Восставшая из пепла (гет)

1986 год

Альбус Дамблдор был полностью согласен с Финеасом Блэком (впервые в жизни, между прочим!) в его утверждении. Он действительно старый дурак. У него была команда. Сильная сплочённая команда, умудрившаяся сохранить несколько сотен жизней, несмотря на все действия Вольдеморта и препятствия Министерства. Команда, которая признавала его лидерство или хотя бы делала вид, что признавала. А ее командир… Её командир был единственным, кто смог бы противопоставить кукловоду хоть что-то. Да, Гарри определённо справится с Вольдемортом, но вот с его хозяином ему не совладать. Это могла сделать только Нея, а теперь она мертва.

День, когда было объявлено о смерти Виринеи Блэк, мир ещё не скоро забудет. Эриса довольно быстро оправдали. Аластор не мог позволить, чтобы ещё один его любимец оказался в Азкабане. Правда, это дело стоило ему работы. Сгорбс быстро вывел его на пенсию. Во всеобщей суматохе были уволены также и близнецы Пруэтт. Впрочем, это их не сильно расстроило. Гидеон устроился в «Св. Лоскут» и теперь помогал матери, а Фабиан был объявлен наследником Игнатиуса сразу после того, как выяснилось, что Ласэн пропал без вести. Вся их семья, включая Уизли, обрубила с директором любые связи. Их общение ограничивалось вежливыми диалогами ни о чем. Они не прятались. Наоборот. Открыто демонстрировали, что знаться с бывшим учителем не желают. Эрис так и вообще в последний год не пересекался с ним. Лишь однажды ему удалось поймать его в Министерстве. И это стало роковой ошибкой. Плевать на то, что он не желал возвращаться в Хогвартс, чуть-чуть времени, и он сдастся под напором Минервы, но известие о смерти Неи…

— Да мертва она! Слышите?! Мертва!

Боль в его голосе не давала ни капли надежды на то, что это блеф. Альбус знал, что девочка исчезла из Азкабана. Знал, что Беллатрикс Лестранж подняла на уши всю тюрьму, чудом добившись вызова целителя. Как бы ни хотелось Сгорбсу, но Миллисента была непреклонна. Всё указывало на то, что семейную пару похитили, было неясно только, почему Сириуса вернули. Однако это довольно быстро выяснилось. Мальчик был слишком шокирован произошедшим и позволил забрать воспоминания.

Его родители настояли на том, что их извлечёт Лорд Принц и никто иной. Несмотря на то, что Сириус Блэк был национальным преступником, спорить с разъярёнными Блэками не решились. Да и о вражде Злотеуса Принца с Сириусом Блэком знали все. Поэтому слова его деда приняли за чистую монету. Нея и правда могла пожертвовать собой ради спасения мужа. Только Альбус Дамблдор знал, что Лорд скрыл что-то очень важное. Слишком уж уставшим он выглядел после произошедшего.

Впрочем, никто бы не прислушался к Альбусу в тот момент, всё старались сделать тихо, без лишнего шума. Все просьбы о пересмотре дела были отклонены, Нея объявлена погибшей, а Блэкам велели не высовываться во избежание проблем. Дамблдор так и не понял тогда, как именно Лорду Принцу удалось успокоить леди Вальбургу. Одна фраза, сказанная на ухо, и весь её пыл разом растерялся. Леди потеряла сознание. Больше никого из них в Министерстве не видели. Хотя знакомый Дамблдору охранник рассказывал, что домовик Блэков в Азкабане бывает регулярно, но с этим уж ничего не поделаешь.

Уже начиная чувствовать что-то сродни вины от теплившейся внутри догадки, директор всё же решил добиться ответов от Эриса. Кольцо, изредка выбивающееся из-под его рубашки, было ему знакомо. Это было кольцо Неи. Эрис точно всё знал.

Минерва долго отказывалась вызвать парня на разговор, но её и саму волновала Нея, и, в отличие от Дамблдора, не только Нея. Она сдалась. И это принесло им обоим лишь больше проблем. Эрис был в ярости, это не было направлено на них конкретно, скорее, это была ярость на самого себя. За то, что не защитил, но… В выражениях он не стеснялся. Припомнил всё. И раскрыл тоже всё. Теперь и Флитвик, и Макгонагол знали о плане Дамблдора. Знали о кукловоде. Знали об их поступках. Знали о том, к чему всё это привело. Лили и Джеймс мертвы. Гарри пытается справиться с последствиями жизни у Дурслеев. Вера лишилась своей человеческой ипостаси, пожертвовав собой ради Злотеуса, разум которого был полностью стерт. Их дочь должна была довольствоваться редким общением с измученным отцом и матерью-волчицей. Алиса и Фрэнк пали жертвами Упивающихся смертью. Ласэн, успев отдать Невилла бабушке, исчез без следа, а сам Невилл, похоже, медленно сходит с ума, разговаривая с несуществующими родителями. А Нея… Нея не просто умерла. Она отдала свои силы Сириусу, чтобы он выжил, а сама умерла. Только это не единственная беда. Тогда-то Дамблдор понял, что Лорд Принц сказал леди Блэк. Нея ждала ребенка.

