Спасение агента Свити Дропс (джен)

Содержание

1. Возвращение спецагента

2. Разыскиваются наследники

3. Тайна семейства Блинк

4. Вечеринка для Свити Дропс

В тот раз Пинки провела настолько веселую вечеринку, а предложенные ею развлечения настолько поглотили нас, что, только вернувшись домой, мы задумались: а что именно мы отпраздновали?

Оказалось, что нас обеих подловили в конце рабочего дня. Меня взяли на парковой эстраде, а Бон-Бон — около полуопустошенного прилавка с её выпечкой. А дальше — розовым беспощадным ураганом нас вынесло на порог Сахарного уголка, и задавать вопросы стало уже никому не интересно.

— А пришла она в шесть, — заметила моя подруга, отвечая на невысказанный вопрос, — вот и смогла застать нас врасплох.

Я посмотрела на часы.

— Да и сейчас только девять.

— В самом деле? — Бон-Бон лениво привстала со своего мягкого диванчика из тех, какие Рарити называет загадочным словом «тахта». — Не похоже на Пинки. Чтобы она — и вдруг так рано закончила праздник?

— А может быть, праздник был в честь кого-то? — предположила я. — Какой-нибудь пони только что объявился у нас, а в девять ему понадобилось куда-то бежать… на ночь глядя…

Я закончила без былой уверенности. В такой час Понивилль обычно уже отходит ко сну, и найти срочное занятие в нём вряд ли получится. Бон-Бон, конечно, не проглядела мой ляп, и уже успела гаденько усмехнуться. Я поспешила сменить тему.

— Все-таки, приветственные вечеринки Пинки удаются лучше всего, да? Ты приехала в Понивилль, не знаешь, надолго ли, не знаешь, куда податься, — и вдруг перед тобой весь наш маленький город, все знакомства, все его отношения… И выходишь оттуда, уже зная: здесь ты не пропадешь! Это лучшее, что она придумала, так ведь, Бон-Бон?

Бон-Бон, разлегшаяся на тахте, как-то недовольно поерзала.

— Да, насчет «собрать весь Понивилль» — тут у Пинки, конечно, равных нет. И скучно у неё не бывает. Но вот что касается первого впечатления — тут тебе виднее, я такого не испытала.

Я оставила лиру и запрыгнула в кресло, как и Бон-Бон, не находя в себе больше желания заниматься до завтра хоть чем-нибудь, кроме сна. Бон-Бон заметно обрадовалась окончанию моих музицирований: не любит она музыку, звучащую на ночь глядя. Я сладко зевнула и хотела уже предложить подруге пойти спать, когда меня вдруг неприятно осенило.

— Бон-Бон, а… «не испытала» — это как?

— В каком смысле — как?

— Ну, не испытала, потому что вечеринка не так запомнилась, или…

— Лира, ну какая у меня могла быть вечеринка?

— О, Селестия!

— Именно, что Селестия! Ты ведь уже знаешь, я не была тогда никакой Бон-Бон. Я была Свити Дропс — бывшим сотрудником тайной службы принцессы по отлову всяческой живности, что мешает пони жить... Только тогда ещё никто не верил, что бывшая. Никто не знал, что организацию не возродят, поэтому и приехала я сюда инкогнито. Как по твоему, могла ли Свити Дропс, едва укрывшись в новом городе, сразу же пойти по вечеринкам?

— Свити Дропс не могла, но Бон-Бон…

— Глупости, — отмахнулась моя подруга. — Тайная личность есть тайная личность, лишняяактивность ей ни к чему, даже если кажется, что она пойдет лишьна пользу прикрытию... В общем, принцесса лично для Пинки издала указ: не устраивать для меня публичных праздников. Так что никакой приветственной вечеринки у меня не было.

— Неужели Пинки Пай так просто послушалась?

— Сама удивляюсь. Сейчас, конечно, уже все равно. «Умора» официально распущена, никакой секретности нет, тебе вот я рассказала…

— А тот указ?

— Тоже не действует. Но Пинки, похоже, об этом не знает, так что и ты ей ни гугу, лады?

— Лады.

Несколько минут мы провели в тишине. Что-то смущало меня в рассказанной истории. Для чего ей теперь скрывать свое прошлое?

— Бон-Бон! — спросила я. — А ты хотела бы снова вернуться к той жизни? Ну вот, когда ты инкогнито, когда ты приезжаешь в новый город, а у тебя приказ — не привлекать внимания, когда ты днем даришь жеребенку леденец, а ночью занимаешься такими вещами, о которых детям лучше не знать?

Бон-Бон рассмеялась, но прежде чем ответить, она долго и задумчиво изучала меня. Наконец она вынесла такой вердикт:

— Нет, Лира, тайной жизни я больше не хочу. Хотя бы потому, что кондитерством я тогда не занималась. А что касается «дел»… — она погрустнела, — сейчас в Понивилле хватает специалистов по поиску опасных существ. Отбирать у них хлеб просто из любви к острым ощущениям было бы неприлично с моей стороны. Уезжать же из Понивилля… нет, этого я не хочу.

Бон-Бон замолчала. Я решила закрыть эту тему и вернулась было к идее идти спать, когда она вдруг заговорила снова.

— Была у меня, правда, еще одна специальность. Как-то, когда я была в Филидельфии, мне случилось заняться настоящим сыском. История была громкая, пришлось поездить. Но закончилось все удачно, и я потом еще не раз ловила пони… Это было очень странно — выслеживать разумное существо… Но вот этим я, пожалуй, могла бы заняться. Правда, есть тут одна закавыка…

Бон-Бон спрыгнула с диванчика и, подойдя ко мне, продемонстрировала правую переднюю ножку. Приглядевшись и раздвинув жёлтую шерсть, я увидела, что на неё надет маленький браслетик в виде бронзовой цепочки с несколькими драгоценными камнями на ней. От браслетика еле заметно тянуло магией.

— Самый мрачный из моих трофеев, — вздохнула Бон-Бон. — Он зачарован так, что начинал болеть всякий раз, когда я начинала вести расследование. После особенно насыщенных дней он продолжал болеть неделями, хоть в отпуск иди. И снять его, конечно, нельзя. — она улыбнулась — к счастью, по понятным тебе причинам, он давно не давал о себе знать.

— Значит, если ты снова начнешь ловить монстров или пони…

— Думаю, одно-два дела я могу раскрыть, не опасаясь. Насколько мне объяснили, после такого перерыва браслет будет долго приходить в себя. Но вот когда придет — только держись! Впрочем, я к нему давно привыкла.

— Бон-Бон, я тебе поражаюсь! — воскликнула я. — Почему ты молчишь о таких вещах? В Понивилле есть много опытных единорогов, неужели никто не смог бы тебе помочь? Подобрать ключ к такому заклинанию, конечно, будет…

— Да как раз ключ-то у меня есть. И к единорогам я обращалась не раз. Просто зачаровывали его два мага. Один очень талантливо сотворил проклятье, а второй кое-как наворожил возможность его снять. Ну хорошо, завтра расскажу поподробнее, если хочешь, — Бон-Бон посмотрела на часы. — Ого, Лира, мы тут уже засиделись с тобой, пора на боковую, а?

* * *

Однако назавтра нам с самого утра оказалось не до браслетов. Проснулась я от идущего издали тревожного звука колокола. Было чуть больше восьми часов. Я выглянула в окно. Какая-то пони проскакала по улочке туда, откуда шел звон. «Надо бы тоже посмотреть, что случилось» — подумала я.

Я разбудила Бон-Бон, и мы вместе вышли на улицу. Звон шёл со стороны окраины, где был виден подымающийся из-за горизонта черный дымок.

— Селестия, там же школа! — ахнула я.

Мы помчались вперед.

К сожалению, моя догадка оказалась верной. Частью деревянной крыши школы овладел пожар. Группа жеребят испуганно наблюдала за происходящим с наружной стороны низенького ограждения. Рядом были свалены крохотные рюкзачки. Чуть дальше начинали собираться пони. На колокольне виднелась мисс Чирили, которая и била тревогу, яростно работая челюстью.

Вскоре показались пожарные пегасы. Задрав носы, мы наблюдали, как они подвигали к школе огромное темное облако, а потом устанавливали его точно над пламенем. Мисс Чирили, на колокольне, испуганно зыркнула на потемневшее небо и поспешила вниз.

Тем временем командир Понивилльской пожарной команды, небезызвестный доктор Префайр, критически осмотрел облако, и, видимо, не найдя в его расположении изъянов, дал громкую команду. Пегасы тут же выстроились кольцом вокруг тучи. Выдержав драматичную паузу, доктор взмахнул копытом, и его подчиненные синхронно лягнули её. Туча угрожающе зашипела, и спустя секунду на школу обрушился поток ледяной воды. Чирили, едва успевшая выбежать из школы, чертыхнулась и поскакала обратно. Прежде чем кто-нибудь успел сообразить, что случилось, она выбежала вновь, неся на спине стопку уже промокших книг.

Вскоре с пожаром было покончено. Поток равнодушно ударял по почерневшей крыше школы. Пегасы принялись суетливо пинать разнузданную тучу, пытаясь прекратить ливень, но обуздать стихию было уже невозможно. В конце концов, подгоняемая командами доктора Префайра, пожарная команда утолкала облако куда-то в сторону леса и исчезла вместе с ним. Больше мы их не видели.

Школа теперь представляла жалкое и мокрое зрелище. Мы, вместе с остальной толпой, начинали потихоньку приходить в себя и понемногу осмыслять произошедшее. Из толпы начали доноситься возгласы:

— Из школы все спаслись?

— Фух, вот это утро!

— Ты видела как Префайр сработал? Водопад!

— Да, теперь его ещё и Чирили засудит. Школа как на дне океана побыла!

Постепенно поток эмоций стал сходить на нет, часть пони разошлась, а остальные стали обсуждать более насущный вопрос.

— Что же там загорелось?

— Это же школа. Что там могло случиться?

— Наверное, молния попала?

— Да нет, пожарные уже потом прилетели…

— Хорошо, что там сегодня никого не было, — сказала мисс Чирили. — Мы с учениками сегодня вышли в поход. Собрались здесь, пошли было в лес, и тут Сильвер Спун увидела дым. Мы помчались назад. А когда я увидела огонь — сказала жеребятам стоять здесь и отправилась бить тревогу.

— А ещё тут была пони, — робко сказала Свити Бель.

— Какая пони? — не поняла Чирили.

— Не знаю. Когда мы увидели, что школа горит, вы сразу помчались внутрь, на колокольню, а он вышел из-за школы и побежал к домам.

Наступила потрясенная тишина.

— Так, — строго сказала Чирили, — давай-ка еще раз. Что это была за пони? Как она выглядела?

— Я не знаю! — ответила Свити Бель.

Тут уже начали говорить и другие жеребята.

— Она была в костюме!

— Да, серый костюм, от хвоста до морды!

— Так это был он или она? — спросила Чирили.

— Мы не знаем!

— Его совсем нельзя было разглядеть!

— И шерсть не разглядели?

— Ничего нельзя было разглядеть!

— Ни шерстку, ни гриву, ни даже кьютимарку!

— Как только вы вошли, она дала деру!

— А я её совсем не заметила…

— И я тоже.

— Я увидела её совсем чуть-чуть...

Мы все были поражены. В отсутствие жеребят и учителя, рядом со школой появилась неизвестная пони, и в эту же минуту вспыхнул пожар! Да кому могло пригодиться такое злодеяние?

— Нужно немедленно вызвать стражу, — сказала какая-то пони. — Если этот маньяк сейчас в городе, он может поджечь все, что угодно!

— Кто-нибудь, позовите принцессу Твайлайт!

— Киса! Бежим скорее домой, нужно перевести куда-нибудь наш гостиный гарнитур!

— Прямо как сто лет назад… — произнес вдруг голос совсем неподалеку от нас.

Обернувшись, мы увидели молодого грязнозеленого пони с короткой серой гривой, задумчиво наблюдавшего за школой.

Другие пони тоже заинтересовались его репликой.

— А что случилось сто лет назад? — спросила жёлто-синяя пегаска.

Пони вздрогнул, и некоторое время тупо смотрел на вопрошавшую.

— Поджоги и случились, — наконец буркнул он. — Нашелся один герой. Пироман Эквестрийский. Почти в каждом городе успел побывать.

— Но какой же пони мог решиться па такое?

Грязнозеленый пони только помотал головой — мол, не знаю — и снова с грустью обратился к школе. Эстафету переняла мисс Чирили.

— Это была страшная трагедия, — сообщила она. — Поджоги начались ранней осенью, пони тогда только приступили к уборке урожая. Вначале горели какие-то служебные здания — комендатуры, ратуши, канцелярии… Казалось, простых пони это бедствие не затронет. И вдруг начались пожары в деревнях. Стали загораться обычные дома, фермы, стоявшие поколениями… и амбары. Да, амбары — это было самое страшное. По всей Эквестрии гибли урожаи, тысячи и тысячи пони существовали впроголодь всю зиму. Таким он был монстром.

Его поймали к весне. Точнее, как говорят, Пироман сам пришел с повинной. Пришел как раз в серой накидке, под которой его невозможно было узнать — так он совершал поджоги. И уже на суде выяснилось, зачем он это делал. Оказалось, пони просто хотел прославится, заявил о себе таким вот страшным способом. — Чирили сделала паузу, переводя дух, — Какая же жуткая история! Но вот, какой приговор ему вынесли, я не знаю. И, наверное, никто теперь не знает. Потому что, принимая решение, суд сказал: если уж Пироман так хотел обрести известность, то самым страшным наказанием для него станет забвение. И забвение пришло. Теперь, волею принцессы Селестии, никто не в праве упоминать ни имя поджигателя или его родственников, ни его преступления — кроме особых случаев, конечно, — и Чирили посмотрела на школу.

— Но мисс Чирили! Вы ведь сами нам рассказывали об этом в прошлом году! — встрепенулись жеребята.

Чирили кивнула.

— Да, все верно, я вам об этом говорила. Но Селестия продолжает строго следить за выполнением своего запрета. До сих пор указ о забвении формально не включал в себя запрет на упоминание в школах. Но несколько дней назад он был изменен. Видимо, принцесса узнала, что о поджогах все еще говорят, и посчитала это недочетом.

Я слушала эту историю с глубочайшим вниманием. Трудно было поверить, что в Эквестрии могла произойти такая катастрофа и при этом остаться неизвестной для меня. За моими плечами все-таки была Школа для Одаренных Единорогов, и у меня в голове не укладывалось, что я могла не знать такое.

Я огляделась. Остальные пони с растерянными мордами внимали учительнице, собравшись вокруг нее дугой. Бон-Бон вообще залезла передними копытами на спину впереди стоящему пони, который, впрочем, не заметил этого казуса, и продолжал глазеть на Чирили.

Грязнозеленого пони, с которого начался разговор о пожарах из прошлого, нигде не было видно — наверное, он тоже знал подробности, и ушел, пока длился рассказ. Зато на другой стороне дуги я заметила принцессу Твайлайт Спаркл — видимо, кто-то все же нашел время её привести.

Тем временем Чирили продолжала свой рассказ.

— Где-то здесь есть «Пособие по истории Эквестрии», — она показала на кучу книг, все ещё сваленных около забора. — И в нем осталась пара слов о тех событиях. Ещё кое-что мне самой рассказали те, кто что-то знал… Но все-же это огромная редкость. Обычно в учебниках эти события просто опускают...

Тут Чирили на мгновение запнулась и продолжила уже куда более взволнованным тоном:

— И теперь, если жеребята говорят правду… мою школу попытался поджечь такой же пони в таком же сером одеянии? Уму не постижимо!

Она снова замолчала. Принцесса Твайлайт, до сих пор слушавшая Чилири вместе со всеми, решила начать действовать. Она взлетела над школой и сделала круг, осматривая со всех сторон следы случившегося пожара. Бон-Бон с завистью наблюдала за принцессой. Потом она осторожно опустилась на колокольню, и, еще раз взглянув на крышу, исчезла внутри. Мы все напряженно ждали принцессу. Наконец она, улыбаясь, вышла через дверь.

— Этот пожар, к счастью, мало похож на трагедии из твоего рассказа, — сказала она Чирили. — Горела лишь небольшая часть крыши, да и она разгоралась слишком долго. Пожарные пегасы сегодня сильно перестарались, конечно.

Учительница кивнула.

— Хорошо, если действительно так. Но ведь не могли же мои ученики соврать про того пони в костюме? Да и огонь — должна же она была с чего-то загореться?

— Наверное, пони действительно была. Но костюм или накидка — обыкновенный способ скрыть свою личность. Я думаю, было бы неправильно связывать эту историю с пожарами столетней давности только из-за серой одежды. Я уверена, что эта история не выйдет за пределы пожара в школе. Вряд ли кому-то, после того приговора, могло захотеться достичь славы через поджег.

Пони зашептались. Чирили грустно уставилась в землю.

— Не смог бы никого тот приговор остановить, ведь о нем никто не помнит...

Толпа у школы уже успела заметно поредеть, и новый поворот, сильно пригасивший ореол загадочности вокруг пожара, только ускорил действия оставшихся. Я подумала: не пора ли и нам завязать с острыми ощущениями?

В принципе, на этом мог и закончится весь этот разговор о прошлом, если бы не вмешалась моя подруга.

— Это могло захотеться потомкам Пиромана. — произнесла Бон-Бон.

И вновь повисла тишина. Бон-Бон решительно вышла вперед.

— Ведь семью его тоже было запрещено упоминать, так? С одной стороны, это выглядит хорошо — никто не предъявит этой семье лишнего. Но ведь внутри семьи могли ходить предания. Может быть даже записи. А вдруг кому-нибудь из них захотелось напомнить о прадеде?

Все вокруг меня задумались. Задумалась и я. Версия Бон-Бон выглядела страшно правдоподобно. Вскоре, однако, пони заговорили:

— Да, Бон-Бон верно говорит!

— Как это она так ловко сообразила?

— И Чирили говорила: ужесточили указ. Вот их и выбесило!

— Так поймать же их нужно немедля!

— Кого поймать? Кто их видел?

Пони вокруг все больше галдели, а я наоборот, ещё больше задумывалась. Тем временем Бон-Бон, уже забытая увлеченной разговорами толпой, вернулась ко мне.

— Ну что, Лира, пойдем домой или еще постоим?

Бон-Бон сейчас было не узнать — она просто сияла, ей было радостно оттого, что она поучаствовала в спонтанном расследовании. И в то же время она предложила мне пойти домой.

— А я думала, ты пойдешь до конца, — улыбнулась я.

— Ты о чем?

— Раз уж ты решила повлиять на взгляды окружающих — дерзай! Ты уже доказала им, что между этим и другими пожарами есть связь — осталось её найти. Неужели ты надеешься убедить меня, что тебе это не интересно?

— Ну, допустим, очень даже интересно, — Бон-Бон развеселили мои поддразнивания, — но с чьего позволения меня допустят к работе?

— Как с чьего? С позволения принцессы Твайлайт, конечно!

— Да ты что, Лира? Я же закончила свою карьеру, ещё когда вы обе кудесили в Школе для Одаренных Единорогов. Откуда она может меня знать?

— Ей и не надо. В крайнем случае, справится о тебе в Кантерлоте. Пошли.

Я направилась было к принцессе, но Бон-Бон вдруг ловко выскочила вперед, преградив мне дорогу.

— Лира, успокой свои копыта! — торопливо прошептала она. — Я еще ничего не решила.

Я уставилась на неё, пытаясь придать себе как можно более незаинтересованный вид.

— Значит, все-таки идем домой?

Бон-Бон не торопилась с ответом. Наконец она произнесла:

— Хорошо. Но давай все-таки не торопиться. Расследования надлежит проводить в спокойной обстановке, а не на глазах у толпы. Ситуация успокоится, пони разойдутся, тогда и подключиться можно будет.

Так я и знала. И далась же ей эта конспирация!

— Бон-Бон, ты все равно не сможешь искать поджигателя школы тайно ото всех. Здесь не Филлидельфия, тебя знают. В сокрытии прошлого давным-давно нет смысла. А что касается толпы... — тут я позволила себе посмеяться. — боюсь, они уже начали что-то подозревать

Бон-Бон удивлённо осмотрелась. Пони вокруг с большим интересом наблюдали за нашим разговором. Воспользовавшись заминкой, я вновь направилась к Твайлайт. Толпа успела еще больше поредеть, и спустя десяток минут, наверное, исчезла бы совсем, но мне было важно избавить подругу от ненужных привычек. Бон-Бон, опомнившись, поскакала за мной, но на этот раз останавливать не спешила.

Принцесса вместе с Чирили занималась с жеребятами. Их еще раз коротко расспросили о пожаре и неизвестном (или неизвестной?) пони, после чего распустили по домам.

Дождавшись, пока они закончат, мы привлекли внимание принцессы.

— Привет, Твайлайт! — сказала я. — Бон-Бон тут очень хотела присоединиться к расследованию.

Твайлайт непонимающе посмотрела на нас. Толпа пони ловила каждое наше слово.

— Э-э.. Я, конечно ценю инициативность горожан, но вы уверены, что понимаете, во что…

Но Бон-Бон уже со всем смирилась. Выйдя вперед, она поклонилась принцессе и заговорила казённым тоном:

— Ваше Высочество, я буду рада в сложившейся обстановке предложить вам свои услуги в качестве детектива, если вы сочтете это необходимым. Мои рекомендации вы сможете найти в архивных отчетах организации «Умора», распущенной приказом номер № 2033061718 чуть меньше четырех лет назад. В этих документах я упоминаюсь под именем агента Свити Дропс.

Толпа потрясенно замерла. Такое происходило уже далеко не в первый раз за это утро, однако настолько глубокая и длинная тишина над школой с момента пожара еще не повисала. И тут, посреди молчания, раздалось вдруг очень громкое и очень характерное «У-о-о-о-у-у!», и что-то розовое на огромной скорости улетело в сторону уютных домиков Понивилля.

Мы стояли на чердаке школы. Над нами все почернело, а по полу ручьями текла вода. Бон-Бон изучала найденную здесь же пустую канистру — видимо, в ней раньше хранилось что-то огнеопасное. Твайлайт, убедившись, что расследование есть кому проводить, удалилась, передав школу в распоряжение Бон-Бон. Чирили, напротив, с большим интересом наблюдала за происходящим. Мои же мысли вовсю витали вокруг моего возвращения домой и возможности хорошо помузицировать, пока Бон-Бон не находится дома. Наконец моя подруга оторвалась от канистры.

— Как она могла попасть в школу?

— Дверь была открыта, когда мы вернулись назад, — сказала Чирили, — конечно, я её запирала перед уходом.

— Так. И у кого могли быть ключи?

— Есть один экземпляр у меня, и один запасной экземпляр.

— А где находится запасной?

— Здесь же, в школе.

Мы спустились в классное помещение, где в маленьком висячем шкафчике действительно нашли ключ.

— Ага, — задумчиво проговорила Бон-Бон, — значит, ключ на месте.

Закончив с осмотром школы, мы снова вышли на улицу — вести беседу стоя на мокром полу было не слишком приятно.

— Что же, со школой мы разобрались, — сказала Бон-Бон, — теперь можно зайти и с другого конца. Ни один пони, решивший поселиться в этих местах, не смог бы в процессе миновать ратушу. Стало быть, там должны были отметиться и потомки Пиромана… Да, Чирили, не появлялись ли в школе незнакомые пони?

— Разве что сегодняшняя пони в сером. Последняя проверка была месяца полтора назад. С тех пор я здесь видела только жеребят или их родственников — знакомых.

— Знакомых. Было бы хорошо, если бы ты все же выписала тех, кто здесь бывал — скажем, за последний месяц. Может быть, кто-то просился на чердак?

— Зачем?

— Как зачем? Надо же было определиться, где поджигать!

— Ты издеваешься?!

— Ну ладно, не просились, так не просились. — Бон-Бон повернулась ко мне. — Ну что, Лира, отправляемся в ратушу?

— Ага, — рефлекторно согласилась я, но тут же спохватилась, — подожди, а я-то здесь причем?

— Мне сейчас предстоит разгребать кучу бумаг в архиве. Лишние копыта позволили бы сэкономить немного времени.

Я вздохнула. Похоже, мои занятия музыкой откладываются на неопределенный срок.

* * *

В ратуше мы оказались около двенадцати часов, и сразу же потонули в скрижалях. Перед нами открылся кусок повседневной жизни пони размером в сто с небольшим лет. Архив был огромен. Кроме бумаг, относящихся непосредственно к Понивиллю (сто лет назад его вообще не существовало), здесь были собраны документы из окрестных городков и поселков, как давно исчезнувших, так и сушествующих до сих пор. Мы конфисковали у мисс Чирили её пособие по истории, и потому знали, что в некоторых из этих поселений успел побывать Пироман. Однако этот безбрежный архив, казалось, вовсе не знал о пожарах.

Приговор суда исполнялся безукоризненно. Здесь нашлись старые записи и об аферах на рынке, проводимых некогда двумя пегасами, и о нападении древолков на маленькое поселение, и даже о судебном споре двух соседей, не поделивших участок земли. Не было лишь документов, рассказавших бы нам о пожарах, прокатившихся по окрестностям в те же самые времена. Все, что мы смогли найти — единственный приказ из Кантерлота, предписывавший срочно направить крупные запасы продовольствия в деревушку Литтл Ривер. Причину такой срочности не указали, однако, согласно «Пособию по истории Эквестрии», накануне в Литтл Ривер сгорел амбар.

Примерно в половине второго Бон-Бон решила сменить тактику.

— Нам нужно обратиться к кому-нибудь по поводу этих пожаров. Если тут есть хоть что-нибудь — заведующие архивом должны это знать. Селестия все-таки должна как-то контролировать секретность.

Вскоре мы нашли дежурную — седую пони выцветшего фиолетового цвета, сидевшую у входа.

— Чем я могу помочь?

Бон-Бон положила перед ней раскрытое «Пособие».

— Насколько мы знаем, некогда по Эквестрии, в том числе по деревушкам, располагавшимся на месте современного Понивилля, прокатилась волна пожаров. Мы хотели бы…

Реплика Бон-Бон была прервана самым бесцеремонным образом. Дежурная соскочила со своего кресла и принялась наступать на нас.

— Тоже мне, нашлись пытливые! Лучше делом займитесь, шпана, а не гадости по архивам вынюхивайте! А ну-ка, кыш отсюда!

С этими словами дежурная попыталась вытолкнуть стоящую ближе к ней Бон-Бон за дверь. Бон-Бон, однако, ловко отскочила в сторону и тут же набросилась на выцветшую пони. Прежде чем я или дежурная успели что-то сообразить, она оказалась лежащей на полу под мощными копытами моей подруги.

Я бросилась вперед.

— Эй! Эй! Сейчас же прекратите драться! Бон-Бон!

Но Бон-Бон, кажется, уже успокоилась. Она осторожно отступила в сторону, давая напуганной пони подняться.

— Для работника архива вы слишком вспыльчивы, — как ни в чем ни бывало отшутилась Бон-Бон, и достала из сумки распоряжение принцессы Твайлайт. — Сегодня утром — вы должно быть слышали — в Понивилле загорелась школа. Нам поручено найти поджигателя, а вы нам сцены устраиваете!

Дежурная удивленно уставилась в документ.

— Так вы, значит, сыщики? О, Солнцеликая! А я вас приняла за хулиганье бесстыжее… Простите меня, пожалуйста!

Должно быть, очутившись на полу, старушка и впрямь подумала, что Бон-Бон сейчас стырит у неё кошелек.

— Сейчас, наверное, пойдет волна… Любители костерка набегут! Таких хлебом не корми — дай залезть, прочитать что-нибудь постыдное.

Бон-Бон уставилась на дежурную.

— Неужели Эквестрийский Пироман стольких интересует?

— Да нет, пока что Селестия не допускала. Но ведь теперь — вы сами видите, что случилось. Кто-то раз проморгал — и повалят подражатели. Начитаются всякого — и вперед, школы поджигать!

— А разве сто лет назад горели школы? — спросила я.

Дежурная махнула копытом: мол, какая разница?

Бон-Бон вернула нас к сути дела.

— Во всяком случае, нам необходимо узнать о Пиромане столько, сколько сможем. Иначе наш современник рискует уйти от ответственности.

— Не беспокойтесь об этом, покажу все, что требуется!

Первым делом дежурная достала из сейфа роскошный древний манускрипт, перевязанный алой лентой.

— Вот он, тот самый приговор суда!

Мы развернули манускрипт.

