Странствующий дождь (гет)

Это было обычное утро второго июня. Митрофан — друзья и сестра звали его Митей — уже мысленно приготовился к очередному дню прокрастинации в четырёх стенах. Маша, его сестра, устроилась с его ноутбуком, уткнувшись в переписку с одноклассниками.

— Надеюсь, ты на своей странице сидишь? — проверил Митя, с трудом отрываясь от кровати.

— Естественно. Мне твоя лента до фени не упала, — парировала она, не отрываясь от клавиатуры.

— Ладно-ладно. Просто напоминаю, чей это ноут.

— Твой, твой… Дай хоть пообщаться нормально.

— Ладно, — Митя усмехнулся, поймав своё отражение в зеркале. Чёрные, будто выгоревшие на солнце джинсы и такой же чёрный, просторный худи с капюшоном. Лишь кончики его тёмных волос, спадающих на лоб, были выкрашены в яркий, тревожный алый — единственный всплеск цвета в монохроме. Он ненавидел этот цвет на других, но на себе считал его клеймом, знаком отличия от серой массы. — Тогда скажи лучше, чем мы всё лето заниматься будем?

Маша нахмурилась, придумывая отмазку, лишь бы брат отстал. Она была его полной противоположностью: светлые джинсы, простая белая футболка с каким-то мультяшным принтом, розовые кроссовки. Никаких ярких акцентов, ничего, что привлекало бы лишнее внимание.

— Ну-у-у… Мог бы для начала прогуляться. Глянь, какая погода за окном, — девушка жестом указала на окно, за которым сияло безоблачное голубое небо. — Митя, хоть какое-то дело себе найди. С такой-то жизненной позицией ты девушку точно не найдёшь.

Митя — это прозвище, которое всем казалось куда более живым, чем чопорное «Митрофан». Маша уже загородилась подушкой, ожидая привычной истерики на тему личной жизни.

— Думаешь, права…

— Чего? — Маша удивлённо подняла на него глаза. Такой реакции она не ждала.

— Просто… Эх… — парень не мог подобрать слов. — Я… Я веду себя как последний раздолбай, которому на себя плевать. Надо бы за ум взяться. Летом и начну, чтобы привычка осталась.

— Митя, я не хотела… — девушка обняла брата, и в её голосе зазвучали нотки сожаления. — Просто ты совсем обленился. Уже предел.

— И снова права. Я — ноль, — Митя обнял её в ответ.

— Не говори так. Ты можешь всё изменить, — она улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. — Найди что-то, что тебя зацепит. Тебе понравится, и ты станешь другим человеком.

— Хорошо…

Объятия распались, разговор иссяк.

В комнату неожиданно вошли родители.

— Митрофан, Маша, — начала мать, используя полное имя, от чего Митя невольно поморщился.

— Решили отправить вас в лагерь, — закончил отец.

— В лагерь? — подростки переглянулись, их лица вытянулись от изумления.

— Какой ещё лагерь? — Митя переводил взгляд с матери на отца.

— За городом, около деревни. Называется «Странствующий дождь».

Митя наморщил лоб:

— «Странствующий дождь»… Странное имя. Будто этот дождик с места на место переезжает.

Отец лишь отмахнулся:

— Не забивай голову. Лагерь как лагерь. Отдыхай на здоровье.

— Хм… Любопытно, — сказала Маша, закрывая ноутбук. В её голосе сквозь удивление пробилось неподдельное любопытство.

— И едете вы сегодня, в два часа дня, — объявил отец.

— Сегодня?! — Митя остолбенел. — Но…

— Никаких «но»! Собирайте вещи, автобус через час, — отец развернулся и вышел следом за матерью.

Маша и Митя начали в спешке сгребать свои пожитки, всё ещё не веря в происходящее. Митя, на автомате, запихнул в чёрный рюкзак ноутбук, клубок проводов, наушники. Рука нащупала на полке что-то твёрдое и холодное — гладкий синеватый камень, похожий на спрессованный лёд. Он подобрал его прошлой осенью после того урагана, побившего все крыши в округе. Камень всегда был холодным, даже сейчас, в июньский зной. Митя пожал плечами и сунул его в карман джинсов — на удачу.

— Ну ты и ходячий коммутатор, — фыркнула Маша, аккуратно складывая в свою светлую спортивную сумку пару джинс, футболок и лёгкую ветровку.

Митя ответил лишь скупой улыбкой.

Переодевшись (он так и остался в своём чёрном худи, лишь сменив джинсы на другие, такие же тёмные), он натянул капюшон, скрыв алые кончики волос. В прорези капюшона блеснули глаза неопределённого серо-стального оттенка, в которых в гневе или возбуждении, как утверждала Маша, вспыхивали те же красные отсветы, что и в волосах. Маша надела свои светлые джинсы и свежую белую футболку. Дав друг другу «пять», они вышли из дома под напутственные взгляды родителей. Когда подъехал автобус, они без раздумий зашли и сели рядом — Митя у окна.

Автобус тронулся. Похоже, другие подростки в салоне тоже были сосланы сюда родительской волей. Среди них выделялась высокая девушка с фиолетовыми волосами и глазами такого же необычного оттенка. Митя впился в неё взглядом с первого же мгновения. Ткнув локтем в Машу, которая уже утонула в книге, он прошептал:

— Маш, видишь вон ту, с фиолетовыми волосами?

— Вижу, — так же шёпотом отозвалась сестра, не отрываясь от страницы.

