Повод снова увидеть меня (гет)

Круговая порука мажет, как копоть.

Я беру чью-то руку, а чувствую локоть.

"Скованные одной цепью" — Nautilus Pompilius

Гермиона не заметила, как вновь погрузилась в свои мысли. Сидя в уютном кабинете, наконец-то выделенном ей по случаю повышения, она просматривала папку с бумагами, взятую неделю назад из архива Министерства. Ее следовало вернуть уже завтра, а ответов на свой вопрос Гермиона так и не получила. На обложке крупными буквами значилось «Антонин Долохов. Пожиратель Смерти», а ниже красной пастой подписано «Не найден». Это глухое и безликое «не найден», выведенное рукой Гарри Поттера, однозначно не входило ни в один из протоколов, рассказывающих о правилах заполнения документов. Это «Не найден» было якорем, который держал папку в ближних залах архива, но тем не менее не давал ей никакого права лежать у авроров на рабочем столе. За эту фразу Гарри Поттер стабильно раз в квартал хватался как за спасительную соломинку, снова объявляя Долохова в розыск.

Розыскные мероприятия в очередной раз не увенчались успехом. Папка перекочевала со стола Поттера на стол Гермионы, чтобы девушка смогла вложить в нее очередной отчет. Сколько там уже таких листов, совершенно ненужных, наводящих на Гермиону тоску? Где-то глубоко в душе она знала, что тосковала она вовсе не потому, что ей нужно было в очередной раз отчитаться о провале операции. "Долохов заразил меня русской хандрой", — шутила она про себя.

С их последней встречи прошел год. Год, наполненный тишиной и неизвестностью. Сначала Гермиона хотела забыть случившееся как страшный сон, вычеркнуть из своей жизни каких-то три дня казалось очень легко. На практике же забывание обернулось полным провалом.

Долохов больше не написал ей ни строчки.

Очередная проваленная операция по поимке Долохова не проскользнула мимо зоркого взгляда Кингсли. И, хотя министр год назад лично отдал приказ отыскать всех выживших в Битве за Хогвартс Пожирателей, он очень настойчиво попросил Гарри больше не искать Антонина.

— Понимаешь, Гарри, — Кингсли понизил голос, — у нас есть крайне логичное, и, что важнее, подтвержденное третьими лицами предположение, что Долохов уже год как вернулся на родину. Оттуда нам его уже не достать.

— Его там осудят? — прямо спросил Поттер.

— Это уже не в наших руках, Гарри. Пойми, иногда политика диктует нам некие условия… В общем, не аврорам, ответственным за внутренний порядок, лезть во внешние политические обстоятельства.

Какие это «внешние политические обстоятельства» и кто был «третьими лицами», Поттер так и не смог выяснить. Гермиона понимала, что это ее последний отчет, написанный по делу Долохова, и совсем скоро надпись «не найден» сменится на что-то другое, что навсегда отправит документы пылиться в архив.

Эти обстоятельства и заставили Гермиону еще раз внимательно изучить личное дело Антонина. Она даже хотела сделать копию, но решила, что не следует лишний раз подставлять себя под удар. Ей и так пришлось заставить Гарри позволить написать отчет ей, хотя это он возглавлял дела по поимке выживших Пожирателей.

С титульного листа на нее смотрела фотография. Примечательно, что изображение Антонина, молодого, с горящими глазами, практически не двигалось. Долохов лишь коротко приподнимал подбородок вверх, словно бросая вызов тем, кто стоял по ту сторону объектива. Рассматривая колдофото, Гермиона поймала себя на мысли, что он всегда так смотрел на окружающих — с вызовом, с азартом, без страха. Как ему только удавалось столько времени притворяться Роном? Но, если порассуждать, он быстро прокололся. Десять баллов Гриффиндору за разоблачение преступника, Гермиона, и минус пятьдесят очков за подаренный ему билет домой.

Следующий лист представлял собой САЗ — стандартную анкету заключенного. Совершенно бесполезная информация, но Гермиона дала сама себе установку — всё изучить как можно тщательнее, даже если информация кажется ей неважной. Итак, Долохов попадал в тюрьму дважды — с 1981 по 1996, а после — в 1997 году. Гермиона быстро пробежалась глазами по длинному списку обвинений, который уже, кажется, выучила наизусть. Номер, присвоенный заключенному, — 337, второй — 337.

Гермиона устало потерла глаза и уже собиралась перелистнуть страницу, как вдруг дверь в ее кабинет открылась, и в проеме показалась растрепанная макушка.

— Гермиона, к тебе можно? — быстро проговорил Гарри.

— Входи, — Гермиона хотела было отложить папку в сторону, но поняла, что не успеет, и такой жест будет выглядеть более странно, чем то, что она читает дело Долохова.

Гарри быстро пересек комнату и уселся на стул для посетителей.

— Гермиона, обещай, что этот разговор останется между нами, — голос Поттера звучал серьезно, но в нем слышались нотки неуверенности, — и, пожалуйста, выслушай меня до конца.

Гермиона откинулась на спинку своего кресла. Она знала, что если ее друг что-то задумал, то отступить от дела его заставит только смерть. Но, как показывает практика, даже она бывает бессильна.

— Хорошо, — от Гермионы не укрылось, как Поттер внимательно рассматривает лежащие на ее столе документы.

— Я рад, что ты еще не отнесла дело Долохова в архив, — Гарри запнулся, но продолжил, — речь как раз о нем. Кингсли запретил мне продолжать поиски, но это не значит, что я не могу делать это неофициально. Я хочу, чтобы ублюдок понес наказание за то, что сделал с Роном. Семья Уизли в который раз пострадала от его рук. Я помню, что он сделал с тобой в Отделе Тайн. Он убил Римуса.

Гарри встал и нервно зашагал по комнате. Гермиона молча смотрела на него, не решаясь своими словами прервать поток мыслей, что роились в голове у ее друга. Да и что она могла ему ответить? Всё, что только что перечислил Поттер, было абсолютной правдой.

— Так вот, — Гарри остановился и поднял обе руки, выставив их перед грудью, словно оборонялся от надвигающихся на него хулиганов, — я не могу это так оставить. И я прошу твоей помощи. Я заметил, что тебе тоже небезразлично это дело.

Гарри кивнул на папку с личным делом Пожирателя и замолчал, в упор глядя на Гермиону.

— Гарри, я разделяю твой гнев, и я была бы рада, если бы Долохов получил по заслугам, но…

— Тогда помоги мне, Гермиона! — Поттер резко перебил ее, — мы упустили год, пока разбирались с бюрократией Министерства. Мы не поймали его по горячим следам, когда он напал на Рона. Я до сих пор не понимаю, что тогда произошло.

— Гарри, Министерство не связало похищение Рона с Долоховым. Он бы не оставил никого из нас в живых, попадись мы ему на пути.

— А я связал, — Поттер снова стал мерить шагами кабинет Гермионы. Эта привычка появилась у него недавно, видно сказывалась напряженная работа, — и знаешь как? Тогда мы потеряли его след в Лондоне, но мы были очень близки. Это заставило Долохова занервничать. Он, видимо, хотел выторговать у нас порт-ключ или, может быть, вертолет и миллион долларов, черт его знает. Но, видимо, судьба оказалась к нему благосклонна, и он смог самостоятельно пересечь границу Британии. И после этого — никакой информации о нем.

— Зачем было отправлять мне записку с местонахождением Рона? Почему он тогда его не убил?

— Этого я не знаю, — честно ответил Поттер, — как и еще сотни деталей. Но другие версии тоже никак не удается подтвердить. Гермиона, я чувствую, что в этом замешан Долохов. Ты поможешь мне?

— Помогу, — ответ вышел тихим.

— Отлично, — Гарри, кажется, не заметил, как изменилось настроение у его подруги, — кстати, я уговорил Рона еще раз пройти сеанс Легилименции. Его память изучал год назад министерский легилимент, ничего не нашел, но повторное исследование нам не помешает. Я уже в поисках того, кто может нам помочь.

Гермиона вздрогнула. Слишком быстро на нее обрушивалась информация, ставящая ее в опасное положение. Нужно было срочно что-то сделать. «Остановись», — приказала она сама себе, — «и сделай глубокий вдох».

— Зачем кого-то искать? — Гермиона сама поразилась своей идее, — давай я попробую восстановить воспоминания? Я не могла это сделать год назад, ведь я проходила по этому делу свидетелем, а сейчас мы работаем неофициально.

Гарри слегка замялся.

— Я думал об этом, но ваше расставание... Конечно, вы остались друзьями, но будет ли это правильно?

— Не волнуйся, — Гермиона зацепилась за возможность избежать привлечения большего числа людей к их расследованию, — у нас с Роном есть общая цель — найти Долохова. Думаю, мы как взрослые оставим наши разногласия в прошлом.

— Хорошо, — неуверенно произнес Поттер, — тогда встретимся в субботу.

Он встал и уже собирался направится к выходу, как вдруг снова посмотрел на стол, заваленный кипами бумаг.

— Мне всегда было интересно, — Гарри пристально смотрел на дело Долохова, — почему этому ублюдку не сменили номер заключенного, когда он второй раз сел в Азкабан. Я изучал дела всех Пожирателей, кто сбежал в 1996 и повторно сел после нашей встречи в Отделе Тайн, и только у него остался прежний номер.

Когда Гарри покинул ее кабинет, Гермионе хватило сил только опустить голову на сложенные на столе руки. Ее спокойной жизни точно пришел конец.

* * *

Горячая вода приятно согревала тело, заставляя расслабиться сжатые в нервном напряжении мышцы. Гермиона оперлась затылком о бортик ванной и на мгновение прикрыла красные от слез глаза. Как она могла, Героиня Второй магической войны, предать друзей? Как могла помочь сбежать Антонину Долохову, «правой руке Воландеморта», опаснейшему преступнику Магической Британии?

В голове то и дело возникал вихрь из противоречивых мыслей и чувств. Гермиона говорила сама себе, что Долохов шантажировал ее, угрожал убить ее и Рона, обманул ее в конце концов, выдав себя за ее парня. Но где-то в подкорке ее дьявольское альтер-это тихо шептало: "Как замечательно ты, моя дорогая, чувствовала себя рядом с Пожирателем, убившим твоих друзей. Как умело ты вышла сухой из воды — промолчала, утаила его причастность к похищению Рона. Ты не стыдишься носить его подарок. И ты точно знаешь, что он не понес никакого наказания, раз ему удалось написать тебе письмо год назад".

Пара слезинок скатились по ее щекам. Чувство вины, заглушенное оправданиями, навязанными самой себе, наконец-то нашло выход наружу. Вина разъедала грудь, казалось, что внутри нее кислота, готовая прожечь насквозь кости, мышцы и кожу. Если бы Гермиона не сидела сейчас в горячей ванне, то ее тело точно сотрясала бы дрожь. Она устала скрывать от друзей правду, но теперь помимо чувства вины она испытывала страх. Она боялась, что, если все вскроется, она потеряет все — друзей, свободу, и, возможно, жизнь. Помощь самому опасному человеку в Британии после Воландеморта вполне тянет на поцелуй дементора.

Гермиона зачерпнула ладонями немного воды и умыла лицо. Она дала волю слезам, но нужно включать разум и думать, что делать дальше.

Состояние Гарри беспокоило Гермиону. Он в своей жажде отомстить Долохову был готов пойти против запрета Министра. Да, после Битвы за Хогвартс все желали только одного — найти всех оставшихся Пожирателей. Но разрушенный мир вставал с колен, а вместе с ними и залечивали раны Гермиона и ее друзья. Но, надо признать, Долохов встал как кость поперек глотки у всего Аврората. Видимо, Гарри воспринял его побег как свою личную неудачу, что в совокупности с всеобъемлющей виной Гарри Поттера перед всем миром подарило Гермионе новую головную боль.

Из всех этой ситуации нужно было извлечь нечто, что сыграет на руку Гермионе. Она будет в курсе всех шагов расследования, ведь именно она вместе с Поттером будет искать Антонина. Предупрежден, значит вооружен.

Еще был Рон. После расставания они не общались около месяца, пока Гарри не удалось их «помирить». Гермиона знала, что Рон до сих пор обижен на нее за то, что она порвала с ним без объяснения причин. Все их общение сводилось к обмену вежливыми фразами на встречах с общими друзьями. А теперь ей еще нужно было залезть к нему в голову. Хотя что там искать, если Рон не видел Долохова? Стирал ли Антонин ему память или он действительно остался незамеченным? Это главный вопрос, который необходимо было выяснить. Если Долохов все же стер ему память, то есть шанс ее восстановить, а если кто-то это сделает, то пазлы из догадок и интуиции Гарри сложатся в ясную картину.

Вода остыла, и Гермиона заставила себя вылезти из ванны и завернуться в полотенце. Сил думать больше не осталось. Она медленно дошла до спальни, надела пижаму и легла в кровать. Несмотря на усталость, сон не шел, и мысли в воспаленном сознании то и дело возвращались к ее новому делу.

"Нет, Гермиона, не к делу. А к Антонину Долохову. Ты же и сама хотела его отыскать, верно?"

Словно бешеный пес, по прямой,

Забывая дорогу домой

Я бегу, только память моя будто яблоко зреет.

Ну, давай, ну давай, ну давай,

Забывай, забывай, забывай!

Только память моя ничего забывать не умеет.

"Романс о тоске" — Канцлер Ги

Наутро Гермиона чувствовала себя намного лучше. «Прогнозирование и быстрота», — напомнила себе девушка. Быстрота сейчас ни к чему, остается только думать на два шага вперед, чем ее лучший друг.

Думала ли Гермиона о том, чтобы признаться друзьям? Одна лишь мысль об этом пугала ее до дрожи в коленях. Даже если рассказать всю правду о том, как Долохов обманом и шантажом заставил ее отдать ему порт-ключ. Но тогда придется рассказать и о том, что он притворялся Роном несколько дней, а она, Гермиона, не заметила этого. Гермиона решила для себя, что уже поздно что-то менять.

Она не спеша пила кофе, сидя в кресле в гостиной. Когда-то и он сидел в этом же кресле с ее чашкой в руках. Что вообще Гермиона знала о Долохове, кроме той информации, что была в его личном деле в Министерстве? Практически ничего. Но она определенно знала о нем чуточку больше, чем Гарри и весь Аврорат. Она знала, как он сбежал из Британии. Если верить Кингсли, Долохов вернулся в Россию, значит, он посчитал, что там для него безопаснее. Была ли у него семья? Вряд ли кто-то стал бы ждать его так долго со службы у Воландеморта. Может быть, родители?

Гермиона вздохнула и отставила чашку на журнальный столик. Эти рассуждения ничем ей не помогут. Искать родственников Долохова за границей — все равно что искать иглу в стоге сена. Нужно думать не о задаче, а о решении. Что уже было сделано, чтобы его найти? Гермиона сразу же отбросила в сторону действия, предпринятые аврорами. "А что сделала лично ты, чтобы найти его, Гермиона? Ничего, кроме изучения его личного дела".

А что бы она сделала, если бы искала любого другого человека? Если бы искала Гарри или Рона? Ответ на эти вопросы прост — Чары Поиска. Но одно дело — искать кого-то близкого, располагая его вещами и на относительно небольшом расстоянии, другое — опытного темного волшебника за тысячи километров. Когда она училась в Хогвартсе, если невозможно было найти ответ на интересующий вопрос, она брала у Гарри мантию-невидимку и шла в запретную секцию в библиотеке. Хорошо, что теперь ей не нужно прятаться, а библиотека на Гриммо, 12 была куда больше школьной.

Гермиона быстро написала Гарри записку и уже через час сидела в темной гостиной в бывшем дома Блэков. Гарри, устроившийся на диване напротив, мрачно смотрел на нее.

— Я правильно тебя понял, что ты хочешь отследить Долохова через Чары Поиска? Это нереально.

— Гарри, — Гермиона постаралась, чтобы ее голос звучал непринужденно, — я не предлагаю использовать обычные Чары Поиска. Они не подействуют, у нас нет его личных вещей. Но, может быть, в твоей библиотеке есть что-то об их модифицированных вариантах?

— Гермиона, — Гарри перебил ее, что позволял себе крайне редко, — в моей библиотеке больше половины книг описывают темномагические ритуалы, а оставшаяся часть рассказывает о том, что делать, если эти ритуалы использовали против тебя. И даже если там есть что-то о поиске людей, не стоит пользоваться этой информацией. Это может быть слишком опасно.

— Если у тебя есть другие варианты, я готова их выслушать.

— Я связывался с Крамом, а у него есть знакомые из Дурмстранга, которые работают в Восточной Европе. Один из них согласился помочь мне. Его зовут Дмитрий Выборгский, и он частный следователь, но иногда берет заказы по поиску людей.

