Повод снова увидеть меня (гет)

Круговая порука мажет, как копоть.

Я беру чью-то руку, а чувствую локоть.

"Скованные одной цепью" — Nautilus Pompilius

Гермиона не заметила, как вновь погрузилась в свои мысли. Сидя в уютном кабинете, наконец-то выделенном ей по случаю повышения, она просматривала папку с бумагами, взятую неделю назад из архива Министерства. Ее следовало вернуть уже завтра, а ответов на свой вопрос Гермиона так и не получила. На обложке крупными буквами значилось «Антонин Долохов. Пожиратель Смерти», а ниже красной пастой подписано «Не найден». Это глухое и безликое «не найден», выведенное рукой Гарри Поттера, однозначно не входило ни в один из протоколов, рассказывающих о правилах заполнения документов. Это «Не найден» было якорем, который держал папку в ближних залах архива, но тем не менее не давал ей никакого права лежать у авроров на рабочем столе. За эту фразу Гарри Поттер стабильно раз в квартал хватался как за спасительную соломинку, снова объявляя Долохова в розыск.

Розыскные мероприятия в очередной раз не увенчались успехом. Папка перекочевала со стола Поттера на стол Гермионы, чтобы девушка смогла вложить в нее очередной отчет. Сколько там уже таких листов, совершенно ненужных, наводящих на Гермиону тоску? Где-то глубоко в душе она знала, что тосковала она вовсе не потому, что ей нужно было в очередной раз отчитаться о провале операции. "Долохов заразил меня русской хандрой", — шутила она про себя.

С их последней встречи прошел год. Год, наполненный тишиной и неизвестностью. Сначала Гермиона хотела забыть случившееся как страшный сон, вычеркнуть из своей жизни каких-то три дня казалось очень легко. На практике же забывание обернулось полным провалом.

Долохов больше не написал ей ни строчки.

Очередная проваленная операция по поимке Долохова не проскользнула мимо зоркого взгляда Кингсли. И, хотя министр год назад лично отдал приказ отыскать всех выживших в Битве за Хогвартс Пожирателей, он очень настойчиво попросил Гарри больше не искать Антонина.

— Понимаешь, Гарри, — Кингсли понизил голос, — у нас есть крайне логичное, и, что важнее, подтвержденное третьими лицами предположение, что Долохов уже год как вернулся на родину. Оттуда нам его уже не достать.

— Его там осудят? — прямо спросил Поттер.

— Это уже не в наших руках, Гарри. Пойми, иногда политика диктует нам некие условия… В общем, не аврорам, ответственным за внутренний порядок, лезть во внешние политические обстоятельства.

Какие это «внешние политические обстоятельства» и кто был «третьими лицами», Поттер так и не смог выяснить. Гермиона понимала, что это ее последний отчет, написанный по делу Долохова, и совсем скоро надпись «не найден» сменится на что-то другое, что навсегда отправит документы пылиться в архив.

Эти обстоятельства и заставили Гермиону еще раз внимательно изучить личное дело Антонина. Она даже хотела сделать копию, но решила, что не следует лишний раз подставлять себя под удар. Ей и так пришлось заставить Гарри позволить написать отчет ей, хотя это он возглавлял дела по поимке выживших Пожирателей.

С титульного листа на нее смотрела фотография. Примечательно, что изображение Антонина, молодого, с горящими глазами, практически не двигалось. Долохов лишь коротко приподнимал подбородок вверх, словно бросая вызов тем, кто стоял по ту сторону объектива. Рассматривая колдофото, Гермиона поймала себя на мысли, что он всегда так смотрел на окружающих — с вызовом, с азартом, без страха. Как ему только удавалось столько времени притворяться Роном? Но, если порассуждать, он быстро прокололся. Десять баллов Гриффиндору за разоблачение преступника, Гермиона, и минус пятьдесят очков за подаренный ему билет домой.

Следующий лист представлял собой САЗ — стандартную анкету заключенного. Совершенно бесполезная информация, но Гермиона дала сама себе установку — всё изучить как можно тщательнее, даже если информация кажется ей неважной. Итак, Долохов попадал в тюрьму дважды — с 1981 по 1996, а после — в 1997 году. Гермиона быстро пробежалась глазами по длинному списку обвинений, который уже, кажется, выучила наизусть. Номер, присвоенный заключенному, — 337, второй — 337.

Гермиона устало потерла глаза и уже собиралась перелистнуть страницу, как вдруг дверь в ее кабинет открылась, и в проеме показалась растрепанная макушка.