— Кажется, она мне нравится… — Митя покраснел, и алые пряди на его висках будто стали ярче. — Её волосы… глаза… всё…

Он потряс головой, будто отгоняя наваждение, и ему стало стыдно за свою откровенность. Маша же засияла от радости за брата.

— Митя, это твой шанс, — прошептала она ему на ухо.

— Д-думаешь? — он покраснел ещё сильнее.

— Уверена на сто процентов, — её глаза искрились одобрением.

Девушку звали Юри. Закрыв первую главу, она почувствовала на себе его взгляд и, подняв голову, легко подмигнула ему.

— О-она мне подмигнула… — ахнул Митя, в смущении отводя глаза. Маша тихонько прыснула и снова углубилась в чтение.

— Митя, она твоя, — с напускной серьезностью прошептала она ему.

Покрасневший до корней волос Митя уставился в окно. За окном по-прежнему стояла ясная погода, ни облачка. Солнечные зайчики от окон проезжающих домов слепили глаза, заставляя его щуриться.

Автобус остановился на очередной остановке, и внутрь ввалился Сергей — источник прозвища, крестный отец «Мити».

— Опа! Митя!

— Да ё-моё! — воскликнул Митя, на лице его мелькнула неподдельная радость. — Серый!

Глядя на их оживлённые лица, Маша не сдержала улыбки.

— Так это ты тот самый Сергей, что дал ему прозвище? — спросила она.

— Ага. Привет, Маша.

— Привет, — её губы растянулись в милой, чуть лукавой улыбке.

Сергей плюхнулся на сиденье напротив.

— Ну что, Митя, потрындим? — предложил он.

— М-м-м… Не сейчас…

— Тогда я вздремну чутка.

Сергей устроился поудобнее, приняв позу опытного пассажира-сони. Маша снова уткнулась в книгу.

Стемнело. До лагеря было ещё ехать и ехать. Митя не отрывался от окна, провожая взгляд багряный закат. Сергей давно храпел. Похоже, не спал всю ночь.

«Серёга спит, Маша и та девушка читают… Как её зовут? Чёрт, что со мной творится? Словно влюбился с первого взгляда… И что значит это подмигивание?» — мысли путались в голове Мити, в то время как его взгляд снова и снова украдкой возвращался к Юри.

Та продолжала читать. Почувствовав на себе его взгляд, она едва заметно улыбнулась и бросила взгляд в его сторону, но он снова сделал вид, что смотрит в окно. Все мысли были только о ней. Попытки думать о чём-то другом проваливались. В конце концов, он решил последовать примеру Сергея, тем более что Маша уже спала, положив голову ему на плечо. Он откинулся на спинку сиденья и постепенно провалился в сон.

Юри оторвалась от книги и какое-то время просто смотрела на спящего Митрю.

— Забавный, — прошептала она про себя. — И этот красный в волосах… Контрастно.

Наступило утро. Сергей и ещё несколько человек проснулись. Сергей растолкал Митю.

— Митя, подъём.

— М-м? Что? — Митя протёр глаза.

— Уже день. Буди Машу.

— Ага…

Митя легонько толкнул сестру.

— Маш, вставай, — прошептал он.

Та медленно открыла глаза и подняла голову.

— Доброе утро, — улыбнулся Митя. — Как спалось?

— Неплохо. А тебе? — она прижалась к нему.

— Тоже.

— Далеко ещё?

— Полчаса, наверное, — отозвался Сергей, наблюдая за их тёплой вознёй. — Вы, ребят, и правда занятные. Точно брат с сестрой?

— Точно. Мы же Меньщиковы, родные, — подтвердил Митя.

— Ну, ладно, — Сергей тоже усмехнулся.

Митя заметил, что Юри всё ещё спит. Он не мог оторвать от неё глаз — слишком уж мило она выглядела. Сам себе удивившись, он фыркнул. Забавно.

Примерно через пять минут она проснулась и, встретившись с его взглядом, улыбнулась.

— Доброе утро.

— Д-доброе… — выдавил из себя Митя. «Чёрт… У неё голос…»

Юри пару секунд изучающе смотрела на него, на его капюшон, из-под которого выбивались алые пряди.

— Стильно выглядишь, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Красное к лицу.

— Т-ты тоже… — Митя почувствовал, как снова горит лицо. «Боже, что я несу…»

Маша посмотрела на брата.

— Мы скоро? Я есть хочу.

Митя глянул в окно. Автобус уже сворачивал к воротам.

— Почти на месте, потерпи чуть-чуть.

Автобус, наконец, остановился, лязгнув тормозами. Все повалили наружу, разминая затекшие конечности.

Лагерь «Странствующий дождь» встретил их глухим эхом из репродуктора, доносившим бодрую пионерскую песню, и густым, сладковатым запахом сосны. Несколько одноэтажных деревянных домиков с потемневшими от времени брёвнами стояли полукругом, напоминая Мите декорации из старого фильма. В центре — ухоженная площадка с волейбольной сеткой, а дальше, за ней, начиналась уже настоящая, неигрушечная стена леса. Тёмная, густая, от которой даже в ясный день веяло прохладной сыростью.

Митя невольно потрогал камень в кармане. Он был ледяным.

— Ну что, красота? — хлопнул его по плечу Сергей, но в его голосе не было обычной иронии. Он тоже смотрел на лес.

Юри, выходя из автобуса последней, на мгновение остановилась на ступеньках. Её фиолетовые глаза, скользнув по домикам, деревьям, небу, на секунду задержались на Мите. И снова мелькнула та самая, едва уловимая улыбка.

Ворота лагеря с скрипом закрылись за ними.