Весь план Гермионы рушился у нее на глазах. Привлечение третьих лиц к расследованию усложняло ее положение. Вдруг правда все же вскроется, все узнают о ее причастности к побегу Долохова? Гермиона поняла, что отвлеклась, а Гарри продолжал говорить:

— …. И есть еще кое-что. Выборгский сказал, что ищет людей по следу их магии. Мы с ним общались только по переписке, я мало что понял, но он утверждает, что у каждого из нас магия имеет свой индивидуальный след, как ДНК или отпечатки пальцев. И он точно может понять, кто находится перед ним, даже если человек будет под Оборотным. Ему нужно только считать магический след Долохова, и он у нас есть. Гермиона, твой шрам… в общем, если бы не было магического следа от проклятья, то и шрама бы не осталось. Поэтому твоя помощь так нужна мне.

Гермиона резко наклонилась вперед. Злость, непонятная, жгучая, заполняла ее легкие, сбивая дыхание.

— Так я тебе нужна только как носитель чужого магического следа?

— Пожалуйста, успокойся, — Гарри поднял руки в примирительном жесте, — я хотел все тебе рассказать раньше. Прости, что посвящаю тебя в свои планы только сейчас. Пожалуйста, помоги мне. Ты ведь хочешь добиться справедливости?

— Я помогу, — Гермиона с трудом взяла себя в руки, — но ты все равно дашь мне возможность воспользоваться твоей библиотекой. Теперь уже для поиска информации о магических следах.

Гарри просиял.

— Я знал, что ты поймешь меня.

Остаток дня Гермиона действительно провела в библиотеке. Гермиона была убеждена, что теперь, когда обстоятельства вновь изменились, ей во что бы то ни стало следует первой отыскать Антонина.

Она заглянула во все книги, где упоминался поиск человека. Практически все они рассказывали о том, как понять, жив пропавший или мертв. Но Гермиона была уверена, что Долохов точно живой, у него, как у кота, не меньше девяти жизней. Таким, как он, всегда удается выйти сухими из воды. Отчаявшись найти за день хоть что-то полезное, она наугад вытащила книгу со странным названием «Связь души и магии. Том 3». Где были первые два тома, Гермиона понятия не имела, но, открыв оглавление, замерла в изумлении. Она быстро нашла нужную страницу и погрузилась в чтение.

* * *

В дверь постучали. Антонин вздрогнул и затушил недокуренную сигарету о дно пепельницы. Сегодня, как, впрочем, и в другие дни его затянувшегося отпуска, он не ждал гостей.

На пороге стоял мужчина, одетый в черные брюки и белую рубашку. Наряд странно смотрелся в атмосфере уюта и спокойствия загородного дома. Если Антонину не изменяла память, то сегодня было воскресенье. Кто в своем уме додумался прийти к нему по рабочим вопросам в воскресенье?

— Тох, ты что, не узнал меня?

Взгляд Антонина задержался на лице незваного гостя. Через миг хозяин дома расплылся в улыбке.

— Не узнал сразу, богатым будешь. Заходи, нечего на пороге топтаться.

Двое мужчин прошли в просторную гостиную. Дом не пустовал уже около года, но уют стал возвращаться в него только сейчас. Рассказал бы Антонину кто-то год назад, что он будет не рад находится в доме своего детства, он бы, как минимум, покрутил пальцем у виска, а то и врезал бы фантазеру. Но сейчас пребывание в родовом гнезде только терзало душевные раны. Пустующий дом напоминал Долохову о людях, которых уже не было в живых и с которыми он не успел проститься. Его родители погибли еще до того, как он принял Метку. Собственно, потеря семьи и стала переломным моментом в судьбе Антонина. Больше ничего не держало его дома, поэтому, оказавшись в далекой Англии, домой он не спешил и с особым усердием пробивался в круг аристократии того времени. Вспоминать прошлое было больно. Раньше он не чувствовал этой боли. Лишь иногда сумрачными вечерами образы прошлого всплывали из памяти на поверхность, но Антонин умел уйти от непрошенных мыслей. Родной дом после падения Воландеморта сначала казался раем, исполнившейся несбыточной мечтой, но вскоре он стал тяготить его не меньше, чем ранее тяготила служба Темному Лорду.

Антонин усадил гостя за стол и принялся заваривать чай. К чаю нашлось печенье, но не успел хозяин дома расставить все на столе, как незваный гость жестом волшебника поставил на стол бутылку коньяка.

— Сказал бы раньше, что придешь, я бы что посущественнее печенья нашел, — с наигранным раздражением проговорил Долохов, — коньяк печеньем я еще не закусывал.

— А я к тебе не обедать пришел, а выпить со старым другом, — мужчина достал из кармана сигареты, — видела бы тетя Света, что мы тут устроили.

Он поближе подвинул к себе пепельницу и закурил.

— Мама даже отцу не разрешала курить дома. Кстати, спасибо, что заходил иногда проверить дом.

— Тебе домовые доложили?

— Ага, — Антонин тоже сел за стол, — рассказывали, как вы с женой приходили. Ты извини, что я так и не заглянул к вам. Что-то я никак не могу привыкнуть…

— Миша по тебе скучает. Ты как-никак его крестный.

— Извини…

Оба замолчали. Антонин мрачно уставился на свои руки, сложенные на столе. Он действительно словно выпал из жизни на целый год. Сейчас он испытывал жгучую вину за то, что позволил себе погрузиться в разъедающую душу тоску и позабыл о близких людях. А ведь о нем действительно беспокоились.

Гость первым нарушил молчание.

— Ты все еще в розыске? Поэтому не возвращаешься к работе?

— Как мне рассказывал сам Лепницкий, да. Но скоро британцы бросят это дело. А что касается работы… За столько лет у меня накопился такой огромный отпуск и такая сумма в банке, что я могу позволить себе вообще не работать.

— Это все равно не объясняет твоего затворничества.

Антонин не назвал бы себя затворником. После возвращения домой и улаживания всех дел уже с российским волшебным сообществом он действительно «не показывался в свете», как сказала бы его мать. Но, справедливости ради, он же не… Долохов поймал себя на мысли, что врет самому себе. Он действительно стал затворником и редко покидал дом. Даже не удосужился навестить крестника.

Пока Долохов старался принять горькую правду, его гость принес из кухни стаканы и уже наполнял их принесенным коньяком.

— Тош, ты знаешь, я не хочу лезть тебе в душу. Я могу лишь представить, что ты пережил, но …

— Ты даже не можешь представить, — Долохов залпом выпил налитый коньяк, — даже если ты читал мои отчеты, там не всё.

— Я знаю, — мужчина решил не отставать, выпил и налил им обоим еще, — поэтому я здесь. Расскажи, чем ты занимался последний год в Англии.

— Я даже не знаю с чего мне начать…

И Антонин рассказал всё.

После окончания Колдовстворца Антонин как один из лучших учеников был приглашен учиться в Российскую Магическую Академию. Родители, Светлана и Владимир Долоховы, были рады успехам сына, но, когда на старших курсах Антонин выбрал путь боевого мага, начали беспокоиться за его дальнейшую судьбу. Отец пророчил сыну политическую карьеру, работу в Российском Министерстве Магии, но Антонина никогда не привлекали бумажки и кабинеты. Его тянуло к новому, неизведанному. Он стремился искать новые знания, раскрывать тайны, придумывал новые заклинания. Даже успел за время учебы в Академии запатентовать парочку проклятий. Мать видела его в магической науке — разрушитель заклинаний, артефактор, может быть, преподаватель чар. Все родительские размышления Антонин выслушивал с улыбкой, а после учебы ушел работать… следователем. Профессия идеально подходила для боевого мага — вот тебе и приключения, и такие любимые темные искусства, и борьба со злом. Наверно, все могло сложиться по-другому, если бы в один из дней на пороге дома Долохова не появился Лепницкий.

К тому времени Антонин уже несколько лет отработал в отделе расследования магических преступлений. Он успел получить повышение — стал старшим следователем. Встреча с агентом Тайной канцелярии Лепницким открыла для Антонина новые возможности движения по карьерной лестнице. Его, боевого мага всего лишь второго ранга, пригласили на службу в Российскую Тайную канцелярию. Позже Антонин сравнивал Тайную канцелярию и британский Отдел Тайн и решил, что у него на родине этот орган работает куда лучше, чем в Англии. Англичане занимались в основном изучением магических тайн, которые потенциально могли стать опасными для государства и его граждан. В России Тайная канцелярия тоже занималась как изучением, так и разработкой новых заклинаний, магических ритуалов, артефактов и еще черт знает чего. Но был и еще один отдел, отвечающий за государственную безопасность в самом широком смысле этого слова, сотрудником которого Долохов и стал.

Служба в Тайной канцелярии была тяжелой, но такая работа Антонину пришлась по душе. В основном его работа складывалась из раскрытия особо сложных магических преступлений. Но его талант следователя принес ему не только славу, но и огромное горе.

Долохов никогда не был глупцом. Он осознавал, насколько опасную работу он выполняет. Поэтому, как и всякий агент Тайной канцелярии, безукоризненно соблюдал главное правило — о его работе должно быть известно ограниченному кругу лиц. Это было гарантией безопасности как самого Антонина, так и его семьи. Жены у него не было, а вот родители не должны были пострадать от того, что очередной подонок вдруг узнает, что именно Антонин Долохов идет по его следу. Но судьба оказалась той еще сукой.

Светлану и Владимира Долоховых Антонин нашел мертвыми в их собственном доме. Вся Тайная канцелярия искала убийцу Долоховых. Для всех канцеляристов это стало личным делом, делом чести. Убийце не повезло, Антонин Долохов нашел его раньше всех.

Месть не выгнала из сердца боль, чужая кровь на руках не смогла прогнать прочь скорбь и бессилие перед судьбой. Убей Антонин еще хоть сотню таких же подонков, позволь своей ярости увеличиться во сто крат — ничего не вернет его семью. Постепенно время заштопало раны, оставив уродливый шрам глубоко в душе. Но шрам ныл, болел, и эту боль Антонин глушил работой и алкоголем. Его озлобленность днем выливалась на неугодных магов, вечером бессилие глушилось водкой. Так продолжалось около полугода. Антонин отказывался от чьей-либо помощи, носил траур и жил лишь службой. Все изменил все тот же Лепницкий. В этот раз он не стал приходить к Антонину домой, а лишь вызвал его к себе в кабинет.

— Если ты еще не надумал спиться или поубивать всех неугодных стране магов и самому присесть на пару лет за превышение служебных полномочий, то у меня к тебе есть предложение поработать за границей. Развеешься, сменишь род деятельности.

К своему удивлению, Антонин согласился. Он понимал, что то, как он живет сейчас, разрушает его. В глубине души он знал, что его родители точно не одобрили бы такой образ жизни.

— Ну что ж, могу и пошпионить для вас, господин Лепницкий, — Долохов улыбнулся, и Лепницкий тогда подумал, что эта улыбка не сулила ничего доброго.

Работать за границей Антонину неожиданно понравилось. Его служба заключалась в том, что он должен был докладывать о деятельности Тома Реддла, британского Темного Лорда, как тот сам себя провозгласил. Многие разведчики из разных стран вступали в ряды Воландеморта еще с Первой магической войны, но до финальной битвы дожил только Долохов.

Гостю были известны эти подробности о жизни Антонина, и сейчас он, замерев от удивления, слушал как закончилась Вторая британская магическая война. Да, ему довелось читать отчеты Долохова о службе. Но то были сухие сведения, важные для государства и, о чем он еще не успел рассказать Антонину, магического мирового сообщества. Сейчас же он слушал не о том, чем занимался агент Тайной канцелярии Долохов, а о том, что пережил его друг Антонин. На моменте с возвращением Долохова домой мужчина рассмеялся.

— Ты действительно несколько дней скрывался под чужим обликом?

— Целых три дня. Но я все же смог добыть порт-ключ, она сама мне его отдала…

За окном догорали последние солнечные лучи, когда Долохов закончил свой рассказ. То ли так действовал алкоголь, то ли Антонину действительно нужно было выговориться, но на душе хозяина дома потеплело.

— Ну, Антонин Владимирович, раз вы уже закончили, — мужчина церемонно вытащил из кармана записную книжку, пролистал несколько страниц, откашлялся и продолжил, — я дополню твой рассказ. Точнее, расскажу, что происходит сейчас в Англии в твое отсутствие. Во-первых, ты действительно скоро больше не будешь в розыске в Аврорате. Но тебя продолжает искать сам Герой Магической Британии, тот, что все же убил английского недоделанного Кащея Бессмертного. Он действует неофициально, через иностранных специалистов.

— Дим, только не говори сейчас, что он нанял тебя, чтобы ты нашел меня… — на лице Антонина расплылась самая искренняя за прошедший год улыбка.

"Я хочу узнать заранее когда

Сыграть плохую шутку

Захочет судьба-злодейка

Но кто мне подскажет

Откуда ждать этот пожар?

Моё сердце или декоративная канарейка?"

"Коллекционер" — appliexe, РЭЙДИ

Вспыхнул камин, и Гермиона вновь вышла из зеленого пламени в мрачную гостиную дома на площади Гриммо. Гарри и Рон уже ждали ее.

— Привет, Гермиона, — Гарри приветливо улыбнулся, — чудесные новости. Сегодня к обеду прибудет Дмитрий. Я как раз рассказывал о нем Рону.

Гермиона замерла, но лишь на миг. События развиваются предельно быстро, промелькнуло у нее в голове. Ну что ж, она готова к такому повороту.

Вчерашняя находка — книга «Связь души и магии. Том 3» — позволила Гермионе хотя бы примерно понять, как будет действовать этот чудесный заграничный специалист. Гермиона понимала, что для овладения новым для нее разделом магии точно недостаточно одного вечера. Но она попытается помешать ему считать чужой магический след. Грейнджер непроизвольно провела кончиками пальцев по предплечью левой руки. На ней был еще один магический след, и, если верить прочитанному, более сильный. Беллатрикс Лестрейндж оставила на ее руке шрам, а значит, ее магический след может сбить ищущего с толку. И, хотя Лестрейндж была мертва, Гермиона хваталась за этот план, как тонущий хватается за соломинку. Большего она придумать была не в силах.

— Тогда не будем терять время, — проговорила Гермиона, — нужно успеть просмотреть твою память, Рон.

Лицо Уизли не выражало энтузиазма. Гермиона была уверена, что Гарри пришлось уговаривать друга, чтобы именно она попробовала восстановить его память. После расставания отношения с Роном у нее было натянутые. Оба делали вид, что всё нормально, но Уизли до сих пор не понимал, почему Гермиона ушла от него. А Гермиона не смогла ничего объяснить, даже если бы захотела.

Водоворот чужих мыслей сначала привычно увлек ее в самые недавние воспоминания. Она видела сегодняшнее утро Рона, как он сидел за столом в Норе и завтракал. Гермиона тактично старалась зацепиться за самые безобидные моменты, прежде чем погрузиться далеко в прошлое. Наконец ей удалось сконцентрироваться и мысленно вернуться в день похищения Рона Долоховым. В этот раз она видела события глазами самого Уизли. Вот она (то есть Рон, конечно же, это Рон) идет по одной из улочек, ведущей к очередному потайному входу в Министерство Магии. Следующее воспоминание — темнота, повязка на глазах, тяжелые удаляющиеся шаги. Тщетные попытки распутать веревки, оплетающие руки. Шум закрывающейся двери. Негусто.

Гермиона вернулась в реальность.

— Рон, сейчас я еще раз погружусь в твои мысли, только теперь постараюсь отыскать среди них разрыв. Если тебе станет слишком некомфортно…

— Просто сделай уже это, и всё, — сухо перебил ее Рон.

— Ладно. Прежде чем я опять посмотрю воспоминания о похищении, вспомни, пожалуйста, как ты в любой другой, спокойный день идешь по этой же улице.

Гермиона снова погрузилась в мысли Уизли. Вот снова улица, Рон направляется ко входу в Министерство и… Удар по голове вызывает темноту в глазах. Далее Гермиона видит уже знакомые ей воспоминания. Ее догадка подтвердилась. Рональду действительно стирали память. Была стерта часть воспоминаний о том, как Уизли шел по улице до того, как получил удар по голове, и сам момент удара. Отсюда выходит, что Рон якобы видел нападавшего, но тот стер о себе воспоминания. На деле же Рон действительно никого не видел. Министерские легилименты искали разрыв в хронологии воспоминаний позднее, чем следовало? Или зачем тогда вообще стирать память, если жертва тебя не видела?

Гермиона поймала себя на мысли, что Долохов очень уж тщательно перестраховался для человека, собирающегося оклеветать ее перед друзьями, если она не отдаст ему порт-ключ. Антонин и так не попался на глаза Рону, но стер кусок его памяти, чтобы… чтобы что?

