Изменить судьбу (гет)

ХЬЮ ФОСТЕР

Уже четвертый час продолжается полет. Через стекло иллюминатора видно, как причудливо трансформируются пушистые облака, создавая эффект присутствия на представлении, организованном невидимым режиссером-постановщиком. И от этого успокаивающего зрелища незаметно для себя погружаюсь в появившееся чувство предстоящих изменений в жизни, связанных с приходом в нее кого-то из прошлого.

Полгода служебной командировки пролетели неожиданно быстро, но я больше привык к армейскому ритму, чем к гражданской жизни. В армии как-то все понятно и четко распределено: есть задача, стратегия и тактика ее решения, а еще особая атмосфера среди военнослужащих, мировоззрение и логика которых существенно отличаются от остальных людей. Но мы такие, и с нами реально бывает сложно. Поэтому многие мои сослуживцы, как и я, одинокие волки. Мы не можем гарантировать своего возвращения живыми с очередной миссии и не знаем, когда она закончится.

Наша команда уже пару часов отмечала успешное завершение задания и получение очередного звания двумя офицерами вместе с командиром Патриком Морганом в одном из клубов в Новом Орлеане — крупнейшем городе штата Луизиана США.

Помимо нас, не считая отдельно сидящих за столиками людей, в помещении клуба было две компании: одна пришла практически с нами одновременно, похоже, полукриминальная по составу, а вторая — человек десять разного возраста. Совершенно ясно, что они давно не виделись, и сейчас их переполняли эмоции.

Мы с коллегой вышли перекурить во внутренний дворик, в который вел второй вход в это заведение. На часах было около 20.30, когда в воротах появилась женщина, которая, судя по ее взгляду, была здесь впервые, всматривалась в телефон, видимо, сверяя информацию в нем с надписью на здании клуба.

Сколько ей лет, не скажу, не понял. Она невысокого роста, с красивой фигурой, которая подчеркивалась черной юбкой-карандашом и такого же цвета джемпером с V вырезом и короткими рукавами, волосы длиной до лопаток, темно-русого цвета, на ногах туфли на высоком каблуке. Даже на расстоянии она мне показалась светящейся в полусумраке наступившего вечера, от нее исходила невероятная энергия, усиление которой я почувствовал по мере ее приближения в нашу сторону и почему-то не мог отвести от нее взгляд.

Пока мое внимание было сфокусировано на этой особе, я не заметил начавшийся конфликт между парнями, которые до этого были в зале в числе полукриминальных, а сейчас перешли к потасовке, перегородив проход внутрь. Я вернулся взглядом к женщине и в душе улыбнулся: она выглядела достаточно потерянной, глядя на то, что из-за драки не может попасть в помещение клуба. Подойдя к ней, без слов взял ее за руку и как ребенка повел сквозь толпу дебоширов в здание клуба. Незнакомка не сразу поняла, что произошло, но не сопротивлялась, покорно шла рядом со мной, я же, как только прикоснулся к ее теплой и мягкой руке, больше не хотел отпускать от себя ни на шаг. При этом мне самому была не понятна собственная реакция на нее, раньше такого в отношениях с женщинами не было, а я ведь уже далеко не пацан, как говорится, человек с жизненным опытом.

Когда мы вошли в клуб и остановились в коридоре, она подняла голову, посмотрела на меня, улыбнувшись, и произнесла: «Спасибо. Вы мой герой! Хорошего вечера». Не без труда вытащив свою руку из моей, потому что я неосознанно крепче допустимого держал ее, женщина направилась вглубь зала, к столикам, за которыми сидела «разноплановая» компания. Ну а я подвергся шуточкам в свой адрес со стороны сослуживцев, при этом продолжая держать незнакомку в поле зрения.

Один из компании, к которой она шла, что-то сказал остальным, они сначала повернули в ее сторону головы, а потом встали со своих мест, улыбаясь, показывая взмахами рук, что они здесь. Когда женщина к ним подошла, каждый ее обнял, кого-то она потрепала по волосам, все шутили, с кем-то стукнулись кулачками. А потом компания ужинала, много смеялась, рассматривая какие-то фотографии и «в красках» их обсуждая. Эта группа излучала столько позитива, что его хватало на всех в клубе.

Вечер продолжался, я ненароком посматривал в сторону незнакомки, пытаясь для себя понять, что меня в ней так зацепило. Обратил внимание, что она очень живая натура: эмоционально, в лицах что-то рассказывала, несколько раз произносила тосты, а меня сражала ее улыбка и то, как она свободно держится в компании, а еще у нее заразительный смех. Эта женщина невероятно обаятельна, обладает неуловимой притягательностью, которая обезоруживает. И сразу невозможно точно сказать, что именно вызывает такие ощущения.

Поскольку в клубе музыкальное сопровождение вечера было на удивление качественное, а народ уже веселый, многие танцевали посередине зала. И вот, как только заиграла ритмичная музыка, незнакомка вместе с несколькими из своей компании вышла к танцующим и просто «зажгла» профессиональным исполнением танца под музыку кантри, да так, что мне захотелось с ней станцевать. Но стоило только на минуту потерять из вида эту особу, она уже в паре с каким-то мужчиной танцевала под медленную мелодию.

Через некоторое время мне удалось пригласить ее, и она, посмотрев мне прямо в глаза, протянула в ответ руку, мы вышли в центр зала. Играла спокойная музыка, звучала акустическая гитара, в зале полумрак и бегающие повсюду цветные огоньки. Прямо-таки романтика, на которую ранее никогда в жизни не обращал внимания.

Незнакомка была так близко, что я смог немного ее рассмотреть: гораздо ниже меня ростом, у нее красивый миндалевидный разрез глаз необычного фиолетового цвета с оттенком темно-голубого в обрамлении черных и густых ресниц, скулы, как будто в роду есть азиаты, и она первая женщина, возраст которой я так и не определил. Рядом с ней возникло чувство, словно знаю ее много лет, и это не первый наш совместный танец.

Поскольку обстановка, наше близкое нахождение в танце друг к другу, на мой взгляд, располагали к продолжению общения, предложил познакомиться, но с милейшей улыбкой на лице в мой адрес последовал отказ, чего я, если честно, не ожидал, но сдаваться был не намерен, ведь, к моему удивлению, эта особа сразу заняла все мои мысли собой.

Было уже в районе 22.00, моя незнакомка прямо в этот момент входила в зал с улицы, где была с кем-то из своей компании, при этом смеясь над тем, что ей говорил мужчина.

«Почему считаю ее своей?» — промелькнула мысль. Между тем я, продолжая смотреть на притягательную для меня женщину, отметил, что она очень естественна, а это редко сейчас встречается: не пытается привлечь к себе внимание, какая-то натуральная, что ли, из-за чего, наоборот, внимание окружающих невольно притягивается к такому человеку. И я был в клубе не один, кто с неподдельным интересом смотрел на эту особу.

Наш командир встал с места, начал произносить тост и неожиданно стал терять равновесие, оседая. Парни его поддержали, чтоб не ударился головой, и опустили на пол. Возникла небольшая заминка, никто не знал, что произошло и какие действия предпринимать.

В этот момент увидел, что к нам подошла моя незнакомка, оценила ситуацию и громким командным тоном, не терпящим пререканий, вообще не стыкующимся с ее внешностью, крикнула: «Немедленно расступитесь! Человеку нужен воздух. Выключите музыку!» А потом жестко обратилась к начавшей голосить и причитать официантке: «Выйдите на улицу, не мешайте своей истерикой!» И та покорно вышла.

Народ в зале продолжал «гудеть», на что она скомандовала: «Всем замолчать! В зале должна быть тишина!» И представьте, все в мгновение реально замолчали.

Она сняла с ног туфли, встала на колени около находящегося без сознания Патрика, пощупала на его шее пульс, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, потом включила на своем телефоне фонарик и посветила ему в каждый глаз, проверяя реакцию зрачка. Я стоял рядом. Незнакомка положила свою ладонь на грудь Патрика, на область сердца, закрыв на несколько секунд глаза, потом обвела нашу группу взглядом и задала вопрос, есть ли у этого человека какие-либо заболевания или недавние ранения, операции. Мы ответили, что нет.

Женщина посмотрела на его руки, провела своим ноготком по внутренней стороне ладони командира, приложила голову к его груди.

— Скорую! У него остановка сердца! — крикнула она, глядя на администратора, который тут же начал вызывать медиков, потом повернула голову в мою сторону и попросила ручкой на руке Патрика написать точное время, что я и сделал.

Незнакомка не стала дожидаться приезда специалистов: подложив под голову командира несколько сложенных тканевых салфеток, начала делать ему непрямой массаж сердца.

Причем эта женщина была невероятно спокойна и сосредоточена, не было ни паники, ни сомнений, она пристально смотрела на Патрика, и казалось, что мысленно с ним разговаривает. И что-то в ее взгляде было необычным, в нем присутствовал какой-то неестественный блеск, которого ранее я никогда в жизни не видел у людей.

Она делала массаж, не останавливаясь, уже почти полчаса, медиков еще не было. Посетители и администрация клуба продолжали звонить в службу спасения. Все начали реально волноваться. У нашей незнакомки от напряжения побелели руки, ведь Патрик достаточно крепкий и спортивный человек, и требовалось много усилий при оказании ему помощи такого рода.

Видя, как женщине жарко от того, что ее густые волосы накрывают лицо, попросил у одной из официанток резинку для волос, подошел и сам собрал ей волосы в хвост, на что она не обратила никакого внимания, продолжая гипнотизировать командира, делая непрямой массаж сердца.

Прибывшей бригаде парамедиков сразу сообщили, во сколько была остановка сердца, что произошло, и один из них, прослушав фонендоскопом грудь командира, глядя на непрекращающую делать массаж незнакомку, произнес:

— Девушка, остановитесь, если за это время сердце не заработало, ваш массаж бесполезен. Попробуем дефибриллятор, но вряд ли поможет.

Он в темпе начал распаковывать аппарат. После услышанного, мне очень захотелось закрыть рот такому специалисту, который не верит в успех, еще не приступив к спасению человека. Судя по выражению лиц и взглядам присутствующих, в своем желании я был не одинок.

В этот момент женщина, до этого казалось, не слышавшая все то, что ей говорил медик, очень суровым тоном и со злым блеском в глазах обратилась к нему:

— Вы правы, вы абсолютно бесполезный в этой ситуации человек, и дефибриллятор уже не нужен.

От этих слов у всех страх на секунду сковал дыхание, воцарилась полнейшая тишина. А она, отрывая руки от груди командира, глядя на него, продолжила:

— Мы справились без вас. Сердце заработало. Приступайте к терапии.

Врач несколько растерялся, потом подскочил к Патрику, стал прослушивать его сердечные ритмы и удивленно посмотрел на незнакомку, все также сидящую на коленях рядом с командиром:

— Невероятно.

И пока Патрику что-то кололи, он открыл глаза, на что женщина улыбнулась:

— Вот вы и вернулись.

Когда командира грузили на носилки, он не спускал глаз со своей спасительницы, затем слегка протянул к ней руку. Она подошла ближе, взяла ее в свои две ладони, пристально глядя в глаза.

— Вам страшно? — мягким голосом поинтересовалась, на что Патрик чуть заметно кивнул головой.

— Вы должны мне ответить голосом, хочу услышать, красивый он или нет, — улыбнувшись, очень ласково сказала на это она.

— Да, немного.

— Не бойтесь, все уже позади. А голос у вас, правда, красивый.

Чувствовалось, что командир волнуется и с этой женщиной ему спокойнее. На его реакцию она, положив свою ладонь на область сердца Патрика, сказала: «Все будет хорошо. Оно мне верит, оно меня не подведет», а потом провела своей рукой по волосам командира, на что он улыбнулся, а в ее глазах я снова увидел секундный необычный блеск.

Его загрузили в реанимобиль, куда сели два наших офицера для сопровождения, и повезли в больницу.

Я отвлекся минут на 15, созваниваясь с родными Патрика, но этого времени хватило, чтобы потерять из вида нашу спасительницу.

Выбежал через главный вход на улицу, но ее там не было. Тогда побежал к запасному и во внутреннем дворе увидел ее, облокотившуюся о стол, с запрокинутой к небу головой и закрытыми глазами. Она была так красива и расслаблена!

Вернулся в зал, взял свою легкую куртку и накинул ей на плечи. Она открыла глаза, повернула голову в мою сторону, посильнее закуталась в куртку.

— Спасибо.

Я стоял, смотрел на нее, не мигая, с мыслью в голове, что эта женщина на моем пути оказалась не случайно.

— Давайте все-таки познакомимся. Меня зовут Хью Фостер, — и протянул ей свою руку.

— Миа Андерсон, — представилась она, положив свою ладонь на мою, а у меня в сердце в этот момент что-то «ёкнуло».

И тут я заметил, что она сама очень бледная, а руки отдают синевой и при этом ледяные.

— Вам плохо? У вас синие руки, — я прямо искренне забеспокоился.

— Все в порядке, это от длительного напряжения. Сейчас восстановится кровообращение, цвет кожи изменится, — она убрала свою руку, спрятав ее под куртку.

— Раньше Патрик никогда не жаловался на сердце. Все так неожиданно произошло. Спасибо, чудо-доктор, что спасли командира.

— Не за что, но я не доктор, — устало улыбнулась она.

— Не скромничайте. Только врачи так профессионально ведут себя в подобных ситуациях.

— Не только, — она на пару секунд о чем-то задумалась, а потом, глядя в темноту ночи, продолжила, — У вашего командира одна проблема — он не отпускает из сердца свое прошлое, точнее любовь, вероятно, она была трагичная и связана с сегодняшней датой. И если не отпустит, сердце не выдержит. Так ему и передайте при случае.

Пока она говорила, меня не покидало чувство, что Миа читает информацию из невидимой книги о жизни командира. И снова в ее глазах увидел тот самый сказочный блеск. Она невероятна!

— Миа, а кто вы по профессии, если не секрет? Я вот военный.

— Простая госслужащая. Извините, офицер Хью, но подъехало такси, мне пора. Берегите командира и себя тоже, — с этими словами она сняла куртку со своих плеч, вернула с улыбкой мне, взяла стоящую на столе сумочку и направилась к воротам, потом неожиданно обернулась. —И еще… при выписке командира вы должны быть с ним, и не садитесь в служебный транспорт, его взорвут. Только на такси. Если водитель увидит сверток или коробку на дороге, которые невозможно объехать, пусть выпрыгнет из машины прямо на ходу, тогда выживет. Запомните это.

Для меня прозвучавшая информация стала неожиданностью, на секунды растерялся, но не мог просто так отпустить новую знакомую, которая быстрым шагом отдалялась, а мои ноги словно приросли к земле:

— Миа, дайте мне свой номер телефона, прошу вас!

— Это абсолютно ни к чему, офицер Хью Фостер, — услышал в ответ, потом она села в такси и уехала.

Единственное, я успел сфотографировать номер автомобиля, позвонил коллеге с просьбой «пробить» маршрут такси, чтобы узнать, куда оно отвезло пассажира от клуба. Оказалось, что в гостиницу.

— Черт, она что, не местная? — несколько нервничая, размышлял, составляя в голове план поиска Мии Андерсон.

Некоторое время, стоя на улице, пытался «переварить» ту информацию, что мне озвучила Миа. В голове от этого начался хаос. Её слова звучали как предупреждение. Но кто она на самом деле? Ясновидящая, экстрасенс, а может вовсе не человек?

(АВТОР: Судьба может свести нас с человеком буквально на мгновение, и этого будет достаточно, чтобы он смог передать нам какое-то судьбоносное послание)

Следующий мой шаг — приехал в гостиницу, где, «сыграв» перед администратором на ресепшене роль брошенного возлюбленного, узнал, что та, которую ищу, поднялась в номер и через 30 минут съехала.

Разумеется, мне никто не дал никаких ее данных. Да я и сам понимал, что это незаконно. Но где искать Мию, пока не совсем ясно.

А тут еще Патрик, начиная с самой больницы, куда я на следующий день приехал, «подлил масла в огонь» своими рассуждениями о том, что ему надо во что бы то ни стало найти свою спасительницу, которая, как сказал лечащий врач, сотворила чудо в прямом и переносном смысле. По всем описаниям того, что произошло с командиром, у него был инфаркт, именно такой предварительный диагноз поставили парамедики, но на сердце не было никаких намеков на это, электрокардиограмма тоже соответствовала норме, УЗИ сердца не выявило никакой патологии.

В день выписки командира из больницы у меня были срочные дела за городом, куда пришлось накануне выехать с отцом. Но, помня слова Андерсон, я все бросил, хоть из-за этого и повздорил со своим предком, и за 20 минут до выписки был уже в больнице.

Как и предупредила Миа, за Патриком прислали служебный автомобиль. Я же вызвал такси, которое стояло здесь же, и начал настаивать на том, что надо ехать именно на нем, при этом, правда, не исключая мысли, что выгляжу со стороны чокнутым, ибо не мог дать разумного объяснения своей настойчивости.

— Да что с тобой не так, офицер Хью Фостер? Устал отдыхать? — шутил Патрик, собираясь ехать на служебной машине.

Несколько минут я с ним пререкался, а потом был вынужден признаться:

— Ваша спасительница предупредила, чтобы я ехал с вами и именно на такси, а не на служебной машине, ее взорвут, хотите верьте, хотите нет.

Командир, как только услышал про эту женщину, замер и посмотрел на меня с надеждой во взгляде:

— Ты ее нашел? Что она еще говорила?

— Нет, не нашел. Это она мне сказала в тот день, когда вас увезли в больницу. Она как будто исчезла.

Я дословно передал предупреждение Мии Андерсон. Командир слушал, не мигая.

— Ладно. Раз она сказала, так и сделаем. Поехали. Где такси?

Присутствующие были в некоторой растерянности, тем более что командир дал распоряжение водителю служебного транспорта быть внимательным на дороге, представив, что едет по минному полю, и при возникновении на пути подозрительных объектов, выпрыгнуть из машины на ходу.

Обсуждать приказы не положено. Все сели в автомобили и выехали с территории больницы.

Половину пути все проходило абсолютно нормально. Такси ехало следом за служебным автомобилем, в котором кроме водителя никого не было. И когда я уже стал сомневаться в том, что сказала Миа, и чувство неловкости перед командиром нарастало, у служебного автомобиля включилась аварийная сигнализация, таксист по команде резко затормозил, и мы увидели, как водитель на ходу выпрыгнул, сделал кувырок на дороге, а его машина продолжила движение, но, проехав метров 20, от взрыва просто взлетела в воздух.

Скажу так, что даже боевые офицеры могут удивиться подобному совпадению.

Когда приехали взрывотехники, осмотрели то, что осталось от транспортного средства, детективы произвели осмотр места происшествия и нас допросили, мы с Патриком сидели на обочине, сначала просто глядя на работу спецслужб, а потом он произнес:

— Что это было, Хью? Мистика с предсказанием? Кто она, как думаешь? Это уже второе чудо за такой короткий срок в моей жизни. Кстати, ты веришь в чудеса?

— До встречи с ней не верил.

— Миа мне дважды спасла жизнь. Может, это мой Ангел-хранитель?

Мы снова замолчали. Потом я рассказал вторую часть предупреждения Мии Андерсон относительно прошлого Патрика, на что он отреагировал для меня неожиданно: достал сигарету и трясущимися руками прикурил ее, грустно глядя куда-то в сторону горизонта. Он ничего не говорил, а я не спрашивал, видя, что тема действительно для командира болезненная.

Прошел уже месяц с того момента, как я случайно встретился и познакомился с Мией Андерсон, и она исчезла. При этом нет ни дня, чтобы ее образ не возникал у меня перед глазами. И почему это происходит, не могу сам себе объяснить с точки зрения здравого смысла. А что еще интереснее, воспоминания о ней действуют на меня как терапия. Когда возникают проблемные, конфликтные ситуации или в душе нарастает чувство тревоги, я всегда вспоминаю ее хладнокровие и собранность и беру себя в руки. И вот тут сразу включается какой-то внутренний голос, убеждающий в том, что если человек засел в душу, и даже спустя время я не могу выкинуть воспоминания о нем из своей головы, то это действительно важное для меня и моей дальнейшей судьбы событие — встреча с Мией Андерсон.

АВТОР: Случайные встречи в нашей жизни вовсе не случайны. Часто люди принимают предначертанные им судьбой события за случайности. Но это всего лишь иллюзии случайности. Все, что принимается нами за случайности, есть ответы на наши поставленные когда-то вопросы, просто нужно понять, на какой вопрос этот ответ.

МИА АНДЕРСОН

— Сержант Андерсон, вас просит зайти в кабинет шеф, — в телефоне раздался писклявый, вечно умирающий голос секретаря начальника отдела насильственных преступлений полицейского управления штата Флорида лейтенанта Уокера Вуда.

Взяв папку с наработанными в ходе поездки в штат Луизиана материалами, я направилась по коридору в сторону лифта, около которого встретила своего коллегу Арчи Джексона.

— Привет. Как слетала в Луизиану?

— Доброе утро. Хорошо. Есть зацепки по нашему серийному убийце. Иду на доклад. В штате все спокойно?

— Если не считать того, что твои прогнозы относительно побега задержанного по делу о перестрелке в ночном клубе сбылись, и он вчера сбежал из-под конвоя, ранив полицейского, то все спокойно, — он усмехнулся. — Все управление «на ушах», началась служебная проверка, подключилось ФБР.

Я вышла на нужном мне этаже и вошла в приемную, откуда проследовала по приглашению секретаря в кабинет Уокера Вуда, который сразу же приступил к разговору по существу.

— Сержант, доложите результаты командировки.

Потребовалось около 25 минут, чтобы донести до лейтенанта всю полученную информацию о преступнике и свои предложения по тактике и ходу расследования с учетом личности фигуранта. После завершения доклада Уокер Вуд был удовлетворен сведениями и как бы между прочим намекнул, что через несколько дней будет совместное совещание с ФБР, на котором мне, вероятнее всего, предстоит присутствовать.

Вечером этого же дня, после работы, повинуясь настойчивым требованиям своей подруги еще времен университета Хелен Брукс, приехала в ее особняк, где она проживает с супругом Питером Бруксом и их сыном 14 лет Фредом, а также с трехлетним псом породы бернский зенненхунд по кличке Бруно. Из этой семьи я больше всего люблю последних двоих.

— Миа, слава Богу, ты подняла свой зад и приехала к единственной в твоей жизни подруге, которая терпит тебя больше 20 лет, — вот так ласково меня встретила Хелен.

— Привет, Миа. Не слушай ее, — раздался голос приближающегося к нам Питера, на лице которого, как всегда, была лучезарная улыбка. — Она только здесь ворчит, а на самом деле ноет уже две недели, скучая по тебе.

Единственный, кто без лишних звуков, с обожанием смотрит на меня, при каждой встрече облизывая от уха до уха, это Бруно, который просто сносит с ног или ставит свои пушистые, огромные лапы на плечи и трется головой о мое лицо. Большой мишка с умнейшими глазами.

Когда подруга с семьей уезжает, мы с Бруно остаемся «сторожить дом» и прекрасно проводим время. Он меня слушается, команды выполняет, мы много гуляем в парке, а вечером я больше всего люблю лечь с ним на ковер перед телевизором, положив свою голову на его спину, и вот так валяемся, читаем книги, иногда дремлем. А еще пес любит бывать со мной на аэродроме, куда я часто езжу, и кататься в машине, сидя на заднем сиденье и положив свою большую голову мне на плечо.

После высказываний хозяев дома и приветствий Бруно я смогла открыть рот и произнести: — Ну, теперь привет, семейство Бруксов. Я тоже скучала. А где малыш Фред? Куда дели моего любимого ребенка?

— Миа, я здесь! Наконец-то ты приехала, единственная в этой компании на одной волне со мной! Ура! — вприпрыжку со стороны дома ко мне бежал Фред, потом сгреб в охапку, и мы с ним продемонстрировали только наш приветственный жест, который всегда вызывает смех у его родителей, но мы точно знаем, что они просто завидуют нашей сплоченной «банде единомышленников».

— Фред, разбери вон ту сумку, — головой кивнула в сторону калитки, где поставила ее, пока обнималась с остальными членами семьи. — Свой подарок из Луизианы найдешь сам, остальное для родителей и Бруно.

Мальчишка шустро поднял сумку и потащил в дом, откуда буквально через пять минут раздался его радостный вопль, вызванный последней моделью игровой приставки и кубком с автографами любимой бейсбольной команды.

— Подруга, ты мне испортишь сына, балуешь его сильно.

— Слушай, Хелен, не включай старую бабку, не хочу тебя навещать в доме престарелых раньше времени. Спешу тебе напомнить, Фред и мой сын тоже, хоть и крестный. Расслабься, не испортим от рождения дисциплинированного и умного мальчика. Лучше, если мы его будем баловать и отвечать на все вопросы, чем это сделают другие.

Хелен, как всегда, просто подошла и обняла меня со словами:

— Если бы ты знала, как я скучаю по тебе и волнуюсь.

— А мне кажется, что волноваться — твое хобби по жизни, — сострила я, за что получила от подруги хлопок по попе.

Если честно, я прекрасно понимаю Хелен и знаю, что у истоков ее страхов за меня стоит наше длительное знакомство, хотя это уже больше напоминает связь сестер, ведь мы знаем друг о друге практически все. Вместе поступили в университет, я на юридический факультет, а она на отделение социологии, вдвоем снимали квартиру, в один год выпустились. На сегодняшний день Хелен практически единственный человек, кто знает о моих неординарных способностях предвидеть всякого рода катастрофы и техногенные аварии, природные катаклизмы, теракты и т.п. Но она также видела, как это в некоторых ситуациях ощущается мной на физическом плане и выбивает на время из колеи.

Сначала Хелен пугалась моих глаз фиолетового цвета и их блеска, потом предостережений или высказанного мнения по тому или иному вопросу, поскольку все сбывалось. Позже стала воспринимать это как нечто само собой разумеющееся, хотя было несколько случаев, когда она шла наперекор моему видению предстоящих событий либо высказанному мнению о человеке, через время признавала ошибочность своих сомнений относительно того, что я ей озвучивала.

События в Нью-Йорке 11.09.2001 заставили Хелен и тогда еще ее парня, а не мужа, Питера, поверить в то, что предчувствие меня не обманывает. Именно в это время мы должны были находиться в одном из зданий (южной башне) ВТЦ, куда подругу пригласили на собеседование, она просто мечтала работать в Нью-Йорке. Мы с Питером в тот день ее сопровождали.

Накануне меня просто «выкручивало» наизнанку, начался приступ сильнейшей головной боли, я физически чувствовала толчки и взрывы, а еще волну человеческого горя, понимая, что это будет там, где можем оказаться мы втроем. Такие тяжелые ощущения у меня бывают в том случае, когда я или близкие мне люди могут стать участниками этих негативных событий с летальным исходом. А в других ситуациях информация «приходит» проще.

Я сказала подруге и ее парню, что никуда мы завтра идти не должны, черт с ним, с собеседованием. Она в ответ стала сердиться, упрекать, что от этого зависит ее будущее, наговорила мне гадостей в эмоциональном порыве и категорично заявила, что она все равно пойдет, а я ей просто завидую.

Поскольку Хелен мне реально как сестра, я на нее не обиделась, единственное, понимала, что если эта упертая Матильда попрется в ВТЦ, ее я больше не увижу. Нелепая смерть ведь будет. И от этих очевидных фактов становилось очень тоскливо на душе. Но заставить сделать человека правильный выбор или сделать его за него, нельзя, даже в таких ситуациях. И я ей предоставила возможность выбрать, просто закрыв тему о завтрашнем визите на собеседование.

Мы в Нью-Йорке снимали гостиницу, которая располагалась достаточно далеко от ВТЦ. После неприятного разговора подруга и ее парень покинули мой номер, и до утра мы не виделись. Я практически не спала эту ночь, а на рассвете четко «увидела» чудовищные последствия преступных взрывов двух зданий.

Собеседование Хелен было назначено на 9.30. Я была у себя в номере, сидела на кровати и смотрела в окно номера на 20 этаже. Часы показывали 8.00, когда в дверь постучали. На пороге стояла «сладкая парочка» Хелен и Питер. Подруга, как я поняла по опухшему лицу, плакала всю ночь, а ее парень просто был с синяками под глазами от недосыпа. Оба имели потерянный и извиняющийся вид. Хелен, разрыдавшись, кинулась меня обнимать, прося прощение за сказанные вчера слова.

Я только и могла, что обнять их обоих. И поскольку чувствовала, что вибрация в ногах стремительно нарастает, предложила им выйти на улицу и позавтракать в кафе на свежем воздухе. Оставаться в высоченном здании гостиницы было небезопасно. Ровно в 8.20 мы сделали заказ. При этом я еле скрывала уже дрожь во всем своем теле. А когда в 8.46 прогремел первый взрыв, даже в нашем кафе чувствовалось, что земная кора ходит ходуном.

Можете себе представить, что происходило потом с моей подругой, когда в средствах массовой информации сообщили о произошедших взрывах, их обстоятельствах и масштабах трагедии? Истерика накрыла ее как цунами. Мы с Питером еле справились с ней. Хелен очень впечатлительная девушка с богатым воображением, сразу представляет самый негативный исход во всех деталях, как было и в тот раз, она нам даже озвучила, в каком гробу ее хоронят и в чем.

А второй, по мнению подруги, на всю жизнь знаковый для нее случай связан с появлением на свет ее ребенка — моего любимого Фреда.

Дело в том, что умы медицины ставили Хелен бесплодие, заверяя, что вопрос зачатия ребенка — не ее тема. И действительно, у них долго не было детей, но не потому, что не могли, а потому что ребенок сам выбирает, в какой год и у кого родиться. Но они этого сначала не знали, а потом не хотели понять и поверить моим словам, продолжая раз за разом посещать все новых докторов в поисках ответа на вопрос о причинах отсутствия в их браке детей. Хотя ответ был на поверхности.

В день, когда я приехала из другого штата, куда летала в командировку, ко мне в квартиру приехала подруга с мужем сразу же после визита к последнему и самому авторитетному специалисту в этой области медицины, который и вынес свой окончательный и неутешительный вердикт.

Хелен, заливаясь слезами, причитала по поводу диагноза, что на ней, как женщине, поставлен жирный, черный крест.

В этой ситуации надо отдать должное ее супругу, он так любит Хелен, что всегда был готов усыновить или удочерить чужого малыша, не видя никакой проблемы в том, что не могут родить своего. Но Хелен не унималась. Вся моя квартира в этот момент напоминала предприятие по уничтожению бумажных носовых платков, салфеток и кухонных полотенец.

Я долго молча смотрела на ее истерику, скрестив на груди руки, а потом не выдержала: — Слушай, Хелен, если ты своими слезами и соплями затопишь соседей снизу, сама будешь делать им ремонт. И потом, почему ты ставишь на себе жирный крест? Если мы играем в крестики-нолики, то крестики — мои, а ты рисуй нолики. Всегда так было. И хватит ныть. Питер, открой лучше бутылку полусладкого и в холодильнике найди что-нибудь из закусок. Я скоро умру с голоду, пока эта принцесса своими слезами моет пол.

Мой спокойный и в то же время уверенный тон заставил Хелен закрыть шлюз и замолчать, только иногда всхлипывая. Она смотрела на меня взглядом наказанного ребенка, продолжая размазывать тушь по всему лицу.

Питер поставил на маленький столик в комнате перед телевизором закуску, бутылку французского вина, порезанные фрукты, потом разлил напиток по бокалам, и мы расселись на полу. Я подняла бокал и сказала:

— Предлагаю выпить за скорый конец вашей свободной жизни и за мои предстоящие траты на памперсы и игрушки. Через пару месяцев жду от вас новостей о беременности.

В квартире повисла тишина. Эти двое смотрели на меня несколько ошарашено. Я же сделала глоток вина и с облегчением облокотилась о боковину дивана. Супруги Бруксы тоже выпили, причем Питер залпом. Молчание длилось минут 10, и никто не спешил его нарушить. Потом ко мне приползла на четвереньках Хелен, обняла и положила свою голову на плечо, а Питер просто сгреб нас в охапку со словами:

— Девочки, вы самые лучшие!

Ровно через 2,5 месяца в трубке моего телефона уже было слышно, как во все горло кричит радостная подруга, сообщая, что она беременна!

Кстати, первым, на кого стал реагировать ее ребенок, будучи еще внутри, была я. Мне же пришлось с ним «договариваться» перед самыми родами, чтобы он развернулся, как положено. Послушный у нас мальчик, все сделал правильно.

Но не думайте, что мои способности постоянно, 24/7, дают о себе знать. Организм каким-то необъяснимым образом сам стал выбирать, какую информацию дать мне в «работу», а еще я интуитивно научилась «не включать этот механизм» или «отключать» его на время. Так работает мой инстинкт самосохранения, ибо любая сверхспособность — это одновременно и дар, и тяжелая ноша с ответственностью за себя и других.

Поскольку я сержант управления полиции штата Флорида мои неординарные способности очень часто помогают в работе, причем даже на уровне интуиции, не говоря уже о снах и «картинках», которые могут прийти в любой момент. Поэтому много времени по службе я занимаюсь не только организацией расследования преступлений, осуществлением контроля за проведением оперативных мероприятий, но и анализом доказательств и обстоятельств, связанных с преступлением или серией преступлений, и созданием профилей (психолого-криминалистических портретов) подозреваемых с целью их установления, задержания и последующей работы по делу.

А вот сейчас я в доме подруги, перед большим камином. Рядом со мной, сидящей на полу, лежит Бруно, голова которого на моих коленях, а я глажу его, прижимаю к себе как большую игрушку, а он в ответ периодически лижет руки. Такие моменты покоя, умиротворения в жизни невероятно ценны, для меня так точно.