— «Настоящим документом… уведомляем вас о мерах, необходимых для исполнения в целях достижения порядка в Эквестрии после произошедшей волны пожаров...» — прочитала Бон-Бон. — «…Ограничить доступ к материалам...», «...перевести документы… в статус секретных...», «...ввести за упоминание...» Только это не сам приговор. Это просто бумажка, связанная с его исполнением.

— Разве это имеет значение? — наивно улыбнулась дежурная. — Могу вас уверить — здесь упомянуты все принятые тогда меры. Сегодня я ответственна за их соблюдение в ратуше Понивилля, и поверьте, если ими не пренебрегать, они работают.

Дежурная показала нам несколько более современных документов. Здесь были записи о запрете на упоминание Пиромана в школах, отчеты сотрудников об их ознакомлении с текстом «приговора», материалы короткого, но тщательного разбирательства по поводу пони, прочитавшего ненароком что-то неразрешенное (в его поступке так и не нашли злого умысла), и все в таком же духе.

Потом мы увидели другие документы, снова старинные. Ими была обрисована атмосфера в период пожаров. В Эквестрии царила паника, стражников постоянно перебрасывали из деревни в деревню, полный бардак творился с продовольствием. Найденный нами приказ о помощи Литтл Ривер оказался лишь одним из сотен, по чьему-то недосмотру не попавшим в сокровенный сейф. Еды отчаянно не хватало. Чтобы голодало как можно меньше пони, приходилось перевозить запасы из соседних деревень, — тех, которых еще не застал огонь.

Однако самую важную для нас информацию мы так и не получили.

— Это все, конечно, интересно, — сказала Бон-Бон, — но нам нужно знать о самом поджигателе: кто он такой, как его звали, в идеале — что-нибудь о его семье...

— Побойтесь Гармонии, откуда это здесь? — развела копытами дежурная. — Ведь для чего все делалось? Чтобы не дать одному мерзавцу прославиться, стать примером для других. Таких данных у нас быть не может!

Бон-Бон озадаченно почесала в затылке.

— Д-да, Лира, похоже, на это дело придется потратить чуть больше усилий, чем я думала… Ты ведь не откажешься поехать в Кантерлот?

Я обомлела.

— Куда?!

— В Кантерлот. Если мы где-то и сможем получить что-то серьезнее чем здесь, то только в его архивах. Я по твоему взгляду вижу, тебя интересует эта история... Ха-ха, не отворачивайся! Так посмотрим вместе, во что она выльется! Потом, быть может, балет про это сочинишь.

Теперь уже чесала в затылке я. Все эти загадки действительно заинтриговали меня. Тайна поджигателя, вернувшегося вдруг спустя столетие, не позволяла просто так все оставить и уйти музицировать. Но я ведь не сыщица, и никогда ей не была. Не знаю, уместно ли здесь мое участие...

Доверимся опыту Бон-Бон?

— Хорошо, но если спросят, как я там оказалась, я свалю все на тебя!

Мы помогли дежурной вернуть все документы в сейф. Прощаясь с нами, выцветшая пони дала нам наставление:

— Вы уж постарайтесь задать ему пожёстче. Вот как ты мне сегодня задала. Нельзя, чтобы его услышали, ох, нельзя!

* * *

— Бон-Бон, как произошло это побоище? — набросилась я, едва мы отошли от ратуши. — Что на тебя вообще нашло?

— Она едва не спустила меня с лестницы, ты сама это видела. А я только приняла меры, чтобы этого не произошло.

— Приняла меры? Я думала, ты её покалечишь!

— Не говори глупостей, Лира. Я знаю, что такое рамки, — Бон-Бон произносила все это с солдатским хладнокровием. — И ты не из-за того переживаешь. В любой момент может вспыхнуть новый пожар — вот, чего нужно бояться. Я предлагаю по дороге...

Но сказать, что именно она предлагает, Бон-Бон не успела. В разгар беседы между нами вдруг вклинилась Пинки Пай и сразу же принялась тараторить:

— Я дождалась этого! Я наконец-то дождалась этого! Бон-Бон, ты не представляешь, как я за тебя рада, я так взволнована, я уже думала, что никогда не дождусь этого дня, и тут ты такая: «Я Свити Дропс, я работала в «Уморе»…

— Пинки, что происходит? — с ужасом произнесла Бон-Бон. Она уже явно понимала, что происходит, но все-таки попыталась отсрочить неизбежное.

— Я устрою для тебя вечеринку! — сказала Пинки. — Это было очень гадко, запретить устраивать для тебя вечеринки. Я боялась, что никогда не устрою для тебя вечеринки, ведь ты все это время занималась важной работой, и тебе нельзя было устраивать вечеринки, но теперь ты говоришь, что тебя уволили, и ты будешь заниматься частными расследованиями, а значит, теперь тебе можно устраивать вечеринки, и я решила, что устрою для тебя вечеринку, потому что это было гадко, запретить…

— Пинки, угомонись, пожалуйста! — жалобно попросила Бон-Бон. — Я не провожу вечеринок, у меня совершенно другой образ жизни, я не люблю публичности. Я могу, конечно, прийти на праздник к кому-то для консп… пании, но свои вечеринки!

Бон-Бон, ну кому ты это рассказываешь! Я поспешила на помощь подруге.

— Пинки, это, конечно, прекрасно, что ты хочешь устроить Бон-Бон вечеринку, но она сейчас занимается очень важным делом, и ей пока нельзя устраивать вечеринки. Если ты согласишься подождать и не будешь пока устраивать ей вечеринки, тогда Бон-Бон сможет поймать одного поджигателя, её снова уволят с работы, на которой нельзя устраивать вечеринки, ей станет можно устраивать вечеринки, и ты устроишь ей вечеринку. Идет?

— Оки-Доки-Локи! — сказала Пинки и тут же куда-то умчалась.

Бон-Бон смотрела на меня так, будто я только что спасла её от Тирека.

— Так что ты хотела сделать по дороге?

Бон-Бон хотела зайти по дороге на почту. Там она долго и вдумчиво писала какое-то письмо, а потом порвала его и написала новое.

— Оно поможет нам предотвратить другие поджоги? — спросила я.

— Нет, но оно может сильно помочь нам в поимке поджигателя. Я написала в самую высокую инстанцию из возможных.

— Как? Самой принцессе Селестии?

— Самой принцессе Селестии. Вряд ли в Эквестрии остался хоть кто-то, кто знает о Пиромане больше, чем знает она. А если такие и есть — именно Селестия их знает.

— А почему же ты не отправила письмо через Твайлайт?

— У меня есть свои пароли, с ними ответ придет так же быстро.

— Но ведь почта совсем в другой стороне от станции!

— А ещё она дружит с Пинки Пай, и может загнать меня на вечеринку. Довольна? А теперь пошли на станцию.

* * *

В Кантерлоте мы были уже часов в шесть, и нас, конечно, не пустили бы так поздно в архивы, если бы не письмо, отправленное принцессе Селестии моей подругой. Работники библиотеки сразу же проводили нас к многочисленным стеллажам и испарились. Увы, расчеты Бон-Бон не оправдались: как и в Понивилле, у нас получалось что-то найти о самих поджогах, но не о семье Пиромана. Мы все больше и больше отчаивались.

— А может быть, им просто запретили заводить детей, как думаешь, Лира?

— Это было бы слишком жестоко. И потом — где документы-то?

— Документы — как раз не показатель. В конце концов, мы ведь ещё ни одной копии приговора не нашли, а ведь он точно где-то есть — вон сколько на него ссылаются. Эх, как же нам имена-то узнать?

Занятые изучением сводок, писем и просто исторических заметок, мы пропустили момент, когда в зал зашел стражник. Я обратила на него внимание, только когда он подошёл к нам, и, стянув с головы шлем, вежливо представился.

— Сержант Скаут, к вашим услугам. Занимаюсь разведкой при операциях в малоисследованных местах, патрулированием, установлением личности. Могу ли я поговорить с мисс Свити Дропс?

Бон-Бон так же вежливо кивнула. Сержант был пегасом ярко-жёлтого цвета. Из под стандартной железной брони выглядывал потрепанный коричневый хвост.

— Сегодня я узнал страшные новости из вашего городка. Произошла варварская диверсия. Уже ходят слухи, что в деле замешаны потомки Эквестрийского Пиромана, терроризировавшего всю страну сто лет назад. Как член королевской гвардии, охраняющей порядок в Эквестрии, я не могу оставаться в стороне и готов оказать вам любую посильную помощь.

Сказав это, стражник сразу же встал в солдатскую стойку.

— Спасибо, конечно, за предложение, — сказала я, — но мы приехали в Кантерлот лишь на пару часов. Расследование ведется в Понивилле, и…

— Я это знаю мисс, — поспешил ответить стражник, — но, к сожалению, я не смогу отправиться с вами сразу. Новость о пожаре дошла до меня всего пару часов назад, и мне нужно время, чтобы собраться. Но я вполне успею приехать в Понивилль последним поездом.

Мы переглянулись.

— Извините за нескромный вопрос, — осторожно осведомилась Бон-Бон. — Это вы сами решили помочь, или…

— Это была целиком моя инициатива. У нас в казарме начались разговоры, что вы приедете сюда сегодня — принцесса давала распоряжение, чтобы вам не препятствовали. Вот я и решил, что лучшего момента мне не найти. И я обратился к своему капитану, чтобы он дал мне отпуск на пару дней. В случае, если вы согласитесь, конечно.

Бон-Бон немного постояла, чиркая копытом по полу.

— Извините меня еще раз… за проявленное любопытство, но неужели капитан так легко вас отпустил? Я думала, на такие решения требуется побольше времени.

Стражник улыбнулся.

— Я понимаю, к чему вы клоните. Я еще не так давно в страже, дослужился лишь до сержанта, и, если понадобится, можно подыскать кандидата получше. Но капитан знал, почему именно я обратился к нему, и не стал возражать. Видите ли, дамы, я никак не мог не вызваться помогать с поимкой поджигателя, ведь у меня с ним семейные счеты — много лет назад мой прапрадед оказался тем самым стражником, что арестовал Пиромана!

Мы переглянулись во второй раз.

— И как же это ему удалось?

— Если бы я мог это знать, возможно, я и не обращался бы к вам, а поехал бы сразу в Понивилль. К сожалению, я, как и любой другой пони, почти ничего не знаю о тех событиях. Великая тайна! В моей семье с гордостью говорят о подвиге предка, но ни от кого из родных я не смог узнать ни одной подробности. Просто знаем, что он арестовал Пиромана, и все. Если подумать, все это может оказаться просто красивой легендой…

— И к тому же очень удобной легендой, — заметила Бон-Бон. — Правда, мы сегодня слышали совсем другую историю. Якобы Пироман сам сдался, ведь ему было важно, чтобы пони узнали имя своего обидчика!

Сержант остался невозмутимым.

— Тем не менее, я эту легенду очень уважаю, и мой капитан, видимо, тоже — ведь он позволил мне помочь вам. Впрочем, если я вызываю у вас сомнения, я не буду настаивать.

Бон-Бон серьезно задумалась. Она долго ходила взад-вперед по просторному читальному залу, пока наконец не позвала меня.

— Ну и как тебе понравился этот фрукт? — спросила она, когда мы отошли в сторону.

— Какой-то странный стражник…

— Да. Но ведь в принципе он мог сказать и правду. Все, что связано с Пироманом, спрятано где-то здесь. Простым же пони остаются слухи. Мало ли какому дураку могло показаться хорошей идеей прославить отца или деда, заодно и себе кое-что заработав? А детям этот «потомок ловца пироманов» правду не сказал — зачем? Только уважения в обществе лишить! Чирили, между прочим, тоже не обязана знать всю правду...

В любом случае, я думаю, что его необходимо взять под крыло, Лира. Если уж он плетет интриги, пусть лучше плетет под нашим присмотром.

— А что он может плести?

— Не знаю. Но если бы он имел какое-то отношение к сегодняшнему пожару, он мог бы попытаться получить наше доверие. Тогда, если мы нападем на след, сержант узнает об этом первым.

— Но ведь он служит здесь! Как он мог…

— Да, факт его службы в страже еще предстоит проверить. И если он тот, за кого себя выдает, он никак не мог незаметно скататься в Понивилль, чтобы поджечь школу.

Мы вернулись к стражнику.

— Прошу извинить нас за нашу подозрительность, сержант, — сказала Бон-Бон. — Нам действительно рассказывали разные легенды, и обе они имеют право на жизнь. Кроме того, мы не знаем, был ли сегодняшний поджигатель один или с друзьями, так что помощь стражника нам не помешает.

Стражник этому очень обрадовался.

— Буду рад заслужить ваше доверие, мисс. Разрешите узнать, что вы сейчас ищите?

Бон-Бон слегка поколебалась, но все же ответила честно.

— Мы ищем хоть какие-то имена. Пожар действительно могли организовать потомки Пиромана, но, похоже, их личности держатся в строгом секрете.

Сержант кивнул.

— В общих залах едва ли найдется что-то подобное. Вы пробовали искать в восточном крыле?

Бон-Бон с интересом посмотрела на стражника.

— Боюсь, на оформление пропуска туда потребуется несколько дней. Сдается, мы сейчас были бы полезнее в Понивилле, но если расследование застопорится — мы, конечно, вернемся.

— В этом нет необходимости, — улыбнулся стражник. — Когда я был рядовым, меня, бывало, ставили на охрану библиотеки, и я кое-что знаю о здешних порядках. Думаю, мне удастся добыть для вас пропуска.

На некоторое время стражник исчез, а потом действительно явился с пропусками. Мы сильно удивились его скорости, но отказываться от такой возможности было глупо, и мы отправились в восточное крыло.

И снова мы с головой погрузились в архивы. На этот раз перед нами были в основном очень древние документы, а полки с более-менее современными книгами здесь попадались намного реже. Это увеличивало наши шансы.

Сержант Скаут остался сторожить нас у дверей и я совсем уже про него забыла, когда вдруг услышала цокот. Я осторожно выглянула в коридор и увидела проходящего мимо королевского гвардейца.

Это был настоящий гвардеец, бело-синий, в золотой броне и с горделивой выправкой. Заметив сержанта, он на секунду завернул к нему.

— Что, Твист, ловишь призрака Пиромана? — насмешливо спросил он.

— Так точно, капитан! — выпалил сержант.

— Ну, смотри, чтобы ноги не затекли от такой погони! — захохотал капитан. И вдруг стал очень серьезным. — И не забудь, чтобы максимум через три дня был как штык! У меня не так много пони, чтобы их разбазаривать на кровную месть!

— Никак нет! — пролаял сержант. — Я чту семейные традиции. Это не месть. Никак нет!

Капитан снова захохотал и поскакал дальше по коридору. Я подалась назад и увидела, что Бон-Бон тоже следила за этим диалогом.

— Похоже наш сержант — действительно сержант, — сказала она.

...Перебирая листы и свитки в одной из коробок, куда были навалены бумаги интересующей нас эпохи, я заметила один очень странный документ. Он представлял из себя небольшую переплетенную стопку листов, причем, если с одного её конца были листы старые, под стать остальной коробке, то с другого конца бумага была совсем новой, явно добавленной недавно.

Едва лишь взглянув на содержимое этой стопки, я поняла, что нам наконец-то улыбнулась удача.

— Бон-Бон! Иди скорей сюда!

На первом же листе — самом старом — аккуратным почерком (я не могла не заметить за этими чересчур узорчатыми и по-старинному скосившимися на бок буквами стиль своей главной школьной наставницы) было выведено одно слово: «Пироман». Под этим словом помещался, казалось, абсолютно чистый лист, но отдельные черные пятнышки и даже фрагменты букв говорили о том, что текст на нем когда-то был.

— Хватит любоваться фигой, показывай, что нашла! — нетерпеливо подхлестнула Бон-Бон.

Я перевернула страницу. Второй лист уже не был настолько пустым. Здесь было несколько адресов, всего около десятка, с указанием временных интервалов около каждого. Поначалу они были очень короткими, порой в несколько недель, предпоследние два уже насчитывали годы, а последний — десятилетия. Ниже следовала краткая характеристика: «Целеустремленная, отзывчивая, семейная, иногда склонна к необдуманным поступкам». Над адресами находилось пустое пространство, где, видимо, некогда помещалось имя, а ещё выше находилось краткое пояснение — «Сестра». Третья страница была почти такой же: ряд адресов, характеристика, не было никакого имени, зато присутствовало заглавие: «Мать».

Бон-Бон возликовала:

— Мы нашли её, Лира! Полная родословная, начиная от самого Пиромана!

Мы продолжили листать стопку. Со временем характер информации о родственниках Пиромана изменился. Стали появляться отдельные нетронутые имена, потом их стало больше, и, наконец, листы с пустыми областями вовсе пропали. Характеристики же, наоборот, полностью исчезли — страницы содержали лишь адреса.

Наконец, мы дошли до конца стопки. Уже давно обратил на себя внимание Понивилльский адрес, появившийся в родословной семейства Блинк несколько десятилетий назад.

* * *

Мы вернулись в Понивилль уже после смены светил. Стоянка воздушных шаров встретила нас расслабляющей вечерней тишиной и пустотой, хотя наш шар должен был еще два раза долететь до Кантерлота и раз — обратно.

Я обратилась к подруге.

— Значит, завтра с утра отправляемся к Блинкам?

Бон-Бон помотала головой.

— Сегодня, Лира.

— Но они могут уже спать. Да и Скаут думает, что мы его дождемся.

— Надо успеть нанести им хотя бы один визит, пока наш приятель-стражник не с нами. Посмотрим, как они на нас отреагируют, и как отреагирует потом сам Скаут. Одна беда: нам придется действовать в лоб. Если за пожаром стоит кто-то из них — одно наше присутствие скажет, что мы их подозреваем. Поэтому отвлекающие маневры бесполезны, Лира — лучше сразу пойдем в атаку.

Этот замысел вызвал у меня противоречивые чувства. Показался он мне каким-то... нахальным, что ли?

— Тогда, пожалуйста, атакуй ты, а то я могу ляпнуть что-то не то. А я поддержу, если будет туго...

За этим обсуждением я совсем не заметила, что все еще ловлю вместе с Бон-Бон поджигателя, хотя работа в архиве уже подошла к концу. Бон-Бон же не сделала никаких замечаний.

Владение Блинков представляло собой ничем не примечательное жилище, затерянное среди десятков таких же двухэтажных домов. Преодолев калитку в высоком заборе из заполонивших улицы Понивилля полосатых деревянных панелей (когда-то мне с трудом удалось уговорить Бон-Бон не ставить у нас этакое кошмарище, а раскошелиться на декоративный розовый загончик), мы приступили к делу.

Открыл нам крупный серый земнопони с гривой подозрительно знакомого грязнозеленого оттенка.

— Здравствуйте, — сказала Бон-Бон. — Если я не ошибаюсь, вы Квикли Блинк?

— Да, — Коротко ответил пони. Бон-Бон сделала короткую паузу, но Квикли явно не торопился первым начинать разговор.

— Меня зовут Свити Дропс, это Лира, мы занимаемся расследованием поджога школы, произошедшего сегодня утром.

Квикли Блинк кивнул. На его лице не отразилось никакого удивления.

— Что ж, проходите.

Дом Блинков не спал. В кресле, в ярко освещенной гостиной, валялась газета, которую, вероятно, читал старший Блинк перед нашим приходом. В глубине комнаты, за дверным проемом, виднелась кухня, где хозяйничала фиалковая пони с жёлтой гривой. Видимо, это была хозяйка дома, Бекки Блинк.

Со второго этажа доносились детские крики и смех. Согласно родословной, у Бекки и Квикли было трое детей: один уже взрослый и два жеребенка.Все семейство было земными пони.

Мы расселись в гостиной. Бекки Блинк постарой Понивилльской традиции угощала нас приготовленными накануне кексиками. Квикли поднялся наверх и позвал к нам Лаки, старшего сына, оказавшегося тем самым Грязнозеленым жеребцом, который сегодня у школы первым заговорил об Эквестрийском Пиромане. Желтый на шерсть и зеленый на гриву средний жеребенок Литтл Блинк (видимо, родители недооценили свои силы) прискакал было за ним, но строгие взрослые сражу же отправили любопытного сынишку обратно, напомнив о завтрашних занятиях в школе. Младшая сестренка, Банни, была совсем крохой.

Квикли Блинк представил нам старшего сына, о котором, как и об остальных, мы пока что знали только имя. Лаки был путешественником, занимался какой-то исследовательской работой и состоял в знаменитом Понивилльском клубе «Непарнокопытный археолог».

— Итак, — начала Бон-Бон, когда все наконец-торасселись. «Идти в атаку», вопреки первому впечатлению, ей оказалось не так легко, поэтому она все-такимедлила с ударом. — Как вы все, должно быть, знаете, утром в Понивилле произошел пожар.

— Это чудовищное преступление, — как-то чересчур поспешно сказал старший Блинк.

Бэкки Блинк беспокойно поёжилась.

— Я был там сегодня, — мрачно добавил Лаки, — и, как мне показалось, пони недооценили серьезность ситуации.

— Почему? — заинтересовалась Бон-Бон.

— Я так думаю: если в этой истории действительнозамешан Пироман, то объяснение может быть только одно — тщеславие. А значит, если поджигатель не ощутитдолжного внимания, он вернется к поджогам.

— Интересно, — сказала Бон-Бон. — А что же следует понимать под должным вниманием? Не ждет же он, чтобы его разоблачили, я думаю?

Лаки Блинк минуту поразмышлял.

— Мне кажется, пока он ждет внимания к пожару, а не к себе. Газетной заметки например.

Бон-Бон вскинулась.

— А разве газеты не писали об этом?

Весь сегодняшний день мы провели в архивах и в дороге, поэтому не знали, что пишут в сегодняшних газетах.

— Конечно, писали! — перехватил инициативу глава семейства. — Эта новость сегодня на первых полосах.

— Пишут о пожаре, рассказывают об истории школы, кого-то обвиняют… Но вот о разговоре у школы, рассказе мисс Чирили, о вашей реплике — ни слова, — добавил Лаки Блинк.

— Да, неприятный для наследника Пиромана материал! — усмехнулась Бон-Бон.

Блинков, казалось, ничуть не задела эта реплика. Все трое с большим равнодушием отнеслись к чувствам наследника Пиромана. Однако и целью нашего не слишком раннего визита никто до сих пор не поинтересовался, что меня очень удивило. Бон-Бон, наконец, решила атаковать.

— Впрочем, для него есть и более неприятные материалы. В архивах трудно найти сколько-нибудь подробную информацию о Пиромане, но кое-что нам попалось. В Кантерлоте хранится список всех его потомков, и в самом его конце находится ваша фамилия.

На секунду в гостиной повисла страшная тишина, а потом кто-то будто бы устроил в ней Радужный Удар. Бэкки Блинк взвизгнула и заревела, но её мужоказался громче. Он резко вскочил, опрокинул своим могучим телом стоявший рядом с креслами столик с чаем и кексиками и, перекрывая рев и грохот, заорал:

— Да что вы себе позволяете?! Кто вам позволил так нагло клеветать на моюсемью?! Быть может, вы еще смеете думать, что это кто-то из нас поджег проклятую школу?!

Лаки Блинк умчался на кухню, и вскоре вернулся со стаканом воды. Перепуганный Литтл Блинк снова выскочил было на лестницу, но старший брат с такой яростью на него шикнул, что тот, не говоря ни слова, юркнул обратно в коридор. С большим трудом нам троим удалось немногоуспокоить родителей и прибраться на полу (к счастью, преимущественно деревянная посуда не пострадала), но о продолжении разговорасейчас не могло идти и речи. Теперь оба старших Блинка сидели, прижавшись друг к дружке, и с трудом реагировали на вопросы. Лишь Лаки Блинк сумел сохранить самообладание. Мы договорились, что вернемся завтра утром.

— Умоляю вас, извините за этот грубый визит, — сказала я Лаки, когда мы вместе с ним вышли на улицу. — Мы и подумать не могли, что все так обернётся.

— Если вам в лицо бросают подобное, не мудрено испугаться, — сказал Лаки Блинк. — Но извиняться вам не за что. Если ты ищешь поджигателя среди потомков такого пони, тебе придется рассказать кому-то о родстве с ним. И все же… Все это уму не постижимо. Скажите, этот список действительно существует? Никакой ошибки?

— С нашей стороны было бы совсем свинством вести с вами такие разговоры, не имея при себедостаточных оснований, — мрачно ответила Бон-Бон.

Лаки постоял, глубоко и горько задумавшись.

— Скажите, а мог бы я... получить этот список?

— Конечно, — Бон-Бон достала из сумки одиозную родословную. — Вот, можете убедится: о самом Пиромане тут почти ничего нет, но…

Лаки Блинк замотал головой.

— Нет-нет, не посмотреть! Получить! Может быть, вы дадите мне возможность переписать все это?

Мы удивленно переглянулись.

— А зачем это вам? — строго спросила Бон-Бон.

— Как зачем? — обиделся Лаки. — В конце концов, я его родственник или нет?

Бон-Бон растерянно почесала в затылке.

— Боюсь, что мы не те пони, которымпозволенораспоряжаться этой рукописью. Мы всего лишь детективы, и взяли её напрокат. Не знаю, в праве ли мы вообще её показывать, — сочувственно объяснила я.

Лаки в ответ только вздохнул. Несколько минут он задумчиво листал страшный документ, после чего вернул его Бон-Бон.

* * *

Над Понивиллем уже вовсю царствовала ночь. Большинство пони уже спали, и лишь изредка можно было встретить загулявшегося допоздна чудака вроде нас. Мы шли в молчании. Неприятная сцена у Блинков сильно испортила нам настроение. Наверное, у нас действительно не было возможности узнать, есть ли среди Блинков поджигатель, не поставив их лицом к лицу с ужасным прошлым. И все-таки меня, да и Бон-Бон, наверное, тоже, не покидало ощущение, что что-то мы сделали не так, что это было очень гнусно — вот так в лоб ошарашивать это доброе семейство чудовищным открытием, желая вывести на чистую воду, возможно, единственного затесавшегося среди них негодяя.

Быть может, так и должны себя чувствовать честные сыщики?

Но свежесть ночи постепенно взбодрила нас. После дня, полного работы, поездок,а главное, тревог и переживаний, прогулка по уснувшему, залитому лунной прохладой Понивиллю показалась нам лучшей наградой из возможных. Город казался родным и ласковым, и просто дико, немыслимо было представлять, что где-то среди этих улочек может прятаться жестокий поджигатель, раненный не то собственным тщеславием, не то желанием возродить память о своем зловещем предке, и готовый вот-вот совершить новуюатаку.

Меж тем прогулка подходила к концу. Уже на последнем повороте, за которым вдалеке слева виднелась огромная телега, принадлежавшая горячо любимым родственникам наших соседей через дорогу, мы встретили Чирили. Учительница шла нам навстречу со стороны пострадавшей школы. На спине у нее снова громоздилась стопка книг, а по бокам висели внушительные седельные сумки.

— Принцесса Твайлайт разрешила провести пару занятий у себя в замке, — похвасталась она, предвосхищая наш вопрос. — Вот, переношу туда все необходимое.

— Неужели она это среди ночи предложила? — удивилась я.

— Да нет, просто времени днем совсем не было — в школе уже вовсю ремонт. Я, как вы ушли, осмотрела немного повреждения — если не считать воды, там только кусочек крыши пострадал. И я решила не ждать ремонтников и справится своими силами. У меня все-таки свое хозяйство, такие вещи знаю… Потом ещё Пинки Пай появилась. Говорила про какую-то вечеринку и что нужно помочь Бон-Бон поймать поджигателя. Я все равно не знала, где вы его ловите, поэтому уговорила её помочь с ремонтом. Она очень ловко откачивала воду — вы, кстати, пока не гуляйте там, за школой — а я прибиралась там, где уже было сухо. Завтра вечером займемся крышей. Надеюсь, справимся дня за два — и можно будет возвращаться.

— Диверсий не было? — деловито поинтересовалась Бон-Бон.

— Откуда им быть? — удивилась Чирили, и вдруг спохватилась. — Слушай, я же составила тебе списки, как ты просила!

И Чирили достала из сумки два бумажных листа. Один из них целиком состоял из имен учеников, выписанных красивым почерком в алфавитном порядке, в другом — тоже в алфавитном порядке — значились прочие пони, побывавшие в школе. Имена тут были самые разные: первой в списке была Банни Блинк — видимо она приходила с родителями забирать брата — а последней значилась Пинки Пай. Бон-Бон уделила немного внимания первому списку, зато с большим интересом изучила второй.

— Очень полезный документ, — подвела она итог. — Так, если ты нам завтра понадобишься, где мы можем тебя найти?

— Так она же все сказала! — удивилась я. — Утром она будет на занятиях, а сразу после них будет чинить крышу.

