Все не то чем кажется и не наоборот (гет)

Ким Тэхен сидел в небольшой кофейне и в противовес названию заведения пил чай. Кофе он не любил, но тут, в Америке, по неизвестным причинам все заведения, где можно было просто выпить чашку чая, назывались кофейнями. А в чайных, вместо того, чтобы быстро напоить посетителя чашкой горячего чая, начинали разыгрывать целые представления, начиная с персонала, одетого в китайские костюмы, и заканчивая чайными церемониями на два часа. В восемь утра никаких церемоний Тэхен не хотел. Он хотел спокойно сесть и собраться с мыслями.

Тэхен неторопливо пил чай и наблюдал за посетителями. Похоже, спокойным и неторопливым тут был он один. Гул голосов, которые уже что-то важное решали по телефону, разбавляло пыхтение кофемашин, низкое приглушенное жужжание кофемолки, шелестение стаканчиков и отдельные громкие слова бариста, повторяющих заказы. Входная дверь не успевала закрываться, подхваченная стремительным потоком сосредоточенных деловых посетителей, жаждущих своей утренней дозы кофеина, и обратным потоком не менее сосредоточенных и деловых, но с заветным стаканчиком в руках. Все пять столиков внутри кофейни были заняты людьми в деловых костюмах с открытыми ноутбуками и телефонами у уха. Казалось, что люди недотерпели до своего офиса, приземлились на первую попавшуюся поверхность и принялись работать, не обращая внимания на окружение.

— Сейчас по магазинам, потом в салон…

Тэхен из общего гула выхватил слова, совершенно не соответствующие общему деловому настроению. Он повернул голову на звук голоса. За соседним столиком, так же как и он, спиной к большим, в пол, окнам сидела молодая брюнетка в белых шортах, белой свободной футболке и с собранными в хвост волосами. Она откинулась на спинку стула, одной рукой держа телефон, а пальцами второй расслабленно постукивая по столу.

— Маникюр бы еще сделать, ногти уже черте на что похожи.

— … — она помолчала, слушая собеседника.

— Это я так только планирую. А как будет на самом деле, даже предположить не берусь. Сегодня я тоже планировала спокойно спать в своей кроватке, а на деле полночи скакала в спальне клиента.

Тэхен, уже было потерявший интерес к разговору, удивленно снова посмотрел на женщину.

— В три ночи только домой приехала. Устала, как собака.

— …

— Конечно, справилась, а как иначе-то? Я ж профессионал, — женщина хмыкнула.

— …

— Ну я профессионал широкого профиля, — она рассмеялась.

— …

— Нет, Прю, сегодня никак. У меня ужин с другим клиентом. И что-то мне подсказывает, даже прям кричит, что сегодня и любимый объявится.

— …

— Стив. Основной любимый на сегодняшний день. Он что-то уже дня три не звонил, — женщина оторвала трубку от уха, глянула в экран и снова поднесла к уху. — О, а вот и он по второй линии. Я тебе позже перезвоню, дорогая.

Тэхен, все это время открыто пялившийся на женщину, быстро отвернулся, чтобы она не заметила его офигевшего лица, но глазами все же продолжал косить.

— Да, любимый.

— …

— Конечно соскучилась, без твоих звонков как-то неспокойно. А ты?

— …

— И насколько сильно?

— …

— Фото прислал? Нет, не видела. Подожди минутку, — она опять посмотрела в экран, глаза ее округлились, и в трубку она коротко бросила. — Еду.

Тэхен проследил за стремительно удаляющейся женщиной и перевел взгляд на остывший стаканчик чая. Какие именно фото прислал соскучившийся «любимый» догадаться было несложно. В целом эта женщина вызывала неоднозначные эмоции. Конечно, каждый зарабатывает как может, но вот так, во весь голос обсуждать как кувыркалась с клиентом, а потом еще цинично называть любимыми всех подряд…

— Медвежонок, привет! — раздалось над ухом глубоко задумавшегося Тэхена.

Он вздрогнул, вскинул голову, а потом радостно воскликнул:

— Профессор!

Мужчины крепко обнялись.

— Ну что, свершилось? Глобальный переезд состоялся?

— Да, теперь предстоит самое сложное: наладить работу местного офиса.

— Нифига, Тэ, самое сложное, это тебе от местных девушек отбиться! Я надеялся, что ты с возрастом подурнеешь, а ты еще красивей стал. Еще и богатый, сволочь!

— Хватит тебе подкалывать! Я вот сейчас такой занимательный разговор подслушал, — Тэхен пересказал. — А выглядит как обычная девушка, понимаешь? Вот так познакомишься с кем-нибудь, а она эскортницей окажется. Чувствую, что у меня фобия развивается.

— Ты сразу справку с работы требуй, — хохотнул Профессор. — Кстати, а где ты остановился?

— В гостинице. Пока дом не куплю. У тебя риэлторов нет знакомых, кстати?

— У меня нет, но у моей подруги — наверняка есть. Каких только знакомств у нее нет. Спросить?

— Будь добр.

Профессор тут же достал телефон:

— Мелок, привет, это я.

— …

— Ничего не случилось, только один вопрос: у тебя риэлтор проверенный есть?

— …

— Спасибо, жду, — и положил трубку.

— А почему Мелок? — поинтересовался Тэхен.

— Да она бильярдом занималась, всю старшую школу ходила, измазанная синим мелом. Ну вот и прилепилось прозвище.

— Ух ты. Надо будет с ней сыграть, — оживился Тэхен.

— Ну если унижения тебя возбуждают, то играй, — хохотнул Профессор.

— Эй! — притворно обиделся Тэхен. — Я вообще-то круто играю.

— Поверь мне, Медвежонок, она круче.

— Перестань звать меня Медвежонком.

— С хрена ли? С детства тебя так зову!

— Одно дело в детстве. А сейчас подумают еще что-нибудь не то.

— Медвежонок, мы в Америке. Тут нельзя думать не то, поверь мне, — хохотнул Профессор, потом озабоченно взглянул на часы. — Тэ, мне пора. Разгребешь немного дела, звони. Выпьем нормально.

— Давай, Профессор.

Тэхен допил холодный чай и тоже направился к выходу. У самой двери на него кто-то налетел. Тэхен почувствовал, как в районе живота становится мокро и холодно. Он опустил глаза на расползающееся темное пятно и перевел взгляд на виновницу происшествия. Виновница была вполне ничего: молодая блондинка с симпатичной мордашкой и стройной фигуркой. Она округлила глаза и принялась виновато восклицать:

— Ой, что я наделала! Простите, пожалуйста! Какая я неловкая! — она выхватила откуда-то салфетки и стала тереть пятно. — Знаете, я живу в соседнем доме, пойдемте, я постираю рубашку!

— Не стоит, все в порядке, — попытался успокоить ее Тэхен.

— Ну как же! День только начинается, а у Вас такое пятно! Хорошо еще, что я кофе со льдом взяла, а то и в больницу пришлось бы ехать с ожогами! Пойдемте же!

— Не надо, — Тэхен попытался отстранить ее руку, все еще продолжающую тереть пятно. Хотя было совершенно очевидно, что рубашку этим не спасешь.

— Ну давайте я куплю Вам новую. Тут недалеко есть магазин. Сколько Ваша стоит? — девушка не сдавалась.

— Тысячи полторы, вроде, — девушка ахнула, услышав цену. — Не надо мне ничего покупать. Не волнуйтесь, у меня в машине есть запасная.

— Давайте тогда пройдем к Вашей машине, Вы переоденетесь, а я заберу эту и постираю. Потом верну чистую!

Тэхена начинала раздражать ее настойчивость больше, чем сам инцидент с кофе. Ситуация, конечно, не самая приятная, но ничего страшного, из-за чего можно было бы так переживать, не произошло.