— Миа, я так соскучилась, — с этими словами подруга плюхнулась на пол рядом. — Ты вечно ловишь маньяков, пишешь отчеты и анализы, гоняешь на машине, совсем меня забыла. Рассказывай, что у тебя в жизни происходит.

— Знаешь, Хелен, у меня есть отличное качество.

— У тебя их много, какое именно? — внимательно приготовившись слушать, спросила подруга.

— Стабильное пребывание в глубокой жопе.

После этой фразы Хелен, чьи ожидания женской беседы по душам были разрушены, повалила меня на ковер и стала со мной «бороться», что вызвало глухой лай всегда спокойного Бруно, старавшегося защитить меня от своей же хозяйки. И весь этот шум заставил папу с сыном спуститься со второго этажа и смеяться до колик в боках, ведь две тетки, как маленькие дети, катаются по полу, щекочут друг друга, а Хелен еще и норовит меня укусить, а вокруг этой «свалки» прыгает и лает большой Бруно.

Хелен поняла, что на разговор вытянуть меня не получится. И вот на этой чудной ноте взаимопонимания мы решили ложиться спать.

Когда я остаюсь у них с ночевкой, всегда постилаю себе постель на полу около камина. Мне так спать очень нравится. И все уже к этому привыкли. Приняв душ, надев свою пижаму, которая наряду с другими вещами, принадлежащими мне, имеется в гостевой комнате семьи Бруксов, улеглась и укуталась в плед. Сразу же ко мне приполз пушистый Бруно. Он всегда так делает, потом ложится вдоль моего тела, я его обнимаю и засыпаю не просто сладким, а детским сном. И высыпаюсь по-настоящему полноценно только в обнимку с этой собакой, хотя всю жизнь у меня проблемы со сном: сплю мало и постоянно вижу сны, от которых иногда устаю больше, чем от целого рабочего дня. Причем бывает так, что Бруно за всю ночь не меняет положения, чтобы не разбудить меня. Преданный и очень заботливый четвероногий друг.

Вот и сегодняшняя ночь стала своего рода восстановлением моего физического и психологического состояния. Я выспалась. Утром, пока все спали, мы с Бруно прогулялись по парку, поиграли в мяч, затем я его покормила и стала готовить завтрак для семейства Бруксов. Предпочтения каждого из них знаю хорошо.

На чудный запах блюд первым сполз со второго этажа Фред, потом его отец, и последней, все еще с полузакрытыми глазами, плелась госпожа Хелен.

— Миа, приезжай чаще, ты готовишь лучше мамы, — пробубнил с полным ртом Фред.

— Потому что она любит готовить, а я нет, — оправдываясь, тоже с полным ртом, сказала подружка.

— Правильно, продолжайте и дальше разговаривать с Мией, мне больше достанется вкуснятины, — смеясь, поддержал диалог Питер.

А я вот смотрела на них и думала о том, как же хорошо, что в моей жизни есть эти три человечка и лохматое четвероногое чудо.

Обратила внимание, что, несмотря на веселое утро, Фред явно нервничал по поводу какого-то теста, на который ему совершенно не хотелось идти.

¬¬ — У тебя что, сегодня тест?

— Ага. Уверен, что провалю его. Миа, от тебя ничего не скроешь, как на рентгене.

— Не провалишь, если не будешь думать над правильностью ответа. Просто отмечай тот вариант, который первым придет в голову. Потом напиши мне, как все прошло. Ты справишься. Веришь мне? — я внимательно смотрела на крестника.

— Миа, тебе всегда верю. Хорошо иметь вторую маму — ведьму, — с этими словами он подошел, обнял меня, чмокнул в щеку, сладко улыбаясь, мы стукнулись кулачками, и он поднялся на второй этаж собираться в колледж.

— Так, родители, — сделала последний глоток кофе, — будет лучше, если я отвезу нашего мальчика на занятия, он нервничает. Моя машина у вас под домом, мне все равно надо сегодня в управление.

— Спасибо, подруга, — Хелен смотрела на меня, ей явно хотелось задать какой-то вопрос.

— Спрашивай, перестань себя сдерживать, у тебя это плохо получается, — усмехнулась я, собирая сумку, при этом борясь с Бруно, который сложенные вещи начал вытаскивать и бросать на пол.

— Признавайся, ты все еще одна или скрываешь кого-то от нас?

— А от вас, сударыня, можно что-то скрыть?

— Как у тебя с Дэйвом Смитом? Вы прекрасная пара, он тебя любит.

— Я не до конца разобралась в своих чувствах к нему, хотя он очень хороший.

— Ты умная, красивая, при должности, почему не позволяешь себе влюбиться и не принимаешь любовь других? Так и помрешь в одиночестве.

— Хелен, ты же знаешь, что так лучше для всех. И не забывай, меня любить опасно. Я не хочу, чтобы с Дэйвом что-то случилось, как это было с другими.

— Можешь сказать честно, почему отвергла Кена, ты ему очень нравилась? Он до сих пор о тебе спрашивает.

— Знаешь, что отличает взрослого самодостаточного человека от инфантильного? Первый берет ответственность за свою жизнь на себя, а второй винит в своих неудачах других. Так вот, если бы мы решили с Кеном попробовать отношения, то его инфантильной натуры я бы не выдержала, в нем нет внутренней силы, того самого пресловутого «стержня». А еще, я же знаю, что ему страшно жить с женщиной, которая по характеру сильнее мужика и видит его насквозь. Зачем мне рядом слабак?

— Я не хочу, чтобы ты оставалась одинокой, — не унималась Хелен.

— Пауло Коэльо принадлежат прекрасные слова: «Есть люди, которые родились на свет, чтобы идти по жизни в одиночку, это не плохо и не хорошо, это жизнь». А помереть в одиночестве я не боюсь, моя смерть будет внезапной. У тебя еще есть ко мне вопросы на эту тему, моя любимая подруга? — я обняла Хелен, прижавшись своей головой к её.

— Нет, — и она грустно вздохнула.

— Ладно, нам с малышом пора. Фред, спускайся, вместе поедем, нам по пути, — и я наклонилась к псу, стала трепать его, а он аккуратно покусывал мне руку, — Бруно, будь молодцом, следи тут за порядком, оставляю тебя за старшего.

С воплями: «Ура! Моя любимая ведьма повезет меня на своей метле!» — с лестницы просто скатился Фред, обнял и поцеловал родителей, и мы с ним вышли из дома, помахав всем руками.

Пока ехали в колледж, максимально отвлекала Фреда от мыслей о тесте, мы насмеялись, и выходил из машины он уже совершенно с другим настроением. Около автомобиля обнялись. Фред, который, как и Хелен, очень тактилен, прижимаясь ко мне, сказал: «Миа, дай слово, что никогда меня не бросишь. Я буду хорошим крестным сыном, не разочарую тебя».

Слова были неожиданными и невероятно трогательными. Этот мальчик действительно светлый, и у него счастливое и успешное будущее.

— Постараюсь, малыш, беги. Все будет супер! — ответила я, а про себя подумала, что самой хочется увидеть, как взрослеет, мужает и достигает успеха мой любимый крестник, но что-то подсказывает, что не увижу этого.

Я села за руль и поехала в сторону полицейского управления и по ходу движения почему-то вспомнила случай в клубе Луизианы. Мысленно «просмотрела» командира.

Увидев его в клубе без сознания, сразу решила спасти. Почему? Трудно объяснить, но я попытаюсь…

Знаете, когда с улицы заходила в зал, мне не было видно лежащего на полу человека, но я четко слышала мысленную мольбу спасти его, помочь, он не хотел умирать. Так обычно душа просит о помощи. Но было в этой мольбе что-то особенное. Это был слабый ритм затихающей мелодии сердца. Меня поразила нежность этой мелодии, похожей на падение на воду лепестков лотоса, от которых на водной глади появляются слабые круги.

Подойдя к находившемуся без сознания, сразу почувствовала, что мелодия действительно шла от его сердца, наполненного добротой и горестью любви. И как только я опустилась перед ним на колени, мелодия прекратилась. Непрямой массаж сердца делала именно в том ритме, в котором звучала мелодия до его остановки, мысленно разговаривала с этим органом и той, которая нанесла рану этому благородному сердцу много лет назад. Я старалась энергией своих рук убрать рубец на сердце, который должен был остаться от сегодняшнего приступа. Вот поэтому я и отказывалась от предложений некоторых очевидцев сменить меня. Этого делать было нельзя. Зато сейчас с этим сердцем все в порядке.

Скоро встречусь с командиром и его офицером Хью Фостером. Но вот обстоятельства встречи будут для них неожиданными.

Пока изучала документы и материалы по уголовным делам, по которым в мое отсутствие было начато уголовное расследование, не заметила, как пролетело три часа, и то, если бы не пришедшее сообщение от Фреда, не обратила бы внимания на время. Малыш написал, что сделал так, как я ему сказала, и первым сдал тест на проверку. Результат будет в течение нескольких часов. Он мне напишет.

В кабинет постучали, вошел Уокер Вуд.

— Сержант, почему в выходной день на работе?

— А чем вы встревожены, лейтенант? Служебной проверкой или предстоящим совместным совещанием с ФБР? — ответила я вопросом на вопрос.

— И тем, и другим, — устало ответил начальник, садясь в кресло.

— Потому что оба мероприятия связаны, и спецслужбам известно, где беглец в настоящее время, и что его пособник — сотрудник конвойного подразделения, который вчера уволился и пропал?

Лейтенант кивнул головой.

— А они знают, что сбежавший — руководитель запрещенной в стране организации, и в клубе планировался теракт?

— Вот знаешь, Миа, я тебя иногда боюсь. Откуда тебе известна информация под грифом «Секретно»? Ты мысли «читаешь»?

— У вас все на лице «написано», лейтенант. Думаю, труп пособника в ближайшие дни будет найден на границе с соседним штатом. Хотите кофе?

— А покрепче есть что-нибудь? Подожди, подожди…как труп? — переспросил удивленно он.

— Увидите. Виски устраивает?

— Вполне.

Я налила напиток, бросила в стакан лед, порезала лимон, яблоко и поставила это все перед шефом. Не говоря ни слова, он залпом осушил стакан, закусил лимоном, даже не поморщившись, и уставился в одну точку.

— Вас смущает, что ФБР планирует проведение в сотрудничестве с нашим управлением спецмероприятия, и будет создана совместная оперативная группа?

— Да, — тяжело выдохнул он, — но не только с нами, задействуют и военных. ФБР уже озвучило требования к кандидату от нашего отдела: опыт не менее 7 лет, отсутствие взысканий и нареканий, знание законодательства не только нашего штата, но и в целом, практика в расследовании особо тяжких преступлений и аналитический ум. Они запросили в отделе по работе с кадрами и у курирующего управление психолога данные на сотрудников по отделу насильственных преступлений. Ты же понимаешь, что ты подходишь по всем критериям?

— Все поймем на совещании. А пока, лейтенант, вам лучше отдохнуть, вы плохо выглядите.

Уокер Вуд с некоторым недоверием покосился на меня, но послушно встал, попрощался и вышел.

На столе завибрировал телефон, пришло смс от Фреда: «100% Спасибо Люблю тебя».

«Умница. Поздравляю! Я тоже тебя люблю» — отправила ответ и порадовалась за нашего ребенка.

Закончив с документами, поехала на автодром, ибо есть грешок — люблю гонки на спортивных автомобилях, когда на большой скорости подчиняешь себе технику и становишься с ней единым целым. И «балуюсь» этим уже лет 20, не меньше.

ХЬЮ ФОСТЕР

Я все не мог угомониться и продолжал предпринимать меры к тому, чтобы найти Мию Андерсон. Почему-то встречу с этой женщиной я посчитал знаковой. Удалось узнать, что она после случившегося с Патриком вылетела во Флориду.

Эта информация меня порадовала, так как именно в этом штате будет проходить крупное авиационное шоу, на которое мой друг взял билеты, а я забронировал места в самолете и гостиницу на три дня. Надежда найти эту женщину меня не покидала даже при минимальных шансах и отсутствии информации.

АВТОР

Совместное совещание упомянутых лейтенантом Уокером Вудом ведомств проходило в закрытом режиме. Сержант Миа Андерсон на него была приглашена не случайно.

ФБР уже не первый раз сталкивалось с тем, что этот человек прекрасный аналитик, и все ее выкладки относительно психологического портрета преступника, его поведения и психоэмоционального состояния во время совершения преступного деяния и точные прогнозы действий после всегда были верными. В ее отделе отличная раскрываемость преступлений, и даже удалось раскрыть несколько из категории прошлых лет, надежды на завершение расследования по которым уже давным-давно не было.

Но руководство управления полиции штата и ФБР также столкнулись с тем, что некоторые вещи просто спрогнозировать даже профессионалу было невозможно ввиду ничтожно малого количества исходных данных, здесь еще работала невероятная интуиция и какое-то «чутье» этого сержанта.

Вот ФБР и решило привлечь Мию Андерсон в качестве специалиста для «мозгового штурма» разрабатываемой спецоперации на территории, где проходили боевые действия, куда и сбежал из-под конвоя фигурант по делу о перестрелке в ночном клубе, оказавшийся не только участником запрещенной на территориях нескольких государств, включая США, преступной организации, но и одним из ее руководителей.

Как и предупредила шефа Миа Андерсон, труп пособника — конвоира найден на границе со штатом Джорджия.

Сержант Андерсон внимательно, с абсолютным спокойствием слушала выступающих, один из которых в своей речи допустил упоминание о фактах, которые не относятся к обсуждаемому вопросу предотвращенного преступления и предстоящей спецоперации, исказил сведения по доказательствам, но что самое интересное, по личности преступника.

Такие непрофессиональные приемы «проверки» вызвали смешок в душе Мии, которую больше заинтересовал один из присутствующих — сотрудник спецназа, который был в штатском, чтобы не выделяться среди остальных, и которого умышленно не представили в начале совещания. А интерес был вызван исходящей от него вязкой, мутной энергией, сопряженной с привычкой проявлять жестокость. Обычно, как показали практика работы с профилями преступников и жизненный опыт, такая энергетика принадлежит серийным убийцам и террористам-смертникам.

«Интересный персонаж, — размышляла Миа, — он тот, о ком говорят: “не наш среди нас”».

Между тем этот офицер с нескрываемым любопытством и внутренней злостью одновременно смотрел на сержанта, и Миа поняла, что его негативные эмоции продиктованы страхом услышать, что она даст согласие и присоединится к этой группе.

Участники совещания говорили много, но сержант, которая всю нужную ей информацию уже «считала», откровенно заскучала, но, конечно же, вида не подала.

Руководитель спецоперации озвучил предложение Мии Андерсон участвовать в этом мероприятии, на что последовал ответ:

— Как можно сейчас дать согласие на участие, если ваш докладчик либо не владеет объективной информацией по делу, значит, его откровенно выставили не в лучшем, непрофессиональном свете, либо вы умышленно исказили все сведения по личности террориста, а также по уликам, допуская, ко всему прочему, использование неверной терминологии. Предполагаю, что таким образом проверяете присутствующих, но тогда не ясно, с какой целью и кого именно, и чей отклик на эту искаженную информацию вы ждете. Это всего лишь вопрос грамотности и внимательности слушателей. Ваш нелепый «тест» ничего вам не дал, потому что «вопросник» не соответствовал требованиям тех задач, которые должны ставиться при формировании команды потенциальных участников спецоперации. И если так пойдет дальше, вы обречены на ее провал, тем более что среди посвященных в детали уже есть человек, который начнет вам препятствовать в реализации плана.

После минутной паузы представитель ФБР, стараясь не смотреть Мии в глаза, так как ее взгляд его почему-то заставлял волноваться, сказал:

— Будем считать, что слова о нехорошем человеке сказаны ошибочно. Мы своим людям доверяем.

— Я ни слова не сказала о нехорошем человеке, а прямо указала на наличие предателя. А кому вы доверяете или не доверяете секретную информацию — это ваша проблема. Ответственным за подготовку и проведение спецоперации является ФБР, ему и принимать на себя психологический груз предстоящих смертей.

— Сержант Андерсон, вы нас пугаете? — начал раздражаться, не в состоянии скрыть это, старший офицер.

— А что, ФБР, которое, расследуя нарушения законов, связанных с обеспечением национальной безопасности США, действует как орган контрразведки, можно чем-то испугать? Я предупредила, а пугливым не место при обсуждении вопросов, касающихся государственной и общественной безопасности. И вообще, офицер, — Миа пристально посмотрела ему в глаза своим очень суровым взглядом, — Зигмунд Фрейд сказал: «Масштаб вашей личности определяется величиной проблемы, которая способна вывести вас из себя», так что не давайте повода думать о вас в негативном ключе, прямо применяя к вам высказывание этого психиатра.

Присутствовавший вместе с Мией Андерсон на этом совещании лейтенант Уокер Вуд сидел белый, как смерть, представляя себе, что будет, если его подчиненная, не говоря ни слова, разозлится и, не приведи, Господи, еще что-то сделает, а ведь она на «многое» способна. А еще он четко осознавал, что назревает конфликт. Но старший офицер ФБР, видимо, понимая, что проиграет сержанту этот словесный и психологический поединок, «сбавил тон» дискуссии.

— Сержант Андерсон, у вас есть неделя, чтобы подумать над нашим предложением.

— Я начну думать над этим только в том случае, если получу полную информацию о целях привлечения управления полиции к решению вопросов, относящихся к юрисдикции ФБР. Это на совещании умышленно не озвучивалось. Все-таки кто-то не вызывает у вас доверие из присутствующих здесь? — при этом Миа ухмыльнулась, что не осталось незамеченным находящимися в помещении, а в ее глазах промелькнул недобрый блеск.

В эту секунду ее взгляд был устремлен в сторону офицера спецназа, от чего у последнего возникло ощущение опасности, сработал подсознательный страх, чего и добивалась Миа. Оба поняли, что еще встретятся, и для одного из них эта встреча станет последней в жизни. Если совсем быть точным, то Андерсон при помощи телепатии этот страх специально вложила в его сознание.

По пути на работу после встречи Уокер Вуд сказал:

— Не нравится мне это все. Хорошо, что ты их открыто не прокляла. Но, думаю, они от нас не отстанут. Твои «мозги» им нужны.

— Лейтенант, а хотите, я их прокляну, и это станет началом их конца? — с нескрываемым ехидством и ухмылкой сказала сержант, на что Уокер снова с недоверием на нее покосился, поскольку реально побаивается Андерсон, хотя именно она остается в числе тех единиц, которым можно доверить не только государственную тайну, но и, что самое главное, жизнь.

— Да знаю я, что им нужно, это слишком очевидно, — уже спокойно и безразлично произнесла Андерсон.

Для участия в авиационном шоу Миа приехала на аэродром вместе с тренером Чарльзом и еще двенадцатью спортсменами. Пока выгрузили парашюты, экипировку, перед разбором предстоящих прыжков было минут 20, и она решила полюбоваться самолетами, которые с детства являются ее слабостью, как и небо.

Выйдя на поле, женщина раскинула в стороны руки, подняла голову к ясному и чистому небу и глубоко вдохнула. Через несколько минут такой медитации пошла посмотреть на самолеты, из которых им предстоит прыгать, и на два самых ярких — одноместных, спортивных.

От одного авиационного аппарата, раскрашенного в национальный флаг Америки, исходила сильнейшая вибрация, и перед глазами Мии появилась «картинка» потери сознания пилотом и крушения техники.

Как бы промежду прочим, разговаривая с пилотами и техниками, узнала, кому принадлежит этот самолет, но сказали, что пилот сейчас занят и появится за 20 минут до своего вылета.

Миа закрыла глаза, и тут же его образ возник в сознании: мужчина 40-45 лет, среднего роста, уверенный, чувствовалось, что бывший военный летчик, очень напряженный и уставший от жизни и болезни, на руках которого фантом еще не родившегося младенца.

ХЬЮ ФОСТЕР

Мы с Остином приехали на место проведения авиационного шоу, на котором еще будут демонстрироваться выступления парашютистов. Вообще-то эти спортсмены у меня всегда вызывали восхищение, сам не очень люблю прыгать с парашютом, только когда нужно для выполнения поставленных задач во время военных миссий.

Погода стояла просто замечательная: ветра почти не было, небо ясное, люди вокруг счастливые. Я же неосознанно очень внимательно смотрел на всех, кто попадался в поле моего зрения, ища взглядом Мию Андерсон, вдруг она тоже любит такие мероприятия, и смогу ее встретить.

Недалеко от того места, где мы с Остином расположились, за ограждением, была площадка, на которой собирались спортсмены, как я понял, парашютисты, в своих красивых костюмах, веселые, предвкушающие предстоящий полет. Похоже, что встретились два клуба.

Остин отвлек мое внимание, а когда я снова повернул голову в сторону парашютистов, увидел подходящую к ним женщину тоже в таком же, как у них, костюме, со шлемом в руке, и на миг мне показалось, что это Миа Андерсон. У меня даже сердце застучало радостно. Но ее лицо мне было видно только в пол оборота, поэтому быть точно уверенным, она это или нет, не мог. Остальные спортсмены её радостно приветствовали, а один, достаточно высокого роста, подхватил на руки и закружил, потом поставил на землю, положил свою руку ей на плечо, обняв, поцеловал в макушку, а она его обняла за пояс. Затем к ним вышли, как я понял, тренеры для инструктажа.

Шоу началось. После демонстрационного полета трех самолетов объявили, что сейчас спортсмены двух авиаклубов штата Флорида продемонстрируют точность приземления, групповую вертикальную и горизонтальную акробатику на высоте 3000 и 4000 метров.

Спортсмены надели ранцы с парашютами, шлемы и выстроились в ряд, а после проверки символично встали в круг, чуть наклонившись корпусом вперед, и прокричали какой-то девиз, а затем загрузились в самолеты.

И вот в самый разгар их выступления, комментатор, поясняющий действия каждого из одиночно покидающих самолет парашютистов, называя их имена, сообщил, что затяжной прыжок будет выполнен спортсменом под № 13 — мастером спорта по прыжкам с парашютом Мией Андерсон.

От услышанного у меня похолодело все внутри, я испугался и обрадовался одновременно, ведь та, которую ищу, здесь и сейчас шагнет из самолета и выполнит самый сложный и опасный прыжок, да еще под № 13.

Пока Миа находилась в свободном падении, я не спускал с нее глаз, глядя на фигуру в небе через армейский бинокль. Сердце стучало от волнения. Когда спортсменка достигла той высоты, на которой нужно раскрыть купол, я вместе со всеми онемел. Еще и комментатор нагонял жути тем, что на этой высоте каждая секунда играет роль, рассказывая, какие перегрузки испытывает парашютист в этот момент.

Наконец-то красочный купол раскрылся, и Миа приземлилась. Только сейчас я смог выдохнуть и начал утирать пот со лба. Для меня стало неожиданностью, что вот при таких обстоятельствах встречу Мию Андерсон, которая, как она сказала при первой встрече, простой госслужащий, а оказалось, что еще и мастер спорта по прыжкам с парашютом.

Между тем она собрала в охапку купол и, улыбаясь, счастливая, вместе с двумя другими спортсменами направилась к месту, где стояли инструкторы. Когда все спортсмены приземлились, они вернулись на площадку первоначального сбора и занялись укладкой парашютов, готовясь к показу элементов купольной парашютной акробатики.

От Мии не отходил тот верзила, что кружил ее, они помогали друг другу, он старался максимально удерживать внимание женщины, и ему это неплохо удавалось. В перерыве, когда все рюкзаки были уложены, и спортсмены отдыхали, сидя или лежа на траве, Миа легла головой на рюкзак, закрыв глаза предплечьем.

Я с нескрываемым наслаждением смотрел на нее: красивая, уверенная в себе, смелая и какая-то уютная и до боли в сердце родная.

Но, как всегда, невовремя эту идеальную картину нарушил верзила, который улегся рядом с объектом моих поисков и уже нескольких бессонных ночей, взял Мию за руку, скрестив их пальцы. Пока лежали, они о чем-то разговаривали.

Лично меня увиденное расстроило и даже рассердило. Хотя умом понимаю, что она ведь не школьница, у нее есть личная жизнь. А поскольку Миа такая женщина, которую забыть невозможно, не удивительно, что рядом с ней мужчина. Но я испытывал в настоящий момент то чувство, которое высмеивал в других, и которое ранее мне было чуждо — ревность. Эта спортсменка мне действительно небезразлична, подсознательно у меня есть планы и цели, связанные с Мией, и, как я должен себе признаться, чувства. При этом самому странно, что эта женщина так быстро завладела моим внутренним миром.

Затем инструкторы что-то крикнули спортсменам, они начали надевать рюкзаки и готовиться к посадке в самолеты.

А в это время в небе легкая авиация демонстрировала мастерство пилотирования. Было зрелищно и захватывающе.

Я, наверное, никогда так в жизни не волновался, как при выступлении парашютистов, особенно в эти минуты, когда в их числе была Андерсон. Купольная парашютная акробатика — это нечто! Восторг, гордость, страх и радость от того, что все приземлились, и ничего не случилось с Мией и ее командой.

Миа со спортсменами находилась в стороне, когда я увидел, что ее окликнул и к ней бежит подросток лет 14 и что-то радостно кричит, а она раскрыла руки ему навстречу, и по ее губам я прочитал: «Мой мальчик!» Парень влетел в ее объятия, приподнял Мию на руках, она, смеясь, его похлопала по спине, потом поцеловала в щеку и потрепала ему волосы. А парень не отпускал ее из своих рук и как большой котик, наклоняясь, терся своей головой о ее щеку, раскачиваясь вместе с ней из стороны в сторону, как маятник. И чувствовалось, что Андерсон его очень любит.

«Такие трогательные отношения с сыном, он так радуется маминым успехам…Значит, у нее есть ребенок. Но она какая-то молодая для сына — подростка. Хотя, мало ли. А муж, интересно, кто? Неужели тот верзила, что с самого начала ее обнимал? — таким внутренним рассуждениям я и сам был удивлен, — Почему мне не по себе от того, что у нее все-таки есть муж?»

Стоило мне подумать об этом человеке, как он нарисовался около этих двоих, сначала обнял мальчишку, а потом за плечи Мию, и вместе стали что-то обсуждать, рассматривая спортивные самолеты.

Неожиданно женщина их оставила и направилась в сторону проходящего мимо парашютистов мужчины в летном костюме. Какое-то время они разговаривали, пилот внимательно смотрел на Мию, и на его лице читались сначала просто удивление, потом растерянность. Затем Андерсон взяла его руки в свои, а мужчина продолжал смотреть ей в глаза, как под гипнозом.

В бинокль увидел, что по его щекам потекли слезы, он начал ей отвечать, а потом упал, потеряв сознание. Миа наклонилась к нему, крикнула что-то спортсменам, и через 2 минуты подбежал медик. Интересно, но на лице Андерсон не было никаких эмоций, она была спокойна и, как мне показалось, даже испытала облегчение. Странно. Очень странно. И кто ей этот человек?

Минут через 10 пилот пришел в сознание и первое, что сделал, когда смог сесть на траве, обнял Мию и заплакал, уткнувшись ей в плечо, а она его гладила по голове, успокаивая. Рядом с ними на корточки сел верзила, положил свою большую ладонь на спину Мии и начал слегка похлопывать по ней. Остальные, стоящие рядом, не могли понять, что происходит, это отчетливо было видно по выражениям на их лицах.

АВТОР

Когда Миа увидела человека, самолет которого потерпит крушение, а его вылет должен был быть через 20 минут, она подошла к нему.

— Здравствуйте, я Миа Андерсон из клуба по парашютному спорту. Знаю, что ваше выступление через 20 минут, но прошу вас выслушать меня.

Пилот удивленно посмотрел на женщину, но кивнул в знак согласия, с интересом глядя на искреннее выражение ее лица.

— Не садитесь за штурвал самолета сегодня. Мне трудно объяснить, откуда я знаю, но в воздухе у вас случится сердечный приступ. Вы же принимаете серьезные препараты от заболевания желудка, у вас опухоль, о которой никто, даже члены семьи, не знает, вы скрываете это. Вам час назад сделали капельницу. На сегодняшний день у вас есть ложная мечта — умереть в воздухе, вы устали и вам тяжело, вы начали сдаваться.

Пока она все это говорила, мужчина, будучи не в состоянии произнести ни слова, смотрел на нее как на неземное существо, ведь эта женщина не могла знать о нем то, что известно только ему одному. И он испытал облегчение, что эта тайна кем-то раскрыта.

— Вы правы, я чертовски устал и первый раз в жизни сдался, — из его глаз непроизвольно потекли слезы. — Спасибо, что узнали мою тайну, и неважно, как вам это удалось, мне даже легче от этой мысли.

— Знаете, что самое ценное для пилота? — продолжила Миа. — Небо, которое и есть жизнь, начало всего нового и лучшего в мире. Мы с вами оба любим это бесконечно красивое пространство, в котором полной грудью дышим и способны обнять всю землю. Не сдавайтесь, вы победите. Опухоль надо удалить в течение этого месяца, и вы забудете о болезни навсегда, продолжите летать, поверьте, а еще… дайте шанс родиться вашему младшему сыну, — она взяла его руки в свои, от чего по телу мужчины прошла сильнейшая волна тепла и покалываний в конечностях, а боль в желудке исчезла. — Вы верите мне? — она не отводила своих глаз от пилота.

— Верю, — был его ответ, а потом он упал без сознания.

Медик осмотрел мужчину, который достаточно быстро пришел в сознание и сразу обнял, заплакав, Мию. Так они сидели на траве, обнявшись. Мужчина крепко, как ребенок, прижимал ее к себе, а она его гладила по голове.

Поскольку шоу продолжалось, спортсмены и пилот вместе с медиком ушли в крытый ангар, и Хью Фостер потерял Андерсон из вида. Как он не пытался ее отыскать в толпе после шоу, все безрезультатно. И в этот момент он испытал чувство отчаяния.

«Она просто неуловима, — рассуждал про себя Хью, — но я все равно ее отыщу и очень хочу, чтобы у нее не оказалось мужа, — неожиданная мысль заставила его самого себя испугаться, — а с ее сыном я найду общий язык».

Вернувшись в Луизиану, Хью поднял «на уши» всех своих знакомых и коллег, чтобы собрать сведения о Мии Андерсон из штата Флорида. Но, что интересно, ни по одному каналу ничего не удалось выяснить об этой женщине, даже в списках избирателей штата ее не было. На официальных сайтах спортивных клубов отсутствовали списки спортсменов — парашютистов, а секретарь клуба, от которого под № 13 выступала на авиационном шоу Миа, сухо сообщила, что это закрытая информация.

— Такое впечатление, что она призрак какой-то, — нервничал офицер, понимая, что отпуск скоро закончится, а эта загадочная женщина после авиационного шоу не выходит из его головы ни на минуту.

В это время Миа Андерсон, как человек, который всегда чувствует, что ее образ мысленно держится другим в голове, просто закрыла глаза, представила свои фантомы и вернула их себе назад, при этом «считав» энергетику человека:

«А у тебя харизма героя. Интересно… Стремишься к совершению подвига, бесстрашен в сложных ситуациях, высоко ценишь идеалы мужества, силен духом, презираешь трусов, никогда не отступаешь, надежный и с хорошей физической подготовкой. Уверена, что ты военный. А еще однолюб, и сейчас тебя что-то беспокоит. Давненько мы с тобой не встречались. И лучше будет, если ты ничего не вспомнишь».

А Хью в эту секунду почувствовал себя человеком, у которого что-то отняли, но что именно, и кто этот несправедливый человек, он понять не мог, но было до глубины души обидно.

МИА АНДЕРСОН

Сегодня во второй половине рабочего дня наш отел выезжает на стрельбы сначала в тире, потом на открытой местности.

Несмотря на то, что я сержант полиции, в превосходной физической форме и могу не только постоять за себя, но и защитить других, как-то не очень люблю применять физическую силу, предпочитая в качестве своего оружия кое-что другое — силу собственной энергии.

Со стрельбой вообще отдельная история. Инструктор, который тренирует нас в тире, уже несколько раз, правда, с юмором, интересовался: «Миа, почему ты, когда раздается выстрел за спиной, вздрагиваешь? Тебе стреляли в спину?»

И вот как ему ответить правдиво, что не просто стреляли, а пытались таким образом убить? Но это было в моей прошлой жизни. Оттуда же и навыки стрельбы, снайперское прошлое никуда не делось.

Вечером, когда я приехала домой и вошла в квартиру, раздался звонок секретаря спортивного клуба Эмбер, которая многозначительно сообщила, что в клуб звонили из Луизианы. Мужчина интересовался, есть ли у них в составе спортсменов Миа Андерсон и как получить ее контакты, и очень расстроился, судя по голосу, когда ему сказали, что эту информацию они не имеют право никому сообщать.

Пока разговаривала с секретарем, сразу «увидела», что звонивший в клуб и тот, у кого я изъяла свои фантомы, — один и тот же человек. Но, если честно, «копаться» дальше в информации сама себе запретила, и так все ясно.

Поблагодарив Эмбер за бдительность и распрощавшись с ней, подготовила и зачехлила форму, приняла душ и легла в кровать, взяв томик И. Канта «Критика практического разума», с которым не могла расстаться, читая страницу за страницей, пока часы не показали три часа ночи. Отложив книгу, укуталась в одеяло и погрузилась во сне в еще один сон, в котором увидела себя спящей и видящей прекрасный и одновременно грустный сон о своем прошлом.