Чирили помотала головой:

— Нет-нет. Крышей я смогу заняться только вечером, а днем у меня есть ещё одно дело. Я думаю, Бон-Бон говорила об этом.

Бон-Бон кивнула. Чирили же несколько смутилась, и продолжила не сразу.

— Понимаете, когда я сегодня утром понарассказывала про Эквестрийского Пиромана, я, оказывается, многих… заинтересовала. Ко мне начали подходить пони, что-то спрашивали. А я все думаю о ремонте, что будет с занятиями еще не знала… И в какой-то момент, вместо ответа, стала всех приглашать на завтра, к двум часам. Там уже и поговорю со всеми, и на вопросы отвечу. Ну а когда закончу, можно будет и крышей заняться.

— Что ж, у тебя сейчас очень насыщенные дни, — сказала Бон-Бон. — Пожалуй, мы не будем тебя больше задерживать: тебе сейчас очень нужен сон, да и нам тоже.

Распрощавшись с Чирили, мы наконец отправились преодолевать последние сотни метров перед домом. Через дорогу от нас стояла дорогущая Кантерлотская телега, доверху заполненная ароматной свежескошенной травкой. Телега эта, принадлежавшая, как я уже говорила, семье дочки живущих здесь стариков, служила своеобразным маяком, оповещающим, что в этом доме появились гости. В дни праздников начало улицы, бывало, наполнялось радостными криками детворы, принадлежащей к другим ветвям этой семьи — стоявшая здесь телега возвещала о том, что их друзья-ровесники из Кантерлота уже здесь.

В почтовом ящике мы, помимо газет, обнаружили два послания. Первое было послано нашим новым другом, сержантом Скаутом:

«Я добрался до Понивилля, остановился в городских казармах, завтра в восемь буду у вас».

Бон-Бон лишь негромко хмыкнула и взялась за послание номер два.

Это было письмо от принцессы Селестии, причем оно было напечатано механически, на очень плотной и очень белой бумаге. На верхушке листа была нарисована морда древоволка внутри перечеркнутой красной окружности.

— Наша знаменитая эмблема! — пояснила подруга. — Когда-то я сама отправляла доклады на таких вот бланках. Принцесса, видимо, тоже решила вспомнить былое.

Она приступила к чтению.

“Дорогая агент Свити Дропс!

С большим прискорбием мы с сестрой узнали сегодня о чудовищном преступлении, совершенном в вашем городке. В то же время мы были рады узнать, что жители Понивилля проявили патриотизм, вызвавшись помогать в поимке преступника.

Тем не менее я не считаю уместным сообщать вам какие-либо сведения об Эквестрийском Пиромане. Это очень давняя история, и его имя или убеждения не смогут ничем помочь в вашем расследовании, а только помогут предполагаемому преступнику добиться своих целей. Несомненно, будет правильнее сосредоточить все ваше внимание на его потомках, ведь если это злодеяние совершил кто-то из них, едва ли он остановится на одном поджоге. К сожалению, я не успела застать вас в нашей библиотеке, зато, как я узнала, вам удалось найти необходимую информацию. Она поможет вам в поисках, но я надеюсь, что вы понимаете необходимость держать её в секрете. Помимо всего прочего, она может нанести вред и самим потомкам Пиромана.

Все-таки одно обстоятельство, касающееся старых поджогов, вам знать необходимо. Когда Пироман только начал свои преступления, он какое-то время не трогал жилые дома и амбары, ограничиваясь служебными зданиями. Лишь потом жажда черной славы заставила его поджигать все, что попадалось ему на пути. Самым же первым сгоревшим зданием был одинокий форпост, стоявший в двадцати минутах рыси от Вечнодикого леса. Вам будет интересно узнать, что именно на этом месте сейчас расположена пострадавшая школа.

Похоже, это все, чем я могу вам помочь на данный момент. Не стесняйтесь обращаться ко мне, если появятся новые вопросы.

Центр.»

— Ну что ж, — сказала Бон-Бон, смахивая слезу. — Сгоревший форпост — это тоже неплохо.

— Я надеялась, что принцесса все же расскажет о Пиромане поподробнее, — вздохнула я.

— Ну, в чем-то она все-таки права, — Бон-Бон уже пришла в себя. — Имена потомков у нас уже есть, мы даже успели у них побывать, а дальше копошиться в прошлом нам не к чему.

Я не нашлась, что ей ответить, хотя еще не до конца понимала необходимость такой секретности. А может быть, именно поэтому.

— Ну, кажется, мы сегодня неплохо поработали, Лира! — подвела итоги Бон-Бон. — Правда, я не рассчитывала, что ты будешь со мной весь день.

— Чего уж там, мне самой было интересно. Правда, я боюсь, не стану ли я обузой, если…

— Были бы копыта, а работа для них найдется! — засмеялась Бон-Бон. — Ладно, Лира, сейчас мне критически необходимо поспать. Кто знает, какие события случатся к утру, и куда нам придется бежать? Если ты собираешься участвовать в дальнейших событиях, тебе тоже не мешает пойти на боковую.

Вопреки опасениям моей подруги, бежать совсем уж рано нам никуда не пришлось. А вот сюрпризы были. Бон-Бон разбудила меня без двадцати восемь, и вскоре мы уже сидели в гостиной, ожидая Скаута. Бон-Бон уже приготовила завтрак на троих, и теперь уткнулась во вчерашнюю столичную газету. На первой полосе я прочитала заголовок: «Чудовищное преступление в Понивилле». Часы уже показывали десять минут девятого, а сержант Скаут, несмотря на свою, казалось, требующую пунктуальности профессию, до сих пор не объявился.

— Странное поведение… — удивилась Бон-Бон.

Ближе к двадцати минутам она не выдержала.

— Пошли в казармы. Не стоит страдать в одиночестве такому надежному пони!

Но сразу отправиться в казармы нам не удалось. Как только мы направились к выходу, в дверь постучали. Вместо сержанта Скаута за дверью, правда, оказался его потенциальный враг — Квикли, глава семейства Блинк.

— Извините за беспокойство, — робко начал он. — Мы можем поговорить?

Бон-Бон встревоженно взглянула на часы, однако не стала прогонять гостя, и мы, уже втроем, вернулись в гостиную.

— Я хотел бы попросить прощения за вчерашнее, — начал Блинк. — Эта новость, о том, что мы можем быть потомками Пиромана… Я тогда не знал, что и думать. Думаю будет правильно, если я попытаюсь развеять сомнения вокруг моей семьи.

— Ну что ж, в таком случае, мы не вправе вам в этом отказывать. — сказала Бон-Бон и еще раз взглянула на часы.

— Видите ли, семья Блинк всегда была известна своей скромностью. В то время как другие пони мечтают прославится, показать себя лучше других, что-то доказать, мы всегда были… как это… скон-цен-три-ро-ваны на своем деле. Мы мастерим украшения, их неплохо покупают, а большего нам и не надо.

И тут случилась эта история… Бекки сейчас в глубоком горе. Она действительно думает, что вы подозреваете кого-то из нас. Полная нелепица! Извините меня еще раз, но я вчера тоже что-то такое подумал в первую минуту… Мне и Лаки пришлось долго убеждать её, что ваш визит был лишь формальностью: нельзя же было нас не допросить?

— Убедили? — поинтересовалась Бон-Бон.

— По-моему, не до конца, — слабо улыбнулся Квикли. — По-моему, даже провожая меня полчаса назад, она волновалась, что я могу не вернуться.

И он как-то выжидательно замолчал, переводя взгляд от Бон-Бон ко мне и обратно.

— А как ваш сын? — спросила Бон-Бон.

— Лаки? Он-то, похоже, вообще не беспокоится. Молодая кровь, еще не всегда чует, когда дело серьезное… Недавно вот вздумал мемуары писать. Я говорю: ну зачем оно тебе? Чего ты захотел добиться? Написал бы просто путеводитель — вот там есть лес, здесь океан, в нем водятся такие-то звери... Нет, говорит, хочу написать, как я путешествовал, какими глазами на все это смотрел, что думал. Ну куда это годится? Хвала Селестии, уговорил его опубликовать все это под псевдонимом... Вы только не подумайте, что мы что-то скрываем, — поспешно добавил Блинк, — это просто принцип нашей семьи — быть простыми ремесленниками, и не желать славы.

— Необычно, — Бон-Бон почесала в затылке. — Я бы в свое время многое отдала, лишь бы обо мне написали хоть что-нибудь… Да, мистер Блинк, я вчера забыла спросить Лаки об утренних событиях. Он все-таки был тогда около школы.

Квикли несколько напрягся. Он, конечно, ожидал, что разговор рано или поздно коснется этой темы.

— Да за Литтл Блинком он прибегал. Услышал звон вдалеке, побежал на него и увидел…

— Он что-то знал о Пиромане?

— В-видимо, да… Все-таки он был... его так и тянет к исследованиям. Я, правда, не знаю, где во время путешествий он мог такого нахвататься… Может быть, где мемориал видел… Так вот, когда он прибежал на звук, то остался с толпой. Жеребят тогда не сразу отпустили, и он простоял там какое-то время.

Я насторожилась.

— Простите, а он все время стоял на одном месте, или был в разных концах двора?

Блинк напрягся еще сильнее.

— Ну, таких подробностей я у него не спрашивал... Ах да, кажется, он говорил, что ему стало любопытно, и он перебегал из конца толпы в конец, «рассматривал картину» с разных сторон, как он говорит. Дурак, я сразу ему сказал, что это не могли не заметить.

— А он говорил, что это он начал разговор о Пиромане? — продолжила допрос Бон-Бон.

Тут Блинк оказался на удивление благосклонным к ветренному Лаки.

— Да, он сказал об этом. По-моему, это было вполне логично — сообщить о том, что он знает.

У меня к этому моменту аж дух захватило.

Бон-Бон некоторое время помолчала.

— Ну что ж, — наконец, сказала она, — думаю, на пока что достаточно. Но боюсь, что нам все-таки придется ещё зайти к вам сегодня.

Квикли был огорчен этим заявлением, однако не удивлен. Уже около двери Бон-Бон задала ему последний вопрос.

— А под каким псевдонимом все-таки печатался ваш сын? Я сама много путешествовала, и, думаю, мне было бы интересно прочитать его труд.

Квикли резко обернулся. Казалось, сейчас он снова поднимет крик, как это случилось вчера вечером, но на этот раз он все-таки сдержался.

— Увы, тут я ничем не могу вам помочь. Я не читаю его работы, и не собираюсь, поэтому вам лучше обратиться к нему.

— Как? Вы не читали мемуаров вашего сына?

— А зачем это мне?

— Но вы хотя бы видели, чьим именем они были подписаны?

— Да для чего? — удивился Блинк. — Что я, собственному сыну не доверяю?

На этом разговор и завершился. Едва за Квикли Блинком закрылась дверь, как я набросилась на подругу.

— Бон-Бон! Лаки не рассматривал картину со всех сторон! Я тогда тоже осматривалась, искала его. Его не было! Он ушел, пока Чирили рассказывала нам о Пиромане!

Бон-Бон восприняла эти слова со странным равнодушием.

— И никому он ничего не хотел сообщать! — продолжала я. — Я обратила внимание: он смотрел на школу и был весь погружен в себя. «Прямо как сто лет назад...» По-моему, он даже не понял сразу, что сказал это вслух!

— Лира, это все абсолютно излишне, — устало сказала Бон-Бон. — И без того понятно, что Квикли совершенно не понимает, что несет. Даже без твоих наблюдений любой бы начал что-то подозревать.

— Но ведь вся эта история про Лаки...

— Если отец её и не выдумал прямо здесь, то, очевидно, с ней не заморачивался. И да, я тоже вчера видела Лаки.

— Но ведь это значит, что Лаки куда-то уходил! Где ж он был, и зачем ему это скрывать?

— Думаю, в данном случае, не так важно, где он вчера был после школы. А для чего это скрывают… Есть у меня предположение, что дело совсем не в том, куда он ушел. Ты, кстати, видела тогда Литтл Блинка?

— Кажется, там был жёлтый жеребенок, но если бы его увел Лаки, мы бы точно заметили. Мы же как раз шли тебя подряжать, когда детей отпустили!

— Значит, домой его забирал кто-то еще, — заключила Бон-Бон. — Сомневаюсь, что в такой день его оставили бы одного.

Она вдруг вздохнула.

— К сожалению, это предположение означает, что, скорее всего, кое-где в моей теории дырка.

Я вздрогнула. Бон-Бон, тем временем, посмотрела на часы и резко встрепенулась.

— Ё-мое! Почти девять! Увлеклись мы этим Квикли, а стражник все еще ходит где-то. Вот же… Давай-ка пулей в казармы!

* * *

Но добраться до казарм сразу у нас опять не вышло. Проходя мимо ратуши, мы увидели Мод. Харизматичная сестра Пинки Пай везла на себе огромный короб, в котором виднелась стопка каких-то листовок. Мод перемещалась по площади вроде бы неспешно, но всё-таки каждый раз оказывалась впереди проходящих по своим делам пони, и, перерезав им дорогу, останавливалась, давая им взять со своей спины флаер.

Едва завидев эту картину, Бон-Бон забыла о стражнике, и, побледнев, бросилась к разносчице.

— Что рекламируем? — ледяным тоном поинтересовалась она.

— Пинки Пай устраивает вечеринку, — не дрогнув, ответила Мод, и кивнула себе за спину.

Бон-Бон взяла пеструю листовку, и мы прочитали её.

Только один раз!

Вечеринка в честь разоблачения агента Свити Дропс!

Вкусные тортики!

Эффектные повороты!

Интересные конкурсы!

Хороший тамада!

Сахарный уголок

«__» ______ 100_ г.

(Дата и время вечеринки

будут сообщены позднее)

К великому облегчению Бон-Бон, дата проставлена не была. Тем не менее этот акт пропаганды здорово разозлил сыщицу.

— Прошу немедленно прекратить эту агитацию! Я ещё не давала согласия на банкеты в мою честь! Более того, я занимаюсь важным делом по поручению самой принцессы Твайлайт. Может быть, вы с Пинки слыхали о такой?

Мод спокойно кивнула.

— А теперь представьте её удивление, когда агент Свити Дропс, вместо того, чтобы ловить опасного преступника, будет прыгать в колпаке и наливаться сидром!

— Отдых помогает охладить эмоции, — сказала Мод.

Я забеспокоилась.

— Бон-Бон! Один, возможно опасный, возможно преступник, прямо сейчас ждет нас в казармах!

— Правильно. А вечеринка, кстати, уже почти готова, вам осталось только дождаться сигнала, — некстати добавила Мод.

Я спешно вытолкала уже начавшую тихонько рычать подругу вон с площади. Уходя, я все-таки нашла момент, чтобы обернуться, и увидела, как наглая разносчица пересекает дорогу очередной пони, чтобы вручить ей приглашение.

* * *

В казармах праздновали хорошее утро. Работы у Понивилльских стражников было немного. Наш городок, конечно, не страдал от недостатка катастроф, вторжений, и прочей солдатской рутины, но лишь стоило случиться чему-нибудь интересному, как появлялись принцесса Твайлайт, или Рэйнбоу Дэш, или Зекора, или Дитси Ду, или кто угодно другой и бессовестно перебивали у стражи всю работу. Так что обитателей суровых казарм мы нашли счастливыми и приветливыми.

— Не останавливался ли у вас некий Скаут, сержант из Кантерлота? — спросила Бон-Бон стражника, сидевшего за столом над книгой, которую можно было принять за журнал учета посетителей.

— Скаут? Не припоминаю такого. Пойдемте, может быть, ребята что-то знают.

Ребята, как назло, ничего не знали. Все, кто не был на дежурстве этой ночью, ушли на дежурство утром, а те, кто был в казармах сейчас, утром только пришли, либо не успели уйти после смены ночной. Работали стражники в три смены — одна несла службу в городе, другая скучала в казармах, а третья отдыхала по домам, потому что большинство стражников были местными.

Все-таки нам удалось найти стражника, который был здесь со вчерашней ночи. Бедолага вчера растянул мышцу, пытаясь впечатлить красивую пегаску, и решил переночевать сегодня в казармах, надеясь избежать лишних вопросов от жены.

— Кантерлотский-то? Да, приезжал вчера один. Пришел поздно вечером, заночевал и сразу ушел. Куда ушел? Не знаю. Кажется, говорил что-то о знакомых здесь. Очень увидеть их, мол, надо. Как же их зовут... Ну эти, ещё тайно сувенирами торгуют…

В общем, так ничего здесь и не выяснив, мы пошли к Блинкам.

Скаут обнаружился сразу же за их полосатой калиткой — он разговаривал с Лаки во дворике. Последний сидел на небольшом мягком кресле из «Перьев и диванов» с прикрепленным над ним зонтиком — такие комплекты сейчас ставят во дворе все кому не лень — и приветливо нам помахал. Беседа определенно была мирной — во всяком случае, мы не заметили при сержанте ни камня, ни клинка. Даже броню он сегодня надел более легкую, из-за чего мы могли увидеть его кьютимарку — ею была подзорная труба.

Бон-Бон открыла было рот, но Скаут мгновенно перехватил инициативу.

— Умоляю вас, простите меня за это недоразумение! Меня угораздило пойти к вам через рынок. Откуда я мог знать, что у вас там такие бойкие старушки? Они едва не передрались из-за яблок. Одна старушка утверждала, что ей недовесили товар, другая, которая яблоки продавала, конечно, говорила, что у нее самые честные весы в Эквестрии. Едва завидев мою броню, они вцепились в неё как в дубину — и давай наговаривать друг на друга! Я тщетно пытался убедить их, что Понивилльские стражники ничуть не хуже наших, но куда там! «Ну ты придумал, — говорят, — где мы, а где столица!» «Да вон она, — говорю, — отсюда увидать можно!»…

Мы несколько удивились такому неожиданному рассказу.

— Да уж, в выборе защитников они ни фига не смыслят! — проворчала Бон-Бон. — Как их звали-то?

— Я приложил огромные усилия, чтобы их не запомнить!

— Ну хоть конфликт-то ты разрешил миром?

— Да нечего там было разрешать, совсем у другой продавщицы она яблоки покупала. А пока она переходила к другому ларьку, я завидел местного стражника, оставил на него старушку и удрал.

Когда выяснил, который час, оказалось, что уже полдевятого. Ну, думаю, уже пошли к Блинкам без меня. Вот я и помчался… а вас здесь нет.

— Ох, горе!… Ну а здесь как дела? Видимо, Лаки оправдан, раз мы обсуждаем все это при нем?

Скаут с каким-то опасением взглянул на недавнего собеседника.

— Ну, он сначала как-то с неприязнью ко мне отнесся. Отец его, оказывается, уже сам пошел давать показания. А здесь Лаки никого не ждал. Вы ведь уже посещали этот дом (Кстати, ну кто так делает, а? Мы ж договорились!), вот он и удивился. А так он оказался очень приятным молодым земнопони. Был, кстати, вчера там, ему надо было младшего брата забрать.

— И забрал? — спросила Бон-Бон.

— А как же!

Лаки Блинк, внимательно слушавший наш разговор, ударился мордой о копыто. Скаут меж тем увлеченно продолжал:

— Путешествует он много, в клубе говорят, что он на хорошем счету, написал книгу даже… Только вот опубликовал её под чужим именем, не могу понять, почему.

— Это традиция нашей семьи, — угрюмо пояснил Лаки. — Блинки абсолютно не терпят публичности. Я, может быть, и хотел бы подписаться сам, но родителям будет очень трудно такое принять. Поэтому я и подписался как Бэд Лак Даст. А в сущности, какая разница, какая там стоит фамилия?

— А если кто-нибудь захочет… ну, скажем, выразить тебе благодарность? — не унимался сержант.

— Обойдусь как нибудь! — процедил сквозь зубы Лаки.

— Вот так вот, — подытожил Скаут. — и не тронешь его с места, сколько не старайся! Ну а в целом он неплохой парень, и, наверное, да — его я не подозреваю.

— Что ж, приятно слышать такие слова от профессионала, — улыбнулась Бон-Бон. И тут же спросила: — А ты в клуб «Непарнокопытный Археолог» до истории с рынком ходил или после?

Скаут оробел, но лишь на секунду.

— Ладно, подловили, — усмехнулся он. — О его репутации я знаю только с его слов.

Возникла пауза.

— Вот что, — нерешительно подал голос Лаки. — Наверное, вы уже думаете обо мне невесть что, а поэтому, пожалуй, еще одной выходкой я кашу не испорчу. Сегодня к двум часам дня я собираюсь пойти в пострадавшую школу.

— Спасибо, конечно, за предупреждение, — засмеялась Бон-Бон, — но тебя все ещё не до такой степени дискредитировали, чтобы понадобился домашний арест. Так что можешь свободно… Стой! В два часа?!

Лаки решительно кивнул.

— Да. Я, несмотря ни на что, намерен прийти туда. Чирили обещала дать еще одну лекцию про моего предка, и я хочу её услышать.

— Лаки, Лаки, не делайте глупостей! — попробовал вмешаться стражник.

— Заткнись, Скаут, — сказала Бон-Бон и вновь обратилась к Лаки. — Почему же ты ушел вчера, когда она рассказывала?

— Не мог я не уйти, — Лаки начал уверенно, но быстро замялся. — Видите ли… Тут ситуация такая… Может быть, я…

— Ладно, это все несущественно, — неожиданно отступила Бон-Бон. — Тогда мы вернемся в полвторого, все равно мы сами хотели заглянуть туда.

— Как? — удивился Лаки. — Разве вы не собрались нас допрашивать?

— Потом, — отмахнулась Бон-Бон. — Если, конечно, Скаут до того все не выяснит. Кстати, Скаут, можно тебя на минуту?

Мы вместе со Скаутом вышли за калитку. Стражник был ужасно взволнован. Видимо, он, как и я, ожидал, что сейчас Бон-Бон аккуратно проедется по всем его сегодняшним проделкам. Однако Бон-Бон начала совсем другой разговор.

— Скаут, для тебя есть важное задание.

Скаут тут же встал в боевую стойку.

— Как ты понял, Лаки сегодня пойдет слушать рассказы Чирили. Мы приглядим за ним, но гораздо важнее сейчас незаметно проследить за этим домом. Думаю, будет лучше всего предоставить эту честь тебе.

— Будет исполнено!

— Хорошо, солдат! Где бы ты хотел занять наблюдательную позицию?

Сержант осмотрелся.

— Думаю, я мог бы залететь на крышу.

— Хороший выбор. Наблюдательный пункт прямо в сердце врага! А теперь, слушай мою команду: не предпринимать никаких действий, только наблюдать. Запоминать любые подозрительные события. Поле лекции мы встретимся и поделимся впечатлениями. Все понятно?

— Так точно!

* * *

Мы распрощались с Блинками и отправились домой. До лекции оставалось еще несколько часов.

В почтовом ящике мы обнаружили уже знакомый флаер с приглашением на вечеринку. Даты на нем по-прежнему не было. Бон-Бон чудом не рухнула в обморок.

Немного придя в себя и повторяя себе под нос «не думай о Пинки», она сама принялась писать какое-то письмо. Запечатав его и надписав на конверте «Передать Квикли Блинку лично в рот», Бон-Бон отправилась с ним на почту.

— Ну, думаю, сегодня днем будет весело, — сказала она, вернувшись.

Только сейчас я решилась задать давно мучивший меня вопрос.

— Бон-Бон, что там случилось у Блинков? Чего хотел Скаут?

— Сомневаюсь, что он сам теперь понимает, чего хочет. Тебе бы надо еще чуток подождать. Не хочу что-то рассказывать, пока мне самой не все ясно, тем более, что скоро все и так раскроется.

В общем, к двум часам я оказалась сильно заинтригованной. Около школы как будто сбывалось тревожное пророчество дежурной из ратуши — к ней стекались десятки любопытных пони. Поскольку места в школе и в лучшие времена было немного, было решено провести собрание на улице. В итоге, как и во вчерашнее роковое утро, мы все расположились полукругом вокруг учительницы, стоявшей возле входа. За школой раскинулось обширное болото — видимо, следствие вчерашних трудов Пинки Пай по откачке воды. Сама Пинки иногда мелькала на крыше. Видимо, у неё не нашлось повода откладывать ремонт на вечер.

Чирили предложила задавать вопросы. Первым делом кто-то из пони робко поинтересовался, не был ли пойман за эти сутки поджигатель. Чирили, конечно, не могла на это ничего ответить, разве что выразить уверенность, что в наши дни преступник не сможет скрываться так же успешно, как раньше.

Дальше пошли вопросы о будущем. Пони расспрашивали Чирили и друг друга, не угрожает ли пламя тому или иному зданию, обсуждали, как бы им предохраниться и что делать, если новый пожар (храните нас все принцессы!) случится у кого-то из нас, наконец, делали предположения, как можно поймать поджигателя с поличным. Чирили на такие вопросы, несколько выбивавшиеся из заявленной темы разговора, тоже отвечала, хотя звучали эти ответы как-то... неожиданно. Она не давала советы и не вносила предложения, но увлечённо рассказывала об опыте пони, некогда столкнувшихся с Эквестрийским Пироманом. Мы услышали об отчаянных дружинниках, днями и ночами стороживших свои деревни; ухищрениях, с которыми пони добивались, чтобы бесценные Кантерлотские стражники встали дозором именно в их поселении; о попытках спасти еду из амбара, просто закопав её в укромном месте; о том, как непострадавшие деревни распределяли свой запас, чтобы прокормить пострадавшие…

И пони не удивлялись таким ответам, наоборот, они очень внимательно их слушали. Так, постепенно, разговоры о будущем перешли в разговоры о прошлом, из-за которых все и собрались. Пони все больше смелели и сами вскоре стали рассказывать. Тут и оказалось, что их позвало сюда не одно лишь любопытство или страх за жилище.

У кого-то в домах вешали на дверь обереги от огня, но никто не знал, откуда пошла такая традиция. У кого-то из единорогов все в семье поголовно знали заклинания, которые помогут быстро потушить пожар. Пегасы, не живущие в облаках, рассказывали, что оставляют на ночь за домом дождевую тучку. Некоторые знали, что их предки некогда пережили пожар, но при каких обстоятельствах он произошел, начали подозревать только вчера. Наверное, среди пришедших сегодня к Чирили не было ни одного пони, который хоть раз не столкнулся с эхом от преступлений Пиромана. Лишь мы с Бон-Бон, две пони, выросшие в больших городах, не могли рассказать подобной истории.

Впрочем, молчал и еще один пони — Лаки Блинк, прямой потомок Пиромана.

Пинки Пай спустилась к нам лишь один раз и скороговоркой сообщила, что ей жизненно необходимо докупить гвоздей. Чирили кивнула. Тогда Пинки, не спросив, будет ли Чирили в её отсутствие заходить внутрь, заперла школу и помчалась в магазин. Минут через десять она также, галопом, вернулась, но увидев меня, резко притормозила. Бон-Бон, однако, успела ловко укрыться за стоящими рядом пони, и Пинки, не найдя её, побежала внутрь школы.

* * *

После того как все разошлись, мы вместе с Лаки отправились к нему домой. Как и в школе, Блинк был очень неразговорчив.

— Я думала, что ты постараешься расспросить о предке как можно больше, раз уж решил идти, — нарушила наконец молчание Бон-Бон.

— У меня очень скверное настроение, — ответил Лаки. — И потом, те пони… Их вопросы были важнее моих. Да и Чирили, как мне показалось, знает о нем не так много. Что происходило в Эквестрии, что делали пони — это да.

— Но ведь другого шанса может и не оказаться.

— Да. Но, в конце концов, не могу же я врываться в школу с фразой «Здравствуйте, я родственник Пиромана» и тут же пытаться выяснить о нем все, что можно?

— Для тебя это действительно так важно? — спросила я.

— Наверное, — неохотно признался Лаки. — Конечно, он был негодяем, но ведь он и родственник тоже. Говорить о нем, может быть, и неприятно, но оставлять вместо него белое пятно? Может быть, это просто учёный во мне так говорит, но… не могу я так.

Еще когда мы подходили к дому Блинков, мы услышали за полосатым забором чьи-то возбужденные голоса.

— Что там такое происходит? — заволновался Лаки.

За забором мы обнаружили двух пони, стоявших друг напротив друга: растерянного и сильно напуганного Скаута и невероятно разгневанного Квикли. Скаут потирал ушибленный лоб.

Завидев нас, хозяин тут же набросился на нас с криками.

— Ага! Вот, полюбуйтесь на него! Допрыгался жеребенок, по крышам уже лазает!

Лаки обреченно вздохнул. Бон-Бон, казалось, ничуть не удивилась такому повороту.

— Папа, что вы тут устроили? — спросил Лаки.