— Все в порядке, мисс. Ничего не нужно, — он попытался уйти.

— Тогда я приглашаю Вас на ужин в качестве извинений! — она снова преградила ему путь.

До Тэхена дошло, что кофе на него был вылит не случайно, поэтому он очень холодно отрезал:

— Я очень занят. Всего хорошего, — он отстранил девушку и, наконец, вышел из кофейни.

* * *

— Казанова!

Ким Намджун выходил из аудитории, окруженный студентами, когда услышал возглас. Он пошарил глазами по коридору университета и увидел симпатичную брюнетку с длинными волосами в свободном брючном костюме, стоявшую недалеко от дверей аудитории с виновато опущенными глазами.

Вокруг раздалось многозначительное перешептывание и смешки. Намджун подошел к женщине, ухватил ее под локоть и, на ходу прощаясь со студентами, повел к выходу, приглушенно выговаривая:

— Сколько раз я просил тебя не называть меня Казановой хотя бы в университете!

— Ну извини! От давней привычки трудно избавиться.

— Да ты и не пытаешься.

— Ну кто виноват, что я так хорошо помню твою студенческую жизнь?

— Кто бы говорил.

Под споры они дошли до машины, и Намджун завел двигатель.

— Давай быстрей, я жрать хочу, как будто три дня голодала.

Буквально через десять минут они уже сидели за столиком небольшого уютного ресторанчика и ждали свой заказ.

— Ну, рассказывай.

— Да ну, жопа какая-то творится последнее время, — брюнетка отломила кусок хлеба и отправила в рот. — Сначала накосячили сантехники, в результате поздно вечером у клиента прорвало трубу в мастер-ванной. Повезло, что один из строителей забыл какой-то инструмент и вернулся. Вода хлестала, как Ниагара, затопило и ванную, и спальню. А в спальне уже паркет уложен, ручной, наборный, за много тысяч! Хорошо еще, что мебель внести не успели. Пока насосы подключали, воду откачивали, потом тепловыми пушками сушили, короче, полночи скакали. Утром сижу себе спокойно в кофейне, пью кофе, мечтаю как проведу спокойный день в антикварных и в мебельных сэкондах, заеду, наконец, в салон к Барбаре..

— С каких пор ты по салонам ходишь? — удивился Намджун.

— Да не в тот салон. Барбара — мой поставщик, уже месяц назад открыла новый салон плитки и декоративного камня, а я все никак доехать не могу. Так что ты думаешь? Звонит любимый! На втором объекте штукатурили стены, а утром штукатурка отвалилась буквально кусками! Когда Стив фотки прислал, я чуть на месте не умерла! — она отломила еще кусок хлеба. — Заказывали штукатурку у нового поставщика, а он паль какую-то пригнал и в отказ ушел, типа ничего не знает, никто до нас не жаловался. Пришлось экспертизу делать.

Она отправила в рот остатки хлеба.

— Моника, перестань кусочничать, — строго одернул Намджун. — Аппетит перебьешь.

— Смеешься? Я с утра не ела. Только что от этого поганца. Хорошо хоть, у него мозгов хватило до суда не доводить, мирно все решили. Но время потеряли, да и нервы тоже.

Наконец, принесли заказ, и они набросились на еду.

У Намджуна зазвонил телефон. Он спешно прожевал кусок и ответил:

— Да, Медвежонок, привет!

Моника удивленно вскинула глаза и перестала жевать, чтобы лучше было слышно.

— Я в ресторане с подругой.

— …

— Не-не, правда подруга, без всего этого!

Моника фыркнула.

— Конечно, приезжай, познакомлю вас, — он положил трубку и обратился к ней. — Ты не против, если мой друг приедет?

— Казанова! Это мужчина?! — Моника вытаращила глаза. — А я-то думаю, чего ты с девушками перестал встречаться…

— Тьфу, дура! Это — мой друг детства, — Намджун даже поперхнулся.

— Ааа, тогда конечно. А то я уже свалить хотела, чтобы не нарушать ваш романтик, — она успокоилась и принялась жевать с удвоенной скоростью.

— Как тебе вообще такое в голову пришло?

— Ну мало кого из мужчин другой называет медвежонком. Вот и подумалось, — Моника пожала плечами.

Намджун не успел возразить, когда телефон зазвонил уже у нее:

— Прю, привет.

— …

— Ужинаю с Казановой. А что случилось? — она отложила вилку.

— …

— Что ты сделала? — глаза ее округлились.

— …

— Господи, зачем?

— …

— В отпуск тебе надо, вот что. Сейчас приеду.

Моника положила трубку и перевела ошарашенный взгляд на Намджуна:

— Казанова, извини, мне надо ехать.

— Кто это? Что случилось? — забеспокоился Намджун.

— Это моя подруга, Прю, — задумчиво произнесла Моника. — Она вообще очень адекватный и разумный человек. Психолог.

Намджун с интересом ждал историю, к которой требовалось такое вот вступление.

— Она споткнулась о бордюр, ушибла ногу, обиделась и пнула в ответ.

— На кого обиделась? — не понял Намджун.

— На бордюр, — все так же задумчиво пояснила Моника.

— Она дала сдачи бордюру? — уточнил Намджун.

— Ну, получается, так… Теперь она не может вести машину, потому что пнула ушибленной ногой.

Намджун не выдержал и рассмеялся. Но тут же нахмурился и закусил губы, все же человек пострадал, к тому же, подруга Моники. Моника в ступоре посмотрела на него, а потом сама расхохоталась.

— Я поеду, — смахивая слезинку и запихивая в рот сразу два куска мяса, поднялась Моника. — Отвезу бедолагу в больницу. Вдруг перелом, не дай бог.

* * *

Минут через двадцать после ухода Моники за стол к Намджуну плюхнулся Тэхен:

— ЗдорОво, профессор!

— Привет, Медвежонок.

— Фу, да не зови ты меня так!

— Поздно! Нас уже приняли за геев.

— Кто? — Тэхен нервно огляделся по сторонам.

— Подруга моя.

— Надеюсь, ты ей все объяснил?

— Что тут объяснять? Сказал, чтобы сваливала и не мешала нашему свиданию, — хохотнул Намджун.

— Ты сейчас серьезно? — заволновался Тэхен.

— Ага, видишь же, ее нет. Теперь нам никто не помешает, дорогой, — Намджун накрыл рукой руку Тэхена.

Тот выдернул руку и нервно облизнул губы:

— Скажи, что ты пошутил! — потребовал Тэхен.

— Да конечно пошутил, — Намджун откинулся на спинку стула.

— А где она тогда?

— Повезла свою подругу в больницу. Та с бордюром подралась.

— В психиатрическую что ли? — не понял Тэхен.

— Да нет, в обычную. Не бери в голову, — махнул рукой Намджун.

— Ладно, давай выпьем что ли.

— Не могу, я за рулем, — вздохнул Намджун.

— Ну нет! — состроил обиженную рожицу Тэхен. — Когда еще встретимся? Слушай, а поехали ко мне, выпьем, переночуешь у меня. Завтра суббота, можно не торопиться.

— А поехали! Сто лет мы с тобой не пили по душам!

* * *

Они вошли в номер отеля. Тэхен сразу взялся за телефон, чтобы заказать алкоголь и закуски, а Намджун сел на мягкий светлый диван, оглядел роскошную гостиную и хмыкнул:

— Ты решил не покупать свой дом?

— Да времени у меня нет, — Тэхен только махнул рукой. — Риэлтор находит варианты, а я не могу вырваться посмотреть. Дома и уходят. Кстати, передай Мелку благодарность за риэлтора.