АВТОР

Во сне Миа подошла к себе спящей, села на край кровати, погладила по голове, в этот момент спящей Мии снился единственно любимый человек — Джонатан, их первая встреча и знакомство, первое проявление симпатии и всепоглощающее чувство любви, перед которым они обнажили души, поверив и приняв это единство всем сердцем. Она видела момент, когда приняла решение уйти от так любимого ею человека, чтобы спасти его жизнь, стерев из его памяти все, что было связано с ней, и как тяжело далось это решение, как ныло и сопротивлялось ее сердце. Миа, держа руку у себя спящей на голове, услышала слова Мии во сне, адресованные Джонатану: «На краю несбывшихся желаний я храню слова твоих признаний».

И Миа себе спящей во сне сказала: «Никогда и ничего не бойся, девочка. Ты сможешь изменить судьбу. Я в тебя верю. Любовь должна победить. Он тебя тоже ждет, всем своим беспокойным сердцем. Ждет уже вторую жизнь подряд».

А потом женщина услышала в своем сне обрывок каких-то стихов или песни: «Скоро в небе самолет растает. Где я буду через год, кто знает?» и проснулась от звонка будильника на телефоне.

АВТОР

Офицеры расселись в маленьком конференц-зале, где сегодня пройдет закрытое совещание, посвященное предстоящим мероприятиям, связанным с проведением спецоперации по фактической ликвидации запрещенной в США преступной организации, одним из руководителей которой является человек, несколько месяцев назад сбежавший из-под конвоя в штате Флорида.

В группу по проведению указанного мероприятия были привлечены специалисты разных ведомств.

Хью Фостер тоже был в зале, поскольку его прикомандировали для участия в спецоперации вместе с другими офицерами спецназа Армии США, сейчас в зале их было только трое, командир Патрик Морган должен был присоединиться к ним через два дня.

Пока офицер Фостер разговаривал со своими сослуживцами, в зал в сопровождении военнослужащего вошла женщина в форме сотрудника полиции и, не останавливаясь, продолжила движение по основному проходу от входа к первым рядам. Кто-то из сидевших рядом с Хью сослуживцев чуть слышно присвистнул: «Вау, какие шикарные женщины служат в полиции Америки. Вот это сержант! Пойду, сдамся ей добровольно и попрошу защиты и даже готов надеть наручники, приняв любое наказание».

Хью повернул голову в ту сторону, куда был направлен взгляд говорящего, и у него на секунду сбилось дыхание. Он увидел Мию Андерсон в форме сержанта управления полиции штата Флорида. Она ни на кого не смотрела, не обращала внимания на взгляды и комплименты в свой адрес, держалась уверенно, с потрясающей осанкой, и на ней идеально сидела форма. Её густые волосы были аккуратно собраны на затылке, легкий макияж подчеркивал красоту лица, в руках она держала папку.

— Ничего себе простая госслужащая! — вырвалось у Хью. — Теперь понятно, почему ее данных нигде не возможно найти. Но почему она здесь? — сам с собой рассуждал офицер, не спуская глаз с Мии, от одного только осознания присутствия которой на этой базе, в этом зале, у него колотилось сердце. — Боги услышали мои молитвы? — усмехнулся он.

Между тем сержант заняла место в первом ряду, и уже через десять минут совещание началось. Разумеется, детали спецмероприятия никто не обсуждал, вырабатывалась общая концепция, обозначались задачи каждого ведомства по сбору и работе с информацией, агентурными данными и т.п.

После своего выступления сотрудник ФБР пригласил к микрофону сержанта отдела насильственных преступлений управления полиции штата Флориды Мию Андерсон, которая на время подготовки спецоперации прикомандирована к первому оперативному отделению управления по борьбе с терроризмом ФБР.

Сержант уверенно прошла к микрофону, поприветствовала участников совещания и перешла непосредственно к сути вопроса.

— Как вы уже поняли, при организации и проведении данной спецоперации в первую очередь надо четко уяснить, что мы имеем дело с международным терроризмом, на особенностях которого останавливались предыдущие докладчики и к которым придется вернуться в процессе работы. Я же обращу ваше внимание на личность его лидера, фотографию которого вы сейчас видите на экране. Поскольку фигурант находился в разработке полиции штата Флорида, нами при использовании метода криминального следственного анализа создан его профиль с полным описанием личностных аспектов. Это амбициозный человек, который осознает свое величие и волей-неволей стремится к власти, чтобы «повелевать и править», и, поверьте, для этого он обладает особой силой характера, умеет подчинять себе массы людей, сочетая справедливость со строгостью. Предупрежу сразу: человек он умный, сложный и патологически жестокий, владеет практически всеми видами оружия. До того, как примкнуть к террористическому движению, больше 10 лет посвятил службе в армии, бывший спецназовец, имеющий поощрения и награды. Теперь вы понимаете, что он достойный противник.

В процессе своего выступления Миа поняла, что энергетика фигуранта, о котором рассказывает присутствующим, полностью совпадает с энергетикой офицера спецназа, который был на совещании, куда она ходила с лейтенантом Уокером Вудом, и что именно этот человек станет причиной негативной ситуации, которая произойдет с ее участием. Но будет это до начала спецоперации.

ХЬЮ ФОСТЕР

Миа Андерсон выступала уверенно, спокойно, на сцене держалась так, будто всю жизнь читает лекции перед большими аудиториями, хотя может и, правда, читает. Она сразу вызвала уважение присутствующих, невольно заставила себя слушать и понимать. У нее приятный тембр голоса, и она невероятным образом предугадывала вопросы, которые ей хотели задать, прекрасно взаимодействуя с аудиторией. Информация, доведенная ею до сведения, поразила своей детальностью.

На шутку оного из участников совещания относительно деталей личности преступника сержант ответила так: «Как говорят французы: “Бог в мелочах, а дьявол в деталях”». Этой фразой ей удалось немного разрядить напряжение, возникшее в зале ввиду присутствия представителей совершенно разных ведомств. При этом Андерсон предостерегла участников совещания от мысли, что предстоящие мероприятия будут штатными, призвала всех к максимальным мерам безопасности, в том числе и от утечки информации.

Я слушал и не мог отвести взгляд от этой женщины. Понял для себя, что никогда не влюблялся, не хотел вступить в брак и не делал женщинам предложений руки и сердца, потому что не встречал той, кто близок мне по духу, с которой я связан незримыми нитями, Мии Андерсон.

(Автор: К ощущениям Хью Фостера хорошо подходит высказывание З.Фрейда том, что мы выбираем не случайно друг друга… мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании).

После окончания совещания я был полон решимости подойти к ней, но мне, естественно, помешали. Кто бы сомневался, что мой путь к этой женщине будет непрост. Это с самого начала было очевидно.

К Мии Андерсон сразу же подошел сотрудник ФБР, который ее представлял на совещании, и они вместе вышли из зала. Меня с другими офицерами спецназа попросили пройти на отдельное совещание в другое крыло здания.

Уже в кабинете руководитель нашей группы — старший офицер рассказал, что детали задач, поставленных перед спецназом, будут озвучены в течение нескольких дней, но мы должны будем готовиться еще и по индивидуальным планам, которые получим завтра.

На мой вопрос, почему был привлечен сотрудник управления полиции, чего никогда не делало ФБР, да еще женщина, он ответил, что это просто «мега мозг», а не офицер, у нее в отделе самая высокая раскрываемость тяжких и особо тяжких преступлений, а еще она какая-то необычная, судя по тем разговорам, которые он слышал. Ходят слухи, что она якобы может «читать мысли» и «видеть» людей насквозь, предсказывать развитие событий в будущем и рассказать, что было в прошлом, а некоторые ее за глаза называют ведьмой. Сержант Андерсон пробудет здесь на базе неделю, на ней аналитическая поддержка подготовки спецоперации, потом улетит во Флориду и, если возникнет необходимость, присоединится к участию в спецоперации, но в этом случае, как ему сказали, руководство настаивает на ее персональной защите, которую, вероятнее всего, поручат спецназу. ФБР очень дорожит этим полицейским.

В голове возникло сразу несколько мыслей: я смогу за эту неделю ее не просто увидеть, но и сблизиться, а если ее действительно привлекут к дальнейшей операции, должен сделать все, чтобы стать ее личной охраной.

АВТОР

Вот уже три дня как Миа Андерсон на той же базе, что и Хью Фостер, но в силу ряда обстоятельств они еще ни разу не пересеклись, что озадачивало офицера, который каждую свободную минуту искал с ней встречи. Но Миа постоянно была занята, и, как ему сказали по «великому» секрету, все время находится в рабочей команде сотрудников ФБР и контрразведчиков. Причем никто не знает, где они размещаются в ночное время суток. Эта группа держится обособленно от всех остальных.

На четвертые сутки во время обеда Хью Фостер с двумя своими сослуживцами зашел в столовую, взял несколько блюд, и они заняли столик. Офицер не сразу увидел Мию, которая в силу своего невысокого роста была просто незаметна за столом в компании нескольких офицеров. К тому же на ней, как и на остальных, был надет камуфляжный костюм для работы в группе спецназа.

Фостер с другими офицерами ждал в столовой командира Патрика Моргана, приезд которого на базу был задержан. Сейчас он должен был подойти.

И вот он зашел в зал, обвел всех присутствующих взглядом, его как раз увидел Хью, подав знак присоединиться к ним, и Патрик, взяв обед, сел за их стол. Пару минут они обменивались приветствиями и приступили к приему пищи. В какой-то момент совершенно неожиданно командир замер, как заколдованный, устремив взгляд в сторону одного из столиков.

— Не может быть. Я, наверное, сплю. Это она.

Хью Фостер отследил направление взгляда командира и тоже «завис». За тем столиком в окружении четырех мужчин сидела Миа Андерсон, причем что-то читала и подчеркивала в бумагах, а в паузах, задумавшись, пыталась есть. Весь столик что-то обсуждал, бумаги передавались из рук в руки.

Патрик Морган, как только пришел в себя, сорвался с места и быстрым шагом подошел к столику, за которым обедала Миа, на что, естественно, сидящие за ним сразу обратили внимание, напряглись, удивленно посмотрев на офицера. Точнее, удивились все, кроме Мии, которая очень естественно улыбнулась, отложила документы, встала с места, вышла в проход и подошла к командиру, который уже протянул ей свою руку. Она ответила на приветствие, но Патрик просто притянул женщину к себе и крепко обнял со словами: «Мой Ангел, я снова вас увидел. Как я рад нашей встрече!»

В столовой воцарилась тишина. Никто ничего не мог понять. А эти двое несколько минут стояли, ничего не говоря, просто обнявшись. Миа на фоне крупного и высокого командира казалась совсем низенького роста. Складывалось впечатление, что Патрик не может надышаться этой женщиной, его объятия становились все крепче. Миа не сопротивлялась, ее маленькие ладошки лежали на широкой спине командира. Потом Патрик выпустил ее из своих объятий, продолжая удерживать за плечи, чуть отклонился, еще раз всматриваясь в лицо улыбающейся Андерсон, будто не верил, что это она. Затем обернулся в сторону Хью и жестом показал тому подойти.

Сердце Фостера стучало от волнения, пока он шел в их сторону.

— Офицер Хью, посмотри, посмотри, кто это! Миа, вы помните офицера Фостера?

— Конечно, помню, командир, — и она протянула руку Хью, который взял ее в свою и нежно, совсем слегка сжал, удивившись тому теплу, которое от ее руки прошло к его сердцу. — Приветствую вас офицер. За все эти дни мы ни разу не встретились после совещания в первый день. Надеюсь, у вас все хорошо, — Миа по-доброму улыбалась, от чего разрез ее миндалевидных глаз стал похож на глаза лисички с длинными и густыми ресницами, а на левой щеке появилась милая ямочка.

ХЬЮ ФОСТЕР

Я держал ее руку в своей и испытывал счастье. Миа, как всегда, очень внимательно смотрела в мои глаза, что вызывало какой-то временный словесный паралич. Но в ее фиолетово-голубых глазах, как мне показалось или мне так хотелось, я увидел нежность и радость нашей встречи. Сам же в душе с облегчением вздохнул: «Слава Богу, я ее нашел. Нашел свою судьбу». У меня вдруг появилось ощущение, что знал эту женщину еще в прошлой жизни и почему-то тогда потерял.

Меня передернуло внутри от последнего слова, но тут же мысленно сам себе сказал: «Никогда не отпущу больше, я слишком долго тебя ждал», — и неосознанно сильнее сжал руку Андерсон.

МИА АНДЕРСОН

Еще в день, когда мы вылетели из Флориды на военную базу для участия в закрытом совещании, я знала, что там встречусь с Хью Фостером и Патриком Морганом.

С первой минуты, как вошла в зал заседаний, чувствовала, с каким удивлением на меня смотрит офицер Хью. Именно он часто вспоминал меня, да так, что пришлось возвращать свои фантомы, от чего он расстроился, как ребенок. Так он реагировал и в прошлом. Ничего не меняется, и это так мило.

Знаю, что пока мы на этой базе, Хью при любой возможности ищет со мной встречи. Но я этого успешно избегаю, да и работы для мозгов достаточно, время пролетает незаметно, спим по три часа, но результатами пока удовлетворены. Хотя должна признаться, что периодически мысленно «просматриваю» состояние Фостера. Вот сегодня ночью ему снился кошмар: он увидел смерть родителей, отчего ему реально было плохо. То, что он видел, отчасти было в прошлой жизни, а не в этой. Пришлось «вмешаться»: отправить к нему своего астрального двойника, успокоить и «стереть» некоторые сюжеты сна.

Зачем это делаю? Ответ банален: в прошлой жизни я его очень любила и виню себя за то, что так сильно наши судьбы переплелись. Я поздно начала менять информацию в поле наших судеб, мне просто не хватило времени на это, иначе бы он не последовал за мной. Он должен был жить, во всяком случае, я так хотела. Любовь не только обладает способностью возрождать, созидать, уничтожение, как оказалось, тоже ее свойство. Это мы с Хью Фостером в полной мере ощутили в своем прошлом.

А сегодня встретилась с командиром Патриком Морганом. Как только он появился в столовой, я сразу услышала его сердце. Ну а когда он меня обнял, я минуту наслаждалась его божественной мелодией и была несказанно рада, что в нем не осталось следов человека, который так жестоко поступил с любящим сердцем. Эта женщина больше не потревожит память командира, не причинит ему вреда. У него другое будущее.

Что касается Хью Фостера, он начинает осознавать, что как-то связан судьбой со мной, это чувствуется по его реакции и той энергии, которую он посылает, когда держит меня за руку. «Стереть» его память я пока не могу, а по большому счету и не имею права, хотя из каждого правила есть исключения, но в настоящее время это небезопасно для его настоящего и будущего, а вот поставить невидимую защиту от его чувств в прошлом и зарождающихся симпатий ко мне в нестоящем надо. В этой жизни мы не должны быть вместе. Не должны. Просто, потому что в предыдущей безгранично любили друг друга.

Мою командировку на эту базу продлили еще на 5 дней. Поздно вечером, раз в два дня, я посещаю спортивный зал, люблю тренироваться в это время: никого нет, тихо, полумрак. Очень не хватает нескольких вещей: небо плюс парашют, спортивный автомобиль плюс скорость.

Вот и сейчас, когда часы показывают 21.05, я вошла в зал и приступила к разминке. Спустя часа полтора, в промежутках между ударами в боксерскую грушу, услышала приближающийся голос Хью.

— Миа, а вам не скучно всегда тренироваться одной? И почему ночью?

— Не скучно. Просто люблю это время суток.

— Вы не любите контактные бои, поэтому ни с кем в паре не тренируетесь?

— Угадали. Предпочитаю бесконтактный бой, но служба в полиции требует, поэтому приходится. Почему вы здесь, офицер Хью, в такое время?

Мужчина подошел и встал по диагонали от меня. Он с большим интересом смотрел, как я наношу удары по груше.

— У вас необычная техника, сержант.

Ничего отвечать не стала, пошла к турнику для проработки мышц пресса. А Хью подошел к спортивной груше. Наши техники реально отличались. Я чаще применяю айкидо, а он предпочитает традиционную. Так мы тренировались еще минут 30, больше не проронив ни слова. Потом я собралась идти в раздевалку: взяла полотенце, бутылку с водой и направилась к выходу. Меня догнал Хью.

— Миа, подождите, пожалуйста.

Я остановилась и повернулась к нему.

— Почему вы меня избегаете? Вы просто неуловимы. Со всеми такая?

— Мне незачем вас избегать. С остальными я просто предпочитаю не общаться. Вы пришли сюда, чтобы задать эти вопросы?

— Знал, что вы тут будете, хотел увидеть. Мы не виделись и не общались толком с момента спасения вами Патрика. Вы меня впечатлили, и я часто о вас думал.

— Много думать вредно. Вы меня увидели, и полагаю, этого достаточно. А вот врать нехорошо. Вы были на авиационном шоу.

— А как вы узнали, что я был на шоу? Вы видели меня? — Хью удивленно поднял брови.

— Не видела, просто знаю. Вас такой ответ устроит?

— Миа, почему вы привлечены к этому мероприятию? Не ожидал, что вы из полиции, говорили, что простая госслужащая.

— Причины моего нахождения здесь попробуйте узнать у руководителя операции, и через 10 минут вас уволят из армии.

Хью усмехнулся после этих слов и провел своей рукой по волосам, как школьник-двоечник, неправильно ответивший на вопрос учителя.

— Мне не дает покоя ситуация с командиром. Как вам удалось его спасти? На его сердце нет ни единого рубца, врачи удивляются, сейчас его сердце здоровее, чем до того приступа. Мистика какая-то.

— Хью, вы как ребенок: любопытный и непосредственный, а вопросы задаете вперемешку, как на допросе неопытный детектив полиции, — я не могла при этом сдержать смешок, от чего и мужчина заулыбался.

«Я так скучаю по этой улыбке, от которой вокруг глаз Хью появляются мелкие и такие милые морщинки. Раньше я любила их целовать, и в этот момент он закрывал глаза, только что не мурлыча как кот», — подумала про себя.

— Но все же, как? — не унимался Хью.

— Не скажу. Это наша с сердцем Патрика тайна. И вообще, вы слишком много думаете, офицер, от этого вам по ночам снятся кошмары. Расслабьтесь.

После этой фразы Хью остановил свой взгляд на моем лице, а в его голове отчетливо читалась мысль: «Откуда она знает про кошмары? Я о них никому не говорил. Может быть, она действительно «читает» мысли, как сказал старший офицер? У нее глаза необычного цвета, наверное, все дело в них».

— Правда, «читаю». Ваш старший офицер не обманул. Это телепатия. А цвет глаз ни при чём, фиолетово-голубой оттенок обусловлен специфическим и редким количеством меланина.

Надо было видеть сейчас его лицо! Я еле сдерживалась, чтобы не засмеяться.

— А можете сказать, что конкретно вижу в кошмарах? — с опаской спросил он.

— Могу. Смерть ваших родителей во время их поездки по Мексике. Перевернулся автобус с туристами. В вашем сне вы остались вдвоем с сестрой. Но в жизни сестры у вас нет, даже двоюродной, у вас в роду только мальчики рождаются.

— Обалдеть! — с нескрываемым восторгом и удивлением произнес мужчина, — Миа, а вы вообще человек?

— Вроде человек.

— Вашему мужу и сыну повезло. В семье ясновидящая и телепат.

— А в голове у вас слово «ведьма», — его реакция у меня вызывает смех, если честно.

— Я такого не говорил.

— Но подумали. Почему столько вопросов о моей семье, офицер? Вас как-то касается личная жизнь посторонних людей? Кстати, почему вы не женаты до сих пор? Офицер Хью Фостер настолько сложный и неуживчивый человек или его запросам никто из женского пола не соответствует?

Поток моих вопросов имел цель — увести разговор в другое русло, и мне это удалось, Хью несколько растерялся.

— Офицер, мой вам совет: перед тем, как задавать вопросы личного плана, будьте готовы сами ответить на них. Поскольку вы к этому не готовы, закроем тему. Чтобы сегодня не видеть кошмаров, перед сном подумайте о чем-нибудь приятном, лучше, если это связано с вашим детством, отдыхом на Атлантическом побережье, где вы бывали на каникулах у бабушки с дедушкой, — произнеся это, я пошла в сторону выхода, оставив Хью в раздумьях.

АВТОР

После вот такой встречи и разговора, заставившего Хью минут 10 находиться в каком-то ступоре, последний направился к себе в комнату, принял душ и лег в кровать, повинуясь совету сержанта, во-первых, чтобы проверить, работают способности этой женщины или нет, а, во-вторых, чтобы выспаться за столько дней. Но поскольку Миа Андерсон давно завладела его мыслями, он неосознанно представил именно ее образ перед сном. А если участь, что на Мию он смотрел как на женщину, которая ему нравится, не надо и гадать, что могло ему сниться в эту ночь. Сон был беспокойным, эротическим, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Андерсон сразу после тренировки и забавного общения с Фостером пришла в свою комнату, приняла ванну, потом залезла под одеяло и первым делом, пользуясь так называемыми психометрическими способностями, «считала информацию» о Хелен и ее семье, удостоверившись, что все в полном порядке, за исключением того, что по ней очень скучает Бруно.

«Мой медвежонок, не скучай, скоро приеду, и мы «взорвем» с тобой спокойный ритм жизни семьи Бруксов», — мысленно она погладила пса по голове, а на другом конце Америки Бруно, до этого грустно лежавший около камина, радостно мотнул головой и завилял хвостом, глухо рыкнув, как будто ей в ответ.

Она сидела и читала переданные руководителем рабочей группы документы и в какой-то момент на физическом уровне поняла, что Хью Фостер спит глубоким и весьма пикантным сном, причем с ее участием.

— Офицер Хью, а ты страстный мужчина, как я погляжу, — усмехнулась она, просто «заглянув» в то, что видит сейчас этот человек. — Все еще помнишь, что мне нравится. Должна тебе признаться, Хью, что ночи, проведенные с тобой в прошлом, были лучшими, и пока тебе нет равных.

Поскольку Миа обладала способностью не только внедряться в энергетическое поле человека, но и выходить из него без негативных последствий, она деликатно, мысленно извинившись за бестактность, правда, ехидно усмехнувшись, покинула сон мужчины и вернулась к документам.

Сказать, что в эту ночь Хью не выспался, значит не сказать ничего. Благодаря ледяному душу он смог собраться с мыслями, привести себя в форму, после чего направился на завтрак, чувствуя во всем теле такую усталость, как после не просто бурной ночи, а какого-то марафона в постели.

«Я уже стар для таких забегов, — сам себя подкалывая, думал ночной ковбой. — Что за чертовщина происходила ночью?»

С такими глубоко философскими рассуждениями наш герой вошел в столовую, взял легкие блюда на завтрак и сел к своим коллегам за стол. Мысли путались, и очень хотелось увидеть ту, что не дала ему выспаться.

Минут через 20 в столовой появилась Миа с каким-то офицером, причем оба над чем-то смеялись. Мужчина у нее что-то спросил, слишком близко, по мнению Хью, наклонив голову к лицу сержанта, и пошел за завтраком, а Миа заняла им столик. Офицер вернулся, поставил блюда на стол, сходил за кофе. Во время завтрака эти двое продолжали о чем-то мило беседовать, сидя друг напротив друга.

Все это, мягко говоря, не нравилось совершенно не выспавшемуся и, как он неожиданно сам для себя открыл, ревнивому Хью Фостеру. Последний сидел с серьезным выражением лица и ковырял вилкой в тарелке, не спуская глаз с Мии и ее спутника. И как специально, видимо, чтобы сегодня нормальное настроение даже не постучало в его жизнь, спутник Мии встал из-за стола первым, галантно отодвинул стул женщине, когда она поднялась, и они вместе вышли из столовой, как до, так и сейчас, никого не замечая.

— Сержант постоянно с этим типом, — сказал сидящий за одним столиком с Хью. — Они и в тир вместе ходят, похоже, он начал ей внимание оказывать.

— А она как на него реагирует? — этот вопрос задал совсем хмурый Хью, в голове которого не укладывалось, что Миа, будучи замужем и имея сына-подростка, может так открыто принимать ухаживания другого мужчины.

«Хотя, с другой стороны, я же тоже к ней начал «подкатывать», предполагая, что она не свободна», — уже мысленно разговаривал сам с собой офицер.

— Думаю, нам этого не узнать. Их команда покинет базу через три дня, так что развитие романтичных отношений сержанта полиции и сотрудника ФБР узнаем в следующих сериях, если они выйдут на большой экран.

— Хватит трепать языком! Прием пищи окончен, все марш получать задание на сегодня! — рявкнул командным голосом Хью и первым вышел из столовой.

Весь этот день Фостер пребывал в отвратительнейшем расположении духа. В голове роилась куча мыслей, связанных с Андерсон. Ему было сложно объяснить, но его не покидало чувство, что она должна быть с ним, у них есть что-то общее, чего нельзя лишиться, была потребность быть рядом с Мией денно и нощно. Мужчина злился на себя, на Мию и весь мир вместе взятый, ощущая себя брошенным и преданным кем-то.

Днем поступила команда пройти в тир, где уже практически отстреляла группа офицеров ФБР, всех, кроме сержанта Андерсон. Хью Фостер, встав на исходную позицию, начал стрелять. Когда отложил оружие и отошел в сторону, освободив место для других, в тир вошла Миа. Она подошла к инструктору, получила наушники, защитные очки и патроны, а затем отошла к столу, на котором магазины снаряжают патронами, и стала ждать, когда офицеры закончат стрельбу.

Хью сразу же подошел к ней.

— Добрый день, сержант. Решили потренироваться?

— Здравствуйте. Не решила, а приказали, вот и пришла. Вы уже отстреляли?

— Да, своих жду.

— И как результаты? — она кивнула головой в сторону мишени, которую офицер держал в руках. — Можно полюбопытствовать?

— Конечно, — он протянул ей лист, внимательно осмотрев который и проведя по нему ладонью, Миа на секунду задумалась.

— Отличный результат. Только в последние два выстрела рука дрогнула, — она указала пальцем на дырки в мишени. — О чем-то плохом подумали в этот момент или разозлились на что-то? — она подняла свои необычного цвета глаза на Хью.

— Я весь день злой.

— А все потому, что надо было перед сном думать об Атлантическом океане и бабушке с дедушкой, а не о…

Но Хью не дал ей закончить:

— О вас, сержант Андерсон. И вы наверняка знаете, что происходило в этом сне.

— Знаю. Но смысл об этом сейчас говорить? Сон — это просто сон, не придавайте ему никакого значения, — и Миа начала патронами заполнять магазин пистолета.

— Но, насколько мне известно, сон — отражение работы подсознания, — с этими словами Хью взял из рук женщины магазин и очень быстро снарядил его патронами, а потом положил его в ее маленькую ладонь. — Прошу вас, леди, на исходную, — кивком головы указал на место, откуда надо стрелять.

Миа вышла на позицию, надела наушники и очки, вставила магазин в пистолет, сняла его с предохранителя, передернула затвор и как только встала в позу для стрельбы, к ней со спины подошел Хью, и поскольку он гораздо выше и крупнее, то ему не составило труда обнять ее, полностью своей позой повторив ее стойку. Он также двумя руками обхватил руки Мии, держащие пистолет, от чего она напряглась, что не осталось незамеченным офицером.

До команды начать огонь прошло две минуты, за которые оба почувствовали тепло друг друга и невероятное притяжение. Миа ощутила защиту и его спокойное дыхание, а Хью такой нежный аромат этой женщины, который казался ему хорошо знакомым и родным, а также ее беззащитность.

Когда поступила команда «Огонь!», Миа начала стрельбу, а Хью, обнимая ее, гасил своим телом отдачу от выстрелов, не позволяя руке дернуться.

После того как был произведен последний выстрел, Миа и Хью продолжали стоять не шевелясь. Женщина слышала, как волнительно стучит сердце ее любимого человека, а он, затаив дыхание, не мог пошевелиться, чтобы не спугнуть собственное счастье, которое сейчас в его руках.

Первой пришла в себя сержант, попытавшись пошевелиться в объятиях офицера, но он даже не шелохнулся. Тогда Миа чуть-чуть повернула к нему голову, насколько это было возможно с учетом его обхвата, и они встретились взглядами. Хью просто «утонул» в красоте глаз необычного цвета, у него сбилось дыхание и захотелось поцеловать эту женщину, и он начал к ней наклоняться, но тут раздалась команда инструктора: «Стрельба окончена! Положить оружие и сделать три шага назад!», и Хью Фостер освободил Мию из своего плена.

Инструктор принес и раздал стрелявшим мишени.

— Вот видите, сержант, ваш результат также хорош, как и мой. Что скажите? — с довольным лицом произнес Хью, но его сердце продолжало предательски стучать от волнения.

— Без вашей помощи я стреляю лучше, — достаточно равнодушно ответила она.

— Да ну? У вас маленькая рука, пистолет — больше килограмма, результат лучше не будет, не обижайтесь.

Слыша этот разговор, инструктор решил вмешаться.

— Сержант Андерсон, давайте вы сами выстрелите. Вот вам два магазина. Хватит 36 патронов? — с каким-то лукавым выражением лица он посмотрел на Мию, а та в ответ подмигнула.

— Должно хватить.

После ее слов инструктор заставил Хью и остальных присутствующих в тире надеть наушники для стрельбы и сам надел тоже, и оба офицера встали чуть сзади и сбоку от Мии, остальные по команде отошли вглубь тира.

Она на исходной, где кроме нее никого не было, заняла позу для стрельбы и открыла огонь такой интенсивности, что казалось у нее не 36 патронов, а 100. Причем не только двумя руками держала оружие, но и одной тоже: то правой, то левой, в течение секунд сменяя руки, и незаметно для всех даже поменяла магазин.

— Стрельбу закончила! — отчиталась Миа, вытащила последний пустой магазин из пистолета и положила на специальное место на исходной позиции, сделала три шага назад и тогда сняла наушники и очки.

Инструктор принес ее мишень и показал Хью и остальным. В тире повисла пауза, кто-то громко свистнул, и все одновременно повернули голову в сторону Мии, которая пила воду из бутылки. Она подошла, ей протянули бумажную мишень, в центре которой была одна дыра. Все 36 выстрелов были в самый ее центр — в десятку. Такая меткость свойственна только опытным снайперам и то не всем. Один из офицеров начал хлопать, и его поддержали остальные. Инструктор протянул Мии руку и пожал ее. Она мило улыбнулась и вопросительно посмотрела на Хью.

— Не ожидал, если честно. Вы невероятны, сержант Миа Андерсон! — и он слегка поклонился. — Но где вы так научились стрелять?

— Военная тайна, — ответила она с улыбкой на лице и тем блеском этих нечеловеческих по красоте глаз, который несколько раз уже видел Хью. — Извините, мне пора, ждут коллеги, — она развернулась и быстрым шагом вышла из тира.

Сердце Мии стучало от волнения. Пока Хью обнимал ее во время стрельбы, вся их прошлая жизнь за эти секунды пролетела перед глазами. Но повторения печального конца она не должна допустить.

Хью рванул за ней, но на пороге остановился, Миа подошла к тому офицеру, с которым он их видел в столовой и к которому приревновал. Похоже, что он ее ждал.

До вечера Миа и Хью были заняты каждый в своем отделе. Офицер находился в странном и непривычном для себя состоянии — мысленно возвращался к тем ощущениям, которые испытал, пока обнимал Мию.

— Да, Хью Фостер, поздравляю тебя, ты влюбился на старости лет. Никогда не вляпывался в это чувство и вот, пожалуйста, получите, распишитесь. И что теперь делать? — сам себе с иронией сказал офицер, заходя в свою комнату, чтобы переодеться для спортзала, где сегодня вечером спецназовцы решили продемонстрировать гостям базы свои навыки и мастерство.

Когда Хью вошел в спортивный зал, там уже было достаточное количество людей. Через минут пять после него появилась сержант в сопровождении четырех сотрудников ФБР, с которыми работала в одной команде. На всех были спортивные костюмы.

«Я и не видел до этого, какая у нее красивая фигура, как у женщины-кошки прямо», — подумал Хью.

Тренировочный костюм плотно облегал ее тело, которое от частых тренировок было в идеальной спортивной форме, густые волосы были собраны на затылке в хвост. Единственное, Миа в кроссовках оказалась совсем низкого роста, в берцах и на каблуках казалась выше.

Фостер не мог удержаться от того, чтобы так внимательно не рассматривать женщину, но делал это максимально аккуратно, стараясь оставаться незаметным в своем восторге.

На ринг поднялись два спецназовца, которые объявили, что продемонстрируют элементы рукопашного боя.

Миа стояла, скрестив на груди руки, внимательно следя за их движениями.

Хью подошел к ней, встал рядом.

— Нравится? — спросил он, сильно наклонившись к Мии, на что она не обратила внимания, и это несколько задело офицера.

— Вполне прилично. Но зря вышел на ринг офицер в синем костюме, у него еще не до конца зажило третье ребро справа.

— А как вы поняли, что ребро, да еще и с какой стороны?

— Смотрите, сейчас, выставляя блок, он интуитивно защищает самой крепкой частью предплечья и кулаком именно проекцию третьего ребра. И когда удар идет по направлению к этой области, он моргает чаще. Присмотритесь, это ведь очевидно.

Мужчина стал всматриваться, но ничего такого не заметил.

Потом на ринге свою технику показали сотрудники ФБР, что тоже выглядело впечатляюще. И пока знакомый сержанта Мии со своим коллегой был на ринге, Хью не спускал с нее глаз, чтобы понять, волнуется она за того, радуется или испытывает еще какие-нибудь эмоции. Но, к сожалению или радости, женщина никак не обозначила своего отношения к бою с участием этого человека.