— Что он тут устроил! Шпионил он тут, вот что. Поднимаюсь на чердак, выглядываю в слуховое окно и вижу его зад. Как и было сказано — сидит и вниз смотрит!

— Да за чем он мог здесь смотреть? — теперь уже и Лаки закипел.

Скаут обреченно смотрел на нас.

— Не знаю я, за чем! Видать, хотел, чтобы мы все в тюрьме оказались. Пусть теперь Свити Дропс с вами разбирается. А мне вы уже оба надоели, выкручивайтесь сами!

Я стояла в непонимании. Как это, «оба надоели»? Что тут вообще происходит? Моя подруга, тем временем, выглядела абсолютно спокойной, а может быть, и слегка воодушевленной.

— Хорошо, — сказала она, — попробуем разобраться, что тут случилось. Но сначала я попрошу всех успокоиться. Думаю, сейчас будет правильно, если каждый выступит по отдельности и расскажет нам о своей точке зрения на происходящие здесь события... Начнем.. ну, скажем, с тебя, Скаут.

Сержант, который и без того выглядел не как сержант, а как попавшийся в туалете за поеданием травки школьник, теперь совсем потерялся.

— Я… понимаете, это все просто глупо! Он… Они, конечно, страшные трусы и дураки, но они не способны… Я могу объяснить…

Но едва пообещав нам что-то объяснить, Скаут окончательно потерял дар речи и теперь лишь невнятно мычал о чем-то.

Квикли Блинк, в торжественной позе и с тихим ужасом в глазах, ждал развязки. Лаки, кажется, с трудом сдерживался, чтобы не крикнуть что-то в духе «никто не смеет называть меня трусом!». Я по-прежнему ничего не понимала. В ближайшем к нам окне на секунду возникла встревоженная Бэкки, но едва заметив, что я смотрю на нее, исчезла.

Бон-Бон выдохнула с театральной обреченностью.

— Ну хорошо. Тогда начнем с Лаки Блинка. Может быть, после исповеди хозяев сержанту станет полегче говорить?

Лаки Блинк явно был готов к разговору больше, чем Скаут.

— Да никакой он не сержант, прости его Селестия! — начал он с места в карьер. — Коллега он мой, путешественник. Ни понимаю, как вы могли не заметить? У него же и имя такое, и кьютимарка в виде подзорной трубы. Какой из него вообще стражник?

Но нам было не до того, чтобы думать, почему мы приняли его за стражника. Я была слишком ошарашена для такого, а Бон-Бон… Впрочем, мне было не до нее тоже. Я в оба уха слушала Лаки.

— Он приехал сегодня утром, — продолжал Лаки. — Конечно, он не хотел ничего дурного, просто беспокоился о нас. Когда он сказал, что выдал себя за стражника, я был просто в шоке. Но поймите меня правильно, если он и сделал что-то предосудительное, он сделал это из лучших побуждений.

— Из лучших побуждений?! — въехал в разговор Квикли. — Да он давно уже мечтает нас со свету сжить! Мисс Дропс, не стоит так доверять моему сыну. Этот негодяй уже давно плетет вокруг Лаки паутину. Поймите, Лаки одержим своей профессией, готов нырнуть за чем-то необычным в любую яму. А Скаут этим жестоко пользуется. Мисс Дропс, это он тогда подговорил Лаки написать мемуары. А теперь — вот, он пытается как-то обвинить нас в поджоге!

— Папа, ну что ты несешь? — взвился Лаки. — Какое обвинение? Зачем?

— А что он по твоему на крыше делал?

— Да ты бы и аликорна на крышу загнал!

— А ну, успокойтесь! — прервала стычку Бон-Бон. — Итак, точки зрения Блинков более-менее понятны. Скаут, думаю, сейчас самое время вернуться к тебе.

К этому моменту Скаут смог прийти в себя и начал рассказывать уже откровенно:

— Нет тут никаких шпионов. И поджигателей, мисс Дропс, тут тоже нет. И не было последние лет сто.

Ну, а я действительно не стражник. Мы познакомились с Лаки в клубе «Непарнокопытный археолог» и вскоре крепко подружились. У Лаки непревзойденный талант. Мы с ним живем в разных городах, но бывали вместе в самых дальних походах. Лаки не раз находил новые виды животных, проводил нас там, где, как всем казалось, пройти невозможно... Да что говорить, сам город «Мачо На Пикче» не нашли бы и не раскопали, не будь на свете Лаки Блинка!

— Скаут, ты перегибаешь палку! — усмехнулся Лаки.

— Но весь этот талант пошел псу под хвост! — не остановился Скаут. — Этот страх неизвестно чего губит в них всё без остатка. Я узнал об этом уже потом, когда познакомился с семьей Лаки.

— Скаут, остановись! — почти прокричал Квикли, но липового стражника было уже не унять.

— Всё они знали, и про Пиромана, и про свою с ним связь. Не знаю откуда, наверное, они просто никогда о нём не забывали. И боялись этой связи как огня, а вместе с ней и любой славы вообще.

Украшения Блинков, например, носит вся Эквестрия. Приезжаешь на какие-нибудь раскопы и замечаешь у коллеги Блинковские бусы или браслет. Сколько я их здесь видел, сколько я их видел на других пони! Вот и у Лиры знакомая брошка в гриве! Мастерство они оттачивали десятилетиями. Но могу побиться об заклад — ни одно из них не было продано как продукция Блинков. Просто «Кольцо» или «Перстень агатовый», и все. Как-то раз я попал на Гранд Галлопинг Гала, меня туда знакомый капитан стражипригласил по второму билету. Так вот, нашелся там один пони: бегал повсюду с подушечкой, на которой лежалонесколько украшений, и предлагал немыслимую сумму тому, кто хоть что-то знает об их создателях. Всех господ порасспрашивал, под конец совсем уже отчаялся, а я… Ох, Селестия! Да не надо дрожать, ничего я про вас не сказал!

Или год назад был случай. Кантерлотский совет археологов тогда выдвинул Лаки кандидатом в переченьзаслуженных археологов Эквестрии. А там же такой список — от Старвирла до дядюшки Эбенизера Макпони! И все понимали, что Лаки туда попадет. А Лаки от титула отказался. Отказался! Весь «Непарнокопытный» тогда гудел. И почти никто не понимал, что случилось. Его уговаривали, но он стоял на своем. И из списка кандидатов его убрали.

И все-таки Лаки не такой, как отец. Не может он совсем прозябать в безвестности. И он начал терять интерес к работе. Пока писал книгу, у него еще была цель, энтузиазм. А сейчас… Если он не уйдет из клуба сегодня — уйдет завтра.

Лаки больше не перебивал друга. Он стоял, смотря в землю, и печально слушал рассказ Скаута.

— Ну а вчера, когда я услышал о пожаре, а главное — о том, что будут искать именно родственников Пиромана, я понял, что вот-вот разразится катастрофа. Ведь если Блинков застать врасплох и сказать, что знаешь о Пиромане — кто знает, на какие глупости они пойдут? Сначала я хотел просто приехать сюда, но потом меня нашел знакомый капитан — тот самый, который пригласил меня на Гала, — и рассказал, что вы вот-вот приедете, и вам приказано не мешать. И тогда мы с ним набросали план, как нам показалось, удачный. Я притворяюсь стражником, втираюсь к вам в доверие и таким образом узнаю, когда Блинки могут подвергнуться опасности. Кьютимарка у меня, Лаки, подходящая — страже ведь тоже нужны разведчики. Капитан же снабдил меня всем остальным — подобрал сразу два комплекта доспехов, оформил кое-какие пропуска, в том числе и для вас, ну а самое главное — разыграл вместе со мной сценку в библиотеке, чтобы вы мне окончательно поверили.

В Кантерлоте все прошло замечательно, но едва я приехал в Понивилль — под откос пошло все, что только можно. Я написал вам, что прибуду в восемь, надеясь перед этим зайти к Блинкам, предупредить их и решить, что делать дальше. Но по пути произошла проклятая история со старушками, а когда я добрался сюда, было уже минут пятнадцать девятого, и это ещё полбеды. Лаки рассказал мне, что вы были здесь еще вчера вечером, а как раз сейчас отец ушел, чтобы побыстрее дать какие-то показания. Короче говоря, я всюду опоздал.

— И хорошо, что опоздал, нам тут только таких советчиков, как ты, не хватало! — Проворчал Квикли.

— Идти к вам теперь было просто опасно — мало того, что я сильно опоздал, так еще и мистер Блинк меня бы сразу выдал, и мой обман бы вскрылся. И я решил подождать вас здесь — ведь вы сюда рано или поздно доберетесь — и как-то сделать вид, что занимаюсь допросом. Лаки, правда, — вы сами слышали — скептически отнесся к моей маленькой афере. Ну а мистер Блинк, когда вернулся, вообще не захотел со мной разговаривать. Он и так меня недолюбливает, а тут еще и на взводе был. В общем, Лаки кое-как сумел разузнать, о чем вы с ним говорили, и мы стали держать оборону, хотя моя уверенность к тому моменту уже расплылась. Ну а потом Свити Дропс приказала мне следить за этим домом…

— Ты врешь! — вдруг закричал Квикли. — Она не могла…

— Успокойтесь, мистер Блинк! — перебила его Бон-Бон. — Это действительно был мой приказ. Следственный эксперимент.

Квикли Блинк сразу же замолчал.

— … Я забрался на крышу, как мы и договаривались, и вскоре меня оттуда скинул мистер Блинк. Этим все и кончилось.

Дворик Блинков погрузился в тишину. Я была потрясена до глубины души. Конечно, я подозревала, что Скаут ведет какую-то двойную игру, и была почти уверена, что кто-то из Блинков знал, кто был его предком, но чтобы стражник вовсе не был стражником, а о Пиромане в этом доме знали все... Какие еще сюрпризы преподнесет сегодняшний день?

Мои встревоженные размышления прервал Квикли Блинк, принявшийся сбивчиво возражать.

— Я надеюсь, вы нисколько не поверили этому негодяю, мисс Дропс? Все эти обвинения не имеют под собой ни малейшего основания! Мы никак не могли знать о Пиромане до вчерашнего дня. Да вы и сами видели, каким это для нас было шоком. И потом, разве может знание о родственных связях служить доказательством причастности к поджогам...

Лаки наконец не выдержал.

— Папа! Если ты немедленно не прекратишь нести чушь, клянусь, я выжгу себе на лбу клеймо с надписью «Правнук Пиромана»! — закричал он. — Достало! Пусть все видят!

Квикли Блинк потрясенно затормозил.

— Но как… это же… я же… для тебя же…

И в этот момент из дома вышла Бекки и обняла сзади мужа.

— Не надо, Квикли. Мисс Дропс, — обратилась она к Бон-Бон, — все, что сказал сейчас Скаут — чистая правда. Мы все знаем о Пиромане. Просто передаем это знание от отца к сыну. И это очень тяжелый груз, мисс Дропс. Вы вчера видели, как мы с Квикли перепугались, когда узнали, что наша тайна раскрыта, но клянусь вам, Лаки испугался не меньше. Он сам не знает, как тогда не потерял сознание, так он мне сказал.

— А ведь всей этой кутерьмы бы не было, если бы я не проговорился у школы… — вздохнул Лаки.

— Мы пришли вскоре после него. Отец со страху чуть ли не силой утащил Лаки домой, а я осталась: надо было забрать Литтла, когда всех жеребят отпустят. Дома мы как-то успокоились, думали, что готовы к тому, что нас разоблачат, но вечером пришли вы, и едва лишь разговор зашёл о… — Бэкки не сдержалась, задрожала и всхлипнула. — Лаки с отцом потом долго спорили, Квикли хотел завтра же утром идти к вам.

— А наутро, когда он ушел, появился Скаут, — снова заговорил Лаки. — Он успел уже наломать дров, пришлось подстраиваться. Когда отец вернулся и увидел моего друга, он конечно поднял пыли… Я кое-как смог его успокоить, и оказалось, что он зачем-то рассказал, будто я оставался у школы до последнего. Я-то поначалу не знал, кто будет вести это дело, а потом, в суматохе забыл ему сказать, что вы совсем рядом стояли. А Скауту просто не успел. Пока отца смогли разговорить, пока решали что делать, — уже и вы появились.

— В общем, теперь сами решайте, что с нами делать, — сказала Бэкки. — Запутались мы окончательно, но, уверяю вас, никто из нас и подумать не мог, чтобы что-то поджечь в этой несчастной школе!

— А что касается клуба, и вообще путешествий, думаю, теперь я действительно уйду отовсюду. Хватит с меня этих приключений!

— Лаки, ты перегибаешь палку! — забеспокоился Скаут.

— Вот только не надо его отговаривать! — снова пришел в себя Квикли. — Правильно делаешь, сын, зачем тебе такое общество? И матери спокойней будет, без твоих книг и наград!

Я рванулась вперед, но Бон-Бон опередила мои мысли:

— Лаки, я не думаю, что тебе стоит столь поспешно принимать такие решения. Едва ли кому-то в клубе настолько есть дело…

Квикли чуть не задохнулся.

— Как?! И вы туда же? Мисс Свити Дропс, вы же сами видели, что здесь происходит, эти игры в публичность доведут его до решетки!

— Они ли? — фыркнула Бон-Бон.

— Мистер Блинк, — снова подал голос Скаут, — у Лаки есть множество друзей, они никогда не дадут ему попасть за решетку, и тем более не поверят, что он способен на гнусность. А ты, Лаки, не совершай поступков, о которых потом будешь жалеть. Ты хотя бы подумал, куда подашься, если действительно оставишь свое дело?

Лаки не знал, куда он подастся. Не знал он и как поступить — пойти против суровых традиций семьи и рискнуть, посмотрев в глаза собственной славе, или же смириться с судьбой и оставить любимое дело, но при этом, возможно, вернуть семье покой.

Спор длился еще какое-то время. Скаут и Блинк все сильнее наседали на парня. Бекки охала, но ничего не говорила. Молчал и Грязнозеленый пони. Наконец Бон-Бон придумала, как с этим покончить. Она предложила Лаки прогуляться в тишине и принять решение, не находясь под давлением. Сама же она заявила, что ситуация и мотивы присутствующих ей на данный момент понятны, а потому нет смысла дальше действовать хозяевам на нервы. При этом она подмигнула Скауту, и он тоже засобирался.

Вчетвером мы покинули границы полосатого забора. Скаут сразу же потащил своего друга в клуб, где наверняка продолжил его уговаривать, уже в компании многочисленных друзей. Мы же с Бон-Бон поплелись домой.

— Почему Скаут так и не пришёл к нам сегодня утром? — объясняла Бон-Бон уже дома, за чашкой чая. — Самой очевидной причиной виделся Квикли Блинк, пришедший как раз в то же время. Видимо, Скаут его отчего-то опасался, а значит, Квикли его знал. А вот с Лаки, как позже выяснилось, он, наоборот, был на короткой ноге. Тогда я и решила поиграть у них на нервах: оставила Скаута следить за домом, а сама отправила Квикли письмо: спешу, мол, сообщить, что Скаут что-то у вас высматривает. Сейчас уже очевидно, что это было правильное решение. Если бы они смогли спокойно решить, кому что рассказывать, они бы наверняка ещё долго изворачивались, а так — все оказались на взводе. Скауту больше не было резона скрывать свою личность. Квикли тоже суетился и обвинял всех, вместо того, чтобы придумать что-то связное. Лаки стремительно терял терпение. Ну а потом появилась Бекки и рассказала то, чего еще не было рассказано.

— Но ведь они признались не до конца! — возразила я. — Мы же сих пор не знаем, кто из Блинков поджег школу.

Бон-Бон неожиданно надолго замолчала. Настенные часы равнодушно отсчитывали секунды длящейся бесконечность тишины. Я все больше напрягалась, чуя неприятные новости.

— Тут дело сложнее, чем ты думаешь, Лира, — наконец сказала она. — Помнишь, я говорила утром, что несколько ошиблась с выводами? Это я о вчерашней речи, которая вдохновила нас отправиться на подвиги.

— Ты ведь сказала только, что школу подожгли родственники Пиромана, чтобы пони о нём не забыли...

— Да. И боюсь, сегодняшние события только подтвердили мои опасения — я ошиблась.

Я едва не свалилась со стула.

— Как? Неужели все наше расследование было бессмысленным? Выходит, Пироман здесь не причём?

— Ну, тут ты уже хватила! — улыбнулась Бон-Бон. — Впрочем, нам все равно стоит сделать небольшой перерыв. Мне важно подумать, как действовать дальше.

Бон-Бон перебралась на диван, а я взяла свою лиру, вышла с ней во двор и принялась музицировать. Печальные мысли лезли в мою голову. Почему-то, зазывая подругу на расследование, я была уверена, что Бон-Бон лихо разоблачит поджигателя. С нахождением родословной Блинков эта уверенность только окрепла, но теперь дело приняло опасный оборот. Поджигатель среди Блинков найден не был, а заявление Бон-Бон о сделанной ошибке просто вышибло меня из колеи. От совсем уж страшной мысли я даже позорно сфальшивила: а если Бон-Бон проиграет?

Я тщетно пыталась припомнить детали наших визитов к потомкам Пиромана, пыталась найти противоречие в рассказах, но так и не поняла, мог ли кто-то из них сотворить зло вчера утром.

С другой стороны, Бон-Бон намекнула, что пожар все же должен быть как-то связан с Пироманом. И если под ошибкой она имела в виду, что никто из Блинков не виновен… Неужели у Пиромана есть другие потомки?

Играя какую-то не очень веселую мелодию, я заметила, что к нашему дому приближается принцесса Твайлайт. Рядом с ней подпрыгивала Пинки Пай.

— Эй, Лира! — весело закричала Пинки, едва подойдя на комфортное для разговора расстояние. -Вы еще не поймали поджигателя? А то у нас уже все готово для вечеринки! Мне никогда не доводилось делать вечеринки для отставных секретных агентов, но я приготовила ей самую лучшую вечеринку! Я хотела подождать, пока Бон-Бон не поймает поджигателя, но Твайлайт сказала, что сыщикам тоже необходим отдых и что я могу устроить ей вечеринку! Поэтому мы и пришли устроить ей вечеринку!

«Все, — подумала я. -­ Теперь её точно затащат на вечеринку. Без вариантов.»

— Мне прислала письмо принцесса Селестия, — тем временем подала голос Твайлайт, — она попросила меня узнать, как идет расследование, и рассказала, что вы вчера ездили в Кантерлот. Я пошла к вам, но не застала вас здесь. Тогда я заглянула в школу, и Чирири рассказала, как встретила вас вчера поздно вечером, когда вы возвращались домой, и что вы были в школе, когда пони обсуждали Пиромана. Потом я разрешала проблему дружбы на рынке, и один стражник рассказал, что его коллега очень спешил к вам рано утром и уговорил его подменить. И я поняла, что вы уже два дня на ногах, практически без перерыва. Пара часов отдыха в компании друзей при таких обстоятельствах просто необходимы! И потом, может быть, на свежую голову ей придут свежие идеи?

Я все-таки попыталась выручить подругу.

— Я очень ценю ваше желание помочь, и Бон-Бон, я уверена, тоже, но она и так уже отдыхает, и после двух дней работы она хотела бы побыть в тишине. Я думаю, момент, когда Бон-Бон поймает преступника, гораздо лучше подойдет для праздника.

Эти аргументы, кажется, подействовали, но Твайлайт все-таки предложила спросить саму Бон-Бон, какой вариант ей понравится больше. С этим намерением мы вошли в дом.

Бон-Бон мы застали лежащей на свей тахте и внимательно изучавшей потолок. Увидев нас троих, она предсказуемо расстроилась.

— Дело ещё продолжается, — доложила она, — но я думаю, что преступник скоро будет пойман. Кроме того, уже сейчас я могу сказать, что повторных пожаров не будет. Они едва ли в интересах поджигателя.

Бон-Бон сделала короткую паузу, видимо, надеясь, что Твайлайт сейчас примется расспрашивать о её успехах и о том, кого она подозревает, но принцесса повернула разговор в более веселое русло.

— Бон-Бон, я знаю, что ты хочешь помочь нам всем, но и пони хотят выразить тебе свою благодарность. Они ничего не знают о тебе, как о Свити Дропс, и эта приветственная вечеринка поможет им познакомиться с тобой заново, а тебе — оставить всю тайную жизнь в прошлом. Кроме того, я знаю, что вы с Лирой потратили много сил за эти два дня…

И Твайлайт повторила свой рассказ о том, как она узнавала о наших приключениях. Бон-Бон до самого его окончания оставалась в глубокой задумчивости.

— Конечно, если есть действительно важные дела, нам придется отложить вечеринку, — закончила принцесса.

Мне стало жаль подругу. Конечно, она не хотела расставаться со своей тайной жизнью!

Потерянный навсегда уклад тайного агента был для неё бесценен, а эти маленькие игры в шпиона, включая соблюдение запрета на вечеринки, были всем, что от него осталось. Поэтому я не сомневалась, что Бон-Бон будет до последнего отбрыкиваться от вечеринки, и что важные дела у нас действительно есть, их не может не быть, хотя я и не понимала, что она планирует.

— Хорошо, — подала голос Бон-Бон. — Если они хотят со мной познакомиться, значит, так тому и быть. Мы проведем вечеринку сегодня.

Я застыла в недоумении. Твайлайт тоже немало удивилась такому внезапному согласию. Пинки Пай же возликовала. Она быстро выдала какую-то шутку, пытаясь поднять настроение Бон-Бон, после чего потащила нас троих к выходу.

* * *

Разумеется, Пинки как-то умудрилась всего за час оповестить каждого пони в городе о том, что время вечеринки настало. Мы провели это время, сидя на скамейке на центральной площади. Твайлайт все пыталась убедить Бон-Бон улыбнуться и хорошо провести время на празднике. Бон-Бон в задумчивости смотрела на небо. Я тоже была погружена в себя. Состояние подруги мне очень не нравилось. Страшно не хотелось думать, что Бон-Бон окончательно потеряла след и лишь поэтому согласилась на праздник.

Наконец, время вечеринки настало. Пинки привела нас к дверям «Сахарного Уголка» и исчезла внутри, строго наказав нам зайти ровно через минуту.

Бон-Бон наконец-то начала приходить в себя. Она уже не выглядела такой равнодушной и даже с любопытством пыталась разглядеть что-нибудь во тьме за дверью.

Ровно через минуту мы зашли и сразу же потерялись в темноте. Это была еще одна причуда Пинки Пай — способность в любое время суток устроить ночь в отдельно взятом здании. Лишь негромкое сопение и пыхтение выдавало присутствие множества пони вокруг.

Зато всего несколько секунд спустя зажжётся яркий свет, множество пони крикнут «сюрприз!» (хотя в нашем случае никакого сюрприза уже быть не могло), — и с этого момента веселье станет не остановить!

Бон-Бон, как хозяйка праздника, цокала впереди нас, Твайлайт шла позади, а я посередине, ориентируясь на звуки шагов подруги. Вскоре цокот копыт впереди замолк и мы тоже остановились.

Я стояла, зажмурившись. Мои ярко-золотые глаза всегда выделялись в темноте, и когда я сама оказываюсь среди тех, кто кричит «сюрприз», меня обычно загораживают одним-двумя рядами пони или же требуют применить магию, чтобы не испортить неожиданный поворот. Сама я в темноте вижу почти так же, как другие пони, а вот меня всегда замечают издалека.

Шли томительные секунды, но свет все никак не зажигался и криков «сюрприз» не было. Я стояла в нарастающем удивлении, и всё ещё держала глаза почти закрытыми. Реакции других пони я видеть не могла, но, судя по усилившемуся сопению, они тоже заметили неладное. Потом откуда-то издалека послышалась непонятная возня и стуки. Я открыла глаза. Пони вокруг зашептались. Возня затихла. Еще несколько секунд спустя кто-то не выдержал и наконец зажег свет.

Вокруг нас стояли десятки, а может быть и сотни крайне удивленных пони. Кто-то из них рефлекторно прыснул в нас из хлопушки. Я повернулась, чтобы оценить реакцию Бон-Бон, но её рядом со мной не было. Твайлайт была озадачена так же, как и я. Впрочем, уже спустя пару секунд, пони перестали удивленно озираться и уставились в одну и ту же точку — туда, откуда только что доносилась возня.

На полу, у маленькой сценки, на которой, видимо, планировалось какое-то представление, лежала Пинки Пай. Все её четыре копыта были накрепко связаны веревкой. Сама она при этом демонстрировала удивленное, но при этом заинтригованное выражение мордочки. Над нею с видом победительницы стояла Бон-Бон. Из толпы пулей выскочила Чирили и бросилась было к сцене, но не добежав до связанной пони метра два, вдруг остановилась и стала беспомощно смотреть по сторонам.

— Сюрприз! — воскликнула Бон-Бон и торжественно произнесла:

— Кобылки и жеребцы! Разрешите вам представить — Пинки Пай! Именно она по наущению мисс Чирили подожгла Понивилльскую школу!

* * *

Мы сидели в классе Понивилльской школы. Твайлайт, Бон-Бон, я и Госпожа Мер, за неимением другого, расселись за школьными партами. В виду причастности Пинки, Твайлайт не могла принимать участие в дальнейшем расследовании, и присутствовала лишь в роли зрителя. Чирили заняла свое привычное место, и оттого допрос был больше похож на лекцию, даже не прерываемую вопросами учеников. Пинки Пай тоже сидела напротив нас — она просто развалилась на полу.

— Мои предки жили тогда в деревушке Нью Вестланд, — рассказывала учительница. — Когда начались пожары, никто поначалу не воспринял их всерьез — ведь дома простых пони тогда ещё не горели. Потом какое-то время везло. Деревня даже отправляла часть своего продовольствия в Литтл Ривер и другие пострадавшие деревни. Еду отдавали из амбара, а в деревне устроили большой схрон в подвале одного из домов. И может быть, Пироман прознал о нем, а может, случайно так получилось, но загорелся именно тот дом, а жителям, и моим предкам в том числе, остался лишь почти пустой амбар.

Надо ли говорить, как проходила та зима? Когда Пироман, наконец, сдался, в деревне устроили настоящий праздник, даром что на стол было нечего поставить. А моя прапрабабушка ездила на суд. Она приехала оттуда в очень мрачном настроении и рассказала о приговоре лишь одно: о Пиромане больше ни слова не говорить. Только в Нью Вестланд не соблюли этот запрет. Каждый тогда ещё испытывал чувство голода, и не вспоминать о причине было невозможно. Так рассказ о Пиромане передавали из уст в уста — и так они дошли до меня.

В детстве я не предавала этой истории большого значения. Ну какое было дело юной пони до старых легенд? Но однажды, уже когда я училась в Кантерлоте, со мной приключилась странная история. Я искала в библиотеке материалы для какой-то курсовой, и вдруг наткнулась на старый приказ принцессы. Это был план распределения продовольствия. Нигде не было указано, но я сразу поняла — это документ времен Пиромана. Была там и Литтл Ривер, и Нью Вестланд, и множество других деревень. Уцелевшие помогали пострадавшим, что-то ехало из Кантерлота… И вдруг я поняла, что за четыре года, пока училась, не видела ни одного такого документа и ни разу не слышала о Пиромане! А ведь мы подробно изучали историю…

Учитель, когда я начала его расспрашивать, сильно негодовал: мол, есть ведь приговор — придать забвению — и зачем мне в это лезть? И сам он не лез в эту историю, и почти ничего нового для меня не рассказал. Одноклассники тоже мало чем могли помочь — кто-то знал семейную легенду, кто-то слышал о приговоре, но большинство не знало ничего. Все они в конце концов сошлись на том, что если есть запрет — значит он нужен, и не стоит ворошить такую тему.

Но что-то меня беспокоило. Не могла я поверить, что та же легенда, которую я слышала много раз, для других оказалась какой-то страшной тайной. И я, по мере возможностей, стала собирать информацию. Где-то документ подберу, где-то что-то услышу. На какой-то барахолке я даже выцепила «Пособие по истории Эквестрии» с упоминанием по смешной цене.

Ну а когда я стала сама преподавать, я позволила себе рассказывать пару слов об этом ученикам. Те пожары, конечно, принесли Эквестрии много горя, но нельзя же о них совсем забывать? Чего-то нового я про них уже не искала — я и так уже знала больше многих, да и, честно говоря, совсем уж идти против приговора я не хотела. В конце концов, разве моей семье он принес меньше горя, чем остальным?

