Повязка (гет)

Небо над Миланом стало серым, предвещая осеннюю непогоду. В воздухе пахло ароматом жареных каштанов с уличных лотков. Джулия и Лука шли по парку, держась за руки. Их пальцы переплелись — так привычно, будто это было единственным правильным положением в мире.

Лука смотрел на Джулию и не мог оторвать взгляд. Её веснушки казались россыпью золотых точек на смуглой коже, а глаза — тёмные, живые, блестящие — то и дело вспыхивали каким‑то внутренним огнём. Она говорила о чём‑то, размахивала свободной рукой, и Лука ловил себя на мысли, что слушает не столько слова, сколько звук её голоса — тёплый, чуть хрипловатый, как у человека, привыкшего кричать на ветру.

Зерно симпатии, возникшее, когда они познакомились в детстве, превращалось в цветок любви с каждой прогулкой по крышам, обсуждением книг, совместными наблюдениями за звёздами и долгими разговорами.

Она стала прекрасной девушкой, а самому себе Лука всё ещё казался ребёнком. Может, дело в его миловидном лице, больших глазах и хрупкой фигуре? Похоже на то. Он мог сказать Джулии много комплиментов, а она чаще всего называла его просто милым или очень умным.

Лицо Джулии стало очень серьёзным, и Лука всё же прислушался к её словам, отгоняя собственные мысли.

— ...а потом я прочитала статью про Вьетнам. — Джулия резко остановилась и повернулась к нему. — Представляешь, они бомбят деревни! Обычные семьи, дети... Это же безумие! Америка делает всё, что угодно, и её никто за это не судит и не пытается остановить! Если бы этим занималась другая страна, всё было бы по-другому.

Лука кивнул, но без энтузиазма. Раньше она не слишком увлекалась политикой. Это изменилось с возрастом, когда вместо научно-популярных журналов, например, «Кусто для детей», она стала больше читать новостные газеты. Он любил Джулию за её способность эмоционально вспыхивать от любой несправедливости, но сам он был немного другим. Более осторожным. Более тихим.

— Да, это ужасно, — согласился он. — Но что мы можем сделать?

Джулия прищурилась. Он узнал этот воинственный блеск в её глазах.

— Мы можем хотя бы показать, что нам не всё равно! — Она осмотрелась по сторонам. — Я слышала, что это должно быть где-то здесь.

— Что «это»? Ты про сюрприз, о котором говорила?

Она кивнула и ускорила шаг, потянув его за собой.

Они осмотрели в Милане, кажется, уже все достопримечательности. Милан был последним в списке северных городов Италии, которые они посетили. Они сделали много фотографий и рисунков. Замечательное путешествие только для них двоих подходило к концу. Джулия пообещала ему, что их последний день пребывания здесь станет незабываемым.

Лука услышал далёкий гул голосов — не радостный, не праздничный… Он ощутил тревожное предчувствие чего-то нехорошего. Впереди бурлила большая толпа возбужденных людей. Вверх то и дело взметались плакаты, а воздух сотрясался лозунгами. Двое на верёвках тащили по земле флаг США с нарисованной на нём свастикой.

— ...Это и есть твой сюрприз?

— Да! Ты только посмотри на это. Потрясающе. Я должна быть там... Мы должны быть там.

Он вгляделся в толпу. Ему совсем не нравились перекошенные злобой лица людей. Он невольно вспомнил, как в детстве его и его лучшего друга Альберто окружили жители города Портороссо, потому что они увидели их настоящий облик. Они увидели морских монстров. Они хотели их убить и считали это правильным. Толпа, что находилась перед ним сейчас, значительно превосходила по численности жителей того маленького городка. Да, в этот раз он не собирается противостоять толпе, а наоборот, присоединится к ней, однако он уже видел, как такая толпа выглядит со стороны, и не хотел быть её частью.

— Джулия... — Лука сжал её руку. — Это может быть опасно.

— Это не опасно, — отрезала она. — Это просто протест.

Он покачал головой.