Гермиона снова и снова погружалась в память Рона. Наконец-то она нашла то, что искала — на периферии зрения буквально на долю секунды мелькнул черный дым. Не узнать его было невозможно. Только Пожиратели славились черным дымом при трансгрессии.

— Гермиона, ты, ты тоже видела, да? — Рон поднялся было с кресла, но снова тяжело опустился в него. Восстановление памяти отнимает много сил и у того, кто восстанавливает, и у того, кому ее восстанавливают.

— Да.

Гермиона потерла уставшие глаза. Рон живо рассказывал Гарри о том, что ему удалось вспомнить. Поттер тоже удивился, что из-за такой мелочи, как мелькнувший на секунду черным дым, Пожиратель решил потратить время на коррекцию воспоминаний.

— Если бы мы пошли с этим в суд, — тихо сказала Гермиона, — это не было бы доказательством, что именно Долохов напал на тебя, Рон.

— Гермиона, — сердито начал Рон, но Гарри перебил его:

— Рон, Гермиона права. Но это наше личное расследование, и мы с вами прекрасно знаем, что это был Долохов. Больше просто некому. Да, следствие бы сказало, что это мог быть кто-то из последователей Воландеморта меньшей значимости, чем Долохов. Кто-то из молодого поколения, о ком мы не знаем. Миллион вариантов. Но мы-то с вами знаем…

Тут Гарри прервался на полуслове. В дверь постучали. Поттер быстрыми шагами направился впускать гостя.

Гермиона тихонько выскользнула из комнаты и направилась в ванну. Ей требовалась минутка тишины, чтобы прийти в себя после продолжительной легилименции. К тому же нужно настроиться на сеанс считывания магического следа. Она открыла кран и подставила руки под струю холодной воды. Потом умылась. Ничего, Гермиона, ты справишься.

Частный следователь из Восточной Европы оказался высоким мужчиной, одетым в белую рубашку и свободные брюки. Пронзительные голубые глаза на секунду заставили Гермиону задержать на них взгляд, что смутило ее саму, но только не гостя. Мужчина принял предложение Гарри расположиться в кресле и заговорил с сильным акцентом:

— Давайте еще раз проговорю, что от меня нужно. Чтобы между нами не оставалось недопонимания, вызванного языковым барьером или разными взглядами наших народов на магию. Вы, мистер Поттер, ищете человека, который причинил вред вашим друзьям. Его вещей у вас нет, значит, мы будем искать через магический след. Магический след может быть оставлен проклятиями. У вашей подруги есть шрам от проклятия этого человека. Вы писали, что его зовут Антонин Долохов. Мой вам совет на будущее — не пишите такие подробности специалистам вроде меня до личной встречи. Но я могу вас понять, вы в отчаянии.

— Мистер Выборгский, — Гермиона не дала Гарри отгрызнуться в ответ на упоминание якобы его отчаяния, — могу я поинтересоваться, как будет проходить поиск?

— Мисс, прошу простить, совершенно позабыл манеры и не спросил вашего имени. Зовите меня просто Дмитрий. Чтобы считать магический след, мне достаточно взять вас за руку. Вы не против?

— Нет.

— Мистер Выборгский, Дмитрий… — Гарри взял себя в руки, — вы считаете магический след, а как дальше проходит поиск? Долохов может быть где угодно.

— О, вы правы. Это не такой уж и простой процесс. Но дело в том, что это моя профессия — искать людей. И я предпочитаю сохранять подробности моей работы в тайне.

Гермиона лишь вздохнула. Она догадывалась, что Дмитрий не захочет рассказывать им о своей работе. Все же люди не любят делиться секретами, которыми они зарабатывают на жизнь.

— Вы готовы начать? — Дмитрий смотрел Гермионе прямо в глаза, и от его холодного взгляда она внутренне содрогнулась.

— Да, пожалуйста.

Дмитрий протянул руку ладонью вверх. Этот непосредственный жест, сопровождаемый пристальным взглядом, заставил Гермиону вздрогнуть.

— Не бойтесь, мисс.

Гермиона вложила ладонь в его руку. Мгновение ничего не происходило. Этого мгновения хватило, чтобы Гермиона успокоилась и мысленно вернулась в Малфой-менор. Она вспоминала Беллатрикс, свирепую, жаждущую ее боли и крови. Она чувствовала лезвие серебряного кинжала, выводящее буквы на ее предплечье. Грязнокровка. Липкий страх, крики. Она почувствовала боль в левой руке.

Вдруг она отчетливо почувствовала чужую магию. Запоздало она отметила, что Дмитрий не достал палочку. Какая-то мысль промелькнула в ее голове, но Гермиона не успела за нее ухватиться. Чужая магия распространялась по телу. Она не приносила боли, не была ни теплой, ни холодной, но каждая ее капля заставляла кровь быстрее бежать по венам, сердце стучать чаще. Когда Гермионе показалось, что она больше не выдержит этого безболезненного, но странного ощущения, Дмитрий отпустил ее руку.

— Мисс, на вас два магических следа. Один женский, очень сильный. Там много боли. Другой мужской. Мужской сильнее женского, но там меньше боли. Я могу помочь убрать боль, но вы должны мне рассказать, как появился шрам на вашей левой руке. Я правильно понял, что тот, кто это сделал, мертв?

Все присутствующие замерли и не произносили ни слова. Первым заговорил Гарри.

— Мистер Выборгский, пожалуйста, объясните все подробнее.

— Конечно, — Дмитрий откинулся в кресле и перевел взгляд с Гермионы на Поттера, — я считал два следа. Один мужской, предположительно того, кого вы ищете.

— Предположительно?

— Да, мистер Поттер. Точно бы я знал, если бы встречался с Долоховым и знал его магический след. Но мы с вами предполагаем, что это, он так как другой след — женский. Причем женщина уже умерла. Я могу убрать шрам от ее магии, но мне нужно знать, как проклятие было наложено, иначе можно допустить ошибки.

— Вы найдете Долохова?

— Я найду того, чей магический след я считал. Раз Долохов действительно проклинал мисс, это может оказаться он. Мисс, на вас было наложено заклятие Долохова?

— Да, — тихо проговорила Гермиона.

— Тогда шансы, что это его след, очень даже высокие.

— Вы правда можете убрать шрамы Гермионы? — Гермионе было приятно слышать, что ее друг беспокоится о ней.

— Тот, который на руке, — да. Потому что наложивший проклятие уже мертв. Тот, который пересекает грудь и спускается к животу, — не уверен.

— Гермиона, — Гарри повернулся к ней, — ты можешь, если хочешь, конечно…

Гермиона кивнула. Ее план провалился. Она не смогла перекрыть один магический след другим. Но зато у нее появилась возможность избавиться от уродливого шрама, который не смогли убрать даже специалисты из Святого Мунго. Шрам, который стал ее клеймом, напоминавший ей, как к ней относились, да и сейчас наверняка относятся некоторые волшебники. Черт, да что бы ни случилось дальше, она действительно хочет его убрать.

— Тогда вот что, — начал Дмитрий, — нужны некоторые приготовления с вашей стороны. Убрать след проклятия — дело не быстрое и очень энергозатратное не только для меня, но и для клиента. Вам нужно будет достать для вашей подруги следующие зелья: укрепляющее, восстанавливающее, тонизирующее. Также нужно будет восстановить силы организма не только на магическом уровне, но и на физическом. Ей лучше будет поесть, что-то сытное, лучше, чтобы это было мясо или рыба. Также…

Гермиона молча слушала рекомендации Дмитрия. Для нее они казались странными и как будто… их было слишком много. Он что, их выдумывает? Даже состав зелий перечисляет. "Ладно, Гермиона, ты просто устала и нервничаешь".

— … и жду вас обоих через час.

Гермионе не хотелось оставаться с Дмитрием наедине. Но попросить Гарри или Рона остаться с ней она тоже не успела. Двое ее друзей быстро отправились выполнять все рекомендации мистера Выборгского, как будто это было даже важнее, чем найти Долохова. "Конечно, Гермиона, они же твои друзья, вот и заботятся о тебе. А Гарри, похоже, доверяет этому Дмитрию". От осознания, как ее друзья заботятся о ней, в груди Гермионы потеплело. Даже Рон, хоть они и расстались на плохой ноте, ушел помогать Гарри.

— Гермиона, — голос Дмитрия вывел ее из раздумий, — вы позволите вас так называть?

— Конечно, — Гермиона поудобнее устроилась в своем кресле, — что от меня требуется?

— Для начала ответьте на пару моих вопросов, — на губах Дмитрия заиграла легкая улыбка, когда Гермиона утвердительно кивнула, — почему вы сами не поищете Долохова или чей там магический след на вас? У вас же есть его медальон?

Глаза Гермионы расширились. Она переплела пальцы рук, не в силах вымолвить ни слова. Она не сняла медальон, который вернул ей Долохов? Она же вчера читала, что вещи… черт.

— Как вы... Почему? — попыталась что-то ответить Гермиона.

— Почему я не поднимал этот вопрос при ваших друзьях? Ну, вы сами откровенно пытались продемонстрировать другой магический след, усилив его действие воспоминаниями. И да, не волнуйтесь, воспоминаний я не видел, просто знаю, как это все работает. Просто магический след мертвого не перекроет след живого. Есть исключения, но это не тот случай.

— Это мой медальон, — наконец Гермиона нашла, что ответить.

— Вот как, — Дмитрий задумался, — а я считал его, как будто он сделан кем-то своими руками, а потом его подарили вам.

"Долохов вставил туда другой камень. Черт".

— Впрочем, — продолжал Дмитрий (он говорил так, как будто разговаривает с Гермионой о погоде, а не уличает ее во лжи), — факт в том, что у вас была возможность найти Долохова, потому что у вас есть его вещь. В чем дело?

Гермиона опустила глаза. Врать больше не было смысла.

— Я не знала, что медальон можно считать его вещью.

— Ясно, — Дмитрия, казалось, не удивил ее ответ. Он лишь снова пристально смотрел на нее. — Так значит, я могу сказать твоим друзьям, что у них есть способ отыскать Долохова самостоятельно? Ну или я могу поискать его сам, просто вы мне отдадите медальон. Любой каприз за ваши деньги.

— Нет! Не рассказывайте про мой медальон, — Гермиона поняла, что врать бессмысленно. Ее принцип прогнозирования и быстроты больше не работал. Что ж, значит, нужно действовать по-новому.

— Давайте проясним один момент, Гермиона. Мой клиент — мистер Поттер, и ему я должен выдать всю имеющуюся информацию. Но я предполагаю, — тут Дмитрий сделал паузу, наблюдая за реакцией Гермионы, — что это может навредить вам. Мне бы этого не хотелось. Все же я не в курсе причин, по которым мистер Поттер ищет Долохова. Может быть, они веские, а может быть, это каприз мистера Поттера. В любом случае, если вы, как его подруга, ему в этом не помогаете, у вас на это тоже есть причины.

"Да он играет со мной, как кошка с мышью", — подумала Гермиона. — "Что ему нужно?"

— Мне не хочется влезать по уши в ваши дела. Я понял, что вас что-то связывает с Долоховым, раз вы носите медальон, взятый у него. Но остальное меня не волнует. Меньше знаешь — дольше живешь. Так что я предлагаю вам сделку. Я ищу мистера Долохова, но вы получаете информацию о его местонахождении на три дня раньше мистера Поттера. Дальнейшие ваши действия меня не интересуют.

Гермиона не могла поверить в то, что сейчас услышала. Она узнает, где находится Антонин, раньше, чем Гарри? И ее не выдадут? Где подвох?

— Что вы хотите в обмен на вашу помощь?

Дмитрий ухмыльнулся. Гермиона увидела в его глазах странный блеск. Такой можно увидеть у игрока, имеющего на руках все козыри. Дмитрий в целом был похож на человека азартного. Гермиона не любила азартных людей, считая, что они всегда тащат окружающих в передрягу. Но, не будь мистер Выборгский азартным человеком, стал бы он предлагать ей сделку за спиной своего прямого нанимателя?

— Я человек любопытный, Гермиона. Взамен вы расскажете мне, кто такой этот Долохов и зачем ваш друг его ищет.

— Вы же сказали, что не хотите влезать в наши дела?

— Вы сообразительная. Но вы меня недопоняли. Я не хочу знать о ваших дружеских разборках и почему вы врете друзьям. Мне интересны причины, почему мистер Поттер ищет человека, находящегося в розыске. Не нужно быть сыщиком, чтобы почитать пару выпусков ваших газет. Информация за информацию, согласны?

Гермиона задумалась. Сможет ли она преподнести информацию так, чтобы не скомпрометировать саму себя? Да. Иначе грош цена ей как работнице Аврората.

— Я согласна.

— Тогда я слушаю. У нас еще полно времени, а шрам я ваш уберу быстро — дело пяти минут.

— Так вы специально отослали моих друзей? — Гермиона в который раз поразилась поведению ее нового знакомого.

— Нет, вам действительно предстоит пережить некоторые неудобства, связанные с восстановлением после вмешательства моей магии, — лицо Дмитрия вдруг стало серьезным, — начинайте ваш рассказ, Гермиона.

* * *

— И что, она действительно тебе рассказала всё? — спросил Антонин. На этот раз они сидели за столом в доме Выборгского. Долохов сдержал обещание и наведался в гости к лучшему другу.

— Ну она начала издалека, — Дмитрий в очередной раз за вечер рассмеялся, — рассказала про твои подвиги во время их Первой Магической войны, про то, что ты убил родню рыжего парня… как там его… а, не важно. Я читал эти отчеты в архиве канцелярии, ничего нового. Ну точнее, новое лишь то, что я слушал взгляд на события с точки зрения оппозиции другого фронта. И всё же гадко тогда получилось, но они сами виноваты, я помню, ты рассказывал. В общем и целом, Поттер на тебя взъелся, потому что думает, что ты убил его учителя и хотел убить Гермиону.

— Тебе бы в разведку, — Долохов громко рассмеялся, — в эстонскую.

— Увлекательный опыт, скажу я тебе. Но девушка действительно симпатичная, понимаю, зачем тебе все это нужно. Не смотри на меня так, ты явно этой историей озадачен не из праздного любопытства, — Выборгский подмигнул товарищу, — ладно, что будем делать дальше?

— Ты убрал шрам с ее руки?

— Да. Свой сам уберешь. Это ж надо было в девочку фамильным заклинанием попасть. Ты чем думал?

— Я не специально, — раздраженно ответил Долохов, — и я сразу наложил заклинание, запускающее механизм снятия. А как я потом уберу оставшуюся магию, если лично мы встречались крайне мало и не в тех обстоятельствах?

— У тебя вечно не те обстоятельства, — Дмитрий не обращал никакого внимания на раздражение друга, — повторюсь, что будем делать дальше?

— Выждем немного, ты же меня, как-никак, ищешь.

Маятником встала жизнь

Острием четко намечена грань

От ненависти до лжи

Я отражаю отсутствие травм

Очень не хочется знать тишину,

Я ведь отточено чую войну

Между движением вверх и откатом назад

Дай мне свой взгляд, я прошу, подари мне свой взгляд.

"Подари мне свой взгляд" — O.J.V.

Очередной рабочий день Гермионы традиционно начался с прихода к ней Поттера. Теперь каждое утро Гарри заглядывал к ней с кофе и сообщал, что новостей от Выборгского нет. Однако сегодня новостей не было только у Гарри.

Настойчивый стук в окно разбудил Гермиону раньше, чем прозвенел будильник. Гермиона бросила взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Половина седьмого. Вылезать из кровати на полчаса раньше не хотелось, но пернатый гость не унимался. В открытое окно влетел ворон, напомнив Гермионе о том дне, когда она получила назад свой кулон. Птица позволила отвязать от лапы листок бумаги и требовательно уставилась на Гермиону. Совы в доме не было, поэтому пришлось быстро придумывать, чем угостить ворона. В итоге пернатого почтальона пришлось оставить на завтрак и угощать фруктами. Насытившись, ворон улетел, и Гермиона смогла в спокойной обстановке прочитать послание.

Мисс Грейнджер,

Мной был найден тот, кто вам нужен. У вас три дня.

С уважением, Д.Р. Выборгский

Ниже мелким почерком был выведен адрес.

Гермиона почувствовала, что у нее задрожали руки. Она верила в силу удачи, все-таки странно дружить столько лет с Гарри и не поверить в нее. Но она никогда не верила в подобные стечения обстоятельств. Шестое чувство подсказывало ей, что не просто так этот загадочный иностранный специалист помог ей. Может быть, это ловушка? Но чья? Если бы Долохов хотел ее убить, он бы это сделал год назад в ее же квартире. Хочет через нее выйти на Гарри и отомстить за смерть своего Лорда? Гермиона в это не верила. Если бы Долохов не отошел от дел, то Кингли не стал бы просить Гарри бросить искать Пожирателя.

