Все не то чем кажется и не наоборот (гет)

Ким Тэхен сидел в небольшой кофейне и в противовес названию заведения пил чай. Кофе он не любил, но тут, в Америке, по неизвестным причинам все заведения, где можно было просто выпить чашку чая, назывались кофейнями. А в чайных, вместо того, чтобы быстро напоить посетителя чашкой горячего чая, начинали разыгрывать целые представления, начиная с персонала, одетого в китайские костюмы, и заканчивая чайными церемониями на два часа. В восемь утра никаких церемоний Тэхен не хотел. Он хотел спокойно сесть и собраться с мыслями.

Тэхен неторопливо пил чай и наблюдал за посетителями. Похоже, спокойным и неторопливым тут был он один. Гул голосов, которые уже что-то важное решали по телефону, разбавляло пыхтение кофемашин, низкое приглушенное жужжание кофемолки, шелестение стаканчиков и отдельные громкие слова бариста, повторяющих заказы. Входная дверь не успевала закрываться, подхваченная стремительным потоком сосредоточенных деловых посетителей, жаждущих своей утренней дозы кофеина, и обратным потоком не менее сосредоточенных и деловых, но с заветным стаканчиком в руках. Все пять столиков внутри кофейни были заняты людьми в деловых костюмах с открытыми ноутбуками и телефонами у уха. Казалось, что люди недотерпели до своего офиса, приземлились на первую попавшуюся поверхность и принялись работать, не обращая внимания на окружение.

— Сейчас по магазинам, потом в салон…

Тэхен из общего гула выхватил слова, совершенно не соответствующие общему деловому настроению. Он повернул голову на звук голоса. За соседним столиком, так же как и он, спиной к большим, в пол, окнам сидела молодая брюнетка в белых шортах, белой свободной футболке и с собранными в хвост волосами. Она откинулась на спинку стула, одной рукой держа телефон, а пальцами второй расслабленно постукивая по столу.

— Маникюр бы еще сделать, ногти уже черте на что похожи.

— … — она помолчала, слушая собеседника.

— Это я так только планирую. А как будет на самом деле, даже предположить не берусь. Сегодня я тоже планировала спокойно спать в своей кроватке, а на деле полночи скакала в спальне клиента.

Тэхен, уже было потерявший интерес к разговору, удивленно снова посмотрел на женщину.

— В три ночи только домой приехала. Устала, как собака.

— …

— Конечно, справилась, а как иначе-то? Я ж профессионал, — женщина хмыкнула.

— …

— Ну я профессионал широкого профиля, — она рассмеялась.

— …

— Нет, Прю, сегодня никак. У меня ужин с другим клиентом. И что-то мне подсказывает, даже прям кричит, что сегодня и любимый объявится.

— …

— Стив. Основной любимый на сегодняшний день. Он что-то уже дня три не звонил, — женщина оторвала трубку от уха, глянула в экран и снова поднесла к уху. — О, а вот и он по второй линии. Я тебе позже перезвоню, дорогая.

Тэхен, все это время открыто пялившийся на женщину, быстро отвернулся, чтобы она не заметила его офигевшего лица, но глазами все же продолжал косить.

— Да, любимый.

— …

— Конечно соскучилась, без твоих звонков как-то неспокойно. А ты?

— …

— И насколько сильно?

— …

— Фото прислал? Нет, не видела. Подожди минутку, — она опять посмотрела в экран, глаза ее округлились, и в трубку она коротко бросила. — Еду.

Тэхен проследил за стремительно удаляющейся женщиной и перевел взгляд на остывший стаканчик чая. Какие именно фото прислал соскучившийся «любимый» догадаться было несложно. В целом эта женщина вызывала неоднозначные эмоции. Конечно, каждый зарабатывает как может, но вот так, во весь голос обсуждать как кувыркалась с клиентом, а потом еще цинично называть любимыми всех подряд…

— Медвежонок, привет! — раздалось над ухом глубоко задумавшегося Тэхена.

Он вздрогнул, вскинул голову, а потом радостно воскликнул:

— Профессор!

Мужчины крепко обнялись.

— Ну что, свершилось? Глобальный переезд состоялся?