Когда сотрудники ФБР выступили, был получасовой перерыв, по окончании которого кто-то из спецназовцев громко сказал, что нехорошо получается, что единственная девушка в команде не сможет показать навыки полицейских, ведь второй девушки для спарринга, к сожалению, нет. И взгляды практически всех после его слов обратились в сторону Мии, которая, не меняясь в лице, крикнула: «Я с женщинами в спаррингах не участвую, только с мужчинами. Приглашаю любого из вас на ринг, если так хотите узнать, на что способна полиция штата Флориды».

И только Фостер собрался крикнуть, что готов, его опередил знакомый Мии из ФБР. Они с сержантом Андерсон поднялись на ринг, причем она очень лихо запрыгнула на него, отказавшись от помощи протянувшего ей руку офицера, чему в душе порадовался Хью.

Сержант и офицер стояли друг напротив друга, и это со стороны выглядело очень забавно: он высокий и крупный, а она на его фоне совсем уж маленькая.

Все с интересом смотрели на их бой. С самого начала была очевидна разница в применяемых ими техниках. Миа практически не задействовала свои физические силы, часто использовала главный прием в айкидо — бесконтактный бросок. Вообще, точно определить ее технику было невозможно, она была необычной, будто при помощи какой-то невидимой силы сержант подчиняла волю противника себе. Женщина была абсолютно спокойна и ни на секунду не отводила взгляда от противника, предугадывая все его действия.

Присутствующие были поражены: офицер, участвующий в бое с Мией, был просто вымотан физически, тогда как сама сержант не чувствовала никакой усталости.

Хью восторгался сотрудником полиции, радовался ее победе. И все бы ничего, если бы в конце боя, под всеобщие аплодисменты и свист в честь победы Мии, к ней не подошел побежденный и после пожатия ее руки не обнял, приподняв над покрытием ринга. Потом артистично поклонился, и они вместе спрыгнули вниз.

«Поразительная женщина. По ней и не скажешь, что она полицейский, да еще владеющий какой-то особой техникой бесконтактного боя, со сверхспособностями, — направляясь в свою комнату, думал Хью. — Как же мне с ней сблизиться, узнать получше? Осталось ведь совсем мало времени — сутки, и она улетит с базы. А я не знаю ни адреса, ни номера телефона. Нельзя, чтобы судьба была так со мной жестока. Только встретил ту, к которой тянется сердце, от прикосновения к которой замирает душа, которая снится, и вдруг она может исчезнуть".

ХЬЮ ФОСТЕР

Я шел по широкому коридору общежития, когда в окно второго этажа увидел идущую по территории базы в сторону административного корпуса Андерсон. Конечно же, я побежал к лестнице и в течение минуты уже догонял ее, окликнув. Она обернулась.

— Что-то случилось? Что за спешка, офицер?

— Вас увидел, бежал со второго этажа. Побил мировой рекорд.

Она лишь улыбнулась.

— Миа, вы к себе или в кабинет?

— В кабинет, надо поработать. Завтра поздно ночью вылет.

— Можно задать вопрос относительно сегодняшнего поединка?

— О применяемой технике?

Я в ответ кивнул. Миа, продолжая движение, ответила:

— Не думаю, что вы готовы воспринимать информацию, все равно не поверите.

— Ну, все же, как такое возможно?

— Силовой гипноз, основанный на понимании чужого биополя. Для него требуются знания законов физиологии и психологии. Каждый внутренний орган человека работает на определенной частоте, зная которую, на нее можно воздействовать.

Задавая ей этот вопрос, был уверен, что она сочинит мне какую-то историю или начнет ломаться, а она честно ответила.

— А вы этому где-то учились?

— Нет. Эта способность от рождения, просто меня научили ею правильно управлять, чтобы ненароком не убить или не покалечить других.

— Интересно и немного пугающе.

— Что именно?

— Все: ваше исцеление Патрика, силовой гипноз, умение «читать» мысли и все такое. Миа, я скажу честно, мне хочется узнать вас поближе, вы меня заинтересовали.

— Почитайте литературу на эту тему. Я для процесса познания подобных навыков и явлений не гожусь.

— Я не об этом говорил. Хочу вас узнать, как личность, и мой интерес к вам как к женщине.

— Офицер, а вы всегда так откровенны и быстро стремитесь к контакту?

— Нет. Но у меня стойкое ощущение, что мы с вами связаны. Может, мы предназначены друг для друга? Правда, я, судя по всему, гораздо старше вас, но надеюсь, что это не станет помехой в общении.

— Возраст — не помеха. У меня есть друзья и старше, и моложе меня. Вам всего 43 года.

— Вы и точный мой возраст знаете, надо же! — не переставал удивляться ее таланту. — Но вы же поняли, что я не имел в виду дружбу.

— Поняла. Но кроме дружбы мне вам предложить нечего, офицер.

— Это потому, что я старше вас?

— Не думайте о возрасте, мы ровесники.

Я стоял, как вкопанный, а Миа, остановилась и посмотрела мне в глаза.

«Ей не может быть 43, ей от силы 33», — для меня это было очевидно.

— Вы лжете, Миа. Мы не можем быть ровесниками.

— А вы не дружите с одногодками, предпочитаете тех, кто моложе? — в ее голосе прямо слышался сарказм и даже нотки издевательства.

— Я хочу с вами встречаться, — вот так, в открытую, прямо, заявил Мии о своих желаниях и намерениях. — Просто вы не выглядите на свой возраст, вот и удивился, извините, если моя реакция вас обидела.

— Мне все равно, какая у вас реакция. Мы не можем встречаться, офицер.

Её жесткий, категоричный тон и слова меня снова задели за живое. Я, видимо, выбрал не ту тактику поведения с этой женщиной, но что сказано, то сказано.

— Почему не можем?

— У нас нет ничего общего. Я вас заинтересовала как человек с некоторыми возможностями, не более. Вы же мне, как мужчина, не интересны. И у меня есть человек, которого я люблю очень давно, так давно, что поверить в это трудно. Так, что давайте закроем эту тему, останемся только коллегами на время подготовки спецоперации.

— А я все-таки попробую завоевать ваше внимание, Миа Андерсон, — гордо произнес я, не переставая верить в свои силы. — Может быть, я окажусь лучше того, кого вы любите.

Миа, посмотрев просто ледяным взглядом в мои глаза, произнесла то, что я не был готов услышать: «Не нужно пытаться идти туда, куда вас не пускают, не стоит стучаться в закрытую дверь, не стоит идти напролом, если вас не ждут».

Вот так жестко, предельно ясно и четко меня поставили на место, прибив к земле мою самоуверенность, дав понять, что со своим чувством я останусь один на один.

Сержант сухо попрощалась и вошла в административное здание. На меня же ее слова подействовали как проклятье какое-то: в душе стало холодно и противно от внезапно подступившей тошноты, сердце наполнилось тоской, будто из него вырвали клок, оставив зиять рану.

На ватных ногах я пришел в комнату, лег в горячую ванну, но озноб не отпускал. Потом укутался в одеяло и задумался, почему так все плохо закончилось с Мией, почему она не «прочитала» мои мысли, не «услышала» мое сердце? Она же это умеет. Ведь эта женщина мне правда нравится. И почему я не верю в то, что у нее есть муж или тот, кого она любит?

Я, как в бреду, продолжал задавать вопрос за вопросом, причем некоторые не были связаны между собой, и провалился в какое-то беспамятство.

АВТОР

Вылет Мии Андерсон и ее коллег — сотрудников ФБР перенесли на 15.00 вместо ночного времени, как это планировалось ранее.

О том, что так будет, сержант знала еще за несколько дней. Произойдет утечка информации о составе их группы, и причина того, что на них нацелен теракт — Миа Андерсон. Именно она не устроила того офицера, что был на самом первом совещании во Флориде, он в ней увидел реальную угрозу реализации преступных планов.

Андерсон понимала, что озвучь она все свои мысли, ей никто не поверит. Единственное, что она могла сделать — переговорить с руководителем спецоперации, чтобы максимально, как только возможно, обезопасить тех, кто будет лететь в самолете вместе с ней.

С этой целью она встретилась с офицером ФБР — старшим в их рабочей группе, попросила организовать совместную беседу с военным руководством, которое и обеспечивало авиаперелет бортом Армии США. Рейс надо было перенести.

Во время встречи Миа предупредила офицеров, что в самолете все должны быть обеспечены парашютами для десантирования, число лиц, которое планируется к посадке на воздушное судно, надо свести к минимуму. Кроме того, всех надо обеспечить оружием, и на борту должна отсутствовать какая-либо секретная, ценная информация на любого вида носителях, а люди, находящиеся на борту, должны быть теми, кто в случае попадания в плен, не выдадут никакой тайны.

Конечно же, что греха таить, Миа Андерсон в самом начале встречи применила телепатию — способность вкладывать нужные мысли в сознание других людей, именно поэтому то, что она рассказала, было принято серьезно и выполнено безукоризненно, без лишних вопросов и подозрений относительно ее вменяемости.

Согласно списку сопровождающих лиц, в нем числились Хью Фостер и командир Патрик Морган. И того, и другого сержант приняла решение защитить и не допустить их возможной гибели.

Хью Фостер проспал до того момента, когда военный борт с Мией поднялся в небо. Все это время его не будили, поскольку у него была высокая температура, небольшой бред, и военный врач, сделав укол, настоял на том, что офицеру нужен покой.

Что касается Патрика Моргана, то накануне переноса вылета он сам нашел на базе Мию, чтобы поговорить и еще раз поблагодарить за свое спасение. Они сидели на лавочке недалеко от спорткомплекса. Андерсон не задавала вопросов о прошлом командира, ей некоторые печальные события из его жизни уже известны. Офицер от души радовался возможности жить, которую ему подарила Миа, не переставал ее благодарить.

— Сержант, можно я буду вас называть по имени?

— Конечно, Патрик.

Мужчина просиял от такой возможности. Вообще, Миа поняла, что он очень жизнелюбивый, невероятно добрый человек с позитивным и каким-то детским отношением к жизни, при этом отличный, мудрый и требовательный командир. Такие на первый взгляд диаметральные черты совместились в одном человеке.

— Миа, я хотел вас попросить беречь себя и свои способности. Это дар, хотя, подразумеваю, что тяжелый. Если бы не та ситуация в баре, я бы сам загнал себя на «тот свет» переживаниями. А сейчас мое сердце иначе смотрит на прошлое, многое как будто стерлось безвозвратно, и стало легче.

— Знаете, все, что происходит в нашей жизни — к лучшему. Иногда кажется — тупик, не получилось, не случилось, не сбылось. Оказывается — не тупик, а крутой поворот, не конец жизни, а начало новой. И самые тяжелые разочарования превращаются в новые счастливые встречи, судьбоносные и светлые события, — она улыбнулась, и в ее лисьих глазах появился блеск.

— Запомню это. Теперь я другой человек. Спасибо.

— Патрик, вы готовы к кардинальным переменам в своей жизни?

— Готов, как никогда. И буду им рад. Я на все теперь смотрю иначе.

Она лукаво на него посмотрела, слегка прищурившись.

— В следующем году ваша жизнь будет подчинена самому дорогому для вас в будущем человеку, чему будет предшествовать встреча с очень светлой женщиной, которую вы любили еще во времена старшей школы и с которой расстались из-за недопонимания, вас обоих обманули. Она все это время любила вас, ждала и любит до сих пор, как и вы ее.

Командир смотрел на Мию, не мигая, немного побледнев, а потом произнес: — Вероника.

Миа кивнула головой:

— Она самая. Девушка с каштановыми волосами, у которой милая родинка на правом запястье.

— А кто же тогда тот второй человек? — в его голосе чувствовалась растерянность.

— Ваша дочь.

— Дочь? — переспросил Патрик, изумленно подняв брови. — Но у меня нет детей, да и возраст уже не тот.

— Сейчас нет, но ваша девочка решила, что вы с Вероникой будете готовы ее принять. У вашей дочки при рождении будет родимое пятно на правой лопатке: маленькое такое, похожее на месяц, как и у вас, Патрик, на том же самом месте.

Мужчина смотрел сейчас куда-то вдаль и его глаза наполнились слезами счастья.

— Я ее буду ждать и сделаю все, чтобы она и Вероника были счастливы. Боже мой, неужели у меня будет дочь?! Я уже счастлив. Всю жизнь мечтал иметь именно дочку.

— Рада за вас. Все будет хорошо. Вы с Вероникой по судьбе должны быть вместе.

Сейчас офицер с безмерной благодарностью смотрел в глаза Мии, а потом обнял со словами: «Вы мой Ангел. Благодарю небеса, что вас мне послали».

Потом они прошлись по территории базы, поговорили, а на утро, в день вылета, поскольку Хью был болен, часть его работы, в том числе с секретными документами, должна была быть выполнена его командиром — Патриком Морганом.

Вот так, более гуманным способом, Миа не дала возможности командиру сопровождать ее в полете.

Хью все еще находился в полубредовом состоянии, когда его подсознание выдало сон во сне: в своем сне он со стороны видел себя спящим, видящим сон. И в том сне, который он видел во сне, был ответ на вопрос, почему его так тянет к Мии Андерсон, и кто на самом деле эта загадочная женщина.

Его встреча с Миккой, имевшей позывной «Золотая белка», состоялась, когда эту девушку перевели к ним в отряд снайперов на время военной операции, в которой участвовала Армия США. Это совсем недавние события в истории этой страны.

Она сразу привлекла внимание Джонатана своим жизнелюбием, юмором, невероятной харизмой: в ней сочеталась сила с теплотой. Как бы объяснить: одна лишь теплота делает человека приятным, но зависимым, психологически уязвимым, а одна только сила, без теплоты, — это всего лишь холодная внушительность. Так вот в Микке было это сочетание, на взгляд Джонатана, редко встречающееся у женщин. Хотя, не исключено, что он просто плохо знал эту часть человечества. А еще эта девушка при всем своем достаточно веселом нраве была очень серьезной, когда дело касалось планирования и выполнения поставленных боевых задач, у нее обостренное чувство справедливости и, несмотря на свой молодой возраст — 25 лет, она отличалась мудростью и какой-то военной прозорливостью.

Но особо поражало в ней то, что у Микки было полное безразличие к смерти. Абсолютное! И это ее качество всех в отряде пугало. Когда у девушки попытались узнать причину такого отношения, она ответила, усмехнувшись, что презирает смерть, следуя кодексу самурая. У нее действительно была своя жизненная философия, какой-то особый взгляд на людей, явления и события.

ДЖОНАТАН

В первую секунду, когда увидел Микку, обратил внимание на ее глаза. Они прекрасны! От них невозможно оторваться: фиолетово-голубой цвет притягивал, как магнит. А если учесть, что от природы у девушки рыжие волосы, то сочетание этого цвета с невероятным оттенком глаз делало ее похожей на маленькую фею.

Как же я был рад, когда нас поставили работать в паре! Но Микка оказалась очень строгим и дисциплинированным воином, с отличной подготовкой, выносливым и неприхотливым. Её меткости могли позавидовать старшие и опытные снайперы. Она даже умела с закрытыми глазами, ориентируясь только на слух, поразить цель в самый центр, в ее мишени всегда была только одна большая дыра, все пули попадали в одну точку.

Еще у нее была особенность — какой-то нечеловеческий «нюх» на врага, она всегда предугадывала движение объекта — цели, даже знала, какую ошибку последний допустит. Микка могла часами, в любую погоду, лежать в своем укрытии в ожидании цели, не шевелясь, обходиться без пищи и воды, не чувствуя от этого никакого физического дискомфорта, а еще она спала не более 3 часов в сутки и могла не спать до двух суток подряд.

Такая уникальная во всех отношениях девушка за время нашего с ней участия в боевых действиях покорила меня, и в какой-то момент я осознал, что сердце 38 летнего Джонатана принадлежит «Золотой белке».

С Миккой мы понимали друг друга без слов, достаточно было взгляда, одного жеста. И мне казалось, что мы даже «читали» наши мысли. Я научился чувствовать ее на расстоянии, независимо от того, сколько между нами километров. В ней я видел родственную душу — человека, который наполняет жизнь смыслом, радостью и счастьем. Она пришла в мою жизнь легко, и я был уверен, что останется в ней на длительное время — пока я существую в этом мире.

Установившаяся между нами незримая связь и то чувство, которое постепенно зарождалось, стали своего рода оберегом от неудач и залогом успешного выполнения поставленных боевых задач.

Мы заботились друг о друге, защищали нашу любовь, и настал момент, когда стали полностью принадлежать нашему чувству. И с того дня казалось, что у нас одно сердце на двоих, каждый из нас мог слышать его прекрасную мелодию, похожую на нежное звучание флейты. А еще Микка стала моим, а я ее, зеркальным отражением. Сначала я этому удивлялся, а потом принял это как подарок судьбы.

У моей «Золотой белки» была потрясающая интуиция, которая ей подсказывала, что в отряде есть человек, который представляет опасность для нас с ней. Но в тот день я пренебрег ее предостережением, о чем очень пожалел, но было слишком поздно. Предатель прямо во время выполнения нами задания выстрелил Микке в спину, а в момент нашей с ним драки, когда я защищал любимую, мне в грудь. Его мне удалось застрелить, но последствия все равно оказались трагичными.

Несмотря на свое тяжелое ранение, девушка начала спасать меня. Помню, как она приложила свою руку к ране, из которой фонтанировала кровь, и я перестал чувствовать боль, а потом просто впал в забытье.

АВТОР

Неожиданно повествование Джонатана прервалось тем, что Хью, который спал и видел историю Микки, в своем же сне проснулся, оделся и вышел из дома на улицу. И спящий Хью смог рассмотреть обстановку: дом — деревянный сруб, стоящий на небольшой горе, расположенной на краю леса. Он живет здесь один, но у него есть пес. Хью начал подниматься на вершину горы, опираясь на деревянный посох. Он был сильно похудевшим, небритость лица делала его похожим на горца. Теперь понятно, почему в отряде снайперов у Джонатана был именно такой позывной. Хью устало опустился на большой камень и стал всматриваться грустными, какими-то безжизненными глазами в даль.

— Микка, я не могу больше жить без тебя. Услышь меня, прошу. Мелодия в нашем сердце еле слышна. Где ты? Я не помню, что случилось, будто часть моей жизни куда-то исчезла, но я уверен, что ты меня любишь. Ты же спасла меня, вернула к жизни, но почем ты из нее исчезла?

Хью говорил, глядя на небо, которое сейчас играло невероятными оттенками фиолетового и голубого цвета, а по его щекам текли слезы. Пес положил свою голову на колени мужчины, и тот его начал гладить худыми и холодными, как лед, руками.

Неожиданно во сне появился силуэт девушки, который был прозрачным, невесомым, и от него шел просто божественно красивый свет. Она подошла к Хью, сначала просто стояла напротив, потом наклонилась и поцеловала его в лоб, положила свою ладонь на его сердце, посмотрела своими красивыми, но грустными глазами, поцеловала любимого в губы, затем развернулась и пошла в сторону фиолетово-голубого света. Но сделав несколько шагов, просто испарилась в пространстве.

Мужчина несколько минут сидел, как заколдованный, а потом, прикоснувшись к своей груди рукой, понял, мелодия его сердца затихла навсегда.

— Моя любимая Микка, твое сердце только что остановилось, ты умерла, моя рыжеволосая девочка. Подожди меня, родная, мелодия уже неслышна, я иду к тебе…— это были последние слова «Горца». Его сердце остановилось.

Хью проснулся в холодном поту, хотел закричать, но не мог издать ни звука, сердце стучало, как бешенное, страх сковал все тело. Он увидел астрального двойника Мии, стоящего рядом и пронизывающего своим взглядом.

Офицер Фостер пришел в себя, когда часы показывали 15.45. Он не сразу понял, где находится, какой день недели, и очень удивился, что проспал так долго, потому что у него была высокая температура.

Когда ощущение времени и пространства вернулось, он начал вспоминать, что вчера виделся с Мией Андерсон, они плохо поговорили, потом ужаснулся, что пропустил работу.

Сразу после этой мысли в комнату вошел Патрик Морган, успокоил его, что по работе все в порядке, а ему требуется покой.

В процессе разговора с командиром Хью начал пытаться встать, чтобы готовиться к вечернему полету, ведь он в группе сопровождения, на что услышал из уст Патрика то, чего не предполагал и не хотел слышать: самолет уже в воздухе, вылет перенесли.

И вот сейчас офицер понял, Миа Андерсон улетела, они расстались на не очень хорошей ноте, и он может ее больше никогда не увидеть, даже не может, а точно не увидит, от чего его захлестнула волна тягостного предчувствия.

«И еще этот сон… или что это было? Может, предупреждение или мои страхи? — мелькнуло в голове Хью. — Я же видел в своем сне собственный сон, где в прошлом мое имя Джонатан, а Миа — это Микка. Но Миа не должна умереть, я этого не смогу пережить, как и в увиденном сне не пережил смерть Микки».

Все эти мысли так негативно на нем отразились, что в сердце полыхнул огонь, боль пронзила душу, и Фостер потерял сознание.

И только Миа знала правду: Хью Фостер по своей судьбе сегодня должен был погибнуть из-за нее, оказавшись на борту военного самолета, он не смог бы выжить, получив ранение при приземлении, попав под обстрел террористов, как и в том сне, когда Хью видел свой же сон, где он — Джонатан, который получил ранение из-за того, что предатель пытался убить Микку, а Джонатан старался этому воспрепятствовать. Осознавая все это, ей надо было обезопасить любимого как физически, так и морально. «Он ни при каких обстоятельствах сегодня не умрет!» — решительно заявила Миа и сделала так, что Хью на время заболел.

Момент потери сознания Хью совпал со взрывом на борту самолета, которым вылетела сержант Миа Андерсон с тремя сотрудниками ФБР. Других по списку, а планировалось 28 человек, они не взяли. Но для этого Мии пришлось снова применить телепатию, изменить мышление некоторых людей. А офицеры ФБР, полетевшие с ней, были в некоторой степени своим руководством осведомлены о неординарных способностях сержанта, да и видели ее «на практике».

Миа посвятила их в свое видение ситуации на борту, описала и сама нарисовала портрет того офицера, который организует этот террористический акт на борту самолета, но, к сожалению, установить его местонахождение и принять меры к предотвращению теракта у силовиков не получилось.

Пока Хью было плохо, астральный двойник Мии все время был рядом. Так ей было спокойнее за любимого человека.

Военно-транспортный самолет Армии США уже 30 минут как был в воздухе, набрав нужную высоту. Сидящие на борту офицеры были полностью готовы покинуть воздушное судно вместе с Андерсон в тот момент, когда она им об этом скажет. На всех были надеты рюкзаки с парашютами, все были с оружием.

Сержант где-то на 15 минуте полета с момента набора самолетом максимальной высоты прошла в кабину пилотов.

— Приветствую вас, офицеры. В 15.55 по моим подсчетам, — с невероятным спокойствием сказала она, — наш самолет будет взорван, устройство в левом двигателе. Предлагаю покинуть борт вместе с нами. Приготовьте оружие, на земле предстоит бой, мы приземлимся на территории, за которую сейчас борется одна из террористических организаций, вступившая в вооруженный конфликт с армией.

На ее слова первый пилот повернулся и достаточно зло произнес:

— Вы издеваетесь, сержант? Что за чушь вы несете?

— А вас командующий не предупредил слушать внимательно эту чушь?

— Предупредил, но бросить борт — преступление. Об этом не может быть и речи. Тем более, все проверили, никаких взрывных устройств не обнаружено перед полетом.

— У человека всегда есть выбор. Я вас предупредила. Решайте, что будете делать. Ровно в 15.53 я последней сделаю шаг наружу, — и она ушла в салон, где провела инструктаж коллег из ФБР, обговорив с ними детали и место встречи на земле.

Она видела, что ее спутники нервничают, поскольку у них не было подобного опыта покидания самолета, да еще и на такой высоте, и все то, что она им говорила, для них выглядело неправдоподобно. В связи с этим Миа была вынуждена применить генерацию биоауры — создать энергополе такого размера, чтобы защитить тех, кто сейчас с ней в самолете, и повысить свою энергетику, а еще при помощи телепатии вложила в сознание офицеров мысли о том, что все, что произойдет, не навредит им, они вернутся живыми.

Когда на часах было 15.47, Миа жестом показала офицерам встать, у каждого проверила рюкзаки парашютов, фиксацию карабинов и напомнила, как вести себя в воздухе, когда дернуть кольцо и как правильно приземлиться.

Второй пилот открыл им люк, и Андерсон начала выпускать офицеров одного за другим из самолета, каждого подбадривая искренней улыбкой и похлопывая по плечу.

В 15.52 она еще раз крикнула второму пилоту, чтобы летчики покинули борт, но тот категорично отказался, и ровно в 15.53.52 выпрыгнула из самолета. Навыки затяжных прыжков как раз пригодились, надо было как можно дальше удалиться от объекта.

Находясь в воздухе с уже раскрытым куполом, Миа услышала взрыв, от которого небо содрогнулось, озарившись оранжевым светом.

Как и предполагалось, вся группа приземлилась на территории, на которой шли бои.

Психометрические способности Андерсон помогли «считать» информации о трех офицерах ФБР, о месте нахождения каждого из них. Двое уже участвовали в перестрелке с боевиками. Сержанту не составило труда отыскать офицеров и присоединиться к ним, через минут 10 подошел и третий.

Согласно того, что «увидело» подсознание Мии, боевики занимали территорию справа от них, оттуда и велся огонь по их группе, а слева была частично заминированная дорога через лес. Андерсон, продолжая отстреливаться, благодаря своему дару радиолокации — способности обнаружения местоположения разных объектов, «просмотрела» эту территорию, «увидела» не только схему минирования, но и то, что в 100 метрах от дороги, в лесу, стоит военный джип, в котором два боевика.

С помощью определенных жестов Миа сообщила офицерам, что надо уходить в сторону леса, и первая туда стала удаляться, меткими выстрелами устранив двух человек, стоящих около машины. Когда она с тремя офицерами была около автомобиля, обнаружилось, что один из них ранен в живот. Его первого загрузили в транспортное средство, сержант села рядом, положила свою руку на рану офицера и с помощью аглиокинеза начала управлять его болью и останавливать кровотечение. При этом офицеры обратили внимание, что ее уникального цвета глаза имели нечеловеческий блеск и свечение. Но командир перед полетом их предупредил, ничему, что будет связано с Мией Андерсон, не удивляться, что они сейчас и пытались сделать, но у них это слабо получалось.

— Не волнуйтесь, боль я ему убрала, кровотечение остановила, он спит. Парни, наша задача проехать через лес, дальше уже будут войска американской Армии. Предупреждаю, дорога и часть леса заминированы, площадь минирования порядка 50 км. За руль сяду я. Вам надо мне просто поверить. Хотя выбор есть — остаться здесь и продолжить отстреливаться от боевиков, но шансов выжить нет. На принятие решения одна минута, — и она села за руль автомобиля.

Офицеры переглянулись, посмотрели на раненого.

— Мы готовы, — с этими словами они загрузились в джип и по указанию Мии пристегнули ремнями раненого, затем пристегнулись сами.

Те 50 км, что они ехали по минному полю с максимальной для этого джипа скоростью, сержант была хладнокровна, сосредоточенна и… периодически ехала с закрытыми глазами, что вызывало ужас у офицеров, которые еле скрывали страх и вырывающийся крик вперемешку с нецензурной бранью. Миа виртуозно обходила какие-то места на дороге, иногда резко, не снижая скорости, входила в крутые виражи, съезжала с дороги и ехала через лес. Сидящим в автомобиле показалось, что эти полсотни километров они просто пролетели, а не проехали.

Когда автомобиль выехал из леса, Миа начала морганием фар передавать, словно азбукой Морзе, информацию военным Армии США. В ночи ее «текст» был хорошо виден, а специальный язык передачи информации в зоне боевых действий понятен. Это помогло избежать обстрела машины своими же. Военные таким же образом ответили.

Когда на пути следования автомобиля Андерсон увидела силуэты военных и «считала», что это свои, она сбавила скорость и остановила транспортное средство. Сидящие в салоне выдохнули, поражаясь тому, что они все еще живы. Им не верилось, что это сумасшедшее авторалли закончено, они не взорвались и добрались до расположения военных.

Миа вышла из автомобиля, и пока из него просто «выползали» остальные, доложила кто они, откуда, как здесь оказались. А поскольку сигналами фар сержант просила медицинской помощи раненому, военные медики были уже на месте и начали заниматься пострадавшим.

АВТОР

В 15.55 на всех радарах было зафиксировано, что с них пропал транспортный самолет вооруженных сил Америки, на борту которого находились сотрудники ФБР и сержант полиции Миа Андерсон. Его исчезновению предшествовал взрыв на борту. И согласно карте полета данного воздушного судна, в момент взрыва оно пролетало над территорией, занятой террористическим формированием.

Через 5 минут командование военной базы, с которой взлетел самолет, весь ее кадровый состав и находящиеся на ней лица знали о случившемся. О происшествии доложили руководителю спецоперации.

Патрик Морган не хотел верить в трагический исход, но и поверить в чудо, кроме как в то, что Миа окажется на самом деле каким-нибудь Ангелом в обличии человека и всех спасет, не получалось. Он просто сидел в кабинете и плакал, как ребенок, в жизни которого больше никого не осталось. А еще он не мог представить, как обо всем сказать Хью Фостеру, которому Миа Андерсон нравится. Это Патрик чувствовал, зная офицера много лет по совместной службе.

Фостер, потерявший сознание в момент взрыва самолета, лежал на кровати в палате медсанчасти, ему поставили капельницу, он бредил, звал сержанта Мию, просил ее вернуться, не умирать, говорил, что безгранично ее любит.

Патрик сидел на стуле рядом и понимал, что сейчас его сердце просто разорвется на куски от того, что происходит с Хью.

Было принято решение, когда офицер придет в сознание, ничего ему пока не рассказывать.

* * *

После доставления Мии Андерсон и сотрудников ФБР к руководству проводимой на этой территории военной операции, общего опроса относительно всего произошедшего на борту самолета и после приземления, к сержанту возникли вопросы иного порядка, на которые ей приходилось отвечать достаточно уклончиво, ссылаясь на интуицию, в которую, естественно, сотрудники контрразведки не поверили.

На вопрос о том, как им удалось проехать по заминированной дороге и лесу, когда карты минирования ни у кого нет: ни у боевиков, ни у военных Армии США, Миа просто по памяти отметила на бумажном носителе все те места минирования, которые она «считала» перед тем, как начать движение по этой зоне на автомобиле, не дав никаких объяснений, откуда у нее эта информация, и как она все это запомнила. Единственное, что она с усмешкой произнесла, были слова: «Теперь у вас есть карта, а у них нет. Можете проверить».

На шуточное предложение контрразведчика, опрашивающего Андерсон, продемонстрировать работу женской интуиции, последняя чуть заметно сверкнула своими глазами, на цвет которых только сейчас обратил внимание офицер и немного испугался, и переспросила, готов ли он услышать всю правду о себе в присутствии остальных офицеров, на что тот твердо ответил, что готов, ему нечего скрывать.

— В Армии США служите 12 лет 7 месяцев 12 дней. Имеете 4 боевых ранения, шрамы от которых расположены: на правом плече — от пули 9 калибра, в области брюшины — результат осколочного ранения, на левом бедре — также осколочное ранение и последний — в области правой ягодицы, — после этого раздался чей-то смешок, а Миа продолжала с «каменным» лицом, «сканируя офицера». — Вы второй раз женаты, в этом браке детей нет, но есть внебрачная дочь 3 лет, ее мать зовут Сьюзн. У вас есть родная сестра, вы двойняшки. Вы, офицер, любите играть в покер и бильярд, хотя в последнем у вас слабые успехи. Вчера, кстати, проиграли младшему офицеру по имени Вальтер, к спиртному равнодушны, очень любите фруктовое мороженое, а еще, извините за интимные подробности, но вы сами согласились на проверку моих способностей, у вас начальная стадия простатита. Продолжать?

— Нет. Не надо, сержант, — уже пунцовый от неловкости, сказал офицер, подозрительно глядя на Мию, — откуда вы все про меня знаете?

— Женская интуиция, которую вы сейчас протестировали, — улыбаясь, ответила Андерсон. — Могу заверить, что голым вас точно никогда не видела, — эта фраза вызвала смех присутствующих.

Больше к ней вопросов не было.

В расположении этой части Миа и офицеры ФБР пробыли двое суток.

* * *

Когда наконец-то Хью Фостер пришел в сознание, он в недоумении осмотрелся, понял, что находится в медсанчасти, подключен к капельнице и на лице кислородная маска. В голове все еще крутились обрывки сна во сне, который он видел с участием какой-то женщины. Его тело было слабым настолько, что он с трудом нашел силы пошевелиться.

В палату вошел Патрик Морган, осунувшийся и бледный. Он уже сутки не спит, о пассажирах самолета нет никаких вестей.

— Хью, вот ты нас напугал. Больше суток с температурой и в бреду. Стареешь, дружище, — попытался слабо улыбнуться командир.

— А что со мной произошло? Как-то все в памяти смешано. Я же должен был сопровождать в полете сотрудников ФБР.

— И не только их. Мию Андерсон тоже.

— Кто такая? — искренне, без наигранности спросил Хью, от чего Патрик онемел.

—Ты не помнишь сержанта управления полиции штата Флориды Мию Андерсон? — удивлению командира не было предела.

— А почему должен ее помнить?

Патрик Морган даже не мог представить такого развития событий, но все же решил попробовать заставить Хью вспомнить некоторые детали.

— Давай я тебе кое-что напомню: у нее необычного цвета глаза — фиолетово-голубые, а еще она «читает» мысли и «предвидит» будущее, может останавливать кровь и снимать боль. Вспоминаешь? — он с надеждой и интересом посмотрел на своего подчиненного.