— Нет. Это уже не просто протест. Посмотри на полицию. Они не выглядят дружелюбно.

Но Джулия уже не слушала. Она вырвала руку и шагнула вперёд.

— Ты идёшь? — бросила она через плечо.

Лука остался на месте.

— Нет, — прошептал он. — Это всё равно ничего не решит.

— ...Так говорят только трусы или равнодушные. — Джулия уверенно направилась вперёд.

Лицо Луки покраснело, он опустил взгляд и пошёл в другую сторону. Он сел на скамью под раскидистым платаном, коих было немало в парке. Лука смотрел, как Джулия вливается в толпу, как её рыжие волосы мелькают среди протестующих.

Внутри него что‑то сжималось.

«Почему она не понимает? Я просто хочу, чтобы с ней не случилось плохого, чтобы она не стала частью ненависти».

Джулия отрицала полутона. Для неё мир делился на чёрное и белое, на злодеев и героев, на добро и зло. Пожалуй, самым ярким примером этому служило её отношение к Эрколе Висконти. Она всегда называла его тираном, всегда вступалась за тех, кого он обижал. Лука вспомнил тот страшный момент, когда Джулия сбила Эрколе на велосипеде, чтобы он не смог убить его и Альберто гарпуном. Её тело со всего размаху впечаталось в землю. Она просто чудом не свернула себе шею.

«Сама природа наделила её острым чувством справедливости и желанием защищать слабых».

Он вздрогнул, когда ему на руку упала капля. На коже сразу возникла зелёная чешуйка. Лука раскрыл зонт, который часто брал с собой, встал и подошёл вплотную к толстому стволу. За несколько лет он уже научился не так сильно бояться дождя, но всё равно не любил, когда он шёл. Страшно подумать, что будет, если люди увидят его настоящего.

Толпа загудела громче. Лозунги стали резче. Полицейские сдвинулись ближе. Лука почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от ветра. От предчувствия.

«Ну же, Джулия, уходи оттуда, ты уже показала остальным свою позицию».

Он не видел её. Где же она?

Не успел он опомниться, как начался хаос. Похожее он видел, когда однажды нечаянно потревожил муравейник. Сотни тел беспорядочно двигались. Кажется, что если попасть прямо туда, то тебя перемелет в фарш. Он сглотнул и внезапно охрипшим голосом позвал:

— Джулия!

Без ответа.

Он сильнее сжал зонтик и позвал ещё раз. Дождь усиливался. Между телами мелькнули и исчезли яркие кудрявые локоны, словно скромная попытка огонька вспыхнуть в мокрых ветках. Лука побежал к ней, крепко держа зонтик над собой. Он оказался у края толпы и не мог попасть внутрь.

— Извините! Дайте, пожалуйста, пройти! Успокойтесь, прошу вас! — Он услышал, как она позвала его. — Джулия! Джулия! Я здесь! Выбирайся оттуда!.. Дайте ей уйти! Чёрт, да прекратите уже драться!

Среди всего шума вдруг раздался громкий вскрик. Затем он увидел — её искажённое болью лицо и прижатую к глазу ладонь. Между пальцами скользнула струйка алой крови. Дождь продолжал идти, но он больше не чувствовал и не слышал его. Из открытых уст людей больше не звучало криков.

Лука отбросил зонт в сторону и тот сразу сломался под чьими-то ногами. Тело юноши начало меняться, покрываясь зелёной чешуёй. Зрачки сузились в вертикальные щёлки, а все зубы заострились. Гибкий и сильный хвост изогнулся, отбросив нескольких протестующих в сторону. Теперь его заметили. Они хотели кинуться на того, кто сбил их с ног, но так и остались на земле, в ужасе смотря на существо. Остальные тоже его увидели.

Страх исчез. Осталась только ярость. Он оскалился.

— Уйдите прочь!

Люди побежали от него, сталкиваясь, падая и наступая друг на друга. Теперь все выкрикивали лишь одно слово:

— Монстр!