— Да, теперь предстоит самое сложное: наладить работу местного офиса.

— Нифига, Тэ, самое сложное, это тебе от местных девушек отбиться! Я надеялся, что ты с возрастом подурнеешь, а ты еще красивей стал. Еще и богатый, сволочь!

— Хватит тебе подкалывать! Я вот сейчас такой занимательный разговор подслушал, — Тэхен пересказал. — А выглядит как обычная девушка, понимаешь? Вот так познакомишься с кем-нибудь, а она эскортницей окажется. Чувствую, что у меня фобия развивается.

— Ты сразу справку с работы требуй, — хохотнул Профессор. — Кстати, а где ты остановился?

— В гостинице. Пока дом не куплю. У тебя риэлторов нет знакомых, кстати?

— У меня нет, но у моей подруги — наверняка есть. Каких только знакомств у нее нет. Спросить?

— Будь добр.

Профессор тут же достал телефон:

— Мелок, привет, это я.

— …

— Ничего не случилось, только один вопрос: у тебя риэлтор проверенный есть?

— …

— Спасибо, жду, — и положил трубку.

— А почему Мелок? — поинтересовался Тэхен.

— Да она бильярдом занималась, всю старшую школу ходила, измазанная синим мелом. Ну вот и прилепилось прозвище.

— Ух ты. Надо будет с ней сыграть, — оживился Тэхен.

— Ну если унижения тебя возбуждают, то играй, — хохотнул Профессор.

— Эй! — притворно обиделся Тэхен. — Я вообще-то круто играю.

— Поверь мне, Медвежонок, она круче.

— Перестань звать меня Медвежонком.

— С хрена ли? С детства тебя так зову!

— Одно дело в детстве. А сейчас подумают еще что-нибудь не то.

— Медвежонок, мы в Америке. Тут нельзя думать не то, поверь мне, — хохотнул Профессор, потом озабоченно взглянул на часы. — Тэ, мне пора. Разгребешь немного дела, звони. Выпьем нормально.

— Давай, Профессор.

Тэхен допил холодный чай и тоже направился к выходу. У самой двери на него кто-то налетел. Тэхен почувствовал, как в районе живота становится мокро и холодно. Он опустил глаза на расползающееся темное пятно и перевел взгляд на виновницу происшествия. Виновница была вполне ничего: молодая блондинка с симпатичной мордашкой и стройной фигуркой. Она округлила глаза и принялась виновато восклицать:

— Ой, что я наделала! Простите, пожалуйста! Какая я неловкая! — она выхватила откуда-то салфетки и стала тереть пятно. — Знаете, я живу в соседнем доме, пойдемте, я постираю рубашку!

— Не стоит, все в порядке, — попытался успокоить ее Тэхен.

— Ну как же! День только начинается, а у Вас такое пятно! Хорошо еще, что я кофе со льдом взяла, а то и в больницу пришлось бы ехать с ожогами! Пойдемте же!

— Не надо, — Тэхен попытался отстранить ее руку, все еще продолжающую тереть пятно. Хотя было совершенно очевидно, что рубашку этим не спасешь.

— Ну давайте я куплю Вам новую. Тут недалеко есть магазин. Сколько Ваша стоит? — девушка не сдавалась.

— Тысячи полторы, вроде, — девушка ахнула, услышав цену. — Не надо мне ничего покупать. Не волнуйтесь, у меня в машине есть запасная.

— Давайте тогда пройдем к Вашей машине, Вы переоденетесь, а я заберу эту и постираю. Потом верну чистую!

Тэхена начинала раздражать ее настойчивость больше, чем сам инцидент с кофе. Ситуация, конечно, не самая приятная, но ничего страшного, из-за чего можно было бы так переживать, не произошло.

— Все в порядке, мисс. Ничего не нужно, — он попытался уйти.

— Тогда я приглашаю Вас на ужин в качестве извинений! — она снова преградила ему путь.

До Тэхена дошло, что кофе на него был вылит не случайно, поэтому он очень холодно отрезал:

— Я очень занят. Всего хорошего, — он отстранил девушку и, наконец, вышел из кофейни.

* * *

— Казанова!

