Спасение агента Свити Дропс (джен)

В тот раз Пинки провела настолько веселую вечеринку, а предложенные ею развлечения настолько поглотили нас, что, только вернувшись домой, мы задумались: а что именно мы отпраздновали?

Оказалось, что нас обеих подловили в конце рабочего дня. Меня взяли на парковой эстраде, а Бон-Бон — около полуопустошенного прилавка с её выпечкой. А дальше — розовым беспощадным ураганом нас вынесло на порог Сахарного уголка, и задавать вопросы стало уже никому не интересно.

— А пришла она в шесть, — заметила моя подруга, отвечая на невысказанный вопрос, — вот и смогла застать нас врасплох.

Я посмотрела на часы.

— Да и сейчас только девять.

— В самом деле? — Бон-Бон лениво привстала со своего мягкого диванчика из тех, какие Рарити называет загадочным словом «тахта». — Не похоже на Пинки. Чтобы она — и вдруг так рано закончила праздник?

— А может быть, праздник был в честь кого-то? — предположила я. — Какой-нибудь пони только что объявился у нас, а в девять ему понадобилось куда-то бежать… на ночь глядя…

Я закончила без былой уверенности. В такой час Понивилль обычно уже отходит ко сну, и найти срочное занятие в нём вряд ли получится. Бон-Бон, конечно, не проглядела мой ляп, и уже успела гаденько усмехнуться. Я поспешила сменить тему.

— Все-таки, приветственные вечеринки Пинки удаются лучше всего, да? Ты приехала в Понивилль, не знаешь, надолго ли, не знаешь, куда податься, — и вдруг перед тобой весь наш маленький город, все знакомства, все его отношения… И выходишь оттуда, уже зная: здесь ты не пропадешь! Это лучшее, что она придумала, так ведь, Бон-Бон?

Бон-Бон, разлегшаяся на тахте, как-то недовольно поерзала.

— Да, насчет «собрать весь Понивилль» — тут у Пинки, конечно, равных нет. И скучно у неё не бывает. Но вот что касается первого впечатления — тут тебе виднее, я такого не испытала.

Я оставила лиру и запрыгнула в кресло, как и Бон-Бон, не находя в себе больше желания заниматься до завтра хоть чем-нибудь, кроме сна. Бон-Бон заметно обрадовалась окончанию моих музицирований: не любит она музыку, звучащую на ночь глядя. Я сладко зевнула и хотела уже предложить подруге пойти спать, когда меня вдруг неприятно осенило.

— Бон-Бон, а… «не испытала» — это как?

— В каком смысле — как?

— Ну, не испытала, потому что вечеринка не так запомнилась, или…

— Лира, ну какая у меня могла быть вечеринка?

— О, Селестия!

— Именно, что Селестия! Ты ведь уже знаешь, я не была тогда никакой Бон-Бон. Я была Свити Дропс — бывшим сотрудником тайной службы принцессы по отлову всяческой живности, что мешает пони жить... Только тогда ещё никто не верил, что бывшая. Никто не знал, что организацию не возродят, поэтому и приехала я сюда инкогнито. Как по твоему, могла ли Свити Дропс, едва укрывшись в новом городе, сразу же пойти по вечеринкам?

— Свити Дропс не могла, но Бон-Бон…

— Глупости, — отмахнулась моя подруга. — Тайная личность есть тайная личность, лишняяактивность ей ни к чему, даже если кажется, что она пойдет лишьна пользу прикрытию... В общем, принцесса лично для Пинки издала указ: не устраивать для меня публичных праздников. Так что никакой приветственной вечеринки у меня не было.

— Неужели Пинки Пай так просто послушалась?

— Сама удивляюсь. Сейчас, конечно, уже все равно. «Умора» официально распущена, никакой секретности нет, тебе вот я рассказала…

— А тот указ?

— Тоже не действует. Но Пинки, похоже, об этом не знает, так что и ты ей ни гугу, лады?

— Лады.

Несколько минут мы провели в тишине. Что-то смущало меня в рассказанной истории. Для чего ей теперь скрывать свое прошлое?

— Бон-Бон! — спросила я. — А ты хотела бы снова вернуться к той жизни? Ну вот, когда ты инкогнито, когда ты приезжаешь в новый город, а у тебя приказ — не привлекать внимания, когда ты днем даришь жеребенку леденец, а ночью занимаешься такими вещами, о которых детям лучше не знать?

Бон-Бон рассмеялась, но прежде чем ответить, она долго и задумчиво изучала меня. Наконец она вынесла такой вердикт:

— Нет, Лира, тайной жизни я больше не хочу. Хотя бы потому, что кондитерством я тогда не занималась. А что касается «дел»… — она погрустнела, — сейчас в Понивилле хватает специалистов по поиску опасных существ. Отбирать у них хлеб просто из любви к острым ощущениям было бы неприлично с моей стороны. Уезжать же из Понивилля… нет, этого я не хочу.

Бон-Бон замолчала. Я решила закрыть эту тему и вернулась было к идее идти спать, когда она вдруг заговорила снова.

— Была у меня, правда, еще одна специальность. Как-то, когда я была в Филидельфии, мне случилось заняться настоящим сыском. История была громкая, пришлось поездить. Но закончилось все удачно, и я потом еще не раз ловила пони… Это было очень странно — выслеживать разумное существо… Но вот этим я, пожалуй, могла бы заняться. Правда, есть тут одна закавыка…

Бон-Бон спрыгнула с диванчика и, подойдя ко мне, продемонстрировала правую переднюю ножку. Приглядевшись и раздвинув жёлтую шерсть, я увидела, что на неё надет маленький браслетик в виде бронзовой цепочки с несколькими драгоценными камнями на ней. От браслетика еле заметно тянуло магией.

— Самый мрачный из моих трофеев, — вздохнула Бон-Бон. — Он зачарован так, что начинал болеть всякий раз, когда я начинала вести расследование. После особенно насыщенных дней он продолжал болеть неделями, хоть в отпуск иди. И снять его, конечно, нельзя. — она улыбнулась — к счастью, по понятным тебе причинам, он давно не давал о себе знать.

— Значит, если ты снова начнешь ловить монстров или пони…

— Думаю, одно-два дела я могу раскрыть, не опасаясь. Насколько мне объяснили, после такого перерыва браслет будет долго приходить в себя. Но вот когда придет — только держись! Впрочем, я к нему давно привыкла.

— Бон-Бон, я тебе поражаюсь! — воскликнула я. — Почему ты молчишь о таких вещах? В Понивилле есть много опытных единорогов, неужели никто не смог бы тебе помочь? Подобрать ключ к такому заклинанию, конечно, будет…

— Да как раз ключ-то у меня есть. И к единорогам я обращалась не раз. Просто зачаровывали его два мага. Один очень талантливо сотворил проклятье, а второй кое-как наворожил возможность его снять. Ну хорошо, завтра расскажу поподробнее, если хочешь, — Бон-Бон посмотрела на часы. — Ого, Лира, мы тут уже засиделись с тобой, пора на боковую, а?

* * *

Однако назавтра нам с самого утра оказалось не до браслетов. Проснулась я от идущего издали тревожного звука колокола. Было чуть больше восьми часов. Я выглянула в окно. Какая-то пони проскакала по улочке туда, откуда шел звон. «Надо бы тоже посмотреть, что случилось» — подумала я.

Я разбудила Бон-Бон, и мы вместе вышли на улицу. Звон шёл со стороны окраины, где был виден подымающийся из-за горизонта черный дымок.

— Селестия, там же школа! — ахнула я.

Мы помчались вперед.

К сожалению, моя догадка оказалась верной. Частью деревянной крыши школы овладел пожар. Группа жеребят испуганно наблюдала за происходящим с наружной стороны низенького ограждения. Рядом были свалены крохотные рюкзачки. Чуть дальше начинали собираться пони. На колокольне виднелась мисс Чирили, которая и била тревогу, яростно работая челюстью.

Вскоре показались пожарные пегасы. Задрав носы, мы наблюдали, как они подвигали к школе огромное темное облако, а потом устанавливали его точно над пламенем. Мисс Чирили, на колокольне, испуганно зыркнула на потемневшее небо и поспешила вниз.

Тем временем командир Понивилльской пожарной команды, небезызвестный доктор Префайр, критически осмотрел облако, и, видимо, не найдя в его расположении изъянов, дал громкую команду. Пегасы тут же выстроились кольцом вокруг тучи. Выдержав драматичную паузу, доктор взмахнул копытом, и его подчиненные синхронно лягнули её. Туча угрожающе зашипела, и спустя секунду на школу обрушился поток ледяной воды. Чирили, едва успевшая выбежать из школы, чертыхнулась и поскакала обратно. Прежде чем кто-нибудь успел сообразить, что случилось, она выбежала вновь, неся на спине стопку уже промокших книг.

Вскоре с пожаром было покончено. Поток равнодушно ударял по почерневшей крыше школы. Пегасы принялись суетливо пинать разнузданную тучу, пытаясь прекратить ливень, но обуздать стихию было уже невозможно. В конце концов, подгоняемая командами доктора Префайра, пожарная команда утолкала облако куда-то в сторону леса и исчезла вместе с ним. Больше мы их не видели.

Школа теперь представляла жалкое и мокрое зрелище. Мы, вместе с остальной толпой, начинали потихоньку приходить в себя и понемногу осмыслять произошедшее. Из толпы начали доноситься возгласы:

— Из школы все спаслись?

— Фух, вот это утро!

— Ты видела как Префайр сработал? Водопад!

— Да, теперь его ещё и Чирили засудит. Школа как на дне океана побыла!

Постепенно поток эмоций стал сходить на нет, часть пони разошлась, а остальные стали обсуждать более насущный вопрос.

— Что же там загорелось?

— Это же школа. Что там могло случиться?

— Наверное, молния попала?

— Да нет, пожарные уже потом прилетели…

— Хорошо, что там сегодня никого не было, — сказала мисс Чирили. — Мы с учениками сегодня вышли в поход. Собрались здесь, пошли было в лес, и тут Сильвер Спун увидела дым. Мы помчались назад. А когда я увидела огонь — сказала жеребятам стоять здесь и отправилась бить тревогу.

— А ещё тут была пони, — робко сказала Свити Бель.

— Какая пони? — не поняла Чирили.

— Не знаю. Когда мы увидели, что школа горит, вы сразу помчались внутрь, на колокольню, а он вышел из-за школы и побежал к домам.

Наступила потрясенная тишина.

— Так, — строго сказала Чирили, — давай-ка еще раз. Что это была за пони? Как она выглядела?

— Я не знаю! — ответила Свити Бель.

Тут уже начали говорить и другие жеребята.

— Она была в костюме!

— Да, серый костюм, от хвоста до морды!

— Так это был он или она? — спросила Чирили.

— Мы не знаем!

— Его совсем нельзя было разглядеть!

— И шерсть не разглядели?

— Ничего нельзя было разглядеть!

— Ни шерстку, ни гриву, ни даже кьютимарку!

— Как только вы вошли, она дала деру!

— А я её совсем не заметила…

— И я тоже.

— Я увидела её совсем чуть-чуть...

Мы все были поражены. В отсутствие жеребят и учителя, рядом со школой появилась неизвестная пони, и в эту же минуту вспыхнул пожар! Да кому могло пригодиться такое злодеяние?

— Нужно немедленно вызвать стражу, — сказала какая-то пони. — Если этот маньяк сейчас в городе, он может поджечь все, что угодно!

— Кто-нибудь, позовите принцессу Твайлайт!

— Киса! Бежим скорее домой, нужно перевести куда-нибудь наш гостиный гарнитур!

— Прямо как сто лет назад… — произнес вдруг голос совсем неподалеку от нас.

Обернувшись, мы увидели молодого грязнозеленого пони с короткой серой гривой, задумчиво наблюдавшего за школой.

Другие пони тоже заинтересовались его репликой.

— А что случилось сто лет назад? — спросила жёлто-синяя пегаска.

Пони вздрогнул, и некоторое время тупо смотрел на вопрошавшую.

— Поджоги и случились, — наконец буркнул он. — Нашелся один герой. Пироман Эквестрийский. Почти в каждом городе успел побывать.

— Но какой же пони мог решиться па такое?

Грязнозеленый пони только помотал головой — мол, не знаю — и снова с грустью обратился к школе. Эстафету переняла мисс Чирили.

— Это была страшная трагедия, — сообщила она. — Поджоги начались ранней осенью, пони тогда только приступили к уборке урожая. Вначале горели какие-то служебные здания — комендатуры, ратуши, канцелярии… Казалось, простых пони это бедствие не затронет. И вдруг начались пожары в деревнях. Стали загораться обычные дома, фермы, стоявшие поколениями… и амбары. Да, амбары — это было самое страшное. По всей Эквестрии гибли урожаи, тысячи и тысячи пони существовали впроголодь всю зиму. Таким он был монстром.

Его поймали к весне. Точнее, как говорят, Пироман сам пришел с повинной. Пришел как раз в серой накидке, под которой его невозможно было узнать — так он совершал поджоги. И уже на суде выяснилось, зачем он это делал. Оказалось, пони просто хотел прославится, заявил о себе таким вот страшным способом. — Чирили сделала паузу, переводя дух, — Какая же жуткая история! Но вот, какой приговор ему вынесли, я не знаю. И, наверное, никто теперь не знает. Потому что, принимая решение, суд сказал: если уж Пироман так хотел обрести известность, то самым страшным наказанием для него станет забвение. И забвение пришло. Теперь, волею принцессы Селестии, никто не в праве упоминать ни имя поджигателя или его родственников, ни его преступления — кроме особых случаев, конечно, — и Чирили посмотрела на школу.

— Но мисс Чирили! Вы ведь сами нам рассказывали об этом в прошлом году! — встрепенулись жеребята.

Чирили кивнула.

— Да, все верно, я вам об этом говорила. Но Селестия продолжает строго следить за выполнением своего запрета. До сих пор указ о забвении формально не включал в себя запрет на упоминание в школах. Но несколько дней назад он был изменен. Видимо, принцесса узнала, что о поджогах все еще говорят, и посчитала это недочетом.

Я слушала эту историю с глубочайшим вниманием. Трудно было поверить, что в Эквестрии могла произойти такая катастрофа и при этом остаться неизвестной для меня. За моими плечами все-таки была Школа для Одаренных Единорогов, и у меня в голове не укладывалось, что я могла не знать такое.

Я огляделась. Остальные пони с растерянными мордами внимали учительнице, собравшись вокруг нее дугой. Бон-Бон вообще залезла передними копытами на спину впереди стоящему пони, который, впрочем, не заметил этого казуса, и продолжал глазеть на Чирили.

Грязнозеленого пони, с которого начался разговор о пожарах из прошлого, нигде не было видно — наверное, он тоже знал подробности, и ушел, пока длился рассказ. Зато на другой стороне дуги я заметила принцессу Твайлайт Спаркл — видимо, кто-то все же нашел время её привести.

Тем временем Чирили продолжала свой рассказ.

— Где-то здесь есть «Пособие по истории Эквестрии», — она показала на кучу книг, все ещё сваленных около забора. — И в нем осталась пара слов о тех событиях. Ещё кое-что мне самой рассказали те, кто что-то знал… Но все-же это огромная редкость. Обычно в учебниках эти события просто опускают...

Тут Чирили на мгновение запнулась и продолжила уже куда более взволнованным тоном:

— И теперь, если жеребята говорят правду… мою школу попытался поджечь такой же пони в таком же сером одеянии? Уму не постижимо!

Она снова замолчала. Принцесса Твайлайт, до сих пор слушавшая Чилири вместе со всеми, решила начать действовать. Она взлетела над школой и сделала круг, осматривая со всех сторон следы случившегося пожара. Бон-Бон с завистью наблюдала за принцессой. Потом она осторожно опустилась на колокольню, и, еще раз взглянув на крышу, исчезла внутри. Мы все напряженно ждали принцессу. Наконец она, улыбаясь, вышла через дверь.