Ему было всё равно. Монстр отталкивал не самых торопливых, расчищая себе путь. Он уверенно и быстро пробирался к Джулии. Когда вокруг неё никого не осталось, она увидела его. В её единственном видимом глазу, полном слёз, было столько боли и удивления, что Луке захотелось убить того, кто это сделал. Он схватил её на руки.

— Всё будет хорошо, — прошептал он, хотя знал, что это ложь.

— Лука...

Раздался крик:

— Он схватил девушку!

— Стреляйте!

Лука невольно ухмыльнулся. Теперь демонстранты и полиция были на одной стороне. Ненависть и страх умеют очень быстро объединять людей. Несколько демонстрантов кинули в него камни, и один попал ему в голову. Лука ощерился. Один полицейский прицелился в его сторону. Джулия в ужасе вскрикнула:

— Не надо!

Секундного замешательства представителя власти хватило, чтобы сорваться с места и побежать так быстро, насколько это было возможно. Прохожие в ужасе кричали при виде чудовища, взявшегося из ниоткуда.

Скрывшись между узкими улочками старого города, он остановился в безлюдном месте, укрытый тенями. Дождь смывал кровь с лица Джулии, но Лука видел рану — глубокую, ужасную. Он оторвал кусок рубашки, дрожащими руками перевязал ей глаз. Ткань тут же пропиталась алой жидкостью.

— Очень больно? — спросил он, обвивая хвост вокруг неё. — Возможно, всё не так уж и плохо?

— ...Я обидела тебя.

— Брось, это я оставил тебя одну среди них. Прости меня.

— Ты прости. Я просто иногда... Я... В мире так много несправедливости и боли.

— Я знаю. Я понимаю твои чувства... Но и ты пойми мои. Ты для меня одно из самых близких существ на свете. Для меня самое главное, чтобы ты была в безопасности.

Она закусила губу и всхлипнула, пытаясь удержать слёзы.

— Я не думала о себе в тот момент. Мне всё равно, что со мной случилось, то, что случилось, но... когда в тебя попал камень и на тебя направили пистолет... Я подумала, что моё желание справедливости не стоило того. Только не ценой твоей жизни... Как же всё глупо получилось.

Он погладил её по щеке.

— Ты не виновата. Я знаю, что ты не начала бы драку. Виноваты самые агрессивные. — Он улыбнулся. — Не обижайся, но твои борцы за справедливость не очень толерантны к монстрам.

Уголки её губ поднялись.

— Да уж. Ты мало чем отличаешься от людей — антропоморфный, разумный, на самом деле, разумнее многих людей. Ты просто человек с чешуёй. Морской человек. Как они могли напасть на такое прекрасное создание, как ты?.. Хотя в их защиту скажу, что вид у тебя был грозным и внушительным.

— Я? Грозный и внушительный?

— Ещё как.

— Святая макрель, ты получила такую рану и улыбаешься! Ты удивительна…

Она потянулась к нему. Их губы встретились — солёные от слёз. В его чувствительный нос ударил запах крови. Он отстранился.

— Я отнесу тебя в больницу.

— Нет. Дождь не закончился. Я сама пойду, а ты переждёшь здесь.

Она встала и сразу покачнулась. Он поддержал её.

— Я больше не оставлю тебя.

Они пошли, стараясь не попадаться людям на глаза. С замиранием сердца они вошли в больницу, и Лука сразу отряхнулся. Он снова стал человеком. Его успела заметить старушка, выходившая из кабинета. Она протёрла глаза и посмотрела на мило улыбнувшегося ей обыкновенного юношу.

Доктора увели Джулию, а Луке пришлось ждать. Время тянулось мучительно медленно. Он сидел на жёстком стуле, сжимая и разжимая кулаки. Смотрел то на дверь, то на коридор, ведущий ко входу. Он боялся, что сейчас сюда могут ворваться полицейские, схватить Джулию и его. А что потом? Его пристрелят как опасное животное, отправят учёным или в Миланский океанариум? Лука помнил этот океанариум и заточённых в стеклянных клетках обитателей. Джулия и Альберто, конечно, попробуют его вытащить... Джулия... Неужели она навсегда останется без глаза? Нужно было либо не отпускать её, либо последовать за ней. Умеет же она находить себе неприятности. Он отчаянно гонял в голове одни и те же мысли и вздрогнул, когда дверь открылась, и к нему вышел врач.