Ким Намджун выходил из аудитории, окруженный студентами, когда услышал возглас. Он пошарил глазами по коридору университета и увидел симпатичную брюнетку с длинными волосами в свободном брючном костюме, стоявшую недалеко от дверей аудитории с виновато опущенными глазами.

Вокруг раздалось многозначительное перешептывание и смешки. Намджун подошел к женщине, ухватил ее под локоть и, на ходу прощаясь со студентами, повел к выходу, приглушенно выговаривая:

— Сколько раз я просил тебя не называть меня Казановой хотя бы в университете!

— Ну извини! От давней привычки трудно избавиться.

— Да ты и не пытаешься.

— Ну кто виноват, что я так хорошо помню твою студенческую жизнь?

— Кто бы говорил.

Под споры они дошли до машины, и Намджун завел двигатель.

— Давай быстрей, я жрать хочу, как будто три дня голодала.

Буквально через десять минут они уже сидели за столиком небольшого уютного ресторанчика и ждали свой заказ.

— Ну, рассказывай.

— Да ну, жопа какая-то творится последнее время, — брюнетка отломила кусок хлеба и отправила в рот. — Сначала накосячили сантехники, в результате поздно вечером у клиента прорвало трубу в мастер-ванной. Повезло, что один из строителей забыл какой-то инструмент и вернулся. Вода хлестала, как Ниагара, затопило и ванную, и спальню. А в спальне уже паркет уложен, ручной, наборный, за много тысяч! Хорошо еще, что мебель внести не успели. Пока насосы подключали, воду откачивали, потом тепловыми пушками сушили, короче, полночи скакали. Утром сижу себе спокойно в кофейне, пью кофе, мечтаю как проведу спокойный день в антикварных и в мебельных сэкондах, заеду, наконец, в салон к Барбаре..

— С каких пор ты по салонам ходишь? — удивился Намджун.

— Да не в тот салон. Барбара — мой поставщик, уже месяц назад открыла новый салон плитки и декоративного камня, а я все никак доехать не могу. Так что ты думаешь? Звонит любимый! На втором объекте штукатурили стены, а утром штукатурка отвалилась буквально кусками! Когда Стив фотки прислал, я чуть на месте не умерла! — она отломила еще кусок хлеба. — Заказывали штукатурку у нового поставщика, а он паль какую-то пригнал и в отказ ушел, типа ничего не знает, никто до нас не жаловался. Пришлось экспертизу делать.

Она отправила в рот остатки хлеба.

— Моника, перестань кусочничать, — строго одернул Намджун. — Аппетит перебьешь.

— Смеешься? Я с утра не ела. Только что от этого поганца. Хорошо хоть, у него мозгов хватило до суда не доводить, мирно все решили. Но время потеряли, да и нервы тоже.

Наконец, принесли заказ, и они набросились на еду.

У Намджуна зазвонил телефон. Он спешно прожевал кусок и ответил:

— Да, Медвежонок, привет!

Моника удивленно вскинула глаза и перестала жевать, чтобы лучше было слышно.

— Я в ресторане с подругой.

— …

— Не-не, правда подруга, без всего этого!

Моника фыркнула.

— Конечно, приезжай, познакомлю вас, — он положил трубку и обратился к ней. — Ты не против, если мой друг приедет?

— Казанова! Это мужчина?! — Моника вытаращила глаза. — А я-то думаю, чего ты с девушками перестал встречаться…

— Тьфу, дура! Это — мой друг детства, — Намджун даже поперхнулся.

— Ааа, тогда конечно. А то я уже свалить хотела, чтобы не нарушать ваш романтик, — она успокоилась и принялась жевать с удвоенной скоростью.

— Как тебе вообще такое в голову пришло?

— Ну мало кого из мужчин другой называет медвежонком. Вот и подумалось, — Моника пожала плечами.

Намджун не успел возразить, когда телефон зазвонил уже у нее:

— Прю, привет.

— …

— Ужинаю с Казановой. А что случилось? — она отложила вилку.

— …

— Что ты сделала? — глаза ее округлились.

— …

— Господи, зачем?

— …

— В отпуск тебе надо, вот что. Сейчас приеду.