И вдруг я узнала про измененный приказ принцессы Селестии. О моих ли она уроках услышала или о чьих-то ещё — не так важно. Важно, что их больше не будет. Я даже сама не ожидала, что это станет для меня таким ударом. Я вдруг поняла, что, во-первых, наша трагедия рано или поздно превратится в сказку, бездоказательную легенду, да и её будут знать не все… Хотя это, по сути, и не важно, после моей вчерашней выходки — даже поделом… Но ведь Пироман же не слышал ни легенд, ни каких-то достоверных историй, — он просто взял и решил сделать себе имя, взял и начал поджигать дома! Почему — я не знаю. А что, если кому-нибудь захочется славы сейчас? Он же не узнает про ту катастрофу, не увидит, что из-за него могут пережить пони, что и его будут пытаться забыть, в конце концов… А другие не узнают, что эта трагедия не первая, и не смогут обернуть на пользу горький опыт. Так что же его остановит?!

Чирили на минуту замолчала. Молчали и мы.

— Наверное, в этот момент я и начала потихоньку сходить с ума. Хотя, может быть, я и смогла бы смириться со всем этим, но внезапно появилась Пинки Пай.

— Это очень нечестно, запрещать говорить о Пиромане! — Вскочила, наконец, до этих пор слушавшая с виноватым видом Пинки. — Как можно было предать забвению такую страшную зиму? Неужели принцесса думает, что я побегу поджигать школы, едва узнав о Пиромане?

Она вдруг замолчала и поникла.

— Она пришла как раз в тот день, когда я узнала о запрете — забирала жеребят на вечеринку, — продолжила Чирили. — Конечно, она сразу заметила мое удрученное состояние, и я со злости ей всё рассказала. В конце концов, она ведь не моя ученица, так? Значит с ней я поговорить все еще могу. И вот, узнав от меня о запрете говорить в школах о Пиромане — Госпожа Мэр, не ошибитесь, пожалуйста, в протоколе: именно о запрете говорить, — она очень сильно возмутилась, а на следующее утро появилась вновь, и с этой проклятой идеей: поджечь что-нибудь, чтобы напомнить пони о Пиромане. Сначала я чуть было не выставила её вон, но потом мне что-то начало нравиться в её авантюре.

Пинки снова затараторила:

— Твайлайт, Чирили не поджигала эту школу! Могу вам бесспорно доказать: все делала я одна!

Мы выжидательно повернулись к Чирили.

— Это правда, — сказала она, пристыженно глядя в пол. — Я не нашла в себе сил чиркнуть спичкой сама, хотя именно я, и только я, должна была это сделать…

В общем, я услышала когда-то, что на этом месте сто лет назад был форпост, который якобы сгорел самым первым, и в тот момент подумала: а чем это не символ? И мы сговорились.

Порассуждав, мы решили, что лучше всего будет поджечь крышу школы. Так пегасам будет легче потушить пожар, и будет меньше шансов, что кто-то пострадает. Пинки нашла какую-то горючую смесь и зелье для борьбы с огнем — мы им обработали область вокруг будущего пожара и потолок под ним, чтобы огонь не распространился. Это случилось накануне вечером, Пинки даже пришлось провести очередную вечеринку пораньше, чтобы мы всё успели.

А утром я собрала моих жеребят в поход и оставила запасные ключи от школы Пинки. Мы планировали, что пожар произойдет, когда никого из детей в школе не будет, но здесь нам не повезло. Сильвер Спун заметила дым, и нам пришлось вернуться. Тогда мне оставалось действовать так, будто я сама только что узнала о пожаре. Вдобавок оказалось, что Пинки не успела уйти, и жеребята её заметили. Нас спас костюм — изначально, кстати, мы не думали здесь делать намек на Пиромана, нам просто была нужна маскировка.

Я сильно перепугалась и на минуту решила не заводить разговор о Пиромане, как я хотела, — слишком уж далеко мы зашли — но вдруг о нем напомнил кто-то из родителей. И я решила — будь со мной что будет, но я все расскажу. И я рассказала.

Ну а дальше — пони один за другим начали расспрашивать меня, интересоваться не только вчерашним пожаром и, наконец, сами стали что-то рассказывать… А затем Бон-Бон меня разоблачила. Вот и все.

На этом Чирили закончила. Она, Пинки и Твайлайт выжидательно посмотрели на Госпожу Мэр. Та спокойно вытащила карандаш и бумагу, и принялась что-то записывать. Казалось, сама школа застыла в ожидании того, что она сейчас скажет, но неожиданно я почувствовала легкое прикосновение в бок. Бон-Бон, которая только что сидела слева от меня, теперь стояла с противоположной стороны.

— Пошли? — улыбаясь, тихо предложила она.

Я сильно удивилась.

— Как? Ты не хочешь узнать, чем это кончится?

— А ты действительно думаешь, что их засадят в Тартар за это? — ответила Бон-Бон тем же шепотом. — Вспомни, в какое время ты живешь!

Я вспомнила.

— К тому же, наша работа теперь закончена. Преступники найдены, и судить их предстоит другим пони. Результаты мимо нас точно не пройдут. А я лично устала как алмазная собака. Так что, пошли?

И Бон-Бон направилась к выходу. Я подумала, что нам действительно нет смысла и дальше оставаться в школе. Бон-Бон сейчас все равно уйдет, а я вряд ли смогла бы осудить этих пони объективно. Я вышла вслед за подругой.

— Ну вот, — сказала Бон-Бон уже обычным голосом. — Думаю, я должна быть тебе благодарна за вчерашнюю идею. Мы очень недурно отдохнули за эти два дня.

— А все-таки мне тревожно за Чирили, — сказала я. — Что теперь решит Госпожа Мэр?

— Селестия, да извинят их обоих, как это всегда бывает, и дело с концом! — закатила глаза Бон-Бон. — Ну кто тут хочет крови? Поверь мне, Лира, пройдет совсем чуть-чуть — и об этом пожаре никто и не вспомнит!

Эта фраза ударила меня словно током. Я в мгновение развернулась и галопом забежала обратно в школу.

— Госпожа Мэр! — закричала я с порога. — Эту историю больше нельзя оставлять в тайне! Пожары нужно обсуждать!

Мэр удивленно посмотрела на меня.

— Я была здесь, когда пони говорили о Пиромане. Поверьте, они хотят говорить об этом! Они хотят знать, что случилось сто лет назад!

Теперь Мэр нахмурилась.

— Как бы то не было, приговор есть приговор. Не нам его отменять, Лира. Он был принят в интересах пони все-таки!

Но я уже достигла той степени возбуждения, когда меня не остановить.

— Так давайте спросим самих пони, нужен он им или нет. Опросим пони хотя бы в Пинивилле, и посмотрим, что они ответят!

* * *

Мне было очень любопытно, как Бон-Бон удалось решить эту загадку, но она очень устала за эти два дня, и предложила поговорить потом. Поэтому мы обсуждали это дело на следующее утро, в любимом кафе.

— Итак, как ты помнишь, я поначалу связала пожар с потомками Эквестрийского Пиромана. Действительно, после рассказа Чирили это казалось самым разумным вариантом. Однако уже тогда у меня появились первые подозрения.

Во-первых, меня заинтересовал сам рассказ Чирили. Согласно ему, Пиромана предали забвению. Но сама Чирили о нем знала, и знала достаточно немало — даже пособие с упоминанием пожаров при ней было. Тогда я не придала этому особого значения, её ведь точно не было в школе в момент поджога. Однако при осмотре школы возникли новые мысли. Мы нашли канистру на чердаке, что сразу исключало причастность пегаса или сильного единорога. Пегасу или чейнджлингу было бы просто незачем забираться на чердак после поджога, не говоря уже о том, чтобы спускаться на землю, где его увидели жеребята. Единорог, обладающий нужными талантами, тоже нашел бы способ уйти, не возвращаясь на чердак. Значит, оставался земнопони или рядовой единорог, но им обоим требовался способ попасть в школу, чтобы совершить задуманное.

— Тогда ты спросила про ключи.

— Да. Чирили ответила, что ключей было два. Один точно исключался, им Чирили запирала дверь при жеребятах. Оставался запасной экземпляр. Однако он оказался на месте. Тут же зародилась версия: поджигатель воспользовался ключом с ведома Чирили, а уходя, оставил его на своем месте — дверь запирать было уже незачем.

Потом мы на время вернулись к потомкам Пиромана, и сразу же поняли, как трудно найти о нем информацию. Теперь осведомленность учительницы стала гораздо более подозрительной.

Вечером, как ты помнишь, мы еще раз поговорили с Чирили, и этот разговор дал мне еще перу зацепок. Во-первых, в деле появилась Пинки Пай, сразу начавшая помогать с ремонтом. Я к тому времени уже решила, что если теория с Чирили правдива, вряд ли ей помогал отпетый негодяй. Скорее всего это был обычный пони, желающий минимизировать ущерб, чем бы пожар не был обоснован. И тут появилась важная зацепка. Как ты помнишь, я попросила Чирили составить список посетителей школы, однако Пинки Пай в нем оказалось последней — а ведь в нем были и Рарити, и Филси Рич, и другие пони, которые должны были стоять за Пинки! Видимо, Чирили сначала побоялась вписать её имя, но когда список был уже готов — передумала и упомянула Пинки в конце.

Версия с Блинками к тому времени уже рассыпалась. С каждой минутой общения с ними становилось яснее, что ни у кого из них просто не хватило бы духу на такое преступление, а если бы и хватило, они никогда не смогли бы так хладнокровно рассчитать ущерб. Но Чирили совсем не была похожа на них — она уверенно говорила о Пиромане, даже выделила отдельное время для этого разговора. Тогда-то я и подумала, что она потомок не Пиромана, а одной из его жертв, для неё забыть Пиромана — это вопрос не его славы, а собственной совести.

А последние звено я получила как раз во время лекции. Пинки нужно было на время покинуть школу и она заперла её, даже не спросив Чирили, где ключ. Ей не нужно было спрашивать. Она сама знала, где его искать. И теперь уже никаких сомнений в её участии не осталось.

Потом я завершила всю историю с Блинками (как ты помнишь, я устроила им небольшую нервотрепку) и стала думать, как бы поаккуратнее объявить о результатах, но тут Пинки снова появилась с вечеринкой, и, честно говоря, я разозлилась. Дальше произошло то, что произошло.

Бон-Бон помотала головой, отгоняя от себя какие-то явно неприятные мысли, и вдруг повеселела.

— А все-таки будет жаль, если я больше ни разу не вернусь к этой работе, а, Лира? Ну скажи, если вдруг подвернется еще какая-нибудь история, ты ведь не отвернешься, присоединишься ко мне?

Я вспомнила наше расследование: выцветшую пони на полу, «нервотрепки» у Блинков, уже, как оказалось, для поимки преступников ненужные, сцену на вечеринке…

— Если подвернется — не отвернусь.

Внезапно в кафешку вихрем влетела Рэйнбоу Дэш и принялись лавировать между столиками, предлагая каждому пони какой-то лист. Мы с Бон-Бон улыбнулись друг другу — нам обеим сразу стало понятно, что здесь происходит.

Наконец она подлетела и к нам.

— Привет вам от Мэра и Твайлайт! Мы тут проводим исследование, хотят ли пони, чтобы принцесса Селестия изменила приговор Эквестрийскому Пироману и позволила говорить о нем. Если большинство ответит «да», мы отправим результаты в Кантерлот. Между прочим, Твайлайт просила вам передать, что среди прочего мы обратились с этим вопросом к одним вашим хорошим знакомым.

Бон-Бон пододвинула к себе бланк (я успела заметить, что голосов было уже немало, и ответы «да», к моей радости, попадались немножко чаще), и уже взяла было в рот карандаш, но тут же его выплюнула и закатилась громким хохотом.

— Л... Лира!... Хи-хи! Ты только посмотри на это! Хи-хи, Лира, какая же это прелесть!

Я недоуменно пододвинула к себе бланк, и тоже закатилась хохотом, увидев размашистое «Да», красовавшееся рядом с автографом Квикли Блинка. Скромные голоса Лаки и Бекки шли уже за ним.

Содержание

1. Просьба принцессы

2. Тёмные дела археологов

3. План Свити Дропс

4. Газетная заметка

«Всё! До вторника не единой нотки вам не сыграю!» — думала я, направляясь к Замку Дружбы.

Этот месяц выжал меня без остатка. Я отыграла больше десятка концертов только за последние две недели, и теперь отчаянно нуждалась в отдыхе. Но Бон-Бон именно сегодня затеяла какую-то масштабную готовку, с дребезжащими миксерами и грохотавшей как на стройке толкушкой, так что я была вынуждена спасаться бегством.

Тогда-то я вспомнила, что у меня, помимо музыкальных талантов, есть еще и чисто магические, давным-давно заброшенные в угоду моей струнно-щепковой тезке, и твердо решила выучить сегодня не меньше одного нового, хотя бы абсолютно бесполезного, заклинания.

Дверь мне отворил Спайк.

— Ты к Твайлайт? Она очень занята сейчас.

— Нет, я в библиотеку.

Я прошла в под завязку заполненный книгами зал, нашла стеллаж, посвященный магическому ремеслу, выбрала книгу, которую мне еще не довелось прочитать, и с головой погрузилась в нее.

Правда, уже через несколько минут я была отвлечена долетевшими из коридора голосами. Принцесса Твайлайт Спаркл сопровождала к выходу какую-то пони и при этом слабо пыталась о чём-то с ней спорить.

Их реплики я могла разобрать лишь частично. Твайлайт говорила тихо и как-то растерянно, её собеседница была строга и уверенна в себе.

— … не выход! — говорила Принцесса.

— …мануть и… напрочь… вот это… не выход!

— Он же… и потом, он же обещал всё…

— Это очень хорошо, что ...шу прощения… долг есть долг… знаю лучше вас!

— Все-таки я… очень рада …слезавтра ...наверняка сумеете…

— Сильно на это надеюсь…

Голоса затихли и умолкли. Я вернулась к книге, но вскоре Твайлайт зашла в библиотеку уже одна. Не замечая меня, он схватила с полки, кажется, первую попавшуюся книгу, раскрыла, но тут же бросила её, и пару раз в задумчивости прошлась от стены к стене. Потом она снова метнулась к стеллажам, взяла новую книгу, начала в ней что-то читать, но и её отшвырнула. Я прервала чтение и, заинтригованная, принялась следить за принцессой. Минут пятнадцать она чертила зигзаги по библиотечному залу, обильно посыпая пол книгами. Потом Твайлайт наконец заметила меня и страшно обрадовалась.

— Лира! Какая удача, что я тебя нашла! У нас в городе произошло ЧП, и только ты можешь мне помочь!

— Н-ну, если мне еще раз придется заменять приболевшего музыканта... — осторожно начала я.

Принцесса замотала головой.

— Нет-нет, тут все гораздо проще. Дело в том, что я оказалась в центре большого скандала с деньгами.

Я обомлела.

— Э-э-э… По-моему, ты не совсем правильно представляешь размер моих доходов…

Твайлайт меня не слушала:

— Понимаешь, я сейчас разговаривала с одной обиженной пони. Её предал самый лучший друг.

— Предал?

— Эта история началась год назад. Та пони сдавала комнату хромому жеребцу. Точнее, она думала, что он хромой. Вскоре они подружились, но беда была в том, что этот жеребец платил за комнату меньше, чем эта пони хотела. Она делала скидку за больную ногу.

Но однажды случилось страшное. Им обоим тогда пришлось уехать из города: пони в Кантерлот по работе, а её квартиранту — к родственникам, в Эппллузу. По идее, жилец должен был вернуться первым, но так получилась, что пони закончила свои дела несколько раньше задуманного. И вот, представь себе, она вернулась в Понивилль и увидела своего друга на станции. Он сходил с её же поезда, и с его ногой все было абсолютно в порядке!

Надо ли говорить, что бедная пони была вне себя? Жилец в тот же день собрал вещи и уехал из понивилля, но пони подсчитала сумму, которую он не доплатил, и выставила ему чек, еще и с процентами. С тех пор, как я сказала, прошел год, но жилец так и не заплатил ей ни одной монетки.

— Наглая морда, конечно. А ты говорила с ним?

— Да. Как видишь, в какой-то момент эта пони дошла и до меня. Сейчас Невермайнд переехал к своим родственникам — они действительно живут в Эппллузе. Когда он увидел меня, он сначала страшно побледнел, но потом овладел собой и сдался. Он сказал, что у него нет сил продолжать эту тяжбу, и он готов вернуть весь свой долг, хотя и не знает как.

— Так это же прекрасно. Значит, история наконец завершится!

Принцесса недовольно фыркнула.

— Вот этого-то я и боюсь, Лира! Я ведь принцесса дружбы, а не мировой судья. И еще до встречи с Невермайндом я навестила их общих знакомых. Они оба были лучшими друзьями, их редко видели по отдельности, кто-то даже начал судачить о свадьбе… И вдруг эта история. И отношения, которые всем казались примером, просто исчезли без следа!

— На то была причина. А кстати, почему он не хотел платить?

— У него нет таких денег, это раз. К тому же у них не было никакого договора. Она просто не могла подумать, что такое может случиться.

— Зато теперь она подсчитала каждую копейку.

— Да. Это очень неприятно, когда тебя предает твой лучший друг. Но при этом… Понимаешь, он тоже в себе что-то таит. Не знаю, наверное, когда он выдавал себя за инвалида, его и влекли корыстные цели, но он изменился, Лира!

Теперь фыркнула я. Принцесса дружбы, как она есть!

— Я не могу допустить, чтобы Невермайнд просто отдал свой долг и они больше никогда не увиделись. Я сделаю все, чтобы этого не произошло. Вот тут-то ты мне и понадобишься.

Я пригласила их обоих на встречу послезавтра утром — обсудить детали соглашения. Но я хочу, чтобы они встретились в неформальной обстановке — кафе, вкусная еда, немного музыки…

Я передернулась. Так и знала, что придется музицировать!

— Я уверена, вместе мы сможем создать атмосферу, в которой они оба забудут о своих проблемах и снова станут лучшими друзьями! — продолжала принцесса. — Ну как? Ты согласна, Лира?

Я задумалась. В конце концов, что мы теряем? Не сойдутся, так не сойдутся, а встреча будет только послезавтра — значит, отдохнуть я успею. К тому же, вместо великих и скучных мелодий прошлого, мне в кои-то веки выпало сыграть что-то, что может поднять настроение и пробудить чувства у простых пони, зашедших в кафешку позавтракать.

— Хорошо, я приду. Где вы собираетесь ужинать?

— Кафе «Мухомор», в десять часов! — обрадовалась Твайлайт.

* * *

И вот наступил назначенный час. Бон-Бон, узнав о нашей маленькой авантюре, лишь ехидно пожелала мне удачи. Лира на сегодняшней встрече была бы неуместна, и я выбрала вместо нее попсовую лютню. Вчера я все-таки не выдержала и посвятила весь день подбору репертуара, тем самым сильно удивив свою подругу, еще не знавшую меня с подобным инструментом.

Официант был предупрежден. Он без лишних слов указал мне на маленькую, давно не используемую эстраду и сразу же вернулся к обслуживанию. Я без промедления начала играть. Как раз когда я достаточно разыгралась, в зал вошла Твайлайт в сопровождении молодого жеребца, который, видимо, и был тем самым Невермайндом. И шерсть, и грива у него были оттенков синего. Он был в великолепном расположении духа и вел себя гораздо смелее, чем я представляла по рассказам Твайлайт об их первой встрече.

Принцесса с жеребцом сели за ближайший к эстраде столик, и сквозь тихую музыку я могла достаточно хорошо слышать их разговор.

— Напрасно мы зашли внутрь, — посетовал Невермайнд. — Сегодня отличная погода, грех не посидеть на свежем воздухе.

— Я подумала, что будет лучше заказать столик рядом с эстрадой. Вы ведь оба любите хорошую музыку?

— Вот для свидания сейчас не самый лучший момент! — весело сказал Невермайнд — Впрочем, я не возражаю.

К столику без вызова подошел официант.

— Можешь заказать столько, сколько хочешь, — сказала принцесса. — Я оплачу весь сегодняшний счет.

Нивермайнд, однако, делать заказ отказался.

— Я не намерен тут долго торчать, Ваше Высочество, — так же весело пояснил он. — Встречусь с Пест, сообщу ей приятную новость — и до свидания! К тому же, мне вскоре, вероятно, придется затянуть поясок, а значит, самое время отвыкать от ресторанов.

Себе Твайлайт демонстративно заказала хорошую тарелку супа из крапивы, огромный морковный пирог и большую бутыль ягодного пунша.

Невемайнд не поддался, и поскольку последняя участница переговоров пока что не являлась, завтрак проходил в одни ворота. Твайлайт понемногу грустнела: она, наверное, рассчитывала, что подошедшая Пест охотно разделит с ней трапезу, а за ней подключится и Невермайнд, но пока что отдуваться приходилось ей одной, что выглядело довольно неловко. Я тоже чувствовала дискомфорт: запах морковного пирога прекрасно ощущался на эстраде.

Время шло, а третьей пони всё не было. Постепенно занервничал и Невермайнд. Он все время оглядывался по сторонам и стучал копытом по столу.

— Что она, однако, вытворяет? — растерянно бормотал он.

Заготовленных мелодий, тем временем, стало остро не хватать, и я начала импровизировать.

— Странно, — говорила Твайлайт. — Она ведь так хотела вернуть свой долг!

Наконец Невермайнд не выдержал.

— Ваше Высочество, Пест должна была прийти больше часа назад. По-моему, дальнейшее ожидание не имеет смысла.

Твайлайт кисло посмотрела на стол. Несмотря на все её старания, больше половины пирога и значительная часть пунша всё еще оставались нетронутыми.

— Ладно, — капитулировала принцесса. — Сегодня вам не удалось поговорить. Но не надо отчаиваться, Невермайнд, наверняка в следующий раз у нас всё получится.

— Отчаиваться?! — вспылил синий пони. — Я готов был отдать ей каждый бит, что она требует, думал, на этом всё кончится, ради нее приперся в это кафе, а она даже не соизволила появиться?

— Ты обманул её... — напомнила Твайлайт.

— Тогда зачем был весь этот марафон? — Невермайнд её не слушал. — Целый год играть у меня на нервах, обратиться даже к вам — и все для того, чтобы в последний момент просто не прийти?

Невермайнд яростно сверкнул глазами.

— Нет уж, теперь я пойду да конца. И никаких «в следующий раз»! Если она не хочет говорить здесь, мы поговорим у нее дома. Прощайте, Ваше Высочество!

И он направился к выходу.

— Невермайнд, тебе нужно успокоиться, — строго сказала Твайлайт. Жеребец остановился. — В таком состоянии у вас не выйдет помириться!

— Поми.. что?! Да я близко к Понивиллю не подойду, едва она получит деньги! Простите, принцесса, но время дружбы давно прошло. А теперь извините меня…

— Хорошо, тогда пойдем вместе. Я хотя бы прослежу, чтобы кто-нибудь из вас не усугубил положение.

Невермайнду явно не хотелось идти в компании, но серьёзно спорить с представителем власти он не рискнул, и государство победило. Уходя, принцесса махнула мне копытом — мол, можешь идти, — но что-то в этой истории пробудило во мне тревогу, и я решила тоже дойти до дома Пест. Если все окажется в порядке — сразу же уйду.

* * *

Пест жила в красивом двухэтажном доме на пересечении двух зеленых улочек. Я шла в отдалении от Твайлайт и Невермайнда и видела, как они подошли к двери и постучали. Никто не отозвался. Невермайнд постучал сильнее. Ответа не было. Синий жеребец было развернулся и примерился, но тут Твайлайт, что-то проверяя, потянула дверь магией, и она поддалась. Я увидела, как они вдвоем заглянули внутрь, ахнули и бросились вперед. Я не думая кинулась за ними.

Мы стояли в светлой опрятной гостиной, ощущение от которой портило обстоятельство, так напугавшее Твайлайт, Невермайнда, а теперь ещё и меня. На маленьком, накрытом белой скатертью столе лежала неаккуратно сложенная газета и стояло маленькое блюдечко, на котором должна была помещаться чашка с кофе. Но сама чашка упала и разбилась, перепачкав ковер, а рядом опрокинулся на спинку стул. С другой стороны от стула упал маленький конверт. И наконец, от стула до двери вела темная дорожка — следы прошедших по луже кофе копыт. Хозяйки дома не было видно. Твайлайт была так поражена этим зрелищем, что не сразу заметила мое появление, зато Невермайнд не только заметил, но и сразу же узнал меня.

— Так это что, шпионка? — растерянно проговорил он. — Ваше Высочество, что здесь вообще происходит?

— Я пока не знаю, что здесь случилось, но, похоже, произошло что-то серьезное.

Твайлайт подошла к столу и подняла конверт.

Я же растерялась и попыталась оправдаться, заодно успокоив Невермайнда.

— Я никакая не шпионка. Я просто шла домой со смены… прямо за вами... и увидела, как вы перепугались.

Все равно он не знает, где я живу, а Твайлайт вряд ли теперь на это разозлится.

Тем временем принцесса подошла к нам, левитируя конверт. Адреса отправителя на нем не было, зато была нарисована эмблема — пони с лопатой на фоне карты Эквестрии. Письмо предназначалась Пест.

— Клуб «Непарнокопытный археолог», — пояснила она.

Невермайнд окончательно потерял самообладание.

— Какой клуб? Причем здесь клуб? Что вы хотите этим… Это же полная ерунда! — вдруг закричал он. — Мы оба в нем состоим, вы слышите, оба! Кто угодно мог прислать ей этот конверт!

Твайлайт только сейчас поняла, что с ним происходит.

— Успокойся, Невермайнд, никто тебя ни в чём не обвиняет. Я просто исследую обстановку.

Твайлайт заглянула в конверт. Он оказался пустым. Невермайнд все никак не мог успокоится.

— Бред… нет… не могла же она меня так… Ваше Высочество, клянусь вам, я готов был с ней расплатиться. Чем хотите клянусь, я ведь почти достал деньги!

Мы обе медленно оглянулись на Невермайнда.

— Что значит «почти достал»? Где? — строго спросила Твайлайт.

— Ну… мне предложили работу.

— Ага.

— Что? Мне в отель вчера прислали письмо, обещали хорошую сумму за какую-то услугу…

— Что значит «за какую-то»? Ты даже не знаешь, чего от тебя хотят?

— Ну не хуфикюр же меня посадят делать! Оценить какую-нибудь древнюю штучку или раскопать что-нибудь. Я археолог!

— А археологам всегда предлагают работу таким образом? — не унималась Твайлайт.

— Н-ну… обычно они хотя бы подписываются, но у богачей, знаете ли, есть свои причуды... В общем, сегодня вечером я должен встретится с клиентом, и там уже все будет ясно.

— А сумма?

— Ладно, её тоже не назвали. Но даже если не хватит, это какое-никакое подспорье.

Меня вдруг осенило.

— Невермайнд, а это письмо при тебе?

— Письмо? Ну конечно при мне, что ему сделается?

— Вот и ладн…

— Оно у меня в номере. Хотя... теперь я даже в этом не уверен.

Разачарованный вздох, вырвавшийся у нас обеих, слышали, наверное, все соседи Пест.

— А-а, думайте, что хотите, — неожиданно махнул копытом Невермайнд, — но оно было там, когда я уходил.

Твайлайт на секунду задумалась, а потом отвела меня в сторону.

— Что ты думаешь, Лира?

— Странная история. Но если это Невермайнд — что он с ней сделал?

— Решать таким образом финансовые вопросы — удел грифонов. Пони этим не занимаются.

— В табуне не без хромого…

— Перестань! Наверняка этому найдется более мирное объяснение. Слушай! А ты можешь уговорить Бон-Бон подойти сюда? Она бы сейчас не помешала!

— Загадка исчезнувшей пони на фоне предательства и так и не возвращенных денег? Что ж, это могло бы её заинтересовать.

— Было бы очень здорово. В такой истории важно все правильно распутать. На кону дружба этих…

— Ты опять? Да они при первом же случае друг дружке глотки перегрызут... если не уже.

— Я говорю, перестань! И беги уже к своей соседке, кто знает, сколько у нас… Эй, а где Невермайнд?

Пока мы говорили, синего жеребца как ветром сдуло. Лишь покачивалась на ветру распахнутая дверь.

* * *

Бон-Бон начала с короткой, но едкой лекции о том, почему нельзя было упускать такого надежного жеребца, как Невермайнд. По окончании она спросила:

— Итак, хотя бы место и время встречи с работодателем он вам сообщил?

— Нет. По правде говоря, мы его так и не спросили об этом. Сам он сказал «вечером», и всё, — призналась Твайлайт.

— Понятно. В таком случае кому-то придется бежать в отель. Вероятность его там встретить невелика, но все же…

Эта реплика, конечно, была адресована в первую очередь мне, но Твайлайт вдруг кивнула и в одно мгновение телепортировалась. Мне оставалось помогать подруге здесь.