Через пятнадцать минут в дверь постучали. Официант вкатил тележку, заставленную тарелками, блюдами и бутылками. Ловко сервировал стол и испарился.

— Давай, за встречу!

Тэхен с Намджуном чокнулись и выпили.

— Как тебе в Америке? Привыкаешь? — поинтересовался Намджун.

— Да как сказать. Я же давно на две страны живу. Партнеры по бизнесу и инвесторы пока тоже остаются прежними. Так что, что касается бизнеса — никаких сюрпризов.

— А не бизнес? — поднял бровь Намджун.

— С не бизнесом сложнее, — вздохнул Тэхен. — Тут совершенно ненормальные… эээ… девушки, — не сразу подобрал слово Тэхен.

— Что, кидаются? — хмыкнул Намджун. — А я предупреждал.

— Да они в прямом смысле слова кидаются! Либо обливают напитками, либо делают вид, что подвернули ногу и виснут на мне! Я в машине по три запасных рубашки уже вожу, пиджак и брюки. Скоро покупка одежды станет отдельным пунктом расходов.

Намджун расхохотался.

— Меня два вопроса интересуют: откуда они меня знают и почему они все, блять, делают одно и то же?

— Ну на второй вопрос не отвечу, а вот на первый — могу. О том, что ты переехал в Америку, передавали по бизнес-радио.

— И что? — не понял Тэхен.

— Как что? Бизнес-радио — это надежный источник информации для искательниц красивой жизни. Там рассказывают кто бизнес сюда перевел, какие важные мероприятия планируются, какой бизнесмен куда поедет и так далее. Короче, слушай да записывай.

— Вот ведь… В Корее с этим как-то попроще. По крайней мере я целый день ходил в сухой и непорванной одежде.

— Да уж, тяжела доля красивых и богатых. Сочувствую, дружище! — Намджун похлопал Тэхена по плечу.

— Ты сейчас издеваешься, да? — уловил неискренние нотки Тэхен.

* * *

Моника уже полчаса сидела у кабинета травматолога. Наконец, дверь открылась, и, прихрамывая, но на своих двоих, вышла Прю.

— Что сказал врач? — Моника встала и подхватила подругу под локоть.

— Сказал, что это просто ушиб, через пару дней пройдет.

— Ну слава богу! Поехали домой.

Они не торопясь дошли до стоянки и сели в машину. Моника не успела завести двигатель, когда у нее зазвонил телефон. Она взглянула на экран и, взвизгнув, приняла звонок.

— Элси! Богиня! Как я рада тебя слышать!

— Мон, привет-привет. Я тоже очень рада!

— У меня тут рядом Прю сидит, а ты на громкой связи. Ну? Выиграла?

— Прю, привет. Да, я победила!

От визга с двух сторон телефона можно было оглохнуть. Прю с Моникой в порыве радости крепко обнялись.

— Чемпионка ты наша! — воскликнули они в один голос.

— А угадайте, где я сейчас? — все еще смеясь хитрым голосом спросила Элси.

Прю с Моникой переглянулись:

— В ресторане? Празднуешь? — предположила Прю.

— Нет, я имею в виду город.

Прю и Моника опять переглянулись, потом подпрыгнули и опять взвизгнули:

— Ты приехала? Ты тут?!

— Тут, тут, — засмеялась Элси.

— Так, куда подъезжать? — тут же деловито спросила Моника.

— А не поздно? — засомневалась Элси. — Я и звонить-то не хотела.

— С ума сошла? Мы хотим немедленно знать все подробности! Ты где?

— Я в аэропорту, только прилетела.

— Все, жди, мы едем за тобой. А по дороге решим куда потом поедем.

В аэропорту случайные свидетели наблюдали, как блондинка с короткой стрижкой, брюнетка с хвостиком и рыжая в мелких кучеряшках, обнявшись, скакали и изображали что-то вроде победного танца. Периодически они вскрикивали, и рыжая победно вскидывала вверх пластиковый узкий чехол.

По дороге на радостях накупили столько еды и выпивки, что хватило бы человек на двадцать.

— В общем, в последней партии мне тупо повезло, — закончила свой рассказ Элси.

Они сидели на полу просторной гостиной двухэтажного коттеджа Прю. Перед ними прямо на полу была постелена скатерть, на которой разложили всю закупленную провизию. Гостиную освещали многочисленные торшеры и настольные лампы, создавая очень уютную атмосферу.

Прю ткнула Монику:

— Нет, ты слышала? Описывает нам почти шахматную партию и все еще считает, что не умеет играть. Так, гоняет шарики по сукну и выезжает на одном везении.

— Ты давай, заканчивай с этим! — строго погрозила Моника Элси. — Ты — богиня бильярда! Лучшая среди лучших! Я точно знаю, что все те кубки, которые у тебя всю стену занимают, ты не украла и не купила на рынке!

— Да ладно вам, — засмущалась Элси.

— За чемпионку! — вскричала Моника.

Все чокнулись и торжественно выпили.

— Ты надолго вернулась? — поинтересовалась Прю.

— Всего на два дня. На следующей неделе лечу на Masters в Берлине.

— Ты в самолетах проводишь больше времени, чем на земле, — в который раз посочувствовала Моника Элси.

— Да мне нормально. Летать я не боюсь, сижу себе книжку читаю или сплю. Еще и кормят. Красота же.

— Тебе надо роман с бортпроводником завести. С ним будете чаще видеться, чем с кем-нибудь на земле, — хихикнула Прю.

— С бортпроводником не получается, зато я один раз с таким офигенным мужчиной летела, зашатаетесь!

Подруги невольно придвинулись поближе, ожидая подробностей.

— Красивый — просто не отвести глаз! Умный, начитанный, галантный и с таким чувством юмора! — закатила глаза Элси.

— Ну! Это ты сейчас летела? — уточнила Прю.

— Да нет. Полгода назад, на благотворительный турнир в Лондон.

— Вы уже полгода общаетесь? И ты молчала? — возмущенно воскликнула Моника.

— Да не общаемся мы, — вздохнула Элси.

— Как это, не общаетесь? — не поняла Прю.

— А вот так. Я даже не знаю, кто он и как зовут.

— Ты описываешь идеального мужчину, и при этом не выяснила хотя бы имя?! Ты совсем что ли?! — Моника со стуком поставила бокал на пол.

— Слушай, мы летели совсем недолго, он просто обратил внимание на книгу, которую я тогда читала, ну и разговорились, — попыталась объяснить Элси.

— Ну а потом? Когда прилетели? Корона у тебя упала бы, если бы ты имя его спросила?! — Прю была возмущена не меньше Моники.

— Да причем тут корона? Мы растерялись…

— От смущения? — уточнила Моника.

— Да нет, в прямом смысле растерялись. Я вышла из самолета раньше него, он там что-то задержался…

— И ты не могла подождать?!

— Да не могла я! Я едва успевала с самолета к началу турнира, вообще ни минуты не было. Я почти бегом бежала!

— Эээх… — Моника и Прю синхронно разочарованно выдохнули.

— Ну что вы вздыхаете? Какой мне мужчина с моим-то графиком? Пока я буду в профессиональном бильярде, никакие романы мне не светят. Вот когда брошу все это, тогда и буду знакомиться и на свидания ходить.

— Я тебя без кия вообще не представляю, — хмыкнула Прю.

— Я тоже. Кий уже стал частью тела. Но я и не собираюсь бросать бильярд целиком, только профессиональный.

— Каталой станешь? — хохотнула Прю.

— А что, вполне, — тоже рассмеялась Элси. — Мон, помнишь того парня?