— Командир, ты меня сейчас тестируешь на предмет, сумасшедший я или нет, задавая вопросы о супергероях из фантастических фильмов, или играешь в психиатра и пациента?

— Заканчивай ломаться. Ты же влюблен в сержанта Мию Андерсон. Не строй из себя человека с частичной амнезией.

— Да я могу поклясться, что не знаю никакой Мии Андерсон! Я вообще никогда не влюблялся и не собираюсь. Я боевой офицер, мне некогда бегать за женщинами.

Категоричность ответов Хью Фостера ввела в замешательство его командира, который начал специально с подчиненным обсуждать рабочие вопросы, чтобы понять, все ли тот помнит. Оказалось, все и всех, кроме Мии Андерсон.

«Даже не знаю, хорошее это или плохо. Наверное, хорошо, иначе смерть любимой Хью не перенес бы», — рассуждал про себя командир, но на душе стало совсем плохо.

Как только их диалог был окончен, астральный двойник Мии Андерсон, который с самого начала был рядом с офицером Хью, исчез, растворившись в воздухе. Она стерла из его памяти воспоминания о себе.

На другом конце страны, сидя в военном палаточном городке, с облегчением и одновременно с искренней грустью вздохнула Миа, подумав: «Так лучше для него. Он хотя бы будет жить», и мысленно перевернула очередную страницу своей судьбы.

Через трое суток на военную базу, откуда вылетел транспортный самолет, потерпевший крушение в результате теракта, из министерства обороны США поступила информация, что пассажиры этого рейса спаслись и уже доставлены в штат Флорида, два пилота погибли во время взрыва, не успев покинуть горящее воздушное судно.

Командование военной базы довело до сведения всех полученное сообщение. Офицеры радовались, что большинство людей спаслись, но одновременно с этим пребывали в некотором замешательстве.

— Как такое возможно? Они выпрыгнули с парашютами с такой большой высоты и благополучно приземлись. Даже сразились с террористами. Невероятно просто. И только один ранен, но уже почти в строю. Чудеса, — вот такие разговоры можно было услышать повсюду на территории базы.

Но Патрик Морган был уверен на все сто процентов, что это чудо сотворила Миа Андерсон.

АВТОР

— Сержант Миа Андерсон, вас представили к награде, — радостно сообщил лейтенант Уокер Вуд, — но я думал, что поседею, когда пришло сообщение о крушении воздушного судна, на котором была и ты.

— Лейтенант, вы ведь лысый, о какой седине идет речь? — ехидничала она.

— Миа, вот никакой субординации, чертовка! Кстати, спецоперацию, с учетом того, что произошло, отложили на несколько месяцев, из которых на один ты уйдешь в отпуск. Таково распоряжение начальника управления полиции.

— Хорошо, как скажешь, шеф. Но через две недели, не раньше. Отделу надо завершить расследование по нескольким делам.

— Договорились, — и лейтенант вышел из кабинета.

Вечером Миа приехала в дом Хелен, которая с нетерпением ее ждала, особенно Бруно. Она и сама по ним скучала так, что сложно было передать словами.

Пес за 10 минут до прихода Мии почувствовал ее приближение, стал в холл стаскивать игрушки, бегать, лаять и носом тыкать в дверь дома, принюхиваясь.

— Ты посмотри, как он ее любит, — каждый раз удивлялся Питер Брукс. — Можно подумать, что он ее пес, а не наш, — и потрепал по спине своего питомца.

Хелен была на кухне, уже несколько часов стараясь приготовить любимые блюда подруги, несмотря на то что у нее это не очень хорошо получается, но главное, что с душой.

И как только Миа появилась в холле, ее просто снес, уронив на мягкий ковер, Бруно, начал облизывать всю от головы до ног, поскуливая, периодически рыча от удовольствия и радости. Она же никогда такому проявлению чувств со стороны четвероногого друга не препятствует, потому что тоже безумно его любит.

Когда телячьи нежности закончились, Миа переоделась, ибо была вся в слюнях своего любимца, умылась и пришла на кухню, где уже обняла Хелен, Питера и малыша Фреда, раздала им привезенные подарки, а Бруно торжественно вручила пакет с лакомствами, новый кожаный ошейник и мягкую игрушку — медвежонка такого же окраса, как и сам пес. Бруно сразу взял его в пасть, радостно виляя хвостом.

Вечер прошел как в хорошей, дружной семье: с юмором, смехом, с обсуждением злободневных вопросов.

Как всегда, Миа постелила себе постель на полу около камина, ушла принимать душ, а когда вернулась, увидела, как Бруно тащит из гостевой комнаты свернутый плед и кладет на ее постель, где уже лежит подаренный ему медвежонок.

— Какой ты заботливый. Спасибо, мой мальчик, — она погладила Бруно по голове и поцеловала в нос, потом легла, накрылась принесенным ей пледом, а пес вытянулся рядом, подставляя свой бок, чтобы Миа могла его обнять.

Вот в такой позе, согревшись от тела Бруно, Миа быстро и очень крепко уснула. Она настолько устала за все это время, что во сне даже не почувствовала, как пес облизывал ей щеку и лоб, будто жалея и успокаивая.

Утром, проснувшись, по сложившейся у Мии и Бруно традиции, они пошли на прогулку, во время которой дурачились, бегали, играли с резиновым кольцом, потом женщина вычесала лохматого друга, что ему очень нравилось, и красивые, веселые вернулись домой. После водных процедур и кормежки пса, Андерсон начала готовить завтрак.

Вся семья сидела за столом, уплетая вкуснятину, приготовленную для каждого персонально. Кофе в этом доме всегда варит Питер, поэтому аромат свежего напитка дополнял и без того уютную атмосферу этого дома. Бруно лежал под столом головой на ногах Мии.

Когда малыш Фред, поблагодарив за завтрак и чмокнув крестную в щеку, убежал в свою комнату, а Питер начал мыть посуду, Хелен решила попытаться поговорить с подругой.

— Миа, как прошла твоя командировка? Ты далеко летала?

— Далеко, но все хорошо.

— Тебя искал Дэйв Смит, когда ты не вернулась в день, как планировала. Он звонил Питеру, очень волновался. Как у вас с ним дела?

— Вчера общались по телефону. Пригласил на свидание, — ответила Миа, допивая вкуснейший кофе.

— И ты так спокойно, я бы сказала, равнодушно, об этом говоришь?! — эмоционально отреагировала подруга. — Миа, вы столько лет знакомы, ты Дэйву очень нравишься, вместе занимаетесь парашютным спортом, когда уже ответишь взаимностью? Ты пойдешь ведь на свидание?

— Хелен, ты не даешь Мии ответить на вопросы и давишь на нее, как будто сама с собой разговариваешь, — вмешался Питер.

Миа засмеялась:

— Спасибо Питер, хоть ты меня защищаешь от натиска любопытства этой леди. Пойду, не переживай. Я уже дала согласие завтра целый день провести в его компании.

— Святые Небеса! Может, и на свадьбе погуляем когда-нибудь. А там, гляди, я буду нянчить твоего малыша, — откинувшись на спинку стула, мечтала госпожа Хелен.

— Какая из тебя нянька? — смеялся Питер. — Фреда вынянчила и вырастила Миа.

— И то правда, — ответила на это Хелен, вздохнув. — Дайте хотя бы помечтать.

— На моих детей не рассчитывай. С этим проблемы из-за генетической мутации — фиолетового цвета глаз. Да и с такой работой думать о детях — высшая степень эгоизма, — Миа ласково смотрела на подругу, думая о том, что ей очень с ней повезло. — Ладно, ребята, мне пора. Спасибо за уют и тепло, поеду по делам. Если что, на телефоне.

Попрощавшись со всеми, обняв и потрепав Бруно, Миа села в машину и поехала по магазинам, в которых была непростительно давно, сделала много покупок, потом позанималась собой и приехала домой.

— Мой милый дом, как я скучала по твоей тишине и нашему с тобой одиночеству, — радостно произнесла женщина, когда вошла в квартиру.

Люди, подобные Мии Андерсон, имеют очень сложный внутренний мир, в который они никого не впускают. Из-за того, что они одновременно находятся в нескольких измерениях, их нервная система, мозг испытывают недопустимое для обычных людей напряжение. Как вы думаете, легко жить с полным осознанием всех своих предыдущих жизней, а в случае с Мией еще и с четким представлением о том, как они трагично закончились, и что драматизм прошлого перешел в ее нынешнюю жизнь? Конечно же, очень тяжело.

Такие люди не могут по-человечески расслабиться, им постоянно идет поток информации, поскольку только их мозг способен ее правильно принять, понять и использовать. Они как будто не созданы для простого человеческого счастья, поскольку выдержать их энергетику могут единицы — те, кто связан с ними судьбой и любовью, только их совокупность может позволить быть вместе с такими, как Андерсон.

Как правило, и Миа это усвоила на примере своих нескольких предыдущих жизней, те, кто ее любит, трагично заканчивают свою жизнь: рано умирают и при нехороших обстоятельствах. В прошлой жизни Миа подобных ситуаций опасалась до тех пор, пока не поняла закономерность и причину наступления столь страшных последствий. Ведь имели место случаи, когда любовь была взаимной, но все равно судьба их разводила в разные стороны, и итог был один — мужчины умирали. Зная это, как бы сильно она не любила Джонатана, Микка после того, как спасла его, просто ушла из жизни этого человека, исчезла, как мираж, чтобы он смог жить дальше, быть счастливым.

(Автор: Только отпустив человека, можно получить его в вечность).

Другой вопрос, что он не мог быть счастливым без Микки, поскольку их любовь была невероятно сильна и чиста, и даже если некоторые события стерлись из его памяти, сердце, хранившее это чувство, продолжало оставаться на одной волне с сердцем Микки и быть ему верным. Вот почему перед смертью Джонатан вспомнил ее и ушел следом за своей «Золотой белкой» из той жизни, чтобы встретиться со своей любимой уже в этой.

Миа Андерсон все это знает и, продолжая любить своего Джонатана, защищает Хью Фостера от самой себя, несущей для него смерть.

* * *

Утром Дэйв Смит заехал за Мией на своем автомобиле, и они поехали на побережье Атлантического океана, где сняли гостиницу и решили целый день провести, гуляя и наслаждаясь красотой. Место выбрано было просто чудесное, с уютными населенными пунктами, какими-то позитивными людьми, чистым воздухом, насыщенным свежестью океана.

Миа давно не была на побережье, это была ее идея приехать сюда. Да и Дэйв на самом деле является любителем такого отдыха: он, как и Миа, тоже устает от людей.

Позавтракав в частном кафе, они прохаживались по берегу океана. Легкий, еще теплый, ветерок играл с волосами женщины, а солнце придавало им более золотой оттенок.

Мужчина смотрел на Мию и не мог ею налюбоваться. Они знакомы более 15 лет, с того самого дня, как вместе попали в один клуб по парашютному спорту. Для него лучше Мии на свете женщины нет и не будет никогда. Ему она нравится много лет, и уже некоторое время назад их отношения перешли на уровень более тесного общения, он счастлив и признает, что любит Мию Андерсон всем сердцем.

Пока женщина стояла лицом к океану, закрыв глаза и подставив лицо ветру, Дэйв подошел к ней со спины и обнял, что вызвало улыбку на ее лице.

— О чем задумалась?

— Так хорошо и спокойно на душе!

— Рад, что хоть тут ты отдыхаешь, — Дэйв развернул в Мию к себе лицом. — Я люблю тебя, — он наклонился и начал нежно целовать такие сладкие для него губы. Их поцелуй был долгим, трепетным. Дэйв крепко прижал Мию к своей груди, а она его обняла.

— От тебя невозможно оторваться, вот так бы всю жизнь не выпускал из своих рук, — улыбнувшись и посмотрев в глаза любимой, сказал Дэйв.

— Мне с тобой тоже хорошо и спокойно, — ответила она и, поцеловав мужчину, стала от него убегать вдоль берега, задорно смеясь.

Дэйв ее догонял, и они, как дети, веселились, брызгались водой, а потом в обнимку, не спеша, пошли в сторону небольших строений, где располагаются магазинчики, ремесленные мастерские, в одной из которых мастер гончарного дела учил этих двоих лепить кувшин.

Как в романтических фильмах Миа сидела близко к гончарному кругу, а высокий Дэйв сзади нее, обняв свою любимую, и вот так, в четыре руки, они слепили что-то, отдаленно напоминающее первобытный сосуд, от чего от души смеялись не только авторы этого творения, но и все, кто был в это время в мастерской, поскольку и Дэйв, и Миа, отличающиеся очень тонким юмором, все в лицах комментировали.

После обеда они побывать в местном океанариуме, погуляли по городу, на улицах которого было мало людей, посмотрели на работы уличных художников, а ближе к вечеру узнали, что в этом городе будет проходить небольшой рок-фестиваль, и решили на него сходить. А поскольку им завтра на работу можно было прийти после обеда, продлили свое нахождение в городе до следующего утра.

Рок-концерт проходил на открытой местности, под звездным небом, организация мероприятия была отличной, музыка ритмичной, а слушатели благодарными. Миа и Дэйв пели вместе с толпой и исполнителями, прыгая в такт музыки и со всей искренностью аплодируя музыкантам. Навеселившись, зарядившись позитивом, они только в час ночи вошли в номер гостиницы, проведя в нем страстную ночь. Миа уснула в объятиях Дэйва под тихую, летнюю мелодию его сердца, напоминающую движение ветра в кроне деревьев, подумав в последнюю секунду, что мелодия флейты чуточку нежнее.

Те сутки, что Миа и Дэйв были вместе на побережье Атлантического океана, на военной базе, где до сих пор находился в служебной командировке Хью Фостер, последний не мог понять причину своего беспокойства и недовольства всем, что его окружает. У него было ощущение, что его предали, от него что-то скрывают, чего-то лишили. А ночь вообще оказалась ужасной: снился силуэт женщины, которая ему почему-то дорога, ее обнимал и целовал посторонний мужчина, нечеткий образ которого Хью показался знакомым, но самым неприятным по ощущениям было то, что ей объятия этого человека нравились, и эти двое провели жаркую ночь, и мужчина планирует сделать женщине предложение и увезти в другую страну.

Хью проснулся от того, что ему холодно и страшно от увиденного сна, а еще от сильнейшей нервной дрожи. Причем он сам себя разбуди криком: «Нет! Она только моя! Я не допущу этого, даже если мне придется умереть!»

— Что, черт возьми, происходит? Что за бред мне снится? — сердился Хью, посмотрев на часы, которые показывали 5.30, а его сердце продолжало неприятно сжиматься от увиденного сна.

Он встал, оделся и закурил, стоя перед открытым окном. На душе было тягостно, от нахлынувшей грусти к горлу стал подступать ком, а в глазах начали собираться слезы, сердце забилось сильнее. Хью положил свою ладонь на грудь:

— Что-то нам с тобой неспокойно, — произнес и сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с состоянием.

Командировка Фостера заканчивалась через два дня, в течение которых он загружал себя работой и тренировками по вечерам так, чтобы падать от усталости, но и это мало спасало. В одну ночь он увидел, как женский силуэт выступает на ринге и показывает какие-то приемы, а он во сне сердится, так как рядом с ней постоянно другой мужчина. Во вторую ночь эта же женщина красиво танцует и снова не с ним.

Миа Андерсон пока дежурила и в течение следующих суток работала над раскрытием очередного тяжкого преступления, не обратила внимания на то, что ее фантомы где-то «бродят». И как только она их вернула, не вдаваясь в то, кто именно их около себя «держал», Хью Фостер уснул, как младенец, и ему ничего не снилось, но проснувшись, он ощутил себя одиноким и брошенным кем-то родным.

Еще через сутки он уже был в своем родном штате Луизиана. И поскольку у него было несколько дней выходных, друзья вытащили его вечером в бар.

Хью Фостер в свои 43 года был достаточно видным мужчиной: высокий, с отличной фигурой, черными с легкой сединой волосами, уверенным взглядом черных глаз. По его походке, осанке и манере держаться было заметно, что он военный, с сильным характером, решительным и непреклонным духом. И, конечно же, он привлекал внимание женщин в баре. Но вот только Хью никогда не был падким на представительниц слабого пола. Да, у него было несколько непродолжительных связей, но с этими женщинами он расставался легко, по обоюдному согласию, и с самого начала понимал, что это временные отношения. Его всю жизнь сопровождала мысль, что он еще не встретил свою настоящую, родную вторую половину, ее обязательно нужно дождаться. Вот и сейчас он уже три раза отказал дамам с ним выпить и станцевать. В принципе, так практически всегда он ведет себя в подобных заведениях, но сегодня где-то внутри у него было чувство, что он сильно любит какую-то женщину и не может и, что самое главное, не хочет давать ей даже малейшего повода сомневаться в его чувствах к ней.

Хью сидел в баре, задумавшись и прислушиваясь к этому незнакомому ранее состоянию, умом понимая, что у него нет той, кого он любит, но его сердце сейчас просто кричало об обратном, из-за чего в душе возник когнитивный диссонанс.

Проведя в заведении не более двух часов, мужчина распрощался с друзьями, сел в машину и уехал в дом к родителям.

Вечером в его комнату постучала и вошла мама.

— Хью, тебя что-то тревожит? — она села к нему на кровать и начала гладить по волосам, как в детстве.

— Мам, ты веришь в чудеса и волшебников?

— Как неожиданно, — усмехнулась женщина и немного задумалась. — Смотря в какие. Например, верю, что есть люди, которые своим присутствием могут исцелить душу. Их можно назвать волшебниками. Есть те, кто помнит прежние свои жизни. Говорят, что японские самураи обладали такой уникальной способностью. Верю, что мысль имеет свойство материализовываться, — она гладила сына по спине. — Ты встретил необычного человека?

— Сны снятся странные. Вижу силуэт женщины, но она все время с другим, и меня это беспокоит, уже подумал, что начинаю сходить с ума, — усмехнулся Хью.

— А я думаю, что ты влюбился, сынок. Твое сердце об этом в снах и говорит. Попробуй попросить его помочь вспомнить и встретиться с этой женщиной. Только искренне попроси. Вот и проверишь, есть чудеса в жизни или нет, — мама поцеловала сына. — Выспись хорошо, Хью. Все наладится. Если эта женщина — твоя судьба, вы все равно будете вместе, никакая сила не помешает.

«А может, мама права?» — закинув руки за голову, размышлял Хью, глядя в потолок.

Потом он закрыл глаза и попросил свое сердце помочь. С этими мыслями мужчина уснул.

* * *

Свой отпуск Миа решила разбить на несколько частей: взять на неделю Фреда, у которого каникулы, и Бруно и на машине уехать в парк-заповедник, расположенный на берегу нескольких озер в окружении хвойного леса, затем неделю посвятить тренировкам по прыжкам с парашютом, а во время оставшейся части смотаться к коллегам в штат Джорджия, но эта поездка пока под вопросом.

Получив согласие Хелен и Питера, под радостные вопли Фреда и лай довольного предстоящей поездкой на машине Бруно, Миа на своем джипе, в сопровождении самых любимых членов семьи Бруксов, под музыку, выдвинулась в дорогу.

С этими двумя она и раньше выезжала на природу. Оба мальчика послушные, сговорчивые, веселые, и втроем они никогда не соблюдают режим, делают в поездках все, что хотят, о чем родители, разумеется, ничего не знают.

Миа на эти дни сняла двухэтажный деревянный дом, как в сказке стоящий близко к лесу, с большой территорией, местом для барбекю и бассейном.

Всю неделю эта компания проводила на воздухе: Миа обучала боевым искусствам Фреда, они выходили на пробежку по лесу, плескались в бассейне, ходили на рыбалку, играли в бадминтон, в компьютерные игры, если вечерами погода не позволяла находиться вне дома. И везде с ними был счастливый Бруно. Даже в игре в бадминтон он приносил им волан, правда, во время тренировок пытался защищать любимую Мию от не менее любимого Фреда, видя, что тот делает выпад в ее сторону, и его рука сжата в кулак. А еще эти трое с удовольствием вечерами сидели у костра и пели под гитару. И, между прочим, пел даже Бруно.

Каждый день, перед сном, у них с Дэйвом Смитом была видеосвязь. И поскольку Бруно всегда спал в ногах у Мии, а иногда она, развернувшись, лежала головой на его спине, мужчина смеялся, что может быть спокоен, что ее у него никто не украдет.

Неделя в компании любимых мальчиков пролетела незаметно, и отдохнувшая, окрепшая троица вернулась домой.

Вторую неделю отпуска Миа, как и планировала, посвятила прыжкам с парашютом, купольной акробатике, тренировкам в зале и аэродинамической трубе, а еще гонкам на спортивном автомобиле. Адреналин, скорость, ветер — спутники этой неугомонной особы во второй части отпуска сделали ее еще на градус счастливее.

С Дэйвом Смитом они виделись часто и не только днем. Все было замечательно, за исключением того, что ей все чаще приходилось возвращать свои фантомы из энергетического поля другого человека, который делал это неосознанно, пытаясь вспомнить что-то для себя важное. Андерсон знала, что это Хью Фостер, сердце которого и вынуждало его «копаться» в своем подсознании. И ей пришлось, используя способность генерации биоауры, усилить защиту своей энергетики.

Между тем Хью чувствовал, что с ним происходит что-то не то. Ночных тяжелых снов не было, их как по щелчку отключили, из-за чего складывалось ощущение, что им кто-то «управляет». Единственное, у него в голове крутилось женское имя Микка, которое он никогда и нигде не слышал.

В последнюю неделю отпуска Андерсон на пять дней все-таки прилетела в штат Джорджия в гости к бывшим коллегам по совместному расследованию преступления, поселилась в гостинице в центре города. В один из дней своей компанией из 10 человек решили сходить в ночной бар с живой музыкой. Они сидели за сдвинутыми столиками, с большим количеством закусок и выпивкой, веселились, рассказывали байки, подпевали музыкантам, а вот когда заиграла любимая всеми музыка кантри, Миа и еще пятеро из компании, взяв висевшие на стене в качестве украшений ковбойские шляпы, вышли в центр зала и синхронно, слаженно начали исполнять ритмичный танец. Публика их подбадривала, хлопая в ладоши и свистя.

Андерсон лихо выплясывала с озорной и счастливой улыбкой, перемаргивалась с другими танцующими и даже в такт присвистывала, как заправский ковбой.

В это время в бар вошли трое мужчин, которые здесь были впервые, заняли небольшой столик и сделали заказ. Они осматривали помещение, его интерьер, а также посетителей, отметив про себя качество музыки и общую атмосферу места. Их внимание привлекла группа профессионально танцующих людей, среди которых была озорная, рыжеволосая, молодая женщина, от улыбки которой было сложно отвести глаза.

— Классно танцуют. А рыженькая весьма сексуальна, вон как зажигает, — сказал один. — Хью, ну посмотри же! Ты в баре, а не на похоронах, расслабься наконец.

— Мы пришли выпить, а не девок снимать, — огрызнулся Фостер. — Угомонись уже, тебе не 20 лет. Выпьем и пойдем. Завтра работы много, — по голосу было понятно, что офицер не просто не в духе, а злой.

Он откинулся на спинку стула, и случайно его взгляд упал на танцующую девушку, о которой говорил коллега. В следующее мгновение неожиданно в области груди что-то сильно сжалось, от чего трудно стало дышать. Хью пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить дыхание и ритм сердца.

Им принесли заказ, но Хью в горло ничего не лезло, он, как зачарованный, смотрел на группу только что танцевавших, вернувшихся и севших за стол. Их было не менее 10 человек, среди которых только одна женщина. От этой компании исходил невероятный по силе поток позитива, веселья и счастья.

Офицер внимательно всматривался в эту женщину, не в состоянии понять, чем она так сильно привлекала его внимание, а сердце продолжало бешено колотиться.

— Слышь, Хью, строишь из себя святошу, а сам пялишься просто до неприличия на эту особу. Что с тобой вообще происходит? Ты после командировки странный какой-то. Знаешь её? Не хочешь подойти?

— Я её не знаю, но она мне кого-то напоминает, — прямо было видно по его лицу, что в голове Фостера шел поиск файла с нужной информацией о девушке, но пока безрезультатный.

В это время обсуждаемая офицерами особа подошла к музыкантам, поговорила с ними о чем-то, взяла в руки гитару, села на стул, стоящий на невысокой сцене, и начала играть, а потом запела на французском языке песню «Les Lendemains de carnaval» певицы Nancy Vieira. И это было потрясающе!

Фостера поглотили мелодия, смысл и великолепное исполнение этой женщиной песни. Он не спускал своих черных глаз с исполнительницы, пытаясь сохранить в памяти ее образ, а самому хотелось, чтобы она его заметила, но зачем, Хью и сам не понимал.

Затем девушка спустилась в зал, и их компания продолжила веселиться.

«Почему он здесь? Я же поставила сильную защиту? — размышляла Миа, сидя за столом, слушая выступление музыкантов. — Хорошо, что он меня не помнит, но его сердце предательски привлекает внимание ко мне. Надо что-то делать с этим. Пересечение судеб не должно повториться, ибо фатальный исход неизбежен».

Пока она рассуждала, в зале зазвучала песня “In Fondo Ai Tuoi Occhi”.

Хью встал с места и решительно направился к столику, за которым сидела Миа, подошел к ней и пригласил на танец, а она, до этой секунды погруженная в собственные мысли, интуитивно протянула руку мужчине и положила ее в его большую ладонь.

Музыка, слова песни и такой близкий контакт заставили этих двоих насладиться моментом: Хью казалось, что в его руках настоящее счастье, от которого его сердце замирало, как будто не веря чуду, ведь от этой женщины шло родное тепло и казалось, что усталость и то напряжение, которые он испытывал длительное время, испарились, осталась она — та, которую искал, а Миа, которой так не хватало этого человека, его заботливых рук и черных, как ночь, глаз, услышала любимую мелодию флейты и невольно улыбнулась. Это заметил не спускающий с нее глаз Хью.

— Вы тоже слышите эту мелодию? Мне кажется, где-то отдаленно играет флейта, — его голос был настолько родным, что даже Миа задержала дыхание и в то же время немного напряглась, ведь Хью не мог слышать мелодию сердца, обычным людям этого не дано.

Она подняла голову и снизу вверх посмотрела в глаза партнеру по танцу, который просто пронизывал ее взглядом, и она понимала, что он пытается что-то вспомнить.

— Меня зовут Хью Фостер. Давайте познакомимся.

— Не думаю, что ради одного танца стоит знакомиться, — ответила Миа и отвела взгляд.

— Мне кажется, мы уже с вами где-то встречались. И могу угадать, что ваше имя Микка, — он сильнее сжал дернувшуюся в его руке ладонь женщины.

— Errare humanum est (Людям свойственно ошибаться (лат)), — с легкой улыбкой на лице ответила она.

Какое-то время они просто двигались в такт музыки, и незаметно для себя оказались совсем близко друг к другу, ощутив тепло и дыхание партнера по танцу, и Миа непроизвольно расслабилась в руках любимого Джонатана, что не осталось им незамеченным и польстило его сердцу. Её маленькая и нежная ладонь лежала в его руке, и приятное чувство окутало обоих.

Музыка закончилась, но несколько минут эти двое продолжали двигаться в такт мелодии, которую слышали только они. Для них играла флейта. Потом Хью проводил свою спутницу к ее столику, поцеловал ей руку со словами: «Уверен, мы еще с вами, милая незнакомка, встретимся».

Каждый из них находился в своей компании, но мысленно они были вместе, что очень напрягало Андерсон.

Фостер сидел со своими сослуживцами, а сам не спускал глаз с этой женщины, кажущейся самым родным человеком в мире.

И тут кто-то из компании незнакомки потянул ее к сцене, музыкант подал ей руку, и она поднялась на нее, взяла в руки микрофон и сказала, что по просьбе друзей и для всех присутствующих в зале исполнит песню Daniela Fiorentino “Vento di passione”.

Миа пела, а Хью казалось, что она исполняет песню только для него. Её голос завораживал, и ему захотелось заглянуть в душу этой волшебной женщине, приблизиться к ее внутреннему миру, стать его частью и посвятить ей всю свою жизнь, не оглядываясь назад или по сторонам. Мужчина поймал себя на мысли, что именно с ней ему хочется идти только вперед, к счастью и безграничной любви, верить в чудо и быть готовым его принять в их совместное сегодня и завтра. Он готов изменить свою жизнь во имя любви к этой женщине. И что странно оказалось для самого Хью, он никогда не думал, что будет способен на такие философские рассуждения и решительные перемены ради «такой знакомой незнакомки».

Пока он так рассуждал, не отводя взгляда от Андерсон, его глаза наполнились такой нежностью и любовью, которая могла согреть полмира, сделать самую темную ночь прекрасным солнечным утром. Его сердце вторило словам песни, а душа была рядом с сердцем поющей женщины.

— Слушай, Хью, а она просто красотка: танцует, божественно поет, не ломается, как большинство, необычная какая-то, просто класс, — рассматривая поющую, сказал один из коллег офицера, который даже не шелохнулся в ответ, продолжая гипнотизировать Мию.

«Когда он так смотрит, по моему телу всегда идет невероятное тепло», — думала она, пока исполняла песню, а потом посмотрела на Хью, они встретились взглядами, и он увидел неестественный секундный блеск в ее глазах, после чего задумался, ведь он уже это явление видел ранее, но где, не помнит.

Фостер буквально на несколько минут вышел из зала, чтобы ответить на входящий звонок, а когда вернулся, незнакомки уже не было. Он тревожным взглядом обвел всех присутствующих в помещении, потом подошел к столикам, где расположилась компания этой женщины, но на его вопрос, где та, которая была с ними, ему сообщили, что у нее появилось срочное дело, и она уехала. Но куда и кто она, ему не ответили, напомнив, что это информация частного порядка.

«Почему у меня такое впечатление, что я всю жизнь пытаюсь поймать эту женщину, и моя жизнь после сегодняшней встречи не будет прежней?» — начал копаться в себе офицер.

«Неужели сработало правило “Что случилось однажды, может никогда больше не случиться. Но то, что случилось два раза, непременно случится и в третий”?» — думала Миа Андерсон, сидя в такси, которое везло ее в аэропорт.

АВТОР

Миа Андерсон чувствовала, что их расставание с Дэйвом Смитом неизбежно, так как работала «прежняя схема ее судьбы» — любящий ее мужчина должен пострадать, хотя в глубине души надеялась, что когда-нибудь из этого жестокого правила будет исключение. Оказалось, что чуда не произойдет. И эту печальную картину она на днях увидел четко: если останется с Дэйвом, то он, талантливый парашютист, погибнет, по непонятным для всех причинам не раскроется парашют.

«Мне очень нравится Дэйв, хотя мое сердце все еще принадлежит другому, с которым я не могу быть вместе, чувства к которому сознательно блокирую. Рисковать любящим меня Дэйвом не имею права. Расплата за способности — одиночество, потеря тех, кого любишь и кто любит тебя, а еще расставание и снова расставание. Я должна позволить ему быть счастливым, но не со мной. Как же тяжело это осознавать, — размышляла Миа, сидя на кровати, обняв подушку, а потом уткнулась в нее лицом и заплакала. — Зачем вообще такие, как я, появляются в мире? Да, умеем «видеть» наперед, «читать» информацию и мысли других, спасать, но от этих способностей нам тоже плохо, иногда настолько, что кажется, сейчас умрешь, и мы всегда одни. Неужели у нас нет права на счастье? И почему из жизни в жизнь повторяется одно и то же? Я так скучаю по Джонатану — моему первому и единственному навеки любимому мужчине. И зачем он снова появился?! Может быть, у меня был бы шанс с Дэйвом? Хотя кого я обманываю, у меня не было и нет такого шанса».

Она плакала, а в комнате появился и сел с ней рядом на кровати силуэт пожилого мужчины с внешностью самурая, а точнее, астральная проекция этого мужчины. И, несмотря на достаточно суровый вид, в его фиолетово-голубых глазах читалась нежность, доброта и сочувствие.

Мужчина рукой провел по густым волосам Мии. Она подняла голову, посмотрела на него и заплакала еще сильнее, прижавшись к его плечу. Только такие люди, как Андерсон, могут прижаться к астральной проекции и ощущать её, как живого человека.

— Учитель, ты пришел. Спасибо, — всхлипывала Миа. — Мне так плохо.

— Знаю, Миа. Я все знаю, — ответил он, потом выдержал паузу в несколько минут. — Давай поговорим, — мужчина продолжал гладить ее по голове. — Тебе очень тяжело, ты устала оберегать тех, кто рядом, но, Миа, есть понятие судьбы. У каждого она своя. И если человеку предначертано умереть, не связывай это всегда с тем, что они любят или привязаны к тебе.

— Но я же чувствую, что это не совпадение, Учитель. Как только начинаю принимать любовь, с человеком приключается беда, причем непоправимая. Я постаралась уберечь Джонатана: стерла его память, и он смог какое-то время прожить без меня. Хью тоже пришлось убрать воспоминания, связанные со мной, и он хотя бы не погиб во время взрыва на борту самолета. Теперь Дэйв должен погибнуть, если останется рядом. Нельзя же вечно стирать людям память, проще в их жизни не появляться совсем. Я должна с этим покончить, мне надо изменить свою судьбу, не могу же я все свои реинкарнации приносить смерть. Странная у меня миссия — своей жизнью приближать смерть других.

— Девочка моя, послушай, не каждому под силу идти за тобой по одному жизненному пути. Потенциал у всех разный. Это не значит, что нужно изменить себя и вектор собственной судьбы. Необходимо просто отпустить людей, которые не готовы сопровождать тебя. Ты с этим справишься, — широкая ладонь мужчины лежала на плече девушки, и он легонько похлопывал по ней, успокаивая, при этом смотрел на Мию очень добрым взглядом, который не стыковался с его суровой внешностью.