Моника положила трубку и перевела ошарашенный взгляд на Намджуна:

— Казанова, извини, мне надо ехать.

— Кто это? Что случилось? — забеспокоился Намджун.

— Это моя подруга, Прю, — задумчиво произнесла Моника. — Она вообще очень адекватный и разумный человек. Психолог.

Намджун с интересом ждал историю, к которой требовалось такое вот вступление.

— Она споткнулась о бордюр, ушибла ногу, обиделась и пнула в ответ.

— На кого обиделась? — не понял Намджун.

— На бордюр, — все так же задумчиво пояснила Моника.

— Она дала сдачи бордюру? — уточнил Намджун.

— Ну, получается, так… Теперь она не может вести машину, потому что пнула ушибленной ногой.

Намджун не выдержал и рассмеялся. Но тут же нахмурился и закусил губы, все же человек пострадал, к тому же, подруга Моники. Моника в ступоре посмотрела на него, а потом сама расхохоталась.

— Я поеду, — смахивая слезинку и запихивая в рот сразу два куска мяса, поднялась Моника. — Отвезу бедолагу в больницу. Вдруг перелом, не дай бог.

* * *

Минут через двадцать после ухода Моники за стол к Намджуну плюхнулся Тэхен:

— ЗдорОво, профессор!

— Привет, Медвежонок.

— Фу, да не зови ты меня так!

— Поздно! Нас уже приняли за геев.

— Кто? — Тэхен нервно огляделся по сторонам.

— Подруга моя.

— Надеюсь, ты ей все объяснил?

— Что тут объяснять? Сказал, чтобы сваливала и не мешала нашему свиданию, — хохотнул Намджун.

— Ты сейчас серьезно? — заволновался Тэхен.

— Ага, видишь же, ее нет. Теперь нам никто не помешает, дорогой, — Намджун накрыл рукой руку Тэхена.

Тот выдернул руку и нервно облизнул губы:

— Скажи, что ты пошутил! — потребовал Тэхен.

— Да конечно пошутил, — Намджун откинулся на спинку стула.

— А где она тогда?

— Повезла свою подругу в больницу. Та с бордюром подралась.

— В психиатрическую что ли? — не понял Тэхен.

— Да нет, в обычную. Не бери в голову, — махнул рукой Намджун.

— Ладно, давай выпьем что ли.

— Не могу, я за рулем, — вздохнул Намджун.

— Ну нет! — состроил обиженную рожицу Тэхен. — Когда еще встретимся? Слушай, а поехали ко мне, выпьем, переночуешь у меня. Завтра суббота, можно не торопиться.

— А поехали! Сто лет мы с тобой не пили по душам!

* * *

Они вошли в номер отеля. Тэхен сразу взялся за телефон, чтобы заказать алкоголь и закуски, а Намджун сел на мягкий светлый диван, оглядел роскошную гостиную и хмыкнул:

— Ты решил не покупать свой дом?

— Да времени у меня нет, — Тэхен только махнул рукой. — Риэлтор находит варианты, а я не могу вырваться посмотреть. Дома и уходят. Кстати, передай Мелку благодарность за риэлтора.

Через пятнадцать минут в дверь постучали. Официант вкатил тележку, заставленную тарелками, блюдами и бутылками. Ловко сервировал стол и испарился.

— Давай, за встречу!

Тэхен с Намджуном чокнулись и выпили.

— Как тебе в Америке? Привыкаешь? — поинтересовался Намджун.

— Да как сказать. Я же давно на две страны живу. Партнеры по бизнесу и инвесторы пока тоже остаются прежними. Так что, что касается бизнеса — никаких сюрпризов.

— А не бизнес? — поднял бровь Намджун.

— С не бизнесом сложнее, — вздохнул Тэхен. — Тут совершенно ненормальные… эээ… девушки, — не сразу подобрал слово Тэхен.

— Что, кидаются? — хмыкнул Намджун. — А я предупреждал.

— Да они в прямом смысле слова кидаются! Либо обливают напитками, либо делают вид, что подвернули ногу и виснут на мне! Я в машине по три запасных рубашки уже вожу, пиджак и брюки. Скоро покупка одежды станет отдельным пунктом расходов.