Моника тоже хохотнула, вспоминая, как снисходительно парень предложил сыграть партию. Каким самодовольным он выглядел, демонстративно поигрывая своим сделанным на заказ кием, и каким растерянным и жалким он стал, когда ему не дали сделать ни одного удара, потому что партия закончилась с кия.

— А если серьезно, открою бильярдную, буду учить новичков и турниры у себя устраивать. Такие, знаете, дружеские междусобойчики, как у Тэда.

— Эээх, гладко стелешь, Элси.. Только когда это еще будет… — хмыкнула Моника.

— Не знаю. Как почувствую, что азарт от соревнований пропадает, так и будет.

— Или, когда еще раз встретесь с тем мужчиной и, наконец, познакомитесь как следует, — подколола Моника.

— Или так, — легко согласилась Элси, — Ну со мной-то все понятно. У вас самих как дела?

* * *

Утром Монику разбудил телефон. С трудом приоткрыв один глаз, она нащупала телефон и посмотрела на экран. Звонила Саманта — владелица одного из мебельных сэконд-хендов. Интересно, почему она звонит в девять утра в субботу? У нее еще даже магазин не открылся.

— Сэм, привет, — прохрипела Моника.

— Привет, Мон. Ты заболела или спишь?

— Сплю. До утра были девчачьи посиделки…

— Понятно, — усмехнулась Саманта. — Но ты информацию способна воспринимать?

— Только положительную.

— Очень положительную. У меня новое поступление. Два стула Чиппендейл.

Моника распахнула оба глаза и села в кровати:

— Оригиналы?

— Точно не могу сказать, все же я не антиквар. Но это либо оригиналы, либо очень хорошие копии, не новодел. И в очень приличном состоянии.

Моника вскочила с кровати:

— На сколько можешь придержать?

— Ну часа на два. Больше не могу, извини. Сама знаешь, их с руками оторвут, как только я их выставлю. Поэтому звоню тебе первой.

— Сэм, я твоя должница! Я уже бегу! Постараюсь успеть!

Моника принялась одной рукой судорожно натягивать одежду, а второй вызывать такси. Стулья Чиппендейл! Восемнадцатый век! В сэконде! Подумать только! Да их и в антикварном не сыщешь сейчас, а если и сыщешь, то по заоблачным ценам! Это вселенная компенсирует ей потоп и обвалившуюся штукатурку!

В такси Моника написала сообщение Прю и Элси, чтобы не волновались. Дома в спешке приняла душ, переоделась и запрыгнула в свою машину. Позавтракает она потом, а кофе купит сейчас по дороге. Хоть похмелья и не было, но недосып и вчерашние возлияния все же давали о себе знать.

Народу в кофейне было совсем немного, но даже очередь из трех человек показалась Монике вечностью. Она притоптывала ногой от нетерпения и каждую минуту смотрела на время в телефоне. Наконец, бариста протянул ей заветный стаканчик. Моника тут же приложила его к губам, посмотрела в очередной раз на часы, развернулась и врезалась в какого-то посетителя…. Телефон упал на кафельный пол с настораживающим треском, крышка стаканчика больно ударилась о зубы и отскочила, а кофе раскаленной лавой потек по груди и животу. Моника вскинула глаза на мужчину, в которого врезалась, открыла рот, чтобы извиниться, но не произнесла ни слова. Боже! Нереальная красота! Это же наглядный пример золотого сечения! Идеальные пропорции! Так бывает?

Мужчина пару секунд смотрел на нее, сосредоточенно прищурив глаза, а потом на его идеальном лице отразилась такая неприязнь, что Моника вмиг вышла из ступора. На нее тут же навалились и боль от ожога, и сожаление от того, что она не успела сделать ни одного глотка, и досада из-за испорченной одежды. Времени на то, чтобы купить новый стаканчик кофе, и, тем более, новую одежду, категорически не было. Она двумя пальцами ухватилась за футболку на груди и потрясла, чтобы не так жгло.

— Господи, ну с Вашей-то профессией можно было бы проявить чуть больше фантазии, — голос мужчины звучал брезгливо.

— Моя профессия на девяносто процентов состоит из расчета, и только на десять — из фантазии, — автоматически ответила Моника.

— Какая откровенность! Но с расчетом у Вас тоже все очень плохо: на меня ни капли не попало.

Моника оторвала взгляд от темно-коричневого пятна на своей белой футболке и с удивлением посмотрела на мужчину. О чем он вообще говорит?

— Что? Проеб…ммм… профукали повод познакомиться? — хоть он и был раздражен, но слова подбирал.

— Вы слишком высокого о себе мнения, — тоже начала раздражаться Моника.

Мужчина секунду помолчал, а потом хмыкнул:

— Убедительно получилось, я даже на секунду поверил.

— Я прошу прощения за то, что толкнула Вас, — отчеканила Моника. — Но, так как Вы не пострадали, Ваш бред я слушать не намерена. До свидания.

Моника подобрала телефон, выбросила пустой стаканчик в мусорку и сделала пару шагов к выходу, когда до нее вдруг дошло, что он что-то говорил о ее профессии. Она обернулась:

— Откуда Вы знаете, какая у меня профессия?

— Вы слишком громко говорите по телефону в общественных местах, — в его голосе опять прозвучала брезгливость.

Моника молча развернулась и вышла. В машине выяснилось, что телефон от удара раскололся и сдох. Господи, сколько еще неприятностей надо пережить, чтобы вселенная посчитала это достойной платой за два стула Чиппендейл?

Впрочем, стулья она получила по смешной для них цене, а знакомый антиквар определил, что это, хоть и не оригиналы, но очень качественная копия девятнадцатого века. Да и ожоги, хоть и поболели пару дней, оказались несерьезными. Гармония во вселенной восстановилась.

— Мисс Стаббс, не хочу играть с Вами втемную. Мне понравилось Ваше портфолио, но не только Ваше. Чтобы мне легче было выбрать, не могли бы Вы сделать не совсем дизайн-проект, но… как бы сказать… наметить, каким Вы видите интерьер. Я предоставлю фотографии и чертежи дома, отвечу на Ваши вопросы и, конечно, Ваша работа будет оплачена.

— Это возможно, мистер Чон. Но для этого мне потребуется больше информации.

Моника с потенциальным клиентом сидели в лобби большого отеля.

— Пожалуйста. Какая информация нужна?

— Во-первых, хотелось бы услышать Ваши пожелания по функционалу и посмотреть референсы, во-вторых, я попрошу Вас заполнить бриф, ну и, в-третьих, мне нужно самой посмотреть этот дом. Фотографии и чертежи — это, конечно, хорошо, но атмосферу они не передают, да и окружение Вы вряд ли сфотографировали, а это важно.

— Пожелания и референсы я пришлю Вам на почту, а все остальное — без проблем. Давайте бриф, — Чонгук пробежал глазами вопросы и уточнил. — Я же могу это заполнить дома и прислать Вам?

— Да, конечно. Как Вам удобнее.

— А когда Вы хотели бы осмотреть дом?

— Когда Вы пришлете мне бриф, чертежи и пожелания. Так будет проще сориентироваться.

* * *

Моника буквально влетела в кабинет Намджуна.

— Казанова, встань на стреме, я переоденусь.

— Да кто тут может быть в пятницу в девять вечера-то? — Намджун оторвался от бумаг.

— Ты фильмы смотрел? После этой фразы обязательно кто-нибудь врывается, причем без стука. Мне-то все равно, а вот как ты будешь объяснять, почему у декана в кабинете полуголая девица?

— Ну вечернее платье-то я объяснил, — хмыкнул Намджун и кивнул на вешалку с белым платьем, зацепленную за книжный стеллаж.

Но все же поднялся из-за стола и встал рядом с дверью. Выйти он даже не подумал. Впрочем, Монике тоже не пришло в голову его выгнать.