— Гермиона, к тебе можно? — быстро проговорил Гарри.

— Входи, — Гермиона хотела было отложить папку в сторону, но поняла, что не успеет, и такой жест будет выглядеть более странно, чем то, что она читает дело Долохова.

Гарри быстро пересек комнату и уселся на стул для посетителей.

— Гермиона, обещай, что этот разговор останется между нами, — голос Поттера звучал серьезно, но в нем слышались нотки неуверенности, — и, пожалуйста, выслушай меня до конца.

Гермиона откинулась на спинку своего кресла. Она знала, что если ее друг что-то задумал, то отступить от дела его заставит только смерть. Но, как показывает практика, даже она бывает бессильна.

— Хорошо, — от Гермионы не укрылось, как Поттер внимательно рассматривает лежащие на ее столе документы.

— Я рад, что ты еще не отнесла дело Долохова в архив, — Гарри запнулся, но продолжил, — речь как раз о нем. Кингсли запретил мне продолжать поиски, но это не значит, что я не могу делать это неофициально. Я хочу, чтобы ублюдок понес наказание за то, что сделал с Роном. Семья Уизли в который раз пострадала от его рук. Я помню, что он сделал с тобой в Отделе Тайн. Он убил Римуса.

Гарри встал и нервно зашагал по комнате. Гермиона молча смотрела на него, не решаясь своими словами прервать поток мыслей, что роились в голове у ее друга. Да и что она могла ему ответить? Всё, что только что перечислил Поттер, было абсолютной правдой.

— Так вот, — Гарри остановился и поднял обе руки, выставив их перед грудью, словно оборонялся от надвигающихся на него хулиганов, — я не могу это так оставить. И я прошу твоей помощи. Я заметил, что тебе тоже небезразлично это дело.

Гарри кивнул на папку с личным делом Пожирателя и замолчал, в упор глядя на Гермиону.

— Гарри, я разделяю твой гнев, и я была бы рада, если бы Долохов получил по заслугам, но…

— Тогда помоги мне, Гермиона! — Поттер резко перебил ее, — мы упустили год, пока разбирались с бюрократией Министерства. Мы не поймали его по горячим следам, когда он напал на Рона. Я до сих пор не понимаю, что тогда произошло.

— Гарри, Министерство не связало похищение Рона с Долоховым. Он бы не оставил никого из нас в живых, попадись мы ему на пути.

— А я связал, — Поттер снова стал мерить шагами кабинет Гермионы. Эта привычка появилась у него недавно, видно сказывалась напряженная работа, — и знаешь как? Тогда мы потеряли его след в Лондоне, но мы были очень близки. Это заставило Долохова занервничать. Он, видимо, хотел выторговать у нас порт-ключ или, может быть, вертолет и миллион долларов, черт его знает. Но, видимо, судьба оказалась к нему благосклонна, и он смог самостоятельно пересечь границу Британии. И после этого — никакой информации о нем.

— Зачем было отправлять мне записку с местонахождением Рона? Почему он тогда его не убил?

— Этого я не знаю, — честно ответил Поттер, — как и еще сотни деталей. Но другие версии тоже никак не удается подтвердить. Гермиона, я чувствую, что в этом замешан Долохов. Ты поможешь мне?

— Помогу, — ответ вышел тихим.

— Отлично, — Гарри, кажется, не заметил, как изменилось настроение у его подруги, — кстати, я уговорил Рона еще раз пройти сеанс Легилименции. Его память изучал год назад министерский легилимент, ничего не нашел, но повторное исследование нам не помешает. Я уже в поисках того, кто может нам помочь.

Гермиона вздрогнула. Слишком быстро на нее обрушивалась информация, ставящая ее в опасное положение. Нужно было срочно что-то сделать. «Остановись», — приказала она сама себе, — «и сделай глубокий вдох».

— Зачем кого-то искать? — Гермиона сама поразилась своей идее, — давай я попробую восстановить воспоминания? Я не могла это сделать год назад, ведь я проходила по этому делу свидетелем, а сейчас мы работаем неофициально.

Гарри слегка замялся.

— Я думал об этом, но ваше расставание... Конечно, вы остались друзьями, но будет ли это правильно?

— Не волнуйся, — Гермиона зацепилась за возможность избежать привлечения большего числа людей к их расследованию, — у нас с Роном есть общая цель — найти Долохова. Думаю, мы как взрослые оставим наши разногласия в прошлом.

