стала со мной «бороться», что вызвало глухой лай всегда спокойного Бруно, старавшегося защитить меня от своей же хозяйки. И весь этот шум заставил папу с сыном спуститься со второго этажа и смеяться до колик в боках, ведь две тетки, как маленькие дети, катаются по полу, щекочут друг друга, а Хелен еще и норовит меня укусить, а вокруг этой «свалки» прыгает и лает большой Бруно.

Хелен поняла, что на разговор вытянуть меня не получится. И вот на этой чудной ноте взаимопонимания мы решили ложиться спать.

Когда я остаюсь у них с ночевкой, всегда постилаю себе постель на полу около камина. Мне так спать очень нравится. И все уже к этому привыкли. Приняв душ, надев свою пижаму, которая наряду с другими вещами, принадлежащими мне, имеется в гостевой комнате семьи Бруксов, улеглась и укуталась в плед. Сразу же ко мне приполз пушистый Бруно. Он всегда так делает, потом ложится вдоль моего тела, я его обнимаю и засыпаю не просто сладким, а детским сном. И высыпаюсь по-настоящему полноценно только в обнимку с этой собакой, хотя всю жизнь у меня проблемы со сном: сплю мало и постоянно вижу сны, от которых иногда устаю больше, чем от целого рабочего дня. Причем бывает так, что Бруно за всю ночь не меняет положения, чтобы не разбудить меня. Преданный и очень заботливый четвероногий друг.

Вот и сегодняшняя ночь стала своего рода восстановлением моего физического и психологического состояния. Я выспалась. Утром, пока все спали, мы с Бруно прогулялись по парку, поиграли в мяч, затем я его покормила и стала готовить завтрак для семейства Бруксов. Предпочтения каждого из них знаю хорошо.

На чудный запах блюд первым сполз со второго этажа Фред, потом его отец, и последней, все еще с полузакрытыми глазами, плелась госпожа Хелен.

— Миа, приезжай чаще, ты готовишь лучше мамы, — пробубнил с полным ртом Фред.

— Потому что она любит готовить, а я нет, — оправдываясь, тоже с полным ртом, сказала подружка.

— Правильно, продолжайте и дальше разговаривать с Мией, мне больше достанется вкуснятины, — смеясь, поддержал диалог Питер.

А я вот смотрела на них и думала о том, как же хорошо, что в моей жизни есть эти три человечка и лохматое четвероногое чудо.

Обратила внимание, что, несмотря на веселое утро, Фред явно нервничал по поводу какого-то теста, на который ему совершенно не хотелось идти.

¬¬ — У тебя что, сегодня тест?

— Ага. Уверен, что провалю его. Миа, от тебя ничего не скроешь, как на рентгене.

— Не провалишь, если не будешь думать над правильностью ответа. Просто отмечай тот вариант, который первым придет в голову. Потом напиши мне, как все прошло. Ты справишься. Веришь мне? — я внимательно смотрела на крестника.

— Миа, тебе всегда верю. Хорошо иметь вторую маму — ведьму, — с этими словами он подошел, обнял меня, чмокнул в щеку, сладко улыбаясь, мы стукнулись кулачками, и он поднялся на второй этаж собираться в колледж.

— Так, родители, — сделала последний глоток кофе, — будет лучше, если я отвезу нашего мальчика на занятия, он нервничает. Моя машина у вас под домом, мне все равно надо сегодня в управление.

— Спасибо, подруга, — Хелен смотрела на меня, ей явно хотелось задать какой-то вопрос.

— Спрашивай, перестань себя сдерживать, у тебя это плохо получается, — усмехнулась я, собирая сумку, при этом борясь с Бруно, который сложенные вещи начал вытаскивать и бросать на пол.

— Признавайся, ты все еще одна или скрываешь кого-то от нас?

— А от вас, сударыня, можно что-то скрыть?

— Как у тебя с Дэйвом Смитом? Вы прекрасная пара, он тебя любит.

— Я не до конца разобралась в своих чувствах к нему, хотя он очень хороший.

— Ты умная, красивая, при должности, почему не позволяешь себе влюбиться и не принимаешь любовь других? Так и помрешь в одиночестве.

— Хелен, ты же знаешь, что так лучше для всех. И не забывай, меня любить опасно. Я не хочу, чтобы с Дэйвом что-то случилось, как это было с другими.

— Можешь сказать честно, почему отвергла Кена, ты ему очень нравилась? Он до сих пор о тебе спрашивает.