— Я так и не понял куда ты идешь и почему платье целый день висело у меня? Ты утром чирикнула что-то невразумительное и улетела.

— На благотворительный вечер я иду. Клиенту там удобнее всего встретиться. А твой универ совсем рядом с резиденцией. С утра я даже не знала откуда именно туда поеду, так что оставить платье у тебя было оптимально.

Она скинула брюки и теперь сосредоточенно стягивала джемпер, стараясь не испортить прическу и макияж. Намджун задумчиво следил за ее действиями:

— Интересно, а почему у нас с тобой никогда не было романа?

— Потому что мы университет закончили раньше, чем до меня очередь дошла, — пропыхтела Моника, аккуратно влезая в платье.

— Думаю, дело не в этом… Я думал о сексе с тобой, — все также задумчиво признался Намджун.

— И что надумал? — без особого интереса поинтересовалась Моника.

— Это мерзко.

Моника, наконец, со всеми предосторожностями влезла в платье и возмущенно обернулась к нему.

— Ну спасибо!

— Да нет, я имею в виду, что это все равно, что спать с сестрой! Это настолько гадко, что даже думать об этом не хочется!

— Когда ты со мной целовался на вечеринках, про сестру ты что-то не вспоминал, — проворчала Моника, аккуратно всовывая ноги в телесного цвета лодочки на высоком каблуке.

— Я целовался?! — неподдельно изумился Намджун.

— Ты даже не помнишь? — Моника отвлеклась от обувания, — Вот из-за таких как ты, у Прю всегда будет работа. Ты за последние пять минут напрочь уничтожил мою самооценку!

— Нет, ну правда, когда это мы целовались? — возмущение Моники на него впечатления не произвело.

— Да пару раз было. Ты меня целовал, чтобы отвадить твоих особо настырных поклонниц.

— Ааа, так это мы не всерьез целовались, — облегченно выдохнул Намджун.

— И в чем разница?

— В эмоциях, Мон, в эмоциях! — провозгласил Намджун.

— То есть поцелуй со мной даже эмоций не вызвал… Да ты сегодня прям жжешь! — Моника подправила губную помаду, взяла маленькую сумочку в одну руку, ноутбук — в другую и направилась к двери. — Поехали, отвезешь меня. Хоть какая-то компенсация за все твои унижения.

* * *

Тэхен уже второй час активно «участвовал в светской жизни», как он сам называл эти выходы в свет. Все собравшиеся, включая Тэхена, прекрасно понимали, что благотворительность далеко не главная цель подобных мероприятий. Нет, конечно, фонды, приюты и исследовательские центры получат свои пожертвования и сделают на них много важных и очень нужных вещей, но главная цель — знакомства и установление связей. Тэхен этим и занимался. Он знакомился с новыми людьми, приветствовал уже знакомых, пожимал руки мужчинам, целовал ручки женщинам, вел непринужденные беседы, шутил, флиртовал, фиксируя в голове, какого собеседника и как можно использовать для своего бизнеса. Он знал правила игры и умел в нее играть.

Периодически его взгляд останавливался на молодой женщине в белом свободного кроя платье. Она стояла у панорамного окна, почти скрытая ото всех большим растением в кадке. В одной руке держала бокал шампанского, а в другой — телефон. Ее лицо казалось Тэхену смутно знакомым. Нет, представлены друг другу они совершенно точно не были, но как будто он ее где-то видел. Возможно, на одном их подобных мероприятий.

Она стояла одна, не стреляла глазами по сторонам, никого не высматривала и не пыталась ни с кем познакомиться. Периодически к ней кто-то подходил, и она довольно свободно с ними общалась. По крайней мере, со стороны было не заметно, чтобы она как-то терялась или смущалась. Некоторые ее, похоже, знали, были рады видеть, но как будто не ожидали встретить именно здесь.

Интересно, кто она? Начинающий предприниматель? Но тогда она должна сейчас носиться по залу, пытаясь познакомиться с как можно большим количеством полезных людей, а не стоять на одном месте, тем более, там, где ее почти не видно. Да и не пустили бы ее сюда. Слишком низкого полета птица для мероприятия подобного статуса.

Тэхен продолжал вести непринужденные беседы, но посматривал на женщину все чаще. Скорее всего, его привлекло ее нетипичное поведение и любопытство. Больше, вроде, и нечему. Симпатичное, довольно яркое лицо, стройная фигурка, но не более. Ослепительной красотой она не блистала. Да и можно ли было его привлечь внешностью, если он давно варится в обществе, где все женщины идеальны?

Поцеловав очередную ручку, Тэхен направился к женщине в белом. Что может быть естественней, чем знакомство на подобном вечере? Он уже почти подошел, осталось только обогнуть растение, когда у нее зазвонил телефон. Тэхен притормозил.

— Богиня моя, привет.

— …

— Не поверишь, я на благотворительном вечере.

— …

— Работаю. Я тут с клиентом. Жду, пока он освободится.

— …

— Ну что поделать? Все стоит, а возможность встретиться у него есть только здесь.

— …

— Да нет, конечно. Я же опытная! Присмотрела тут какое-то техническое помещение. Главное, что стол есть. Больше ничего и не нужно.

Тэхен скрипнул зубами, сжал бокал до побелевших костяшек и развернулся на сто восемьдесят градусов, матерясь себе под нос. Блять! Это та криворукая эскортница! Хорош бы он был, сам подойдя к ней познакомиться! Вот бы она обрадовалась-то! Потом хрен отвязался бы, да еще, чего доброго, его с ней кто-нибудь увидел бы. Судя по всему, она известна в этом обществе. Черт! Черт!

Моника только завершила звонок, как сзади ее обняли за талию:

— Привет, красавица, не ожидала тебя тут увидеть.

— Дайана! Рада тебя видеть! — Моника повернулась и расцеловалась с очень ухоженной женщиной лет сорока. Лет пять назад Дайана была ее клиентом, с тех пор они дружили, хоть и виделись крайне редко.

— Только не говори, что ты тут работаешь! — воскликнула Дайана.

— Можно подумать, ты тут для собственного удовольствия, — хмыкнула Моника.

Дайана владела крупным риэлторским агентством и посещала, как и положено деловому человеку, самые значимые светские мероприятия в интересах бизнеса.

— Ты права, — вздохнула Дайана. — С каким удовольствием я сидела бы сейчас на своем уютном диване с бокальчиком вина и хорошей книжкой вместо всего вот этого. Но хоть тебя встретила. Единственное искреннее лицо среди этой толпы.

— Крепись! — полушутя-полусерьезно подбодрила Моника.

— Кстати, хочешь инсайдерскую информацию? — Дайана наклонилась почти к самому уху и понизила голос.

— Еще бы! — встрепенулась Моника.

— Ким Тэхен ищет дизайнера! — тихо, но очень торжественно произнесла Дайана.

— Вау! Классно! — вскричала Моника, поддерживая тон Дайаны, а потом переспросила. — А это кто?

— Да ты что?! Это же владелец строительного холдинга!

— Блин, да это ты вращаешься в этих кругах, я-то откуда должна его знать?

— Да о нем только что из утюга не кричат. Он же не только сказочно богат, но и сказочно красив! На него уже настоящая охота открылась!

— Ну я утюги не слушаю, но инфа интересная… А ты откуда знаешь, что он дизайнера ищет?

— Ну если не ищет, то будет в скором времени. Он через мое агентство дом недавно купил. Грэг, риэлтор, с которым он работал, говорит, что дом шикарный, но там стопроцентно надо будет все переделывать, без дизайнера не обойтись.

— И как с ним связаться, если он такой богатый и знаменитый?

— Ты родилась под счастливой звездой! — провозгласила Дайана. — Он сегодня здесь.