— Она потеряла глаз, — сказал он. — Мы обработали рану, кровь больше не идёт. На теле присутствует несколько синяков, но серьёзных повреждений больше нет. Её жизнь вне опасности.

Лука выдохнул.

— Хорошо, спасибо большое.

— Скажите, что случилось с вашей девушкой? Мы спрашивали у неё, но видимо из-за шока, она только молчит.

— ...Мы... ехали на велосипедах... Джулия любит делать трюки и... она упала. Острая ветка поранила её глаз.

Доктор несколько секунд молча смотрел на него. Слышали ли в больнице о том, что случилось в парке? Возможно, здесь есть другие пострадавшие, которых после лечения отправят в тюрьму? Лука почти перестал дышать.

— Вот оно как, понятно. Ей следует быть аккуратнее. Она останется здесь на время, а потом сможет уйти.

— Да, я постоянно ей это говорю, но она такая, какая есть, хотя надеюсь, что впредь она будет хотя бы чуть-чуть осторожнее. Можно к ней?

— Только на минуту.

Джулия лежала на белой кровати. Белая повязка закрывала половину лица. Но когда она увидела Луку, её губы дрогнули в улыбке.

— Привет, герой, — прошептала она.

Он сел рядом, взял её за руку.

— Тебе легче?

— Гораздо. Как думаешь, у нас будут проблемы? Может, нам стоит как можно скорее покинуть город?

— Мне кажется, что нас не тронут... Ты быстро моргаешь.

— В здоровом глазу немного темнеет время от времени. Ему должно быть непривычно теперь брать всю работу на себя... Санта рикотта, я представляю, в каком ужасе будут родители, особенно папа. Так глупо лишиться части зрения.

— Они поймут. Расстроятся, возможно, поругают тебя немного, но поймут. Хе, вот мне точно достанется от мамы, за то, что не уберёг тебя. Она же так сильно тебя полюбила.

— Ага, обожаю её коралловое печенье и сушёные на солнце водоросли, которые она постоянно присылает. — Она поцеловала его в лоб. — Не волнуйся, я защищу тебя от неё и расскажу, как храбро ты разогнал от меня толпу и помог дойти до больницы.

Вечером того же дня Лука написал всем близким письма о произошедшем и отослал их. День за днём он навещал её в больнице. Они разговаривали, писали письма обеспокоенным родным, и Лука читал ей вслух книгу, так как Джулии пока было тяжеловато читать одним глазом. Тумбочка около кровати была завалена всякими вкусностями, цветами и ракушками. Джулия раздавала часть подарков другим пациентам и докторам. В день выписки Лука подарил Джулии чёрную пиратскую повязку.

На поезде они добрались до Генуи. Дома мать Джулии немного поругала дочь за безрассудство, а потом нарисовала её портрет. Уже немолодой корги неуклюже пытался подпрыгивать, чтобы лучше рассмотреть лицо Джулии. Она присела на корточки, позволив псу внимательно обнюхать её лицо и рассмеялась, когда тот стал щекотать её своими усиками и мокрым носом. К ним зашли друзья, и они долго разговаривали о произошедшем.

Позже Лука и Джулия отправились в Портороссо. Они всегда возвращались в этот маленький городок, где монстры ходили свободно среди людей. Стоило Луке только выйти из вагона, как Альберто подхватил его на руки и прижал к себе, затем опустил его на землю и помог вытащить багаж. Лука пожал руку седеющему Массимо и махнул Эрколе. Хорошо, что они больше не были врагами. Все замерли, когда Джулия тоже вышла из вагона. Разумеется, они смотрели на её повязку. Массимо покачал головой и мягко обнял свою дочь.