Сейчас Учитель ласково смотрел в такие же, как у него, глаза Мии, которые от слез стали яркими, просто сказочными, с преобладанием синего.

— У тебя глаза матери, — сказал он и провел своей ладонью по ее щеке, стирая слезинки.

— А мне кажется, что твои, и не только глаза, — перестав плакать, сказала Миа, слабо улыбнувшись, и в этот момент Учитель в Мии увидел себя. — Ты можешь меня забрать? Учитель, что мне сделать, чтобы больше не перевоплощаться? Сил нет никаких больше так существовать.

— Не болтай глупости. Никуда я тебя не заберу. Скажу тебе одну вещь: еще никому не удавалось изменить судьбу, ни свою, ни другого человека. Можно только попытаться избежать некоторых несущественных событий, сгладить тяжелые моменты, но ты это и так делаешь. Мне кажется, когда любовь взаимна, некоторых вещей избежать вообще нельзя. Сердца сами тянутся друг к другу. Но судьба останется судьбою, и у каждого она своя.

Миа сидела, облокотившись своей головой о плечо Учителя, они смотрели в одном направлении абсолютно одинаковыми глазами. Мужчина держал ее за руку, слегка сжимая. И от этого незримого тепла она начала успокаиваться, расслабляться и засыпать.

Учитель аккуратно уложил Мию на кровать, поцеловал в лоб.

— Спи, моя маленькая, ты устала.

А Миа, проваливаясь в глубокий и долгий сон, уже с закрытыми глазами сказала: — Учитель, посиди еще со мной. Когда ты рядом, спокойнее. Люблю тебя. Спасибо, что пришел.

Астральная проекция мужчины еще какое-то время находилась около спящей, гладя ее по голове, и у Учителя несколько раз появлялся такой же сказочный блеск в глазах, какой бывает у Мии. Потом он просто растворился в воздухе, окутав девушку легкой дымкой фиолетового цвета.

Миа проспала больше суток, и ей ничего не снилось. Это было счастьем!

— Ушел, — проснувшись и покрутив головой по сторонам, сказала сама себе девушка, еще лежа в кровати, и посмотрела на первые лучи солнца, проникающие в щель закрытых штор, в ее голосе слышалась легкая грусть и в то же время радость, что Учитель все знает и не бросает ее одну.

Андерсон встала, приняла душ, сварила себе кофе, наслаждаясь выходным днем и своим одиночеством, и только потом взяла в руки телефон, на котором оказалось более 50 звонков и сообщений. Больше всех звонил и писал Дэйв.

— Наверное, приходил, но я не слышала ни стука, ни звонков в дверь.

Пока сидела у открытого окна, наслаждаясь утренней первозданностью природы и пением птиц под окном, которое выходило практически в сквер, подумала о Дэйве:

«Он прекрасный, внимательный и нежный мужчина, талантливый, перспективный физик, отличный спортсмен, и мы сильно привязались друг к другу за столько лет знакомства. Антуан де Сент-Экзюпери в «Маленьком принце» упоминает о привязанности как о пути к слезам. И ведь он прав, в моем случае, точно. Я должна сделать так, чтобы все лучшие качества и способности Дэйва могли реализоваться в самых выгодных для него условиях. И я ему в этом помогу, изменив поле событий в его будущем, и Дэйв получит приглашение на работу от известного в Швейцарии института физики, о котором он давно мечтает, и проживет долгую и счастливую жизнь».

В голове Мии начали складываться «картинки» всех событий, каких заслуживает этот человек, в жизни которого в будущем ее не будет, даже в воспоминаниях. И пока она все представляла в деталях, ее глаза излучали яркий фиолетово-голубой свет, делая Мию похожей на неземное существо.

Потом она набрала номер Дэйва, который тут же ответил на звонок, его голос был полон искренней тревоги.

— Слава Богу, ты вышла на связь! Что случилось? Ты где?

— Дэйв, извини, проспала больше суток, ничего не слышала.

— У тебя точно все в порядке? Чувствуешь себя как?

— Да, все хорошо, не волнуйся.

— Скажешь тоже, не волноваться. Я чуть дверь тебе в квартиру не выломал. Видимо, ты совсем вымоталась. Есть планы на вторую половину дня?

— Никаких.

—Тогда заеду ближе к 11.00, перекусим по дороге. Предлагаю съездить куда-нибудь: можем на водопады, к океану, в заповедник, на озера. Куда душа просит. Очень хочу побыть с тобой.

— Хорошо. С превеликим удовольствием.

Весь этот день они провели вместе на прекрасных озерах штата, побывали на водопадах, наслаждаясь природой и обществом друг друга. Но все это время Миа физически ощущала волнение мужчины.

— Дэйв, тебя что-то беспокоит?

— Все нормально, — он обнял ее, пока они шли по тропинке между водопадами, любуясь красотой природы.

— Я знаю, Дэйв, у тебя нехорошее предчувствие. Рассказывай, чего именно оно касается, — она подняла на него свой внимательный и заинтересованный взгляд.

— От тебя, любимая, ничего не скрыть. Мне кажется, ты меня бросишь или произойдет что-то, и я тебя больше никогда не увижу, — он остановился, держа женщину за обе руки и внимательно всматриваясь в ее лицо, а Миа подумала в этот момент о том, как быстро начали работать ее установки.

— Не думай о негативе, — и она, привстав на цыпочки, нежно поцеловала его, обняла двумя руками за шею. — Все будет хорошо.

— Давай уедем в другой штат или вообще из страны. Мне кажется, здесь нам что-то мешает, — мужчина был искренен и по его тону, взгляду и мимике было ясно, что он реально боится потерять любимого человека, просто не может понять истоки тревог.

— Не торопи события, давай просто наслаждаться нашим с тобой настоящим. Потом все решим, у нас есть время.

Дэйв кивнул головой в знак согласия, наклонился и поцеловал свою Мию — самую лучшую в мире, без которой ему уже трудно представить даже день.

Эту ночь они провели в квартире Мии, и только она знала, то это последняя их ночь, такая романтичная и полная нежности.

Утром следующего дня, когда оба находись на работе, Дэйва вызвал директор института исследований, в котором он трудится, и сообщил, что ему поступило предложение работать и заниматься научными разработками в Швейцарском институте физики. На принятие решения и дачу ответа отвели сутки.

Мужчине не верилось, что его мечта работать в самом престижном институте сбывается. И условия работы, проживания были отличными, на которые он даже не рассчитывал.

Он понимал, что Миа Андерсон в управлении полиции штата занимает хорошую должность, работа ей нравится, она востребована в других ведомствах благодаря своему профессионализму в области права и природной интуиции, поэтому принял решение: если она не согласится уехать с ним, он откажется от предложения.

Вот с такими мыслями, достойными настоящего, любящего мужчины, Дэйв позвонил Мии, договорился встретиться с ней в обеденный перерыв в открытом кафе недалеко от управления полиции.

Андерсон вышла из здания, сразу увидела Дэйва, помахала ему рукой и направилась в его сторону. На ней была форма сержанта полиции, которая придавала ее идеальной фигуре величие и, как ни странно, подчеркивала природную женственность. Миа улыбнулась, поцеловала Дэйва и села за столик, извинившись, что у нее не более 30 минут, а потом выезд по работе.

Дэйв рассказал ей о предложении, на что Миа отреагировала так живо и искренне, радуясь его перспективам в науке и практике, что сердце мужчины благодарственно забилось. На его вопрос соглашаться или нет, она ответила категорично:

— Однозначно! Никаких сомнений быть не должно!!

— Миа, давай поедем туда вместе, давай всегда будем неразлучны. Я не смогу без тебя. Честное слово, умру от тоски. Люблю тебя. Если не хочешь уезжать, тоже останусь здесь.

— Дэйв, такой шанс выпадает раз в жизни. Ты не должен отказываться. Давай договоримся: ты начнешь работать в Швейцарии, я буду к тебе приезжать, а потом посмотрим, как лучше поступить. Мне же тоже надо будет закончить дела в полиции, а это время, и немалое.

Мужчина смотрел на Мию, не мигая, потом тяжело вздохнул:

— Хорошо. Но будем видеться минимум два раза в месяц, приезжать друг к другу. Жаль, что там не будет возможности станцевать с тобой в воздухе, как мы это любим делать, а потом одновременно раскрыть парашюты и на секунды взмыть вверх, но всегда знать, что на земле мы будем вместе.

— Знаешь, в нашем с тобой любимом парашютном спорте есть одно важное правило, которым часто пренебрегают, особенно профессионалы со стажем.

— Какое? — удивился мужчина.

— Вовремя остановиться. Всему свое время, Дэйв. Думаю, что тебе уже хватит прыгать. Тебя ждет успех на земле, а небо навсегда пусть останется в сердце.

Через неделю, после возвращения из командировки, Миа провожала Дэйва в аэропорт, он улетал в Швейцарию. Мужчина сильно нервничал, не выпускал женщину из своих объятий, а в последние минуты поцеловал так, как будто никогда больше не почувствует ее тепла. И Миа своим ответным поцелуем попрощалась с Дэйвом, мысленно пожелав счастья и безопасности в жизни, поблагодарив за искреннюю любовь и время, проведенное вместе.

Она взяла в свои руки его ладони, слегка сжала, глядя в его зеленые и такие добрые глаза своими, в которых вспыхнул неестественный по красоте блеск, от чего Дэйв Смит моргнул и на несколько секунд закрыл глаза, потом поцеловала его в лоб, и по телу мужчины прошла волна тепла.

Через секунду пассажиров пригласили на посадку. Дэйв нехотя отпустил руки Мии, повернулся и пошел к терминалу, в последний момент обернувшись, увидел, как она ему машет и посылает воздушный поцелуй.

«Ну, вот и все. Спасибо, Дэйв, за любовь. Ты был частью моей жизни. Теперь я спокойна, ты в безопасности. Прости, но так надо было сделать», — она смотрела в небо, в которое сейчас поднялся самолет на Швейцарию, и вспомнила стихи И. Бродского:

«Как хорошо, что некого винить.

Как хорошо, что ты никем не связан.

Как хорошо, что до смерти любить

Тебя никто на свете не обязан».

Но почему-то от этих строк стало совсем грустно, и по ее щекам потекли слезы.

(Автор: Отпустить — значит осознать, что некоторые люди являются частью вашей истории, но не частью вашей судьбы)

АВТОР

Одним из условий возращения сержанта управления полиции Мии Андерсон в команду, которой поручено проведение антитеррористической операции, с прикомандированием к группе сотрудников ФБР было отсутствие на военной базе тех лиц, которые ранее принимали участие в ее подготовке, поскольку была утечка информации, в результате которой и произошел взрыв на борту самолета. Соответственно, спецназовцев Армии США Патрика Моргана и Хью Фостера тоже не будет. Конечно же, без способностей Андерсон по внедрению в сознание других нужной информации здесь снова не обошлось.

Сержант через руководство управления полиции штата Флорида была приглашена в один из филиалов ФБР и поставлена в известность, что по дороге на военную базу ее будет сопровождать спецназ. Выезд и последующий вылет планировались через четыре дня. Миа, которая заранее знала, что в ФБР есть осведомитель боевиков, и последние постараются ее устранить во время этой поездки, устроив нападение, а может быть, и похищение, предложила встретиться с сопровождающими ее лицами в гостинице, а не около здания силового ведомства, что слишком опасно.

Андерсон, находясь в гостиничном номере, стояла перед зеркалом ванной комнаты в банном халате и досушивала волосы феном. В это самое время входная дверь в номер тихо открылась, и в нее, бесшумно ступая, вошли два бойца спецназа в полной экипировке. Один сразу начал осматривать помещение, затем занял позицию у окна, а второй нажал на ручку двери в ванную, откуда последовал удар ногой ему в область грудной клетки такой силы, что боец практически был сбит с ног, отлетев в прямом смысле этого слова к стене коридора, и у него, несмотря на бронежилет, на мгновение остановилось дыхание.

— Ни хрена себе удар, — выругался спецназовец, когда снова смог дышать.

На пороге ванной он увидел сержанта, которая поправляла на себе банный халат, туже завязывая на нем пояс. Их взгляды пересеклись, и Миа сверкнула, как лазером, своими глазами, от чего Хью под маской улыбнулся и внутренне произнес: «Я же говорил, что мы встретимся».

«Почему он снова здесь? Его не должны были привлечь к участию в этом деле!» — с легкой злостью подумала сержант.

— Я офицер спецназа Армии США Хью Фостер, — представился он. — А это, — указал на второго бойца, — офицер Филлипс. По оперативной информации на вас планируется нападение боевиками с целью устранения.

— Вы пришли рано, нападение будет через 13 минут. А пока, офицер, потрудитесь отвернуться, я не могу встретиться с врагом и находиться в вашей компании в одном банном халате.

Хью улыбнулся под маской, как кот, его глаза выдали тот интерес и радость, которые он испытал, увидев женщину, не дающую ему душевного покоя ни днем, ни ночью, завладевшую мыслями и чувствами.

Когда Миа полностью была одета, она появилась перед бойцами.

— Теперь готова представиться. Сержант управления полиции штата Флорида Миа Андерсон. Так, господа военные, у нас четыре минуты, потом со стороны окна раздастся выстрел, снайпер в здании напротив: 12 этаж, пятое окно справа. Стрелок — действующий военный.

«Тот самый, который очень не хотел моего участия в подготовке спецоперации. Решил лично устранить угрозу, — резюмировала она, но вслух этого говорить не стала. — Посмотрим, кто кого».

— Офицер Филлипс, — продолжила Миа, обращаясь к тому, что был около окна, — спрячьтесь, будете помогать Фостеру. Снайпер — моя жертва, — с этими словами она достала снайперскую винтовку и встала с другой стороны окна, вызвав удивление во взглядах военных.

— Фостер, ваша задача — занять позицию так, чтобы видеть входящих в двери номера. После того как я уберу стрелка, к нам нагрянут «гости» — 2 или 3 человека. Они на вас, офицеры. Приступим, парни, — с этими словами, а оставалась всего одна минута, они разместились так, как сказала сержант, которая, пряча снайперскую винтовку вдоль своего тела сбоку, появилась у окна, чтобы спровоцировать снайпера.

Через 4 секунды она резко присела на корточки, раздался хлопок, и снайперская пуля, разбив стекло, вошла в противоположную стену. Тут же Андерсон выстрелила в снайпера из своей винтовки, которую неизвестно за какие доли секунды привела в боевую готовность, и поразила цель.

Все выглядело как в качественно снятом боевике.

Не прошло и минуты, как дверь в номер была выбита, и на пороге появились двое боевиков, по которым офицеры открыли огонь.

— Господа, Армия США вами может гордиться! — с наигранно гордым и серьезным видом произнесла сержант. — А теперь пора отсюда уходить, через 7 минут в эту комнату влетит небольшой снаряд.

— Вы ясновидящая? — усмехнулся офицер Филлипс.

— Просто ведьма, — был ответ Мии, у которой снова блеснули глаза. — Хватит болтать, мы на последнем этаже, уходим через крышу. Ваши там есть? — она обратилась с этим вопросом к Хью.

— Один.

Они выбежали из номера, по пожарной лестнице поднялись на крышу, где Фостер подал сигнал тому, что ожидал их, и уже вчетвером переместились в противоположный конец крыши, с которой на прикрепленных тросах начали спуск.

Когда все находились на высоте чуть меньше половины здания, раздался глухой взрыв в противоположной части строения.

— Точно ведьма, — сказал Филлипс, на что Андерсон в ответ ехидно улыбнулась, а потом пристально посмотрела в глаза Хью.

Внизу их уже ждал военный джип, на котором они покинули территорию гостиницы.

ХЬЮ ФОСТЕР

Командир нашего отряда Патрик Морган озвучил поступивший ему приказ поручить нескольким офицерам спецназа охрану одного из сотрудников антитеррористической группы ФБР, на которого по полученной оперативной информации должно было быть совершено нападение боевиками, и сопроводить его на закрытую военную базу Армии США.

Изначально для выполнения данного задания была сформирована группа, в которую я не входил, ожидая вылета в командировку в другую страну. Но по неизвестной причине военное руководство включило в поездку на юг планеты вместо меня родственника одного из старших офицеров, а меня, соответственно, вместо него в сопровождение сотрудника ФБР.

В настоящий момент наш объект размещался в гостинице на окраине штата. Кто это конкретно, нас не проинформировали, предоставив только данные по его местонахождению и номер комнаты. Задача — незаметно проникнуть в гостиницу и также покинуть ее, но вместе с объектом, который потом должны защитить. При этом нас предупредили, что это необычный человек, и в случае внештатных ситуаций надо выполнять его распоряжения, какими бы странными они ни были.

Мы с сослуживцами в тот момент очень удивились, поскольку подобных приказов за все время службы не поступало, да и слишком неконкретно все выглядело. Но, как говорится: «Приказ начальника — закон для подчиненного».

С офицером Филлипсом незаметно с черного входа проникли в гостиницу и тихо зашли в номер. Если честно, не ожидал нескольких вещей: во-первых, что объектом защиты окажется женщина, и не только сотрудник полиции, а та, которую я искал, представившаяся Мией Андерсон, хотя был уверен, что прошлый раз угадал ее имя, а, во-вторых, способная нанести мужику удар ногой такой силы, что бронежилет не защитил от нескольких секунд нехватки воздуха. Ну а вишенкой на торте моего нескрываемого удивления и восхищения стало то, что эта женщина — потрясающий снайпер с молниеносной реакцией и завидным хладнокровием.

В джипе, на котором ехали в сторону ожидавшего нас вертолета, я сидел рядом с сержантом. Время в пути должно было составить не больше часа.

Как только мы начали движение, Андерсон сказала водителю изменить маршрут передвижения, поскольку через несколько километров автомобиль подвергнется интенсивному обстрелу, но офицер, следуя ранее полученному приказу своего командира, как выяснилось позже, не будучи предупрежденным о необычном пассажире, которого надо слушать, отказался от предложения сержанта. На это она спокойно обратилась ко мне, Филлипсу и Скотту: «Приготовьте оружие, придется отстреливаться».

Скрывать не буду, после услышанного все как-то с недоверием посмотрели на сотрудника полиции, но к перестрелке подготовились. Несколько километров ехали молча. Миа периодически закрывала глаза, и в какой-то момент от нее почувствовал нечеловеческий холод, будто сижу рядом с айсбергом. Она посмотрела в мою сторону, и я обратил внимание, что ее глаза стали сиреневыми, ледяными, можно сказать, что неживыми. У меня даже мороз пробежал по коже.

«Она точно человек?» — невольно промелькнула мысль.

— Человек. Не сомневайтесь, — сказала Миа, глядя вперед.

От ее ответа мне стало не по себе, ведь она умеет «читать» мысли. Она прекрасна!

Как и предупреждала сержант, автомобиль начали обстреливать через 4 километра. В результате перестрелки с боевиками водитель был ранен.

— Надо быстро отсюда уезжать. Я сяду за руль, поедем так, как говорила, — скомандовала Миа, запрыгнула на водительское сиденье и рванула с такой скоростью, что казалось, автомобиль взлетит, причем двигалась прямо на стоящих боевиков, не давая им возможности и времени, чтобы осмыслить происходящее.

Я сидел на пассажирском сиденье рядом с ней, а водитель, офицеры Филлипс и Скотт — на заднем. Благо, техника военная и вмещает большое число людей. Миа управляла большим военным джипом так, будто это игрушечный автомобиль. Моментами казалось, что невозможно даже на секунду сфокусировать взгляд на объектах, которые мы реально пролетали.

В процессе движения, когда большая часть пути была преодолена, и мы проехали самый опасный участок дороги, Андерсон обернулась на секунду назад, чтобы посмотреть на раненого, а я обратил внимание на ее неестественный взгляд.

— Офицер Хью, водителю плохо, у него сильное кровотечение. Останавливаться нельзя, поэтому давайте представим, что мы с вами акробаты и, не прекращая движения, поменяемся местами. Вы сядете за руль, а я с вашего места перелезу на заднее сиденье и помогу ему.

— Но аптечка в багажнике, — сказал Филлипс, — а останавливаться еще опасно.

— Мне она не нужна, так справлюсь, — последовал спокойный ответ.

— А как мы будем меняться местами? — обратился к Мии, хотя сам уже представил момент, когда она будет вынуждена сесть мне на колени.

Как я понял, сержант полностью меня «считала».

— Именно так и будет, другого варианта не придумать, мы же не в традиционном цирке.

Она приподнялась, я перелез со своего места и протиснулся между Мией и сиденьем, уселся, на счет «два» поменяли ноги на педалях, и сержант была вынуждена сесть мне на колени, а я, держась за руль, обнимал это счастье, вот другого слова подобрать было невозможно. Так бы и держал ее в своих руках до конца жизни.

Андерсон перелезла на заднее сиденье и начала рукой водить по ране водителя, то закрывая, то открывая глаза, которые сверкали фиолетовыми огоньками. Водитель смотрел на сержанта, не отрываясь, как под гипнозом. А Филлипс и Скотт как-то притихли, переместившись вглубь салона, все действительно было неправдоподобно и не поддавалось объяснению, даже вызывало страх.

— Филлипс, не переживайте, я просто снимаю ему боль, чтобы не было шока, и останавливаю кровотечение, не бойтесь, — обратилась к нему Миа, а потом спросила водителя, какие у него ощущения, продолжая держать с ним непрерывный зрительный контакт.

— Боль пропала. Я ничего не чувствую и хочется спать.

— Спите, — сказала сержант и, держа руку над лицом раненого, снова сверкнула глазами, а водитель реально уснул за секунду.

— Да не убила я его, офицер, успокойтесь. Это аглиокинез — способность управлять чужой болью и эмпатия, все просто, ну и немного гипноза, пусть отдохнет.

Пока она это так спокойно говорила, у меня сложилось впечатление, что она все-таки не человек. Думаю, что Филлипс и Скотт были под таким же впечатлением от действий и ответа этой женщины, полученного на немой вопрос и на эмоции, которые она распознала у присутствующих.

— Может, мы снова поменяемся местами, сержант? — предложил я. — Вы лучше управляете автомобилем, чем спецназ, откуда навыки?

— Меняться не будем, как-то насиделась на ваших коленях, офицер, а насчет управления — я профессиональный гонщик. Смотрите на дорогу, Хью Фостер, и не сбавляйте скорость.

— Ничего себе! Вы уникум! — мне реально было сложно скрыть восторг этой женщиной.

Миа никак не отреагировала, о чем-то задумавшись, а я периодически посматривал на нее в зеркало заднего вида. Водитель лежал на ее коленях головой, и она свою руку держала на его ране. Где-то в душе я даже позавидовал ему.

В военном вертолете все практически молчали, хотя я, сидя напротив, не спускал с Андерсон глаз. Хотелось быть рядом с этой загадочной, но какой-то родной женщиной, снова создавшей вокруг себя ледяной купол. Она ни разу на меня не посмотрела, в основном взгляд ее красивых миндалевидных глаз был устремлен в иллюминатор.

Один раз за время полета Миа подошла к раненому, которому уже оказали медицинскую помощь, снова ввела его в состояние гипноза, укрыла курткой, погладив по голове, и направилась к своему месту, но вертолет сделал небольшой вираж, от чего сержант начала терять равновесие. Я вскочил и придержал ее одной рукой, непроизвольно прижав к себе, а второй держался за планку. И какой же это был по ощущениям незабываемый момент!

Сержант подняла на меня свои волшебные глаза, и в них я увидел слабозаметную улыбку. И только она собралась сделать шаг от меня, как вертолет начал набирать высоту, и снова борт качнуло. Она вновь оказалась прижатой ко мне всем телом. Ну а дальше не знаю, как получилось, но я поцеловал ее в лоб. Миа замерла в моих руках, и у нее чуть дрогнули ресницы, а я перестал дышать от волнения.

Она первой пришла в себя, освободилась из моих объятий, сухо поблагодарила за помощь и вернулась на свое место, делая вид, что ничего не произошло. А мое сердце ликовало, как будто я нашел то, что когда-то потерял и долго искал.

«Со мной такого никогда не было. Необъяснимо тянет к этой женщине, словно внутри моей души невидимый магнит. Главное не спугнуть красавицу. Миа должна быть моей!» — последняя мысль звучала, как мантра, слова которой должна услышать Вселенная и помочь мне, ведь моя жизнь может стать гармоничной только с этой женщиной, я это сердцем чувствую.

НА ВОЕННОЙ БАЗЕ

Сержант вместе с тремя офицерами спецназа на вертолете успешно приземлились на военной базе Армии США. Раненого сразу доставили в медсанчасть, а остальные давали объяснения о произошедших событиях.

Контрразведчики никак не могли понять, как Андерсон смогла узнать, что на нее собираются напасть, подослав снайпера. Эта информация стала известна спецслужбам незадолго до того момента, как сержант должна была фактически присоединиться к ним, и ей ничего не говорили, чтобы не последовал отказ участвовать в разработке спецоперации.

После того как этот вопрос прозвучал, все присутствующие на закрытом совещании, включая Фостера, Скотта и Филлипса, сотрудников ФБР, посмотрели на невозмутимую Андерсон, которая выглядела так, будто не было никакого инцидента в гостинице, долгого пути и перестрелки, а потом еще и продолжительного перелета.

— Как вам объяснить, господа офицеры… Мне очень нравится отвечать на подобного рода вопросы, ссылаясь на интуицию, но с оговоркой, что на самом деле интуиция — это подсознательная обработка информации. Вас устроит такой ответ?

— Нет, конечно. Потрудитесь объяснить, ведь информация о нападении на вас была засекречена, но вы даже сказали, что снайпер выстрелит через 13 минут, указав точные координаты его расположения.

— Я вам даже дам подсказку: застреленный снайпер являлся действующим офицером спецназа, который присутствовал на самом первом совещании, на котором вы, — и она повернула голову в сторону руководителя спецоперации по линии ФБР, — были мной предупреждены о предателе, но оспорили это предостережение и попытались пойти на открытый конфликт. Помните, офицер, или освежить детали нашей словесной перепалки?

— Помню. Но мы всех проверили, предателя не было. А тот офицер, о котором вы говорите, в отпуске вот уже вторую неделю. Вы ошиблись.

— Я не буду продолжать разговор до тех пор, пока вы не позвоните сейчас же и не узнаете, кто был тот, кого я убила сегодня выстрелом в голову. У трупа на спине большой шрам в 20 см, — и Андерсон замолчала, скрестив на груди руки, сидя нога на ногу, кивком головы указав офицеру на служебный телефон.

Присутствующие пребывали в недоумении, было непривычно видеть и слышать, как сержант полиции отчитывает за непрофессионализм и дает указания офицеру ФБР, который, что еще более странно, выполнил все ее распоряжения.

По громкой связи ему доложили, что в офисном здании, расположенном напротив гостиницы, где была Миа Андерсон, найден труп офицера спецназа Армии США, с позывным «Тьма», профессионального снайпера, входившего в группу по подготовке мероприятия по ликвидации террористической группировки, с огнестрельным ранением в голову. Именно из его винтовки был произведен выстрел в окно номера, в котором находилась в тот момент сержант полиции. На вопрос, есть ли на теле застреленного какие-либо особые приметы, последовал ответ, что на спине шрам 20 см.

Все смотрели на сержанта с нескрываемым даже не удивлением, а ужасом.

— Но как вы узнали, что военный транспорт будет обстрелян и на каком именно отрезке пути?

— Психометрические способности — умение считывать информацию о людях или объектах с расстояния или при прикосновении. Вы поверили моему ответу? — было не совсем понятно, Миа говорит шутя, чтобы поиздеваться над офицером, который ей явно не нравился, или это все правда.

Хью все это время с наслаждением и восхищением смотрел на Мию Андерсон, внимательно вглядываясь в каждое ее движение, направление взгляда, на меняющуюся мимику.

— Сержант, вы издеваетесь? — уже «кипел» офицер.

— Вам напомнить слова З. Фрейда? — ехидничала Миа в ответ, но никто не мог понять, о чем шла речь.

— Не надо! — рявкнул тот. — Но я вам все равно не верю. Откуда у вас информация, вы завербованы?

Сержант в голос засмеялась звонко и искренне, с сожалением глядя на офицера, который уже был пунцовым от злости и собственной беспомощности перед этой женщиной.

— А что, контрразведка позволит шпиону попасть на военную, причем закрытую, базу? Вы, наверняка, шутите. Не стоит умалять роль и возможности ФБР и Армии США, так и под трибунал попасть недолго, — она выдержала небольшую паузу. — Хорошо. Тогда так… Здесь присутствует офицер Хью Фостер, который не должен был входить в группу моего сопровождения. Лично вы, — она снова впилась глазами в руководителя спецоперации, который сжимал ручку в руках так, что побелели пальцы, — заменили его на племянника бригадного генерала, по просьбе последнего. И не говорите, что мне это сообщил кто-то из сопровождавших спецназовцев, — она обвела взглядом Фостера, Скотта и Филлипса, а потом холодно сверкающими злостью глазами посмотрела на офицера ФБР, — вы же не могли разгласить всем свой личный интерес в этой рокировке, ведь этот племянник встречается с вашей дочерью, — Миа пристально смотрела на офицера. — Но вы прогадали. Видимо, у Хью Фостера отлично работающий Ангел-хранитель. Группа спецназа, в которую вошел племянник бригадного генерала — ваш несостоявшийся зять, уничтожена в результате перестрелки, возникшей на территории одного из южных государств. Произошло это не больше часа назад, и через 30 секунд на ваш служебный телефон позвонят и сообщат о происшествии, — пока Андерсон говорила, в ее глаза было страшно смотреть: они стали стеклянными и яркого фиолетового цвета, с каким-то блеском, напоминающим мерцание.

Офицер ФБР побледнел и, не отводя своего взгляда от Мии, подошел к столу, трясущимися руками собрался взять телефон, но тут раздался входящий звонок на служебный телефон с закрытым каналом связи. Было доложено о том, что произошло ЧП, и случилось все так, как сказала сержант.

— Не задавайте мне больше вопросов. Вы, отрицая возможность абсолютного познания мира, все равно ничему не поверите, даже тому, что сейчас произошло, ибо убеждены, что люди не могут знать ничего достоверного о действительной сущности вещей. Думаю, что мое присутствие сейчас излишне. У вас только что появилась почва для размышлений. Предлагаю завтра вернуться к обсуждению по существу спецоперации, а не таких мелочей, как наш путь на эту базу, — с этими словами сержант встала и вышла из кабинета, ни с кем не попрощавшись, по полной нарушая субординацию. И за ней никто не последовал, все были как в оцепенении.

Сержант Андерсон, войдя в свою комнату общежития базы, устало опустилась на кровать, обвела взглядом помещение, в котором был армейский минимализм, но все, что ей требовалось, имелось. Было видно, что готовились к приезду женщины и выделили комнату старшего офицерского состава. Миа приняла душ, переоделась в спортивный костюм и, сидя на кровати, сушила волосы полотенцем, погрузившись в возникшую пустоту в душе. Сколько прошло времени, она не поняла, но в дверь постучали.

— Войдите, — не поворачиваясь к двери, оставаясь к ней спиной, она отозвалась на стук.

— Сержант, разрешите войти? — это был Хью Фостер.

— Конечно, входите, офицер, — с этими словами она встала с кровати и повернулась к вошедшему.

Хью замер. Стоящая перед ним Миа была совершенно другой, ни такой, как на совещании или во время поездки. Она была очень милой, какой-то домашней и расслабленной, а может быть, просто очень уставшей, маленькой, и, как ему показалось, беззащитной, с распущенными и еще чуть влажными волосами, в спортивном костюме, с некоторым удивлением и интересом во взгляде этих неповторимых по красоте глаз.

Они стояли и смотрели друг на друга. Хью в какой-то момент показалось, что пространство вокруг них сало меняться, пропало ощущение времени.

— У вас ко мне какое-то дело? — непривычно мягко произнесла Миа, отводя свой взгляд от черных, затягивающих в свою тайну, глаз Хью.

— Ах да. Вы же не пошли в столовую, я принес вам ужин, — и он протянул ей большой пакет.

— Спасибо, офицер, — Миа взяла пакет и, как ребенок, с интересом в него заглянула, после чего на ее лице появилась улыбка — Как вы догадались, что я люблю эти блюда армейской кухни?

— Выбирал интуитивно, если честно. Хотел вас удивить пищей воюющих мужчин, — усмехнулся он.

— Вы сами ужинали? — поинтересовалась Миа, зная, что ее гость поесть не успел.

— Да.

— Хью, вы же понимаете, что правда мне известна. Вы не успели поужинать, поэтому приглашаю вас разделить трапезу со мной, — она ему подмигнула.

— Забыл, что вы «видите насквозь», — засмеялся он, — С удовольствием составлю компанию, если вас не смущает присутствие мужчины в комнате в такое позднее время, мало ли что могут потом сказать.

— Меня смутить невозможно, а мнение других вообще не интересует, — очень спокойно ответила Миа и посмотрела на Хью.

Пока он мыл руки, Андерсон поставила чайник, расставила все на небольшом письменном столе, а поскольку стул в комнате был только один, а стол по непонятным причинам не сдвигался с места, то гостя она заставила сесть на стул, а сама, с одобрения Хью и под его смех, — на край стола, как любит делать всю жизнь, особенно когда выезжает на отдых с малышом Фредом, при этом забавно раскачивая ногами. Смех вызвало еще и то, что Миа, сидя на столе, стала почти одного роста с сидящим на стуле высоким Хью.

