Дело «Спроси у умершей» (джен)

Хоть в кабинете начальника и был более мощный кондиционер, сейчас Чуя отдал бы многое за то, чтобы не стоять тут и не выслушивать новые прихоти Мори. На столе лежало несколько папок. Тонкие, пожелтевшие от времени дела. «Висяки». Такие есть в каждом департаменте, но недавний анализ раскрываемости показал, что их стало почти вдвое больше. Хоть от этого приходилось испытывать тошнотворное чувство бессилия, Накахара знал, что и подобное положение дел естественно. В год поспокойнее насилие опять пошло бы на убыль, и всё вернулось бы на свои места.

Вот только начальство любило статистику больше, чем логику.

— Это бред, — Чуя не кричал, но только благодаря огромным усилиям. — Вы хотите пустить на место преступления гражданского. Да ещё и кого? Гадалку? Медиума? Кого вы там откопали в газетных объявлениях?

Мори невозмутимо перевернул страницу отчёта. Он сидел в кожаном кресле с той раздражающей расслабленностью, которую могут позволить себе лишь люди, издающие указы, а не исполняющие их.

— Осаму Дазай не «гадалка», Чуя. Он — консультант.

— Консультант с хрустальным шаром? — Накахара упёрся руками в край стола, нависая над начальником. — Мори, это позорище. Если пресса узнает, нас смешают с грязью. Сыскная группа работает на износ, но если преступлений стало больше, то и «висяков» — вместе с ними!

— Я не говорил, что проблема в вас, — мягко заметил Мори, пропуская мимо ушей тираду про прессу. — Но свежий взгляд не навредит. В соседнем департаменте Дазай помог закрыть три дела за месяц.

— Как? Наколдовал убийцу?

— Мне всё равно, как, — голос Мори потерял всю церемониальную вежливость, мгновенно остужая пыл Чуи. — Наколдовал, достал из шляпы, сам нанял киллера, чтоб потом его разоблачить — сгодится всё, пока есть результат.

Кулаки сжались непроизвольно. Кожа перчаток скрипнула. Чуе пришлось мысленно напомнить себе, что его перевели недавно и он ещё не может позволить себе показывать характер. В противном случае он бы уже ударил кулаком по столу.

Мори же продолжил:

— Нам сообщили о студентке, найденной мёртвой на съёмной квартире. Ты едешь на место и делаешь так, чтобы Дазай, не мешая криминалистам, осмотрел тело. Это приказ.

В горле стоял ком раздражения пополам с горечью от паршивого кофе из автомата. Как же Йосано была права, называя Огая ублюдком.

— Есть, — выплюнул Чуя и вышел, едва не хлопнув дверью.

* * *

Тюкагай, чайнатаун Йокогамы, никогда не замечал приближения вечера. Здесь не существовало тьмы — её изгоняли тысячи красных бумажных фонариков и кричащий неон вывесок, отражающийся в мокром асфальте.

Из открытых дверей закусочных вырывался пар, несущий запахи сычуаньского перца и чёрного уксуса. Где-то в переулке шипела вок-сковорода, а из подвального караоке-бара доносилась приглушённая мандаринская баллада.

По улице Чжуншань двигался неспешный вечерний поток: хлынувшие наружу офисные работники спешили домой, туристы фотографировали ворота Дзэнриммон,⁽¹⁾ группа студентов спорила, в какую лапшичную зайти. Над головами прохожих тянулась паутина проводов, а со всех сторон доносилась болтовня на смеси китайского и японского.

Однако стоило свернуть с главной аллеи, как район менял лицо. Неоновый блеск уступал место тусклому свету одиноких ламп, а аромат еды смешивался с запахами старого бетона, ржавчины и солёной морской гнили. Узкие переулки, заставленные ящиками и велосипедами, превращались в лабиринт с длинными тенями и тихими звуками.

В квартире, расположившейся на пятом этаже типовой многоэтажки, пахло незабываемо: смесь вони содержимого кишечника и аромата дешёвых благовоний. Вероятно, они сильно нравились погибшей, раз квартира так ими пропиталась.

Мичиго хватились быстро: примерная дочь полдня не отвечала на звонки родителей, и они уговорили хозяйку квартиры проведать её. Смерть же девушки «примерной» назвать бы не получилось при всём желании.

Хозяйка увидела на кровати замысловато связанное девичье тело. Белую кожу уже тронули первые трупные пятна, но и без них было на что поглядеть. По телефону Чуе пообещали несколько крупных синяков и пару ожогов от сигаретных бычков. Бедной старушке от такого зрелища подурнело, и пришлось помимо прочего вызывать скорую.