— Хорошо, — неуверенно произнес Поттер, — тогда встретимся в субботу.

Он встал и уже собирался направится к выходу, как вдруг снова посмотрел на стол, заваленный кипами бумаг.

— Мне всегда было интересно, — Гарри пристально смотрел на дело Долохова, — почему этому ублюдку не сменили номер заключенного, когда он второй раз сел в Азкабан. Я изучал дела всех Пожирателей, кто сбежал в 1996 и повторно сел после нашей встречи в Отделе Тайн, и только у него остался прежний номер.

Когда Гарри покинул ее кабинет, Гермионе хватило сил только опустить голову на сложенные на столе руки. Ее спокойной жизни точно пришел конец.

* * *

Горячая вода приятно согревала тело, заставляя расслабиться сжатые в нервном напряжении мышцы. Гермиона оперлась затылком о бортик ванной и на мгновение прикрыла красные от слез глаза. Как она могла, Героиня Второй магической войны, предать друзей? Как могла помочь сбежать Антонину Долохову, «правой руке Воландеморта», опаснейшему преступнику Магической Британии?

В голове то и дело возникал вихрь из противоречивых мыслей и чувств. Гермиона говорила сама себе, что Долохов шантажировал ее, угрожал убить ее и Рона, обманул ее в конце концов, выдав себя за ее парня. Но где-то в подкорке ее дьявольское альтер-это тихо шептало: "Как замечательно ты, моя дорогая, чувствовала себя рядом с Пожирателем, убившим твоих друзей. Как умело ты вышла сухой из воды — промолчала, утаила его причастность к похищению Рона. Ты не стыдишься носить его подарок. И ты точно знаешь, что он не понес никакого наказания, раз ему удалось написать тебе письмо год назад".

Пара слезинок скатились по ее щекам. Чувство вины, заглушенное оправданиями, навязанными самой себе, наконец-то нашло выход наружу. Вина разъедала грудь, казалось, что внутри нее кислота, готовая прожечь насквозь кости, мышцы и кожу. Если бы Гермиона не сидела сейчас в горячей ванне, то ее тело точно сотрясала бы дрожь. Она устала скрывать от друзей правду, но теперь помимо чувства вины она испытывала страх. Она боялась, что, если все вскроется, она потеряет все — друзей, свободу, и, возможно, жизнь. Помощь самому опасному человеку в Британии после Воландеморта вполне тянет на поцелуй дементора.

Гермиона зачерпнула ладонями немного воды и умыла лицо. Она дала волю слезам, но нужно включать разум и думать, что делать дальше.

Состояние Гарри беспокоило Гермиону. Он в своей жажде отомстить Долохову был готов пойти против запрета Министра. Да, после Битвы за Хогвартс все желали только одного — найти всех оставшихся Пожирателей. Но разрушенный мир вставал с колен, а вместе с ними и залечивали раны Гермиона и ее друзья. Но, надо признать, Долохов встал как кость поперек глотки у всего Аврората. Видимо, Гарри воспринял его побег как свою личную неудачу, что в совокупности с всеобъемлющей виной Гарри Поттера перед всем миром подарило Гермионе новую головную боль.

Из всех этой ситуации нужно было извлечь нечто, что сыграет на руку Гермионе. Она будет в курсе всех шагов расследования, ведь именно она вместе с Поттером будет искать Антонина. Предупрежден, значит вооружен.

Еще был Рон. После расставания они не общались около месяца, пока Гарри не удалось их «помирить». Гермиона знала, что Рон до сих пор обижен на нее за то, что она порвала с ним без объяснения причин. Все их общение сводилось к обмену вежливыми фразами на встречах с общими друзьями. А теперь ей еще нужно было залезть к нему в голову. Хотя что там искать, если Рон не видел Долохова? Стирал ли Антонин ему память или он действительно остался незамеченным? Это главный вопрос, который необходимо было выяснить. Если Долохов все же стер ему память, то есть шанс ее восстановить, а если кто-то это сделает, то пазлы из догадок и интуиции Гарри сложатся в ясную картину.

Вода остыла, и Гермиона заставила себя вылезти из ванны и завернуться в полотенце. Сил думать больше не осталось. Она медленно дошла до спальни, надела пижаму и легла в кровать. Несмотря на усталость, сон не шел, и мысли в воспаленном сознании то и дело возвращались к ее новому делу.

"Нет, Гермиона, не к делу. А к Антонину Долохову. Ты же и сама хотела его отыскать, верно?"