— Этот пожар, к счастью, мало похож на трагедии из твоего рассказа, — сказала она Чирили. — Горела лишь небольшая часть крыши, да и она разгоралась слишком долго. Пожарные пегасы сегодня сильно перестарались, конечно.

Учительница кивнула.

— Хорошо, если действительно так. Но ведь не могли же мои ученики соврать про того пони в костюме? Да и огонь — должна же она была с чего-то загореться?

— Наверное, пони действительно была. Но костюм или накидка — обыкновенный способ скрыть свою личность. Я думаю, было бы неправильно связывать эту историю с пожарами столетней давности только из-за серой одежды. Я уверена, что эта история не выйдет за пределы пожара в школе. Вряд ли кому-то, после того приговора, могло захотеться достичь славы через поджег.

Пони зашептались. Чирили грустно уставилась в землю.

— Не смог бы никого тот приговор остановить, ведь о нем никто не помнит...

Толпа у школы уже успела заметно поредеть, и новый поворот, сильно пригасивший ореол загадочности вокруг пожара, только ускорил действия оставшихся. Я подумала: не пора ли и нам завязать с острыми ощущениями?

В принципе, на этом мог и закончится весь этот разговор о прошлом, если бы не вмешалась моя подруга.

— Это могло захотеться потомкам Пиромана. — произнесла Бон-Бон.

И вновь повисла тишина. Бон-Бон решительно вышла вперед.

— Ведь семью его тоже было запрещено упоминать, так? С одной стороны, это выглядит хорошо — никто не предъявит этой семье лишнего. Но ведь внутри семьи могли ходить предания. Может быть даже записи. А вдруг кому-нибудь из них захотелось напомнить о прадеде?

Все вокруг меня задумались. Задумалась и я. Версия Бон-Бон выглядела страшно правдоподобно. Вскоре, однако, пони заговорили:

— Да, Бон-Бон верно говорит!

— Как это она так ловко сообразила?

— И Чирили говорила: ужесточили указ. Вот их и выбесило!

— Так поймать же их нужно немедля!

— Кого поймать? Кто их видел?

Пони вокруг все больше галдели, а я наоборот, ещё больше задумывалась. Тем временем Бон-Бон, уже забытая увлеченной разговорами толпой, вернулась ко мне.

— Ну что, Лира, пойдем домой или еще постоим?

Бон-Бон сейчас было не узнать — она просто сияла, ей было радостно оттого, что она поучаствовала в спонтанном расследовании. И в то же время она предложила мне пойти домой.

— А я думала, ты пойдешь до конца, — улыбнулась я.

— Ты о чем?

— Раз уж ты решила повлиять на взгляды окружающих — дерзай! Ты уже доказала им, что между этим и другими пожарами есть связь — осталось её найти. Неужели ты надеешься убедить меня, что тебе это не интересно?

— Ну, допустим, очень даже интересно, — Бон-Бон развеселили мои поддразнивания, — но с чьего позволения меня допустят к работе?

— Как с чьего? С позволения принцессы Твайлайт, конечно!

— Да ты что, Лира? Я же закончила свою карьеру, ещё когда вы обе кудесили в Школе для Одаренных Единорогов. Откуда она может меня знать?

— Ей и не надо. В крайнем случае, справится о тебе в Кантерлоте. Пошли.

Я направилась было к принцессе, но Бон-Бон вдруг ловко выскочила вперед, преградив мне дорогу.

— Лира, успокой свои копыта! — торопливо прошептала она. — Я еще ничего не решила.

Я уставилась на неё, пытаясь придать себе как можно более незаинтересованный вид.

— Значит, все-таки идем домой?

Бон-Бон не торопилась с ответом. Наконец она произнесла:

— Хорошо. Но давай все-таки не торопиться. Расследования надлежит проводить в спокойной обстановке, а не на глазах у толпы. Ситуация успокоится, пони разойдутся, тогда и подключиться можно будет.

Так я и знала. И далась же ей эта конспирация!

— Бон-Бон, ты все равно не сможешь искать поджигателя школы тайно ото всех. Здесь не Филлидельфия, тебя знают. В сокрытии прошлого давным-давно нет смысла. А что касается толпы... — тут я позволила себе посмеяться. — боюсь, они уже начали что-то подозревать

Бон-Бон удивлённо осмотрелась. Пони вокруг с большим интересом наблюдали за нашим разговором. Воспользовавшись заминкой, я вновь направилась к Твайлайт. Толпа успела еще больше поредеть, и спустя десяток минут, наверное, исчезла бы совсем, но мне было важно избавить подругу от ненужных привычек. Бон-Бон, опомнившись, поскакала за мной, но на этот раз останавливать не спешила.

Принцесса вместе с Чирили занималась с жеребятами. Их еще раз коротко расспросили о пожаре и неизвестном (или неизвестной?) пони, после чего распустили по домам.

Дождавшись, пока они закончат, мы привлекли внимание принцессы.

— Привет, Твайлайт! — сказала я. — Бон-Бон тут очень хотела присоединиться к расследованию.

Твайлайт непонимающе посмотрела на нас. Толпа пони ловила каждое наше слово.

— Э-э.. Я, конечно ценю инициативность горожан, но вы уверены, что понимаете, во что…

Но Бон-Бон уже со всем смирилась. Выйдя вперед, она поклонилась принцессе и заговорила казённым тоном:

— Ваше Высочество, я буду рада в сложившейся обстановке предложить вам свои услуги в качестве детектива, если вы сочтете это необходимым. Мои рекомендации вы сможете найти в архивных отчетах организации «Умора», распущенной приказом номер № 2033061718 чуть меньше четырех лет назад. В этих документах я упоминаюсь под именем агента Свити Дропс.

Толпа потрясенно замерла. Такое происходило уже далеко не в первый раз за это утро, однако настолько глубокая и длинная тишина над школой с момента пожара еще не повисала. И тут, посреди молчания, раздалось вдруг очень громкое и очень характерное «У-о-о-о-у-у!», и что-то розовое на огромной скорости улетело в сторону уютных домиков Понивилля.

* * *

Мы стояли на чердаке школы. Над нами все почернело, а по полу ручьями текла вода. Бон-Бон изучала найденную здесь же пустую канистру — видимо, в ней раньше хранилось что-то огнеопасное. Твайлайт, убедившись, что расследование есть кому проводить, удалилась, передав школу в распоряжение Бон-Бон. Чирили, напротив, с большим интересом наблюдала за происходящим. Мои же мысли вовсю витали вокруг моего возвращения домой и возможности хорошо помузицировать, пока Бон-Бон не находится дома. Наконец моя подруга оторвалась от канистры.

— Как она могла попасть в школу?

— Дверь была открыта, когда мы вернулись назад, — сказала Чирили, — конечно, я её запирала перед уходом.

— Так. И у кого могли быть ключи?

— Есть один экземпляр у меня, и один запасной экземпляр.

— А где находится запасной?

— Здесь же, в школе.

Мы спустились в классное помещение, где в маленьком висячем шкафчике действительно нашли ключ.

— Ага, — задумчиво проговорила Бон-Бон, — значит, ключ на месте.

Закончив с осмотром школы, мы снова вышли на улицу — вести беседу стоя на мокром полу было не слишком приятно.

— Что же, со школой мы разобрались, — сказала Бон-Бон, — теперь можно зайти и с другого конца. Ни один пони, решивший поселиться в этих местах, не смог бы в процессе миновать ратушу. Стало быть, там должны были отметиться и потомки Пиромана… Да, Чирили, не появлялись ли в школе незнакомые пони?

— Разве что сегодняшняя пони в сером. Последняя проверка была месяца полтора назад. С тех пор я здесь видела только жеребят или их родственников — знакомых.

— Знакомых. Было бы хорошо, если бы ты все же выписала тех, кто здесь бывал — скажем, за последний месяц. Может быть, кто-то просился на чердак?

— Зачем?

— Как зачем? Надо же было определиться, где поджигать!

— Ты издеваешься?!

— Ну ладно, не просились, так не просились. — Бон-Бон повернулась ко мне. — Ну что, Лира, отправляемся в ратушу?

— Ага, — рефлекторно согласилась я, но тут же спохватилась, — подожди, а я-то здесь причем?

— Мне сейчас предстоит разгребать кучу бумаг в архиве. Лишние копыта позволили бы сэкономить немного времени.

Я вздохнула. Похоже, мои занятия музыкой откладываются на неопределенный срок.

* * *

В ратуше мы оказались около двенадцати часов, и сразу же потонули в скрижалях. Перед нами открылся кусок повседневной жизни пони размером в сто с небольшим лет. Архив был огромен. Кроме бумаг, относящихся непосредственно к Понивиллю (сто лет назад его вообще не существовало), здесь были собраны документы из окрестных городков и поселков, как давно исчезнувших, так и сушествующих до сих пор. Мы конфисковали у мисс Чирили её пособие по истории, и потому знали, что в некоторых из этих поселений успел побывать Пироман. Однако этот безбрежный архив, казалось, вовсе не знал о пожарах.

Приговор суда исполнялся безукоризненно. Здесь нашлись старые записи и об аферах на рынке, проводимых некогда двумя пегасами, и о нападении древолков на маленькое поселение, и даже о судебном споре двух соседей, не поделивших участок земли. Не было лишь документов, рассказавших бы нам о пожарах, прокатившихся по окрестностям в те же самые времена. Все, что мы смогли найти — единственный приказ из Кантерлота, предписывавший срочно направить крупные запасы продовольствия в деревушку Литтл Ривер. Причину такой срочности не указали, однако, согласно «Пособию по истории Эквестрии», накануне в Литтл Ривер сгорел амбар.

Примерно в половине второго Бон-Бон решила сменить тактику.

— Нам нужно обратиться к кому-нибудь по поводу этих пожаров. Если тут есть хоть что-нибудь — заведующие архивом должны это знать. Селестия все-таки должна как-то контролировать секретность.

Вскоре мы нашли дежурную — седую пони выцветшего фиолетового цвета, сидевшую у входа.

— Чем я могу помочь?

Бон-Бон положила перед ней раскрытое «Пособие».

— Насколько мы знаем, некогда по Эквестрии, в том числе по деревушкам, располагавшимся на месте современного Понивилля, прокатилась волна пожаров. Мы хотели бы…

Реплика Бон-Бон была прервана самым бесцеремонным образом. Дежурная соскочила со своего кресла и принялась наступать на нас.

— Тоже мне, нашлись пытливые! Лучше делом займитесь, шпана, а не гадости по архивам вынюхивайте! А ну-ка, кыш отсюда!

С этими словами дежурная попыталась вытолкнуть стоящую ближе к ней Бон-Бон за дверь. Бон-Бон, однако, ловко отскочила в сторону и тут же набросилась на выцветшую пони. Прежде чем я или дежурная успели что-то сообразить, она оказалась лежащей на полу под мощными копытами моей подруги.

Я бросилась вперед.

— Эй! Эй! Сейчас же прекратите драться! Бон-Бон!

Но Бон-Бон, кажется, уже успокоилась. Она осторожно отступила в сторону, давая напуганной пони подняться.

— Для работника архива вы слишком вспыльчивы, — как ни в чем ни бывало отшутилась Бон-Бон, и достала из сумки распоряжение принцессы Твайлайт. — Сегодня утром — вы должно быть слышали — в Понивилле загорелась школа. Нам поручено найти поджигателя, а вы нам сцены устраиваете!

Дежурная удивленно уставилась в документ.

— Так вы, значит, сыщики? О, Солнцеликая! А я вас приняла за хулиганье бесстыжее… Простите меня, пожалуйста!

Должно быть, очутившись на полу, старушка и впрямь подумала, что Бон-Бон сейчас стырит у неё кошелек.

— Сейчас, наверное, пойдет волна… Любители костерка набегут! Таких хлебом не корми — дай залезть, прочитать что-нибудь постыдное.

Бон-Бон уставилась на дежурную.

— Неужели Эквестрийский Пироман стольких интересует?

— Да нет, пока что Селестия не допускала. Но ведь теперь — вы сами видите, что случилось. Кто-то раз проморгал — и повалят подражатели. Начитаются всякого — и вперед, школы поджигать!

— А разве сто лет назад горели школы? — спросила я.

Дежурная махнула копытом: мол, какая разница?

Бон-Бон вернула нас к сути дела.

— Во всяком случае, нам необходимо узнать о Пиромане столько, сколько сможем. Иначе наш современник рискует уйти от ответственности.

— Не беспокойтесь об этом, покажу все, что требуется!

Первым делом дежурная достала из сейфа роскошный древний манускрипт, перевязанный алой лентой.

— Вот он, тот самый приговор суда!

Мы развернули манускрипт.

— «Настоящим документом… уведомляем вас о мерах, необходимых для исполнения в целях достижения порядка в Эквестрии после произошедшей волны пожаров...» — прочитала Бон-Бон. — «…Ограничить доступ к материалам...», «...перевести документы… в статус секретных...», «...ввести за упоминание...» Только это не сам приговор. Это просто бумажка, связанная с его исполнением.

— Разве это имеет значение? — наивно улыбнулась дежурная. — Могу вас уверить — здесь упомянуты все принятые тогда меры. Сегодня я ответственна за их соблюдение в ратуше Понивилля, и поверьте, если ими не пренебрегать, они работают.

Дежурная показала нам несколько более современных документов. Здесь были записи о запрете на упоминание Пиромана в школах, отчеты сотрудников об их ознакомлении с текстом «приговора», материалы короткого, но тщательного разбирательства по поводу пони, прочитавшего ненароком что-то неразрешенное (в его поступке так и не нашли злого умысла), и все в таком же духе.

Потом мы увидели другие документы, снова старинные. Ими была обрисована атмосфера в период пожаров. В Эквестрии царила паника, стражников постоянно перебрасывали из деревни в деревню, полный бардак творился с продовольствием. Найденный нами приказ о помощи Литтл Ривер оказался лишь одним из сотен, по чьему-то недосмотру не попавшим в сокровенный сейф. Еды отчаянно не хватало. Чтобы голодало как можно меньше пони, приходилось перевозить запасы из соседних деревень, — тех, которых еще не застал огонь.

Однако самую важную для нас информацию мы так и не получили.

— Это все, конечно, интересно, — сказала Бон-Бон, — но нам нужно знать о самом поджигателе: кто он такой, как его звали, в идеале — что-нибудь о его семье...

— Побойтесь Гармонии, откуда это здесь? — развела копытами дежурная. — Ведь для чего все делалось? Чтобы не дать одному мерзавцу прославиться, стать примером для других. Таких данных у нас быть не может!

Бон-Бон озадаченно почесала в затылке.

— Д-да, Лира, похоже, на это дело придется потратить чуть больше усилий, чем я думала… Ты ведь не откажешься поехать в Кантерлот?

Я обомлела.

— Куда?!

— В Кантерлот. Если мы где-то и сможем получить что-то серьезнее чем здесь, то только в его архивах. Я по твоему взгляду вижу, тебя интересует эта история... Ха-ха, не отворачивайся! Так посмотрим вместе, во что она выльется! Потом, быть может, балет про это сочинишь.

Теперь уже чесала в затылке я. Все эти загадки действительно заинтриговали меня. Тайна поджигателя, вернувшегося вдруг спустя столетие, не позволяла просто так все оставить и уйти музицировать. Но я ведь не сыщица, и никогда ей не была. Не знаю, уместно ли здесь мое участие...

Доверимся опыту Бон-Бон?

— Хорошо, но если спросят, как я там оказалась, я свалю все на тебя!

Мы помогли дежурной вернуть все документы в сейф. Прощаясь с нами, выцветшая пони дала нам наставление:

— Вы уж постарайтесь задать ему пожёстче. Вот как ты мне сегодня задала. Нельзя, чтобы его услышали, ох, нельзя!

* * *

— Бон-Бон, как произошло это побоище? — набросилась я, едва мы отошли от ратуши. — Что на тебя вообще нашло?