Всё произошедшее после как-то меркло. Открыл глаза Дамблдор уже в палате. На него, оперевшись о спинку стула, смотрел Мирион. Директор всегда знал, чувствовал, что целитель гораздо старше его. Здесь не играла роли длина волос и бороды, количество морщин или манера говорить. Мирион ничуть не изменился. Ему нельзя было дать больше шестидесяти. Он выглядел гораздо моложе Дамблдора, но глаза… Глаза всегда выдают все секреты. Глаза — зеркало души. И молчат они лишь в одном случае, когда души уже нет.

Глаза Мириона говорили, и их слова не нравились Дамблдору, они внушали страх, и всё стало только хуже, когда заговорил их обладатель.

— Поговорим, Альбус?

* * *

Временами Мириону хотелось убить Эриса. Только глупцы могут думать, что целители лишены подобных желаний. Это не так. Просто целительство — одна из самых сложных магий, и это обязывает держать себя в узде. Всегда.

Однако бывают моменты, когда целитель выходит из себя, и этот был одним из них. Мирион понимал, что Эрис в шоке. На него свалилась просто гора ответственности, и он никак не может прийти в себя, но это вовсе не мешало ему злиться. Хотя мальчику он, разумеется, ничего не сказал. Эрис и сам прекрасно всё понимал, и если Дамблдора ему было не жаль, то Макгонаголл, слегшая с инфарктом, изрядно его напугала. Так что ругать его было бесполезно. Наоборот. Теперь Мириону придётся следить за тем, чтобы мальчишка сам не скатился в бездну. Вина приводит лишь к страданиям.

Мирион поднял глаза на Альбуса Дамблдора, чувствуя легкий страх. Да, директор всегда его побаивался. Как соперника. Такова уж была природа Наставников: их либо любили, либо боялись. И Мирион потратил все свои силы на то, чтобы его дети не боялись. Как выясняется теперь, не напрасно. Он прекрасно понимал: не позови его Нея тогда, год назад, она бы не выжила. Теперь же у неё есть шанс, и не маленький. Светлана привела её в чувство, если можно так сказать. Девочка вообще ни на что не реагировала. Исключение составляла дочь. Маленькая Блэк обладала необъяснимой способностью возвращать мать к жизни, но её внимание все равно не распространялось дальше ребенка. Что с этим делать, Мирион пока не понимал, как и Яга. Оба знали, что Нея не просто отдала свою силу, она сделала что-то ещё, но что, понять пока было нельзя. С момента пробуждения прошло всего три месяца, и порой она снова погружалась в глубокий сон. Светлана не отходила от дочери и внучки ни на шаг. Все они отчаянно боролись. И сейчас не лучшее время для того, чтобы исправлять то, что наделал Эрис. Однако, кроме Мириона, некому. Старшие Блэки ещё не скоро придут в себя. И лучше, чтобы к этому времени Нея стояла на ногах. В противном случае он вряд ли удержится от желания высказать Лорду Арктурусу всё, что он о нем думает.

Не уследили.

Не приняли в расчет.

Проиграли.

Упустили…

Да, Кан, или, вернее сказать, Кощей жив. Теперь он точно знал это. Ярость Яги он нескоро забудет. Да и свою потушит тоже нескоро. Сам виноват. Не понял сразу. Не добил. Позволил ускользнуть. Дважды.

— Чего вы хотите, целитель Мирион? — раздался голос Дамблдора.

Мирион вынырнул из своих мыслей и вздохнул. Ладно, чем скорее он покончит с этим, тем лучше.

— Немного, директор. Я хочу попросить вас об одолжении. Я прошу вас оставаться в Хогвартсе, следить за учениками, словом, исполнять обязанности директора. Я прошу вас убедить профессоров Макгонаголл и Флитвика оставаться в школе и... — Мирион поднялся, и взгляд его приобрел твердость. — Я не прошу и даже не приказываю, я настоятельно рекомендую впредь держаться подальше от моих детей. И детей моих детей. Это ясно? Отлично.

Убедившись, что теперь этот паук-любитель не причинит добра его ученикам, он направился к выходу, но Дамблдор всегда Дамблдор.

— Вы не понимаете...