Первым делом Бон-Бон достала из чемоданчика какую-то склянку с зельем, и, найдя целую чашку, смешала её содержимое с собранными остатками кофе. Изучив результат, она сделала вывод, что в кофе не было ничего подмешано. Мы занялись осмотром помещения. Газета казалась самой обыкновенной, в ней не упоминались ни Пест, ни Нивермайнд, ни даже археология в целом. В конверте мы не нашли ничего нового. Тогда мы решили осмотреть дом. Ничего не выглядело переставленным или обворованным. Кофейных следов, помимо уже упомянутой дорожки, нигде не было видно. В ящике на втором этаже мы нашли целую кучу драгоценностей. Старинных предметов в доме тоже хватало. Об их происхождении гадать не пришлось — в доме было полно вещей со знакомой эмблемой «Непарнокопытного археолога».

Когда мы вновь обследовали место прерванного перекуса, Бон-Бон вдруг присела перед ближайшим к столу шкафчиком и нечто под ним заприметила.

— Лира, подсоби-ка мне!

Я зацепила магией что-то под шкафом и вытянула оттуда солидную книгу.

Это был труд знаменитой иллюзионистки Глории Многоликой: «Наука путать пони». Из книги торчала закладка — на странице, рассказывающей о технике изменения внешности.

Излишне говорить, что эта находка нам обеим очень не понравилась. Сколько всего можно натворить с помощью таких знаний!

— Будем надеяться, что эта книга давно здесь валяется, и никто под иллюзией по округе не бродит, — сказала Бон-Бон.

Сверкнула вспышка, и в комнату вернулась Твайлайт Спаркл, заставив нас отвлечься от книги.

— Он был сейчас в отеле! — сходу затараторила она. — Консьерж сказал, что он только что забегал, я опоздала совсем чуть-чуть! Я попросила предупредить, если он снова появится.

— Куда он ушел, конечно, никто не знает? — предположила Бон-Бон.

— Его ведь некому было спросить! Консьерж только заметил, что он был чем-то сильно взволнован.

— Кто бы мог подумать! А что у него в комнате?

— В комнате? Зачем же мне в нее лезть?

Бон-Бон закрыла лицо копытом.

— Твайлайт, проблемы дружбы уже давно отошли на второй план, мы расследуем в самом лучшем случае инсценировку похищения!

— Все равно! — уперлась принцесса. — вламываться домой к кому попало не стоит.

— Да каким образом он оказался «кем попало»? Ладно, шут с ним, отель никуда не денется… Так… У нас тут довольно мало зацепок, но мы хотя бы можем сказать, что Пест не пытались отравить. Плюс есть одна довольно интересная книга.

— Ясно. Так куда вы дальше собираетесь, в отель?

— Думаю, туда мы тоже зайдем. Кроме того, мне очень хочется посетить этот их клуб, мало ли какие сплетни там ходят?

— Что ж, тогда я не буду вам мешать, мне до вечера еще две проблемы дружбы надо разрешить!

В отеле мы пробыли недолго. Бон-Бон все-таки не захотела нарушать волю принцессы, и просто договорилась в казармах об охране злополучного номера. Потом мы наскоро изучили географию отеля, оставили пару стражников внутри и одного под окнами, убедились, что Невермайнд после визита Твайлайт не появлялся, и направились в клуб.

Первое, что мы заметили у клуба — большую табличку «Клуб временно закрыт для посещения». Бон-Бон, правда, ею не удовлетворилась и толкнула дверь.

Внутри археологического клуба было шумно. Мимо нас без оглядки проносились пони. При этом пол был настолько заставлен ящиками с антиквариатом, что в некоторых местах нужно было обладать развитой логикой, чтобы преодолеть один метр по прямой и чего-нибудь не разбить. Отовсюду были слышны голоса:

— Подайте мне вон ту коробку! Мы ее, кажется, ешё не смотрели?

— Да неужели никто не…, слушайте, а Лаки ничего знать не может?

— Он же на руины Большого Паскаля уехал, его месяца два не будет…

— Кто-нибудь, гляньте монеты королевы Платины!

— Этот угол я просмотрел!

— Куда же она могла деться?

— Так, все Балтимейрское серебро на месте!

— Её же оценщику отдавали, может быть, она ещё там?

— Не может быть, я её сама забирала!

Нас остановила коричневая пони в солидных очках и с меткой в виде глиняного горшка.

— У нас ревизия, поэтому клуб закрыт. Надеемся к завтрашнему дню все закончить.

— Мы вас надолго не задержим, — сразу же вцепилась в неё Бон-Бон. — Скажите, Пест случаем не у вас?

— Пест? Хвала Селестии, нет.

— А почему хвала? — удивилась я.

— Вы же видите, что здесь творится. Её нам только не хватало!

— Тогда, может быть, Невермайнд тут? — не унималась Бон-Бон.

— Оп-ля! А разве он в Понивилле?

— Нам говорили — да.

— Он здесь не появляется с тех пор, как они разругались. Письмами общаемся… Эй вы, поосторожнее там, всю посуду побьете!… То он на оценку что-нибудь пришлет, то нам понадобится возраст находки уточнить. Просто так, без дела, тоже, бывает, переписываемся.

— Про Пест что-нибудь пишет?

— Про неё — ни слова. У них очень сильный скандал вышел, мы все были в шоке. Он всегда ведь с тросточкой ходил, без нее с трудом два шага сделает. А теперь говорят, что он чуть ли не полностью здоровый был, его Пест где-то застала. Говорят, теперь она компенсацию требует, якобы тот задешево у нее жилье снимал, как раз из-за ноги. Мы, конечно, ни слову здесь не верим…

— Про здоровую ногу или про тяжбу?

— Да ни в то ни в другое не верим. Хотя у Пест, конечно, крутой характер, но чтобы Невермайнд был таким обманщиком! В общем, если вы думали через него на Пест выйти, ничего не получится. Неоткуда ему это знать.

— А мы думали, он как раз из-за долга приехал… Так как же нам Пест найти? Горим, позарез надо, а дома её нет.

Коричневая пони задумалась.

— Сюда она дня два назад приходила, так что её планы здесь вряд ли кто знает. Да и не до нее сейчас. Вы лучше к её семье загляните или к Фармер Найту. Кто-то из них должен знать.

— Хорошо. А Фармер Найт, это…

Пони впервые посмотрела на нас с подозрением.

— Ну вы даете! Если уж Невермайнда знаете, то о Фармер Найте слышать подавно должны были!

— Не довелось. Ну так?…

— Это её второй ухажер.

— !!!

— А что вы удивляетесь? Любовь — кобыла с юмором, как говорили три племени о первых аликорнах. Они оба были без ума от Пест, но Невермайнд как-то сумел больше преуспеть. Правда, они с Найтом тоже были друзьями, не знаю, как они переживали это… А потом случилась эта история. Казалось, теперь-то у Найта все дороги открыты, но мы их вдвоем особо не видели, да и один он редко из дома высовывается. Хотя вот в последнее время они снова стали видеться по работе.

— Очень интересно… — сказала Бон-Бон. — Да, полагаю, нам стоит поинтересоваться и у него. Я так понимаю, вы знаете, где он живет?

* * *

— А почему ты не спросила, где живет ее семья?

— Не хочется пока посвящать её в произошедшее, — ответила мне Бон-Бон. — А я и так начала сдавать позиции, нужно было показать, что мы хотя бы адрес её родственников знаем. А сам адрес уж разыщем как-нибудь.

Дом Фармер Найта вполне можно было бы назвать музеем. В клубе царил бардак, и насладится его экспонатами сегодня не представлялось возможным, у Пест антиквариат хранился в умеренном количестве. Зато здесь старина была повсюду. Одни стены были заставлены горшками и вазами, на других помещались древние свитки и таблички, на столе были аккуратно разложены старинные монеты, и зачарованные много столетий назад кольца, а на кьютимарке хозяина красовался наконечник древнего копья.

Сам он оказался довольно приятным пегасом с фиолетовым мехом и мятной, как моя шерсть, гривой.

— Так вы, значит, Пест ищете? — добродушно говорил он, протирая очки. — Нет, у меня тут она не пробегала. Лучше в клубе спросите, она там любит бывать.

— Спрашивали уже, там не знают, — не отставала Бон-Бон.

— Вот как? — задумался пегас. — В последний раз… да, в последний раз я видел её дома, дня четыре назад, — я заходил к ней по работе.

— А что за работа, если не секрет?

— Какой там секрет! — Фармер Найт с удовольствием показал на стол. — Вот они лежат, наши секреты. Неделю назад их привезли счастливчики с раскопа деревушки времен королевы Платины. Три огромные корчаги, доверху заполненные монетами, и еще одна — с кольцами. Одну из корчаг с монетами мы выставим на обозрение в клубе, но кольца, конечно, интереснее. Тут заклятия как на подбор: исцелять раны, сильнее колдовать, много заклятий чтобы копья или магия летели точно в цель, много на поиск воды… Мы думаем, кто-то закопал обмундирование целого полка после большой войны, заодно спрятав и свое состояние…

— Гх-м! — привлекла внимание Бон-Бон, заставив нас обоих вынырнуть из увлекательного путешествия в прошлое. — Так все-таки о Пест. Она сегодня не пришла на встречу с нами, и мы за нее беспокоимся. И за одно мероприятие тоже. Возможно, ты знаешь, где она может быть?

Фармер Найт снова задумался и вдруг насторожился.

— По-моему, она что-то говорила о Невермайнде. Мол, наконец-то удалось его прижать. Вы, может быть, слышали о нем?

— Это, кажется, тот пони, который ей что-то не доплатил?

Теперь археолог даже рассердился.

— Это Пест так говорит. Не знаю, что на нее нашло.

— Такое бывает, когда пони пытаются обмануть.

— Да шут с ней, думайте, что хотите! А я вам так скажу: я с ним дружил задолго до нашего знакомства с Пест. И болезнь у него самая настоящая. И неизлечимая. Поверьте, у него были друзья, я сам заставлял его ходить по врачам, в конце концов. Если бы это было возможно, он давно бы был здоров!

— Он здоров! — не удержалась я.

— Чего-о?

— Я видела его сегодня, он прекрасно ходил и даже бегал!

Надо было видеть, как в тот момент перекосило Фармер Найта! Впрочем, он быстро пришел в себя и заговорил довольно спокойно, но вместе с этим грозно:

— Что ж, если вы здесь, чтобы раскручивать эту историю с выплатой долга, то, извините, я вам не помощник. Помешаю, может быть даже, если подвернется случай. А теперь прошу вас покинуть мой дом!

— Но… — попыталась вставить я.

— Где сейчас Пест, я не знаю. Последний раз, как я говорил, мы виделись, когда изучали вот эти монеты из клада. Невермайнд еще год назад отсюда уехал, с тех пор я вижу только его письма. Бывает, что он пишет о своей нынешней жизни, но чтобы о ноге или долге — никогда. Ещё есть вопросы?

— Только один, — сказала Бон-Бон. — Понимаю, он сейчас не совсем уместен, но просто стало любопытно в свете сказанного. Как давно у тебя ненависть к Пест?

Археолог вдруг остыл и обмяк. Он долго водил копытом по лицу и собирался с духом, прежде чем признаться.

— Ладно, все равно кто-нибудь проговорится… Какая ненависть? Люблю я её, до сих пор люблю, несмотря ни на что…

— И все-таки ты намерен ей помешать. Почему?

— Пожалуйста, хватит меня мучить. Вы хотели её найти — я сказал вам все, что мог. Остальное — уже личное.

Я уже подалась вперед, чтобы рассказать об утренних событиях, но Бон-Бон строго помотала головой.

* * *

— Да ты просто идеально его вскипятила! — в восторге говорила Бон-Бон, пока мы шли к замку. День клонился к вечеру, и мы решили отложить дальнейшие дела на завтра, а пока что доложить принцессе о достигнутом. — Я уж прикидывала, как буду тебе выговор делать за неуместную реплику, но тут он так взорвался!

— Почему же ты не расколола его до конца?

— Потому что он до сих пор думает, что мы — просто друзья Пест, помогающие ей победить Невермайнда. Так пусть и дальше себе думает!

— Но он ведь и так прямо говорил, что будет нам мешать!

— Мешать получить деньги! Закончить эту историю так, чтобы Нивермайнд и Пест договорились!

— То есть, он хочет подставить Невермайнда? Но ведь это значит…

— Тпру, Лира! Ничего это не доказывает, кроме того, что ему эта история в принципе небезразлична.

— Но сам факт…

— Как тебе, например такая теория: они вместе с Невермайдом придумали когда-то аферу с квартирой, и теперь он просто защищает друга? Ведь кто говорил, что их дружба должна быть слабее любви к Пест?

— Вполне возможно…

— Но даже если ты права, и Невермайнд и ему чем-то насолил — он вполне может быть заинтересован в унижении должника, но не иметь отношения к пропаже Пест.

— Н-да, темная история разворачивается.

— Ничего, мы еще посветим им в глаза... Ух, ты, а что это за синий пони там ошивается? Уж не из наших ли пропавших друзей?

Невервайнд топтался у входа в замок и нерешительно поглядывал на двери. Он уже набрался было духу, чтобы постучать, но в последний момент увидел нас и, видимо, решил дождаться.

— Как же все-таки приятно работать с пони! — насмешливо заговорила Бон-Бон, едва мы подошли к синему жеребцу. — Верите ли, ни один монстр за всю мою карьеру не пришел ко мне с повинной, а ведь порой так хотелось!

Невермайнд только вздохнул.

— Ладно, не буду тебя доставать неинтересными фактами. Меня зовут Свити Дропс, а это Лира — моя практикантка, специализируется на слежке и отмазках. После твоего побега нас поставили заниматься розыском.

— Что ж, мы хотя бы наконец познакомились, — сказал мне Невермайнд. — Думаю, нам стоит поговорить в замке, ведь мне все равно придется объясняться с принцессой?

Он повернулся было к дверям, но Бон-Бон, мило улыбаясь, преградила ему дорогу.

— Хороший номер, а нас ты, выходит совсем не ценишь? Мы, между прочим, потратили целый день, пытаясь тебя найти, так что, думаю, достойны выслушать твою историю первыми.

Невермайнд вынужден был подчиниться.

— Да не сбегал я не от кого… Мисс Дропс, не надо смеяться, я ведь и вам помочь хотел. Да-да, именно так. Я ведь все из-за этого дурацкого письма затеял. Тогда, утром, мне же конец приходил — Пест пропадает, а я как раз сегодня мечтал договориться о расплате. За мной уже следит ваша Лира, и вдобавок, еще конверт с эмблемой «Непарнокопытного» появился, чтоб его... И вдруг я подумал: у меня же остается то письмо! То самое, с предложением работы. Вот где мое спасение, подумал я. Но что будет, если меня арестуют? Если меня кто-то хотел подставить, похитив Пест (а я в этом был уверен), он наверняка позаботится и о письме, оставшимся в номере отеля. Останется только сама встреча, но я не смогу на неё попасть, ведь я буду даже еще не за решеткой — пока меня будут допрашивать, пока исследуют дом… А встреча уже сегодня в четыре! И я решил — если и может меня кто спасти — это я сам. Не надо ждать, пока ловушка схлопнется — надо действовать. Встретится с этим работодателем и уговорить его свидетельствовать за меня — о том, что он сам существует. И я тупо сбежал.

— И где же была назначена встреча? — спросила Бон-Бон.

— В пещерах за Понивиллем, минут пятнадцать ходьбы от входа.

— Где?!

— Да что вы на меня опять коситесь? Я ар-хе-о-лог, понятно? Да, я обычно непосредственно на раскопках не работаю, но мне вообще тогда было не до жиру! В общем, пришел я туда, там жуткий холод, сырость… И я прождал там три часа, все нервы измотал, а этот мерзавец не появился, вы представляете?

Бон-Бон снова захохотала, но на этот раз не сдержалась и я. Если до этого момента в историю Невермайнда еще можно было поверить, то теперь она выглядела лишь как неловкое оправдание. Сам Нивермайнд обессилено замолчал.

— Н-да, очень трогательная история, — сказала Бон-Бон, отсмеявшись. — Только что же ты, бедный, в отеле делал? Ведь именно туда ты первым делом побежал, не в пещеру!

— Я побежал за письмом, конечно! Что за глупые вопросы? Ведь похитители могли туда и не успеть.

— Та-ак. Но письмо, как оказалось, коварные похитители уже похитили?

— Нет, почему же? Здесь оно, у меня.

Веселое настроение как-то разом отступило. Навермайнд достал из сумки конверт. Ни эмблемы, ни обратного адреса на нем не было, зато, в отличие от утреннего конверта, в нем оказалось и само письмо. Бон-Бон его поспешно развернула.

— Так… «Мистер Нивермайнд! Недавние события в моей жизни заставили меня обратиться к вам за помощью в одном несложном, но очень важном для меня деле. Я знаю, что такая работа стоит весьма недёшево, но, полагаю, мое финансовое положение позволит мне привлечь вас. Если вас не затруднит, пожалуйста, подойдите завтра к четырем часам в Бирюзовый грот в Суховатой пещере, тогда вы со мной или с моим помощником сможете обсудить все интересующие вас вопросы. С уважением, Пони».

Интересно. Отпечатано, правда, на пишущей машинке, причем какой-то чудной. Лира, ты видела когда-нибудь настолько кривые буквы?

Я взглянула на письмо.

— Они не кривые. Это старый Эквестрийский стиль письма. Машинке, наверное, лет двести.

— В те времена много машинок выпускалось семейством Таймсов, — подтвердил Невермайнд. — Они занимались выпуском газет, и в том числе производили пишущее оборудование. Это письмо, видимо, писали на модели «Т-800». У меня страсть к таким агрегатам, вы посмотрите, какие красивые на них получаются письма!

— Интересно, — сказала Бон-Бон. — А у тебя нет идей, кто из твоих знакомых мог бы найти такую машинку?

— Из знакомых? Да кто угодно! У нас в клубе стоит такая. В отличном состоянии — садись и печатай! Э-э… Только это ведь писал кто-то незнакомый, боялся, что я заломлю цену...

Бон-Бон убрала аккуратно сложенное письмо в конверт и вернула его синему пони.

— Что ж, ты рассказал нам очень интересную историю. Думаю, её стоит услышать и принцессе.

Нивермайнд покорно кивнул и развернулся к двери.

* * *

Второй день расследования начался там же, где закончился первый — в замке принцессы Твайлайт. Вчерашний вечер мы затратили на повторение истории Невермайнда и её обсуждение. В конце концов Твайлайт решила, что прямых поводов арестовать беглеца у нас пока нет, а сам побег поставить ему в вину невозможно, поскольку официально его никто даже не успел задержать. Принцесса лишь попросила его не покидать номер без необходимости. На охране отеля остался единственный стражник, дежуривший на входе.

Все эти события отняли несколько часов. Мы решили перенести разговор о наших похождениях на завтра, но и на следующее утро обсуждение началось с Невермайнда. Принцесса посетила его перед нашим приходом и была рада сообщить, что он оказался на месте. Заодно Твайлайт заглянула на почту и принесла оттуда интересные сведения. Конверт из дома Пест там опознали по эмблеме. Отправитель просто положил его в ящик в течение вечера или ночи, а утром почтальоны развозили всю корреспонденцию по адресам. Было это позавчера. А вот письмо для Нивермайнда никто опознать не смог.

Выслушав новую информацию и рассказав, наконец, свою, мы с Бон-Бон вернулись в клуб «Непарнокопытный археолог». Мы надеялись, что сегодня застанем клуб в более приличном состоянии, но у дверей нас встретила знакомая табличка, а внутри все так же суетились пони, разве что выглядели они куда более уставшими. Зато на входе появился вахтер, сразу же попытавшийся нас выставить.

— Клуб закрыт. Глобальный переучет ценностей. Извините за неудобства.

Но на этот раз мы не стали хитрить.

— Мисс Свити Дропс, мисс Лира. Мы расследуем исчезновение одного из членов вашего клуба, единорога по имени Пест.

Дежурный выпучил глаза. Это был пегас жёлтого оттенка с рыжей гривой. Его кьютимарка изображала не то золотые горы, не то кучу раскопанного песка, это позволяло предположить, что в обычное время он караулом не занимался.

— Как? Пест… пропала?

— Да. И при весьма неприятных обстоятельствах. Мы хотели бы переговорить с кем-то, кто её хорошо знает.

— Да кто же её здесь не знает? Её тут все знают и любят. Честно говоря, только из-за неё и тянется вторые сутки эта канитель.

— Правда? Но что здесь могло произойти?

— Одну минуточку…

Пегас торопливо огляделся по сторонам, рванулся вперед, пролетел над мудреным лабиринтом из коробок и опустился рядом с двумя единорогами, спорившими на другом конце комнаты. Земнопони и единороги, терявшие по паре минут, чтобы оказаться с другой стороны одной-единственной коробки, проводили его завистливыми и укоряющими взглядами.

Дежурный перекинулся с одним из единорогов парой фраз, после чего поднял его и понес в нашем направлении. Второй единорог похлопал глазами, и стал, отчаянно маневрируя, пробираться в другую комнату. Первый единорог оказался дамой, голубой пони с аккуратной коричневой гривой.

— Это Хронос Флоу, одна из управляющих нашего клуба, а также старая подруга Пест. Меня, кстати, зовут Диг Диггер.

Каким-то чудом неподалеку от входа оказался ничем не заваленный диванчик.

— Можете садиться на него, не опасаясь за науку, — сказал Диггер, — это самая новая вещь в этом доме, ему от силы лет сто пятьдесят.

Мы расселись. Бон-Бон представилась нашей новой знакомой и рассказала о цели нашего визита.

— Да, Диггер уже рассказал мне… Это просто немыслимо! Только что их с Невермайндом было не оторвать друг от друга — и вдруг все в миг развалилось! Сначала Нивермайнд уехал, ни с кем не попрощавшись, потом Пест затеяла настоящую тяжбу, — якобы даже сама принцесса Твайлаит участвовала, представляете? — а теперь еще это. Селестия, что же с ними творится?

— Во всем этом любовь виновна, — грустно сказал Диггер. — Она ведь Фармер Найта никогда не забывала, а Фармер Найт её — тем более. Не знаю, что у них там случилось, но добром этот треугольник кончиться никак не мог. Абсолютно.

— Да, это ты сейчас так говоришь! — отмахнулась Хронос Флоу. — А тогда ведь ты был первым, кто им свадьбу загадывал!

Диггер лишь горько вздохнул.

— Диггер, помнится, говорил, что весь здешний бардак как-то связан с пропавшей, — напомнила Бон-Бон.

— Связано ли это с исчезновением? Честно говоря, я не знаю, что тут можно ответить, — сказала управляющая. — Но дело это очень серьезное, видимо. У нас пропала очень ценная ваза. Артефакт из Филлидельфии возрастом почти в две тысячи лет. Вы представляете? Страшное нашествие драконов изничтожило почти все, что Филлидельфийские пони создавали в то время, а тут — расписная ваза, почти в идеальном состоянии. Её в прошлом году откопала сама Пест, она же её и изучала до сих пор. И вот, вчера утром, Кин Ай Чан зашла в кабинет к Пест, чтобы положить на стол свиток, который Пест просила. И вдруг заметила, что в шкафу — ваза всегда стояла на полке в шкафу, когда её не изучали — не хватает одного артефакта. Сначала она, конечно, подумала, что Пест просто забрала её, но потом вспомнила, как она хвасталась своей победой над Невермайндом — мол, как раз в этот день они должны были подписать договор или что-то в этом роде. Значит, заниматься археологией она в этот момент не могла.

И Ай встревожилась. Она начала расспрашивать друзей-археологов. Никто из них не мог взять эту вазу, конечно...

— Почему?

— Потому что у Пест, все-таки, очень тяжелый характер. Она, без сомнения, талантливый археолог, но кое в чем бывает невыносима. В частности, её вещи без спроса лучше не трогать. Ну а поизучать эту вазу она точно бы никому не дала, пока сама не закончит.

— Совсем никому?

— Ну, Фармер Найту она ещё могла её принести. Но оставить его наедине с вазой — никогда в жизни. Она ревниво относится к исследованиям, и не допустит, чтобы какое-нибудь открытие совершили в её отсутствие.

Так вот, когда Кин Ай Чан подняла тревогу, мы все были в растерянности. Для Пест потеря этой вазы была бы страшнейшим ударом. Я добежала до её дома — мне никто не открыл. У Фармер Найта ни её, ни вазы не было. Тогда мы впервые подумали, что вазу могли похитить. Но если это так — кто сказал, что больше ничего не пропало? И мы затеяли большую проверку. Заодно, быть может, и ваза найдется. Вчера мы до глубокой ночи были на ногах.

— И как успехи? — спросила Бон-Бон.

— Хвала Селестии, больше явных пропаж мы пока не обнаружили. Правда, нам предстоит еще бездна работы, ведь многие из нас работают с артефактами по домам, многие сейчас в разъездах...

— Стражу, естественно, никто не вызывал? — предположила Бон-Бон.

— Мы же пока не знаем, что именно произошло. Кроме вазы, надеюсь, ничего не пропало, а ваза все ещё может найтись. Конечно, если бы мы знали, что и сама Пест пропала…

Бон-Бон с горькой усмешкой оглядела навсегда утраченное место возможного преступления. На какое-то время мы все задумались.

— Скажите, — сказал вдруг Диг Диггер, — а правда, что за такую кражу вора могут на дрессировку к алмазным псам передать?

Мы с Бон-Бон ошарашенно уставились на пегаса.

— Не обращайте на него внимания, — поморщилась Хронос Флоу. — Он знает юриспруденцию только по глиняным табличкам.

Мы переглянулись.

— Н-нет, думаю, в этот раз обойдется без этого, — осторожно сказала Бон-Бон и, ещё немного помолчав, обратилась к управляющей. — Скажите, вы знаете, когда и кто видел вазу последним?

— Восемь пони, включая нас с Диггером, совещались в кабинете Пест вечером три дня назад. Мы тогда решали, кто куда поедет в ближайший месяц. Ваза абсолютно точно была на месте. Следующий день был выходной, ну а вчера Ай уже увидела пропажу.

— Три дня назад... Как раз тогда принцесса пригласила её на завтрак в ресторане… — пробормотала самой себе Бон-Бон. — А саму Пест после этого никто не видел?

— Наверное, нет. Я же говорю, следующий день был выходной.

— А кто мог попасть в клуб в выходной день?

— Да кто угодно мог. У меня есть ключ, у Пест есть, у Фармер Найта. Много у кого есть.

— Но охрана здесь присутствует?

— Конечно. Если бы вошёл кто-то чужой, его бы сразу заметили.

— Что ж, думаю, нам стоит здесь прогуляться, чтобы понять эту пропажу получше.

И мы приступили к длительному и сложному лавированию среди тысяч ценных и хрупких артефактов. В коротких перерывах между лавированиями мы занимались расследованием. Была опрошена Кин Ай Чан, взяты показания у охраны, проверен черный ход.

— А это что за интересная фирма? — спросила Бон-Бон, глядя на вывеску стоявшего через дорогу домика с обширной надписью «Рыцари былых тысячелетий» и изображениями глиняной посуды, на которую мы уже успели вдоволь насмотреться.

— Это наши конкуренты, — без интереса ответила Хронос Флоу.

— Конкуренты? И вы молчите?!

— А они-то тут каким боком? А-а, понимаю. Нет-нет, это не такие конкуренты. Конечно, бывает, что мы прячем находки друг от друга, но воровать! Что, у них своих артефактов что ли нет?

Бон-Бон лишь недовольно фыркнула, выпустив из носа два маленьких облачка.

Мы осмотрели уютный кабинет Пест, на удивление не пострадавший от ревизии, взяли у управляющей описание пропавшей вазы, адрес родителей Пест, и опросили пони, видевших вазу три дня назад.

Наконец, мы осмотрели старинную пишущую машинку «Т-800» и убедились, что письмо Невермайнда действительно могло быть напечатано на ней.

— Как давно у вас эта машинка? — спросила Бон-Бон.

— Наверное, месяцев десять., — ответила Хронос Флоу. — Её сюда Пест привезла.

У меня заколотилось сердце. Невермайнд, уехавший ещё год назад, прекрасно о ней знал!

Мы поблагодарили гостеприимных археологов и отправились через дорогу — в стан их коллег из предприятия, именовавшихся «Рыцарями былых тысячелетий». В отличие от только что покинутого нами клуба, здесь царила приятная музейная тишина. Из «рыцарей» мы застали лишь двоих единорогов, изучавших коричнево-жёлтую рукопись. Один единорог был белым с черной гривой, второй — черным с белой гривой. Видимо, они были братьями.