Они ужинали и непринужденно разговаривали. Офицер отметил про себя, что Миа непосредственная, смешливая и очень простая в общении личность, которая блюда армейской кухни ела так, как творение самого искусного повара, искренне их нахваливая. А сердце Хью трепетало от радости и какой-то семейной обстановки.

— Миа, а вы действительно при помощи телепатии узнали, что вместо меня другого послали в командировку?

— Ага, — ответила сержант, делая глоток чая.

— У вас в семье есть еще такие талантливые люди?

— Людей нет. Но я бы не сказала, что это талант, скорее миссия.

— Тяжело с этим жить? — глядя с некоторым сожалением в глазах на женщину, поинтересовался офицер, что вызвало ее нежную улыбку.

— Я привыкла. Бывает тяжело, а бывает весело.

— Некоторые вещи в жизни трудно объяснить. Вот как сегодняшний случай: я бы погиб, если бы меня не заменили другим. Но я рад, что попал в вашу личную охрану на время пути сюда.

— Вы бы не погибли. Но всему есть объяснение. Ведь не случайно все люди в той группе оказались на одном задании. Просто так ничего в жизни не происходит. Случайностей не бывает. Вы давно в армии? — с интересом спросила Миа, и в ее глазах сверкнули искорки, но не фиолетового, а синего цвета, что Хью нашел очень милым.

— Уже 20 лет. А как вы относитесь к военным, к тому, что они ежедневно рискуют, в разъездах? Некоторым женщинам нравится просто статус военнослужащего, а вот сам характер службы, ее издержки и потребность воевать у мужчины — не устраивают.

— Уважительно отношусь. Мужчины и женщины устроены по-разному. Большинству женщин не понять, почему мужчин тянет к приключениям, риску, подвигам. Просто вам нужно постоянно по полной использовать свой потенциал, доказывать в первую очередь себе, что можете победить, в состоянии справиться с миссией и решить любую задачу. Все-таки по своей сущности мужчины должны быть войнами, а не клерками в офисах. Но это я не в обиду последним сказала, — хихикнула Миа. — Я неправильная женщина, тоже люблю адреналин, скорость, опасные приключения. Дух мужчин мне ближе. Выбор профессии в моем случае — тому подтверждение.

— Но ваша женственность абсолютно не стыкуется с характером. Вас хочется защитить, а вы сами можете спасти весь мир. И армия не нужна.

— Да уж, это из серии, что внешность обманчива, — после этих слов они рассмеялись.

— Миа, вот совсем обнаглею, но хочу спросить: у вас в жизни есть тот, по ком вы скучаете?

— Таких двое, — улыбнулась Андерсон, бросив в сторону мужчины хитрый взгляд, ведь она знала, что подразумевал последний, так формулируя вопрос.

— А можно узнать, кто это, если не секрет?

— Никакого секрета нет. Подросток 14 лет и пес породы бернский зенненхунд 3 лет. Оба мальчики, — рассмеялась она. — Эти двое — мои любимые мужчины.

Хью не ожидал такого ответа и веселой реакции Мии, немного растерялся, потом улыбнулся и задумался, но больше вопросов задавать не стал, опасаясь узнать, что есть муж. Успокаивало лишь то, что он не был назван в числе тех, по ком скучают.

— Моя очередь услышать ответ на тот же вопрос, что вы мне задали, офицер.

— У меня, если честно, таких людей нет. Я по жизни одиночка. Но знаете, меня последнее время преследует ощущение и снятся сны, что я очень люблю какую-то женщину из своего прошлого, но ни лица, ни обстоятельств нашего с ней знакомства и характера отношений, не помню. Это нормально?

— Видимо, у вас с какой-то женщиной сильная кармическая связь, — Миа, сидя на столе, забавно болтала ногами, отпивая небольшими глотками чай.

— Это как?

— Кармические отношения между мужчиной и женщиной — это связь душ, знакомых в прошлой жизни и прошедших вместе тяжелый, с эмоциональной точки зрения, путь. Что-то из вашего прошлого перешло в эту жизнь, есть незакрытый гештальт. Но не думайте об этом много, все идет так, как должно идти. Вселенная мудрее нас. Может, еще и встретитесь со своей прошлой любовью. Хотя вероятность того, что в новой жизни люди встретятся в новом обличии, крайне мала, но если это происходит, то между ними возникает такое влечение, которое невозможно разорвать.

— А вы помните свою прошлую любовь? — неожиданный вопрос заставил Андерсон на секунду задуматься, и ее глаза стали фиолетовыми, да такими яркими, что мужчина несколько раз непроизвольно моргнул.

— Не думаю, что была в кого-то влюблена, у меня эта опция отсутствует, — Миа умышленно соврала, не могла же она признаться, что перед ней сейчас тот, кто дорог ей больше жизни.

Ответ поверг офицера в небольшой шок, он не предполагал, что такая красивая женщина никого никогда не любила.

— А что вы цените больше всего в своей жизни, Миа?

— Тишину.

— Тишину? Почему? — Хью все больше удивлялся этой женщине, глубине ее внутреннего мира и необычному взгляду на него.

— В ней можно полностью раствориться и погрузиться в себя. Для меня это ценно. Я люблю одиночество. Буддисты говорят, что тишина — иногда самый лучший ответ на вопросы.

Прошло пару минут, и у Хью в душе возникло странное чувство: ему захотелось обнять Мию, почему-то перед глазами возникла картина, как на борту военного вертолета он ее поцеловал. Чтоб не попасть в неловкую ситуацию и сейчас, Хью решил покинуть общество этой загадочной женщины.

— С вами, Миа, очень легко и спокойно, как дома. Вы интересный человек. Извините, что занял ваш вечер. Вам пора отдыхать, день был долгим и тяжелым, — с этими словами Фостер поднялся, начал складывать одноразовую посуду и контейнеры из-под еды в пакет, чтобы вынести мусор, а сержант за всем этим наблюдала.

«Он всегда это делал, не давал даже прикоснуться к грязной посуде. Ты все такой же, Джонатан», — про себя проговорила она, и пока Хью на нее не смотрел, ласковым взглядом окутала мужчину, мысленно направив на него поток тепла.

Попрощавшись, офицер ушел и в своей комнате, после теплого душа, укутавшись в одеяло, уснул спокойным сном, на душе было хорошо, какое-то умиротворение поселилось в сердце.

Андерсон в это время сидела на кровати и думала о том, что у них с Фостером как раз и есть та самая сильная кармическая связь, которая уже вторую жизнь сводит их судьбы, и притяжение усиливается.

«Закон Вселенной гласит: если вам суждено быть вместе, то после расставания вы обязательно встретитесь, независимо от того, сколько времени на это потребуется. Но с этим надо что-то делать. Ведь Хью не должен был меня сопровождать. Если бы он был в той группе, на них бы не напали, и все выжили. Неужели любовь Джонатана настолько сильна, что ее хватает и на эту жизнь? Лучшее, что можно пока придумать, это меньше пересекаться с Хью, ограничить с ним всякого рода контакты. Это будет моим первым правилом использования силы тишины. Можно после проведения спецоперации взять и уехать в другой конец страны, где тебя никто не знает. А если без ложных мечтаний, то надо активно менять поле событий, чтобы его судьба не стала трагичной из-за меня и в этой жизни. Я слишком сильно его люблю», — с этими внутренними рассуждениями Миа минут 40 пребывала в состоянии транса, работая со своим подсознанием, обращаясь к Вселенной с вопросами и получая нужную информацию, а потом легла и уснула.

Как только она погрузилась в сон, в комнате появилась астральная проекция Учителя. Он встал напротив кровати, на которой спала Миа, и улыбнулся: «Ребенок, ну когда ты поймешь, что невозможно изменить его судьбу? Он все равно тебя вспомнит и погибнет. Непослушная моя девочка, как же тебе тяжело. А вмешиваться я не имею права».

Он сел рядом со спящей, погладил ее по голове, подержал свою большую ладонь над ее лицом, чему-то снова улыбнулся, потом наклонился и поцеловал Мию в лоб, после чего исчез, оставив в комнате легкое свечение фиолетово-голубого цвета.

В следующие две недели Андерсон вместе с несколькими офицерами контрразведки максимально продуктивно работала над поставленными руководителем спецоперации задачами. Сержант, как человек, владеющий не только «особенными знаниями и навыками», но и в профессиональной деятельности использующий метод криминального следственного анализа, составляла психологические профили руководителей террористической организации, ликвидация которой — основная цель спецоперации.

После почти недельного непрерывного «мозгового штурма» Миа инициировала проведение закрытого совещания с руководителями спецоперации и основным составом должностных лиц, привлеченных к ее разработке, на котором довела до сведения присутствующих, что преступники планируют теракт на территории одного из государств, с которыми у США имеется договор о совместной борьбе с терроризмом, и будет он организован в крупном медицинском учреждении.

Поскольку данная информация стала неожиданной, было принято решение провести по ней дополнительную проверку с привлечением соответствующих оперативных служб, чтобы в случае, если предположения сержанта подтвердятся, перестроить план антитеррористического мероприятия.

Сообщая такие новости, Андерсон понимала, что она будет в том месте, где панируется теракт, и от нее многое будет зависеть. А вот Хью Фостера надо туда не пускать.

Все это время Миа не общалась с Хью, приложив немало сил к тому, чтобы практически свети к минимуму даже визуальный контакт с этим человеком, выстроила мощную энергетическую защиту от него, все время проводила с сотрудниками ФБР, с которыми работала в одной группе, даже тренировалась в специально отведенное для них время. А когда ей предоставили пять дней отдыха и возможность улететь во Флориду, этой возможностью, конечно же, воспользовалась.

Первым делом, как только прилетела домой, Андерсон ответила на все звонки и сообщения своей неугомонной подруги Хелен, которая, несмотря на то что была предупреждена об отсутствии Мии в городе по рабочим вопросам и невозможности пользоваться сотовым телефоном, продолжала звонить и писать, как мама-квочка.

— Я тоже вас всех люблю, — единственное, что удалось с улыбкой на лице сказать Мии, когда она, набрав номер телефона Хелен, выслушав сначала все о себе, не имеющей совести подруге, которая заставляет нервничать и скучать семью Бруксов.

— Немедленно приезжай, противная, — смеялась в трубку Хелен, наконец-то выдохнувшая с облегчением, так как ее все время нахождения в отъезде Мии одолевало необъяснимое волнение о безопасности последней.

— Давай завтра, Хелен. Много дел, да и себя хочу в порядок привести, записалась в салон и мечтаю выспаться.

— Ладно. Завтра ждем. Бруно уже скачет, как слон, по холлу, услышав твой голос в трубке, — смеялась довольная Хелен, предвкушая встречу.

Лай Бруно действительно был слышен даже Мии, такой глухой, громкий лай настоящего друга и защитника.

Как можно описать состояние Хью Фостера в то время, пока она работала на базе в окружении других офицеров, совершенно не попадаясь ему на глаза, а потом еще и улетела на неделю в свой штат? Наверное, одним емким словом «отчаяние».

Впервые ощутив это чувство и связывая его с Мией, Хью все чаще задавался вопросом: почему оно вообще возникло, и что в его судьбе случайность, а что закономерность. Он утвердился в мысли: встреча с Мией Андерсон — закономерность. Вспомнились слова мамы о том, если встретишь предначертанную судьбой женщину, никто не помешает быть с ней, потом слова Мии о родственных душах. И как только пришло полное осознание, что Миа Андерсон — его судьба, и их души как-то связаны, а это он почувствовал особенно четко в тот вечер, когда ужинал в ее комнате, в сердце заиграла радость, по телу разлилось приятное тепло, но при этом снова в голове возникло имя Микка, как-то связанное с Мией.

* * *

В доме веселой и такой родной семейки Бруксов, как всегда, было оживленно, эмоционально с первой минуты, как Миа перешагнула порог особняка.

— Вы мне напоминаете итальянскую семью, — обнимая всех одновременно, смеясь, сказала Андерсон, которой в этот момент большой Бруно поставил на плечи лапы, начиная отталкивать своим телом всех остальных членов семьи, повисших на шее его любимой Мии.

— А ты — часть нашего клана, — отозвался Питер, которого Бруно оттолкнул первого.

— Ну и что ты делаешь, плюшевая твоя морда? — смеялся Питер, отходя в сторону. — Вообще-то я твой хозяин… Хотя, если быть честным, он считает хозяйкой тебя, Миа, а мы так, временные квартиранты в его большой пятикомнатной будке, — у Питера всегда было отлично с юмором.

Бруно заставил всех отойти от Мии и принялся, как щенок, поскуливая, облизывать ей руки, лицо, лаять и прыгать вокруг, а потом приволок мешок своего корма, чтобы «угостить».

— Мой ты мальчик, и облизал, и покормить решил. Чтобы я без твоей заботы делала?! — обнимая и тиская пса, говорила Андерсон.

Уже вечером, когда все разошлись по своим комнатам, Миа, которой не спалось, постелив себе около камина, решила выйти на улицу.

Она сидела на ступеньках дома с накинутым на плечи пледом, погрузившись в окружающую ее тишину и свежий воздух, и не заметила, как к ней бесшумно подошел Бруно, сел рядом и подставил свою теплую, мягкую и большую спину, чтобы она могла на него опереться, что Миа и сделала.

Как ни странно прозвучит, но именно Бруно чувствует ее лучше всех, а его глаза…это глаза старца, мудреного опытом и готового молчаливым присутствием исцелить раны на душе и успокоить сердце.

Потом Бруно поднялся на все четыре лапы, встал перед Мией и пристально посмотрел ей в глаза, которые в это время сверкали сиреневым светом. Они смотрели друг на друга, и это выглядело очень необычно: человек и собака мысленно вели диалог. Что уж происходило между этими двумя, нам неизвестно, но Бруно и Миа, чуть опустив головы, прижались друг к другу лбами, закрыв глаза. Через время женщина обняла пса, а он положил свою голову на ее плечо и приобнял одной лапой. Складывалось впечатление, что только им двоим известно что-то важное, какая-то тайна Вселенной, и они приняли непростое для них решение.

Как и заведено между Мией и Бруно, последний всю ночь был рядом, согревая ее своим теплом, облизывая лицо, но в этот раз грустно вздыхая.

Пять дней предоставленных выходных пролетели, и сержант полиции Андерсон вернулась на военную базу Армии США.

Фостер за сутки до прилета Мии знал, каким бортом и во сколько она вернется. И каково было его удивление, когда он увидел, что рядом с объектом его раздумий и причиной беспокойных снов из самолета выходит и подает ей руку молодой и высокий военный летчик, к тому же, несущий помимо своего и ее рюкзак. Но что самое ужасное, Миа ему улыбается, они что-то обсуждают, и летчик смотрит на сержанта с явным интересом.

«Еще бы он на нее так не смотрел! — ворчал Фостер про себя. — Она красива от природы, а камуфлированный костюм еще больше подчеркивает ее осанку, отличную спортивную форму, делая похожей на маленькую воительницу».

— Просто богиня! — произнес вслух Хью Фостер и тут же нахмурился, поскольку ему не нравилось, что около Мии, слишком близко, находится другой мужчина, который, судя по всему, вызывает у нее симпатию. — К такому я был не готов. Иначе представлял сегодняшнюю встречу.

Тем временем эти двое, приковавшие к себе пристальный взгляд сурового Хью, направились в административное здание.

Только вечером, в столовой, Фостеру удалось увидеть Андерсон, которая пришла туда в сопровождении офицеров ФБР и того самого летчика, но им не удалось даже что-то выбрать, так как к ним подошел только что вошедший в помещение младший офицер и что-то доложил, после чего сержант, перекинувшись несколькими фразами со своими коллегами, вместе с ними поспешно вышла из столовой, а летчик остался, проводив Мию взглядом заинтересованного женщиной мужчины.

Поскольку Хью последнее время болезненно воспринимает присутствие около сержанта других мужчин, он внимательно следил за каждым действием Мии и ее спутников, и как только летчик остался один, он подошел к нему.

— Не занято? Могу сесть?

— Конечно.

— Я офицер Хью Фостер, — и он протянул в знак приветствия руку.

— Блэнк Хендерсон, — тот ответил рукопожатием.

— Тоже в командировке? — поинтересовался Хью.

— Да, но, к сожалению, ненадолго. А вы здесь на какой срок? Судя по знакам отличия, не с этой военной базы.

— Командировка без определенной даты окончания.

— Повезло.

Реакция летчика несколько озадачила офицера, он удивленно поднял брови.

— В чем именно?

— Остается мечтать, чтобы в нашем летном полку были такие красивые и умные, как сержант управления полиции Андерсон.

— Давно знакомы? — напрягся Хью.

— Некоторое время назад познакомились. Потрясающая женщина! А какие у нее красивые и выразительные глаза, такой глубокий взгляд! — Блэнк внимательно посмотрел на Хью. — А вам она нравится. Это заметно по вашей реакции на мои слова о знакомстве с ней, — и он выжидающе откинулся на спинку стула.

— Вы прозорливы. Нравится, — сурово глядя на собеседника, ответил Фостер.

— Бросьте эту затею. Сержант поглощена работой и не обращает внимания на мужчин, воспринимает их не более, чем просто друзей и коллег. Многие, насколько мне известно, и я в их числе, не скрою, пытались к ней приблизиться, но она, как айсберг, но такой прекрасный, — и он романтично посмотрел в окно, куда-то вдаль, отложив столовые приборы на стол, потом встал, попрощался и вышел.

Хью совершенно не ожидал такого быстрого окончания диалога, а поспешный уход Блэнка Хендерсона навел его на мысли, что последний все равно будет добиваться внимания Мии и является его потенциальным конкурентом.

Подтверждением его неутешительных предположений стал поход на вечернюю тренировку с целью увидеть сержанта. В зале она была не одна: тренировалась с Блэнком Хендерсоном и каким-то офицером из ее же команды.

Фостер приступил к разминке, периодически посматривая в их сторону.

Миа, как только увидела Хью, поприветствовала его как просто знакомого и продолжила отвечать на вопросы Блэнка, демонстрируя боевые стойки и правильные движения, при этом прикасалась к его рукам, корректируя движения, спине и торсу, что, откровенно говоря, бесило Фостера.

«А с другой стороны, почему она должна меня приветствовать как-то по-особенному? — рассуждал про себя Хью. — Она же не знает о моих чувствах, и между нами никаких конкретных отношений на сегодняшний день нет», — мужчина отрабатывал удары по боксерской груше и с каждым новым выпускал наружу свое испорченное настроение.

Миа и Блэнк закончили тренироваться, попрощались с теми, кто остался в зале, включая Хью, и ушли.

«Ревную, как подросток, — злился про себя Хью. — Хотя и подростком не влюблялся по-настоящему», — и у него возникло стойкое желание сегодня навестить Мию.

Он закончил тренироваться минут через 30 после ухода сержанта, переоделся и направился в сторону военного общежития, где находилась ее комната. На часах было около 23.00. Подходя к зданию, увидел Андерсон, сидящей на каких-то сложенных деревянных ящиках. Она смотрела в небо, подняв голову.

Хью некоторое время стоял на расстоянии, просто любуясь, а затем подошел ближе.

— Вам не холодно? — задавая вопрос, свою куртку накинул на плечи Мии, которая была только в одном спортивном костюме. — Уже по ночам совсем прохладно, — он сел рядом и тоже поднял голову к небу.

Миа укуталась в куртку Хью, повернула голову в его сторону и их взгляды пересеклись.

— Вам нравятся звезды? — снова смотря на небо, поинтересовалась она.

— Когда на них смотрю с вами. Вы мне нравитесь, сержант, — достаточно откровенный ответ мужчины мог бы смутить любую, но ни Мию, которая даже не повернулась к говорящему и не одарила его своим божественным взглядом, но услышала нежную, манящую мелодию флейты. Так звучит только сердце ее любимого Джонатана.

— Не стоит бросаться такими словами, — ее голос звучал спокойно, даже мягко.

Хью Фостер поднялся с места и встал перед ней, глядя сверху вниз. Она сейчас тоже смотрела на него уставшими и нежными глазами, полными загадок.

— Я хочу привлечь ваше внимание к себе с той самой минуты, как увидел в баре. А когда вы божественно пели, а потом я держал вашу руку в своей, обнимая во время танца, понял, что мы, Миа, как-то связаны, чувствую, что роднее вас нет человека. Могу заверить, что в свои годы четко знаю, чего хочу от отношений, поэтому, не стесняясь, прямо об этом заявляю. Я умею брать ответственность за свои слова и поступки. Поверьте, это не просто слова, это искреннее признание в том, что вы мне нравитесь, и я хочу продолжения отношений.

— Знаете, Хью, — после продолжительного молчания начала Миа, — мне, как женщине, приятны ваши слова, но я не могу принять ваши чувства. Не стоит начинать отношения, которые принесут нам обоим боль. Поверьте мне. Мы просто знакомые, и все, — она встала, вернула офицеру куртку. — Спокойной ночи, — с этими словами, под пристальным взглядом Хью, сержант развернулась и пошла в сторону общежития, мысленно выставляя между собой и мужчиной невидимую защиту, от чего он тут же почувствовал холод и грусть.

Зайдя в комнату, она прислонилась к двери спиной, выдохнула и приложила свою ладонь к груди, в которой так громко стучало сердце, впечатленное признанием Хью.

Всю ночь Миа не могла уснуть. Усталость, мысли о Хью, о предстоящем вылете в страну, где планируется теракт, а ее предупреждение на этот счет подтвердилось оперативной информацией, о том, что тяжело хоронить любовь не давали ей покоя. Несмотря на выставленную защиту она «видела», как в это же время не спит Фостер, как ему больно от ее слов, он ищет подсказки, чтобы разгадать причины ее отстраненности, а еще она слышала мелодию его сердца, такую манящую, окрыляющую и вселяющую надежу.

Хью Фостер, возвратившись в свою комнату после вот такого разговора с Мией, пребывал в состоянии моральной и физической разбитости, он не находил себе места, курил одну сигарету за другой. Ему непонятна реакция Андерсон на его признание. Складывалось впечатление, что у женщины в прошлом была либо неудачная связь, видимо, поэтому она говорила ему, что скучает по сыну, как он теперь понимает, но ничего не сказала о муже, либо она знает, с учетом ее неординарных способностей, что-то такое, о чем не хочет или не может говорить.

Но чем больше Миа его отталкивает, тем сильнее притяжение к ней.

— Сержант, у тебя явно есть тайна. И я буду ни я, если ее не разгадаю. Все равно буду всегда рядом, хоть всеми своими чарами меня отталкивай, правду найду, разгадаю любую тайну.

(Автор: Любовь будет путешествовать так далеко, как вы ей это позволите, она не знает расстояний и границ, она всегда устремлена к звездам. И как бы мы не сопротивлялись, если наши сердца связаны, они все равно нас соединят)

Уже в 5 утра Андерсон сидела в кабинете, работая с документами и рассматривая на компьютере фотографии преступников. В течение дня были обговорены все нюансы разработанного плана предотвращения теракта в медицинском учреждении, вылет в эту страну запланирован на завтра.

Особенностью начала спецоперации являлось то, что ее участники будут десантироваться на окраине соседнего с городом населенного пункта на рассвете. Поскольку не исключалось, что преступники после того, как был убит снайпер, которому поручалось устранить Мию Андерсон, предпримут еще одну попытку убрать ее, а сержант настаивала на участии в операции, поскольку знала, что должна будет спасти нескольких человек, но, конечно же, об этом умолчавшая, ее в официальных списках вылетавших военным самолетом не было. Кроме того, не было в списках и Хью Фостера, чему «способствовала» сама Миа.

Между тем Фостер не совсем легально, но все-таки ознакомился со списком вылетающих на задание, и почему-то у него возникло предчувствие, что ему нужно быть на борту этого самолета, он обязан принять участие в спецоперации. Над планом включения своей фамилии в этот список офицер думал очень пристально. И само собой сложилось так, что его действительно включили в него вместо офицера, вылетевшего на другое задание.

«Не зря говорят, что мысль способна материализоваться. А мои мысли просто обязаны изменить реальность», — с удовольствием отметил про себя Хью, когда ознакомился с новым составам вылетающих на задание.

На борту самолета в полном боевом снаряжении, с парашютами за спиной сидели 30 человек. Буквально перед самым закрытием люка самолета на борт поднялась, судя по росту и фигуре, женщина, лицо которой было закрыто маской, в шлеме, как все в камуфляже, с оружием. Она спокойно села на крайнее место для десантников, подала знак вышедшему из кабины летчику, которым оказался Блэнк Хэндерсон, который улыбнулся, подмигнул ей, они стукнулись кулачками, и летчик вернулся в кабину, люк закрыли.

Хью с самого начала и на протяжении всего полета не спускал глаз с этой женщины, на которую многие посматривали с нескрываемым интересом, некоторые переговаривались между собой, обсуждая, кто эта особа и с какой целью на борту. Кто-то даже пошутил, что она может испугаться, когда все 30 человек начнут выпрыгивать из самолета. В общем, шутки были, но какие-то несуразные, в большей степени продиктованные мужским интересом.

Что касается самой пассажирки, она вообще ни на кого не обращала внимания, как будто одна в самолете. Через час полета к ней из кабины пилотов вышел Блэнк Хэндерсон. Они вместе с руководителем спецоперации что-то обсуждали, глядя на часы, потом на карту, при этом женщина стояла ко всем пассажирам полу боком. Но поскольку у нее на лице была маска, а в салоне самолета полумрак, рассмотреть ее было невозможно.

Офицер Фостер не мог понять, почему у него в груди нарастают чувство тревоги и волнение, как перед экзаменом. Он продолжал смотреть на эту женщину, не в состоянии отвести взгляд.

Когда время в полете составляло чуть больше трех часов, в салон снова вошел Блэнк, в руках которого был рюкзак с парашютом. Он подошел к женщине, которая встала со своего места, начала надевать рюкзак, застегнула карабины, пилот проверил, как это все на ней сидит, наклонился и что-то сказал ей на ухо, она ему ответила, на что он улыбнулся так, как улыбаются только своим, а не чужим. А Хью в этот момент, помимо внезапно возникшего чувства ревности, которому он сам поразился, ведь он не знал, кто эта женщина, как и все сидящие в салоне 30 человек, удивился всему увиденному. Неужели она тоже будет десантироваться?

По плану Миа должна первой покинуть борт, на месте приземления ее уже будут ждать. Остальные покинут самолет позже, один за другим.

Самолет немного снизил высоту, и загорелась зеленая лампа внутри салона, разрешающая открыть люк и покинуть борт. Женщина встала, надела на глаза специальные очки, подтянула у шлема ремешок, поправила перчатки, кивнула выпускающему, что она готова, и сделала шаг из самолета в бескрайнее небо.

— Командир, мы сейчас на какой высоте? — кто-то задал вопрос Блэнку Хэндерсону, до этого наблюдавшему за тем, как женщина выпрыгнула из самолета, а сейчас проверяющему герметичность закрытого люка.

— 9.375 метров, — последовал ответ.

— Сколько?? — почти хором сказали несколько человек.

— А эта женщина сможет живой долететь до земли? С такой высоты прыгать!

— Во-первых, не женщина, а сержант, во-вторых, мастер спорта по парашютному спорту, в-третьих, ей нет равных во многих сферах деятельности, она лучшая! Так что, бойцы, ждите своего времени и снижения высоты до 4 000 метров, — серьезно произнеся все это, он ушел в кабину пилотов.

Хью, до этого момента просто борющийся с волнением в сердце, сейчас испытал страх за Андерсон, ведь только она могла быть той, которая лучше всех, и на которую так внимательно и нежно смотрел Блэнк. И офицеру вдруг показалось, что когда-то он видел или, может, ему снилось, как женщина, похожая на Мию, выполняла затяжной прыжок на авиационном шоу, потом к ней подбежал сын лет 14-15.

Сержант приземлилась в том месте, где и планировалось, ее уже ждали двое сотрудников — участников спецоперации. Согласно разработанному плану, она должна проникнуть в лечебное учреждение под видом медицинского работника и обеспечить спецслужбы информацией о возможно находящихся там преступниках и их пособниках.

Через пять часов Андерсон, одетая в костюм старшей медсестры, шла по коридору лечебного учреждения, и на ее груди был бейджик с надписью «Эстер Браун». Женщина вела себя непринужденно, профессионально, как настоящий медицинский работник, которую все воспринимали так, будто она работает с ними очень давно и ее все знают. Для такого эффекта ей пришлось применить психометрические способности и телепатию, а при общении с теми, кто ей нужен, еще и гипноз. Требуемой информацией она обладала уже по истечении четырех часов с момента своего появления в учреждении.

Оказалось, что у преступников есть трое пособников, теракт планируется на следующие сутки, в самое многолюдное время. Все сведения Миа передала по специальному каналу связи руководителю спецоперации.

АВТОР

Все 30 человек через 20 минут после Мии покинули борт военного самолета, приземлившись на окраине соседнего с городом, где планировалось преступление, населенного пункта, потом прибыли на закрытую военную базу этой страны.

Хью Фостер находился в большой казарме вместе с остальными. Через несколько часов отдыха им объявили план антитеррористической операции на завтра, каждому было дано индивидуальное задание. Из той незначительной информации, которую ему удалось получить, узнал, что сержант уже работает на объекте, и ее задача за ночь устранить пособников, которые находятся в числе сотрудников лечебного учреждения.

Осознавая в полной мере характер проводимого силовиками мероприятия и роль в нем сержанта, Хью не покидали мысли о том, что, несмотря на всю уникальность и невероятные способности любимого им человека, ей угрожает опасность, причем со спины, подло и неожиданно для последней. Ему захотелось остановить время, оказаться рядом с Мией и не отходить от нее ни на секунду, чтобы закрыть собой эту, по сути, маленькую и беззащитную женщину.

Размышляя об этом, Хью представлял образ любимой и мысленно держал ее за руку, умоляя быть осторожной.

Но Миа не обращала внимания на то, что Хью активно удерживает около себя ее фантом, она «работала» над «считанной» информацией о детях, которые завтра могут погибнуть от взрыва. Сержант уже несколько часов мысленно общалась с каждым из потенциальных жертв, вкладывая в их сознание информацию о том, как правильно завтра себя вести, куда идти и за кем, и что они должны узнать ее (Мию).

Андерсон сутки находилась в медицинском учреждении. И за это время ей не составило труда вычислить двоих осведомителей и пособников преступников и обезвредить их на время спецоперации, сначала применив силовой гипноз, поскольку и медбрат, и санитар оказали активное сопротивление, а потом введя их в состояние длительного психологического и физического оцепенения. А вот третий преступник пока не появился, но Миа «просмотрела» его и поняла, что этого человека узнает по своеобразному цвету ауры.

На следующее утро в медицинском учреждении проводилась диспансеризация достаточно большого количества учащихся нескольких колледжей. Каждого ребенка Миа уже «знала в лицо», за исключением одного.

Учащихся после прохождения основного осмотра пригласили в большой актовый зал, где для них планировалась лекция.

Андерсон сразу «вычислила», что преступники изменили свои планы и решили привести в действие взрывное устройство не в лечебном корпусе, а в этом актовом зале. И с этой целью использовали детскую коляску, в которой лежала десятимесячная дочка одного из преподавателей, сопровождавших учеников. Вот ее Миа и «не видела» раньше, так как мать была вынуждена взять ребенка с собой неожиданно, поскольку не пришла няня, и девочку не с кем было оставить. И при этом преподаватель была в неведении относительно того, что в коляске не только ее дочь.

В то время, пока ученики проходили осмотр, оперативная группа спецназа вместе с сотрудниками контрразведки оцепили здание по всему периметру и внедрились в толпу посетителей лечебного заведения под видом пациентов.

Поскольку планы преступников поменялись в считанные минуты, Миа Андерсон не имела возможности предупредить руководителя спецоперации об этом, она все время находилась среди детей, создавая вокруг себя и их сильнейшее энергетическое поле.

Среди людей, находившихся недалеко от учащихся, Миа вычислила, точнее, почувствовала энергетику и особенною ауру третьего преступника — «врача» отделения скорой помощи, который на самом деле был обычным боевиком, причем хорошим взрывотехником, перенесшим несколько контузий, страдающим серьезным нарушением психики. Ему Миа дала кличку «псих».

«Такому терять нечего», — подумала про себя сержант и при помощи способностей по определению местоположения предметов выяснила, что одно взрывное устройство только что вложили в коляску со спящим ребенком, а второе этот преступник носит на себе.

«Вот ведь сволочи, — злилась Миа, презирая всех, кто был прямо и косвенно причастен к планируемому преступлению. — Вас всех мало просто уничтожить».

Используя силу мысли и телепатию, Андерсон способствовала тому, что преподаватель, которая пришла со своим маленьким ребенком, обратилась к ней с просьбой посмотреть за спящей малюткой, пока она организует учеников, и придвинула к Мии коляску, а та, соответственно, взялась за нее очень крепко. В тот момент сержант четко уловила пристальный взгляд «психа», в планы которого не входило произошедшее, и начала играть роль просто кокетливой медсестры, которой приглянулся смотрящий на нее мужчина («псих»). Она ему многозначительно подмигнула, не отрывая своего взгляда от его глаз.

Андерсон, глядя в эти глаза, поняла, что «работать» над сознанием такого человека будет сложно, так как он с серьезным, неизлечимым отклонением психики.

Между тем боевик находился в некоторой растерянности, ведь в руках у заигрывающей с ним женщины находится взрывное устройство, и надо было принимать решение, как ребенка и коляску забрать у медсестры, которая привлекла его внимание своей соблазнительной улыбкой и грациозностью движений, особенно бедрами.

«Чертов кобель», — Миа начала применять телепатию, пробуя путать сознание этого боевика, заставляя его испытывать страх, и по его неосознанным жестам увидела, где находится пульт дистанционного управления взрывными устройствами.