— Правда? — обрадовалась Моника. — Вот это повезло! А ты его знаешь?

— Лично не знаю, но тут совершенно нормально знакомиться и обмениваться визитками. Тем более, у меня очень веский повод, все же он через мое агентство недвижимость купил, — ответила Дайана, оглядываясь по сторонам. — Вон он! Пойдем.

Моника сделала пару шагов за Дайаной, взглянула в указанную сторону и первым, кто ей бросился в глаза, был мужчина, с которым она столкнулась в кофейне. Она споткнулась и встала как вкопанная, пронзенная страшной догадкой:

— Только не говори, что Ким Тэхен — это вон тот мужчина в сером костюме…

— Именно он, — Дайана тоже затормозила и удивленно посмотрела на Монику. — Вы встречались?

— Встречались — не совсем то слово…. — Моника рассказала инцидент в кофейне. — Я думала он сумасшедший, такую фигню нес. А оказывается, его просто бабы достали. Вот скажи мне, у этих ненормальных совсем фантазии нет? — вдруг возмутилась Моника, которая, можно сказать, пострадала из-за отсутствия фантазии у искательниц богатых женихов. — Ну все, как одна, либо выливают кофе, либо спотыкаются рядом с мужиком. Ну если тебе нужен богатый, ну напряги мозги-то, придумай что-то не столь очевидное!

— Ну не знаю, — хохотнула Дайана. — Я, например, со своим мужем познакомилась, когда у меня каблук отлетел, и я буквально упала ему в руки.

— Специально? — подозрительно спросила Моника.

— Да нет, конечно. Двадцать лет назад он не настолько богатый был, чтобы из-за него специально туфли портить.

— Мда… В общем, не быть мне дизайнером мистера Кима…

Моника с Дайаной постояли молча, думая каждая о своем.

— Слушай, — вдруг оживилась Моника, — сколько баб в день с ним сталкиваются! В этой толпе он меня и не запомнил наверняка. Как думаешь?

— А что? Вполне возможно… Если бы ты сейчас с ним столкнулась, он бы вряд ли тебя забыл, — Моника польщенно улыбнулась. — А в джинсах и футболке мог и не запомнить. Пойдем, проверим.

— Ни-ни, — запротестовала Моника. — Вдруг у него фотографическая память. Давай я мимо него пройду, а ты посмотри, узнал или нет.

— Давай, иди, — с готовностью согласилась Дайана.

Моника глубоко вздохнула и пошла в сторону Тэхена.

Тэхен краем глаза следивший, как две женщины разговаривали, поглядывая в его сторону, отвлекся, а, когда снова бросил взгляд, запнулся на полуслове. Эта одержимая направлялась к нему. Что она не просто прогуливается было понятно по неестественно прямой спине и взгляду, демонстративно направленному мимо него. Господи! Ей даже не мешает то, что здесь ее клиент! Тэхен в очередной раз заскрипел зубами и раздраженно выдохнул. Ну должна же быть какая-то этика даже в такой профессии!

Моника за несколько шагов взмокла от напряжения. Ей казалось, что он сейчас ее узнает и поднимет на смех при всех. А от того, что в его сторону она не смотрела, она никак не могла понять, прошла она мимо или еще нет. Сколько еще идти-то? Впереди была стена, и будет крайне странно выглядеть, если она просто до нее дойдет и повернет обратно. Челночная ходьба какая-то получится.

Голос над ухом раздался совершенно неожиданно:

— С кофе не получилось, решили шампанским облить?

Моника резко развернулась, каблук поехал в сторону, голеностоп неестественно вывернулся, и она, потеряв равновесие, рухнула на четвереньки. Некрасиво рухнула, отклячив зад и тряхнув головой так, что из прически выбились сразу несколько прядей и упали на лицо. Бокал вылетел из руки и разлетелся на осколки об галстучный зажим какого-то господина, во время полета расплескав шампанское на его даму. Телефон остался в руке, поэтому она своими руками треснула его со всей силы об пол. Моника зажмурилась, не в силах пошевелиться или поднять голову.

— Ааа… Вы по второму сценарию пошли. Ну хоть потренировались бы грациозно спотыкаться. Вы же как корова на льду. Кто на такое клюнет? — раздался над головой насмешливо-раздраженный голос.

Глаза начало жечь от подступающих слез. Во-первых, было больно, а, во-вторых, очень стыдно. Вокруг нее образовалась небольшая толпа. Подоспевшая Дайана подхватила ее под одну руку, а откуда-то нарисовавшийся клиент — под другую. Моника приняла вертикальное положение, откинула пряди и, стараясь смотреть вверх, чтобы слезы не хлынули градом, поковыляла на выход, поддерживаемая с двух сторон.

Втроем они вошли в то самое техническое помещение, которое присмотрела Моника для работы. Ее усадили на стул, и она смогла наконец оценить ущерб. Платье порвалось в районе колен, сами колени были разбиты в кровь, голеностоп и запястье нестерпимо ныли. Как выглядело ее лицо и прическа, Моника даже знать не хотела. Новый телефон опять сдох.

— Сиди тут, я сейчас принесу антисептик и пластырь, — подхватилась Дайана.

Клиент сел на второй стул и грустно покачал головой:

— Похоже, Вам надо ехать домой.

— Ни в коем случае! Перенести такое унижение, да еще и дело не сделать! — Моника с тревогой посмотрела на клиента. — Или Вы больше не хотите со мной работать?

— Да господь с Вами! — замахал руками клиент. — Почему Вы так решили? Ну упали, с кем не бывает.

— Тогда не могли бы Вы забрать у портье мой ноутбук и принести его сюда? Если, конечно, Вы уже освободились, — попросила Моника.

— Да, конечно. Вы побудете одна? — заботливо осведомился клиент.

— Побуду. Моя гордость пострадала намного больше, чем тело.

* * *

Когда троица покинула зал, Тэхен отвернулся и выдохнул. Оказывается, все это время он стоял, почти до боли сжав челюсти и стиснув кулаки. От раздражения, конечно, а не от того, что еле сдерживался, чтобы не кинуться помогать этой недособлазнительнице. Еще чего! Мало того, что по грации она даже бегемоту уступает, так еще и дура набитая. Ну он же знает, чем она занимается. И она знает, что он знает. Так почему просто не подойти и не предложить свои услуги? Это же обычный бизнес. Так нет, разыгрывает перед ним эти нелепые спектакли. Она правда надеется, что он поверит в такие случайности, потеряет голову от ее неземного очарования и женится, наплевав на ее прошлое? «Красотку» пересмотрела? Дура и есть.

Еще и клиента своего позорит, так нагло приставая к другому. Кстати, интересно, а кто ее клиент и почему она стояла одна, а не рядом с ним? В этот раз вызвали чисто перепихнуться, потому что «все стоит», а времени нет? Тэхен оглядел присутствующих, пытаясь вычислить ее клиента. На глаза попалась женщина, которая с ней разговаривала, а вот мистера Либермана, который помогал ей подняться, видно не было… Неужели он? Но ему лет семьдесят! Конечно, это внушает оптимизм в собственное мужское будущее, но чтоб прям проститутку на мероприятие вызывать, потому что невтерпеж, в его-то возрасте…

Тэхен остановил взгляд на окне, у которого стояла эскортница. Теперь оно выглядело… пустым. Вообще вечер перестал быть… интересным. Но Тэхен тут же нашел истинную причину. Понятное дело, он же с кем хотел — познакомился, с кем надо — поговорил. Больше тут делать-то и нечего. Пора ехать домой.

