Зелёная память: Путь Хранительницы (гет)

Смерть оказалась на удивление... ароматной.

Последнее, что я помнила из своего «прошлого» — это скрежет тормозов, холодный зимний город и серый асфальт, который стремительно летел мне навстречу. А потом была тишина. Не пустая и страшная, а плотная, как вата, и теплая, словно летний вечер.

Когда я открыла глаза, мир вокруг был размыт, будто написан акварелью, по которой разлили воду. Первое, что я почувствовала — это свет. Но не слепящий электрический, а мягкий, изумрудно-золотой, просеянный сквозь тысячи невидимых листьев.

Я попыталась поднять руку, чтобы протереть глаза, и замерла. Вместо привычных пальцев взрослой женщины я увидела крохотный, пухлый кулачок. Кожа была нежной, почти прозрачной. В этот момент мой мозг, еще хранивший знания о биологии, физике и сотнях прочитанных книг, столкнулся с невозможной реальностью.

— Посмотри на неё, Родос... — Голос раздался сверху. Он был похож на звон серебряных колокольчиков, переплетенный с шелестом ивы. — Она не плачет. Она просто... смотрит.

Над моей колыбелью склонилось лицо. Женщина неописуемой красоты: её волосы имели оттенок розового дерева, а в глазах, казалось, цвели целые сады. Рядом с ней стоял мужчина с крепкими, натруженными руками садовода и доброй улыбкой. На его плече сидел крошечный светящийся дух, похожий на стрекозу.

— Она мудрая, Алисса, — тихо ответил мужчина. — Я чувствую это. В ней течет сила Линфеи, такая же древняя, как сами корни мира. Мы назовем её Флорой.

Флора.

Имя отозвалось во мне странным резонансом. В голове всплыли обрывки воспоминаний из другого мира: мультфильм, который я когда-то смотрела, яркие картинки, феи, крылья... Магикс. Алфея. Линфея. Это была не просто галлюцинация умирающего мозга. Это было перерождение. Я попала в тело одной из самых добрых и, как я теперь понимала, недооцененных фей этого измерения.

Быть младенцем с сознанием взрослого — то еще испытание. Я быстро поняла, что мой новый мозг еще не готов обрабатывать сложные философские концепции прошлого мира, поэтому я просто... слушала.

Линфея не была просто планетой. Она была живым организмом. Лежа в своей колыбели, сплетенной из живой лозы, которая мягко покачивалась сама собой, я чувствовала пульсацию земли. Я слышала, как соки поднимаются по стеблям гигантских цветов, окружавших наш дом-дерево.

Однажды, когда мне было около полугода, произошел случай, который окончательно убедил моих родителей, что их дочь — особенная.

В комнату залетела птица — маленькая, с перебитым крылом. Она упала прямо на край моей колыбели, тяжело дыша и роняя капли крови на белоснежное покрывало. Мои родители были в другой комнате. Я видела страдание этого существа, и во мне поднялась волна протеста. Это была не просто жалость. Это было глубокое, на клеточном уровне, неприятие увядания.

Я не знала заклинаний. У меня не было палочки. Но у меня было намерение.

Я протянула руку и коснулась дрожащих перьев. «Живи», — подумала я, концентрируя всё тепло, которое могла нащупать внутри своего крошечного тела. Это тепло было похоже на золотистый мед. Оно потекло через мои пальцы.

Воздух в комнате внезапно стал густым от аромата жасмина и свежести после грозы. Рана на крыле птицы затянулась мгновенно, перья заблестели, а сама она издала радостный трель. В этот момент в комнату вбежала мать. Она застыла на пороге, глядя, как её полугодовалая дочь светится мягким зеленым светом, а исцеленная птица ластится к её крошечной ладошке.

Алисса не закричала. Она медленно подошла, опустилась на колени перед колыбелью и взяла мою руку в свою.

— Ох, Флора... — прошептала она со слезами на глазах. — Твое сердце слишком велико для этого маленького тела. Ты пришла в этот мир не просто жить. Ты пришла его беречь.

Я посмотрела в её глаза и впервые сознательно улыбнулась. Я знала, что впереди — тени великих битв. Я знала, что Трикс, Валтор и Даркар принесут с собой холод и тлен. Но, глядя на то, как расцветает под моим взглядом забытый на окне сухой цветок, я дала себе клятву.

Я буду Флорой. Но я не буду жертвой. Я стану самой жизнью, а жизнь всегда найдет способ пробиться сквозь любой лед.

В ту ночь я заснула под колыбельную леса, и впервые за долгое время мне не снился мой старый мир. Мне снились бесконечные зеленые дубравы, которые ждали моего прихода.