— И к чему привела ваша помощь, директор? — Мирион обернулся. — Вы всерьёз думали, что Азкабан станет помехой для Кощея? Вы всерьёз думали, что единственный, кто знает о кукловоде? Вы и правда считаете, что я спущу ему с рук то, что он сотворил с моей внучкой? И правда думаете, что сможете его обыграть? Если да, тогда вы ещё больший глупец, чем считает Финеас.

— Мирион…

— Я предупредил, директор. И предупредил единожды.

Целитель вышел за дверь, устало привалившись к косяку.

— Глупый мальчишка.

— Ты никогда не умел угрожать, милый, — раздался ядовито-насмешливый голос.

Мирион приоткрыл один глаз, столкнувшись взглядом с Кассиопеей Блэк.

— Не уметь и не любить — это разные вещи, Касси.

Женщина надула губки, а затем с размаху ударила его по щеке.

— Это тебе за то, что бросил меня.

Мирион не шелохнулся.

— Справедливо. Как ты нашла меня?

— О, я знала, что рано или поздно ты появишься, — Кассиопея сложила руки на груди. — С того самого момента, как в этот мир вошла Нея. Тебя ведь считали погибшим.

— Ты не считала, — то ли утвердил, то ли спросил Мирион.

— Минут пять, — высоким от накопившихся эмоций голосом ответила леди. — Затем мысленно дала себе пинка, напомнив, что такие, как ты, не умирают. Они остаются жить…

— В сердцах?

— В печенках, — гаденько улыбнувшись, исправила Кассиопея. — Иди давай. Решай проблемы, созданные нашим взрывным фэйцем, но помни, что я жду ответов.

— Не думаю, что смогу дать их в ближайшее время, — грустно улыбнулся Мирион.

— Хм, значит, жива. Недурно. Твоя внучка. Во всем твоя. А что ж Хранитель новый? Проблем не доставит? Я была в Верховном мире, так как Арк сейчас не в состоянии. Как он?

— Получил неслабый откат, но жить будет. Хранители наложили сильную иллюзию. Ты же знаешь, семеро из них…

— Вместе способны управлять даже реальностью. Да, я помню. Так, значит, они…

— Заставили поверить в то, что всё идет как надо, что всё хорошо, а бездействие Лорда…

— Особенно по отношению к Наследнику, ничем хорошим не заканчивается. Ловко сработали.

— Как и всегда.

Кассиопея тряхнула головой.

— Я жду, целитель Мирион.

Он улыбнулся и зашел в палату к Макгонаголл. Произошедшее сильно её подкосило. Хорошо ещё, что Эрис быстро сориентировался. Инфаркт для волшебников так же опасен, как и для простых людей. Мирион вздохнул и принялся подправлять то, что уже сделали целители. Занимался, видимо, Гиппократ. Смышлёный мальчик. Почти никогда не ошибается. Вот и теперь всё сделал чисто.

Спустя минут десять декан Гриффиндора открыла глаза. Мириона она узнала сразу, хотя никогда и не видела его.

— Это вы.

— Да, я. Как вы себя чувствуете?

— Полагаю, что лучше, чем дети. Это действительно правда?

Мирион задумался над ответом. Они с Ягой по-прежнему занимались лечением девочки, и одним из важнейших аспектов подобных обрядов было молчание. Всё как и всегда. Никто не должен знать. Касси догадалась сама, да и как-то быстро. В любом случае она будет сомневаться и не расскажет, так же как и несколько лет назад не рассказала про самого Мириона. А вот Макгонаголл… Нет, она, конечно, не выдаст их, но сказать ей прямо означало поставить под удар весь процесс лечения. Не сказать — оставить женщину с непомерным чувством вины, что непременно приведет к её равнодушию, а этого никак нельзя было допустить. За детьми нужен присмотр. Очень нужен.

Значит, выход был один. Надеяться на её сообразительность.

— Отчасти, — наконец ответил Мирион. — Вы нужны детям, Минерва Макгонаголл. Более того, вы нужны Эрису. Я советую вам стребовать с него ответы. Все ответы. Он больше не может молчать.

— А как же Альбус?

— А вот что рассказывать ему, решайте сами. Мои условия просты. Он больше не посмеет вмешивать моих детей в свои политические игры.

— Наших детей, — автоматически поправила женщина, чем очень порадовала Мириона. — Хорошо, я все равно не собиралась покидать Хогвартс, учитывая то, что туда в скором времени поступят очень известные дети. Кстати, как они?

— Могу только сказать, что своим родителям они не уступают ни в чем.

— Кто бы сомневался, — пробормотала профессор. — Спасибо.

— Я целитель, — улыбнулся он. — И вы мне нравитесь. Вам я смогу доверить детей, — с этими словами он переместился в Лес.

Дом встречал его дружным детским смехом. Гнев Кассиопеи, снова оставшейся одной, он ощущал почти физически. Ничего, он поговорит с ней. Обязательно поговорит, но чуть позже.