* * *

Моника откинулась на очень удобный подголовник заднего сидения машины, любезно предоставленной мистером Либерманом. На душе было мерзко. Даже то, что они с клиентом успели обговорить все нюансы, пришли к соглашению, и дизайн-проект можно было считать почти завершенным, радости не добавляло. Выпить бы нормально, но одна она пить не любила, а звонить кому-то в такое время уже совсем неприлично, даже друзьям. Кстати, и позвонить-то она не может, телефона же нет. Завтра надо первым делом купить новый.

Машина подъехала к ее дому. Она поблагодарила водителя, вылезла и прихрамывая подошла к крыльцу. Дверь стоявшей рядом машины неожиданно распахнулась, из нее выпрыгнул человек и в два прыжка оказался около Моники. Она даже испугаться не успела, когда услышала знакомый, но сейчас злой голос:

— Ну и где тебя носит?!

— А что случилось? — Моника удивленно взглянула на Намджуна.

— Что случилось? Ты у меня косметичку забыла. Я тебе звонил, а у тебя телефон недоступен уже третий час, — Намджун раздраженно отобрал у нее ключи, взбежал по ступенькам и открыл дверь.

— И что? — не поняла Моника.

— Что?! Да у тебя в телефоне вся жизнь! Ты его никогда не отключаешь! Да ты даже три зарядки с собой возишь, на случай, если две из ни сломаются! — Намджун от переживаний за нее почти кричал, но, когда обернулся и увидел, с каким трудом она поднимается по ступенькам, резко замолчал и совершенно другим тоном воскликнул. — Господи, что с тобой случилось?

Моника, наконец, поднялась, вошла в дом и включила свет. Намджун круглыми глазами рассматривал ее лохматую голову, порванное платье с пятнышками крови, заклеенные коленки и повязку на запястье.

— Я очень рада, что ты приехал. Как раз думала, хорошо бы выпить. Ты же останешься у меня? Я тебе все и расскажу, — Моника бросила туфли, которые сняла еще в машине и несла в руках.

Намджун только молча кивнул, голос его в этот момент покинул.

* * *

— Ну, то есть, ты понимаешь, он принял меня за одну из этих ебанутых охотниц за сокровищами. Не могу его в этом винить, но, блять, обидно просто до слез!

Вообще-то материлась Моника редко. Если не считать работы. И то, только потому, что мат — это универсальный и самый доходчивый язык всех строителей и поставщиков. Поставщики долго не могли понять серьезность проблемы, отнекивались и пытались соскочить, если она к ним обращалась: «Простите, сэр, возникла небольшая проблема: Вы нам прислали грузовик кирпича, вместо мраморной плитки», но зато моментально завязывался продуктивный диалог после ее фразы: «Ты ебанулся? Что за хуйню ты прислал?» Но сейчас Монику переполняли эмоции, и без мата тут было не обойтись.

— Да не расстраивайся ты из-за этого параноика. Будут другие проекты, — Намджун успокаивающе поглаживал ее ноги стаканом.

Они сидели на диване в гостиной. Намджун — свободно развалившись и положив одну руку на спинку дивана, а во второй держа стакан с виски. А Моника — лицом к нему, опираясь плечом на спинку и вытянув ноги ему на колени. Пластыри она отклеила, и теперь даже при небольшом сгибании, кожа на коленях натягивалась, корочка подсохшей крови больно лопалась, и красные капельки опять начинали скользить по щиколотке, грозя запачкать светлый диван. В руке у нее тоже был стакан.

— Да дело даже не в проекте, а в самой ситуации! Мне кажется, если я еще раз с ним столкнусь, он полицию вызовет! И как я, блять, буду доказывать, что я его не преследую, а? И как мне этих встреч избежать, если я понятия не имею, где он бывает? Господи, у меня самой паранойя скоро разовьется.

— Ну хочешь я тебя поцелую? — по-дружески предложил Намджун.

— С бабами своими целуйся, — ответила крылатой фразой Моника, а потом встрепенулась. — Кстати, а почему ты перестал с девушками-то встречаться?

— Да как тебе сказать… Набегался, наверно.

— Ты меня пугаешь, — забеспокоилась Моника.

— Не пугайся. Но ты вспомни, сколько у меня их было. Хороших, красивых, умных, разных, а знаешь, что их всех объединяло? — Моника вопросительно кивнула. — Я ко всем относился одинаково-ровно. Ни одно расставание меня не задевало, даже, когда меня бросали. Есть — хорошо, нет — и не надо. Надоело. Вот, если встречу какую-нибудь искорку, которая зажжет мое черствое холостяцкое сердце, ни за что не упущу.

Они помолчали. А потом Моника вернулась к старой теме, которая никак ее не отпускала:

— А самое обидное знаешь что? Я два раза с этим владельцем фабрик-заводов-пароходов сталкивалась, ему — ничего, а у меня ожог, растяжение запястья, болячки, два телефона по пизде, и это не считая моей уязвленной гордости! И он еще на меня в полицию будет заявлять! — от такой несправедливости на глаза навернулись слезы, она шмыгнула носом и в сердцах крикнула. — Чертов Ким Тэхен!

Намджун дернулся и пролил виски ей на болячки. Моника зашипела.

— Кто?!

Моника только рукой махнула:

— Не бери в голову. Ты его наверняка не знаешь.

Первым порывом Намджуна, конечно, было рассказать подруге про Медвежонка, но потом он подумал, что за развитием событий будет интересно понаблюдать, и промолчал.

* * *

— Хоби, ты тут? — Входной колокольчик исправно звякнул, но Хосока видно не было.

Моника вошла в бутик своего приятеля и огляделась по сторонам. Просторное помещение было залито светом: солнечным — из окон, занимавших всю фронтальную стену, и искусственным — от потолочных светильников. Справа по стене тянулись рэйлинги с одеждой, разделенные двухместным кожаным диваном, перед которым стоял небольшой журнальный столик. По середине располагалась витрина с аксессуарами, а у противоположной от входа стены во всю стену тянулся стеллаж, плотно заполненный рулонами самой разнообразной ткани, перед которым стоял массивный рабочий стол из ореха, заваленный выкройками, документами, игольницами и лекалами. По левую сторону из главного помещения вели три двери: в святая святых — мастерскую, в примерочную и в подсобное помещение.

Хосок выглянул из мастерской. Волосы растрепаны, фартук туго подпоясан, через шею перекинут сантиметр, а в руке — угрожающих размеров ножницы. Он творил.

— Мон! Какая приятная неожиданность! Давненько не виделись! Проходи-проходи. — Хосок не прерывая поток слов, скрылся в мастерской и вышел через минуту уже в цивильном виде: классических брюках, белой рубашке и затейливого покроя жилетке. Волосы он пытался пригладить, но у него не получилось. — Сейчас кофе сделаю, — и, не дожидаясь ответа, исчез в подсобном помещении.

Моника прошлась вдоль рядов одежды, не особо разглядывая. А зачем? Она сейчас скажет Хосоку что именно ей нужно, и он подберет идеальный вариант. А если идеального в наличии не будет, то он переделает имеющийся, и тот станет идеальным. Лет шесть назад она делала дизайн-проект его квартиры. Он тогда еще работал в «громком» доме моды. И как-то, по случайности, они вместо оказались в торговом центре. Ей нужно было обновить гардероб парочкой вещей. В результате, Моника просто заходила в примерочную, а Хосок приносил ей вещи на свое усмотрение. И ни разу не промахнулся. Естественно, как только он открыл свой собственный бутик, Моника стала одеваться исключительно у него.

Хосок вышел с двумя чашками кофе, поставил их на журнальный столик, сам сел на диван и похлопал рядом, приглашая ее сесть.

— Ну? Все бегаешь?

— Почему бегаю? Элегантно хожу, — отшутилась Моника, отпивая кофе.

— Нельзя ходить элегантно с сумкой, которая весит больше тебя.