Поттер сидел на кресле для посетителей напротив ее стола и что-то говорил. Гермиона вынырнула из воспоминаний о сегодняшнем утре и попыталась поймать смысл слов собеседника.

— Если Дмитрий не подведет и нам удастся снова выйти на след Долохова, то…

— Гарри, — Гермиона порядком устала от того, что ее друг говорит только о поиске Пожирателя, — давай не будем спешить. И я хотела предупредить тебя — меня не будет все выходные.

— Что-то случилось? — Гарри выразительно посмотрел на нее, но не было понятно, о чем он думает.

— Я хочу навестить родителей.

Гермиона решила, что такая ложь будет уместной. После войны Гермионе удалось восстановить память родителям, но они предпочли остаться в солнечной Австралии. Ни у кого не вызовет вопросы то, что ей срочно понадобился порт-ключ.

— Хорошо, — Гарри улыбнулся, — спасибо, что предупредила.

— Еще у меня есть маленькая просьба. Если получите вести от Дмитрия раньше, чем я вернусь, то не предпринимай ничего без меня, ладно?

Гарри помолчал, а затем нерешительно произнес:

— А если ситуация потребует нашего быстрого вмешательства?

— Тогда хотя бы предупреди меня, ладно?

— Договорились, — Поттер встал и направился к выходу, — хороших выходных, Гермиона.

— И тебе, Гарри.

* * *

Все было готово для ее маленького авантюрного путешествия. После работы Гермиона отнесла Живоглота на выходные к Гарри и Джинни. Вернувшись домой, Гермиона отыскала свою старую бисерную сумочку с чарами незримого расширения. Справедливо решив, что невозможно подготовиться сразу ко всему, она сложила в сумочку аптечку, несколько зелий и документы. Тревога нарастала. Легкий ужин отправился обратно в холодильник.

Тянуть не было смысла. Гермиона сделала глубокий вдох и перенастроила портал на адрес, который дал ей Дмитрий. Выдох. Еще один вдох — ремень сумки перекинут через плечо. Выдох.

Вдох — мир вокруг сначала пошатнулся, а после — завертелся водоворотом вокруг нее. Перемещение заняло от силы минуту, но этого хватило, чтобы заполучить головокружение. Перед ее взором предстал старый дом, который, впрочем, был в хорошем состоянии, если не считать заросшего палисадника. В окнах дома горел свет.

Гермиона была готова к тому, что портал перенесет ее в не очень скрытное место. Но к тому, что через несколько секунд входная дверь дома распахнется и хозяин дома выйдет на деревянное крыльцо, она готова не была. Антонин Долохов задумчиво смотрел на нее, сложив руки на груди.

— Я не ждал тебя так рано, — голос мужчины вывел Гермиону из ступора, — зайдешь?

Гермиона крепче сжала в руках палочку. Ее мозг в панике анализировал сложившуюся ситуацию. Ловушка? Западня? Гермиона заозиралась по сторонам. За домом виднелись верхушки сосен, справа от дома — покосившаяся беседка и несколько плодовых деревьев. Возможно, раньше это был сад. Сколько времени этот дом оставался без хозяина? Других домов вокруг не было видно, и это значило, что свидетелей того, что может случиться с ней, — тоже.

— Ну, мы долго еще будем стоять и смотреть друг на друга? — Долохов терял терпение, — если бы я хотел тебя убить, я бы уже успел это сделать пару сотен раз.

Запоздало Гермиона осознала, что в руках Долохова нет палочки. Она ему не слишком-то и нужна, помнишь, как это было у тебя дома? Но Долохов был прав. Если бы он хотел, она бы уже лежала мертвой у его ног.

И теперь Гермиона нырнула в омут с головой. Она несмело поднялась по невысоким ступенькам. Долохов галантно пропустил ее вперед и быстро зашел следом за ней в небольшую, но уютную прихожую. Гермиона ожидала увидеть мрачные комнаты, служащие хозяину скорее укрытием от зорких взоров тех, кто ищет его. Но на деле дом оказался обжитым, чистым, обставленным хорошей мебелью. Не было мрачных теней и гула сквозняков, какие должны разгуливать в особняках Пожирателей Смерти. Видимо, я перечитала Брэма Стокера. Шутка, пришедшая на ум, вышла мрачной, но повеселила Гермиону.

— Пожалуйста, разувайся, — попросил Долохов.

Антонин провел ее в гостиную, освещенную светильниками. Гермиона отметила, что в доме проведено электричество, чем пренебрегали многие чистокровные волшебники Британии, ссылаясь на то, что это все маггловские выдумки. Однако в центре комнаты располагался камин, и он служил дополнительным источником света для дивана и двух кресел, в одном из которых сидел… Дмитрий Выборгский.

— Я не был уверен, что ты придешь именно сегодня, поэтому у меня гости. Он не причинит тебе вреда, впрочем, вы и так уже знакомы, — с этими словами Долохов настойчиво провел Гермиону вглубь комнаты и усадил ее на диван, после чего вышел, но вскоре вернулся с дополнительной кружкой. На кофейном столике, стоявшем между креслами и диваном, уже располагались заварочный чайник и сладости.

— После вашего Азкабана не могу отвыкнуть от сладкого и горячего, — Антонин протянул Гермионе чашку с чаем, — угощайся, не нужно нас стесняться.

— Скажи спасибо, что отвык от водки, — тихо пробормотал Дмитрий, но тут же получил суровый взгляд от хозяина дома, — всё, всё, я молчу.

— Вы… — раздражение от непонимания происходящего добавило Гермионе смелости, — вы все знали.

— Знал, — не стал скрывать Дмитрий, — еще раньше, чем вы мне всё рассказали. Гермиона, неужели вы думаете, что действительно можно найти неизвестного человека за неделю в России? Впрочем, когда я познакомился с мистером Поттером, я еще не знал, кого мне нужно будет найти. И вот какое интересное стечение обстоятельств.

— Вы тоже служили Воландеморту?

Долохов скривился от вопроса Гермионы, но Дмитрий ответил со снисходительной улыбкой:

— Упаси Бог, конечно же, нет.

— Тогда как…

— Достаточно, — тихо, но уверенно и четко произнес Антонин. Его взгляд застыл на Гермионе, отчего по спине девушки пробежали мурашки. — Пожалуйста, не нужно упоминать его в этом доме.

Гермиона вздрогнула, из-за чего чай чуть не вылился из кружки, и кивнула в ответ.

— Я всего лишь старый друг Антонина, — продолжил как ни в чем ни бывало Выборгский, — впрочем, не только друг, но и, можно сказать, родственник, кум. Не знаю, как это будет на английском.

Гермиона не выдержала напряжения, сжимавшего ее грудь, и рассмеялась. Сначала тихо, но не так-то просто сдержать эмоции, когда находишься в шаге от истерики. Она хотела было встать, но тут на диван запрыгнул внушительных размеров черный кот и нагло устроился на ее коленях. Пушистый кусочек тьмы перетянул внимание Гермионы на себя, что помогло девушке взять себя в руки.

— Дайте угадаю, — со смеющимися нотками в голосе сказала Гермиона, — кота зовут Бегемот?

Дмитрий громко рассмеялся, и даже губы Антонина тронула едва заметная улыбка.

— А вы, Гермиона, действительно умная девушка, — проговорил Выборгский, — я бы даже сказал, чертовски умная.

Затем он развернулся к Антонину и быстро произнес что-то на чужом языке. На русском, догадалась Гермиона.

— Я пойду. Вам надо о многом поговорить, а меня уже ждет семья. Постарайся быть повежливее с ней. Не провожай.

Но Антонин все же встал и проводил гостя к выходу. Видимо, мужчины успели перекинуться еще парой фраз, потому что к тому моменту, когда Долохов вернулся, Гермиона доедала второе печенье. Удивление и страх постепенно сходили на нет, и организм вспомнил об отсутствии ужина этим вечером. Возможно, так повлияла ее шутка, что немного разрядила обстановку, а может быть, кот, который успокаивающе мурлыкал, перебирая лапками.

— Извини, мы не должны были говорить при тебе по-русски, это было невежливо, — проговорил вернувшийся Антонин, садясь обратно в свое кресло, — если кот тебе мешает — выгони его на пустое кресло.

— Не стоит, — Гермиона погладила мягкую шерсть, — я люблю кошек. У меня тоже живет дома кот.

— Да, я помню. Рыжий.

Оба замолчали. Ни один не был готов перейти к обсуждению вещей, ради которых и состоялась их встреча. Огонь трещал в камине, из окна, выходившего в сад, показались последние лучи закатного солнца. Издали доносились голоса птиц, негромкий лай собак, но приятная атмосфера не смогла помешать возникновению давящей тишины. Первым ее нарушил Антонин:

— Я бы хотел извиниться за то, что было год назад. Я повел себя как подонок. Это не оправдывает меня, но я действительно не хотел причинять тебе вред.

Гермиона не знала, что ответить. Принять извинения не позволяла гордость.

— Гарри Поттер ищет тебя. Он занялся неофициальным расследованием и вскоре выйдет на твой след.

— Каким образом? — улыбнулся Антонин.

Интересный вопрос. Очень. Гермиона пришла в этот дом за ответами, но теперь запуталась еще больше. Ясно, что никакого сообщения от Выборгского Гарри не получит. Тогда получается, что она единственная, кто знает, где искать Долохова. Точнее, она уже его нашла.

За годы войны Гермионе часто приходилось делать сложный для нее выбор. Она всегда выбирала идти вперед — в бой, на помощь, прикрыть спину товарищей. Прогнозирование и быстрота. Сейчас она снова была на два шага впереди, была быстра, и ее мозг стремительно анализировал ситуацию, в которой она оказалась. Гермиона отлично понимала, что у нее сейчас есть два пути. Первый путь — привести сюда Поттера, чтобы… Чтобы ее друзья узнали от Долохова, как ему удалось сбежать из страны? Первый вариант можно назвать «Путь в Азкабан для Гермионы Грейнджер». Есть еще один путь — молчать. Но будет ли молчать ее совесть?

Одинокая слеза скатилась по щеке. Может быть, так подействовала умиротворяющая домашняя атмосфера, может быть, мурчащий кот на коленях, но Гермиона так погрузилась в свои мысли, что забыла, рядом с кем она находится. Она отставила пустую чашку на стол и закрыла лицо руками.

— Боже, — тихо проговорил Долохов по-русски, — дай мне терпения.

Антонин решил дать Гермионе время прийти в себя. Он в очередной раз за вечер встал и вышел на крыльцо. В сумерках мелькнул огонек тлеющей сигареты. Он мог представить себе, что чувствует его гостья. Сейчас она наверняка считает себя предательницей чуть ли не всей Магической Британии. Жаль, что она еще слишком молода, чтобы понять, что сама Магическая Британия предала ее, когда отправляла на войну детей. Впрочем, мысли о прошлом лишь надрывали душевные раны, поэтому Антонин решительно отбросил их. Он хотел успокоить Гермиону, но не знал как. Впрочем, кое-что у него для нее было.

Когда Долохов вернулся в гостиную, Гермиона уже не плакала. Она сидела на том же месте, только кот успешно перебрался на другой конец дивана. Видимо, зверю не понравилось, что девушка посмела перестать его гладить.

— Если хочешь, у меня есть Успокаивающее зелье.

— Не нужно, спасибо, — Гермиона подняла покрасневшие глаза на Антонина, — что теперь?

— Если ты спрашиваешь про то, что я буду делать с Поттером и его желанием быть в каждой бочке затычкой, то ничего. Я его не трону. Ну, если только он сам не придет к моему дому и не будет здесь устраивать сцены мести. И то, скорее всего, его под белы рученьки выдворят назад в Британию уже наши службы.

Гермиона в ответ только шмыгнула носом. Но тут ее осенило.

— А ты разве не находишься в розыске здесь?

— Конечно же, нет, — улыбнулся Антонин, — стал бы я тут спокойно сидеть, да еще и принимать заграничных гостей. Разве вам ваше начальство не приказало прекратить меня разыскивать?

— Ну, Гарри намекнули, что не стоит продолжать поиски. Но официально тебя еще ищет Аврорат. Но, мне кажется, это в скором времени изменится.

— Чертова бюрократия.

— Кто тебя покрывает? — тихие всхлипы, отголоски недавних слез, постепенно сменялись уверенностью.

На стол перед Гермионой легла папка. В похожие папки Гермиона складывала личные дела задержанных и подозреваемых, досье и прочие документы. На титульном листе крупными буквами было выведено: Антонин Владимирович Долохов, 337.

— Ты достаточно смышленая и умеешь держать язык за зубами, судя по тому, что ты пришла сегодня одна. Поэтому я покажу тебе кое-что. Конечно, здесь только те сведения, которыми я могу поделиться, — Антонин подвинул папку Гермионе.

Пока она листала его личное дело из Тайной канцелярии (изрядно уменьшенное после тщательной ревизии самого Антонина), Долохов успел еще раз покурить, заварить свежий чай, сделать бутерброды. Гермиона не глядя потянулась к одному из них, не прерывая чтение ни на секунду.

— Что значит 337? Это же твой номер узника Азкабана. И, кстати, почему он не изменился после первого заключения?

— Этим номером я был отмечен как служащий Тайной канцелярии. Тройка и семерка в русской культуре имеют особое значение. Две тройки в моем случае — символ стремление к завершенности и напоминание, что я сам творец своей судьбы. Семь — символ точности и удачи.

— Какие цели ты преследовал, служа Воландеморту?

— Это уже похоже на допрос, — Антонин забрал протянутую ему папку, — ты прочитала всё, что тебе можно знать.

— И все же ты убил многих волшебников, хотя это была не твоя война.

— Это война, Гермиона. Она не обходится без жертв. Выбирая между своей жизнью и жизнью человека, который считает, что я его главный враг, я выберу себя.

— Спасибо за откровенность.

Эти слова застали Антонина врасплох. По воле судьбы и служебным делам ему всю жизнь приходилось иметь дело с тайнами, своими и чужими. Он старался быть честным хотя бы с самим собой, но выходило скверно. Особенно в последнее время, когда Антонин пытался убедить самого себя, а иногда и вездесущего Дмитрия, что ему совершенно безразлично, что с ним происходило в Британии. И что он не вспоминает длинными одинокими вечерами девушку, которую напугал и обидел в их последнюю встречу. Во все их встречи. Да, ему необходимо было возвращаться домой, и он не хотел ждать помощи сослуживцев, да и вряд ли они успели бы ему помочь, попади он в Аврорат. Нужно было действовать решительно, он так и поступил.

Год назад он дал себе обещание, что не будет искать встреч с этой девушкой. Но вот она сама пришла к нему, да еще и благодарит его. И, главное, за что? Он правда был честен с ней, и сейчас, и тогда в ее квартире.

— Почему ты не убил меня тогда?

— Потому что ты тоже не убила бы меня.

Гермиона не нашла, что на это ответить. Она действительно не смогла бы убить ни Долохова, ни кого бы то ни было еще. Даже во время Битвы за Хогвартс она, пробираясь сквозь яркие всполохи заклятий, старалась вывести противника из боя, но не убить.

— Что ты планируешь делать дальше? — спросил Антонин.

Гермиона пожала плечами.

— А что я могу сделать? Сдать тебя Гарри, чтобы ты поведал историю о том, как Гермиона Грейнджер помогла самому опасному Пожирателю Смерти сбежать за границу? Ну уж нет.

— Я не расскажу. Но и сдавать меня в ваш Аврорат нет смысла. Меня не посадят, я под протекцией моей канцелярии.

— Гарри не остановится, даже если мистер Выборгский не выдаст твое местоположение. Рано или поздно…

— Это уже мои проблемы, Гермиона, — перебил ее Долохов.

— Я не позволю причинить вред моему другу.

Долохов лишь кивнул в ответ, меняя тему разговора.

— Так значит, ты пришла сюда убедиться, что в случае моей встречи с Поттером я тебя не выдам? Как ты собиралась действовать, если бы Дима не оказался на моей стороне?

Гермиона не секунду задумалась.

— Я бы попросила тебя об услуге в обмен на то, что я предупредила тебя об опасности.

— Но твое появление здесь уже стало бы предупреждением, что вы нашли меня.

— Что я нашла тебя.

— Ах вот как, — Долохов снова широко улыбнулся. Он почувствовал, что получает огромное удовольствие от это беседы. — То есть ты бы шантажировала меня, что расскажешь обо мне Поттеру.

— Мистер Выборгский по нашему уговору рассказал бы всё Гарри через три дня после того, как рассказал мне.

— То есть ты бы пыталась уговорить Диму не выполнять заказ?

— Ну, по сути, если бы он не был вашим другом, то и нашего с ним уговора не состоялось бы.