«Похоже, у него вместо мозгов кисель какой-то, «пробить» можно только через чувство страха», — сама про себя рассуждала сержант.

Она наклонилась к начавшей просыпаться в коляске девочке, достала бутылочку с водой, напоила ее, сверкнула своими фиолетовыми глазами, на что крошка улыбнулась и снова погрузилась в сон, но уже под гипнозом, поскольку, как установила Миа, взрывное устройство было прикреплено таким образом, что просто взять и вытащить ребенка из коляски, не спровоцировав взрыв, невозможно. Для этого нужна помощь кого-то еще и предельная аккуратность. Никакой спешки и резких движений.

Руководитель спецоперации, находясь в здании медучреждения, через его персонал узнал, что медсестра Эстер Браун сопровождает учащихся колледжей в актовом зале, где им буде проведена лекция.

Миа, как только почувствовала и «увидела», что силовики вошли в здание, путем телепатии передала информацию о том, что взрыв будет в актовом зале. Но руководитель операции решил, что ему это подсказал его внутренний голос, и он сам догадался, что опасность будет именно в этом месте.

В это самое время Фостер, находясь недалеко от регистратуры, волнуясь за Андерсон, мысленно так сильно держал ее образ около себя, что тоже «получил от нее» такую же информации, что и руководитель спецоперации, и кроме этого, что взрывных устройств два: на ребенке, который сейчас в руках у Мии, и на смертнике в виде пояса.

Хью Фостер, будучи боевым офицером, неоднократно участвовавшим в подобного рода мероприятиях, доложил руководству свои соображения относительно того, что он «получил от Мии», но, конечно же, не стал ссылаться на мысли, а основывался исключительно на опыте прошлого и необычном скоплении детей в актовом зале, а также на том, что не случайно сержант именно в зале, значит, и преступник там же, поскольку Андерсон — опытный сотрудник полиции, у нее очень хорошее «чутье» на представителей криминального мира.

Дети расселись по своим местам в актовом зале, преподаватель с позволения Мии и, удостоверившись, что дочь спит, оставила ей коляску с ребенком и села среди особо неугомонных учеников. А сержант, держась за ручку коляски, стояла здесь же, но в проходе, облокотившись спиной о стену, не выпуская «психа» из поля своего зрения, пытаясь мыслью ввести его в состояние транса, передавая в его подсознание слова и мелодию песни, которую этому боевику в младенчестве пела мать. Эту информацию Миа «запросила» у давно умершей родственницы преступника, пока искала его «слабые места». И ее прием подействовал: взгляд «психа» стал расфокусированным, он услышал колыбельную, и у него тут же изменились сердечные ритмы.

Андерсон было крайне трудно держать расшатанное сознание этого человека под контролем, так как оказалось, что, ко всему прочему, он страдает от когда-то полученного ранения в голову частичной амнезией.

И тут Миа понял, что Хью Фостер совсем рядом и держит ее образ около себя, и она решила, что он прекрасно «услышит» ее информацию, гораздо лучше, чем руководитель спецоперации. Сержант сообщила ему полное описание боевика в зале, где у него на теле взрывное устройство, и что он может привести в действие взрывной механизм, расположенный в детской коляске, за которую держится она (Миа). Также «передала», что действовать нужно быстро, по ее подсчетам до взрыва осталось 15 минут. Хью ее информацию «получил», правильно понял и доложил руководству.

Пока «псих» находился в состоянии транса и был дезориентирован во времени и пространстве, в зал, где уже минут 10 шла лекция, вошли несколько человек, все в белых халатах, как положено медперсоналу, среди которых был Хью. Они с Мией установили зрительный контакт, он понял, что в руках сержанта коляска с ребенком и взрывным устройством. Хью смотрел на свою Мию и видел спокойную, сосредоточенную женщину, всем своим существом чувствуя, что ей угрожает опасность.

Но как только у него возникла такая мысль, сержант ее «стерла», и Фостер полностью собрался, к нему вернулось боевое хладнокровие и четкость мышления. Он видел, что глаза Мии стали стеклянными и светились фиолетовым, ледяным светом, от чего все в зале невольно стали чаще моргать, а «псих» расслабился, сел на пол, прислонившись к стене, и на минуту закрыл глаза, чем и воспользовались силовики, вколов ему в шею препарат, от которого тот потерял сознание. К нему подошел взрывотехник и начал аккуратно расстегивать куртку, под которой оказался пояс смертника.

В этот момент присутствовавшие в зале слушатели находились под гипнозом, в состоянии оцепенения.

Но у Мии промелькнула информация о том, что второй пульт от взрывного устройства в коляске находится у кого-то из медперсонала больницы, которому ничего не известно о том, что это не безобидный пульт от техники, который до этого почему-то валялся на полу в коридоре медучреждения.

Пока публика не мешала им работать, Миа подозвала старшего офицера и озвучила данные по второму пульту. Сама же закрыла глаза и увидела, что на пульт могут нажать через 9 минут, за это время надо обезвредить устройство в коляске.

Несколько офицеров кинулись на поиски человека с пультом от «телевизора». Хью Фостер был в зале недалеко от сержанта, обеспечивая ее безопасность, держа наготове оружие. На первом этаже были слышны звуки перестрелки, которую вели спецназовцы с преступниками. Хорошо, что заранее все посетители учреждения под благовидным предлогом учебной тревоги были выведены на улицу на безопасное расстояние.

Один взрывотехник обезвреживал взрывное устройство на «психе», а второй мог это сделать только при помощи кого-то, так как ребенка надо было взять на руки, поднять на определенную высоту, ограниченную длиной проводов, и тогда он сможет получить допуск к механизму.

Андерсон и взрывотехник о чем-то переговаривались в течение пары минут, и она медленно, перестав дышать, взяла девочку на руки. В этот момент малютка начала просыпаться, сержант сразу же поцеловала ее в лоб, сверкнув фиолетовым взглядом, та снова ей улыбнулась и закрыла глазки. Специалист приступил к работе.

Хью смотрел на Мию со стороны и испытывал двоякое чувство: страх, что она держит бомбу и может погибнуть, а второе — она такая нежная с ребенком.

Сержант, «считав информацию», поняла, что со взрывным устройством в коляске не все так просто — специально перепутаны провода, да и сам механизм необычный, чтобы взрыв последовал при любых обстоятельствах. Взрывотехник и Миа о чем-то переговаривались, и Хью, которому благодаря службе в разведке было понятно по их губам, что сержант говорит специалисту, что он не тот провод принимает за основной, и указывает ему на особенность механизма, а взрывотехник не соглашается с ней. Потом глаза Мии снова сверкнули, и военный стал пошагово совершать те действия, о которых ему говорила Андерсон.

Оба взрывных устройства были обезврежены. Миа, прижимая к себе девочку, сделала шаг в сторону от коляски, на минуту закрыв глаза, касаясь своими губами лба спящей малютки, потом прошла в зал, подошла к сидящей на кресле в состоянии гипноза учительнице, отдала ей в руки ребенка и вернулась к старшему офицеру.

— В этом состоянии все будут еще минут 20. Управимся с теми, что внизу? — спросила сержант, а Хью обратил внимание на то, какая она уставшая, опустошенная внутри и очень бледная.

«Как она вообще еще стоит на ногах? Откуда возьмет столько сил, чтобы еще сражаться с боевиками?» — переживал Хью.

— Да, успеем. Вы с оружием, сержант? — уточнил офицер.

— Конечно.

— Тогда вперед, только аккуратно.

Они все участвовали в перестрелке. Боевиков было достаточно много, первый этаж стал превращаться в зону активных боевых действий, снаружи оцепление здания обеспечивала полиция и военные.

Миа и Хью незаметно для себя действовали очень слаженно, как будто все время работают в паре. И тот, и другой были отличными стрелками, причем женщина предугадывала мысли противника, жестом показывала Хью, откуда будет следующий выстрел, где появится в следующую секунду боевик. Она стреляла и одновременно помогала Фостеру своей информацией.

В один момент, когда за спиной у спецназа не могло быть противника, Хью услышал, как передернулся затвор позади стрелявшей в боевиков Мии. Секунда и офицер, обернувшись, увидел, что один из пациентов, явно в наркотическом опьянении, направил оружие в спину Андерсон.

Хью крикнул: «Миа, ствол, спина!» — и в один прыжок оказался за ее спиной, закрыв собой.

Раздался выстрел, Хью дернулся, Миа, развернувшись, выстрелила и убила стрелявшего в них человека.

Фостер обмяк, стал заваливаться на бок. Сержант придержала его, посадила на пол спиной к стене, сделав еще несколько выстрелов, поразив цель, затем, осмотрев офицера, увидела, что пуля попала ему в грудь.

Миа сразу начала останавливать кровь и снимать боль, держа руку на ране. Хью, теряя сознание, произнес: «Сержант, вы мне нравитесь и все равно станете моей женой».

Спецоперация прошла успешно. Часть боевиков была уничтожена, включая того самого руководителя террористов, который сбежал из-под конвоя во Флориде, остальные задержаны. Несколько офицеров спецназа получили ранения разной тяжести, убитых не было. Что касается учащихся и преподавателей, то они вышли из состояния гипноза сразу после того, как раздался последний выстрел на первом этаже. Единственное, преподаватель, державшая на руках свою маленькую дочь, никак не могла понять, где она оставила коляску и брала ли она ее вообще с собой.

Хью Фостер лежал на операционном столе, а Миа Андерсон в одноразовом медицинском костюме сидела рядом и держала его за руку, которую он не отпускал с того самого момента, когда пришел на непродолжительное время в сознание, находясь уже на каталке, на которой его везли в операционную. Разжать его руку не могли ни медсестры, ни врачи, поэтому Миа и попросила остаться с ним рядом на время операции, заверив, что не боится крови и т.п. и в обморок не упадет.

Пока шла операция Андерсон весь этот процесс «мониторила» благодаря своим способностям, даже мысленно помогая врачам обходить сосуды и ткани, чтобы рана потом быстра зажила.

Медики поражались тому, что даже под наркозом, когда тело человека расслаблено, пациент не отпускает руку этой женщины. Хирург пошутил, что офицер боится потерять любимую, значит, быстро поправится.

Миа, пока шла операция, активно работала над восстановлением и усилением энергетики биополя Хью Фостера.

Находясь под наркозом, Хью Фостер увидел сон о своем прошлом, когда он был Джонатаном, служил в отряде снайперов и имел позывной «Горец». Ему снился момент первой встречи со снайпером Миккой, из-за рыжих волос, которые она любила завязывать в пушистый и густой хвост, получившей позывной «Золотая белка». Он прочувствовал свои эмоции от этой встречи, от любви с первого взгляда, услышал ее голос и вспомнил глаза, в которые можно смотреть вечно, ведь они фиолетово-голубого цвета.

Хью четко видел, как зародилась их любовь, полная ярких эмоций и нежности, ощутил на своих губах поцелуй любимой Микки, как он делает ей предложение и дарит кольцо с сапфиром, и она принимает его предложение. Потом картинки сна показали, как в них стреляет предатель, и раненая Микка снимает ему своей рукой боль, стирает его воспоминания и, чтобы спасти от смерти, навсегда уходит из его жизни, которую без Микки и жизнью то назвать он не мог. Мужчина видел, что живет один, после того как его комиссовали из армии из-за ранения, в деревянном доме в лесу, как Микка с ним прощается и умирает, а он через несколько минут умирает тоже.

Затем ему приснилась встреча с Мией, когда он уже был Хью. Она спасла командира, снова стерла ему память, чтобы он не погиб при взрыве военного самолета. Видел во сне, как встретил эту женщину в баре, Миа пела, и они с ней танцевали, но она отказалась с ним знакомиться. А дальше его сон отразил последовательно, в хронологическом порядке все те события, которые связывали его и Мию. И он осознал, что это вторая их с Мией жизнь, но теперь они не Джонатан и Микка, а Хью и Миа, которая вторую жизнь подряд спасает его, но от кого? Этого он во сне не понял. Но стертые воспоминания к нему вернулись.

Когда офицер Фостер пришел в сознание, он все восстановленные воспоминания помнил в малейших деталях. И первым делом, осмотревшись, решил узнать, где его любимая Миа.

— Доктор, — обратился он к вошедшему в палату мужчине в белом халате, — а где та женщина, которая была со мной?

— Чью руку вы не выпускали вплоть до окончания операции? — усмехнулся тот в ответ. — Насколько знаю, после того как вас сюда поместили, она была здесь несколько часов, пока показатели вашего состояния не стали совсем отличными для такого ранения, а потом ушла, — врач внимательно осмотрел рану, посмотрел на датчики, результаты анализов. — Невероятно, но ваша рана очень быстро заживает, нет никакой отечности, все отлично. Поздравляю.

А Хью сейчас понял, что, как и в том сне, Миа применила свои способности, поэтому он так быстро восстанавливается.

Еще через сутки от контрразведчиков, охранявших его, офицеру стало известно, что Андерсон вылетела в США. Сам же Хью смог туда вернуться только через месяц. И первое, что он сделал, пришел в управление полиции штата Флорида. Но сержанта там не оказалось, так как она на две недели улетела в Канаду на семинар, проводимый для сотрудников полиции в рамках межгосударственной программы взаимодействия при выявлении и пресечении особо тяжких насильственных преступлений.

«Ничего, я подожду тебя. Никуда ты не денешься, «Золотая белка», от меня больше не убежишь», — с улыбкой на лице мысленно рассуждал Хью, выходя на улицу, а его душа просто ликовала.

В день, когда Миа Андерсон прилетела из Канады, она сразу после аэропорта поехала домой. На часах было 2.00 ночи, на улице шел небольшой, но холодный дождь. Женщина предвкушала теплую ванну и горячий чай. Но в ее голове крутилось имя Хью, и перед глазами стояли его хитрые черные глаза, от чего сердце начало волноваться.

«Хорошо, что он ничего не помнит, — думала она, подходя к дверям своей квартиры. — Хотя я так соскучилась по нему».

Миа зашла в квартиру, переоделась, приняла ванну и налила себе горячего чая. Другой еды в холодильнике не было. Она сидела на кухне в банном халате и с полотенцем на голове, теплый напиток согревал и успокаивал.

И тут в дверь постучали. Миа подошла и машинально открыла дверь, на пороге стоял Хью Фостер с обворожительной улыбкой.

— Доброй ночи, можно войти? — он лукаво посмотрел на женщину, которая стояла с чашкой в руках и чуть раскрывшимся воротником халата, с растерянным выражением лица, так как не предполагала, что ночью появится гость, а параллельно в голове шел анализ причин необдуманных действий с ее стороны, ведь даже мысли не возникло, что визитером мог оказаться враг.

— Проходите, офицер. Что-то случилось, раз вы ночью пришли ко мне? — она поправила ворот халата и закрыла дверь.

— Решил приготовить вам ночной перекус. Вас же не было две недели, холодильник, как я предполагаю, пустой, — он разделся, снял обувь и прошел с внушительным по объему пакетом на кухню.

Андерсон молча наблюдала за действиями гостя, который реально начал готовить. Она налила ему чай в большую чашку, поставила перед ним, на что мужчина одарил ее милейшей улыбкой, а в его черных и таких родных глазах просто играло лукавое выражение.

Хью готовил, а Миа, сидя на столе, смотрела на него с интересом. Оба молчали.

— Вы так внимательно на меня смотрите, — нарушил тишину мужчина.

— А как еще на вас смотреть, офицер? Вы чувствуете себя в моей квартире так, словно здесь живете. И не совсем понятна истинная причина ночного визита. Отговорка относительно еды здесь не подходит. Это предлог. Кстати, как ваша рана?

Лучше бы она не спрашивала про это. Хью неожиданно поднял майку, оголив грудную клетку, и Миа увидела, что на месте ранения небольшой аккуратный шрам.

— Можно было просто ответить, а не устраивать стриптиз, — с нескрываемым ехидством в голосе отреагировала Миа, многозначительно прищурившись. — Ой, как вкусно пахнет, — не удержалась она от восторга, когда почувствовала запах жареного мяса и овощного салата.

А Хью просто таял внутри от ее искренних, детских, абсолютно не наигранных эмоций. Он поставил все на стол, Миа спрыгнула с него, обошла крупного и высокого мужчину, достала приборы и положила их около тарелок. Они сели за стол.

Андерсон потянула носом, как щенок, закрыв глаза.

— Приятного аппетита, — произнесла она.

— Приятного, — во весь рот улыбался Хью.

— Боже, как вкусно! Вы не только воюете, но еще и кулинар высшего класса! Где научились?

— Жизнь научила, думал, пригодится. И вот пригодились навыки, — смеялся Хью.

После ужина женщина начала мыть посуду, но Хью лишил ее такой возможности, просто взял, поднял на руки и посадил на стол, как это делал в их прошлом, и как она любит сидеть до сих пор. У Мии даже слов не было на это. Она удивленно подняла брови и посмотрела на Фостера. Тот ничего говорить не стал, перемыл посуду и повернулся лицом к хозяйке квартиры.

Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, и оба ощущали невероятное притяжение, мозг отказывался здраво анализировать все происходящее. Хью сделал шаг навстречу Мии и прильнул своими губами к ее, таким нежным и желанным. Он ждал этого с прошлой жизни! А любимая женщина ответила на его страстный поцелуй, от которого кружилась голова, и обоим показалось, что они переместились во времени в свое счастливое прошлое, когда были Джонатаном и Миккой.

— Почему ты от меня все время убегаешь? — сказал Хью, с трудом оторвавшись от сладких губ любимой, гладя ее по еще влажным волосам. — Думаешь, я не помню, что ты в прошлом Микка, и что мы любим друг друга уже не первую жизнь? Мне также известно, что именно ты делаешь все, чтобы я забыл наше прошлое. Но, Миа, можно стереть из памяти человека почти все, но из сердца — никогда и ничего стереть невозможно. Мое сердце все рассказало, именно оно вторую жизнь подряд ведет меня к тебе под нежные звуки флейты, ведь я всегда тебя любил, и любовь только крепнет.

Хью смотрел в родные глаза, которые заставляют верить в бесконечное счастье. А она тонула в его черных, которые любила всегда: и в прошлой, и в настоящей жизни, благодаря которым хотелось верить, что мир принадлежит только им, что все в их жизни будет хорошо, они смогут преодолеть «проклятье Мии» приносить смерть любимым, и что их судьбы изменятся.

Глаза умеют говорить.

Кричать от счастья или плакать.

Глазами можно ободрить,

С ума свести, заставить плакать.

Словами можно обмануть,

Глазами это невозможно.

Во взгляде можно утонуть,

Если смотреть неосторожно.

(Омар Хайям)

— Да, Хью, я все делала и делаю для того, чтобы быть от тебя и твоей жизни дальше. Не хочу, чтобы ты пострадал, если останусь рядом.

— А тебе известно, что у любого человека есть выбор? И свой выбор я сделал, когда был Джонатаном, безумно любившим свою Микку, у которого в один день с ней остановилось сердце. Даже, несмотря на то что ты умышленно стерла мне память, я все равно тебя вспомнил перед смертью. И мелодия флейты у нас одна на двоих, — с этими словами он прижал к своей гуди Мию. — Послушай, как она сейчас божественно звучит, а ты хочешь лишить мир такой музыки. Тебя должна начать мучить совесть, — улыбаясь, целуя ее в голову, произнес Хью. — И еще, хочу, чтобы ты знала, я не считаю, что любовь к тебе делает меня уязвимым, наоборот, в ней моя сила.

Андерсон в ответ сильнее прижалась к Хью и обняла его.

— Судя по тому количеству возникающих перед нами препятствий, наш с тобой путь к счастью напоминает восхождение на Эверест. Вся жизнь превращается в сплошную зону турбулентности, заставляя каждый день сражаться.

— Любимая, думаю, что так Вселенная пытается убедиться в силе наших намерений. Ты прекрасная история моей любви. Я самый счастливый человек на свете, — с этими словами он снова начал целовать Мию, которая в его объятиях расслабилась и почувствовала себя защищенной, слабой и любимой.

— Родная, давай договоримся, что ты больше не будешь пытаться стереть мне воспоминания. Не обижай меня такими действиями. И не надо говорить, как я это услышал во сне под наркозом, что это ты делаешь, чтобы уберечь меня от «проклятья Мии». Я люблю тебя, моя волшебница, девочка с невероятными способностями. Для меня ты лучшая в Мире! И никакого проклятья не существует. Во Вселенной есть только ты и я, запомни это. Вместе мы сможем все.

От его слов Миа впервые за столько лет испытала глубокую радость от того, что ее любит Хью и принимает со всеми необычными способностями.

(«Величайшее в жизни счастье — это уверенность в том, что нас любят, любят за то, что мы такие, какие мы есть, или несмотря на то, что мы такие, какие мы есть» Виктор Гюго)

Миа безмятежным сном спала на груди своего любимого человека под нежную мелодию флейты, которую они слышат оба, а Хью во сне обнимал ту единственную, за которой готов следовать через века и которую больше никуда не отпустит. Он сквозь сон гладил ее по спине, прислушиваясь к дыханию Мии и впервые почувствовал, что не зря родился и живет на свете. Он нашел свое счастье и свою судьбу.

Так началась новая страница в жизни Хью и Мии, любовь которых длится с прошлой жизни, проходя испытания временем и пространством.

В их настоящем эти двое наслаждаются каждой совместной минутой, чувствуя друг друга на любом расстоянии. Любовь как будто вернула их к жизни, возродила все лучшее, что они когда-либо пережили. Это чувство дало новый импульс во всем. И они вновь стали зеркальным отражением друг друга.

В один из совместных выходных, между заданиями и миссиями, они сидели на берегу великолепного озера, по которому плавали кувшинки. Хью обнимал со спины свою маленькую Мию, а она почти лежала на его широкой груди спиной. Оба смотрели на прекрасное творение природы, вдыхая свежий воздух.

— Любимый, у меня к тебе есть разговор, — начала Миа.

Хью поцеловал ее сзади в шею и сказал:

— Моя волшебница что-то знает и хочет поделиться?

Миа развернулась, села ему на колени лицом к лицу, положив руки на плечи Хью, глядя в черные и самые любимые на свете глаза.

— Тебя через две недели отправят на миссию. Всего вас будет человек 60. Но, знаешь, самолет взорвут, — она посмотрела куда-то вдаль, потом вздохнула и снова перевела взгляд на Хью. — Странно, но это уже система просто какая-то, пытаться нас устранить в воздухе. Я всегда считала, что для меня небо — это счастье.

— Уже интересное начало, — целуя свою любимую в губы, отреагировал Хью. — Так понимаю, что я должен погибнуть.

— Мы вместе погибнем. Одного не отпущу. Я не смогу жить без тебя, поэтому мы полетим вместе на этом самолете. «Поработаю» над тем, чтобы мои способности стали нужны твоему военному ведомству и меня пригласят в команду. Но для начала постараюсь убедить, что вылет надо отложить. Как ты на это смотришь? — Миа была серьезной и сосредоточенной, что со стороны для посторонних могло показаться странным, даже пугающим, ведь речь шла о жизни и смерти.

— Я не хочу, чтобы ты погибла, — напрягся Хью. — Никуда ты не полетишь, — он нахмурился и прижал к себе Мию.

— Ты же сам понимаешь, что один из нас без другого теперь уже не проживет, — не унималась она.

— Знаю, малыш, знаю, конечно. Но…

— Никаких но, Хью. Ты любишь меня? Сможешь в новой реинкарнации прожить без меня, пока я здесь после твоей гибели буду строить счастье с другим мужчиной?

— Ах ты, хитрюга, на больное место нажимаешь! Не смогу, потому что в тебе вся моя жизнь, я люблю тебя больше всего на свете. И как это ты с другим будешь строить жизнь?! Ужас какой! Не допущу! Ты только моя! — и он стал просто зацеловывать все лицо и шею Мии, что вызвало ее смех. — Ты хорошо, моя девочка, подумала? Это ведь слишком серьезный вопрос, — он пристально и уже серьезно посмотрел на Мию.

— Да. Я тебя люблю. Значит, примем смерть одну на двоих, — она взяла лицо Хью двумя ладошками, посмотрела ему в глаза, «утонув» в них, и своими мягкими губами коснулась его губ, даря своему мужчине самый нежный из всех возможных поцелуев на свете.

«Самый темный час в вашей жизни перед самым прекрасным рассветом»

Пауло Коэльо

Полет проходил на высоте 12 000 метров. На борту военного самолета, помимо сержанта Мии Андерсон и офицера Хью Фостера, находилось почти 60 человек в полной боевой экипировке.

Под гул двигателя самолета Хью встал со своего места во весь рост, поднял за руку Мию, которая удивленно уставилась на него своими необычного цвета глазами, потом опустился перед ней на одно колено.

— Миа Андерсон, я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала мой женой. Я все равно тебя никому никогда не отдам, поэтому соглашайся. Я все свои жизни буду тебя любить так, как никого в жизни никто еще не любил. Ты единственная моя любовь на все времена, — с этими словами он взял Мию за левую руку, а она нежно улыбнулась.

— Я согласна стать твоей женой, Хью. Я люблю тебя.

Фостер надел на безымянный палец своей возлюбленной кольцо с сапфиром, который очень нравится Мии, прижал ее к себе, а потом нежно поцеловал.

И в этот момент, когда все на борту самолета радовались и хлопали целующейся влюбленной паре, раздался взрыв.

Свет неба нежно-голубого цвета окутал двоих, перемещающихся в пространстве, взявшись за руки. Он, высокий и сильный, крепко держал в своей руке ладонь той, без которой не сможет прожить ни одной из предначертанных ему жизней.

— Хью, я не ошиблась, мы погибли… Ребят жалко. Плохо, что никто мне не поверил.

— Ты сделала все, что могла, — он ласково посмотрел на Мию, остановился и прижал ее к своей груди. — Знаешь, а я ведь эгоист, мне главное, что ты все еще со мной, и не важно, живы мы или мертвы, — он еще крепче сжал ее в своих объятиях, потом наклонился и поцеловал.

— Хью, смотри, — она показала ему свою левую руку, — кольцо никуда не делось, несмотря на то что мы умерли.

Мужчина посмотрел на ее руку, притянул ее к своим губам и поцеловал.

— Пошли, Миа, думаю, нам надо идти вперед, — и они продолжили движение по полосе невероятно красивого цвета облаков.

Нежный ветерок колыхал волосы женщины, которая была абсолютно спокойна, излучала теплый свет. И Хью рядом с ней был по-настоящему счастлив.

Вдалеке появился светящийся силуэт высокого, пожилого мужчины, больше похожего на воинственного самурая, который стоял лицом к приближающимся к нему астральным двойникам Мии и Хью и улыбался.

— Учитель! — закричала Миа — Я вернулась!

Андерсон подскочила к мужчине, обняла его, а он ласково погладил ее по голове: «Моя девочка, ты пришла». А Хью отметил для себя, что этот человек и Миа похожи и не только высокими скулами, разрезом и цветом глаз, а вообще похожи, как близкие родственники, и между ними какие-то особые отношения.

— Это Хью Фостер, — Андерсон представила своего возлюбленного, притянув того ближе к суровому на вид мужчине.

Тот внимательно смотрел на Хью, с которым они обменялись рукопожатиями, а потом произнес:

— А то я не знаю! Ты его две реинкарнации берегла, изменяла его судьбу, продлевая жизнь без себя. Вот скажи, ты так сильно его любишь?

Миа кивнула головой и улыбнулась. Хью внимательно следил за мимикой мужчины, его действиями и реакцией своей любимой. И было видно, что он боится исчезновения последней.

— Ты заставила меня волноваться, негодница, — ласково погладив Мию по щеке, сказал Учитель, поцеловал ее в лоб, а потом обратился к Хью: «Ты молодец, так и не смог ни одной из своих жизней без нее прожить, значит, любишь ее всем сердцем».

— Очень люблю, Учитель, — Фостер с трепетом во взгляде смотрел на свою Мию.

— Вот знаешь, ребенок, а ведь вы смогли изменить судьбу благодаря силе любви и связи сердец! Ваш путь был труден и трагичен, но на этот раз, за минуту до вашей гибели сегодня на борту самолета, Хью, сделав тебе предложение, надел на безымянный палец кольцо, поцеловал, и это совпало с вашим переходом в иное измерение. Вот почему вы вдвоем стоите передо мной. Вас теперь невозможно разлучить ни в одной из следующих жизней, вы всегда будете вместе. В момент перехода из одного измерения в другое ваша судьба стала одной на двоих. С таким я никогда раньше не сталкивался. Несколько секунд решили все! — Учитель с искренней улыбкой смотрел на Мию и Хью, которые продолжали держаться за руки. — Вы, зная, что погибнете, сев в этот самолет, были готовы принять общую смерть на двоих, чувствуя, что друг без друга уже существовать не можете. Да, все-таки у любви невероятная сила!

— Выдержишь меня столько времени, ведь это теперь на все время нашего существования во Вселенной, в космосе? — усмехнувшись, с любящим взглядом спросил Хью Мию, погладив ее по голове.

— Конечно, любимый, я все выдержу, — и она положила свою голову ему на грудь.

Посмотрев на эту идиллию минуту, Учитель принял наигранно серьезный вид: — Вот что я вам скажу: хватит! Две жизни подряд вы валяли дурака, даю вам три месяца на отдых, и валите в новую жизнь! Вас уже мальчики ждут!»

— Какие мальчики, Учитель? — удивленно спросила Миа.

— Как какие? Сыновья, конечно же! — а про себя усмехнулся, что внуки у него будут классные.

Андерсон растерянно посмотрела сначала на Учителя, потом на Хью, вид которого мало чем отличался по степени удивления от любимой.

— Но, Учитель, мутация цвета моих глаз не позволяет иметь детей.

— Это правило действует с другими, но не с тобой, — при этих словах Учитель хитро улыбнулся и подмигнул Хью.

— Наставник, боюсь спросить, а сколько мальчиков? — в ее голосе чувствовалась опаска.

— Двое, — ответил он очень спокойно, но с хитрым блеском глаз.

После его слов заулыбался довольный Хью:

— Я так давно мечтал о наших с тобой детях, ты не представляешь! Клянусь, буду лучшим отцом в мире!

— А почему нет девочки? — был непосредственный и очень искренний вопрос женщины.

— Миа, мы что, на ярмарке по раздаче людей? Решила торговаться? — засмеялся в ответ ей Учитель. — Хотя… если будете себя хорошо вести, после двух сорванцов будет вам маленькая любимица братьев и родителей. А теперь, мои дорогие, пора двигаться дальше. Вам прямо, не сворачивайте с лунного пути, который сейчас появится. Миа, ты тут все знаешь, не заблудишься. Встретимся в следующей вашей жизни. Кстати, у всех детей будут твои, Миа, способности. Извини, ничего с этим не могу поделать, это дар, который передается по нашей линии. Помоги детям его развить, как я тебя учил. Если что, и я поработаю с ними.

— Хорошо, Учитель, — глядя на него искренним, детским взглядом, ответила улыбающаяся Миа.

— Хью, — продолжил наставник, — ты многое пережил, доказал, что достоин быть с этой девочкой. Но я хочу, чтобы ты знал, люди со сверхспособностями, как наша Миа, — чувствительные радары, которые живут на разломе физического и тонкого миров, улавливая информацию, скрытую от большинства. Эта информация не всегда легка и приятна. Поэтому сверхспособности открываются у тех, кто может их выдержать и реализовать, не став их жертвой. Такие люди одновременно в трех измерениях: физическом, психическом и духовном. Ты это должен принять.

— Учитель, я уже принял. Даю слово, что во всем буду помогать и оберегать Мию и наших детей.

— И еще, — продолжил Учитель, — мой тебе стариковский наказ: держи ее руку и никогда не отпускай из своей. Эта девочка мне очень дорога, а вы нужны друг другу. Вселенная до вас никому не давала права и не предоставляла возможности переписать судьбу и сделать ее одной на двоих на века, — потом он чуть понизил голос, чтобы слышал только Хью. — У дочки будут глаза черного цвета, как у тебя, маленькая прелестница родится, — он подмигнул Хью, а тот ему в ответ. — А теперь, доброй вам дороги, дети!

После сказанного Учитель просто исчез, оставив после себя легкое облако фиолетово-голубого цвета. А астральные двойники Мии и Хью, держась за руки, сделали шаг вперед и вступили на тропинку из лунного света, ведущую их двоих в совместное счастливое и бесконечное будущее.

Новость о террористическом акте на борту военного самолета армии США облетела весь мир. Но в списках погибших не было ни Мии Андерсон, ни Хью Фостера. Как будто их вообще никогда не было в этом мире. Жизнь их родственников, друзей и коллег продолжалась, никто и не знал таких людей. Их память относительно Мии и Хью просто обнулилась.

И только большой и пушистый бернский зенненхунд Бруно тяжело вздохнул, лежа у камина, держа в своих огромных лапах плюшевого медвежонка, которого ему привезла из командировки Миа, но тут же поднял свою голову вверх, принюхиваясь к движению воздуха, и прикрыл глаза от удовольствия, чувствуя как знакомая и теплая ладонь Мии потрепала его по голове, почесала за ухом, шепнув: «Не скучай, медвежонок, я буду приходить к тебе. Просто меня никто не увидит, кроме тебя», и поцеловала в нос. А Бруно в ответ довольно рыкнул, вильнув хвостом в знак того, что он узнал ее астрального двойника, услышал сказанные слова и будет ждать.

P.S. Как легко нам дышать, от того, что подобно растенью, в чьей-то жизни чужой мы становимся светом и тенью или больше того — от того, что мы все потеряем, отбегая навек, мы становимся смертью и раем (И. Бродский).