К нашему удивлению, единороги сразу же показали нам утерянную вазу. По их словам, она была честно куплена клубом позавчера днем.

— Серый земнопони, сине-зеленая грива, кьютимарки не помню, но он явно из наших, — рассказывал черный единорог. — Сказал, мол, нашел отличный экспонат, очень хотелось изучить самому, но, дескать, финансовое положение не оставляет ему выбора.

«Опять это «финансовое положение!» — подумала я, припомнив формулировку из письма Невермайнда.

— ...Мы конечно сильно удивились. Вазе-то тысячи две лет, да она еще и явно из Филлидельфии. Найти такую в хорошем состоянии… Да и продавец, по-моему, цену ей знал. Но уж, видимо, нужда и впрямь приперла, раз археолог это сокровище продает. И мы решили скинуться. В конце концов, если мы её сейчас не купим, куда она ещё попадет? Мы даже предложили ему поучаствовать в изучении, раз уж такая история, но он почему-то отказался.

— Как его звали? — спросила Бон-Бон.

Белый единорог полез в какой-то ящик и достал оттуда расписку.

— Хет Трик его зовут. Говорил, что живет в Кантерлоте, а сюда приехал по делу.

— Что-нибудь, кроме вазы, при нем было?

— Разве что спецседельная сумка — надо же было как-то вазу дотащить? — ответил черный единорог.

— А как он вообще себя вел? Может быть, он волновался?

— Знаете, мне показалось, что он был подавлен. Но ведь он говорил — не было денег, приходилось продавать вещи…

— Ну ладно, — сказала Бон-Бон, — ситуация здесь вроде бы ясна. К сожалению, вашу вазу придется забрать как вещественное доказательство. Она была украдена из клуба «Непарнокопытный археолог».

У единорогов округлились глаза.

— Но как же вы… ведь эта ваза… — пробормотал чёрный.

— Боюсь, вам придется с ней расстаться, — повторила Бон-Бон, протягивая копыто.

— Да нет, мы всё понимаем… — подал голос белый. — Но ведь вазе столько лет… это очень ценный артефакт...

— Не вижу в этом проблемы. Договоритесь с конкурентами, если захотите её поразглядывать. А пока...

Я с силой ткнула подругу в бок и сказала:

— Я думаю, что будет правильно, если мы позволим вам упаковать эту вазу и доставить её в замок принцессы Твайлайт максимально безопасным способом.

Единороги с облегчением выдохнули и сразу же засуетились, упаковывая вазу. Спустя полтора часа мы доставили коробку, раза в два превышавшую габариты вазы, в Замок Дружбы, уже успевший стать нашим боевым штабом. После этого мы оставили единорогов в замке — вызнавать у принцессы, какие у них есть шансы вернуть уплаченную сумму — а сами направились дальше, навещать семью Пест.

Родители пропавшей жили в настоящем трехэтажном поместье, снабженном садами, фонтанами, скульптурами и по крайней мере одним слугой с печальными голубыми глазами.

Мать семейства заявила, что в такую погоду было бы глупо вести разговор в четырех стенах, и мы прошли в беседку неподалеку. Слуга сразу же поставил на столик тарелку с такими мизерными бутербродиками, какие могут предложить лишь или слишком бедные, или чересчур богатые пони. Мы рассказали о пропаже Пест, но Бон-Бон не стала сообщать о том, что мы нашли в её доме, снова ограничившись формулировкой про «неприятные обстоятельства». Родители приняли новость об исчезновении Пест спокойно, хотя внутри, кажется, испытывали сильные эмоции.

— Для начала расскажите нам пару слов о вашей дочери, — попросила Бон-Бон.

— В свое время она, конечно, сильно удивила нас выбором профессии, — начал отец. — Но в целом, насколько мы можем судить, она сделала достойную карьеру, её уважают, так что — почему бы и нет?

— Единственная проблема — это её друзья, — добавила мать. — Увлечение археологией мы еще могли принять, но когда она стала заводить личные отношения в этой компании… То, что это не могло хорошо кончится, было очевидно с самого начала.

— Пест одумалась, только когда всплыла эта мерзкая история с ногой и комнатой. Она тогда едва не ревела. Потом, правда, собралась и повела себя с достоинством — билась целый год, чтобы заставить Невермайнда вернуть украденное. Она вообще очень принципиальная пони — не выносит наглости. И вот, пару дней назад, он, казалось, сдался.

— Хорошо, с Невермайндом все более-менее ясно, — сказала Бон-Бон, — но ведь у неё был и другой жених.

Мать кивнула.

— Фармер Найт, да. Он тоже ухаживал за ней, но тоже выдал себя в тот момент — едва стало известно, что Невермайнд не инвалид — тут он и охладел к ней. Они почти перестали видеться, кроме как по работе. Но это, мисс Дропс, к лучшему, — видимо, и он хотел с нее прибыль получить, да испугался, что тоже в суд попадет! Поделом им обоим.

— Фармер Найт, кстати, заходил к нам вчера рано утром, — вдруг вспомнил отец.

— Вот как? — заинтересовалась Бон-Бон. — И чего же он хотел?

— Он спрашивал, не просила ли ему Пест чего-нибудь передать. По-моему, он был чем-то встревожен. Мы ответили, что она ничего не просила передавать, и он сразу ушел.

— Боюсь теперь даже представить, что у него могло быть на уме… — вздохнула мать.

— Интересно. А как по вашему, кто-то из этих двоих мог похитить пони?

Наши собеседники переглянулись.

— Нет, — первым ответил отец. — Похищение пони — это для них обоих перебор.

Мать нехотя поддержала эту точку зрения.

— Может, конечно, это родительские чувства в нас говорят — мы хотим надеяться на лучшее — но все таки они оба мелкие жулики. Хотя кто из пони вообще решился бы на такое?

— Жизнь бывает интересной, — неопределённо ответила Бон-Бон. — А теперь, позвольте мне, пожалуйста, минутку подумать, у меня начала формироваться идея.

Бон-Бон вышла из-за стола и некоторое время ходила по окружавшему нас садику, иногда останавливаясь, чтобы задумчиво почертить копытом о землю. Вернувшись, она спросила:

— Скажите, что вы сейчас намерены делать с долгом?

Родители переглянулись.

— Конечно, хочется верить, что произошло недоразумение, и Пест вернется, но мы, разумеется, не оставим Невермайнда безнаказанным. Мы будем бороться до последнего, чтобы вернуть долг. — сказала мать.

Бон-Бон кивнула.

— Это хорошо. Но я все-таки попросила бы вас повременить пару дней с активными действиями. Возможно, это поможет спасти вашу дочь.

Теперь уже родители синхронно кивнули.

— И еще один вопрос. У Пест, наверное, было много знакомых вне Понивилля?

— Конечно, — сказал отец. — Пест в силу своей профессии много путешествует, знакомые у нее почти везде.

— Скажем, в Кантерлоте?

— Ну разумеется.

— Так. А теперь очень важный вопрос. Могли ли у нее где-то быть знакомые, о которых не знали бы друзья в Понивилле?

— Конечно могли бы, — сказала мать. — Она часто ездила куда-нибудь одна, чтобы решить какой-нибудь вопрос, и всегда заводила новые знакомства.

— Хм… В таком случае, моя идея должна сработать… Думаю, в течении завтрашнего дня мы выясним, что именно случилось с вашей дочерью.

* * *

Три часа спустя мы с Бон-Бон и Твайлайт обедали в «Сахарном уголке». Принцесса успела закончить с «Рыцарями былых тысячелетий» и, в частности, узнала, что сумма, которою они получили от Хед Трика за вазу, чуть-чуть превышала долг Невермайнда.

— Весьма любопытно, весьма… — Бон-Бон находилась в очень хорошем расположении духа. — Впрочем, я и без этой детали знаю способ, который поможет вернуть Пест обратно.

Бон-Бон выдержала эффектную паузу, с гурманским наслаждением попивая чай из блюдца. Наконец она решила, что мы достаточно прогрелись, и обратилась к Твайлайт.

— Как тебе такая история? Спустя два дня после исчезновения в твоем замке появляется некая важная пони из Кантерлота и заявляет, что Пест около месяца назад наградила её почетным правом взыскать долг Невермайнда в свою пользу, если с ней что-нибудь случится. Разумеется, все необходимые документы при ней…

Твайлайт поперхнулась ягодным пуншем.

— Ко мне в замок приходила такая пони?! Где она? Почему ты молчала? Зачем Пест отдавать ей долг? А Невермайнд о ней знает?

Бон-Бон, наверное, сделала бы сейчас фейсхуф, но принцесса уже рванулась к выходу, и, вместо выражения своих чувств, моей подруге, с моей помощью, пришлось её разворачивать.

— Твайлайт, я сейчас говорю о событиях гипотетических, — объяснила Бон-Бон, когда мы снова расселись за столиком. — Сейчас существует две основных версии произошедшего. Во-первых, у Невермайнда не было денег, чтобы рассчитаться с долгом, а вы с Пест его приперли к стенке. Стало быть, он вполне мог не слишком умело организовать исчезновение Пест, а сам придумать историю о якобы почти появившейся работе. И вторая версия. Пест, которая, как говорят, терпеть не может наглости, поняла, что никогда не сможет получить от Невермайнда запрошенную сумму, но отомстить хотелось — и она выставила все так, будто бы он её похитил. Написала ему сомнительное письмо, устроила в доме беспорядок и сгинула. А действия импульсивного Невермайнда, в свою очередь, стали выглядеть так, будто это он все устроил — пытался поговорить с ней наедине, сбежал, чтобы встретиться с «работодателем»…

Но ни тот не другой явно не рассчитывали, что долг затребует кто-либо еще! Пест со своей принципиальностью едва ли стерпит самозванку, возжелавшую её денег. С Невермайндом все и так понятно. Так что один из них скорее всего попробует противостоять новой пони — и обязательно себя выдаст. Ну как, хорошая идея?

Но Твайлайт все еще не понимала идеи и хлопала глазами. Тогда вступила я.

— Твайлайт, она хочет сама создать эту самозваную пони и поймать на нее преступника!

Твайлайт распахнула рот.

— Найти вне Понивилля подходящую пони не будет трудно, — сказала Бон-Бон. — Бумаги для тебя тоже не проблема, хотя, если уж они клюнут, документы скорее всего и не понадобятся. Ну а там уже останется лишь оповестить общественность и ждать.

Твайлайт резко замотала головой.

— Да вы с ума сошли! Если их сейчас еще и самозванкой рассорить — они же никогда друг друга видеть не захотят!

— Они и так друг друга видеть не захотят. Зато, например, Невермайнд может еще к кому-нибудь заявиться со сломанной ногой! — фыркнула Бон-Бон.

— А почему к этому не может быть причастен Фармер Найт? — спросила я подругу.

— Может, хотя его мотивы пока не так очевидны, — ответила та. — Зато он явно не заинтересован в разрешении истории с долгом, а значит, за ним тоже будет интересно понаблюдать.

Бон-Бон все-таки уговорила принцессу.

— Что ж, если ты так уверена, что другого выхода нет… Я думаю, можно позвать на помощь одну из моих подруг по Школе для Одаренных Единорогов, а доверенность создать с помощью магии. Лира, ты как думаешь, кто нам лучше всего подойдет?

* * *

Приготовления завершились на удивление быстро. Выбранная нами пони вскоре дала согласие, и должна была приехать завтра утром. Доверенность наколдовали еще быстрее.

Вскоре Трайлайт улетела, чтобы официально сообщить про объявившуюся «наследницу». Маршрут её проходил сквозь отель Невермайнда, особняк семьи Пест и клуб «Непарнокопытный археолог». В последний сообщать о передаче долга, согласно легенде, не было нужды, но клуб был очень важен в случае, если во всем виновата Пест. Она могла через кого-то держать связь. Поэтому Твайлайт должна была появиться в клубе в связи с пропажей Пест, коротко допросить присутствующих и невзначай упомянуть о новом взыскателе.

У нас же появился свободный вечер, и мы отправились гулять по Понивиллю. Гуляли мы в молчании — Бон-Бон с самого начала ушла в себя, а я не хотела её тревожить.

В какой-то момент она тихо сказала:

— Наше приключение подходит к концу, Лира.

Я не придала большого значения этой фразе.

— Надеюсь. Жаль всё-таки, что нам не удалось помирить Невермайнда и Пест. Твайлайт так этого хотела!

— Ничего. Займется другими делами. Многим пони её талант нужнее, чем этим интриганам.

— А все-таки, на кого ты больше думаешь? Кто стоит за исчезновением?

— А ты?

— Я думаю, что это был Невермайнд, ведь он уже раз попался на обмане.

— Обман — вещь простая, — возразила Бон-Бон, — кто угодно может на него пойти, намеренно или нет. Но то, что приключилось с Пест — совсем другая штука. Если это преступление, одного лишь опыта обмана пони не достаточно, чтобы на него пойти. А ещё ваза эта...

— Но ведь и Пест…

— А ведь и правда, кто выглядит способным на такое? Но на то, Лира, и была задумана наша маленькая интрижка, чтобы виноватый сам себя выдал… Давай-ка присядем на скамейке, а то я устала ходить.

Мы присели. Точнее, присела я, а Бон-Бон устроилась лежа, свесив со скамьи передние ножки.

— А знаешь, мне наши приключения нравятся все больше, Бон-Бон. Древние преступники, таинственные исчезновения, загадочные письма… Что еще мы скоро увидим?

— Поэтому мне и нравится такая работа, — она улыбнулась. — жаль только, старые болячки не дадут о себе забыть.

— Болячки? А разве у тебя есть… — и я вдруг вспомнила. — Погоди. Браслет!

Так вот отчего она стала такой мрачной!

— Браслет, — вздохнула Бон-Бон. — Он уже начал побаливать. Пока что почти не заметно, но как видишь, выматывает. Иногда уже хочется притормозить. Для дела Пест это все, конечно, ерунда, но боюсь, что дальнейшие приключения придется отменить. Или хотя бы отложить надолго. К счастью, у меня теперь нет обязательств, и я могу себе это позволить.

Бон-Бон говорила с невероятной досадой.

Меня тоже обуяла обида. Не только за Бон-Бон, но и собственная обида: я уже успела привыкнуть к куражу детективной работы.

Мы посидели еще несколько минут. Я вспомнила, что так в свое время и не расспросила подругу о проклятом браслете — пожар тогда существенно перекроил наши приоритеты. Но сегодня я не захотела поднимать эту тему — не хотелось тревожить и без того подавленную Бон-Бон. Спрошу уже после расследования, это в конце концов не к спеху.

— Ладно, — наконец сказала Бон-Бон. — Вроде бы он подуспокоился и вряд ли усилится до завтра. Давай пока забудем о Пест и продолжим прогулку.

* * *

На следующее утро замок принцессы был полон ожиданий. Все, кого нужно было предупредить, были предупреждены, все, что можно было сделать — сделано, а Невермайнд уже был приглашен сюда на прием. Твайлайт сказала, что его просто ошарашили неожиданные вести, но он готов разбираться.

— И даже не подверг сомнению её право на долг? — спросила Бон-Бон.

— Может быть, он сегодня захочет повоевать? — предположила я.

— Скоро мы это узнаем, — сказала Твайлайт. — Он должен прийти к часу.

Около десяти часов утра из Кантерлота приехала Менуэт, которой доверили ответственную роль самозванки.

— Твайлайт! Лира! Как приятно вас обеих видеть! Здравствуй, ты, наверное, Бон-Бон? Очень рада, а я Менуэт, пишется через е... Уже две недели не вылезаю из мастерской! У меня есть несколько заказов на часы со сложными механизмами, и я просто с ума сходила. Ваше предложение заехать в гости на денек-другой было просто подарком. На свежую голову займусь часами, так они еще лучше получатся!

Мы расселись за круглым кристальным столом в главном зале.

— Это просто удивительная история! — продолжала Менуэт. — Девушка пытается вернуть украденные деньги, почти преуспевает в этом, и вдруг её похищает коварный должник! А я должна буду его разоблачить!

— Вот это настрой! — похвалила Бон-Бон. — Ну ладно, ты помнишь, что ты должна делать?

Менуэт достала из сумки небольшой свиток и развернула его перед собой.

— Так… Я дантист по имени Колгейт, работаю в частной клинике в Кантерлоте. Во время одного из своих визитов Пест обратилась ко мне с больным зубом. Поскольку на рынке протезов у нас всегда дефицит, я соорудила ей зуб из кусочка керамики, который она же и принесла. Этим я растопила сердце молодой археологини…

— Стоп! Лира, тебя же просили — без стилистических красот! — проворчала Бон-Бон и обратилась к Менуэт. — Скажешь, что просто сверлила ей зубы, в процессе вы разговорились, и все.

— Хорошо... Значит, поскольку на рынке протезов у нас всегда дефицит, я просто сверлила ей зубы. Этим я растопила сердце молодой археологини, и мы разговорились…

— Стоп!

Бон-Бон снова подкорректировала текст. Выпали фразы про рынок протезов и сердце Пест. Только прочитав историю знакомства в третий раз, Менуэт получила разрешение продолжить.

— Во время следующей командировки Пест зашла ко мне уже просто так. Со временем мы сильно подружились, и однажды она вдруг приехала и сказала мне: «Колгейт! Я должна открыть тебе страшную тайну! Один пони обманул меня, и теперь я трачу все свои силы, чтобы его наказать. Я хочу, чтобы, если со мной что-нибудь случится, ты взяла на себя мое бремя и довела это дело до конца. Пожалуйста, если ты сможешь получить эти деньги, пожертвуй их жеребятам с больными зубами!».

— Лира!

— В тот же день она отдала мне доверенность, которую я сейчас держу в копытах...

— Звучит как мотив! — заметила Твайлайт, левитируя дантистке-часовщице доверенность.

— Какая разница? — отмахнулась Бон-Бон. — Нам нужно лишь разворошить виновника, а он и без нас знает, у кого тут был мотив.

— И вот, вчера вечером я узнала от принцессы Твайлайт, что Пест пропала, и теперь полна решимости довести её дело до конца.

— Ладно, переписать все это более приземленным языком мы все равно не успеем, — резюмировала Бон-Бон. — Лира, бери на себя Менуэт, через час она должна рассказать мне эту же историю, но наизусть. Менуэт, главное, постарайся не говорить ничего сверх того, что требует ситуация. Все вопросы мы будем обсуждать сами, от тебя требуется только кивать.

Мы с Менуэт закрылись в библиотеке и приступили к заучиванию «легенды». Менуэт постоянно отвлекалась, порывалась поговорить о чем нибудь еще, или начинала с любопытством рассматривать корешки книг. Тем не менее, к исходу отведенного часа мне удалось вытянуть из нее всю историю в правильной последовательности. Доложить о своём успехе я, правда, не успела — кто-то постучал в главную дверь.

Мы спешно вернулись в главный зал. Принцесса усадила «Колгейт» рядом с собой, я и Бон-Бон сели по бокам от них. Спайка послали открывать.

Через минуту в главный зал решительно вошёл Фармер Найт. Он быстро поклонился принцессе и без промедления начал.

— Могу я увидеть мисс Колгейт?

Бон-Бон сделала Менуэт знак молчать. Мы были встревожены, что появился именно Фармер Найт, хотя не могли совсем уж исключать такой исход с самого начала.

— Она перед тобой, — сказала принцесса и показала на нашу подставную пони.

Она хотела еще что-то сказать, но Фармер Найт уже направился к Менуэт.

— Насколько я понимаю, вы претендуете на долг Невермайнда? — спросил он.

— Совершенно верно! — тут же заговорила подставная истица. — Тут очень веселая история. Я дантист по имени Колгейт, ра…

Менуэт заткнулась на полуслове. Перед её носом вдруг появился мешочек, плотно набитый золотыми монетами.

— Получите. Надеюсь, вы передадите Пест, что в нем нет ни единой копейки от Невермайнда. Пусть побесится!

Твайлайт высыпала несколько монет на стол и стала их рассматривать. Бон-Бон с подозрением уставилась на Фармер Найта. Меня тоже удивил этот мешочек. Менуэт вообще ничего не понимала и потому старалась сидеть неподвижно.

— Я, конечно, ценю твое желание помочь другу, но как тебе удалось найти такую сумму? — спросила Твайлайт.

— К сожалению, сам бы я не смог найти такой суммы при всем желании, — ответил сквозь зубы Фармер Найт. — Эти деньги собраны членами клуба «Непарнокопытный археолог», — он положил на стол бумажку, оказавшуюся ведомостью. — После известия об… этой Колгейт мы собрались в клубе и решили, что хватит с Невермайнда страданий. Пока речь шла о долге перед Пест — это конечно было мерзко, но хотя бы понятно, многие даже верили в историю о ноге. Но в чем он провинился перед незнакомой пони? И мы решили скинуться, чтобы оплатить его долг.

— Значит, вы считаете, что к исчезновению Пест Невермайнд отношения не имеет? — спросила Твайлайт.

— Просто удивляюсь, у каких пони может повернуться язык, чтобы говорить такое! — взорвался пегас. — Да неужели вы думаете, что в «Непарнокопытном археологе» могут собирать деньги для мошенников и похитителей?! Ваше высочество, что бы ни задумала Пест, я этого так не оставлю. Я дойду до самой принцессы Селестии, но её проучу! Я, если понадобится, морду ей...

— Успокойся и объяснись! — теперь вспылила и Твайлайт. — Мы все, кроме Колгейт, хоть раз видели за эти дни Невермайнда. Нет никаких сомнений, что с ногой у него все в порядке. Мы все знаем, как относятся к этой истории в клубе, но факты говорят об обратном. И хоть мы знаем, что больная нога была обманом, но нам не известно, что на самом деле случилось с Пест. Поэтому, если ты действительно хочешь помочь Невермайнду, лучше расскажи, что произошло между вами тремя.

Фармер Найт, похоже, капитулировал. Он устало сел прямо на пол и грустно посмотрел куда-то мимо нас.

— Вы правы, все это бесполезно. Пест предала его, успешно выставила негодяем, и он бы это вынес, но ведь ей помогают все! Все вы!

Мы познакомились несколько лет назад. Она родилась и выросла в Понивилле, а мы оба были приезжими старыми друзьями, увлекавшимися археологией. У нас обоих и дома-то в Понивилле не было — Невермайнд жил прямо у Пест, я тоже тогда ночевал у друга. И мы с первого взгляда влюбились в неё без памяти. Поначалу это была жестокая битва. Мы наперебой делали ей знаки внимания, соревновались, кто подарит ей лучший подарок на праздник. Ей, кажется, это нравилось… Мы приглашали Пест на свидания, стараясь опередить друг друга... Но в какой-то момент я понял, что мы увлеклись. Иногда в пылу соперничества (за её спиной, конечно) мы могли накричать друг на друга, я чувствовал порой, что просто начинаю впадать в ярость… И я отступил. Тогда казалось, что я делаю доброе дело для нас всех, а на самом деле — я просто отдал его в лапы Пест!

Все случилось неожиданно. Они разъехались по делам, он должен был вернуться первым, даже прислал телеграмму, но в назначенный день мы вдруг увидели в клубе вместо него Пест. Она была в страшном состоянии, кричала на всех подряд. Вопросов о Невермайнде — он ведь жил тогда с ней — не хотела даже слышать. А на следующий день она рассказала эту чушь про «выздоровевшую» ногу.

Мы тогда ей, конечно, ни на секунду не поверили. Но Невермайнд в Понивилле так больше и не объявился. Через пару дней от него пришло письмо — он был у родственников и сообщал, что больше не приедет в Понивилль. Мы, конечно, не теряли с ним связь, но именно на вопросы о том, что случилось, он так и не ответил ни строчкой... Вру, одну он написал: «нет, я никого не обманывал», и все. Меня он просил не приезжать, мол, очень трудный период у него в жизни. А потом Пест вдруг подала на него в суд. Это был первый раз в жизни, когда я готов был ударить даму — так глупо и жестоко это все звучит.

Тут уж я хотел ехать к нему несмотря ни на что, но он меня отговорил. Мол, «аргументов у нее все равно нет, а у меня — он писал — все справки от врачей, у которых я был, толстенная медицинская карточка есть...». И действительно, Пест никак не могла выиграть суд, и это её жутко бесило. Сейчас я, конечно, понимаю, что все равно должен был поехать и как можно больше разузнать — может быть, тогда бы Невермайнд не оказался в такой беде.

Ну а потом события резко рванули с места. Сначала прошел слух о вашем, высочество, участии в деле. Потом Невермайнд мне написал, что приезжает, причем намерен где-то найти деньги и заплатить. Только я начал думать, как бы с ним встретиться (сам он не хотел), как... В общем, нагрянули мисс Свити Дропс с мисс Лирой, а спустя сутки друзья позвали меня в клуб и сказали, что Пест пропала, и теперь её место занимает непонятно кто, — и Фармер Найт с ненавистью глянул на Менуэт. — Я вижу, что вы победили, раз уж сама принцесса Твайлайт встала на вашу защиту…

— Я никого не защищаю…

— Полно. В любом случае, мы собрали для вас деньги, и я прошу об одном: возьмите их немедленно и оставьте Невермайнда в покое.

Воцарилась тишина. Менуэт беспомощно смотрела то на Фармер Найта, то на кого-нибудь из нас. Мы с Бон-Бон и Фармер Найтом в шесть глаз уставились на Твайлайт. Наконец принцесса сказала:

— Хорошо. Колгейт будет рада принять от вас собранные деньги, не так ли, Колгейт? — «Колгейт» так энергично закивала, что едва не расцарапала рогом столешницу. — Но у нас есть одна небольшая проблема. Невермайнд ведь не знает об этом, да?

— Неужели вы считаете, что он откажется?

— Так или иначе, он должен хотя бы формально согласиться. Думаю, будет правильно, если ты зайдешь к нам завтра, и мы официально оформим оплату долга. Хорошо?

Фармер Найт, не очень довольный переносом встречи на завтра, получил назад свой мешочек и хотел уже отправиться домой, как вдруг остановился, быстро вернулся к принцессе и застыл перед ней в нерешительности.

— Ты хочешь мне ещё что-то сказать?

Пегас уже открыл было рот, но вдруг обмяк и дрожащим голосом проговорил:.

— Нет, принцесса, извините… Чуть было не вырвалась глупость. Люблю я её, понимаете, несмотря ни на что люблю...

Фармер Найт ушел. Твайлайт выиграла нам день на то, чтобы принять решение.

— Мне кажется, что Фармер Найт был искренен, — сказала Твайлайт. — Он действительно выглядел оскорбленным предательством.

— Но как он мог не знать о том, что Невермайнд здоров? — усомнилась я. — При первой встрече Фармер Найт и вовсе сказал нам, что заставлял друга ходить по врачам.

— Это вообще хороший вопрос, Лира, — сказала Твайлайт. — У него ведь действительно были справки от врачей. Но Пест в ответ просто ссылалась на здравый смысл — ведь с первого взгляда видно, что чем-то настолько серьезным, как он хотел ей показать, и не пахнет. А сам Невермайнд всегда держался далеко и наотрез отказывался от любых осмотров. Все-таки Фармер Найт не слукавил, когда говорил, что Пест не могла выиграть суд. Невермайнд его просто затягивал.

— Все-таки в исчезновении Пест он невиновен! — уверенно сказала Менуэт. — Кто же будет отдавать деньги незнакомой пони, если он же Пест и похитил?

— Как раз наоборот, — сказала Бон-Бон. — Если все это затеяно, чтобы избавить Невермайнда от долгов, скинувшиеся члены клуба стали бы своими в доску. А наши планы, в этом случае, состояли в том, чтобы растормошить Невермайнда новым взыскателем, и щедрые археологи их очень удачно спутали.

— Ну раз так, — подытожила Твайлайт, — нам остаётся только дождаться Невермайнда и услышать, что он скажет.

Синий земнопони появился чуть раньше часа. Он был очень взволнован, и Твайлайт поспешила успокоить его чашкой чая. Чай мы пили молча. Невермайнд не стремился начинать разговор. Твайлайт тоже не решалась.

— Как там твой загадочный благодеятель? Не появлялся? — спросила вдруг Бон-Бон.

— Какой благодеятель? — рассеянно спросил невермайнд. — А-а! Вы про это проклятое письмо? Нет, никто не появлялся. И пропади он пропадом, этот благодетель — ничего не дал, только дураком меня выставил.

— И у тебя нет ни одной идеи, кем мог бы быть этот щедрый парень с машинкой «Т-800»?

— Знал бы — давно вам сказал.

