Несущая Равновесие (гет)

Хэйли всегда удивительно хорошо помнила своё рождение и первые годы жизни: первый свой крик, стойкий запах антисептика и прочей химии в комнате роддома и чуть позже вкус молока своей матери, прижимающей её к своей груди. Всё это довольно чётко осело в сознании Хэйли, позволив ей сформировать вполне реальный образ своего появления на свет и детства в целом.

Девочка была довольно спокойной относительно своих вечно кричащих сверстников, однако мать всё равно заработала послеродовую депрессию и частенько забивала болт на малышку. Хэйли в красках помнила тот страх, растерянность и абсолютную беспомощность, что ощущала в моменты, когда мама сознательно оставляла её в одиночестве, чтобы пойти прогуляться с очередным кавалером по цветущей Италии.

Чуть позже, когда Хэйли, наконец, научилась ходить, жизнь стала проще: вполне разумная девочка с заметной способностью к адаптации могла сама себя накормить и пойти что-нибудь изучить. Мать к тому времени обзавелась "постоянным" партнёром и теперь всю себя отдавала ему и своим вскоре появившимся зависимостям. У неё бывали моменты особой нежности к Хэйли, когда наркотическая волна накрывала с головой, но продолжались они совсем недолго.

* * *

Сейчас же Хэйли лежала на импровизированном матрасе где-то в подвале Собора Святого Петра. Лицо её было бледным и безжизненным. Одна лишь струйка крови прокатилась с её рассечённой ранее брови. Пересохшие губы непроизвольно дёргались в очередном наплыве отчаяния и осознания собственной беспомощности, а зрачки то расширялись, то резко сужались от боли. Тело не слушалось Хэйли и не позволяло сделать и движения. Оставалось только пялиться в прогнивший и осточертевший за семь лет потолок.

Дверь в подвал вдруг распахнулась и внутрь вошла зрелая женщина в чёрном длинном до лодыжек платье с волосами, скромно покрытыми столь же длинным тёмным платком, и очками, которые ещё больше визуально сужали её глаза. Дама бесцеремонно и фамильярно подошла к девятнадцатилетней девушке и стала снимать с той кандалы, прикреплённые к её лодыжке.

— Это у нас ужин или вечерня, а, сестрица Марла? — равнодушно спросила Хэйли, чуть пошевелив обезвоженными губами и издав каркающий кашель.

Женщина повела плечами от отвращения и ничего не ответила, продолжив снимать кандалы.

— Что, обет молчания дали, сударыня? — фыркнула девушка, но тотчас закашлялась от долгого отсутствия воды и пищи, — ну ничего, с кем не бывает...

Сестра Марла грубым рывком за шкирку подняла Хэйли с матраса и поволокла её обессилевшее тело по коридорам храма в главный зал. В нос бросился запах воска и белого сухого вина и Хэйли хрипло расхохоталась. После стольких лет, проведённых в этой геенне, всё казалось таким забавным... Но вот, наконец, они оказались в огромном просторном зале. Если бы Хэйли оказалась здесь в первый раз, она бы восхитилась священностью этого места, но увы: для неё эта комната была ярким инициатором семилетнего периода её личного ада. Невероятно высокие потолки всё равно будто сжимались вокруг девушки, заставляя ту сглотнуть в знакомом дискомфорте и по привычке опустить глаза в узорчатый пол, выделанный по всем стандартам Возрождения.

Женщина с пренебрежением швырнула девушку на мраморный пол и поспешила удалиться. Хэйли даже не удосужилась подняться, а лишь лениво запрокинула голову набок, чтобы придирчиво осмотреть фигуру священника, стоявшего в центре зала.

— Салют, отец Калеб, как у вас настроение, а?

Мужчина промолчал также как и сестра Марла. На памяти Хэйли он всегда был уверенным, непреклонным и карающим, однако сейчас... Казалось, он колебался по поводу чего-то, переминался с ноги на ногу в нервном волнении. Но вот спустя мгновение наваждение сошло, и отец Калеб повернулся, наконец, к девушке.

— Сегодняшний сеанс будет для тебя последним, Хэйли... Да упокоит Господь твою душу, — кратко выразился он и вновь отвернулся, рукой поманив к себе откуда-то взявшихся служителей церкви.

— Эй-эй-эй, отче! Что это ты имеешь ввиду? — скучающее выражение лица Хэйли сменилось на шокированное и даже напуганное, — хочешь сказать, конец нашему веселью? А как же все те садистические удовольствия, что ты себе доставлял? — девушка тараторила, пытаясь казаться всё такой же саркастичной и уверенной, но глаза выдавали её страх.

Лицо священника скривилось в досаде и отвращении.

— Архиепископы посовещались между собой и сказали, что больше не требуются в моей помощи и считают, что то, чем я занимаюсь, это полная чушь... Но я то знаю... Знаю, что ты, сверхъестественная сила, слишком нестабильна, чтобы жить среди простых людей...

— А может проверим это, отче? Результат может удивить, — напряженно, но всё ещё чуть насмешливо вымолвила девушка.

— Меня отлучают от церкви завтра. Но пока у меня есть полномочия... Я избавлю этот мир от тебя... от зла...

Хэйли непроизвольно задрожала и стиснула зубы от нахлынувшего чистого страха. Она осознала, что это значит для неё.