— Верно.

Гермиона замолчала. Она укорила себя за то, что ее не насторожило предложение Дмитрия. Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения.

— На самом деле мы с Димой еще сами не решили, как нужно действовать дальше в отношении Поттера. С одной стороны, моему другу нужно выполнить заказ, но ответ можно дать позже, чем был уговор с тобой. С другой — никто не собирается сдавать меня мальчику-который-выжил-и-все-никак-не-успокоится, — Долохов рассуждал, откинувшись на спинку кресла. По его расслабленной позе складывалось впечатление, что он сейчас рассуждает о погоде за окном, а не о планах по обеспечению своей же безопасности.

— Ты всё специально подстроил, чтобы встретиться со мной! — глаза Гермионы расширились, когда пазл в ее голове сложился. Кот, дремавший рядом на диване, зашевелился и презрительно уставился на разбудившую его Гермиону.

— Я обещал навсегда оставить тебя в покое. Но надеялся, что найдется повод снова встретиться с тобой, — тут Долохов замолчал, но лишь на мгновение, словно давая себе шанс промолчать, но все же решившись, бросился в омут с головой, — дни в твоем доме не одной тебе доставили удовольствие.

— Они не доставили мне удовольствия, — ложь моментально слетела с ее губ.

— Возможно, ты не в восторге от проживания конкретно со мной, но тебе определенно не хватало заботы. Я заметил это, даже будучи погруженным в разработку плана побега. Можешь отрицать, но не ври самой себе.

— А вы, Долохов, знаток женских сердец, — съязвила Гермиона.

— Не то чтобы, — признался Антонин, — но нужно быть слепым бараном, полным идиотом, чтобы не заметить, что такая девушка, как ты, увядает в быту.

Гермиона опустила взгляд на свои руки. Ее щеки зарделись, словно после бокала вина. Гермиона все глубже и глубже погружалась во что-то неправильное. Неправильно было приходить к бывшему врагу. Неправильно сидеть в его доме и пить чай. Неправильно слушать от него комплименты. Но ты все еще здесь, и не ври себе, что хочешь разузнать побольше о его планах в отношении Гарри. Тебе здесь понравилось.

— Ты все-таки носишь кулон с новым камнем, — Антонин и не думал замолкать даже после того, как заметил смущение Гермионы, — приятно, что он тебе понравился.

— Это просто был мой любимый кулон.

— Пусть так, — не стал спорить Антонин.

Гермиона постаралась вернуть диалог в прежнее, деловое русло.

— Так что насчет Гарри?

— Не переживай, — невинный вид Антонина скрывал то удовольствие, которое он получал в данный момент от общения с Гермионой, — мы с Дмитрием придумаем, как выкрутиться, чтобы не привлекать лишних людей.

— Я хочу знать ваш план, — Гермиона вложила в эти слова всю уверенность, какую только смогла найти в океане смущения.

— Хорошо, тогда я предлагаю встретиться еще раз завтра и все обсудить.

Гермионе не очень понравилось, что придется прийти в этот дом во второй раз. Но предложение Антонина казалось логичным, ничего другого Гермиона предложить не могла.

— Я согласна.

Оба чувствовали, что разговор был исчерпан. Гермиона пыталась прогнать остатки смущения, но легкий румянец не сходил с ее щек. Антонин казался расслабленным, но его пальцы едва заметно постукивали по подлокотнику кресла.

— Мне пора, — нарушила молчание Гермиона.

Антонин встал и жестом предложил Гермионе пройти к выходу из гостиной. Он вежливо подождал, пока она зашнурует обувь, и вышел вместе с ней на крыльцо. Вечерний летний воздух наполнял легкий цветочный аромат, по всей видимости, доносившийся издалека, так как возле дома Гермиона не увидела клумб. В траве трещали кузнечики. Гермиона обернулась. Воспитание требовало попрощаться с хозяином дома, но слова почему-то не хотели складываться в предложения. Антонин смотрел ей прямо в глаза, затем без колебаний взял ее руку и поднес к своим губам. И этот жест выражал больше, чем все слова, сказанные за этот вечер.

Дома Гермиона еще долго не могла заснуть, ворочалась в постели и проигрывала в голове события вечера. Когда сон все же пришел, ей снился уютный дом и черный кот, дремавший на диване.

Запутываются нити

Мне казалось, я что-то мог изменить

И что-то сделать, но всё это было зря

Истончается эмульсия нашего пузыря

Ведь иногда события сильнее чем мы

Боже упаси нас от войны и с ней от чумы

Боже упаси от голода и благослови

Обязательно от безответной любви!

50 на 50 — pyrokinesis

Лучи солнца медленно скользили по простыням, пока не добрались до подушек и не заставили Гермиону сонно поморщиться. Вчера она забыла задвинуть шторы. Пробуждение мгновенно воскресило в памяти вчерашний вечер, прогоняя сонную негу и заставляя Гермиону резко сесть в кровати. Сегодня предстоял еще один долгий день.

Утренняя рутина и чашка кофе помогли проснуться, но не прогнали волнение. Гермиона решила, что отправится к Антонину после обеда, ведь четкого времени он не обозначил. Она бы пришла к нему прямо сейчас, но решила, что это будет невежливо. К тому же ей необходимо было подумать над своими предложениями, как им всем выйти из сложившейся ситуации.

Гермиона уже смирилась с тем, что Долохову удалось уйти от заключения в Азкабан. Открывшаяся правда обескураживала, но изучение личного дела Долохова и намеки Кингсли не оставляли сомнений в истинности информации. Теперь нужно думать о том, как защитить Гарри. Гермиона не верила, что Долохов не причинит вреда ее другу, если тот все же отыщет беглеца. Поттер не остановится, поэтому Долохову придется остановить его.

Ответ лежал на поверхности — Гермиона это прекрасно понимала. Следует всего лишь объяснить Гарри, что Долохов все это время работал на Тайную канцелярию, докладывал начальству о делах Темного Лорда. Допустим, Гарри в это поверит. А что дальше? Охладит ли эта информация жажду мести за погибших и раненых? Да и имеет ли она право на разглашение такой информации? Долохов не брал с нее обетов, но он подчеркнул, что дал ей лишь ту информацию, с которой она может ознакомиться.

Другой вопрос резко возник в ее сознании? А нуждается ли Гарри Поттер в ее помощи? По сути, весь этот путь она прошла лишь для того, чтобы убедиться, что ее друзья не узнают, каким образом Долохов сбежал из страны. Вчера Антонин пообещал ей, что не сдаст ее. Так что, если Гарри и выйдет на Долохова, это уже их личные проблемы. Но Гермиона не была бы самой собой, если бы позволила себе пустить все на самотек. Да и можно ли было доверять Долохову настолько, чтобы на слово поверить, что он ее не выдаст? Ну, вчера тебе ничего не помешало поверить ему, быть в его доме и даже позволить ему поцеловать твою руку.

За размышлениями Гермиона не заметила, как минул полдень. Выйти из своей квартиры она не могла, ведь она должна была находиться в Австралии. Одиночество лишь подогревало волнение. Даже Живоглот, который мог успокоить хозяйку и отвлечь от грустных мыслей, сейчас находился в гостях у Поттеров. Гермиона решила, что уже подходящее время для визитов, учитывая разницу часовых поясов. Переодевшись, она смело взялась за порт-ключ.

При дневном свете Гермионе удалось получше рассмотреть дом Долохова. На крыльце сидел уже знакомый Гермионе кот, не спеша умываясь. Гермиона смело поднялась по ступенькам, как вдруг входная дверь открылась, и из нее быстрым шагом вышел мистер Выборгский.

— Гермиона, рад вас видеть, — Дмитрий улыбнулся, увидев ее, — заходите, Антонин вас уже ждет.

Гермиона не успела ничего ответить. Выборгский быстро сбежал по ступенькам и трансгрессировал.

Антонин действительно ждал ее. Они разместились в той же комнате, что и вчера, а на столе так же стоял чай.

— Тебе не обязательно угощать меня, — Гермиона неловко взяла протянутую чашку, — я здесь все-таки по делу.

— А что поделать, если удается увидеть тебя только тогда, когда что-то случается, — Антонин был в прекрасном расположении духа, — тем более нам все равно придется ждать Диму.

Гермиона обратила внимание, что и Дмитрий, и Антонин были одеты официально. Она еще ни разу не видела Антонина, в отличии от Дмитрия, в белой рубашке и костюме. Сейчас Гермиона наблюдала, как Антонин снял пиджак и отбросил его на спинку соседнего кресла.

— Мы только что вернулись из Канцелярии, — проговорил Антонин, закатывая рукава рубашки. Верхние пуговицы уже были расстегнуты. — Скажем так, наши дела не так плохи, как могли быть.

— Мистер Выборгский опять ушел туда?

— Нет, — на лице Антонина заиграла веселая улыбка, — он ушел к Поттеру.

Гермиона вздрогнула, как будто на нее обрушилось ведро холодной воды. Долохов рассмеялся, заметив ее реакцию.

— Без паники! Тайная канцелярия дала разрешение на посвящение Поттера в то, чем я занимался во время войны. Бумага в ваше Министерство придет на следующей неделе, но Дима самоотверженно вызвался лично проинформировать твоего дружка. Скажу сразу — про тебя моему начальству тоже известно, то, что я посчитал нужным, конечно. Так что тебе устная благодарность от российских магических спецслужб за помощь их агенту.

Гермиона молча ждала, когда Долохов закончит свою пафосную речь. Она совершенно не разделяла его веселье.

— Я правильно понимаю, — сухо проговорила она, — что это вы тоже спланировали заранее?

— Не совсем, — Долохов заметил резкую смену ее настроения, — нам нужно было получить ответ от Канцелярии — разрешение на разглашение некоторых государственных дел. Я не врал тебе, мы вчера действительно не знали, что делать с Поттером.

— Ты обещал вчера обсудить ваш план со мной.

— Гермиона, я обещал еще раз все с тобой обсудить. Но я не обещал согласовывать наши действия с тобой, тем более что наш план касается моей службы.

— Тогда что ты собрался со мной обсуждать? — Гермиона, сама того не ожидая, повысила голос. — Или ты опять искал повод встретиться со мной?

— А если и искал? — ответил Антонин вопросом на вопрос. Его хорошее настроение, казалось, невозможно было испортить. Он видел, что Гермиона злится, но даже не собирался ее успокаивать.

Гермиона резко отставила чашку и стала мерить шагами комнату. Она хотела уйти, но понимала, что не может этого сделать. Она не могла не узнать от Дмитрия, чем закончился их разговор с Гарри. Вторым ее порывом было накричать на Долохова, высказать ему все, что она думает о нем и о его решении их общей проблемы. Еще вчера она бы не решилась ссориться с ним в его же доме, но сегодня она чувствовала себя здесь относительно безопасно. Но она успела лишь высказать несколько фраз, как Долохов резко перебил ее:

— «Нашу общую проблему»? Гермиона, ты действительно считаешь, что это наша общая проблема? Я польщен.

Гермиона замолчала, но лишь на секунду.

— Да, я действительно считаю, что это была наша проблема, что Гарри хочет найти тебя. Я ведь знаю, как ты сбежал.

— Я вчера пообещал, что не выдам тебя, — спокойно продолжил Антонин, — но да, верить на слово людям не стоит. Я могу дать обет. Дима тоже ничего не расскажет.

Гермиона быстро сообразила и выдвинула новый аргумент:

— Как я могу быть уверена, что Гарри не пострадает, если найдет тебя? Он мой друг, и я…

— Я вроде как вчера дал понять, что не настроен причинять ему вред. Мое начальство в случае с Поттером не одобрит превышения самообороны, как это было, когда я был Пожирателем Смерти.

— А твое начальство одобряет сотрудничество со мной? — съязвила Гермиона в ответ. Она поняла, что влезать в спор с Долоховым было ошибкой, но не могла сдать позиции.

— А мое начальство не лезет в мою личную жизнь, — пошутил Антонин, но быстро понял, что Гермионе не смешно. — Послушай, ты в безопасности, наша тайна с моим побегом так и останется тайной.

— Тогда зачем ты звал меня сегодня сюда?

— Ты сама вчера предложила повод вновь встретиться с тобой.

Ловушка захлопнулась. Гермиона мысленно поаплодировала Долохову. Он снова обставил все так, как сам хотел. Он хотел сбежать без лишнего шума — он уже год как вернулся на Родину. Он хотел увидеть ее снова — она тут, стоит перед ним в его же доме. Браво.

— Ты можешь вернуться в Англию, тебя никто не будет задерживать. Но я понимаю, что тебе было бы интересно услышать от Димы, как прошел разговор с Поттером. Если не хочешь больше оставаться рядом со мной, я попрошу его прислать тебе письмо, ну или сам его напишу. Но мне было бы приятно, если бы ты осталась здесь до его возвращения.

Гермиона вернулась обратно на диван и погрузилась в свои мысли. Долохов обладал одной примечательной способностью — он умел выводить Гермиону на глубокие размышления. Только это не было привычным анализом — вся жизнь Гермионы складывалась в русле расчетов и планирования. Это были размышления иного рода. После каждой встречи с Долоховым Гермиона кардинально пересматривала свою жизнь и то, в какой ситуации она находится в данный момент.

После их первой встречи в Отделе Тайн, когда она чуть не погибла от его рук, Гермиона поняла, что она мало на что способна в этой войне. Тогда она по-настоящему испугалась. Не Пожирателей. Она впервые искренне испугалась смерти. Она поняла, что могла умереть сама, могла увидеть смерть друзей. С того дня она стала усиленно тренироваться и еще больше изучать магическое искусство.

Их вторая встреча в кафе закончилась поражением Долохова и Роули. Тогда Гермиона поняла, что она и ее друзья все-таки чего-то стоят. Она не сдалась, и она выжила в этой войне.

Их встреча в ее квартире заставила Гермиону проанализировать, как она живет после войны. Ощутив контраст между поведением Рона и Долохова, Гермиона смогла решиться строить свою жизнь по-другому. И она рассталась с Уизли.

После встречи с Долоховым вчера вечером она опять вернулась к нему домой.

Она понимала, что не Долохов менял ее жизнь все это время, а она сама делала шаг к изменениям под влиянием сложных ситуаций. Она привыкла быть честной с собой, но сейчас даже ее гриффиндорского характера не хватало, чтобы признаться, что она пришла сегодня сюда не только ради защиты Гарри Поттера. Она пришла сюда из-за Антонина Долохова. Точнее, она пришла к Антонину Долохову.

Да, она думала о нем все это время. Не постоянно, как влюбленная первокурсница следит за расписанием старшекурсника в Хогвартсе. Нет. Но она перечитывала его личное дело, заостряя внимание на колдофото в начале паспортной части. Черт, да она даже смотрела те видеозаписи с камер в ее квартире. Пора было признаться самой себе, что Долохов действительно ей интересен. А что делать теперь с этим признанием? Долохов опасен, и тот факт, что он не разделяет идеи Воландеморта, не способствует забыванию его «подвигов».

Гермиона встрепенулась и подняла взгляд на Долохова. Главный вопрос наконец-то сформировался в ее голове.

— Что тебе нужно от меня?

Антонин все это время внимательно рассматривал девушку. Она была очаровательна, когда погружалась в свои мысли. Он видел ее разную — в бою, защищающую товарищей, дома, погруженную в быт. Но сейчас она предстала перед ним в ее истинном превосходстве — в момент размышления. Он ждал от нее подобного вопроса и давно уже знал на него ответ. Этот вопрос он задавал себе много раз, особенно в сумрачные одинокие вечера, пока сам для себя не пришел к ответу.

— Однажды я уже потерял дорогих мне людей из-за моей службы. Я не хочу потерять и тебя. В те дни, что я провел в твоем доме, я много думал о том, что не будь мы по разные стороны этой блядской войны, мы могли бы стать близкими друг для друга. Ты, так же как и я, любишь изучать магию, с тобой интересно, и ты… нравишься мне. Мы взрослые люди, Гермиона. И я понимаю, что раз ты пришла сюда, наверно, и я чем-то тебя зацепил. Может быть, нам стоит узнать друг друга получше?

Долохов замолчал, выжидающе уставившись на Гермиону. Он не ожидал, что сможет так спокойно сказать все это. Может быть, его спокойствие обусловлено его черствой натурой, которая появилась за годы его работы с Воландемортом. А может быть, он так устал от заговоров, интриг, постоянной опасности, что говорить о чем-то прекрасном стало лекарством для утомившейся души.

На глазах Гермионы выступили слезы. Она только что услышала то, что так долго пыталась спрятать, убрать, прогнать прочь, запереть глубоко-глубоко в недрах своего сознания. Да, Гермиона, после трех дней жизни с Антонимом Долоховым тебе тоже захотелось узнать его получше.