— Просто я предусмотрительная. Мало ли, куда меня занесет в течение дня и что может понадобиться.

— Ты мне скажи, моя предусмотрительная, когда я тебе буду шить свадебное платье?

— Ну когда-нибудь точно будешь.

— Побыстрей бы. Я такое тебе придумал! Упадут и жених, и гости, и священник! Хотя с твоими «любимыми» мне еще ждать и ждать…

— Ну женись на мне сам. Я согласна!

— Чур меня! — поплевал Хосок. — Ладно. Ты зачем пришла-то? Вряд ли просто кофе попить.

— Вечернее платье хочу.

— О, ты идешь на какой-то вечер?

— На вечер я уже сходила, — усмехнулась Моника. — Поэтому теперь и нужно новое.

Хосок непонимающе посмотрел на нее, но переспрашивать не стал, вместо этого уточнил:

— И какое хочешь? Светлое или темное?

— Не знаю. Я хочу что-нибудь элегантное и невычурное. Ну ты знаешь.

— Ага! — обрадовался Хосок. — У меня для тебя кое-что есть. Погоди минуту, сейчас принесу, я его еще не вывесил.

Он скрылся в подсобном помещении, и в ту же секунду звякнул дверной колокольчик. Моника обернулась и дернулась. На пороге стоял Ким-чертов-Тэхен. Он стоял в пол-оборота, одной ногой в бутике, а второй — на улице и что-то сосредоточенно говорил в телефон. Ее он пока не видел. Моника заметалась, прикидывая, куда бы спрятаться. Первой мыслью, конечно, была очевидная — нырнуть за рабочий стол Хосока, но вот если ее там обнаружат, объясниться будет трудно. Моника схватила сумку, пригибаясь, вбежала в примерочную и прильнула ухом к двери, надеясь, что этот параноик ничего мерить сегодня не будет.

— Тэ? Привет. Сегодня просто праздник какой-то! — раздался радостный возглас Хосока. Они явно были знакомы. — А Мон где?

Дальше они разговаривали обычными голосами и слышалось только неразборчивое бормотание. Блин, зачем в примерочной такая звукоизоляция? Что Хосок тут с клиентами делает-то?! Моника старалась расслышать хоть что-то, чтобы понять, зачем Тэхен пришел. Но слов было не разобрать. Неожиданно голос раздался у самой двери: «Я пока в примерочной подожду». Моника отскочила от двери и завертелась на месте. Спрятаться тут было решительно негде. В двадцатиметровой комнате почти не было мебели. Только диван, столик и пустые рэйлинги по стенам. Боже, почему тут нет ни одного шкафа? Ну хотя бы сундука!

Дверная ручка дернулась, и Моника одним движением стянула с себя свой длинный льняной сарафан, отвернулась от двери и замерла. Тэхен сейчас увидит, что примерочная кем-то занята и выйдет. Не будет же он ее разглядывать и, тем более, знакомиться в такой ситуации. Дверь распахнулась, и в комнате повисла звенящая тишина. Тут не только муху можно было услышать, но и грохот, с которым пылинка оседает на стол. Не учла Моника двух вещей. Первая стала понятна, когда она уставилась на Тэхена… через зеркало. Зеркала! В примерочной их были десятки, сотни, тысячи! Везде! И сейчас Моника отражалась со всех сторон в прекрасном, четком, ярком свете миллиона чертовых лампочек!

А вторую озвучил Тэхен. Замер он буквально на пару секунд, потом вздохнул и сжал губы:

— Я вижу, Вы решили подключить тяжелую артиллерию, — он демонстративно осмотрел ее фигуру сверху-вниз и снизу-вверх, а потом задержал взгляд на ее попе. — Только с чего Вы решили, что меня возбуждают Микки Маусы?

Моника мысленно застонала. Да, на ней были ее любимые трусы: хлопковые слипы. Этот набор подарила ей Элси в шутку, но они оказались очень удобными. И да, весь набор был с диснеевскими героями на попе. Но Моника не собиралась никому демонстрировать нижнее белье! Даже Хоби деликатно выходил, когда она переодевалась!

— Тэ, посмотри вот…. — Хосок подошел к двери, держа две вешалки с пиджаками, но не договорил, замерев рядом с Тэхеном.

— Да я смотрю, — хмыкнул Тэхен, не отрывая взгляд от Моники, вернее, от Микки Мауса.

Моника, наконец, вышла из ступора, не оглядываясь нащупала свой сарафан (хотя при таком количестве зеркал тут оглядывайся-не оглядывайся), натянула на себя и повернулась. Слов у нее пока не находилось. Зато они нашлись у Тэхена:

— Ваша настырность в другой ситуации вызвала бы уважение… Черт с Вами, потрачу на Вас время. Спать с Вами, конечно, не буду, на это даже не рассчитывайте, но можем поужинать. Сколько у Вас стоит час?

Хосок перевел ошалелый взгляд на Тэхена. Что он такое говорит? А все еще вздрюченная Моника пропустила мимо ушей фразу про совместный сон, зато услышала вопрос про стоимость. Он согласен обсудить с ней проект? А откуда он знает, что она хотела его получить? Хотя, любой дизайнер захочет — это же очевидно. А он знает, что она дизайнер.

— У меня не почасовая оплата. Плата только за услуги в целом.

Хосок перевел взгляд на Монику.

— Хорошо. Сколько стоит сопровождение ужина?

Странно, конечно, он вопросы формулирует, но не терять же из-за этого клиента:

— Нисколько не стоит. Предварительное обсуждение бесплатно.

— Обсуждение? Вы еще что-то обсуждаете вначале? — Тэхен казался удивленным. — Мда, как-то сложно у Вас все.

Моника начала раздражаться. Интересно, он себе дизайнера-экстрасенса ищет что ли? Что значит сложно?

Хосок продолжал стоять, переводя взгляд с одного на другого.

— Ничего сложного. Но мне же надо понять Ваши предпочтения, ожидания, вкусы. Узнать Вас немного. Как без этого начинать работу?

— Вам это знать ни к чему, я же предупредил, что секса не будет. Просто ужин, — твердо ответил Тэхен.

— Чего не будет?! — в один голос воскликнули Моника и Хосок.

Тэхен на миг растерялся, а потом разозлился. Что она тут из себя строит-то? Слово «секс» ее так оскорбило?

— Да не стройте тут из себя невинность! Я прекрасно знаю, что Вы занимаетесь эскорт-услугами.

Моника так не делала никогда, ни разу в жизни, но сейчас, не думая, подошла, влепила Тэхену пощечину, протиснулась между ним и Хосоком и выскочила из бутика.

* * *

Моника на эмоциях зашвырнула сумку на заднее сидение, впрыгнула за руль и шарахнула дверцей машины. Очередное унижение. Теперь она не просто сталкер, а вообще проститутка! Господи, дай сил пережить все это. Где он видел проституток с мультяшками на попе? Они же соблазнительно должны одеваться: кружева, пояса, чулки… И зачем она вообще стала прятаться-то? Идиотка! Она же первая пришла, и Хоби ее знает, он бы подтвердил, что она по делу, а не в надежде встретить мистера Совершенство-Плюс-Паранойя! Да она вообще не знала, что он заявится!

У нее зазвонил телефон, она взглянула на экран, улыбнулась и нажала кнопку на руле, принимая звонок:

— Джин, дорогой мой. Рада слышать!

— А видеть?

— И видеть, и обонять, и осязать.

— Тогда поедем со мной на выходные в кемпинг. Приехал биг босс, устраивает неформальное знакомство с подчиненными на природе.

— Я с удовольствием отдохну на природе, да и с твоими коллегами пообщаюсь, они у тебя классные.