— Она едва не спустила меня с лестницы, ты сама это видела. А я только приняла меры, чтобы этого не произошло.

— Приняла меры? Я думала, ты её покалечишь!

— Не говори глупостей, Лира. Я знаю, что такое рамки, — Бон-Бон произносила все это с солдатским хладнокровием. — И ты не из-за того переживаешь. В любой момент может вспыхнуть новый пожар — вот, чего нужно бояться. Я предлагаю по дороге...

Но сказать, что именно она предлагает, Бон-Бон не успела. В разгар беседы между нами вдруг вклинилась Пинки Пай и сразу же принялась тараторить:

— Я дождалась этого! Я наконец-то дождалась этого! Бон-Бон, ты не представляешь, как я за тебя рада, я так взволнована, я уже думала, что никогда не дождусь этого дня, и тут ты такая: «Я Свити Дропс, я работала в «Уморе»…

— Пинки, что происходит? — с ужасом произнесла Бон-Бон. Она уже явно понимала, что происходит, но все-таки попыталась отсрочить неизбежное.

— Я устрою для тебя вечеринку! — сказала Пинки. — Это было очень гадко, запретить устраивать для тебя вечеринки. Я боялась, что никогда не устрою для тебя вечеринки, ведь ты все это время занималась важной работой, и тебе нельзя было устраивать вечеринки, но теперь ты говоришь, что тебя уволили, и ты будешь заниматься частными расследованиями, а значит, теперь тебе можно устраивать вечеринки, и я решила, что устрою для тебя вечеринку, потому что это было гадко, запретить…

— Пинки, угомонись, пожалуйста! — жалобно попросила Бон-Бон. — Я не провожу вечеринок, у меня совершенно другой образ жизни, я не люблю публичности. Я могу, конечно, прийти на праздник к кому-то для консп… пании, но свои вечеринки!

Бон-Бон, ну кому ты это рассказываешь! Я поспешила на помощь подруге.

— Пинки, это, конечно, прекрасно, что ты хочешь устроить Бон-Бон вечеринку, но она сейчас занимается очень важным делом, и ей пока нельзя устраивать вечеринки. Если ты согласишься подождать и не будешь пока устраивать ей вечеринки, тогда Бон-Бон сможет поймать одного поджигателя, её снова уволят с работы, на которой нельзя устраивать вечеринки, ей станет можно устраивать вечеринки, и ты устроишь ей вечеринку. Идет?

— Оки-Доки-Локи! — сказала Пинки и тут же куда-то умчалась.

Бон-Бон смотрела на меня так, будто я только что спасла её от Тирека.

— Так что ты хотела сделать по дороге?

Бон-Бон хотела зайти по дороге на почту. Там она долго и вдумчиво писала какое-то письмо, а потом порвала его и написала новое.

— Оно поможет нам предотвратить другие поджоги? — спросила я.

— Нет, но оно может сильно помочь нам в поимке поджигателя. Я написала в самую высокую инстанцию из возможных.

— Как? Самой принцессе Селестии?

— Самой принцессе Селестии. Вряд ли в Эквестрии остался хоть кто-то, кто знает о Пиромане больше, чем знает она. А если такие и есть — именно Селестия их знает.

— А почему же ты не отправила письмо через Твайлайт?

— У меня есть свои пароли, с ними ответ придет так же быстро.

— Но ведь почта совсем в другой стороне от станции!

— А ещё она дружит с Пинки Пай, и может загнать меня на вечеринку. Довольна? А теперь пошли на станцию.

* * *

В Кантерлоте мы были уже часов в шесть, и нас, конечно, не пустили бы так поздно в архивы, если бы не письмо, отправленное принцессе Селестии моей подругой. Работники библиотеки сразу же проводили нас к многочисленным стеллажам и испарились. Увы, расчеты Бон-Бон не оправдались: как и в Понивилле, у нас получалось что-то найти о самих поджогах, но не о семье Пиромана. Мы все больше и больше отчаивались.

— А может быть, им просто запретили заводить детей, как думаешь, Лира?

— Это было бы слишком жестоко. И потом — где документы-то?

— Документы — как раз не показатель. В конце концов, мы ведь ещё ни одной копии приговора не нашли, а ведь он точно где-то есть — вон сколько на него ссылаются. Эх, как же нам имена-то узнать?

Занятые изучением сводок, писем и просто исторических заметок, мы пропустили момент, когда в зал зашел стражник. Я обратила на него внимание, только когда он подошёл к нам, и, стянув с головы шлем, вежливо представился.

— Сержант Скаут, к вашим услугам. Занимаюсь разведкой при операциях в малоисследованных местах, патрулированием, установлением личности. Могу ли я поговорить с мисс Свити Дропс?

Бон-Бон так же вежливо кивнула. Сержант был пегасом ярко-жёлтого цвета. Из под стандартной железной брони выглядывал потрепанный коричневый хвост.

— Сегодня я узнал страшные новости из вашего городка. Произошла варварская диверсия. Уже ходят слухи, что в деле замешаны потомки Эквестрийского Пиромана, терроризировавшего всю страну сто лет назад. Как член королевской гвардии, охраняющей порядок в Эквестрии, я не могу оставаться в стороне и готов оказать вам любую посильную помощь.

Сказав это, стражник сразу же встал в солдатскую стойку.

— Спасибо, конечно, за предложение, — сказала я, — но мы приехали в Кантерлот лишь на пару часов. Расследование ведется в Понивилле, и…

— Я это знаю мисс, — поспешил ответить стражник, — но, к сожалению, я не смогу отправиться с вами сразу. Новость о пожаре дошла до меня всего пару часов назад, и мне нужно время, чтобы собраться. Но я вполне успею приехать в Понивилль последним поездом.

Мы переглянулись.

— Извините за нескромный вопрос, — осторожно осведомилась Бон-Бон. — Это вы сами решили помочь, или…

— Это была целиком моя инициатива. У нас в казарме начались разговоры, что вы приедете сюда сегодня — принцесса давала распоряжение, чтобы вам не препятствовали. Вот я и решил, что лучшего момента мне не найти. И я обратился к своему капитану, чтобы он дал мне отпуск на пару дней. В случае, если вы согласитесь, конечно.

Бон-Бон немного постояла, чиркая копытом по полу.

— Извините меня еще раз… за проявленное любопытство, но неужели капитан так легко вас отпустил? Я думала, на такие решения требуется побольше времени.

Стражник улыбнулся.

— Я понимаю, к чему вы клоните. Я еще не так давно в страже, дослужился лишь до сержанта, и, если понадобится, можно подыскать кандидата получше. Но капитан знал, почему именно я обратился к нему, и не стал возражать. Видите ли, дамы, я никак не мог не вызваться помогать с поимкой поджигателя, ведь у меня с ним семейные счеты — много лет назад мой прапрадед оказался тем самым стражником, что арестовал Пиромана!

Мы переглянулись во второй раз.

— И как же это ему удалось?

— Если бы я мог это знать, возможно, я и не обращался бы к вам, а поехал бы сразу в Понивилль. К сожалению, я, как и любой другой пони, почти ничего не знаю о тех событиях. Великая тайна! В моей семье с гордостью говорят о подвиге предка, но ни от кого из родных я не смог узнать ни одной подробности. Просто знаем, что он арестовал Пиромана, и все. Если подумать, все это может оказаться просто красивой легендой…

— И к тому же очень удобной легендой, — заметила Бон-Бон. — Правда, мы сегодня слышали совсем другую историю. Якобы Пироман сам сдался, ведь ему было важно, чтобы пони узнали имя своего обидчика!

Сержант остался невозмутимым.

— Тем не менее, я эту легенду очень уважаю, и мой капитан, видимо, тоже — ведь он позволил мне помочь вам. Впрочем, если я вызываю у вас сомнения, я не буду настаивать.

Бон-Бон серьезно задумалась. Она долго ходила взад-вперед по просторному читальному залу, пока наконец не позвала меня.

— Ну и как тебе понравился этот фрукт? — спросила она, когда мы отошли в сторону.

— Какой-то странный стражник…

— Да. Но ведь в принципе он мог сказать и правду. Все, что связано с Пироманом, спрятано где-то здесь. Простым же пони остаются слухи. Мало ли какому дураку могло показаться хорошей идеей прославить отца или деда, заодно и себе кое-что заработав? А детям этот «потомок ловца пироманов» правду не сказал — зачем? Только уважения в обществе лишить! Чирили, между прочим, тоже не обязана знать всю правду...

В любом случае, я думаю, что его необходимо взять под крыло, Лира. Если уж он плетет интриги, пусть лучше плетет под нашим присмотром.

— А что он может плести?

— Не знаю. Но если бы он имел какое-то отношение к сегодняшнему пожару, он мог бы попытаться получить наше доверие. Тогда, если мы нападем на след, сержант узнает об этом первым.

— Но ведь он служит здесь! Как он мог…

— Да, факт его службы в страже еще предстоит проверить. И если он тот, за кого себя выдает, он никак не мог незаметно скататься в Понивилль, чтобы поджечь школу.

Мы вернулись к стражнику.

— Прошу извинить нас за нашу подозрительность, сержант, — сказала Бон-Бон. — Нам действительно рассказывали разные легенды, и обе они имеют право на жизнь. Кроме того, мы не знаем, был ли сегодняшний поджигатель один или с друзьями, так что помощь стражника нам не помешает.

Стражник этому очень обрадовался.

— Буду рад заслужить ваше доверие, мисс. Разрешите узнать, что вы сейчас ищите?

Бон-Бон слегка поколебалась, но все же ответила честно.

— Мы ищем хоть какие-то имена. Пожар действительно могли организовать потомки Пиромана, но, похоже, их личности держатся в строгом секрете.

Сержант кивнул.

— В общих залах едва ли найдется что-то подобное. Вы пробовали искать в восточном крыле?

Бон-Бон с интересом посмотрела на стражника.

— Боюсь, на оформление пропуска туда потребуется несколько дней. Сдается, мы сейчас были бы полезнее в Понивилле, но если расследование застопорится — мы, конечно, вернемся.

— В этом нет необходимости, — улыбнулся стражник. — Когда я был рядовым, меня, бывало, ставили на охрану библиотеки, и я кое-что знаю о здешних порядках. Думаю, мне удастся добыть для вас пропуска.

На некоторое время стражник исчез, а потом действительно явился с пропусками. Мы сильно удивились его скорости, но отказываться от такой возможности было глупо, и мы отправились в восточное крыло.

И снова мы с головой погрузились в архивы. На этот раз перед нами были в основном очень древние документы, а полки с более-менее современными книгами здесь попадались намного реже. Это увеличивало наши шансы.

Сержант Скаут остался сторожить нас у дверей и я совсем уже про него забыла, когда вдруг услышала цокот. Я осторожно выглянула в коридор и увидела проходящего мимо королевского гвардейца.

Это был настоящий гвардеец, бело-синий, в золотой броне и с горделивой выправкой. Заметив сержанта, он на секунду завернул к нему.

— Что, Твист, ловишь призрака Пиромана? — насмешливо спросил он.

— Так точно, капитан! — выпалил сержант.

— Ну, смотри, чтобы ноги не затекли от такой погони! — захохотал капитан. И вдруг стал очень серьезным. — И не забудь, чтобы максимум через три дня был как штык! У меня не так много пони, чтобы их разбазаривать на кровную месть!

— Никак нет! — пролаял сержант. — Я чту семейные традиции. Это не месть. Никак нет!

Капитан снова захохотал и поскакал дальше по коридору. Я подалась назад и увидела, что Бон-Бон тоже следила за этим диалогом.

— Похоже наш сержант — действительно сержант, — сказала она.

...Перебирая листы и свитки в одной из коробок, куда были навалены бумаги интересующей нас эпохи, я заметила один очень странный документ. Он представлял из себя небольшую переплетенную стопку листов, причем, если с одного её конца были листы старые, под стать остальной коробке, то с другого конца бумага была совсем новой, явно добавленной недавно.

Едва лишь взглянув на содержимое этой стопки, я поняла, что нам наконец-то улыбнулась удача.

— Бон-Бон! Иди скорей сюда!

На первом же листе — самом старом — аккуратным почерком (я не могла не заметить за этими чересчур узорчатыми и по-старинному скосившимися на бок буквами стиль своей главной школьной наставницы) было выведено одно слово: «Пироман». Под этим словом помещался, казалось, абсолютно чистый лист, но отдельные черные пятнышки и даже фрагменты букв говорили о том, что текст на нем когда-то был.

— Хватит любоваться фигой, показывай, что нашла! — нетерпеливо подхлестнула Бон-Бон.

Я перевернула страницу. Второй лист уже не был настолько пустым. Здесь было несколько адресов, всего около десятка, с указанием временных интервалов около каждого. Поначалу они были очень короткими, порой в несколько недель, предпоследние два уже насчитывали годы, а последний — десятилетия. Ниже следовала краткая характеристика: «Целеустремленная, отзывчивая, семейная, иногда склонна к необдуманным поступкам». Над адресами находилось пустое пространство, где, видимо, некогда помещалось имя, а ещё выше находилось краткое пояснение — «Сестра». Третья страница была почти такой же: ряд адресов, характеристика, не было никакого имени, зато присутствовало заглавие: «Мать».

Бон-Бон возликовала:

— Мы нашли её, Лира! Полная родословная, начиная от самого Пиромана!

Мы продолжили листать стопку. Со временем характер информации о родственниках Пиромана изменился. Стали появляться отдельные нетронутые имена, потом их стало больше, и, наконец, листы с пустыми областями вовсе пропали. Характеристики же, наоборот, полностью исчезли — страницы содержали лишь адреса.

Наконец, мы дошли до конца стопки. Уже давно обратил на себя внимание Понивилльский адрес, появившийся в родословной семейства Блинк несколько десятилетий назад.

* * *

Мы вернулись в Понивилль уже после смены светил. Стоянка воздушных шаров встретила нас расслабляющей вечерней тишиной и пустотой, хотя наш шар должен был еще два раза долететь до Кантерлота и раз — обратно.

Я обратилась к подруге.

— Значит, завтра с утра отправляемся к Блинкам?

Бон-Бон помотала головой.

— Сегодня, Лира.

— Но они могут уже спать. Да и Скаут думает, что мы его дождемся.

— Надо успеть нанести им хотя бы один визит, пока наш приятель-стражник не с нами. Посмотрим, как они на нас отреагируют, и как отреагирует потом сам Скаут. Одна беда: нам придется действовать в лоб. Если за пожаром стоит кто-то из них — одно наше присутствие скажет, что мы их подозреваем. Поэтому отвлекающие маневры бесполезны, Лира — лучше сразу пойдем в атаку.

Этот замысел вызвал у меня противоречивые чувства. Показался он мне каким-то... нахальным, что ли?

— Тогда, пожалуйста, атакуй ты, а то я могу ляпнуть что-то не то. А я поддержу, если будет туго...

За этим обсуждением я совсем не заметила, что все еще ловлю вместе с Бон-Бон поджигателя, хотя работа в архиве уже подошла к концу. Бон-Бон же не сделала никаких замечаний.

Владение Блинков представляло собой ничем не примечательное жилище, затерянное среди десятков таких же двухэтажных домов. Преодолев калитку в высоком заборе из заполонивших улицы Понивилля полосатых деревянных панелей (когда-то мне с трудом удалось уговорить Бон-Бон не ставить у нас этакое кошмарище, а раскошелиться на декоративный розовый загончик), мы приступили к делу.

Открыл нам крупный серый земнопони с гривой подозрительно знакомого грязнозеленого оттенка.

— Здравствуйте, — сказала Бон-Бон. — Если я не ошибаюсь, вы Квикли Блинк?

— Да, — Коротко ответил пони. Бон-Бон сделала короткую паузу, но Квикли явно не торопился первым начинать разговор.

— Меня зовут Свити Дропс, это Лира, мы занимаемся расследованием поджога школы, произошедшего сегодня утром.