Намджун расхохотался.

— Меня два вопроса интересуют: откуда они меня знают и почему они все, блять, делают одно и то же?

— Ну на второй вопрос не отвечу, а вот на первый — могу. О том, что ты переехал в Америку, передавали по бизнес-радио.

— И что? — не понял Тэхен.

— Как что? Бизнес-радио — это надежный источник информации для искательниц красивой жизни. Там рассказывают кто бизнес сюда перевел, какие важные мероприятия планируются, какой бизнесмен куда поедет и так далее. Короче, слушай да записывай.

— Вот ведь… В Корее с этим как-то попроще. По крайней мере я целый день ходил в сухой и непорванной одежде.

— Да уж, тяжела доля красивых и богатых. Сочувствую, дружище! — Намджун похлопал Тэхена по плечу.

— Ты сейчас издеваешься, да? — уловил неискренние нотки Тэхен.

* * *

Моника уже полчаса сидела у кабинета травматолога. Наконец, дверь открылась, и, прихрамывая, но на своих двоих, вышла Прю.

— Что сказал врач? — Моника встала и подхватила подругу под локоть.

— Сказал, что это просто ушиб, через пару дней пройдет.

— Ну слава богу! Поехали домой.

Они не торопясь дошли до стоянки и сели в машину. Моника не успела завести двигатель, когда у нее зазвонил телефон. Она взглянула на экран и, взвизгнув, приняла звонок.

— Элси! Богиня! Как я рада тебя слышать!

— Мон, привет-привет. Я тоже очень рада!

— У меня тут рядом Прю сидит, а ты на громкой связи. Ну? Выиграла?

— Прю, привет. Да, я победила!

От визга с двух сторон телефона можно было оглохнуть. Прю с Моникой в порыве радости крепко обнялись.

— Чемпионка ты наша! — воскликнули они в один голос.

— А угадайте, где я сейчас? — все еще смеясь хитрым голосом спросила Элси.

Прю с Моникой переглянулись:

— В ресторане? Празднуешь? — предположила Прю.

— Нет, я имею в виду город.

Прю и Моника опять переглянулись, потом подпрыгнули и опять взвизгнули:

— Ты приехала? Ты тут?!

— Тут, тут, — засмеялась Элси.

— Так, куда подъезжать? — тут же деловито спросила Моника.

— А не поздно? — засомневалась Элси. — Я и звонить-то не хотела.

— С ума сошла? Мы хотим немедленно знать все подробности! Ты где?

— Я в аэропорту, только прилетела.

— Все, жди, мы едем за тобой. А по дороге решим куда потом поедем.

В аэропорту случайные свидетели наблюдали, как блондинка с короткой стрижкой, брюнетка с хвостиком и рыжая в мелких кучеряшках, обнявшись, скакали и изображали что-то вроде победного танца. Периодически они вскрикивали, и рыжая победно вскидывала вверх пластиковый узкий чехол.

По дороге на радостях накупили столько еды и выпивки, что хватило бы человек на двадцать.

— В общем, в последней партии мне тупо повезло, — закончила свой рассказ Элси.

Они сидели на полу просторной гостиной двухэтажного коттеджа Прю. Перед ними прямо на полу была постелена скатерть, на которой разложили всю закупленную провизию. Гостиную освещали многочисленные торшеры и настольные лампы, создавая очень уютную атмосферу.

Прю ткнула Монику:

— Нет, ты слышала? Описывает нам почти шахматную партию и все еще считает, что не умеет играть. Так, гоняет шарики по сукну и выезжает на одном везении.

— Ты давай, заканчивай с этим! — строго погрозила Моника Элси. — Ты — богиня бильярда! Лучшая среди лучших! Я точно знаю, что все те кубки, которые у тебя всю стену занимают, ты не украла и не купила на рынке!

— Да ладно вам, — засмущалась Элси.

— За чемпионку! — вскричала Моника.

Все чокнулись и торжественно выпили.

— Ты надолго вернулась? — поинтересовалась Прю.

— Всего на два дня. На следующей неделе лечу на Masters в Берлине.