Внезапно с улицы послышался треск трансгрессии. Видимо, Дмитрий вернулся от Гарри. Из коридора послышались торопливые шаги, зазвучали голоса. В комнату вошли двое.

Гарри Поттер следовал за Дмитрием по коридору старого особняка, сжимая в руке палочку. Сердце бешено билось об грудную клетку, дыхание сбивалось. Он чувствовал, что еще немного — и ярость задушит его, перельется через край, превратится в рвущееся вперед Адское пламя.

Дмитрий распахнул дверь и вошел в красиво обставленную комнату. В центре нее стояли диван и кресла, отделенные друг от друга небольшим столиком. На столе стояла чайная пара. Спустя секунду Поттер увидел Долохова и Гермиону, сидящих друг напротив друга. Гермиона плакала.

Сидящие за столом повернули головы к двери. Повисла тяжелая тишина.

Я знаю, что поздно

Знаю, что поздно, но я скажу

Не плачь, сегодня мы выживем

Ты можешь врать мне, но

Стены всё слышали...

"Стены" — appliexe

— Сам Гоголь позавидовал бы вашей немой сцене, — негромко пошутил Дмитрий, выводя остальных из ступора.

— Гермиона, что с тобой... — Гарри запнулся. Чутье аврора или выработанная за время работы в Министерстве внимательность заставила его изменить свой вопрос в последний момент. — Как ты тут оказалась? Почему ты не в Австралии?

— В Австралии? — переспросил Дмитрий, удивленно глянув сначала на Гермиону, затем на Антонина.

Гермиона вскочила с дивана.

— Гарри, послушай…

— Нет, это ты меня послушай. Что ты делаешь в доме убийцы?

— Не смей на нее орать в моем доме, — Антонин заслонил собой Гермиону, — видимо, Поттер, до тебя не доходит, когда нужно вовремя остановиться…

Вспышка заклятия на минуту ослепила Гермиону. Она лишь успела заметить, как Гарри резко направил палочку на Долохова. Раздался звон разбитого стекла — Антонин отразил атаку, и луч заклинания ударил в стол, сметая на пол посуду. Спустя секундную заминку Гермиона выхватила из кобуры на рукаве палочку и возвела щит, защищая себя и Антонина, и вдруг… защита исчезла.

— А теперь все успокоились, — раздался громкий голос Дмитрия, — иначе вы сейчас разгромите весь дом. Давайте все сядем и спокойно поговорим.

Дмитрий продемонстрировал остолбеневшим от потери магии волшебникам небольшую открытую коробочку — артефакт, позволяющий блокировать магию всех, кто находится в определенном радиусе от него.

— Ну что ж, давай, блять, поговорим, — с этими словами Долохов резко развернулся, и его кулак прошелся по лицу остолбеневшего от внезапной потери волшебства Поттера.

Неясно было, что остановило драку — то ли крики Гермионы, то ли Дмитрий, кинувшийся разнимать дерущихся, но спустя несколько минут Выборгскому все же удалось рассадить всех присутствующих вокруг стола.

— Мистер Поттер, мы же договаривались, что между вами и Антонином состоится разговор, а не дуэль, — официальный тон Выборгского раздражал Гарри. Было ясно, что его развели как мальчишку.

— Мы, мистер Выборгский, договаривались, что вы выполняете мой заказ, — огрызнулся Поттер в ответ, — и как же Долохов переманил вас на свою сторону?

Антонин тихо фыркнул, услышав вопрос.

— Никак, мы давние друзья, — спокойно продолжил Дмитрий, — и заказ я, формально, выполнил. Антонин Долохов перед вами. Но давайте, прежде чем вы начнете очередную перепалку, я кое-что вам расскажу.

Гермионе уже была известна информация, с которой Дмитрий знакомил Гарри. Поттер теперь читал ту же папку из Тайной канцелярии, что и она вчера. Ей же оставалось лишь хмуро смотреть на Антонина, который внимательно наблюдал за тем, как его друг беседует с Поттером. Долохов бросил на нее виноватый взгляд лишь однажды, но Гермиона в ответ лишь покачала головой. С ним она поговорит позже.

— Итак, официальная бумага, исключающая Долохова из розыска, с нашей стороны прибудет в Министерство Магии Британии на следующей неделе, — подытожил Дмитрий, — далее ваша самодеятельность станет противозаконной. Стороны пришли к соглашению.

— Я не приходил ни к какому соглашению, — зло проговорил Гарри, но Гермиона слишком хорошо знала своего друга, чтобы не услышать нотки отчаяния в его голосе.

— Значит, придется нам это сделать сейчас, — бросил Антонин, перебивая начавшего говорить Выборгского, — я бы предложил дуэль, но твоя подруга будет против. Я уважаю ее мнение в этом вопросе. Так что предлагаю нам поговорить, Поттер. Блокиратор магии работает, так что разговор будет честным, открытым и без риска заавадить друг друга.

— Не советую пытаться самостоятельно закрыть артефакт, — настаивал Дмитрий, подходя к Гермионе и бережно беря ее под локоть, — я его открыл — я и должен буду закрыть.

— Гермиона, я не дам тебе уйти с этим…

— Гарри, успокойся, я здесь в безопасности, — Гермиона подавила рвущейся наружу всхлип. Она вдруг осознала, что, возможно, это последние минуты, когда она разговаривает со своим лучшим другом. Кто она в его глазах? Предательница? Гарри точно понимает, что насильно в этом доме ее никто не удерживает. И даже в этой ситуации он беспокоился о ней.

Дмитрий вывел ее из гостиной и провел на просторную кухню. Просторная комната символически была разделена на кухонную зону и столовую, в центре которой стоял большой дубовый стол с шестью стульями. Выборгский усадил Гермиону на один из стульев и тихо предложил:

— Воды?

Гермиона кивнула в ответ, не в силах разговаривать. Слезы застилали взор, готовые покатиться по щекам в любую секунду. Дмитрий деликатно поставил рядом с ней стакан с водой и сел на соседний стул.

— Гермиона, можно я расскажу вам одну вещь? — Дмитрий помолчал несколько секунд, и, не дождавшись ответа, продолжил, — вам это трудно себе представить, но у Антонина и мистера Поттера больше общего, чем вы можете представить. Вы знаете, как Антонин оказался на службе у вас в Британии? Точнее, после какого события?

Гермиона отрицательно покачала головой.

— Его родители погибли от рук подонков, которым не понравилось, что их делами заинтересовалась Тайная канцелярия. Я не вправе разглашать информацию об этих людях, но поверьте мне на слово, Гермиона, это были нелюди в людском обличии, — на этих словах Дмитрий повысил голос, но быстро взял себя в руки, — Долохов отомстил им всем. Но это не вернуло ему семью. Я натолкнул вас на какие-нибудь мысли?

— Я понимаю, к чему вы клоните. Гарри также жаждет мести, но…

— Но он ваш друг, я понимаю. Вы и сами пострадали в вашей войне. Я не призываю жалеть Антонина, даже не оправдываю поведение мистера Поттера. Я все это говорю лишь для того, чтобы показать, что у этих двоих есть шанс быть услышанными друг другом.

* * *

Двое мужчин смотрели друг на друга. Гарри чувствовал, как слегка подрагивают его руки, сжатые в кулаки на коленях. Щеку саднило.

— Как ты ушел от нас? — начал разговор Поттер. — Почему не убил Рона Уизли?

— Мне помогли мои люди. Убивать не было нужды, как и идти на шантаж. Мне приказали прислать записку кому-нибудь из ваших.

— Зачем тебе все это?

— Что? — переспросил его Долохов с непритворным удивлением.

— Весь этот спектакль. Как тут оказалась Гермиона?

— Я попросил Выборгского привести ее сюда, так же, как и тебя, — ложь давалась Долохову легко. Особенно когда в ней была капелька правды. — Она тоже читала мое личное дело и проинформирована об особенностях моей службы в рядах Пожирателей.

— Почему она?

— Из всей вашей знаменитой компании у нее больше всего мозгов. Как видишь, ей хватило ума не разбрасываться заклятиями в чужом доме. Это было невежливо, Поттер.

— Вежливо было убивать невинных людей за идеи Воландеморта, которые ты даже не разделял?

— Это война, Поттер. Не убил бы я, убили меня. На твоем месте я бы спросил, скольких я не убил тогда, когда другой Пожиратель сделал бы это. Например, твою подругу в Министерстве.

— Герой, — саркастически ответил Гарри, но осекся при упоминании Гермионы.

— Историю пишут победители, — резко произнес Долохов, — я рад, что победила ваша сторона. Я вот что скажу тебе, Поттер. Скажу один раз, но, если ты хоть одному человеку проговоришься, я тебя убью. Мне дали приказ возвращаться еще задолго до нападения на Хогвартс. Но из его рядов просто так не уйти. Он убивал без разбору и своих и чужих, даже резкий взгляд в его сторону мог быть последним, что я бы сделал в жизни. А в тот момент мне что-то очень сильно хотелось жить. В Хогвартсе я сражался не против вас и не за Воландеморта, а за себя. Поэтому на моем счету не только твой оборотень и за кого ты там еще пришел мстить, но еще и Джагсон, Руквуд и Макнейр.

— Они представляли для тебя угрозу? Решил сыграть в благодетеля? — сарказма в голосе Гарри значительно поубавилось.

— В некотором роде они были вроде тех подонков, которыми я занимался до отправки в Британию.

— Решили избавить весь мир от зла? — никак не успокаивался Поттер. Едкие слова — единственное, чем он мог атаковать Долохова в данный момент. Хотелось кричать, схватиться за палочку либо спровоцировать драку так же, как это сделал Долохов. Но для таких действий не было возможностей, а злость и ненависть кипели внутри и выплескивались в ядовитых словах. — Тогда нужно было убить еще и Воландеморта.

Долохов резко выдохнул и отвел взгляд. Поттер не спешил продолжать разговор. С минуту оба молчали.

— Я избавил этот мир от убийц моей семьи, — произнес Долохов, мысленно готовясь к реакции Поттера на его слова, — но это не вернуло их к жизни. Кстати, Поттеры воскресли после смерти Темного Лорда?

— Мразь, — успел проговорить Поттер, вставая на ноги. Долохов оказался на ногах быстрее и резко толкнул Поттера на место. Гарри не устоял и рухнул обратно в кресло.

— Гипотетически, — продолжал Долохов, — ты убьёшь меня. Оборотня это тоже не воскресит. Только ты еще окажешься в Азкабане. Так себе местечко, уж поверь. Месть тебя сломает, Поттер, сломает даже больше, чем сломала война. И ты, кстати, это знаешь. Иначе все бы пойманные тобой выжившие Пожиратели горели бы в аду, а не сидели в Азкабане.

— Они заплатили за все.

— Бред, которым ты успокаиваешь себя, чтобы не марать руки в крови. Была бы твоя воля, они были бы мертвы.

— Я не убийца.

— А что ты тогда тут забыл?

Гарри не нашел, что на это ответить. Он шел сюда, ослепленный яростью. Он грезил смертью Долохова, хотел заставить его заплатить за все. За всех погибших друзей, за учителей, за детство, проведенное без родителей и в войне. Эти мысли лишь подогревали ненависть и готовность действовать, но, увидев Гермиону, лучшую подругу, Поттер притормозил. Ярость не исчезла, но не выплеснулась сразу. Когда Дмитрий оставил их всех без магии, снизить накал эмоций помогла потасовка, начатая Долоховым. Минуту назад Гарри вновь был готов с голыми руками кинуться на бывшего Пожирателя, но сейчас слова Долохова застали его врасплох.

— Я не убийца, — тихо повторил Поттер.

Долохов ничего не ответил. Он лишь надеялся, что его уловка сработает как надо. Он чертовски устал, и усталость подкрепляло то, что он сейчас смотрел на Поттера, но видел себя в юности. Он тоже мстил всем, и куда это его привело?

— Поттер, живи дальше, — тихо проговорил Антонин, — лови темных магов, женись, в общем всё как у людей — но создавай, а не разрушай.

— А ты смог жить дальше?

— Наверно, я только начал.

Оба снова погрузились в молчание. Наверно, наблюдающий со стороны счел бы их разговор обрывочным, излишне эмоциональным и не пришедшим к логическому завершению. Но оба сказали много, а услышали еще больше.

О чем могут разговаривать бывшие враги, кроме как о мести? Месть — известная спутница Старухи с косой, подруга Войны. Она мирит врагов, ссорит друзей, заставляет сердца биться чаще, скрещивает мечи, заряжает револьверы, кричит, убивает, переходит из рук в руки, из сердца в сердце и душит мстящего также, как и виновника. Она раздувается, когда проливается кровь, и тут же требует еще крови. Она кричит в ночи голосами невинных детей, кому отомстили за отцов. Она не подставляет другую щеку, она сама бьет наотмашь. Смерть и Война ликуют, когда Месть снова и снова зажигает факелы в руках мстящих. А мстящие уже и не помнят, за что мстят, но их мертвые не воскресают, мир не меняется, душа все также наполнена горечью.

— Я хочу поговорить с Гермионой, — попросил Гарри.

Долохов молча встал и вышел из комнаты.

* * *

Гермиона медленно шла по уже знакомому коридору. Когда на кухню зашел Антонин, сердце Гермионы забилось чаще в предчувствии плохих новостей. И сейчас она старалась дышать медленно и глубоко, чтобы успокоиться. Вдруг она почувствовала, как что-то мягкое коснулось ее ног. Черный кот Антонина направлялся вместе с ней в гостиную, то и дело поднимая на нее взгляд зеленых глаз, будто подбадривая.

Гарри ждал ее. Его пристальный взгляд на нее — первое, на что обратила внимание Гермиона. Но она не могла понять, о чем сейчас думает ее друг. Он смотрел на нее, но его мысли были где-то далеко. Гермионе стало очень любопытно, о чем ее друг разговаривал с Долоховым. Их разговор вышел коротким, хотя Гермионе и казалось, что прошла вечность. Гермиона села на уже привычное место на диване. Кот наглым образом устроился на ее коленях и громко замурчал.

— Ты здесь не в первый раз, не так ли? — тихо спросил Гарри.

Гермиона вздрогнула, отчего кот недовольно повел ушами. Она знала, знала, что ей придется держать ответ перед другом. И она была бы готова, но события развивались так быстро! Прогнозирование и быстрота — два ее принципа вдребезги разбились о неконтролируемую реальность.

— Да, — только и ответила Гермиона, — Гарри, позволь я тебе все объясню.

— Долохов сказал мне, — Поттер не дал Гермионе продолжить, — что Выборгский привел тебя сюда, так же как и меня. Ты не была у родителей. Гермиона, почему?

— Я договорилась с мистером Выборгским, что первая узнаю все про Антонина. Я читала его дело и хотела всё рассказать тебе сама, чтобы избежать… всего этого, — Гермиона обвела взглядом комнату, — мне пришлось встретиться с ним до того, как с ним встретишься ты. Гарри, у Аврората теперь связаны руки в отношении Долохова. Нам нужно пересмотреть отношение к этой ситуации. Я не хотела, чтобы ты совершил непоправимое.

Гарри теперь пристально смотрел ей в глаза.

— Давно ты называешь его по имени? Как так вышло, что первое, что я увидел здесь, это ты и он, сидящие за столом с чашками чая? Даже его кот сидит у тебя на руках, как будто давно знаком с тобой. Гермиона, будь проклято Министерство Магии, к черту все, но что происходит с тобой?

— Я просто хочу жить дальше.

Слова дались легко. Они были наполнены смирением, что было так не свойственно Гермионе. Она вдруг поняла, что расскажи она сейчас Гарри все с самого начала — про шантаж и угрозы Долохова, про Рона, про игру, которую затеял Антонин ради встречи с ней — это не прояснило бы ситуацию так, как то, что она сейчас произнесла. Она действительно просто хотела жить дальше — делать то, что ей хочется, и не бояться осуждения. Она столько времени несла груз вины на своих плечах, столько ночей плакала и клялась, что с утра пойдет к Гарри и расскажет о том, что случилось в ее квартире. Она стыдилась, ненавидела себя, боялась, но она так устала. И пусть она поступила неправильно, пусть в глубине души считает себя виноватой, пусть весь привычный мир меняется — она готова бороться не только за общее благо, но и за свое счастье.

— Он сказал мне нечто подобное, — произнес Поттер, — но его я понял, а тебя нет.

— Я сама еще не до конца поняла себя.

— Гермиона, — Гарри опустил голову, словно не в силах больше смотреть на девушку, — просто пообещай, что не наделаешь глупостей. Что бы тебя ни связывало с ним, пожалуйста. Я потерял стольких людей, я не хочу потерять тебя.

— Гарри, — Гермиона пересадила кота с коленей на диван, затем встала и обняла друга, — я так боялась потерять тебя. Прости меня.