Квикли Блинк кивнул. На его лице не отразилось никакого удивления.

— Что ж, проходите.

Дом Блинков не спал. В кресле, в ярко освещенной гостиной, валялась газета, которую, вероятно, читал старший Блинк перед нашим приходом. В глубине комнаты, за дверным проемом, виднелась кухня, где хозяйничала фиалковая пони с жёлтой гривой. Видимо, это была хозяйка дома, Бекки Блинк.

Со второго этажа доносились детские крики и смех. Согласно родословной, у Бекки и Квикли было трое детей: один уже взрослый и два жеребенка.Все семейство было земными пони.

Мы расселись в гостиной. Бекки Блинк постарой Понивилльской традиции угощала нас приготовленными накануне кексиками. Квикли поднялся наверх и позвал к нам Лаки, старшего сына, оказавшегося тем самым Грязнозеленым жеребцом, который сегодня у школы первым заговорил об Эквестрийском Пиромане. Желтый на шерсть и зеленый на гриву средний жеребенок Литтл Блинк (видимо, родители недооценили свои силы) прискакал было за ним, но строгие взрослые сражу же отправили любопытного сынишку обратно, напомнив о завтрашних занятиях в школе. Младшая сестренка, Банни, была совсем крохой.

Квикли Блинк представил нам старшего сына, о котором, как и об остальных, мы пока что знали только имя. Лаки был путешественником, занимался какой-то исследовательской работой и состоял в знаменитом Понивилльском клубе «Непарнокопытный археолог».

— Итак, — начала Бон-Бон, когда все наконец-торасселись. «Идти в атаку», вопреки первому впечатлению, ей оказалось не так легко, поэтому она все-такимедлила с ударом. — Как вы все, должно быть, знаете, утром в Понивилле произошел пожар.

— Это чудовищное преступление, — как-то чересчур поспешно сказал старший Блинк.

Бэкки Блинк беспокойно поёжилась.

— Я был там сегодня, — мрачно добавил Лаки, — и, как мне показалось, пони недооценили серьезность ситуации.

— Почему? — заинтересовалась Бон-Бон.

— Я так думаю: если в этой истории действительнозамешан Пироман, то объяснение может быть только одно — тщеславие. А значит, если поджигатель не ощутитдолжного внимания, он вернется к поджогам.

— Интересно, — сказала Бон-Бон. — А что же следует понимать под должным вниманием? Не ждет же он, чтобы его разоблачили, я думаю?

Лаки Блинк минуту поразмышлял.

— Мне кажется, пока он ждет внимания к пожару, а не к себе. Газетной заметки например.

Бон-Бон вскинулась.

— А разве газеты не писали об этом?

Весь сегодняшний день мы провели в архивах и в дороге, поэтому не знали, что пишут в сегодняшних газетах.

— Конечно, писали! — перехватил инициативу глава семейства. — Эта новость сегодня на первых полосах.

— Пишут о пожаре, рассказывают об истории школы, кого-то обвиняют… Но вот о разговоре у школы, рассказе мисс Чирили, о вашей реплике — ни слова, — добавил Лаки Блинк.

— Да, неприятный для наследника Пиромана материал! — усмехнулась Бон-Бон.

Блинков, казалось, ничуть не задела эта реплика. Все трое с большим равнодушием отнеслись к чувствам наследника Пиромана. Однако и целью нашего не слишком раннего визита никто до сих пор не поинтересовался, что меня очень удивило. Бон-Бон, наконец, решила атаковать.

— Впрочем, для него есть и более неприятные материалы. В архивах трудно найти сколько-нибудь подробную информацию о Пиромане, но кое-что нам попалось. В Кантерлоте хранится список всех его потомков, и в самом его конце находится ваша фамилия.

На секунду в гостиной повисла страшная тишина, а потом кто-то будто бы устроил в ней Радужный Удар. Бэкки Блинк взвизгнула и заревела, но её мужоказался громче. Он резко вскочил, опрокинул своим могучим телом стоявший рядом с креслами столик с чаем и кексиками и, перекрывая рев и грохот, заорал:

— Да что вы себе позволяете?! Кто вам позволил так нагло клеветать на моюсемью?! Быть может, вы еще смеете думать, что это кто-то из нас поджег проклятую школу?!

Лаки Блинк умчался на кухню, и вскоре вернулся со стаканом воды. Перепуганный Литтл Блинк снова выскочил было на лестницу, но старший брат с такой яростью на него шикнул, что тот, не говоря ни слова, юркнул обратно в коридор. С большим трудом нам троим удалось немногоуспокоить родителей и прибраться на полу (к счастью, преимущественно деревянная посуда не пострадала), но о продолжении разговорасейчас не могло идти и речи. Теперь оба старших Блинка сидели, прижавшись друг к дружке, и с трудом реагировали на вопросы. Лишь Лаки Блинк сумел сохранить самообладание. Мы договорились, что вернемся завтра утром.

— Умоляю вас, извините за этот грубый визит, — сказала я Лаки, когда мы вместе с ним вышли на улицу. — Мы и подумать не могли, что все так обернётся.

— Если вам в лицо бросают подобное, не мудрено испугаться, — сказал Лаки Блинк. — Но извиняться вам не за что. Если ты ищешь поджигателя среди потомков такого пони, тебе придется рассказать кому-то о родстве с ним. И все же… Все это уму не постижимо. Скажите, этот список действительно существует? Никакой ошибки?

— С нашей стороны было бы совсем свинством вести с вами такие разговоры, не имея при себедостаточных оснований, — мрачно ответила Бон-Бон.

Лаки постоял, глубоко и горько задумавшись.

— Скажите, а мог бы я... получить этот список?

— Конечно, — Бон-Бон достала из сумки одиозную родословную. — Вот, можете убедится: о самом Пиромане тут почти ничего нет, но…

Лаки Блинк замотал головой.

— Нет-нет, не посмотреть! Получить! Может быть, вы дадите мне возможность переписать все это?

Мы удивленно переглянулись.

— А зачем это вам? — строго спросила Бон-Бон.

— Как зачем? — обиделся Лаки. — В конце концов, я его родственник или нет?

Бон-Бон растерянно почесала в затылке.

— Боюсь, что мы не те пони, которымпозволенораспоряжаться этой рукописью. Мы всего лишь детективы, и взяли её напрокат. Не знаю, в праве ли мы вообще её показывать, — сочувственно объяснила я.

Лаки в ответ только вздохнул. Несколько минут он задумчиво листал страшный документ, после чего вернул его Бон-Бон.

* * *

Над Понивиллем уже вовсю царствовала ночь. Большинство пони уже спали, и лишь изредка можно было встретить загулявшегося допоздна чудака вроде нас. Мы шли в молчании. Неприятная сцена у Блинков сильно испортила нам настроение. Наверное, у нас действительно не было возможности узнать, есть ли среди Блинков поджигатель, не поставив их лицом к лицу с ужасным прошлым. И все-таки меня, да и Бон-Бон, наверное, тоже, не покидало ощущение, что что-то мы сделали не так, что это было очень гнусно — вот так в лоб ошарашивать это доброе семейство чудовищным открытием, желая вывести на чистую воду, возможно, единственного затесавшегося среди них негодяя.

Быть может, так и должны себя чувствовать честные сыщики?

Но свежесть ночи постепенно взбодрила нас. После дня, полного работы, поездок,а главное, тревог и переживаний, прогулка по уснувшему, залитому лунной прохладой Понивиллю показалась нам лучшей наградой из возможных. Город казался родным и ласковым, и просто дико, немыслимо было представлять, что где-то среди этих улочек может прятаться жестокий поджигатель, раненный не то собственным тщеславием, не то желанием возродить память о своем зловещем предке, и готовый вот-вот совершить новуюатаку.

Меж тем прогулка подходила к концу. Уже на последнем повороте, за которым вдалеке слева виднелась огромная телега, принадлежавшая горячо любимым родственникам наших соседей через дорогу, мы встретили Чирили. Учительница шла нам навстречу со стороны пострадавшей школы. На спине у нее снова громоздилась стопка книг, а по бокам висели внушительные седельные сумки.

— Принцесса Твайлайт разрешила провести пару занятий у себя в замке, — похвасталась она, предвосхищая наш вопрос. — Вот, переношу туда все необходимое.

— Неужели она это среди ночи предложила? — удивилась я.

— Да нет, просто времени днем совсем не было — в школе уже вовсю ремонт. Я, как вы ушли, осмотрела немного повреждения — если не считать воды, там только кусочек крыши пострадал. И я решила не ждать ремонтников и справится своими силами. У меня все-таки свое хозяйство, такие вещи знаю… Потом ещё Пинки Пай появилась. Говорила про какую-то вечеринку и что нужно помочь Бон-Бон поймать поджигателя. Я все равно не знала, где вы его ловите, поэтому уговорила её помочь с ремонтом. Она очень ловко откачивала воду — вы, кстати, пока не гуляйте там, за школой — а я прибиралась там, где уже было сухо. Завтра вечером займемся крышей. Надеюсь, справимся дня за два — и можно будет возвращаться.

— Диверсий не было? — деловито поинтересовалась Бон-Бон.

— Откуда им быть? — удивилась Чирили, и вдруг спохватилась. — Слушай, я же составила тебе списки, как ты просила!

И Чирили достала из сумки два бумажных листа. Один из них целиком состоял из имен учеников, выписанных красивым почерком в алфавитном порядке, в другом — тоже в алфавитном порядке — значились прочие пони, побывавшие в школе. Имена тут были самые разные: первой в списке была Банни Блинк — видимо она приходила с родителями забирать брата — а последней значилась Пинки Пай. Бон-Бон уделила немного внимания первому списку, зато с большим интересом изучила второй.

— Очень полезный документ, — подвела она итог. — Так, если ты нам завтра понадобишься, где мы можем тебя найти?

— Так она же все сказала! — удивилась я. — Утром она будет на занятиях, а сразу после них будет чинить крышу.

Чирили помотала головой:

— Нет-нет. Крышей я смогу заняться только вечером, а днем у меня есть ещё одно дело. Я думаю, Бон-Бон говорила об этом.

Бон-Бон кивнула. Чирили же несколько смутилась, и продолжила не сразу.

— Понимаете, когда я сегодня утром понарассказывала про Эквестрийского Пиромана, я, оказывается, многих… заинтересовала. Ко мне начали подходить пони, что-то спрашивали. А я все думаю о ремонте, что будет с занятиями еще не знала… И в какой-то момент, вместо ответа, стала всех приглашать на завтра, к двум часам. Там уже и поговорю со всеми, и на вопросы отвечу. Ну а когда закончу, можно будет и крышей заняться.

— Что ж, у тебя сейчас очень насыщенные дни, — сказала Бон-Бон. — Пожалуй, мы не будем тебя больше задерживать: тебе сейчас очень нужен сон, да и нам тоже.

Распрощавшись с Чирили, мы наконец отправились преодолевать последние сотни метров перед домом. Через дорогу от нас стояла дорогущая Кантерлотская телега, доверху заполненная ароматной свежескошенной травкой. Телега эта, принадлежавшая, как я уже говорила, семье дочки живущих здесь стариков, служила своеобразным маяком, оповещающим, что в этом доме появились гости. В дни праздников начало улицы, бывало, наполнялось радостными криками детворы, принадлежащей к другим ветвям этой семьи — стоявшая здесь телега возвещала о том, что их друзья-ровесники из Кантерлота уже здесь.

В почтовом ящике мы, помимо газет, обнаружили два послания. Первое было послано нашим новым другом, сержантом Скаутом:

«Я добрался до Понивилля, остановился в городских казармах, завтра в восемь буду у вас».

Бон-Бон лишь негромко хмыкнула и взялась за послание номер два.

Это было письмо от принцессы Селестии, причем оно было напечатано механически, на очень плотной и очень белой бумаге. На верхушке листа была нарисована морда древоволка внутри перечеркнутой красной окружности.

— Наша знаменитая эмблема! — пояснила подруга. — Когда-то я сама отправляла доклады на таких вот бланках. Принцесса, видимо, тоже решила вспомнить былое.

Она приступила к чтению.

“Дорогая агент Свити Дропс!

С большим прискорбием мы с сестрой узнали сегодня о чудовищном преступлении, совершенном в вашем городке. В то же время мы были рады узнать, что жители Понивилля проявили патриотизм, вызвавшись помогать в поимке преступника.

Тем не менее я не считаю уместным сообщать вам какие-либо сведения об Эквестрийском Пиромане. Это очень давняя история, и его имя или убеждения не смогут ничем помочь в вашем расследовании, а только помогут предполагаемому преступнику добиться своих целей. Несомненно, будет правильнее сосредоточить все ваше внимание на его потомках, ведь если это злодеяние совершил кто-то из них, едва ли он остановится на одном поджоге. К сожалению, я не успела застать вас в нашей библиотеке, зато, как я узнала, вам удалось найти необходимую информацию. Она поможет вам в поисках, но я надеюсь, что вы понимаете необходимость держать её в секрете. Помимо всего прочего, она может нанести вред и самим потомкам Пиромана.

Все-таки одно обстоятельство, касающееся старых поджогов, вам знать необходимо. Когда Пироман только начал свои преступления, он какое-то время не трогал жилые дома и амбары, ограничиваясь служебными зданиями. Лишь потом жажда черной славы заставила его поджигать все, что попадалось ему на пути. Самым же первым сгоревшим зданием был одинокий форпост, стоявший в двадцати минутах рыси от Вечнодикого леса. Вам будет интересно узнать, что именно на этом месте сейчас расположена пострадавшая школа.

Похоже, это все, чем я могу вам помочь на данный момент. Не стесняйтесь обращаться ко мне, если появятся новые вопросы.

Центр.»

— Ну что ж, — сказала Бон-Бон, смахивая слезу. — Сгоревший форпост — это тоже неплохо.

— Я надеялась, что принцесса все же расскажет о Пиромане поподробнее, — вздохнула я.

— Ну, в чем-то она все-таки права, — Бон-Бон уже пришла в себя. — Имена потомков у нас уже есть, мы даже успели у них побывать, а дальше копошиться в прошлом нам не к чему.

Я не нашлась, что ей ответить, хотя еще не до конца понимала необходимость такой секретности. А может быть, именно поэтому.

— Ну, кажется, мы сегодня неплохо поработали, Лира! — подвела итоги Бон-Бон. — Правда, я не рассчитывала, что ты будешь со мной весь день.

— Чего уж там, мне самой было интересно. Правда, я боюсь, не стану ли я обузой, если…

— Были бы копыта, а работа для них найдется! — засмеялась Бон-Бон. — Ладно, Лира, сейчас мне критически необходимо поспать. Кто знает, какие события случатся к утру, и куда нам придется бежать? Если ты собираешься участвовать в дальнейших событиях, тебе тоже не мешает пойти на боковую.

* * *

Вопреки опасениям моей подруги, бежать совсем уж рано нам никуда не пришлось. А вот сюрпризы были. Бон-Бон разбудила меня без двадцати восемь, и вскоре мы уже сидели в гостиной, ожидая Скаута. Бон-Бон уже приготовила завтрак на троих, и теперь уткнулась во вчерашнюю столичную газету. На первой полосе я прочитала заголовок: «Чудовищное преступление в Понивилле». Часы уже показывали десять минут девятого, а сержант Скаут, несмотря на свою, казалось, требующую пунктуальности профессию, до сих пор не объявился.

— Странное поведение… — удивилась Бон-Бон.

Ближе к двадцати минутам она не выдержала.

— Пошли в казармы. Не стоит страдать в одиночестве такому надежному пони!

Но сразу отправиться в казармы нам не удалось. Как только мы направились к выходу, в дверь постучали. Вместо сержанта Скаута за дверью, правда, оказался его потенциальный враг — Квикли, глава семейства Блинк.

— Извините за беспокойство, — робко начал он. — Мы можем поговорить?