— Знаешь, что отличает взрослого самодостаточного человека от инфантильного? Первый берет ответственность за свою жизнь на себя, а второй винит в своих неудачах других. Так вот, если бы мы решили с Кеном попробовать отношения, то его инфантильной натуры я бы не выдержала, в нем нет внутренней силы, того самого пресловутого «стержня». А еще, я же знаю, что ему страшно жить с женщиной, которая по характеру сильнее мужика и видит его насквозь. Зачем мне рядом слабак?

— Я не хочу, чтобы ты оставалась одинокой, — не унималась Хелен.

— Пауло Коэльо принадлежат прекрасные слова: «Есть люди, которые родились на свет, чтобы идти по жизни в одиночку, это не плохо и не хорошо, это жизнь». А помереть в одиночестве я не боюсь, моя смерть будет внезапной. У тебя еще есть ко мне вопросы на эту тему, моя любимая подруга? — я обняла Хелен, прижавшись своей головой к её.

— Нет, — и она грустно вздохнула.

— Ладно, нам с малышом пора. Фред, спускайся, вместе поедем, нам по пути, — и я наклонилась к псу, стала трепать его, а он аккуратно покусывал мне руку, — Бруно, будь молодцом, следи тут за порядком, оставляю тебя за старшего.

С воплями: «Ура! Моя любимая ведьма повезет меня на своей метле!» — с лестницы просто скатился Фред, обнял и поцеловал родителей, и мы с ним вышли из дома, помахав всем руками.

Пока ехали в колледж, максимально отвлекала Фреда от мыслей о тесте, мы насмеялись, и выходил из машины он уже совершенно с другим настроением. Около автомобиля обнялись. Фред, который, как и Хелен, очень тактилен, прижимаясь ко мне, сказал: «Миа, дай слово, что никогда меня не бросишь. Я буду хорошим крестным сыном, не разочарую тебя».

Слова были неожиданными и невероятно трогательными. Этот мальчик действительно светлый, и у него счастливое и успешное будущее.

— Постараюсь, малыш, беги. Все будет супер! — ответила я, а про себя подумала, что самой хочется увидеть, как взрослеет, мужает и достигает успеха мой любимый крестник, но что-то подсказывает, что не увижу этого.

Я села за руль и поехала в сторону полицейского управления и по ходу движения почему-то вспомнила случай в клубе Луизианы. Мысленно «просмотрела» командира.

Увидев его в клубе без сознания, сразу решила спасти. Почему? Трудно объяснить, но я попытаюсь…

Знаете, когда с улицы заходила в зал, мне не было видно лежащего на полу человека, но я четко слышала мысленную мольбу спасти его, помочь, он не хотел умирать. Так обычно душа просит о помощи. Но было в этой мольбе что-то особенное. Это был слабый ритм затихающей мелодии сердца. Меня поразила нежность этой мелодии, похожей на падение на воду лепестков лотоса, от которых на водной глади появляются слабые круги.

Подойдя к находившемуся без сознания, сразу почувствовала, что мелодия действительно шла от его сердца, наполненного добротой и горестью любви. И как только я опустилась перед ним на колени, мелодия прекратилась. Непрямой массаж сердца делала именно в том ритме, в котором звучала мелодия до его остановки, мысленно разговаривала с этим органом и той, которая нанесла рану этому благородному сердцу много лет назад. Я старалась энергией своих рук убрать рубец на сердце, который должен был остаться от сегодняшнего приступа. Вот поэтому я и отказывалась от предложений некоторых очевидцев сменить меня. Этого делать было нельзя. Зато сейчас с этим сердцем все в порядке.

Скоро встречусь с командиром и его офицером Хью Фостером. Но вот обстоятельства встречи будут для них неожиданными.

Пока изучала документы и материалы по уголовным делам, по которым в мое отсутствие было начато уголовное расследование, не заметила, как пролетело три часа, и то, если бы не пришедшее сообщение от Фреда, не обратила бы внимания на время. Малыш написал, что сделал так, как я ему сказала, и первым сдал тест на проверку. Результат будет в течение нескольких часов. Он мне напишет.

В кабинет постучали, вошел Уокер Вуд.

— Сержант, почему в выходной день на работе?

— А чем вы встревожены, лейтенант? Служебной проверкой или предстоящим совместным совещанием с ФБР? — ответила я вопросом на вопрос.

— И тем, и другим, — устало ответил начальник, садясь в кресло.

— Потому что оба мероприятия связаны, и спецслужбам известно, где беглец в настоящее время, и что его пособник — сотрудник конвойного подразделения, который вчера уволился и пропал?

Лейтенант кивнул головой.

— А они знают, что сбежавший — руководитель запрещенной в стране организации, и в клубе планировался теракт?

— Вот знаешь, Миа, я тебя иногда боюсь. Откуда тебе известна информация под грифом «Секретно»? Ты мысли «читаешь»?