Всё указывало на неудачную игру в оторву: многих заносит, когда они уезжают от родителей в другой город. Только вот мало кто кончает так же печально, как Мичиго. Дело обещало быть коротким. Ни кражи, ни следов взлома, если верить Куникиде, а значит, им оставалось залезть в телефон девушки, найти в списке контактов её бойфренда и повязать его. С таким можно было справиться и без всякой магии.

Вход уже был завешан жёлтыми лентами. Криминалисты в бахилах и белых комбинезонах сновали туда-сюда, как призраки. Вспышки фотокамеры резали полумрак зашторенной комнаты.

Чуя нырнул под ленту, на ходу меняя свои обычные перчатки на нитриловые. Резина неприятно липла к потной коже.

— Где он? — спросил он у сержанта на входе.

— Кто?

— Шарлатан, которого прислал Мори.

Сержант неопределённо махнул рукой в сторону спальни.

Чуя шагнул внутрь и замер.

Посреди комнаты стоял человек, явно лишний здесь. Он выглядел так, словно сбежал со съёмок исторической драмы или из антикварной лавки. Жилетка, явно не по погоде и не по моде, ещё более устаревший боло-галстук с непонятным камнем. На запястьях, виднеющихся из-под рукавов рубашки, белели бинты, а на пальцах красовалось несколько колец, абсолютно не сочетающихся по стилю. Больше всего раздражало его лицо. Скучающее, почти сонное.

Он стоял над телом девушки, и в руке у него на тонкой серебряной цепочке раскачивался маятник. Кристалл из дымчатого кварца описывал медленные круги над грудной клеткой жертвы.

— Эй! — рявкнул Чуя, подходя ближе. — Отошёл на два блядских шага от тела.

Дазай даже не обернулся. Лишь слегка наклонил голову, наблюдая за вращением камня.

— Тише, — голос у него оказался неожиданно глубоким, с тягучими, вкрадчивыми нотками. — Вы нарушаете энергетический фон. Здесь и так слишком много… лишнего.

— Я сейчас тебе такой фон устрою, — Чуя схватил его за плечо, намереваясь вышвырнуть из комнаты. — Вали в коридор и маши там своей бижутерией. Здесь работают профессионалы.

Из захвата Дазай выскользнул относительно легко. Угадал, куда увести плечо до того, как в него полноценно вцепились. Он наконец соизволил посмотреть на Чую тёмными пустыми глазами, которые резко озарила насмешка.

— Профессионалы? — он хмыкнул, кивнув на тело. — Ваши профессионалы напишут в отчёте, что её партнёр переусердствовал во время игры с дыханием, а потом сбежал.

— А это не так? — Чуя глянул на истерзанное тело с характерной бороздой на шее. — тут разве что плетей и кляпа не хватает.

— Нет, — Дазай остановил маятник ладонью и сунул его в карман. — Маятник говорит, что боли не было. Почти.

Он присел на корточки, опасно близко к краю кровати, и заглянул в лицо Мичиго.

— Вот это, — он обвёл рукой почти всё тело, — нанесли посмертно. Связали девушку тоже после гибели.

Чуя нахмурился, чувствуя, как холодок пробежал по спине, несмотря на духоту. То, что говорил этот ряженый, могло иметь смысл, но определить такое на глаз, в полумраке и без вскрытия? Легче верилось в то, что Дазай назло выдумывает версию поэкстравагантнее очевидного.

— Убийца не садист в привычном смысле, — Осаму как-то зловеще улыбнулся бездыханной Мичиго. — Но он очень хочет, чтобы вы тратили время, пытаясь найти у пай-девочки сомнительные знакомства.

— Она тебе лично это рассказала? — съязвил Чуя.

Дазай выпрямился, отряхивая руки, хотя те были чистыми. Он явно собирался ещё что-то сказать, но в комнате появилась запыхавшаяся Йосано.

Трупов в морге участка сейчас хватало, и бросать их посреди вскрытия было нельзя, так что Акико часто приезжала на место происшествия последней.

— Накахара, брысь, — скомандовала она, отпихивая его локтем.

Дазай предусмотрительно отскочил сам. Это было правильным решением. Летом признаки гниения появлялись быстро, определять время смерти становилось трудно. Йосано, как и других судмедов, это нервировало. Если прибавить ко всему необходимость носить маску и по две пары перчаток в любую жару, то становилось ясно, что сорваться она могла на всех и по любой мелочи.

Первым делом из набора инструментов достали градусник, чтобы определить, насколько тело остыло. Чуя подозревал, что несильно. Днём было плюс тридцать четыре на солнце.

После достаточно долгого цепкого взгляда на труп Акико скупо заключила:

— Если говорить совсем уж предварительно, то нет следов трения верёвок о кожу, и в паре мест есть вмятиты от удара, но нет гематом под ними… Кажется, издевались над девушкой посмертно.