Бон-Бон встревоженно взглянула на часы, однако не стала прогонять гостя, и мы, уже втроем, вернулись в гостиную.

— Я хотел бы попросить прощения за вчерашнее, — начал Блинк. — Эта новость, о том, что мы можем быть потомками Пиромана… Я тогда не знал, что и думать. Думаю будет правильно, если я попытаюсь развеять сомнения вокруг моей семьи.

— Ну что ж, в таком случае, мы не вправе вам в этом отказывать. — сказала Бон-Бон и еще раз взглянула на часы.

— Видите ли, семья Блинк всегда была известна своей скромностью. В то время как другие пони мечтают прославится, показать себя лучше других, что-то доказать, мы всегда были… как это… скон-цен-три-ро-ваны на своем деле. Мы мастерим украшения, их неплохо покупают, а большего нам и не надо.

И тут случилась эта история… Бекки сейчас в глубоком горе. Она действительно думает, что вы подозреваете кого-то из нас. Полная нелепица! Извините меня еще раз, но я вчера тоже что-то такое подумал в первую минуту… Мне и Лаки пришлось долго убеждать её, что ваш визит был лишь формальностью: нельзя же было нас не допросить?

— Убедили? — поинтересовалась Бон-Бон.

— По-моему, не до конца, — слабо улыбнулся Квикли. — По-моему, даже провожая меня полчаса назад, она волновалась, что я могу не вернуться.

И он как-то выжидательно замолчал, переводя взгляд от Бон-Бон ко мне и обратно.

— А как ваш сын? — спросила Бон-Бон.

— Лаки? Он-то, похоже, вообще не беспокоится. Молодая кровь, еще не всегда чует, когда дело серьезное… Недавно вот вздумал мемуары писать. Я говорю: ну зачем оно тебе? Чего ты захотел добиться? Написал бы просто путеводитель — вот там есть лес, здесь океан, в нем водятся такие-то звери... Нет, говорит, хочу написать, как я путешествовал, какими глазами на все это смотрел, что думал. Ну куда это годится? Хвала Селестии, уговорил его опубликовать все это под псевдонимом... Вы только не подумайте, что мы что-то скрываем, — поспешно добавил Блинк, — это просто принцип нашей семьи — быть простыми ремесленниками, и не желать славы.

— Необычно, — Бон-Бон почесала в затылке. — Я бы в свое время многое отдала, лишь бы обо мне написали хоть что-нибудь… Да, мистер Блинк, я вчера забыла спросить Лаки об утренних событиях. Он все-таки был тогда около школы.

Квикли несколько напрягся. Он, конечно, ожидал, что разговор рано или поздно коснется этой темы.

— Да за Литтл Блинком он прибегал. Услышал звон вдалеке, побежал на него и увидел…

— Он что-то знал о Пиромане?

— В-видимо, да… Все-таки он был... его так и тянет к исследованиям. Я, правда, не знаю, где во время путешествий он мог такого нахвататься… Может быть, где мемориал видел… Так вот, когда он прибежал на звук, то остался с толпой. Жеребят тогда не сразу отпустили, и он простоял там какое-то время.

Я насторожилась.

— Простите, а он все время стоял на одном месте, или был в разных концах двора?

Блинк напрягся еще сильнее.

— Ну, таких подробностей я у него не спрашивал... Ах да, кажется, он говорил, что ему стало любопытно, и он перебегал из конца толпы в конец, «рассматривал картину» с разных сторон, как он говорит. Дурак, я сразу ему сказал, что это не могли не заметить.

— А он говорил, что это он начал разговор о Пиромане? — продолжила допрос Бон-Бон.

Тут Блинк оказался на удивление благосклонным к ветренному Лаки.

— Да, он сказал об этом. По-моему, это было вполне логично — сообщить о том, что он знает.

У меня к этому моменту аж дух захватило.

Бон-Бон некоторое время помолчала.

— Ну что ж, — наконец, сказала она, — думаю, на пока что достаточно. Но боюсь, что нам все-таки придется ещё зайти к вам сегодня.

Квикли был огорчен этим заявлением, однако не удивлен. Уже около двери Бон-Бон задала ему последний вопрос.

— А под каким псевдонимом все-таки печатался ваш сын? Я сама много путешествовала, и, думаю, мне было бы интересно прочитать его труд.

Квикли резко обернулся. Казалось, сейчас он снова поднимет крик, как это случилось вчера вечером, но на этот раз он все-таки сдержался.

— Увы, тут я ничем не могу вам помочь. Я не читаю его работы, и не собираюсь, поэтому вам лучше обратиться к нему.

— Как? Вы не читали мемуаров вашего сына?

— А зачем это мне?

— Но вы хотя бы видели, чьим именем они были подписаны?

— Да для чего? — удивился Блинк. — Что я, собственному сыну не доверяю?

На этом разговор и завершился. Едва за Квикли Блинком закрылась дверь, как я набросилась на подругу.

— Бон-Бон! Лаки не рассматривал картину со всех сторон! Я тогда тоже осматривалась, искала его. Его не было! Он ушел, пока Чирили рассказывала нам о Пиромане!

Бон-Бон восприняла эти слова со странным равнодушием.

— И никому он ничего не хотел сообщать! — продолжала я. — Я обратила внимание: он смотрел на школу и был весь погружен в себя. «Прямо как сто лет назад...» По-моему, он даже не понял сразу, что сказал это вслух!

— Лира, это все абсолютно излишне, — устало сказала Бон-Бон. — И без того понятно, что Квикли совершенно не понимает, что несет. Даже без твоих наблюдений любой бы начал что-то подозревать.

— Но ведь вся эта история про Лаки...

— Если отец её и не выдумал прямо здесь, то, очевидно, с ней не заморачивался. И да, я тоже вчера видела Лаки.

— Но ведь это значит, что Лаки куда-то уходил! Где ж он был, и зачем ему это скрывать?

— Думаю, в данном случае, не так важно, где он вчера был после школы. А для чего это скрывают… Есть у меня предположение, что дело совсем не в том, куда он ушел. Ты, кстати, видела тогда Литтл Блинка?

— Кажется, там был жёлтый жеребенок, но если бы его увел Лаки, мы бы точно заметили. Мы же как раз шли тебя подряжать, когда детей отпустили!

— Значит, домой его забирал кто-то еще, — заключила Бон-Бон. — Сомневаюсь, что в такой день его оставили бы одного.

Она вдруг вздохнула.

— К сожалению, это предположение означает, что, скорее всего, кое-где в моей теории дырка.

Я вздрогнула. Бон-Бон, тем временем, посмотрела на часы и резко встрепенулась.

— Ё-мое! Почти девять! Увлеклись мы этим Квикли, а стражник все еще ходит где-то. Вот же… Давай-ка пулей в казармы!

* * *

Но добраться до казарм сразу у нас опять не вышло. Проходя мимо ратуши, мы увидели Мод. Харизматичная сестра Пинки Пай везла на себе огромный короб, в котором виднелась стопка каких-то листовок. Мод перемещалась по площади вроде бы неспешно, но всё-таки каждый раз оказывалась впереди проходящих по своим делам пони, и, перерезав им дорогу, останавливалась, давая им взять со своей спины флаер.

Едва завидев эту картину, Бон-Бон забыла о стражнике, и, побледнев, бросилась к разносчице.

— Что рекламируем? — ледяным тоном поинтересовалась она.

— Пинки Пай устраивает вечеринку, — не дрогнув, ответила Мод, и кивнула себе за спину.

Бон-Бон взяла пеструю листовку, и мы прочитали её.

Только один раз!

Вечеринка в честь разоблачения агента Свити Дропс!

Вкусные тортики!

Эффектные повороты!

Интересные конкурсы!

Хороший тамада!

Сахарный уголок

«__» ______ 100_ г.

(Дата и время вечеринки

будут сообщены позднее)

К великому облегчению Бон-Бон, дата проставлена не была. Тем не менее этот акт пропаганды здорово разозлил сыщицу.

— Прошу немедленно прекратить эту агитацию! Я ещё не давала согласия на банкеты в мою честь! Более того, я занимаюсь важным делом по поручению самой принцессы Твайлайт. Может быть, вы с Пинки слыхали о такой?

Мод спокойно кивнула.

— А теперь представьте её удивление, когда агент Свити Дропс, вместо того, чтобы ловить опасного преступника, будет прыгать в колпаке и наливаться сидром!

— Отдых помогает охладить эмоции, — сказала Мод.

Я забеспокоилась.

— Бон-Бон! Один, возможно опасный, возможно преступник, прямо сейчас ждет нас в казармах!

— Правильно. А вечеринка, кстати, уже почти готова, вам осталось только дождаться сигнала, — некстати добавила Мод.

Я спешно вытолкала уже начавшую тихонько рычать подругу вон с площади. Уходя, я все-таки нашла момент, чтобы обернуться, и увидела, как наглая разносчица пересекает дорогу очередной пони, чтобы вручить ей приглашение.

* * *

В казармах праздновали хорошее утро. Работы у Понивилльских стражников было немного. Наш городок, конечно, не страдал от недостатка катастроф, вторжений, и прочей солдатской рутины, но лишь стоило случиться чему-нибудь интересному, как появлялись принцесса Твайлайт, или Рэйнбоу Дэш, или Зекора, или Дитси Ду, или кто угодно другой и бессовестно перебивали у стражи всю работу. Так что обитателей суровых казарм мы нашли счастливыми и приветливыми.

— Не останавливался ли у вас некий Скаут, сержант из Кантерлота? — спросила Бон-Бон стражника, сидевшего за столом над книгой, которую можно было принять за журнал учета посетителей.

— Скаут? Не припоминаю такого. Пойдемте, может быть, ребята что-то знают.

Ребята, как назло, ничего не знали. Все, кто не был на дежурстве этой ночью, ушли на дежурство утром, а те, кто был в казармах сейчас, утром только пришли, либо не успели уйти после смены ночной. Работали стражники в три смены — одна несла службу в городе, другая скучала в казармах, а третья отдыхала по домам, потому что большинство стражников были местными.

Все-таки нам удалось найти стражника, который был здесь со вчерашней ночи. Бедолага вчера растянул мышцу, пытаясь впечатлить красивую пегаску, и решил переночевать сегодня в казармах, надеясь избежать лишних вопросов от жены.

— Кантерлотский-то? Да, приезжал вчера один. Пришел поздно вечером, заночевал и сразу ушел. Куда ушел? Не знаю. Кажется, говорил что-то о знакомых здесь. Очень увидеть их, мол, надо. Как же их зовут... Ну эти, ещё тайно сувенирами торгуют…

В общем, так ничего здесь и не выяснив, мы пошли к Блинкам.

Скаут обнаружился сразу же за их полосатой калиткой — он разговаривал с Лаки во дворике. Последний сидел на небольшом мягком кресле из «Перьев и диванов» с прикрепленным над ним зонтиком — такие комплекты сейчас ставят во дворе все кому не лень — и приветливо нам помахал. Беседа определенно была мирной — во всяком случае, мы не заметили при сержанте ни камня, ни клинка. Даже броню он сегодня надел более легкую, из-за чего мы могли увидеть его кьютимарку — ею была подзорная труба.

Бон-Бон открыла было рот, но Скаут мгновенно перехватил инициативу.

— Умоляю вас, простите меня за это недоразумение! Меня угораздило пойти к вам через рынок. Откуда я мог знать, что у вас там такие бойкие старушки? Они едва не передрались из-за яблок. Одна старушка утверждала, что ей недовесили товар, другая, которая яблоки продавала, конечно, говорила, что у нее самые честные весы в Эквестрии. Едва завидев мою броню, они вцепились в неё как в дубину — и давай наговаривать друг на друга! Я тщетно пытался убедить их, что Понивилльские стражники ничуть не хуже наших, но куда там! «Ну ты придумал, — говорят, — где мы, а где столица!» «Да вон она, — говорю, — отсюда увидать можно!»…

Мы несколько удивились такому неожиданному рассказу.

— Да уж, в выборе защитников они ни фига не смыслят! — проворчала Бон-Бон. — Как их звали-то?

— Я приложил огромные усилия, чтобы их не запомнить!

— Ну хоть конфликт-то ты разрешил миром?

— Да нечего там было разрешать, совсем у другой продавщицы она яблоки покупала. А пока она переходила к другому ларьку, я завидел местного стражника, оставил на него старушку и удрал.

Когда выяснил, который час, оказалось, что уже полдевятого. Ну, думаю, уже пошли к Блинкам без меня. Вот я и помчался… а вас здесь нет.

— Ох, горе!… Ну а здесь как дела? Видимо, Лаки оправдан, раз мы обсуждаем все это при нем?

Скаут с каким-то опасением взглянул на недавнего собеседника.

— Ну, он сначала как-то с неприязнью ко мне отнесся. Отец его, оказывается, уже сам пошел давать показания. А здесь Лаки никого не ждал. Вы ведь уже посещали этот дом (Кстати, ну кто так делает, а? Мы ж договорились!), вот он и удивился. А так он оказался очень приятным молодым земнопони. Был, кстати, вчера там, ему надо было младшего брата забрать.

— И забрал? — спросила Бон-Бон.

— А как же!

Лаки Блинк, внимательно слушавший наш разговор, ударился мордой о копыто. Скаут меж тем увлеченно продолжал:

— Путешествует он много, в клубе говорят, что он на хорошем счету, написал книгу даже… Только вот опубликовал её под чужим именем, не могу понять, почему.

— Это традиция нашей семьи, — угрюмо пояснил Лаки. — Блинки абсолютно не терпят публичности. Я, может быть, и хотел бы подписаться сам, но родителям будет очень трудно такое принять. Поэтому я и подписался как Бэд Лак Даст. А в сущности, какая разница, какая там стоит фамилия?

— А если кто-нибудь захочет… ну, скажем, выразить тебе благодарность? — не унимался сержант.

— Обойдусь как нибудь! — процедил сквозь зубы Лаки.

— Вот так вот, — подытожил Скаут. — и не тронешь его с места, сколько не старайся! Ну а в целом он неплохой парень, и, наверное, да — его я не подозреваю.

— Что ж, приятно слышать такие слова от профессионала, — улыбнулась Бон-Бон. И тут же спросила: — А ты в клуб «Непарнокопытный Археолог» до истории с рынком ходил или после?

Скаут оробел, но лишь на секунду.

— Ладно, подловили, — усмехнулся он. — О его репутации я знаю только с его слов.

Возникла пауза.

— Вот что, — нерешительно подал голос Лаки. — Наверное, вы уже думаете обо мне невесть что, а поэтому, пожалуй, еще одной выходкой я кашу не испорчу. Сегодня к двум часам дня я собираюсь пойти в пострадавшую школу.

— Спасибо, конечно, за предупреждение, — засмеялась Бон-Бон, — но тебя все ещё не до такой степени дискредитировали, чтобы понадобился домашний арест. Так что можешь свободно… Стой! В два часа?!

Лаки решительно кивнул.

— Да. Я, несмотря ни на что, намерен прийти туда. Чирили обещала дать еще одну лекцию про моего предка, и я хочу её услышать.

— Лаки, Лаки, не делайте глупостей! — попробовал вмешаться стражник.

— Заткнись, Скаут, — сказала Бон-Бон и вновь обратилась к Лаки. — Почему же ты ушел вчера, когда она рассказывала?

— Не мог я не уйти, — Лаки начал уверенно, но быстро замялся. — Видите ли… Тут ситуация такая… Может быть, я…

— Ладно, это все несущественно, — неожиданно отступила Бон-Бон. — Тогда мы вернемся в полвторого, все равно мы сами хотели заглянуть туда.

— Как? — удивился Лаки. — Разве вы не собрались нас допрашивать?

— Потом, — отмахнулась Бон-Бон. — Если, конечно, Скаут до того все не выяснит. Кстати, Скаут, можно тебя на минуту?