— У вас все на лице «написано», лейтенант. Думаю, труп пособника в ближайшие дни будет найден на границе с соседним штатом. Хотите кофе?

— А покрепче есть что-нибудь? Подожди, подожди…как труп? — переспросил удивленно он.

— Увидите. Виски устраивает?

— Вполне.

Я налила напиток, бросила в стакан лед, порезала лимон, яблоко и поставила это все перед шефом. Не говоря ни слова, он залпом осушил стакан, закусил лимоном, даже не поморщившись, и уставился в одну точку.

— Вас смущает, что ФБР планирует проведение в сотрудничестве с нашим управлением спецмероприятия, и будет создана совместная оперативная группа?

— Да, — тяжело выдохнул он, — но не только с нами, задействуют и военных. ФБР уже озвучило требования к кандидату от нашего отдела: опыт не менее 7 лет, отсутствие взысканий и нареканий, знание законодательства не только нашего штата, но и в целом, практика в расследовании особо тяжких преступлений и аналитический ум. Они запросили в отделе по работе с кадрами и у курирующего управление психолога данные на сотрудников по отделу насильственных преступлений. Ты же понимаешь, что ты подходишь по всем критериям?

— Все поймем на совещании. А пока, лейтенант, вам лучше отдохнуть, вы плохо выглядите.

Уокер Вуд с некоторым недоверием покосился на меня, но послушно встал, попрощался и вышел.

На столе завибрировал телефон, пришло смс от Фреда: «100% Спасибо Люблю тебя».

«Умница. Поздравляю! Я тоже тебя люблю» — отправила ответ и порадовалась за нашего ребенка.

Закончив с документами, поехала на автодром, ибо есть грешок — люблю гонки на спортивных автомобилях, когда на большой скорости подчиняешь себе технику и становишься с ней единым целым. И «балуюсь» этим уже лет 20, не меньше.

ХЬЮ ФОСТЕР

Я все не мог угомониться и продолжал предпринимать меры к тому, чтобы найти Мию Андерсон. Почему-то встречу с этой женщиной я посчитал знаковой. Удалось узнать, что она после случившегося с Патриком вылетела во Флориду.

Эта информация меня порадовала, так как именно в этом штате будет проходить крупное авиационное шоу, на которое мой друг взял билеты, а я забронировал места в самолете и гостиницу на три дня. Надежда найти эту женщину меня не покидала даже при минимальных шансах и отсутствии информации.

АВТОР

Совместное совещание упомянутых лейтенантом Уокером Вудом ведомств проходило в закрытом режиме. Сержант Миа Андерсон на него была приглашена не случайно.

ФБР уже не первый раз сталкивалось с тем, что этот человек прекрасный аналитик, и все ее выкладки относительно психологического портрета преступника, его поведения и психоэмоционального состояния во время совершения преступного деяния и точные прогнозы действий после всегда были верными. В ее отделе отличная раскрываемость преступлений, и даже удалось раскрыть несколько из категории прошлых лет, надежды на завершение расследования по которым уже давным-давно не было.

Но руководство управления полиции штата и ФБР также столкнулись с тем, что некоторые вещи просто спрогнозировать даже профессионалу было невозможно ввиду ничтожно малого количества исходных данных, здесь еще работала невероятная интуиция и какое-то «чутье» этого сержанта.

Вот ФБР и решило привлечь Мию Андерсон в качестве специалиста для «мозгового штурма» разрабатываемой спецоперации на территории, где проходили боевые действия, куда и сбежал из-под конвоя фигурант по делу о перестрелке в ночном клубе, оказавшийся не только участником запрещенной на территориях нескольких государств, включая США, преступной организации, но и одним из ее руководителей.

Как и предупредила шефа Миа Андерсон, труп пособника — конвоира найден на границе со штатом Джорджия.

Сержант Андерсон внимательно, с абсолютным спокойствием слушала выступающих, один из которых в своей речи допустил упоминание о фактах, которые не относятся к обсуждаемому вопросу предотвращенного преступления и предстоящей спецоперации, исказил сведения по доказательствам, но что самое интересное, по личности преступника.

Такие непрофессиональные приемы «проверки» вызвали смешок в душе Мии, которую больше заинтересовал один из присутствующих — сотрудник спецназа, который был в штатском, чтобы не выделяться среди остальных, и которого умышленно не представили в начале совещания. А интерес был вызван исходящей от него вязкой, мутной энергией, сопряженной с привычкой проявлять жестокость. Обычно, как показали практика работы с профилями преступников и жизненный опыт, такая энергетика принадлежит серийным убийцам и террористам-смертникам.

«Интересный персонаж, — размышляла Миа, — он тот, о ком говорят: “не наш среди нас”».