* * *

Пробка на выезде из Тюкагая напоминала тромб в больной артерии города. Красные огни стоп-сигналов тянулись до самого горизонта.

Кондиционер в служебной машине Чуи работал на пределе, но сейчас было скорее душно, чем жарко. Будто вся влага покинула тело через пот. От такого один холодный воздух не поможет. Оплётка руля ритмично пружинила, пока Чуя барабанил по ней пальцами.

— Просто удачное совпадение, — наконец сказал он, нарушая надоевшую тишину. — Или ты наблюдательнее, чем кажешься. Йосано ведь сказала всё то же самое без игр в ведьму.

Дазай, вальяжно раскинувшийся на соседнем сиденье, лениво крутил в пальцах какую-то монету с китайскими иероглифами.

— Скептицизм — это здоровая черта для полицейского, Чуя, — протянул он, глядя в окно на соседний внедорожник. — Но отрицание очевидного — признак узколобости. Духи не любят, когда их работу обесценивают.

— Духи… — фыркнул Чуя. — Скажи честно, Мори тебе платит за то, чтобы ты развлекал отдел?

Повернулся. Только сейчас. Чуя знал Дазая всего полтора часа, но уже хотел ему вмазать прямо между его мёртвецки-безразличных глаз.

— Нам всё равно стоять здесь ещё минут сорок, так что… — улыбка у Дазая была поживее взгляда, но настоящей тоже не ощущалась. — Давай проверим. Я прочту твою руку. Если ошибусь — признаю, что я шарлатан. Если угадаю — купишь мне кофе. Хороший, а не ту помойную жижу из автомата.

Чуя закатил глаза, но перевёл взгляд на бесконечную вереницу машин. Бежать некуда.

— Валяй, — он сдёрнул перчатку с правой руки резким движением, обнажая ладонь. — Только быстрее, пока я не передумал.

Дазай принял его руку. Его пальцы были прохладными и сухими, контрастируя с горячей кожей Чуи. Прикосновение вышло странно аккуратным, почти медицинским, но не таким формальным. Осаму провёл большим пальцем по линии жизни так внимательно, будто читал шрифт Брайля.

— Хм… — Дазай склонился ниже, пряди его волос упали на лицо. — Ты привык решать проблемы силой, а не дипломатией. Линия ума прямая, резкая — не любишь ходить вокруг да около.

— Потрясающе, — вздохнул Чуя. — Ты только что описал любого копа из убойного. Попробуй лучше.

— Терпение, — Дазай чуть сжал его ладонь в своей. — Вижу переезд. Недавний.

Чуя покачал головой, стараясь сохранить безразличное выражение лица, хотя внутри кольнуло раздражение.

— Перевёлся из АкитыСеверная префектура Японии. три месяца назад. Об этом трепятся все, а ты уши грел или расспросил Мори обо мне.

— Возможно, — легко согласился Дазай, но руку не отпустил. Наоборот, его палец скользнул к основанию ладони, туда, где линии переплетались в хаотичный узор.

Голос Осаму изменился. Исчезла игривая нотка, тон стал ниже, тише, интимнее.

— А вот это интересно… Линия судьбы прерывается. И начинается заново.

Дазай поднял взгляд. Теперь он смотрел прямо в глаза Чуи, и в этом взгляде не осталось прежней мертвечины — только искреннее злорадство и предвкушение.

— Ты здесь не ради карьеры, инспектор. И не ради справедливости в высоком смысле.

Чуя почувствовал, как мышцы шеи свело. Он хотел выдернуть руку, но тело почему-то не слушалось, словно попало под гипноз.

— Ты ведь не всегда был на стороне закона, верно? — Дазай чуть наклонил голову. — Замаливаешь грехи юности погонами?

В салоне повисла вакуумная тишина. Даже шум мотора, казалось, стих.

Холодная испарина выступила на спине под рубашкой. Кажется, правота Дазая была написана у него на лице, на что Чуе конкретно сейчас было плевать. Мозг заботил только один вопрос.

Откуда?

В его личном деле чисто. Досье безупречное. Дисциплинарных не было даже в полицейской академии, а об «Овцах» не знали и в архивах по делам несовершеннолетних Акиты, на новой работе о них и подавно не подозревали.

Чуя открыл рот, чтобы сказать что-то — послать его, перевести в шутку, ударить. Но голос застрял в гортани. Он смотрел на Дазая, как кролик на удава, и видел в этих тёмных глазах своё отражение.

Резкий, протяжный гудок сзади разорвал оцепенение, как выстрел. Чуя даже не стал материть водителя, только врубил радио погромче, чтобы был повод не разговаривать до самого участка.

1) Достопримечательность и официальный вход в китайский район города

Вернуться к тексту