Мы вместе со Скаутом вышли за калитку. Стражник был ужасно взволнован. Видимо, он, как и я, ожидал, что сейчас Бон-Бон аккуратно проедется по всем его сегодняшним проделкам. Однако Бон-Бон начала совсем другой разговор.

— Скаут, для тебя есть важное задание.

Скаут тут же встал в боевую стойку.

— Как ты понял, Лаки сегодня пойдет слушать рассказы Чирили. Мы приглядим за ним, но гораздо важнее сейчас незаметно проследить за этим домом. Думаю, будет лучше всего предоставить эту честь тебе.

— Будет исполнено!

— Хорошо, солдат! Где бы ты хотел занять наблюдательную позицию?

Сержант осмотрелся.

— Думаю, я мог бы залететь на крышу.

— Хороший выбор. Наблюдательный пункт прямо в сердце врага! А теперь, слушай мою команду: не предпринимать никаких действий, только наблюдать. Запоминать любые подозрительные события. Поле лекции мы встретимся и поделимся впечатлениями. Все понятно?

— Так точно!

* * *

Мы распрощались с Блинками и отправились домой. До лекции оставалось еще несколько часов.

В почтовом ящике мы обнаружили уже знакомый флаер с приглашением на вечеринку. Даты на нем по-прежнему не было. Бон-Бон чудом не рухнула в обморок.

Немного придя в себя и повторяя себе под нос «не думай о Пинки», она сама принялась писать какое-то письмо. Запечатав его и надписав на конверте «Передать Квикли Блинку лично в рот», Бон-Бон отправилась с ним на почту.

— Ну, думаю, сегодня днем будет весело, — сказала она, вернувшись.

Только сейчас я решилась задать давно мучивший меня вопрос.

— Бон-Бон, что там случилось у Блинков? Чего хотел Скаут?

— Сомневаюсь, что он сам теперь понимает, чего хочет. Тебе бы надо еще чуток подождать. Не хочу что-то рассказывать, пока мне самой не все ясно, тем более, что скоро все и так раскроется.

В общем, к двум часам я оказалась сильно заинтригованной. Около школы как будто сбывалось тревожное пророчество дежурной из ратуши — к ней стекались десятки любопытных пони. Поскольку места в школе и в лучшие времена было немного, было решено провести собрание на улице. В итоге, как и во вчерашнее роковое утро, мы все расположились полукругом вокруг учительницы, стоявшей возле входа. За школой раскинулось обширное болото — видимо, следствие вчерашних трудов Пинки Пай по откачке воды. Сама Пинки иногда мелькала на крыше. Видимо, у неё не нашлось повода откладывать ремонт на вечер.

Чирили предложила задавать вопросы. Первым делом кто-то из пони робко поинтересовался, не был ли пойман за эти сутки поджигатель. Чирили, конечно, не могла на это ничего ответить, разве что выразить уверенность, что в наши дни преступник не сможет скрываться так же успешно, как раньше.

Дальше пошли вопросы о будущем. Пони расспрашивали Чирили и друг друга, не угрожает ли пламя тому или иному зданию, обсуждали, как бы им предохраниться и что делать, если новый пожар (храните нас все принцессы!) случится у кого-то из нас, наконец, делали предположения, как можно поймать поджигателя с поличным. Чирили на такие вопросы, несколько выбивавшиеся из заявленной темы разговора, тоже отвечала, хотя звучали эти ответы как-то... неожиданно. Она не давала советы и не вносила предложения, но увлечённо рассказывала об опыте пони, некогда столкнувшихся с Эквестрийским Пироманом. Мы услышали об отчаянных дружинниках, днями и ночами стороживших свои деревни; ухищрениях, с которыми пони добивались, чтобы бесценные Кантерлотские стражники встали дозором именно в их поселении; о попытках спасти еду из амбара, просто закопав её в укромном месте; о том, как непострадавшие деревни распределяли свой запас, чтобы прокормить пострадавшие…

И пони не удивлялись таким ответам, наоборот, они очень внимательно их слушали. Так, постепенно, разговоры о будущем перешли в разговоры о прошлом, из-за которых все и собрались. Пони все больше смелели и сами вскоре стали рассказывать. Тут и оказалось, что их позвало сюда не одно лишь любопытство или страх за жилище.

У кого-то в домах вешали на дверь обереги от огня, но никто не знал, откуда пошла такая традиция. У кого-то из единорогов все в семье поголовно знали заклинания, которые помогут быстро потушить пожар. Пегасы, не живущие в облаках, рассказывали, что оставляют на ночь за домом дождевую тучку. Некоторые знали, что их предки некогда пережили пожар, но при каких обстоятельствах он произошел, начали подозревать только вчера. Наверное, среди пришедших сегодня к Чирили не было ни одного пони, который хоть раз не столкнулся с эхом от преступлений Пиромана. Лишь мы с Бон-Бон, две пони, выросшие в больших городах, не могли рассказать подобной истории.

Впрочем, молчал и еще один пони — Лаки Блинк, прямой потомок Пиромана.

Пинки Пай спустилась к нам лишь один раз и скороговоркой сообщила, что ей жизненно необходимо докупить гвоздей. Чирили кивнула. Тогда Пинки, не спросив, будет ли Чирили в её отсутствие заходить внутрь, заперла школу и помчалась в магазин. Минут через десять она также, галопом, вернулась, но увидев меня, резко притормозила. Бон-Бон, однако, успела ловко укрыться за стоящими рядом пони, и Пинки, не найдя её, побежала внутрь школы.

* * *

После того как все разошлись, мы вместе с Лаки отправились к нему домой. Как и в школе, Блинк был очень неразговорчив.

— Я думала, что ты постараешься расспросить о предке как можно больше, раз уж решил идти, — нарушила наконец молчание Бон-Бон.

— У меня очень скверное настроение, — ответил Лаки. — И потом, те пони… Их вопросы были важнее моих. Да и Чирили, как мне показалось, знает о нем не так много. Что происходило в Эквестрии, что делали пони — это да.

— Но ведь другого шанса может и не оказаться.

— Да. Но, в конце концов, не могу же я врываться в школу с фразой «Здравствуйте, я родственник Пиромана» и тут же пытаться выяснить о нем все, что можно?

— Для тебя это действительно так важно? — спросила я.

— Наверное, — неохотно признался Лаки. — Конечно, он был негодяем, но ведь он и родственник тоже. Говорить о нем, может быть, и неприятно, но оставлять вместо него белое пятно? Может быть, это просто учёный во мне так говорит, но… не могу я так.

Еще когда мы подходили к дому Блинков, мы услышали за полосатым забором чьи-то возбужденные голоса.

— Что там такое происходит? — заволновался Лаки.

За забором мы обнаружили двух пони, стоявших друг напротив друга: растерянного и сильно напуганного Скаута и невероятно разгневанного Квикли. Скаут потирал ушибленный лоб.

Завидев нас, хозяин тут же набросился на нас с криками.

— Ага! Вот, полюбуйтесь на него! Допрыгался жеребенок, по крышам уже лазает!

Лаки обреченно вздохнул. Бон-Бон, казалось, ничуть не удивилась такому повороту.

— Папа, что вы тут устроили? — спросил Лаки.

— Что он тут устроил! Шпионил он тут, вот что. Поднимаюсь на чердак, выглядываю в слуховое окно и вижу его зад. Как и было сказано — сидит и вниз смотрит!

— Да за чем он мог здесь смотреть? — теперь уже и Лаки закипел.

Скаут обреченно смотрел на нас.

— Не знаю я, за чем! Видать, хотел, чтобы мы все в тюрьме оказались. Пусть теперь Свити Дропс с вами разбирается. А мне вы уже оба надоели, выкручивайтесь сами!

Я стояла в непонимании. Как это, «оба надоели»? Что тут вообще происходит? Моя подруга, тем временем, выглядела абсолютно спокойной, а может быть, и слегка воодушевленной.

— Хорошо, — сказала она, — попробуем разобраться, что тут случилось. Но сначала я попрошу всех успокоиться. Думаю, сейчас будет правильно, если каждый выступит по отдельности и расскажет нам о своей точке зрения на происходящие здесь события... Начнем.. ну, скажем, с тебя, Скаут.

Сержант, который и без того выглядел не как сержант, а как попавшийся в туалете за поеданием травки школьник, теперь совсем потерялся.

— Я… понимаете, это все просто глупо! Он… Они, конечно, страшные трусы и дураки, но они не способны… Я могу объяснить…

Но едва пообещав нам что-то объяснить, Скаут окончательно потерял дар речи и теперь лишь невнятно мычал о чем-то.

Квикли Блинк, в торжественной позе и с тихим ужасом в глазах, ждал развязки. Лаки, кажется, с трудом сдерживался, чтобы не крикнуть что-то в духе «никто не смеет называть меня трусом!». Я по-прежнему ничего не понимала. В ближайшем к нам окне на секунду возникла встревоженная Бэкки, но едва заметив, что я смотрю на нее, исчезла.

Бон-Бон выдохнула с театральной обреченностью.

— Ну хорошо. Тогда начнем с Лаки Блинка. Может быть, после исповеди хозяев сержанту станет полегче говорить?

Лаки Блинк явно был готов к разговору больше, чем Скаут.

— Да никакой он не сержант, прости его Селестия! — начал он с места в карьер. — Коллега он мой, путешественник. Ни понимаю, как вы могли не заметить? У него же и имя такое, и кьютимарка в виде подзорной трубы. Какой из него вообще стражник?

Но нам было не до того, чтобы думать, почему мы приняли его за стражника. Я была слишком ошарашена для такого, а Бон-Бон… Впрочем, мне было не до нее тоже. Я в оба уха слушала Лаки.

— Он приехал сегодня утром, — продолжал Лаки. — Конечно, он не хотел ничего дурного, просто беспокоился о нас. Когда он сказал, что выдал себя за стражника, я был просто в шоке. Но поймите меня правильно, если он и сделал что-то предосудительное, он сделал это из лучших побуждений.

— Из лучших побуждений?! — въехал в разговор Квикли. — Да он давно уже мечтает нас со свету сжить! Мисс Дропс, не стоит так доверять моему сыну. Этот негодяй уже давно плетет вокруг Лаки паутину. Поймите, Лаки одержим своей профессией, готов нырнуть за чем-то необычным в любую яму. А Скаут этим жестоко пользуется. Мисс Дропс, это он тогда подговорил Лаки написать мемуары. А теперь — вот, он пытается как-то обвинить нас в поджоге!

— Папа, ну что ты несешь? — взвился Лаки. — Какое обвинение? Зачем?

— А что он по твоему на крыше делал?

— Да ты бы и аликорна на крышу загнал!

— А ну, успокойтесь! — прервала стычку Бон-Бон. — Итак, точки зрения Блинков более-менее понятны. Скаут, думаю, сейчас самое время вернуться к тебе.

К этому моменту Скаут смог прийти в себя и начал рассказывать уже откровенно:

— Нет тут никаких шпионов. И поджигателей, мисс Дропс, тут тоже нет. И не было последние лет сто.

Ну, а я действительно не стражник. Мы познакомились с Лаки в клубе «Непарнокопытный археолог» и вскоре крепко подружились. У Лаки непревзойденный талант. Мы с ним живем в разных городах, но бывали вместе в самых дальних походах. Лаки не раз находил новые виды животных, проводил нас там, где, как всем казалось, пройти невозможно... Да что говорить, сам город «Мачо На Пикче» не нашли бы и не раскопали, не будь на свете Лаки Блинка!

— Скаут, ты перегибаешь палку! — усмехнулся Лаки.

— Но весь этот талант пошел псу под хвост! — не остановился Скаут. — Этот страх неизвестно чего губит в них всё без остатка. Я узнал об этом уже потом, когда познакомился с семьей Лаки.

— Скаут, остановись! — почти прокричал Квикли, но липового стражника было уже не унять.

— Всё они знали, и про Пиромана, и про свою с ним связь. Не знаю откуда, наверное, они просто никогда о нём не забывали. И боялись этой связи как огня, а вместе с ней и любой славы вообще.

Украшения Блинков, например, носит вся Эквестрия. Приезжаешь на какие-нибудь раскопы и замечаешь у коллеги Блинковские бусы или браслет. Сколько я их здесь видел, сколько я их видел на других пони! Вот и у Лиры знакомая брошка в гриве! Мастерство они оттачивали десятилетиями. Но могу побиться об заклад — ни одно из них не было продано как продукция Блинков. Просто «Кольцо» или «Перстень агатовый», и все. Как-то раз я попал на Гранд Галлопинг Гала, меня туда знакомый капитан стражипригласил по второму билету. Так вот, нашелся там один пони: бегал повсюду с подушечкой, на которой лежалонесколько украшений, и предлагал немыслимую сумму тому, кто хоть что-то знает об их создателях. Всех господ порасспрашивал, под конец совсем уже отчаялся, а я… Ох, Селестия! Да не надо дрожать, ничего я про вас не сказал!

Или год назад был случай. Кантерлотский совет археологов тогда выдвинул Лаки кандидатом в переченьзаслуженных археологов Эквестрии. А там же такой список — от Старвирла до дядюшки Эбенизера Макпони! И все понимали, что Лаки туда попадет. А Лаки от титула отказался. Отказался! Весь «Непарнокопытный» тогда гудел. И почти никто не понимал, что случилось. Его уговаривали, но он стоял на своем. И из списка кандидатов его убрали.

И все-таки Лаки не такой, как отец. Не может он совсем прозябать в безвестности. И он начал терять интерес к работе. Пока писал книгу, у него еще была цель, энтузиазм. А сейчас… Если он не уйдет из клуба сегодня — уйдет завтра.

Лаки больше не перебивал друга. Он стоял, смотря в землю, и печально слушал рассказ Скаута.

— Ну а вчера, когда я услышал о пожаре, а главное — о том, что будут искать именно родственников Пиромана, я понял, что вот-вот разразится катастрофа. Ведь если Блинков застать врасплох и сказать, что знаешь о Пиромане — кто знает, на какие глупости они пойдут? Сначала я хотел просто приехать сюда, но потом меня нашел знакомый капитан — тот самый, который пригласил меня на Гала, — и рассказал, что вы вот-вот приедете, и вам приказано не мешать. И тогда мы с ним набросали план, как нам показалось, удачный. Я притворяюсь стражником, втираюсь к вам в доверие и таким образом узнаю, когда Блинки могут подвергнуться опасности. Кьютимарка у меня, Лаки, подходящая — страже ведь тоже нужны разведчики. Капитан же снабдил меня всем остальным — подобрал сразу два комплекта доспехов, оформил кое-какие пропуска, в том числе и для вас, ну а самое главное — разыграл вместе со мной сценку в библиотеке, чтобы вы мне окончательно поверили.

В Кантерлоте все прошло замечательно, но едва я приехал в Понивилль — под откос пошло все, что только можно. Я написал вам, что прибуду в восемь, надеясь перед этим зайти к Блинкам, предупредить их и решить, что делать дальше. Но по пути произошла проклятая история со старушками, а когда я добрался сюда, было уже минут пятнадцать девятого, и это ещё полбеды. Лаки рассказал мне, что вы были здесь еще вчера вечером, а как раз сейчас отец ушел, чтобы побыстрее дать какие-то показания. Короче говоря, я всюду опоздал.

— И хорошо, что опоздал, нам тут только таких советчиков, как ты, не хватало! — Проворчал Квикли.

— Идти к вам теперь было просто опасно — мало того, что я сильно опоздал, так еще и мистер Блинк меня бы сразу выдал, и мой обман бы вскрылся. И я решил подождать вас здесь — ведь вы сюда рано или поздно доберетесь — и как-то сделать вид, что занимаюсь допросом. Лаки, правда, — вы сами слышали — скептически отнесся к моей маленькой афере. Ну а мистер Блинк, когда вернулся, вообще не захотел со мной разговаривать. Он и так меня недолюбливает, а тут еще и на взводе был. В общем, Лаки кое-как сумел разузнать, о чем вы с ним говорили, и мы стали держать оборону, хотя моя уверенность к тому моменту уже расплылась. Ну а потом Свити Дропс приказала мне следить за этим домом…

— Ты врешь! — вдруг закричал Квикли. — Она не могла…

— Успокойтесь, мистер Блинк! — перебила его Бон-Бон. — Это действительно был мой приказ. Следственный эксперимент.