Между тем этот офицер с нескрываемым любопытством и внутренней злостью одновременно смотрел на сержанта, и Миа поняла, что его негативные эмоции продиктованы страхом услышать, что она даст согласие и присоединится к этой группе.

Участники совещания говорили много, но сержант, которая всю нужную ей информацию уже «считала», откровенно заскучала, но, конечно же, вида не подала.

Руководитель спецоперации озвучил предложение Мии Андерсон участвовать в этом мероприятии, на что последовал ответ:

— Как можно сейчас дать согласие на участие, если ваш докладчик либо не владеет объективной информацией по делу, значит, его откровенно выставили не в лучшем, непрофессиональном свете, либо вы умышленно исказили все сведения по личности террориста, а также по уликам, допуская, ко всему прочему, использование неверной терминологии. Предполагаю, что таким образом проверяете присутствующих, но тогда не ясно, с какой целью и кого именно, и чей отклик на эту искаженную информацию вы ждете. Это всего лишь вопрос грамотности и внимательности слушателей. Ваш нелепый «тест» ничего вам не дал, потому что «вопросник» не соответствовал требованиям тех задач, которые должны ставиться при формировании команды потенциальных участников спецоперации. И если так пойдет дальше, вы обречены на ее провал, тем более что среди посвященных в детали уже есть человек, который начнет вам препятствовать в реализации плана.

После минутной паузы представитель ФБР, стараясь не смотреть Мии в глаза, так как ее взгляд его почему-то заставлял волноваться, сказал:

— Будем считать, что слова о нехорошем человеке сказаны ошибочно. Мы своим людям доверяем.

— Я ни слова не сказала о нехорошем человеке, а прямо указала на наличие предателя. А кому вы доверяете или не доверяете секретную информацию — это ваша проблема. Ответственным за подготовку и проведение спецоперации является ФБР, ему и принимать на себя психологический груз предстоящих смертей.

— Сержант Андерсон, вы нас пугаете? — начал раздражаться, не в состоянии скрыть это, старший офицер.

— А что, ФБР, которое, расследуя нарушения законов, связанных с обеспечением национальной безопасности США, действует как орган контрразведки, можно чем-то испугать? Я предупредила, а пугливым не место при обсуждении вопросов, касающихся государственной и общественной безопасности. И вообще, офицер, — Миа пристально посмотрела ему в глаза своим очень суровым взглядом, — Зигмунд Фрейд сказал: «Масштаб вашей личности определяется величиной проблемы, которая способна вывести вас из себя», так что не давайте повода думать о вас в негативном ключе, прямо применяя к вам высказывание этого психиатра.

Присутствовавший вместе с Мией Андерсон на этом совещании лейтенант Уокер Вуд сидел белый, как смерть, представляя себе, что будет, если его подчиненная, не говоря ни слова, разозлится и, не приведи, Господи, еще что-то сделает, а ведь она на «многое» способна. А еще он четко осознавал, что назревает конфликт. Но старший офицер ФБР, видимо, понимая, что проиграет сержанту этот словесный и психологический поединок, «сбавил тон» дискуссии.

— Сержант Андерсон, у вас есть неделя, чтобы подумать над нашим предложением.

— Я начну думать над этим только в том случае, если получу полную информацию о целях привлечения управления полиции к решению вопросов, относящихся к юрисдикции ФБР. Это на совещании умышленно не озвучивалось. Все-таки кто-то не вызывает у вас доверие из присутствующих здесь? — при этом Миа ухмыльнулась, что не осталось незамеченным находящимися в помещении, а в ее глазах промелькнул недобрый блеск.

В эту секунду ее взгляд был устремлен в сторону офицера спецназа, от чего у последнего возникло ощущение опасности, сработал подсознательный страх, чего и добивалась Миа. Оба поняли, что еще встретятся, и для одного из них эта встреча станет последней в жизни. Если совсем быть точным, то Андерсон при помощи телепатии этот страх специально вложила в его сознание.

По пути на работу после встречи Уокер Вуд сказал:

— Не нравится мне это все. Хорошо, что ты их открыто не прокляла. Но, думаю, они от нас не отстанут. Твои «мозги» им нужны.

— Лейтенант, а хотите, я их прокляну, и это станет началом их конца? — с нескрываемым ехидством и ухмылкой сказала сержант, на что Уокер снова с недоверием на нее покосился, поскольку реально побаивается Андерсон, хотя именно она остается в числе тех единиц, которым можно доверить не только государственную тайну, но и, что самое главное, жизнь.

— Да знаю я, что им нужно, это слишком очевидно, — уже спокойно и безразлично произнесла Андерсон.