Служители церкви по первой команде отца Калеба грубо подхватили Хэйли и потащили к постаменту, расположенному в сердце зала. Девушка всеми оставшимися силами брыкалась и пыталась вырваться из их хватки, будто конь, в панике вскочивший на дыбы, но они были значительно сильнее и уже через секунду поставили Хэйли на колени перед самим отцом Калебом. Почти в истерике девушка с нечеловеческой мощью вырвала правую руку и замахнулась на одного из служителей, хорошенько поддав ему в челюсть, да так, что изо рта его мгновенно пошла кровь. Отец Калеб гневно пнул Хэйли прямо в грудь.

— Чёртова гниль... — прорычал он, — наденьте на эту проходимку кандалы и начинайте ритуал скорее.

Служители поспешно начали выполнять приказ, вызвав ещё одну волну сопротивления от девушки, которая, к слову, была подавлена ещё одним метким ударом священника. Черные как смола волосы упали Хэйли на глаза, закрыв весь вид на происходящее, и она еле слышно прорычала, когда почувствовала острое лезвие ножа на нежной коже своего левого предплечья. Чёртов фанатик, кажется, вырезал там какой-то ватиканский символ.

— Какая же ты всё-таки гадина, отче... — промычала девушка.

Физическая боль уже давно её не беспокоила, ведь стала слишком привычной для Хэйли, но осознание того, что всего через пару секунд Отец Калеб свернёт ей шею всё равно пугало, ведь несло за собой жуткое неведение.

"Быть может там будет лучше чем здесь?.."

Это было последней мыслью девушки, прежде чем кто-то резко ухватился за её голову и провернул на все 180.

* * *

Глаза девушки с трудом открылись. Над головой впервые за семь лет сияло нежно голубое небо, а тело, кажется, утратило всю свою тяжесть, не оставив даже намёка на любую боль. Неслышно подул лёгкий ветерок, и чёрная прядка её волос сбилась прямо на переносицу. Нужно было лишь пошевелить губами, чтобы сдуть её обратно, но... Как же девушке не хотелось нарушать эту невесомость, что воцарилась вокруг пусть на короткое время.

Наконец, когда мозг чуть ухватился за происходящее, в голове возникла первая мысль.

"Кто я?.. Ну и вопросик, зайка. А вот не надо было в глубоком детстве столько психологических триллеров смотреть. Ну нет, серьёзно... Хотя бы имя..."

Внезапно ветер подул чуть сильнее, а потом и после разогнался до ураганной скорости, которая в момент преобразовалась в вполне чёткий мужской голос.

— Выбирай!

Девушка звучно выдохнула и ведомая чем-то сверхъестественным вскочила на ноги. Тело стало лёгким как пёрышко, а потому подчинилось хозяйке полностью, когда на адреналине она стала кружить головой во все стороны в поисках вариантов. Глянув направо, она обнаружила лес, а слева — пропасть, скрытую облаками.

Девушка остановилась взглядом на расщелине и захохотала от адреналина, набравшегося в мышцах. Всего секунду она дала себе на разбег и сейчас уже летела с высочайшей скоростью вниз с обрыва с криками:

— Твою мааааать!..

Вдруг в спину резко ударила тупая боль, прямо в область лопаток: нечто инородное пыталось вырваться из девушки наружу.

— Ах! — каркнула она, прежде чем из спины выросли самые настоящие крылья: большие и серые, как у библейских ангелов.

Однако два этих нароста несильно помогли девушке, ведь полноценно управлять ими она не могла, а потому полёт продолжился. Перед собой она уже разглядела блестящую поверхность какого-то водоёма, а потому мысленно подготовилась к новой смерти. Но вдруг... Всё вокруг замерло. Сквозящий шум в ушах прекратился, и сама девушка бездвижно повисла в воздухе. Будто краном экскаватора сверхъестественная сила потянула её тело наверх и небрежно сбросила прямо на землю обрыва, с которого минуту назад девушка так рьяно спрыгнула.

Первым, что появилось у девушки перед раскоординированными глазами были ботинки. Тёмные такие, солдатские ботинки. А рядом белые скромные туфельки, напоминающие балетки. Девушка с любопытством вскинула голову наверх, чтобы разглядеть этих двух.

Человеком- или тем, кем являлось существо в солдатских ботинках, был мужчина с мертвецки бледной кожей, тёмными волосами и... большими тёмными крыльями! Его голубые глаза с интересом и некой насмешкой прищурились при взгляде на девушку.

— Салют?.. — неуверенно протянула она.

— С обрыва спрыгнула? Это впечатляет. Не так уж и много у нас таких смельчаков, а, Энди? — мужчина повернулся назад: последняя фраза предназначалась кому-то ещё, и явно не женщине в белых туфельках, которую она не успела рассмотреть.

— Не зря серафимы сказали.. — начал было какой-то женский голос, но мужчина её прервал.

— Мисселина, им ни к чему эта информация.

— Да, конечно... Так как тебя зовут, милая?

Девушка, наконец, повернулась на женщину. На вид она была как очень нежный цветок с самыми мягкими чертами лица, какие она только знала. И, конечно, у неё тоже из спины торчали крылья. Такие белые и нежные, что девушка даже поджала губы в внезапно напавшем умилении.

Но имя своё девушка так и не помнила, а тупить здесь перед этими ребятами не хотелось.

— Я?.. Селин. А вы это всё к чему? — сказала она, выплюнув первое попавшееся имя.

Мужчина с женщиной на секунду застопорились, кажется, сконфузившись, но мужчина, пожал плечами и, первым выйдя из наваждения, улыбнулся.

— Добро пожаловать на Небеса, Селин.