Квикли Блинк сразу же замолчал.

— … Я забрался на крышу, как мы и договаривались, и вскоре меня оттуда скинул мистер Блинк. Этим все и кончилось.

Дворик Блинков погрузился в тишину. Я была потрясена до глубины души. Конечно, я подозревала, что Скаут ведет какую-то двойную игру, и была почти уверена, что кто-то из Блинков знал, кто был его предком, но чтобы стражник вовсе не был стражником, а о Пиромане в этом доме знали все... Какие еще сюрпризы преподнесет сегодняшний день?

Мои встревоженные размышления прервал Квикли Блинк, принявшийся сбивчиво возражать.

— Я надеюсь, вы нисколько не поверили этому негодяю, мисс Дропс? Все эти обвинения не имеют под собой ни малейшего основания! Мы никак не могли знать о Пиромане до вчерашнего дня. Да вы и сами видели, каким это для нас было шоком. И потом, разве может знание о родственных связях служить доказательством причастности к поджогам...

Лаки наконец не выдержал.

— Папа! Если ты немедленно не прекратишь нести чушь, клянусь, я выжгу себе на лбу клеймо с надписью «Правнук Пиромана»! — закричал он. — Достало! Пусть все видят!

Квикли Блинк потрясенно затормозил.

— Но как… это же… я же… для тебя же…

И в этот момент из дома вышла Бекки и обняла сзади мужа.

— Не надо, Квикли. Мисс Дропс, — обратилась она к Бон-Бон, — все, что сказал сейчас Скаут — чистая правда. Мы все знаем о Пиромане. Просто передаем это знание от отца к сыну. И это очень тяжелый груз, мисс Дропс. Вы вчера видели, как мы с Квикли перепугались, когда узнали, что наша тайна раскрыта, но клянусь вам, Лаки испугался не меньше. Он сам не знает, как тогда не потерял сознание, так он мне сказал.

— А ведь всей этой кутерьмы бы не было, если бы я не проговорился у школы… — вздохнул Лаки.

— Мы пришли вскоре после него. Отец со страху чуть ли не силой утащил Лаки домой, а я осталась: надо было забрать Литтла, когда всех жеребят отпустят. Дома мы как-то успокоились, думали, что готовы к тому, что нас разоблачат, но вечером пришли вы, и едва лишь разговор зашёл о… — Бэкки не сдержалась, задрожала и всхлипнула. — Лаки с отцом потом долго спорили, Квикли хотел завтра же утром идти к вам.

— А наутро, когда он ушел, появился Скаут, — снова заговорил Лаки. — Он успел уже наломать дров, пришлось подстраиваться. Когда отец вернулся и увидел моего друга, он конечно поднял пыли… Я кое-как смог его успокоить, и оказалось, что он зачем-то рассказал, будто я оставался у школы до последнего. Я-то поначалу не знал, кто будет вести это дело, а потом, в суматохе забыл ему сказать, что вы совсем рядом стояли. А Скауту просто не успел. Пока отца смогли разговорить, пока решали что делать, — уже и вы появились.

— В общем, теперь сами решайте, что с нами делать, — сказала Бэкки. — Запутались мы окончательно, но, уверяю вас, никто из нас и подумать не мог, чтобы что-то поджечь в этой несчастной школе!

— А что касается клуба, и вообще путешествий, думаю, теперь я действительно уйду отовсюду. Хватит с меня этих приключений!

— Лаки, ты перегибаешь палку! — забеспокоился Скаут.

— Вот только не надо его отговаривать! — снова пришел в себя Квикли. — Правильно делаешь, сын, зачем тебе такое общество? И матери спокойней будет, без твоих книг и наград!

Я рванулась вперед, но Бон-Бон опередила мои мысли:

— Лаки, я не думаю, что тебе стоит столь поспешно принимать такие решения. Едва ли кому-то в клубе настолько есть дело…

Квикли чуть не задохнулся.

— Как?! И вы туда же? Мисс Свити Дропс, вы же сами видели, что здесь происходит, эти игры в публичность доведут его до решетки!

— Они ли? — фыркнула Бон-Бон.

— Мистер Блинк, — снова подал голос Скаут, — у Лаки есть множество друзей, они никогда не дадут ему попасть за решетку, и тем более не поверят, что он способен на гнусность. А ты, Лаки, не совершай поступков, о которых потом будешь жалеть. Ты хотя бы подумал, куда подашься, если действительно оставишь свое дело?

Лаки не знал, куда он подастся. Не знал он и как поступить — пойти против суровых традиций семьи и рискнуть, посмотрев в глаза собственной славе, или же смириться с судьбой и оставить любимое дело, но при этом, возможно, вернуть семье покой.

Спор длился еще какое-то время. Скаут и Блинк все сильнее наседали на парня. Бекки охала, но ничего не говорила. Молчал и Грязнозеленый пони. Наконец Бон-Бон придумала, как с этим покончить. Она предложила Лаки прогуляться в тишине и принять решение, не находясь под давлением. Сама же она заявила, что ситуация и мотивы присутствующих ей на данный момент понятны, а потому нет смысла дальше действовать хозяевам на нервы. При этом она подмигнула Скауту, и он тоже засобирался.

Вчетвером мы покинули границы полосатого забора. Скаут сразу же потащил своего друга в клуб, где наверняка продолжил его уговаривать, уже в компании многочисленных друзей. Мы же с Бон-Бон поплелись домой.

* * *

— Почему Скаут так и не пришёл к нам сегодня утром? — объясняла Бон-Бон уже дома, за чашкой чая. — Самой очевидной причиной виделся Квикли Блинк, пришедший как раз в то же время. Видимо, Скаут его отчего-то опасался, а значит, Квикли его знал. А вот с Лаки, как позже выяснилось, он, наоборот, был на короткой ноге. Тогда я и решила поиграть у них на нервах: оставила Скаута следить за домом, а сама отправила Квикли письмо: спешу, мол, сообщить, что Скаут что-то у вас высматривает. Сейчас уже очевидно, что это было правильное решение. Если бы они смогли спокойно решить, кому что рассказывать, они бы наверняка ещё долго изворачивались, а так — все оказались на взводе. Скауту больше не было резона скрывать свою личность. Квикли тоже суетился и обвинял всех, вместо того, чтобы придумать что-то связное. Лаки стремительно терял терпение. Ну а потом появилась Бекки и рассказала то, чего еще не было рассказано.

— Но ведь они признались не до конца! — возразила я. — Мы же сих пор не знаем, кто из Блинков поджег школу.

Бон-Бон неожиданно надолго замолчала. Настенные часы равнодушно отсчитывали секунды длящейся бесконечность тишины. Я все больше напрягалась, чуя неприятные новости.

— Тут дело сложнее, чем ты думаешь, Лира, — наконец сказала она. — Помнишь, я говорила утром, что несколько ошиблась с выводами? Это я о вчерашней речи, которая вдохновила нас отправиться на подвиги.

— Ты ведь сказала только, что школу подожгли родственники Пиромана, чтобы пони о нём не забыли...

— Да. И боюсь, сегодняшние события только подтвердили мои опасения — я ошиблась.

Я едва не свалилась со стула.

— Как? Неужели все наше расследование было бессмысленным? Выходит, Пироман здесь не причём?

— Ну, тут ты уже хватила! — улыбнулась Бон-Бон. — Впрочем, нам все равно стоит сделать небольшой перерыв. Мне важно подумать, как действовать дальше.

Бон-Бон перебралась на диван, а я взяла свою лиру, вышла с ней во двор и принялась музицировать. Печальные мысли лезли в мою голову. Почему-то, зазывая подругу на расследование, я была уверена, что Бон-Бон лихо разоблачит поджигателя. С нахождением родословной Блинков эта уверенность только окрепла, но теперь дело приняло опасный оборот. Поджигатель среди Блинков найден не был, а заявление Бон-Бон о сделанной ошибке просто вышибло меня из колеи. От совсем уж страшной мысли я даже позорно сфальшивила: а если Бон-Бон проиграет?

Я тщетно пыталась припомнить детали наших визитов к потомкам Пиромана, пыталась найти противоречие в рассказах, но так и не поняла, мог ли кто-то из них сотворить зло вчера утром.

С другой стороны, Бон-Бон намекнула, что пожар все же должен быть как-то связан с Пироманом. И если под ошибкой она имела в виду, что никто из Блинков не виновен… Неужели у Пиромана есть другие потомки?

Играя какую-то не очень веселую мелодию, я заметила, что к нашему дому приближается принцесса Твайлайт. Рядом с ней подпрыгивала Пинки Пай.

— Эй, Лира! — весело закричала Пинки, едва подойдя на комфортное для разговора расстояние. -Вы еще не поймали поджигателя? А то у нас уже все готово для вечеринки! Мне никогда не доводилось делать вечеринки для отставных секретных агентов, но я приготовила ей самую лучшую вечеринку! Я хотела подождать, пока Бон-Бон не поймает поджигателя, но Твайлайт сказала, что сыщикам тоже необходим отдых и что я могу устроить ей вечеринку! Поэтому мы и пришли устроить ей вечеринку!

«Все, — подумала я. -­ Теперь её точно затащат на вечеринку. Без вариантов.»

— Мне прислала письмо принцесса Селестия, — тем временем подала голос Твайлайт, — она попросила меня узнать, как идет расследование, и рассказала, что вы вчера ездили в Кантерлот. Я пошла к вам, но не застала вас здесь. Тогда я заглянула в школу, и Чирири рассказала, как встретила вас вчера поздно вечером, когда вы возвращались домой, и что вы были в школе, когда пони обсуждали Пиромана. Потом я разрешала проблему дружбы на рынке, и один стражник рассказал, что его коллега очень спешил к вам рано утром и уговорил его подменить. И я поняла, что вы уже два дня на ногах, практически без перерыва. Пара часов отдыха в компании друзей при таких обстоятельствах просто необходимы! И потом, может быть, на свежую голову ей придут свежие идеи?

Я все-таки попыталась выручить подругу.

— Я очень ценю ваше желание помочь, и Бон-Бон, я уверена, тоже, но она и так уже отдыхает, и после двух дней работы она хотела бы побыть в тишине. Я думаю, момент, когда Бон-Бон поймает преступника, гораздо лучше подойдет для праздника.

Эти аргументы, кажется, подействовали, но Твайлайт все-таки предложила спросить саму Бон-Бон, какой вариант ей понравится больше. С этим намерением мы вошли в дом.

Бон-Бон мы застали лежащей на свей тахте и внимательно изучавшей потолок. Увидев нас троих, она предсказуемо расстроилась.

— Дело ещё продолжается, — доложила она, — но я думаю, что преступник скоро будет пойман. Кроме того, уже сейчас я могу сказать, что повторных пожаров не будет. Они едва ли в интересах поджигателя.

Бон-Бон сделала короткую паузу, видимо, надеясь, что Твайлайт сейчас примется расспрашивать о её успехах и о том, кого она подозревает, но принцесса повернула разговор в более веселое русло.

— Бон-Бон, я знаю, что ты хочешь помочь нам всем, но и пони хотят выразить тебе свою благодарность. Они ничего не знают о тебе, как о Свити Дропс, и эта приветственная вечеринка поможет им познакомиться с тобой заново, а тебе — оставить всю тайную жизнь в прошлом. Кроме того, я знаю, что вы с Лирой потратили много сил за эти два дня…

И Твайлайт повторила свой рассказ о том, как она узнавала о наших приключениях. Бон-Бон до самого его окончания оставалась в глубокой задумчивости.

— Конечно, если есть действительно важные дела, нам придется отложить вечеринку, — закончила принцесса.

Мне стало жаль подругу. Конечно, она не хотела расставаться со своей тайной жизнью!

Потерянный навсегда уклад тайного агента был для неё бесценен, а эти маленькие игры в шпиона, включая соблюдение запрета на вечеринки, были всем, что от него осталось. Поэтому я не сомневалась, что Бон-Бон будет до последнего отбрыкиваться от вечеринки, и что важные дела у нас действительно есть, их не может не быть, хотя я и не понимала, что она планирует.

— Хорошо, — подала голос Бон-Бон. — Если они хотят со мной познакомиться, значит, так тому и быть. Мы проведем вечеринку сегодня.

Я застыла в недоумении. Твайлайт тоже немало удивилась такому внезапному согласию. Пинки Пай же возликовала. Она быстро выдала какую-то шутку, пытаясь поднять настроение Бон-Бон, после чего потащила нас троих к выходу.

* * *

Разумеется, Пинки как-то умудрилась всего за час оповестить каждого пони в городе о том, что время вечеринки настало. Мы провели это время, сидя на скамейке на центральной площади. Твайлайт все пыталась убедить Бон-Бон улыбнуться и хорошо провести время на празднике. Бон-Бон в задумчивости смотрела на небо. Я тоже была погружена в себя. Состояние подруги мне очень не нравилось. Страшно не хотелось думать, что Бон-Бон окончательно потеряла след и лишь поэтому согласилась на праздник.

Наконец, время вечеринки настало. Пинки привела нас к дверям «Сахарного Уголка» и исчезла внутри, строго наказав нам зайти ровно через минуту.

Бон-Бон наконец-то начала приходить в себя. Она уже не выглядела такой равнодушной и даже с любопытством пыталась разглядеть что-нибудь во тьме за дверью.

Ровно через минуту мы зашли и сразу же потерялись в темноте. Это была еще одна причуда Пинки Пай — способность в любое время суток устроить ночь в отдельно взятом здании. Лишь негромкое сопение и пыхтение выдавало присутствие множества пони вокруг.

Зато всего несколько секунд спустя зажжётся яркий свет, множество пони крикнут «сюрприз!» (хотя в нашем случае никакого сюрприза уже быть не могло), — и с этого момента веселье станет не остановить!

Бон-Бон, как хозяйка праздника, цокала впереди нас, Твайлайт шла позади, а я посередине, ориентируясь на звуки шагов подруги. Вскоре цокот копыт впереди замолк и мы тоже остановились.

Я стояла, зажмурившись. Мои ярко-золотые глаза всегда выделялись в темноте, и когда я сама оказываюсь среди тех, кто кричит «сюрприз», меня обычно загораживают одним-двумя рядами пони или же требуют применить магию, чтобы не испортить неожиданный поворот. Сама я в темноте вижу почти так же, как другие пони, а вот меня всегда замечают издалека.

Шли томительные секунды, но свет все никак не зажигался и криков «сюрприз» не было. Я стояла в нарастающем удивлении, и всё ещё держала глаза почти закрытыми. Реакции других пони я видеть не могла, но, судя по усилившемуся сопению, они тоже заметили неладное. Потом откуда-то издалека послышалась непонятная возня и стуки. Я открыла глаза. Пони вокруг зашептались. Возня затихла. Еще несколько секунд спустя кто-то не выдержал и наконец зажег свет.

Вокруг нас стояли десятки, а может быть и сотни крайне удивленных пони. Кто-то из них рефлекторно прыснул в нас из хлопушки. Я повернулась, чтобы оценить реакцию Бон-Бон, но её рядом со мной не было. Твайлайт была озадачена так же, как и я. Впрочем, уже спустя пару секунд, пони перестали удивленно озираться и уставились в одну и ту же точку — туда, откуда только что доносилась возня.

На полу, у маленькой сценки, на которой, видимо, планировалось какое-то представление, лежала Пинки Пай. Все её четыре копыта были накрепко связаны веревкой. Сама она при этом демонстрировала удивленное, но при этом заинтригованное выражение мордочки. Над нею с видом победительницы стояла Бон-Бон. Из толпы пулей выскочила Чирили и бросилась было к сцене, но не добежав до связанной пони метра два, вдруг остановилась и стала беспомощно смотреть по сторонам.