— Ты в самолетах проводишь больше времени, чем на земле, — в который раз посочувствовала Моника Элси.

— Да мне нормально. Летать я не боюсь, сижу себе книжку читаю или сплю. Еще и кормят. Красота же.

— Тебе надо роман с бортпроводником завести. С ним будете чаще видеться, чем с кем-нибудь на земле, — хихикнула Прю.

— С бортпроводником не получается, зато я один раз с таким офигенным мужчиной летела, зашатаетесь!

Подруги невольно придвинулись поближе, ожидая подробностей.

— Красивый — просто не отвести глаз! Умный, начитанный, галантный и с таким чувством юмора! — закатила глаза Элси.

— Ну! Это ты сейчас летела? — уточнила Прю.

— Да нет. Полгода назад, на благотворительный турнир в Лондон.

— Вы уже полгода общаетесь? И ты молчала? — возмущенно воскликнула Моника.

— Да не общаемся мы, — вздохнула Элси.

— Как это, не общаетесь? — не поняла Прю.

— А вот так. Я даже не знаю, кто он и как зовут.

— Ты описываешь идеального мужчину, и при этом не выяснила хотя бы имя?! Ты совсем что ли?! — Моника со стуком поставила бокал на пол.

— Слушай, мы летели совсем недолго, он просто обратил внимание на книгу, которую я тогда читала, ну и разговорились, — попыталась объяснить Элси.

— Ну а потом? Когда прилетели? Корона у тебя упала бы, если бы ты имя его спросила?! — Прю была возмущена не меньше Моники.

— Да причем тут корона? Мы растерялись…

— От смущения? — уточнила Моника.

— Да нет, в прямом смысле растерялись. Я вышла из самолета раньше него, он там что-то задержался…

— И ты не могла подождать?!

— Да не могла я! Я едва успевала с самолета к началу турнира, вообще ни минуты не было. Я почти бегом бежала!

— Эээх… — Моника и Прю синхронно разочарованно выдохнули.

— Ну что вы вздыхаете? Какой мне мужчина с моим-то графиком? Пока я буду в профессиональном бильярде, никакие романы мне не светят. Вот когда брошу все это, тогда и буду знакомиться и на свидания ходить.

— Я тебя без кия вообще не представляю, — хмыкнула Прю.

— Я тоже. Кий уже стал частью тела. Но я и не собираюсь бросать бильярд целиком, только профессиональный.

— Каталой станешь? — хохотнула Прю.

— А что, вполне, — тоже рассмеялась Элси. — Мон, помнишь того парня?

Моника тоже хохотнула, вспоминая, как снисходительно парень предложил сыграть партию. Каким самодовольным он выглядел, демонстративно поигрывая своим сделанным на заказ кием, и каким растерянным и жалким он стал, когда ему не дали сделать ни одного удара, потому что партия закончилась с кия.

— А если серьезно, открою бильярдную, буду учить новичков и турниры у себя устраивать. Такие, знаете, дружеские междусобойчики, как у Тэда.

— Эээх, гладко стелешь, Элси.. Только когда это еще будет… — хмыкнула Моника.

— Не знаю. Как почувствую, что азарт от соревнований пропадает, так и будет.

— Или, когда еще раз встретесь с тем мужчиной и, наконец, познакомитесь как следует, — подколола Моника.

— Или так, — легко согласилась Элси, — Ну со мной-то все понятно. У вас самих как дела?

* * *

Утром Монику разбудил телефон. С трудом приоткрыв один глаз, она нащупала телефон и посмотрела на экран. Звонила Саманта — владелица одного из мебельных сэконд-хендов. Интересно, почему она звонит в девять утра в субботу? У нее еще даже магазин не открылся.

— Сэм, привет, — прохрипела Моника.

— Привет, Мон. Ты заболела или спишь?

— Сплю. До утра были девчачьи посиделки…

— Понятно, — усмехнулась Саманта. — Но ты информацию способна воспринимать?

— Только положительную.

— Очень положительную. У меня новое поступление. Два стула Чиппендейл.

Моника распахнула оба глаза и села в кровати:

— Оригиналы?

— Точно не могу сказать, все же я не антиквар. Но это либо оригиналы, либо очень хорошие копии, не новодел. И в очень приличном состоянии.