— Прости, что накричал на тебя, — с улыбкой ответил Гарри, обнимая Гермиону в ответ, — тебе не кажется, что нам пора? Не стоит злоупотреблять гостеприимством Долохова.

Кот недовольно пискнул, когда его переложили с коленей на диван, но тут же спрыгнул и потрусил прочь из комнаты, словно спешил предупредить хозяина, что гости уходят.

Долохов и Выборгский стояли на крыльце дома, наблюдая, как портал переносит Гермиону и Гарри домой.

- Что тебе сказал Поттер перед уходом? — с любопытством спросил Дмитрий.

— Предупредил, что, если встретит меня еще раз, точно убьет, — ответил Долохов, выдыхая дым. Сигарета тлела в его пальцах.

Перемещение в Британию, в квартиру Гермионы, заняло от силы несколько минут, но сил на трансгрессию на Гриммо у Гарри не осталось. Усталость навалилась на него так резко, что ему пришлось подождать некоторое время, чтобы перемещение по каминной сети стало безопасным. Он отказался от предложения Гермионы выпить чаю или даже поужинать. Сейчас ему было необходимо побыть одному.

Сидя в полюбившемся кресле на Гриммо, Поттер размышлял о событиях сегодняшнего дня. На самом деле он не был удивлен тем, что ситуация в Магической Британии заинтересовала иностранных волшебников, все же Воландеморт в случае победы попытался бы распространить свою политику по всему миру. Не удивило его и то, что Долохов оказался не тем, кем его считали все эти годы, все же Кингсли не зря намекал ему оставить попытки выследить Пожирателя. Но был главный вопрос, на который Поттер не мог найти ответ, который появился у него давно, но он заглушал его чем умел — работой, поимкой темных волшебников, помощью пострадавшим от Пожирателей. Он бежал от размышлений о том, как ему жить дальше.

После победы в Битве за Хогвартс Гарри, как и других, захватила буря эмоций. Он ликовал от свободы, скорбел о погибших, мечтал о службе в Аврорате. Но когда эйфория спала, а скорбь постепенно утихла, Гарри вдруг понял, что совершенно не знает, что ему делать. Службу в аврорате он воспринимал как жизненную аксиому — он с малых лет был уверен, что обязан защищать других. Он яростно ловил оставшихся Пожирателей, восстанавливал справедливость, делал то, что умел делать лучше всего. В какой-то момент Магическая Британия начала восстанавливаться от последствий войны, и тогда Гарри столкнулся с тем, что совершенно не знает, как жить в новом мирном времени. Долохов стал якорем, который все еще держал Поттера в той старой жизни, когда борьба со злом состояла в поимке опасных Пожирателей, а не в расследовании кражи кошелька в Лютном переулке. Но теперь он не мог позволить себе слепо поддаться мести. Убийство Долохова грозило Азкабаном. Теперь надо учиться жить новой жизнью, где нет бесконечной войны и мести. Создавай, но не разрушай, так сказал ему Долохов? Гарри не знал, что хотел бы создать. Он вдруг подумал, что не поблагодарил Гермиону за то, что она сыграла немалую роль в том, что сегодня Гарри не поддался ненависти и желанию отомстить. Он не совсем понимал, что это была за роль, но сейчас размышлять еще и об этом у Гарри не осталось сил. Он решил, что ему следует взять отпуск.

Гермиона в этот вечер долго не могла уснуть. Она пыталась понять, как ей удалось выйти сухой из воды и не потерять дружбу с Гарри. Она понимала, что ее заслуги в этом нет. Долохов придумал неплохую легенду о том, как она оказалась в его доме. К тому же ей было любопытно, о чем разговаривали Гарри и Антонин. Мысли, подобно рою пчел, перелетали с тему на тему, пока из памяти в сознание не проник самый яркий вопрос: может быть, нам стоит узнать друг друга получше? Сейчас, лежа в своей кровати, в темноте, тишине и одиночестве, Гермиона честно призналась самой себе — да, она хотела бы узнать Антонина Долохова получше.

Долохов курил уже четвертую сигарету за вечер. Последние пару дней стали самыми сложными с момента его бегства из Британии. Затянувшийся отпуск разбаловал Антонина спокойным времяпрепровождением, но сегодня открылось много старых ран. Он всегда старался избегать личных тем в разговорах с людьми, Дмитрий был тем единственным человеком, с кем Долохов был готов поделиться наболевшим. Говорить о своей семье с Поттером было до жути неправильно, но как еще донести свою мысль до запутавшегося юнца, Антонин не знал. Что ж, возможно, парень не повторит его прошлых ошибок. Сигарета тлела, дым ровной струей поднимался вверх, унося тяжелые мысли.

Инь и янь, и вокруг тьмы белизна

Прополоть сорняки

Чтоб росли цветы зла, чтобы вновь совратил меня

Вновь соверши грехи, вновь проколоть себе сердце ошибками

Это мой самый хардкорный пирсинг...

"Цветочек зла" — pyrokinesis

Я подставляю горло любви!

Я в неизвестность бросаю открытым текстом

Обрывки снов

Я прошу, не зови

В моих безумных снах тебе совсем не место

Мой ангел

Я подставляю горло любви.

«Мой ангел» — O.J.V.

Рабочая неделя пролетела незаметно. Гарри ушел в отпуск и практически все время проводил с Джинни. Гермиона по-доброму завидовала другу — тот смог отвлечься от событий, произошедших в доме Долохова. Рабочая рутина всегда помогала Гермионе забыться, но не в этот раз. Ей было интересно, что Гарри рассказал Джинни обо всей этой истории? И что сказал Рону? Впрочем, если рыжее семейство все еще не взяло штурмом ее дом, значит, все хорошо.

Закончив с бумагами, Гермиона быстро преодолела коридоры Министерства Магии. Она торопилась домой, предвкушая вкусный ужин, который еще предстояло приготовить, и отдых. Некстати вспомнилось прошлое лето, когда Гермиона не спешила возвращаться домой, чтобы не сталкиваться с Роном. Сейчас дома ее ждал только кот.

По привычке проверив почтовый ящик, Гермиона вошла к себе в квартиру. Ее встретила тишина, дарящая такое необходимое ей спокойствие. Гермиона не спеша дошла до спальни, где переоделась в уютный домашний костюм. Сегодня Гермиона решила расслабиться по-настоящему. Взмах палочки — и из гостиной доносятся звуки патефона, подаренного Артуром Уизли на прошлый день рождения. Мелодия заставляла мысли течь ровно, прогоняя тревогу и развеивая усталость.

Кухня сверкала чистотой. К отдыху Гермиона готовилась с таким же усердием, как и к работе. Накануне была проведена генеральная уборка, были закуплены продукты и тщательно спланирован идеальный вечер — ужин, кино, а может быть, интересная книга, горячая ванна, возможно, бокал вина. И никакой вины и ответственности. Только запах блюд, музыка и чей-то громкий стук в дверь.

Гермиона замерла. Может, ей показалось? Она приглушила музыку взмахом волшебной палочки, но ожидаемую тишину прервал настойчивый стук в дверь. Снова.

Гермиона решила, что никто не сможет испортить ей настроение сегодня вечером, но дожидаться, пока неизвестный уйдет, не достучавшись, было слишком невежливо. Прихватив волшебную палочку и накинув на себя парочку защитных заклинаний, Гермиона подошла к входной двери. Стук повторился, на этот раз настойчивее и громче.

Гермиона заглянула в глазок и обомлела. Руки сами потянулись к замку, отпирая дверь и впуская незваного гостя.

Долохов стоял на пороге, держа в руках огромный букет полевых цветов. До Гермионы мгновенно донесся их аромат, такой же, какой она чувствовала, когда портал переносил ее и Гарри домой. Антонин робко улыбнулся и сказал:

— Извини, что я без приглашения. Я хотел отправить записку, но ворон летел бы очень долго, а я поздно спохватился. Это для тебя.

Гермионе тут же были вручены цветы.

— Спасибо, — робко ответила Гермиона, все еще удивленная появлением Долохова в Британии, — а тебе не опасно тут быть?

Долохов прошел вместе с ней на кухню.

— Да я официально амнистирован у вас. Бумаги должны были прийти.

Гермиона только покачала головой. Она бы точно знала, ведь документы о делах Пожирателей проходили через ее отдел.

— Ну, значит, опять чертова бюрократия, — Долохов ни капли не был удивлен, — но давай, пожалуй, сегодня без авроров. И без Поттера, не к ночи будет помянут. И я, кстати, с гостинцами.

Антонин по-хозяйски поставил на стол вино и коробку пирожных. Все сладости были неизвестны Гермионе, скорее всего ее гость подстраховался и купил их в России.

— Зачем ты пришел? — спросила Гермиона, чтобы немного разбавить возникшую тишину. Она вновь взмахнула палочкой, призывая вазу из гостиной на кухню.

— До появления Димы и Поттера мы остановились на том, что хотели бы узнать друг друга получше, — улыбка не сходила с лица Антонина.

— Мы? — наигранно удивленно поинтересовалась Гермиона, ставя вазу с цветами на стол.

— А разве тебе не хочется моей компании?

— А может, я планировала вечер полного одиночества?

— Гермиона, — Антонин вдруг посерьезнел, — если ты действительно не хочешь меня видеть, только скажи, и я сразу уйду.

— Нет, — вмиг ответила Гермиона, не успев поразмышлять над ответом, — оставайся, — и уже более расслабленно добавила: — Мне все равно в одиночку не съесть весь свой ужин.

Гермиона вернулась к готовке, усадив Антонина за стол и вежливо отказавшись от предложения помочь ей. Всё же видеть его около плиты она не была готова. Пока Гермиона заканчивала с приготовлением ужина, Антонин успел рассказать ей, что снова вышел на работу в Тайную канцелярию, только временно в другой отдел.

— Пока тянется эта бумажная волокита, я поработаю над парочкой заклятий. Дома сидеть уже невозможно, а там работа спокойная, да и свободного времени побольше, чем у Воландеморта, — Антонин взглянул на Гермиону и тут же оборвал себя. — Извини. Мне не стоит так шутить.

— Всё в порядке, — всё же Гермионе было тяжело привыкнуть, что она разговаривает с бывшим Пожирателем. Девушка мысленно поправила саму себя. Не Пожирателем. Он им был формально.

— Я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь, — Антонин встал и забрал у нее из рук тарелки, расставляя их на столе, — для меня это было задание. Сложное, изнуряющее, но это работа. А для тебя это было твое детство и юность. Прости еще раз, мне не следует забывать об этом. И я понимаю, что для тебя я всё еще Пожиратель Смерти. Хотя Метки у меня больше нет.

Гермиона отвернулась к плите, спеша занять чем-то руки. Только Долохов умел так виртуозно менять темы разговора.

— Не буду врать, мне действительно трудно привыкнуть к тебе, — начала Гермиона, — но, как ты уже говорил, я хочу узнать тебя с другой стороны.

— Вот и славно, — Долохов подошел к ней со спины, — тогда давай я расскажу тебе что-нибудь?

— Давай, — согласилась Гермиона, вручая ему бутылку вина и штопор, — заодно открой вот это.

— О чем ты хочешь послушать?

— В какой школе ты учился? — Гермиона решила, что это достаточно безопасная и интересная для обеих сторон тема. Всё же для нее Хогвартс, несмотря на войну, стал вторым домом.

— Я учился в Колдовстворце, русской школе магии, — начал Антонин, разливая вино по бокалам, — она очень отличается от Хогвартса. Еще я ездил в Дурмстранг по обмену на некоторое время, наши школы сотрудничали, а возможно, и до сих пор сотрудничают. Наше образование отличается от вашего, очень отличается. Я не учился в Хогвартсе, но был там пару раз, когда Снейп был директором. У нас нет факультетов, но есть деление по специализациям на старших курсах.

— Ты там научился беспалочковой магии? Или уже во взрослом возрасте? — Гермиона давно интересовалась этой способностью Антонина.

— Ну, как тебе объяснить, — начал Антонин, подбирая слова, — скажем так, колдовать с помощью палочки я начал для того, чтобы приехать в Британию. Волшебникам у нас не нужен проводник на постоянной основе, а если и приходится пользоваться артефактами, то чаще всего это кольца.

Долохов снял со среднего пальца массивный перстень и протянул Гермионе. От украшения тянуло магией, но Гермиона не почувствовала враждебности.

— Я могу научить тебя колдовать так же, — продолжил Антонин, — но не сегодня. Не после вина и приятной компании.

Гермиона улыбнулась и протянула ему обратно перстень. Она очень любила получать новые знания, но решила, что к этой теме они вернутся позже. Сегодняшний вечер действительно был создан для чего-то другого. А тем временем ужин был готов, и Гермиона пригласила Антонина к столу.

— Ну а тебе нравился Хогвартс? Сложно было учиться при обострении конфликта статуса крови?

— Хогвартс стал мне домом, — ответила Гермиона, — а грязнокровкой меня называл только младший Малфой.

— Малолетний идиот, — фыркнул Долохов, — но с таким воспитанием ничего другого и не выросло бы. Хотя мать у него адекватная.

Какое-то время оба просто наслаждались едой. Антонин не стеснялся хвалить кулинарные способности Гермионы. И было так хорошо в этой непосредственности — в беседе ни о чем, мимолетных комплиментах. Что-то нежное было в том, как Антонин старался избегать темы его службы Воландеморту, как старался расспрашивать Гермиону о ней самой на «безопасные» для них обоих темы. Но для идеальной картины теплого вечера не хватало одной детали, Гермиона пока не могла понять, какой.

— Камеры в твоей квартире всё еще работают?

— Нет, — Гермиона позволила себе рассмеяться громко и искренне, — с тех пор я снизила свой порог паранойи.

Долохов рассмеялся в ответ, но тут Гермиона заметила, как мужчина отвел от нее взгляд. Секундный жест, не стоящий внимания, но Гермиона не была расслаблена до конца, чтобы не заметить его. Теперь она понимала, что так назойливо не давало чудесному вечеру стать идеальным для них двоих. Антонин действительно старался избегать ее взгляда с того момента, как появился на пороге ее дома. Нет, он не вел себя как нашкодивший мальчишка, пытающийся скрыть от родителей очередную пакость. Но теперь Гермионе стало понятно, что он тоже чувствует скованность, что висит между ними в воздухе.

— Антонин, — Гермиона старалась говорить спокойно, — зачем ты пришел сегодня на самом деле?

Долохов отложил в сторону столовые приборы и наконец-то открыто посмотрел на нее. Взгляд, застывший на ее лице на несколько секунд, казалось, заставил время замереть. Антонин встал и передвинул свой стул так, чтобы между ним и Гермионой не было обеденного стола, разделяющего их.

— Гермиона, я не врал, когда сказал тебе, что пришел узнать тебя получше, — Антонин на секунду замолчал, но быстро взял себя в руки и продолжил: — Но также я пришел, чтобы извиниться перед тобой. Извиниться за то, что разыграл всю ту сцену, напугал тебя и причинил тебе боль. Я сожалею об этом.

Слова давались Антонину нелегко. Он давно ни у кого не просил прощения. Разве что у родителей, которых не смог защитить и позаботиться об их безопасности, но они уже никогда не смогут простить его. Но он действительно чувствовал вину перед Гермионой и хотел загладить ее.

Антонин потянулся к девушке и взял ее за руку.

— Я не буду врать, — продолжил Антонин, — что сожалею обо всем, что сделал. Что похитил рыжего, поставил на уши Аврорат, требовал у тебя порт-ключ. Тогда от этого зависела моя жизнь, потому что мои могли бы и не успеть вытащить меня, да что там, я уверен, что меня убили бы раньше, чем в канцелярии узнали бы, что я попался. Но за твои страх и боль я прошу прощения. Мне жаль, что я не придумал ничего лучшего.

С этими словами Долохов поднес ее руку к губам и поцеловал тыльную сторону ладони. Гермиона молчала. Она понимала, что Долохов явно не требует от нее мгновенной реакции.

— Мы можем быть теми, кто мы есть, ни больше, ни меньше, — тихо сказала Гермиона, — мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с ситуацией, где нужно бороться за жизнь.

Долохов откинулся на спинку стула, отпуская ее руку.

— Ты жалеешь меня? Ты подростком пережила войну, пострадала от рук Пожирателей, а когда один из них просит у тебя прощения, ты его жалеешь? Нет, Гермиона, я не это хочу услышать. Я пойму и приму то, что ты не можешь меня простить, но, если это не так, я хочу получить твое прощение, а не жалость. Ты бы еще Воландеморта пожалела, за его сиротское детство.

Напряжение между ними двумя накалило воздух до предела, но разбилось вдребезги, как только Гермиона произнесла:

— Я прощаю тебя, Антонин Долохов.