— Сюрприз! — воскликнула Бон-Бон и торжественно произнесла:

— Кобылки и жеребцы! Разрешите вам представить — Пинки Пай! Именно она по наущению мисс Чирили подожгла Понивилльскую школу!

* * *

Мы сидели в классе Понивилльской школы. Твайлайт, Бон-Бон, я и Госпожа Мер, за неимением другого, расселись за школьными партами. В виду причастности Пинки, Твайлайт не могла принимать участие в дальнейшем расследовании, и присутствовала лишь в роли зрителя. Чирили заняла свое привычное место, и оттого допрос был больше похож на лекцию, даже не прерываемую вопросами учеников. Пинки Пай тоже сидела напротив нас — она просто развалилась на полу.

— Мои предки жили тогда в деревушке Нью Вестланд, — рассказывала учительница. — Когда начались пожары, никто поначалу не воспринял их всерьез — ведь дома простых пони тогда ещё не горели. Потом какое-то время везло. Деревня даже отправляла часть своего продовольствия в Литтл Ривер и другие пострадавшие деревни. Еду отдавали из амбара, а в деревне устроили большой схрон в подвале одного из домов. И может быть, Пироман прознал о нем, а может, случайно так получилось, но загорелся именно тот дом, а жителям, и моим предкам в том числе, остался лишь почти пустой амбар.

Надо ли говорить, как проходила та зима? Когда Пироман, наконец, сдался, в деревне устроили настоящий праздник, даром что на стол было нечего поставить. А моя прапрабабушка ездила на суд. Она приехала оттуда в очень мрачном настроении и рассказала о приговоре лишь одно: о Пиромане больше ни слова не говорить. Только в Нью Вестланд не соблюли этот запрет. Каждый тогда ещё испытывал чувство голода, и не вспоминать о причине было невозможно. Так рассказ о Пиромане передавали из уст в уста — и так они дошли до меня.

В детстве я не предавала этой истории большого значения. Ну какое было дело юной пони до старых легенд? Но однажды, уже когда я училась в Кантерлоте, со мной приключилась странная история. Я искала в библиотеке материалы для какой-то курсовой, и вдруг наткнулась на старый приказ принцессы. Это был план распределения продовольствия. Нигде не было указано, но я сразу поняла — это документ времен Пиромана. Была там и Литтл Ривер, и Нью Вестланд, и множество других деревень. Уцелевшие помогали пострадавшим, что-то ехало из Кантерлота… И вдруг я поняла, что за четыре года, пока училась, не видела ни одного такого документа и ни разу не слышала о Пиромане! А ведь мы подробно изучали историю…

Учитель, когда я начала его расспрашивать, сильно негодовал: мол, есть ведь приговор — придать забвению — и зачем мне в это лезть? И сам он не лез в эту историю, и почти ничего нового для меня не рассказал. Одноклассники тоже мало чем могли помочь — кто-то знал семейную легенду, кто-то слышал о приговоре, но большинство не знало ничего. Все они в конце концов сошлись на том, что если есть запрет — значит он нужен, и не стоит ворошить такую тему.

Но что-то меня беспокоило. Не могла я поверить, что та же легенда, которую я слышала много раз, для других оказалась какой-то страшной тайной. И я, по мере возможностей, стала собирать информацию. Где-то документ подберу, где-то что-то услышу. На какой-то барахолке я даже выцепила «Пособие по истории Эквестрии» с упоминанием по смешной цене.

Ну а когда я стала сама преподавать, я позволила себе рассказывать пару слов об этом ученикам. Те пожары, конечно, принесли Эквестрии много горя, но нельзя же о них совсем забывать? Чего-то нового я про них уже не искала — я и так уже знала больше многих, да и, честно говоря, совсем уж идти против приговора я не хотела. В конце концов, разве моей семье он принес меньше горя, чем остальным?

И вдруг я узнала про измененный приказ принцессы Селестии. О моих ли она уроках услышала или о чьих-то ещё — не так важно. Важно, что их больше не будет. Я даже сама не ожидала, что это станет для меня таким ударом. Я вдруг поняла, что, во-первых, наша трагедия рано или поздно превратится в сказку, бездоказательную легенду, да и её будут знать не все… Хотя это, по сути, и не важно, после моей вчерашней выходки — даже поделом… Но ведь Пироман же не слышал ни легенд, ни каких-то достоверных историй, — он просто взял и решил сделать себе имя, взял и начал поджигать дома! Почему — я не знаю. А что, если кому-нибудь захочется славы сейчас? Он же не узнает про ту катастрофу, не увидит, что из-за него могут пережить пони, что и его будут пытаться забыть, в конце концов… А другие не узнают, что эта трагедия не первая, и не смогут обернуть на пользу горький опыт. Так что же его остановит?!

Чирили на минуту замолчала. Молчали и мы.

— Наверное, в этот момент я и начала потихоньку сходить с ума. Хотя, может быть, я и смогла бы смириться со всем этим, но внезапно появилась Пинки Пай.

— Это очень нечестно, запрещать говорить о Пиромане! — Вскочила, наконец, до этих пор слушавшая с виноватым видом Пинки. — Как можно было предать забвению такую страшную зиму? Неужели принцесса думает, что я побегу поджигать школы, едва узнав о Пиромане?

Она вдруг замолчала и поникла.

— Она пришла как раз в тот день, когда я узнала о запрете — забирала жеребят на вечеринку, — продолжила Чирили. — Конечно, она сразу заметила мое удрученное состояние, и я со злости ей всё рассказала. В конце концов, она ведь не моя ученица, так? Значит с ней я поговорить все еще могу. И вот, узнав от меня о запрете говорить в школах о Пиромане — Госпожа Мэр, не ошибитесь, пожалуйста, в протоколе: именно о запрете говорить, — она очень сильно возмутилась, а на следующее утро появилась вновь, и с этой проклятой идеей: поджечь что-нибудь, чтобы напомнить пони о Пиромане. Сначала я чуть было не выставила её вон, но потом мне что-то начало нравиться в её авантюре.

Пинки снова затараторила:

— Твайлайт, Чирили не поджигала эту школу! Могу вам бесспорно доказать: все делала я одна!

Мы выжидательно повернулись к Чирили.

— Это правда, — сказала она, пристыженно глядя в пол. — Я не нашла в себе сил чиркнуть спичкой сама, хотя именно я, и только я, должна была это сделать…

В общем, я услышала когда-то, что на этом месте сто лет назад был форпост, который якобы сгорел самым первым, и в тот момент подумала: а чем это не символ? И мы сговорились.

Порассуждав, мы решили, что лучше всего будет поджечь крышу школы. Так пегасам будет легче потушить пожар, и будет меньше шансов, что кто-то пострадает. Пинки нашла какую-то горючую смесь и зелье для борьбы с огнем — мы им обработали область вокруг будущего пожара и потолок под ним, чтобы огонь не распространился. Это случилось накануне вечером, Пинки даже пришлось провести очередную вечеринку пораньше, чтобы мы всё успели.

А утром я собрала моих жеребят в поход и оставила запасные ключи от школы Пинки. Мы планировали, что пожар произойдет, когда никого из детей в школе не будет, но здесь нам не повезло. Сильвер Спун заметила дым, и нам пришлось вернуться. Тогда мне оставалось действовать так, будто я сама только что узнала о пожаре. Вдобавок оказалось, что Пинки не успела уйти, и жеребята её заметили. Нас спас костюм — изначально, кстати, мы не думали здесь делать намек на Пиромана, нам просто была нужна маскировка.

Я сильно перепугалась и на минуту решила не заводить разговор о Пиромане, как я хотела, — слишком уж далеко мы зашли — но вдруг о нем напомнил кто-то из родителей. И я решила — будь со мной что будет, но я все расскажу. И я рассказала.

Ну а дальше — пони один за другим начали расспрашивать меня, интересоваться не только вчерашним пожаром и, наконец, сами стали что-то рассказывать… А затем Бон-Бон меня разоблачила. Вот и все.

На этом Чирили закончила. Она, Пинки и Твайлайт выжидательно посмотрели на Госпожу Мэр. Та спокойно вытащила карандаш и бумагу, и принялась что-то записывать. Казалось, сама школа застыла в ожидании того, что она сейчас скажет, но неожиданно я почувствовала легкое прикосновение в бок. Бон-Бон, которая только что сидела слева от меня, теперь стояла с противоположной стороны.

— Пошли? — улыбаясь, тихо предложила она.

Я сильно удивилась.

— Как? Ты не хочешь узнать, чем это кончится?

— А ты действительно думаешь, что их засадят в Тартар за это? — ответила Бон-Бон тем же шепотом. — Вспомни, в какое время ты живешь!

Я вспомнила.

— К тому же, наша работа теперь закончена. Преступники найдены, и судить их предстоит другим пони. Результаты мимо нас точно не пройдут. А я лично устала как алмазная собака. Так что, пошли?

И Бон-Бон направилась к выходу. Я подумала, что нам действительно нет смысла и дальше оставаться в школе. Бон-Бон сейчас все равно уйдет, а я вряд ли смогла бы осудить этих пони объективно. Я вышла вслед за подругой.

— Ну вот, — сказала Бон-Бон уже обычным голосом. — Думаю, я должна быть тебе благодарна за вчерашнюю идею. Мы очень недурно отдохнули за эти два дня.

— А все-таки мне тревожно за Чирили, — сказала я. — Что теперь решит Госпожа Мэр?

— Селестия, да извинят их обоих, как это всегда бывает, и дело с концом! — закатила глаза Бон-Бон. — Ну кто тут хочет крови? Поверь мне, Лира, пройдет совсем чуть-чуть — и об этом пожаре никто и не вспомнит!

Эта фраза ударила меня словно током. Я в мгновение развернулась и галопом забежала обратно в школу.

— Госпожа Мэр! — закричала я с порога. — Эту историю больше нельзя оставлять в тайне! Пожары нужно обсуждать!

Мэр удивленно посмотрела на меня.

— Я была здесь, когда пони говорили о Пиромане. Поверьте, они хотят говорить об этом! Они хотят знать, что случилось сто лет назад!

Теперь Мэр нахмурилась.

— Как бы то не было, приговор есть приговор. Не нам его отменять, Лира. Он был принят в интересах пони все-таки!

Но я уже достигла той степени возбуждения, когда меня не остановить.

— Так давайте спросим самих пони, нужен он им или нет. Опросим пони хотя бы в Пинивилле, и посмотрим, что они ответят!

* * *

Мне было очень любопытно, как Бон-Бон удалось решить эту загадку, но она очень устала за эти два дня, и предложила поговорить потом. Поэтому мы обсуждали это дело на следующее утро, в любимом кафе.

— Итак, как ты помнишь, я поначалу связала пожар с потомками Эквестрийского Пиромана. Действительно, после рассказа Чирили это казалось самым разумным вариантом. Однако уже тогда у меня появились первые подозрения.

Во-первых, меня заинтересовал сам рассказ Чирили. Согласно ему, Пиромана предали забвению. Но сама Чирили о нем знала, и знала достаточно немало — даже пособие с упоминанием пожаров при ней было. Тогда я не придала этому особого значения, её ведь точно не было в школе в момент поджога. Однако при осмотре школы возникли новые мысли. Мы нашли канистру на чердаке, что сразу исключало причастность пегаса или сильного единорога. Пегасу или чейнджлингу было бы просто незачем забираться на чердак после поджога, не говоря уже о том, чтобы спускаться на землю, где его увидели жеребята. Единорог, обладающий нужными талантами, тоже нашел бы способ уйти, не возвращаясь на чердак. Значит, оставался земнопони или рядовой единорог, но им обоим требовался способ попасть в школу, чтобы совершить задуманное.

— Тогда ты спросила про ключи.

— Да. Чирили ответила, что ключей было два. Один точно исключался, им Чирили запирала дверь при жеребятах. Оставался запасной экземпляр. Однако он оказался на месте. Тут же зародилась версия: поджигатель воспользовался ключом с ведома Чирили, а уходя, оставил его на своем месте — дверь запирать было уже незачем.

Потом мы на время вернулись к потомкам Пиромана, и сразу же поняли, как трудно найти о нем информацию. Теперь осведомленность учительницы стала гораздо более подозрительной.

Вечером, как ты помнишь, мы еще раз поговорили с Чирили, и этот разговор дал мне еще перу зацепок. Во-первых, в деле появилась Пинки Пай, сразу начавшая помогать с ремонтом. Я к тому времени уже решила, что если теория с Чирили правдива, вряд ли ей помогал отпетый негодяй. Скорее всего это был обычный пони, желающий минимизировать ущерб, чем бы пожар не был обоснован. И тут появилась важная зацепка. Как ты помнишь, я попросила Чирили составить список посетителей школы, однако Пинки Пай в нем оказалось последней — а ведь в нем были и Рарити, и Филси Рич, и другие пони, которые должны были стоять за Пинки! Видимо, Чирили сначала побоялась вписать её имя, но когда список был уже готов — передумала и упомянула Пинки в конце.

Версия с Блинками к тому времени уже рассыпалась. С каждой минутой общения с ними становилось яснее, что ни у кого из них просто не хватило бы духу на такое преступление, а если бы и хватило, они никогда не смогли бы так хладнокровно рассчитать ущерб. Но Чирили совсем не была похожа на них — она уверенно говорила о Пиромане, даже выделила отдельное время для этого разговора. Тогда-то я и подумала, что она потомок не Пиромана, а одной из его жертв, для неё забыть Пиромана — это вопрос не его славы, а собственной совести.

А последние звено я получила как раз во время лекции. Пинки нужно было на время покинуть школу и она заперла её, даже не спросив Чирили, где ключ. Ей не нужно было спрашивать. Она сама знала, где его искать. И теперь уже никаких сомнений в её участии не осталось.

Потом я завершила всю историю с Блинками (как ты помнишь, я устроила им небольшую нервотрепку) и стала думать, как бы поаккуратнее объявить о результатах, но тут Пинки снова появилась с вечеринкой, и, честно говоря, я разозлилась. Дальше произошло то, что произошло.

Бон-Бон помотала головой, отгоняя от себя какие-то явно неприятные мысли, и вдруг повеселела.

— А все-таки будет жаль, если я больше ни разу не вернусь к этой работе, а, Лира? Ну скажи, если вдруг подвернется еще какая-нибудь история, ты ведь не отвернешься, присоединишься ко мне?

Я вспомнила наше расследование: выцветшую пони на полу, «нервотрепки» у Блинков, уже, как оказалось, для поимки преступников ненужные, сцену на вечеринке…

— Если подвернется — не отвернусь.

Внезапно в кафешку вихрем влетела Рэйнбоу Дэш и принялись лавировать между столиками, предлагая каждому пони какой-то лист. Мы с Бон-Бон улыбнулись друг другу — нам обеим сразу стало понятно, что здесь происходит.

Наконец она подлетела и к нам.

— Привет вам от Мэра и Твайлайт! Мы тут проводим исследование, хотят ли пони, чтобы принцесса Селестия изменила приговор Эквестрийскому Пироману и позволила говорить о нем. Если большинство ответит «да», мы отправим результаты в Кантерлот. Между прочим, Твайлайт просила вам передать, что среди прочего мы обратились с этим вопросом к одним вашим хорошим знакомым.

Бон-Бон пододвинула к себе бланк (я успела заметить, что голосов было уже немало, и ответы «да», к моей радости, попадались немножко чаще), и уже взяла было в рот карандаш, но тут же его выплюнула и закатилась громким хохотом.

— Л... Лира!... Хи-хи! Ты только посмотри на это! Хи-хи, Лира, какая же это прелесть!

Я недоуменно пододвинула к себе бланк, и тоже закатилась хохотом, увидев размашистое «Да», красовавшееся рядом с автографом Квикли Блинка. Скромные голоса Лаки и Бекки шли уже за ним.