— Моя дорогая девочка, вечно ты попадаешь в неприятности.

— Папа, жизнь продолжается. Эта маленькая деталь не помешает мне жить счастливо.

Массимо кивнул ей, украдкой вытерев слезу. К ней подошёл Альберто. Он похлопал её по плечу.

— Ты похожа на пирата, сестрёнка! Только нужен ещё попугай.

— Обойдусь без этих крикливых созданий.

— Тогда возьми хотя бы это, я купил тебе бандану. Будет хорошо смотреться с повязкой.

— О, ты наконец-то стал разбираться в одежде?

— Увы, нет, мне Эрколе в своём магазине посоветовал это и продал. Кстати, с хорошей скидкой.

Эрколе подошёл к ней.

— Да, это будет хорошо на тебе смотреться. Теперь ты самая красивая одноглазая девушка в округе.

— Я единственная одноглазая девушка в округе.

— О том и речь. Кстати, я придумал тебе новое прозвище. Циклопия! — Джулия фыркнула и ударила его в плечо, на что Эрколе поморщился и потёр руку. — Чёрт, я думал ты немного ослабнешь после долгого пребывания в больнице.

Она озорно показала ему язык.

— Зря надеялся.

— Я уже понял это... Вы оба читали газеты после того, что произошло?

Пара переглянулась, посерьёзнев. Они отрицательно качнули головами. Альберто спросил Эрколе:

— Ты же взял с собой ту вырезку из газеты?

— Разумеется.

Эрколе и Альберто улыбнулись. Эрколе отдал листок Луке. Лица Джулии и Луки вытянулись, и парни прыснули со смеху. На фотографии был запечатлён Лука в своём монстрическом облике. На его руках находилась Джулия. К счастью, её лица не было видно. Лука походил на дикое животное, в глазах которого читалось только желание убивать. Его приоткрытый рот демонстрировал свирепый оскал острых зубов, а хвост стоял кверху, как у злого кота. Фотография напомнила ему постер к фильму «Тварь из Чёрной лагуны», на котором зелёный монстр держал на руках девушку. Заголовок в газете гласил:

«Жуткая демонстрация протеста! В Милане появились монстры?»

Лука растерянно спросил:

— Это правда я?

Альберто кивнул.

— Да, но на фотографии прибавили жутких теней и сделали твои клыки чуть острее. Ты классно выглядишь. Ты смелый, Лука. То, что ты сделал, было очень круто.

Эрколе сказал:

— Со стороны напоминает распространённую историю о монстре, похитившем прекрасную девушку, и рыцарях, которые хотели его остановить, а на самом деле доблестный монстр спас принцессу от кровожадных рыцарей. — Джулия демонстративно удивлённо уставилась на него. — Что?

— Ничего, просто я каждый раз удивляюсь, когда ты ведёшь себя не как придурок.

— Ох, действительно, что это со мной? Я сейчас же исправлюсь. Я подготовил двадцать шуток про одноглазых...

— По дороге расскажешь, я страшно хочу есть.

Альберто сказал, хватаясь за чемоданы:

— Я как раз приготовил много пасты!

Эрколе прошептал Джулии и Луке:

— Кухня даже осталась цела и относительно чиста.

Портороссо встретил их привычным шумом и запахом соли. Узкие улочки, выкрашенные в пастельные тона дома, смех детей, гоняющих мяч у набережной. Всё это казалось таким нормальным. Будто не было ни Милана, ни дождя, ни той страшной секунды, когда Лука увидел, как Джулия схватилась за лицо.

Вечером Джулия и Лука поднялись на крышу дома. Отсюда был виден весь Портороссо — россыпь огней на тёмном фоне. Джулия села на черепицу, подтянув колени к груди, Лука опустился рядом.

— Знаешь, я ведь иногда забываю, какой ты у меня сильный и храбрый.

Его пальцы дрогнули.

— Я просто... не хотел тебя потерять.

— И не потерял. — Она улыбнулась, потянувшись к его лицу. — Никогда не потеряешь.