Моника вскочила с кровати:

— На сколько можешь придержать?

— Ну часа на два. Больше не могу, извини. Сама знаешь, их с руками оторвут, как только я их выставлю. Поэтому звоню тебе первой.

— Сэм, я твоя должница! Я уже бегу! Постараюсь успеть!

Моника принялась одной рукой судорожно натягивать одежду, а второй вызывать такси. Стулья Чиппендейл! Восемнадцатый век! В сэконде! Подумать только! Да их и в антикварном не сыщешь сейчас, а если и сыщешь, то по заоблачным ценам! Это вселенная компенсирует ей потоп и обвалившуюся штукатурку!

В такси Моника написала сообщение Прю и Элси, чтобы не волновались. Дома в спешке приняла душ, переоделась и запрыгнула в свою машину. Позавтракает она потом, а кофе купит сейчас по дороге. Хоть похмелья и не было, но недосып и вчерашние возлияния все же давали о себе знать.

Народу в кофейне было совсем немного, но даже очередь из трех человек показалась Монике вечностью. Она притоптывала ногой от нетерпения и каждую минуту смотрела на время в телефоне. Наконец, бариста протянул ей заветный стаканчик. Моника тут же приложила его к губам, посмотрела в очередной раз на часы, развернулась и врезалась в какого-то посетителя…. Телефон упал на кафельный пол с настораживающим треском, крышка стаканчика больно ударилась о зубы и отскочила, а кофе раскаленной лавой потек по груди и животу. Моника вскинула глаза на мужчину, в которого врезалась, открыла рот, чтобы извиниться, но не произнесла ни слова. Боже! Нереальная красота! Это же наглядный пример золотого сечения! Идеальные пропорции! Так бывает?

Мужчина пару секунд смотрел на нее, сосредоточенно прищурив глаза, а потом на его идеальном лице отразилась такая неприязнь, что Моника вмиг вышла из ступора. На нее тут же навалились и боль от ожога, и сожаление от того, что она не успела сделать ни одного глотка, и досада из-за испорченной одежды. Времени на то, чтобы купить новый стаканчик кофе, и, тем более, новую одежду, категорически не было. Она двумя пальцами ухватилась за футболку на груди и потрясла, чтобы не так жгло.

— Господи, ну с Вашей-то профессией можно было бы проявить чуть больше фантазии, — голос мужчины звучал брезгливо.

— Моя профессия на девяносто процентов состоит из расчета, и только на десять — из фантазии, — автоматически ответила Моника.

— Какая откровенность! Но с расчетом у Вас тоже все очень плохо: на меня ни капли не попало.

Моника оторвала взгляд от темно-коричневого пятна на своей белой футболке и с удивлением посмотрела на мужчину. О чем он вообще говорит?

— Что? Проеб…ммм… профукали повод познакомиться? — хоть он и был раздражен, но слова подбирал.

— Вы слишком высокого о себе мнения, — тоже начала раздражаться Моника.

Мужчина секунду помолчал, а потом хмыкнул:

— Убедительно получилось, я даже на секунду поверил.

— Я прошу прощения за то, что толкнула Вас, — отчеканила Моника. — Но, так как Вы не пострадали, Ваш бред я слушать не намерена. До свидания.

Моника подобрала телефон, выбросила пустой стаканчик в мусорку и сделала пару шагов к выходу, когда до нее вдруг дошло, что он что-то говорил о ее профессии. Она обернулась:

— Откуда Вы знаете, какая у меня профессия?

— Вы слишком громко говорите по телефону в общественных местах, — в его голосе опять прозвучала брезгливость.

Моника молча развернулась и вышла. В машине выяснилось, что телефон от удара раскололся и сдох. Господи, сколько еще неприятностей надо пережить, чтобы вселенная посчитала это достойной платой за два стула Чиппендейл?

Впрочем, стулья она получила по смешной для них цене, а знакомый антиквар определил, что это, хоть и не оригиналы, но очень качественная копия девятнадцатого века. Да и ожоги, хоть и поболели пару дней, оказались несерьезными. Гармония во вселенной восстановилась.