Гермиона не успела опомниться, как оказалась в объятиях Антонина.

После короткого, но очень тяжелого для обоих разговора им потребовалось время, чтобы прийти в себя. Антонин, извинившись, вышел на улицу покурить, стараясь не вспоминать, как курил в гостиной этой квартиры. Идиотская привычка, которую он, как и все его товарищи, приобрел на службе в Тайной канцелярии. Долохов поднял голову вверх, выдыхая дым. С неба светили звезды. Наверно, сегодня на небе зажглась его новая счастливая звезда, ведь каждый волшебник знает, что в прощении есть магия исцеления. В том, которое даруешь ты, и даже больше в том, которое сам получаешь.

Гермиона решила не составлять компанию Антонину, пообещав ему, что заварит чай в его отсутствие. Ей нужно было побыть немного наедине с собой. Прислушаться к себе. Она отдавала себе отчет, за что именно Антонин извинялся перед ней, понимала, что он не жалеет о содеянном в полной мере. Но она всегда считала, что лучше искренне просить прощение за то, в чем действительно чувствуешь себя виноватым. Все остальное — лицемерие. Странно было бы ожидать, что Долохов стал бы искренне извиняться за похищение Рона. Гермиона не питала иллюзий насчет того, каким человеком был Долохов, его истинная деятельность в рядах Воландеморта в ее глазах не оправдывала всех его поступков. Но все же Гермиона ошибалась насчет многих его действий, а значит, и настоящего Долохова Гермиона не знает. Ложь она не любила, а уж ложь самой себе — тем более, поэтому гриффиндорское упрямство капитулировало перед фактом, что ее отношение к Антонину после его извинений стало лучше.

Чай они решили пить в гостиной. Долохов сидел в полюбившемся за то короткое пребывание в ее доме кресле. Живоглот терся об ноги Антонина, выпрашивая что-нибудь вкусненькое, старательно игнорируя свою хозяйку, зная, что та считает сладкое вредным для кошек. Вдруг Гермиону осенило:

— А почему Живоглот не понял, что в доме был кто-то чужой?

— Почему не понял? — удивился Антонин, — еще как понял. Даже шипел на меня в твое отсутствие. Но мы договорились.

— Каким образом? — насторожилась Гермиона. Ей бы не хотелось услышать, что Долохов обидел ее кота. Но она вдруг вспомнила, что у Антонина дома тоже живет кот, правда обычный, не полукнизл.

— Пришлось задабривать угощениями. А вообще кошки чувствуют недоброжелателей, а тебе я не хотел причинить зло.

Живоглот замурчал, словно подтверждая сказанное, хотя Гермиона была уверена, что просто Антонин почесал его за ушком.

Гермиона не смогла скрыть огорчения, когда Антонин засобирался домой, на что тот ответил, что невежливо оставаться названным гостям после полуночи, и что Бегемот не простит отсутствие ужина.

— Я был бы рад пригласить тебя к себе, — сказал на прощание Антонин, — пока нет бумаг, я еще не амнистирован тут, а в России можем сходить куда-нибудь поужинать. Либо жду тебя в гости, правда, я готовлю не так вкусно, как ты.

— Буду рада прийти к тебе в дом просто выпить чаю, а не решать проблему сбежавшего Пожирателя.

Антонин аккуратно подцепил кулон, висевший на шее Гермионы, и сжал его в ладони. Закрыв глаза, он прошептал что-то на русском, и украшение засветилось мягким серебристым светом.

— Теперь это многоразовый портал до моего дома, — Долохов аккуратно вернул кулон на место.

Они стояли слишком близко. Гермиона подняла голову, чтобы отблагодарить Антонина, но, встретившись с его взглядом, не произнесла ни слова. Антонин не отрываясь смотрел на нее в ответ.

— К черту приличия, — прошептал Антонин, наклонился и поцеловал ее.

Гермиона на секунду замерла, а после ответила на поцелуй. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что то, что происходит прямо сейчас, неправильно, но Гермиона отогнала ее. Она практически всю свою жизнь делала только то, что казалось правильным, доводила всё до идеала. Пришло время позволить себе дышать свободно, позволить себе совершать глупости, даже если эта глупость — целоваться с Антонином Долоховым.

Худой мир лучше доброй ссоры.

Старинная русская пословица

Антонин Долохов, правая рука Воландеморта, был амнистирован в связи с переговорами двух Министерств Магии — британского и русского. С чем связано прощение со стороны нового министра Кингсли Бруствера всех грехов опаснейшего Пожирателя Смерти? Какие тайны скрывает от нас Аврорат? Все для Вас, мои дорогие читатели, разузнаю я, Вами обожаемая и самая честная журналистка

Рита Скитер

Долохов резко кинул газету на стол и рассмеялся.

— Я всегда знал, что журналисты народ живучий и бесстрашный, но чтобы настолько?

Гермиона рассмеялась в ответ. Это воскресное утро, как и многие другие, она встречала с Долоховым. Чаще всего они встречались у нее в квартире, но сегодня девушка гостила у Антонина. Они вместе завтракали на той самой кухне, где не так давно Гермиона в компании Дмитрия с содроганием ждала, чем закончится разговор Долохова и Гарри. Тогда кухня показалась ей мрачной, и, если бы рядом не было Дмитрия, Гермиона не просидела бы там и минуты. Но в настоящее время помещение казалось ей весьма уютным — шторы раздвинуты, позволяя солнечному свету проникать в дом, стол уставлен красивой посудой, по чашкам разлит ароматный чай.

Ей нравились выходные в России. После нелегкого разговора на ее кухне отношения между Гермионой и Антонином потеплели. Гермиона старалась не думать о будущем — ей просто нравились тихие вечера, проведенные за разговорами с Долоховым. Несколько раз они выбирались поужинать в ресторан, один раз Гермиона попросила сводить ее в музей и посмотреть достопримечательности. Она не могла устоять перед возможностью узнать что-то новое, а Антонин, казалось, рад был сопровождать ее куда угодно.

— А ты знал, что Скитер — анимаг? — спросила Гермиона. — Незарегистрированный, естественно.

— Да? — Антонин нахмурился, — не знал. Но, по правде говоря, и не особо пытался узнать. Передо мной никогда не ставили такую задачу. И в кого она превращается?

— В жука. Однажды я надолго закрыла ее в банке.

Гермиона наблюдала, как брови Долохова поползли вверх.

— А зачем ты ее выпустила обратно?

— Ну, это же не совсем законно… и я была на четвертом курсе Хогвартса.

— То есть сейчас ты бы ее уже не выпустила?

— Антонин, — Гермиона притворно рассердилась, — я, в отличие от некоторых, законопослушный гражданин своей страны!

— Ну так и я тоже. В своей стране.

Оба рассмеялись. Гермиона отметила, что больше не чувствует такой душевной боли, как раньше, вспоминая прошлое. С Антонином можно было чувствовать себя свободной. Он умел перевести сложные и тяжелые темы в шутку, но мог быть серьезным, когда Гермионе это было нужно. Иногда они даже говорили о его службе Воландеморту, но Гермиона в разговоре старательно обходила особо острые для нее моменты. Антонин не настаивал.

Бегемот потерся о ее ноги, требуя добавки к своему завтраку. С появлением в доме Долохова Гермионы у кота явно прибавилось забот — лежать у нее на коленях, мурлыкать и выпрашивать еду. Антонин клялся, что кормит это несносное животное в ее отсутствие. Гермиона взяла кота на руки под неодобрительный взгляд Антонина, который не пускал кота к столу.

— Знаешь, у меня к тебе есть предложение, — начала Гермиона, почесывая Бегемота за ушком, — ты, конечно, скорее всего от него откажешься, но мне было бы приятно, если бы ты согласился.

— И как я могу отказаться от твоих предложений? — Долохов откинулся на спинку стула. — Я тебя слушаю.

— Поужинай сегодня со мной, Гарри и Джинни.

Долохов вздрогнул. Выражение его лица вмиг переменилось с безмятежного на жесткое, а спина выпрямилась.

— Ты шутишь, да? — голос звучал недоверчиво. — Может быть, мне еще пообедать с Бруствером?

— О нет, эту встречу я запланировала на следующий вторник.

— Гермиона, — Антонин выдохнул. Шутка разрядила обстановку, но Долохов не собирался уступать. — Помнится, твой дружок обещал убить меня, если еще раз увидит.

— Ты боишься? — Гермиона не сдавалась. Она понимала, что это откровенная манипуляция, и Долохов точно не поведется на такое, но решила использовать весь доступный арсенал уговоров.

— Кого? — Антонин позволил себе вновь откинуться на спинку стула и даже улыбнуться.

— Не кого, а чего, — назидательно сказала Гермиона, — что ты будешь не в своей тарелке в компании моих друзей.

— А они будут в своей тарелке в компании Пожирателя Смерти?

— Знаешь, — Гермиона слегка наклонила голову, собираясь с мыслями, — я не хочу заглядывать далеко в будущее, но на данный момент наши отношения с тобой, ну скажем… нестандартные для бывших врагов. И моим друзьям нужно это принять… ну мне хотелось бы, чтобы они приняли. Но для этого им нужно хотя бы немного узнать тебя как Антонина Долохова, а не как Пожирателя Смерти.

— А тебе не кажется, что для принятия «нестандартных» отношений твоим друзьям нужно только доверять тебе?

— Несомненно, — Гермиона улыбнулась, — Гарри уже доверяет мне. С трудом. Иначе закрывал бы меня в своем доме на все выходные. Но, знаешь, в магическом мире, кроме них, у меня никого и нет. Тебе же приятно, что Дмитрий знает о нас?

— Никогда не думал об этом вот так, — ответил Антонин, — но Дима определенно приложил руку к нашей встрече.

— Да, Гарри в какой-то степени тоже… — Гермиона не смогла сдержать смешок, — но вернемся к ужину…

— А Поттер в курсе твоих планов?

Щеки Гермионы вспыхнули. Она вспомнила тот долгий и тяжелый разговор с Гарри и Джинни. Как ни странно, его инициатором стал сам Поттер, что заставило Гермиону впасть в ступор. Она до сих пор долгими вечерами прокручивала в голове слова друга: «Гермиона, больше всего на свете я желаю тебе счастья, но я больше не могу молчать…» В тот момент Грейнджер решила, что дружба с Гарри утеряна, да и с Джинни тоже, ведь она станет на сторону того, кого любит. Но все оказалось иначе.

«… Я много думал о том, что случилось, о тебе и…. В общем, это не мое дело, но я хочу, чтобы ты всегда знала, что что бы ни случилось, я всегда на твоей стороне», — Гарри тяжело сглотнул, но заставил себя продолжить, — «я не мастер говорить речи, но я хочу знать, что ты в безопасности».

«Я в безопасности, Гарри», — Гермиона почувствовала, как слезы скапливаются в уголках глаз.

«Я тоже желаю тебе счастья, Герми», — Джинин встала со своего места и обняла подругу, — «я буду честной, я пока что не понимаю тебя. Но я постараюсь».

В тот вечер Гарри и Джинни отдали ей тоненький серебряный браслет, зачарованный под порт-ключ на Гриммо, 12. Дом был скрыт под чарами, так что за Гермионой в случае опасности никто не сможет увязаться в вихре трансгрессии. Именно в тот вечер Гермионе и пришло в голову организовать этот совместный ужин.

— Гарри не против, — ответила Гермиона, — но не в восторге.

Долохов ненадолго замолчал, погрузившись в свои мысли. Гермиона не торопила его, но втайне надеялась, что он согласится. Кот, успевший задремать на руках Гермионы, встрепенулся и ускользнул прочь, видимо, почувствовал напряжение между людьми.

— Я согласен, — проговорил Антонин, скрещивая руки на груди, — но при условии, что смогу уйти в любой момент, если посчитаю это нужным.

Глаза Гермионы засияли. Она просилась к Долохову и поцеловала его в щеку.

— Спасибо! Я знала, что ты меня поймешь!

* * *

Гермиона основательно подготовилась к приему гостей. Она так волновалась перед сегодняшней встречей, что не находила себе места, хотя все уже было готово. Стол был накрыт в гостиной, а не на кухне, на столе стояли красивые подсвечники с еще не горящими свечами. Гермиона вдруг вспомнила, что подсвечники были подарены миссис Уизли, и решила убрать их. Гарри, может быть, все равно, а вот Джинни вряд ли забудет, от кого был этот подарок.

Гости вот-вот должны были появиться на пороге, и Гермиона последний раз окинула взглядом гостиную. Все было в полном порядке. Даже Живоглот вел себя как примерный кот — спал, развалившись в любимом кресле Антонина, вместо того, чтобы пытаться утащить закуски со стола.

Раздавшийся стук в дверь вывел Гермиону из размышлений. Она ожидала увидеть Антонина — была у него привычка приходить раньше назначенного времени, но на пороге стоял Гарри Поттер под руку с Джинни.

— Я так рада вас видеть, — вместо приветствия проговорила Гермиона, пропуская гостей в квартиру, — у меня уже все готово.

Разместив гостей за столом, Гермиона мельком бросила взгляд на часы.

— Он придет? — проявил Гарри несвойственную ему прямолинейность.

— Да, — ответила Гермиона, — давайте просто немного подождем.

— А он, ну… — начала Джинни, когда стрелка часов показала, что Долохов уже опаздывал на десять минут, — он обещал тебе?

— Он сказал, что согласен, — тихо ответила Гермиона.

— Но мог передумать, — поддержал Джинни Поттер.

— Мог, — согласилась Гермиона, вставая со своего места. Обида жгла грудную клетку. — Давайте я принесу нам напитки?

Не дожидаясь ответа, Гермиона направилась на кухню. Если Антонин не придет, то … Хватит, Гермиона, он уже не пришел.

Антонин стоял недалеко от дома Гермионы и курил. Он знал, что опаздывает, но не мог себе отказать в сигарете. Не сегодня. Он задержится минут на десять, это даже этикет допускает. Но ему просто необходимо было докурить эту чертову сигарету.

Неизвестно, какая сила повлияла на него, но после ухода Гермионы он тут же направился к Дмитрию. Друг вместе с семьей еще не закончили завтрак, но Долохов решил проигнорировать приличия. Выслушав историю Долохова про надвигающийся ужин с героем Магической Британии, Дмитрий лишь рассмеялся:

— Я вот что тебе скажу — не можешь победить — возглавь. Купи коньяк, торт или что там принято у англичан, и наслаждайся вечером. Ты на территории Гермионы, а не у Поттера дома. У себя ты уже его принял, нанеси ответный визит.

Антонин не разделял веселья друга, но смысл в его словах определенно был.

И вот теперь Долохов стучал в дверь уже знакомой квартиры. Когда дверь открылась, Антонин заметил, как быстро меняется выражение лица у Гермионы — с напряженного и встревоженного на спокойное и улыбчивое. Значит, уже не ждала его. Ебаная сигарета.

— Ты пришел, — прошептала Гермиона.

— Ну, я же обещал. Прости за задержку. Это для тебя и к столу.

Антонин передал девушке огромный букет ромашек. Он посчитал эти цветы наиболее уместными для сегодняшнего вечера. Его мать изучала флориографию, и Долохов помнил из детства, что на языке цветов ромашка ассоциировалась с добром, примирением, а также способностью исцелять душевные и физические недуги.

Улыбка Гермионы стала шире.

— Я сейчас принесу вазу, проходи, пожалуйста.

Войдя в гостиную, Антонин увидел, как Поттер поднимается со своего стула к нему навстречу. Оставив на столе бутылку коньяка, что принес с собой, Долохов сделал пару шагов в сторону мальчика-который-все-еще-блядь-не-успокоился. Краем глаза мужчина отметил, как напряглась рыжая девушка, сидящая на диване.

Ни слова не говоря, Долохов протянул руку Поттеру для рукопожатия. Дмитрий был совершенно прав. Когда сказал, что именно Антонин должен взять все в свои руки этим вечером. Потому что опыт показывал, что если дать Поттеру инициативу, то жди беды. Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам — так учил его отец. А ради Гермионы можно и постараться.

В комнате повисла напряженная тишина. Долохов ждал ответной реакции и был готов к любому повороту событий. Джинни застыла, боясь дышать. Гарри Поттер перевел взгляд вниз на протянутую руку, затем мельком взглянул куда-то в сторону, а после — протянул свою ладонь в ответ.

Гермиона стояла на пороге гостиной и не верила своим глазам. Поттер и Долохов жали друг другу руки. Гермиона покрепче сжала вазу, боясь, что уронит ее от удивления. Она готовилась к чему угодно — к дуэли прямо у нее в квартире, едким словам, гробовому молчанию, — но происходящее превзошло все ожидания.

— Ну что, Поттер, — наконец-то разорвал тишину Антонин, — пробуем жить дальше?