— Вполне может быть, что имя автора письма нам известно. Незадолго до твоего прихода к нам заглянул некто Фармер Найт с предложением полностью погасить твой долг. Деньги, по его словам, были собраны твоими друзьями из клуба.

Глаза Невермайнда полезли из орбит. Он даже привстал, упершись передними ногами в стол, и недоверчиво оглядел нас всех.

— Фармер Найт? Да что вы такое говорите? Он никогда бы не стал надо мной так подло шутить! Письмо, какая-то пещера… А что касается денег — я не возьму ни копейки ни от него, ни от кого бы то не было. Раз уж с меня взыскивают за обман — я должен отработать их честно.

Твайлайт подняла бровь.

— Не думаю, что это кому-то нужно, Невермайнд. Если эти деньги действительно собрали твои друзья, значит, ты не так и…

— Что означает «если?» Вы что же, думаете, что Фармер Найт — мошенник?! Это уже ни в какие ворота! Ладно я, ранимый идиот, но чтобы он мог украсть деньги, или что бы вы о нем ни возомнили…

— Тогда почему бы тебе не покончить со всем этим прямо сейчас? Фармер Найт годов оплатить твое искупление, Колгейт уже тут...

И вдруг Невермайнд переменился. Он вскочил со своего кресла и обежав стол, оказался нос к носу с растерявшейся от неожиданности Менуэт. Глаза его сощурились, а на лице возникло что-то похожее на коварную улыбку.

— А я совсем забыл про тебя с этими пожертвованиями! Ну-ка, расскажи мне, кто ты такая!

Менуэт испуганно затараторила.

— Я работала в частной клинике в Кантерлоте. И вдруг Пест пришла ко мне посверлить зубы и сказала: «Менуэт! Ты должна открыть мне страшную тайну!» — и в тот же день отдала мне доверенность, которую я сейчас держу…

Не дав ей договорить, Невермайнд выхватил доверенность, и стал придирчиво изучать её. Вскоре он еще раз улыбнулся, но это уже была скорее улыбка облегчения.

— Все понятно. Неплохая попытка, Колгейт, Менуэт, или как там тебя. Сейчас самый момент, чтобы содрать с несчастного пони побольше денег. Однако в одном ты просчиталась. Видишь ли, Пест — единорог, и она кое-что знает о магии. А я кое-что узнал от неё.

Он повернулся к Твайлайт.

— Выше высочество! Доверенность, которую показала нам эта пони, фальшивая. Весь текст создан магией иллюзии и её очень легко распознать. Перед вами сидит самозванка, которая надеялась заработать на моей беде.

Что касается денег — быть может я и возьму деньги Фармер Найта, чтобы лишний раз не бросать на него тень. Но отдать их я согласен только Пест и никому другому. А сейчас я, с вашего позволения, возвращаюсь к себе в отель, я слишком переволновался из-за проклятой «наследницы»…

И, пользуясь общим замешательством, Невермайнд с гордо поднятой головой (наверняка он думал, что в замке после его ухода вспыхнет грандиозный скандал) проследовал к выходу.

Мы сидели в тишине. Неожиданная догадка Невермайнда огорошила нас всех. Все погрузились в раздумье.

«Иллюзия! — думала я. — Как он вообще мог...»

И вдруг меня осенило. Нельзя, конечно, сказать, что все кусочки пазла встали на свои места, но главное я теперь знала. Я подняла глаза и увидела, что мои подруги тоже догадались. Лишь Менуэт по-прежнему ничего не понимала.

— Итак, кажется, мы с вами знаем, где находится Пест, — подытожила невысказанные слова Бон-Бон.

— Значит, будем выдвигаться? — предложила я.

— Что? Кому понятно? Куда выдвигаемся? — не понимала Менуэт.

Твайлайт торжественно положила копыто ей на плечо.

— От имени Эквестрии и всех живущих пони, я имею честь поблагодарить вас, Менуэт, за оказанную бесценную… А, пофиг! Мин, с меня огромный фолиант с описанием абиcсинских часовых механизмов!

Мы отправили растерянную Менуэт гулять по Понивиллю, а сами, выждав для большего эффекта минут сорок, отправились в отель к Невермайнду. Чтобы наша делегация выглядела посолиднее, Бон-Бон предложила зайти в казармы, где мы выбрали себе самого крепкого и самого сурового на вид стражника. Наконец мы оказались в вестибюле отеля. Бон-Бон проинструктировала солдата.

— Запомните главное: держите как можно более суровую морду, испепеляйте его взглядом, но не при каких обстоятельствах не вмешивайтесь. Что бы мы там наверху не сказали, вооруженных бандитов в Понивилле нет. Всё понятно?

— По-моему, это излишне, — в последний раз попыталась возразить Твайлайт. — Совершенно необязательно так его пугать…

— Его сейчас необходимо напугать, — сказала Бон-Бон. — у нас есть довольно надёжные предположения о судьбе Пест, но мы не знаем, где она сейчас. Если Невермайнд начнет отбрыкиваться, нам, быть может, придется еще пару дней её искать. Кстати, права на обыск у нас нет. Ну а если он с самого начала будет на эмоциях…

— Тогда хотя бы постарайся быть помягче.

— Разумеется! Кто тут хочет крови, Твайлайт?

Мы поднялись на второй этаж и постучались. Твайлайт сразу же взялась за секундомер.

— Это мы, Невермайнд, открывай! — весело прокричала Бон-Бон чуть погодя.

За дверью уже давно царила суета.

— Ой! Я сейчас, сейчас!

Наконец лязгнул засов.

— Почти сорок секунд! — прошептала Твайлайт.

Это сообщение нас всех обрадовало, но в следующее мгновение нам пришлось принять грозный вид. Невермайнд выглянул в коридор и за секунду уловил созданную для него атмосферу.

— З-здравствуйте, — упавшим голосом проговорил он.

Бон-Бон, не говоря ни слова, зашла на середину Невермайндовской комнаты, а мы, не задерживаясь, проследовали за ней.

Номер был одноместным. Кроме кровати, его обстановку составляли тумбочка, маленький столик у окна, недопитая кружка с чаем на нём, и шкафчик для одежды. Слева от входа мы увидели закрытую дверь — видимо, вход в ванную комнату.

— Извините за задержку, — спохватился Невермайнд. — Я тут занимался с одной древней черепушкой… Её надо было спрятать подальше от солнца, вот я и…

— Мистер Невермайнд! — решительно прервала его Бон-Бон. — Вы обвиняетесь в организации исчезновения мисс Пест. Мы пока не знаем точно, что вы с ней сделали, но ваша причастность не подлежит сомнению.

Невермайнд поник. Он обвел нас всех взглядом. Бон-Бон была сейчас страшна. Я изо всех сил старалась держать решительную физиономию. Стражник хмурился профессионально — он занимался этим много лет. Твайлайт попыталась было виновато отвернуться, но сообразила, что сделает этим только хуже. Тогда она, напротив, посмотрела на синего пони успокаивающе, чем несколько подпортила картину.

— Вот значит как… Что ж, видимо, я снова оказался крайним.

— Ты можешь что-то сказать в свою защиту? — попросила Твайлайт.

Невермайнд секунду помедлил.

— Нет. Только то, что я её не похищал.

— Тогда, может быть, ты дашь нам осмотреть номер? — спросила Бон-Бон.

— П… пожалуйста.

Бон-Бон вполглаза скользнула по комнате и направилась к ванной. Невермайнд смотрел на неё с неяркой надеждой. Бон-Бон приоткрыла дверь и, не заходя, заглянула внутрь. Я подошла поближе. В ванной было пусто. Бон-Бон закрыла дверь и занялась шкафом и тумбочкой. Осматривать там было почти нечего.

— Что-то я не заметила здесь древней черепушки…

Невермайнд умоляюще посмотрел на Твайлайт.

— Как же это возможно? Ведь я даже не видел её, вы слышите, не видел! Я хотел вернуть долг, в конце концов!

— Помилуй, как? — усмехнулась Бон-Бон. — У тебя же за душой ни гроша! А-а, понимаю, ты, видимо, надеялся получить подарок от пони, которого ты даже не знаешь? Это было бы очень удобно. Кстати, это не он, часом, сказал тебе, на чем он письмо печатал? Ведь в клубе еще не было той машинки, когда ты уезжал.

Невермайнд вздрогнул, но он еще был способен сопротивляться.

— Он мне сказал?! Да вы мне два часа назад пытались доказать, что это был Фармер Найт! Это беспредел, любой суд меня отпустит с миром!

— Хорошо, рассмотрим и другие улики. Известно ли тебе, что из твоего клуба недавно свистнули и тут же продали ценную вазу? Спрашивается, кто и зачем? Твоим друзьям-археологам ваза была ценна только как экспонат, никому из них в голову бы не пришло обменять её на деньги, да еще и у конкурентов. Был лишь один пони, который в деньгах невероятно нуждался.

Невермайнд присел, где стоял и обхватил голову передними ногами.

— Ну а твое поведение в день, когда ты должен был отдать долг — подарок любому прокурору. Ты сначала сделал вид, что очень хочешь встретится с Пест тет-а-тет, но принцесса Твайлайт предложила пойти вместе, и твой план рухнул — они увидели, что ты натворил у неё дома. А потом ты просто сбежал. Было это?

Невермайнд был полностью подавлен. Он больше и не думал сопротивляться. За громкой речью Бон-Бон от бедолаги ускользнуло и то, что пони, только что укравшему кучу денег, похищать кредиторшу совсем ни к чему, и то, что ему, уже похитившему Пест, незачем было возвращаться к ней домой.

— До сегодняшнего дня у нас все-таки были сомнения на твой счет, — продолжала Бон-Бон. — Но сегодня в замке ты выдал себя с головой. Ты совершенно правильно определил, что доверенность Колгейт была фальшивой. Возможно, что и магию иллюзий ты честно смог обнаружить. Вот только о том, что Колгейт — не та, за кого себя выдает, ты знал с самого начала. Мы все видели, как ты к ней подходил.

Я слушала монолог своей подруги, и, попутно разминаясь, задела ногой что-то под столом. Я аккуратно приподняла скатерть.

Ба, да здесь же еще одна кружка с чаем!

Я снова прислушалась к разговору.

— ...Но откуда тебе могла быть известна такая важная информация? Не думаю, что ты мог шпионить за потерпевшей весь этот год и знать, с кем и о чем она договаривалась. Кроме нас — четырех маленьких шутниц, сотворивших Колгейт из воздуха, об обмане наверняка могла знать лишь одна пони, и только от неё ты мог обо всем услышать. Та самая пони, что посвятила тебя в особенности магии иллюзии. И имя этой пони — Пест!

Прошло несколько тихих секунд, и Невермайнд, наконец, капитулировал.

— Что ж, видимо, это конец…

Он встал на четыре ноги и подошел было к Твайлайт, когда до нас долетел усталый голос:

— Не трогайте его. Он меня не похищал.

Дверь в ванную комнату отворилась. На первый взгляд, за ней по-прежнему было пусто, но уже через мгновение по воздуху пробежала легкая рябь, стала сильней, объемней, и, наконец, обнажила фигурку рыжей красногривой пони с измученными алыми глазами и прекрасной расписной старинной чашей в качестве метки судьбы.

Я с трудом удержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением на всю комнату.

Твайлайт, кажется, готова была и запрыгать.

Бон-Бон отпустила свою суровость, и даже позволила себе едва заметно улыбнуться.

Невермайнд и Пест выжидательно смотрели на нас.

И только стражник продолжал угрожающе хмурить брови несмотря ни на что.

Так он и ушел к себе в казармы.

* * *

Спустя полтора часа мы все собрались за кристальным столом в замке. Пест потратила это время на приведение своей жутко растрепанной гривы и вообще внешнего вида в порядок. Невермайнд пропадал в библиотеке. С момента появления Пест в номере отеля он заметно успокоился и даже позволял себе время от времени улыбнуться. Менуэт не вовремя вернулась с прогулки и наотрез отказалась пропускать финал истории. Её пришлось представить и тоже посадить за стол. Я, честно говоря, была в не меньшем предвкушении: еще много загадок оставались неразгаданными.

Итак, мы все расселись за кристальным столом, и Пест повела свой рассказ.

— Не подумайте только, что все это случилось из-за моей алчности. Я, конечно, не имею за душой золотых гор, но просто потерю денег я бы легко пережила. В конце концов, год назад, после нашей встречи на станции, я просто прогнала его взашей, и мы оба думали, что этим все закончится. Но вся эта история привела меня в отчаяние, а когда я, просто из любопытства, решила подсчитать баланс и ужаснулась... В конце концов, я выросла в уважаемой семье. У нас есть принципы, и если меня так обманули — обман должен быть наказан. Родители меня поддержали, и я начала тяжбу. Теперь наказать Невермайнда было делом чести.

Суды только убедили меня в своей правоте — Невервайнд во всю извивался и сопротивлялся мне как мог. Гнев даже начал сменяться азартом, и я, несмотря на отсутствие результата, все больше и больше набиралась решительности. Наконец я решила обратится к вам, ваше высочество, — кто знает, а вдруг что-нибудь выйдет? И поначалу я даже слегка, извините, пожалела об этом. Вместо взыскания, вы интересовались дружбой, которую ни я, ни он уже давно не искали. Но потом вы принесли радостную новость — Невермайнд не посмел вам сопротивляться и пообещал оплатить долг. Послезавтра мы должны были встретится — впервые за последний год.

Отсюда я выходила счастливой и важной пони. Я, казалось, победила, а Невермайнд был повержен. Потом я забежала в клуб ненадолго... А дома вдруг увидела заметку в газете…

До сих пор Пест хоть и выглядела уставшей и измученной, но рассказывала довольно спокойно и уверенно. Но сейчас она совершенно неожиданно уронила голову в копыта и зарыдала. Невермайнд попытался её обнять и утешить, и это вызвало беспокойство Твайлайт.

— Тебе не стоит её ещё больше волновать, Невермайнд. Ты и так ей уже сделал…

Но Пест только замотала головой и сама его обняла.

Мы все были растеряны. Всем хотелось её как-то утешить, но никто, кроме Невермайнда, ещё не знал, чем были вызваны эти слезы. К счастью, Невермайнд, похоже, смог положительно повлиять на нее.

— Не надо убиваться, — тихо говорил он. — Все хорошо. Теперь уж все разрешится — так или иначе. А я тебя в обиду не дам.

Пест действительно немного успокоилась. Мы все же решили не продолжать пока её допрос и отвели её в спальню. На этом настоял Невермайнд.

— Она почти не спала эти несколько дней. Сейчас ей как никогда нужен отдых. Нет-нет, Пест, не нужно себя дальше изводить. Я сам все расскажу, а ты потом дополнишь, где нужно. Хорошо?

Через минуту мы остались впятером. Твайлайт раскрыла на столе газету, найденную когда-то в доме у Пест, и озадаченно её пролистала.

— Это действительно тот самый номер?

— Двух мнений быть не может, — ответил Невермайнд.

— Но что же её могло так ошарашить? Я уже несколько раз её перечитала, там как будто не было ничего такого.

Нивермайнд грустно улыбнулся и, перелистнув страницу, указал на нужную заметку.

— «Алхимию легализуют в Эквестрии»? — прочитала Твайлайт. Ничего не узнав про Пест из заголовка, она приступила к самой заметке.

— «Кантерлотский Арбитражный Совет Магов на завершившейся сегодня сессии принял решение, вызвавшее бурную дискуссию среди единорогов нашей страны. Решение это внесет кардинальные изменения в статьи Кодекса Магов, не менявшиеся уже почти семь сотен лет и гласившие, что ни один Эквестрийский единорог не должен заниматься алхимией — наукой, некогда регулярно приводившей к катастрофам в разных уголках Эквестрии.

Инициатором таких радикальных поправок стала группа магов-энтузиастов из Мэйнхеттена, которая боролась за них уже много месяцев. Несколько лет назад этими магами был разработан метод так называемого «нежного перехода» из одного состояния материи в другой, полностью исключавший возможность зарождения цепной реакции. Совет, назвав неприемлемыми ряд экспериментов, проводившихся вопреки ныне снятым запретам, согласился, однако, с доводами о чрезвычайной важности этих открытий и необходимости полностью снять запрет на занятие алхимией для целого ряда случаев, а также серьезно смягчить его в ряде других.

В упомянутую выше группу магов входят:...»

Твайлайт перешла на неразборчивый шепот. Мы уже давно сгрудились рядом и изучали заметку вместе с ней. Наконец мы все оторвались от неё и, все еще озадаченные, обернулись к Невермайнду. Тот, вздохнув, указал на одну из фотографий в заметке.

На фотографии был изображен единорог-врач с каким-то мудреным артефактом. За его спиной была хорошо видна стена с фотографиями пациентов, а подпись гласила: «Некоторые врачи также взяли «нежный переход» на вооружение».

И тут я все поняла. На черно-белой фотографии мы не могли заметить этого сразу, но теперь не уже было сомнений, что одним из пациентов доктора-новатора, вывешенных у него в кабинете, был Невермайнд.

— Вот вам и весь мой обман, — Невермайнд снова грустно улыбнулся. — Один из этих ребят выбивал на что-то финансирование у того же чиновника, что и я. Разумеется, он тут же приметил мою ногу и предложил свою ультраэксперементальную технику. Я посопротивлялся от неожиданности, но в сущности — что я терял? Хуже для ноги все равно не будет, но вдруг они и впрямь сумеют выправить мне косточки? И через месяц я оказался на операционном столе.

— Но рассказать о том, как ты вылечился, ты, конечно, никому не мог, — догадалась Бон-Бон.

— Самое главное — о том, кто меня вылечил. Это и оказалось моей главной бедой. Ребята ведь были такими же неисправимыми энтузиастами, как и мы. Они, по-моему, готовы были даже сесть в тюрьму, если того потребует наука, но тогда она требовала им быть на свободе. «Это только вопрос времени, — говорили они — когда мы соберем базу под это дело. Совет магов не сможет не изменить Кодекс, а там уже пускай судят.»

Я тогда, конечно, относился скептически к такой практике, и не то чтобы сильно верил в успех. Здесь я всем сказал, что уезжаю в Эппллузу — там сейчас вся моя родня, — а сам уехал в Мейнхеттен. В случае успеха я надеялся просто сказать, что нашел хорошего врача, не раскрывая подробностей. И заодно сделать приятный сюрприз для Пест.

Результаты, как вы видите, превзошли все ожидания. Даже сам мой врач был в шоке. Но в Понивилле моё счастье обернулось не только моим горем.

Пест, как вы знаете, увидела меня уже на станции и наговорила мне много глупого и неприятного, под конец просто выгнав из дома. Сперва я думал — ну и что? Правда за мной, она остынет немного, и я спокойно ей расскажу, что из-за ноги я и уезжал — и все. А потом меня вдруг осенило: она же опытный единорог, много изучает магию, я ей сам говорил, что болею неизлечимо… Значит, убедить её можно только сказав всю правду, а как я могу это сделать? Мои друзья в Мейнхеттене могли бы страшно пострадать из-за меня. Может быть, вы не знаете, но Фармер Найт — тот, который хотел уплатить за меня долг — так же сильно влюблен в Пест. Но он уступил её мне. Уступил её ради дружбы, а я теперь должен был рисковать друзьями ради любви! И я принял решение уехать. Год или два предстояло пожить с позором, но потом ребята опубликуют свои работы, Совет магов примет решение, а я смогу открыться. Я был уверен, что меня поймут.

Но вскоре Пест объявилась с иском. Это сделало мое положение еще хуже — ведь теперь я должен был как-то ответить перед судом — ответить, сохраняя тайну за душой. А самое страшное — я понял, что потерял Пест. Конечно, в этом всем и моя вина, но вот так с ходу подумать о друге черте-что, да ещё и в суд на него подать… В общем, суд я уже не стерпел и с тех пор не желал ей больше ничего объяснять.

В остальном была единственная тактика — затягивать суд. Я отказывался посещать заседания, не давал себя осматривать, писал протесты на каждое её слово, много ненужного узнал о юриспруденции… И все это было для того, чтобы однажды увидеть вот эту заметку и лишь один раз посетить суд.

Но в последний, как потом оказалось, момент, Пест обратилась к вам, принцесса. Это было уже выше моих сил. Врать вам в лицо… В общем, я еще не знал, где найду деньги, но решил: найду. Лишь бы от меня отвязались.

И вот я приехал в Понивилль, заявил о своем намерении, поспорил с вами о дружбе, думал, где возьму деньги — и во всей этой суете просто прозевал заметку и письмо, которое друзья отправили в Эппллузу! А вот Пест её сразу увидела.

Почти всё, что случилось со мной в тот день когда мы должны были встретиться, вы знаете. Сначала было удивление от того, что она не пришла, потом я разозлился на нее и захотел встретиться у нее дома. Дома мы обнаружили, что с Пест что-то случилось. Я на секунду даже подумал, что она зачем-то хочет меня подставить, но, конечно, это были эмоции. На такое бы Пест точно не пошла. А потом я вспомнил о письме и помчался в Бирюзовый грот, к незнакомцу, как к единственному спасению. Там мы и встретились вновь.

В первый момент я едва смог узнать Пест. Она всегда серьезно относилась к внешнему виду, а тут... Грива растрепана, на платье огромное пятно от кофе, а этот взгляд… Я даже подумал, что её кто-то преследует, а она просто бросилась ко мне в ноги и зарыдала. Просила прощения, но мне уже было не до старых обид. Я хотел понять, что случилось. А случилось вот что.

За двое суток до того, Пест вернулась отсюда домой, увидела эту самую заметку и ужаснулась. Не знаю, о чем она думала в ту ночь, но к утру она решилась на довольно глупую выходку...

— Очень глупую и очень поспешную выходку.

— Пест!

Мы все обернулись на голос. Пест, видимо, уже какое-то время стояла в дверях. Она успела несколько успокоиться, но в алых глазах все еще блестели слезы.

— Спасибо, Невермайнд, но, полагаю, дальше я смогу рассказать сама. Видите ли, эта заметка привела меня в панику и растерянность. Я все еще не могла поверить, думала: вдруг это снова обман? Отозвать иск и попасть в его ловушку — это был бы позор. Но и продолжать требовать деньги после такого я не могла. Тогда мне и пришла в голову эта отчаянная мысль — взять и отдать эти деньги самой себе! Невермайнд как будто уже сам выразил желание найти деньги и расплатиться, вот я и помогу их найти. Но собрать разом всю сумму, что натекла за год, я бы не смогла. И поэтому я вспомнила о вазе. Прекрасная была ваза, из Филлидельфии, ей две тысячи лет… — Пест всхлипнула. — И я решила её продать.

Вазу я нашла сама, сама же её и изучала. Поэтому забрать её не представляло никакой проблемы. Продала её тут же — у нас под боком стоит еще один клуб археологов, я знала, что там такая ценность не пропадёт. А чтобы «рыцари» меня не узнали, я воспользовалась магией иллюзии. Эта магия — моя давняя страсть. Обман. Отвлечение внимания. Фокусы…

Невермайнд, помнишь, как ты любил смотреть мои фокусы?

В общем, вазу я продала, а Невермайнду оставила под дверью письмо — якобы с предложением работы. Разумеется, если бы бы к нему пришла я, даже под иллюзией, он сразу бы меня раскусил. Зато у меня есть одна хорошая подружка, которая непременно согласилась бы мне помочь. Она бы предложила ему какую-нибудь несложную работу — у меня много артефактов скопилось за год, и Невермайнд бы ничего не заподозрил, если его, скажем, попросили бы оценить парочку из них. Ну а в награду он бы получил свои деньги (откуда они, подруга бы, конечно, не узнала), оплатил долг, и все бы хорошо закончилось.

Но с каждой минутой я все больше остывала. Перед глазами всё стояла та заметка с его фотографией, и я всё меньше верила, что он мог меня так обмануть. А дома меня уже ждало вот это письмо. Оно и положило всему конец.

Пест передала Твайлайт листок бумаги, и она зачитала его вслух:

— “Я увидел, как ты украла из клуба вазу, которой сама же не знала цены. Я проследил за тобой, и увидел, как ты, зачаровавшись, продала её с глаз долой. Я страшусь одной мысли о том, что все это могло быть предназначено той же цели, что и твоя история с «выздоровевший» ногой — оскорбить и уничтожить Невермайнда. Не знаю, что он тебе сделал, чтобы заслужить такое наказание, но сегодня я намерен прекратить все. Я даю тебе последний шанс — возместить похищенное и немедленно рассказать обо всем Невермайнду. В противном случае ему, как и всему нашему клубу, придется узнать всю правду от меня.

С любовью и негодованием

Фармер Найт»

Мы все подняли глаза на Пест. Она снова была в объятьях Невермайнда и плакала. На этот раз она, впрочем, скоро успокоилась и продолжила рассказ.

— Я просто свалилась со стула, когда это прочитала. Все было кончено. Я всегда считала себя пони с высокой моралью — и вдруг за одни сутки стала бессовестной вымогательницей и воровкой.

Я не знала что делать. Какое-то время я стояла столбом посреди комнаты, а потом сорвалась и просто убежала. Все первые сутки я слонялась по Понивиллю — я даже не помню, где провела ночь. А на следующий день решила — я встречусь с Невермайндом. Сама. В той самой пещере, куда его позвала. И там расскажу ему все.

— Признание Пест, меня, конечно, обескуражило, — теперь снова говорил Невермайнд. -Что же нам теперь было делать? Ведь я сам тогда был под подозрением. Как бы я в тот момент привел к вам Пест, еще и в таком состоянии? Как бы доказал, что не запугал её? Да она и сама боялась.

А с другой стороны, куда бы мы с ней пошли? В отеле у меня дежурила целая рота, туда не сунешься… В общем, я кое-как успокоил Пест, и мы набросали план действий. Очень помогло её письмо. Я отправился к вам и рассказал почти все как было — за исключением встречи в пещере. Конечно, был риск, что меня арестуют, но я рассчитывал, что письмо, которое на этот раз было при мне, меня спасет. Так и произошло. Правда, в процессе я проговорился о машинке, о которой без Пест узнать бы не мог.

В результате, как я и надеялся, почти весь конвой в отеле был снят. Остался лишь один стражник, но он не мог помешать нам, ведь стоял он на входе. А Пест, как мы и условились, пришла под покровом ночи, и я помог ей забраться через окно. Здесь она наконец смогла хоть как-то отдохнуть.

На следующий день я планировал отправиться в клуб «Рыцари былых тысячелетий» и попробовать выкупить вазу, но пришлось получать разрешение на прогулку. Я смог его добиться, но когда я подходил к клубу, то увидел вашу процессию. Мисс Свити Дропс, мисс Лира, два напуганных паренька из клуба и коробка. Не нужно было гадать, что в ней находится.

Ну а вечером объявилась загадочная наследница… — здесь Менуэт приняла торжественную позу и гордо задрала головку. — Пест, конечно, сразу же после ухода принцессы подтвердила, что никаких наследниц у нее нет и быть не может, и посоветовала проверить её документы. Проще всего их было бы сотворить при помощи магии иллюзии, с которой мы оба отлично знакомы.

— Остальное вы знаете, — сказала Пест. — Итак... Это я вчинила Невермайнду иск за проступок, которого он не совершал, это я украла у самой себя вазу, и, наконец, это я сама исчезла, не зная, что мне делать, и тем самым невольно подставила Невермайнда второй раз. Я полагаю, этого достаточно, чтобы избавить его от всех последствий, связанных с этой историей. Он и так уже настрадался за этот год, пусть теперь будет свободен.

Невермайнд открыл было рот, чтобы возразить что-то вроде «я останусь с тобой до конца», но его прервала принцесса Твайлайт:

— Нет, пока что я его не отпускаю.

Мы все даже повскакивали на копыта. Менуэт бешено захлопала глазами. Бон-Бон, испугавшаяся, что упустила что-нибудь в расследовании, тревожно посмотрела на принцессу. Пест и Невермайнд и вовсе смотрели не нее чуть ли не с ужасом. Твайлайт, тем временем, склонилась над пергаментом, на котором не спеша выводила какой-то текст. Наконец она дописала свое послание и, позвав Спайка, передала ему. Когда дракончик ушёл, принцесса дала долгожданное объяснение.

— Мне кажется, что за всей этой сумятицей и исповедями вы забыли один важный факт.

Я принцесса дружбы, а не мировой судья. Моя задача — разобраться в отношениях пони и как можно деликатнее уладить конфликты между ними. Поэтому я и пыталась вас помирить в то время, когда вы оба уже делили только деньги. Теперь же моя помощь нужна другому пони. Когда-то он уступил любимую своему другу, и вскоре сильнейшим образом в ней разочаровался. Но до сих пор он оставался верен и дружбе, и любви. Он видел, как Пест, украла вазу, и, несмотря на все свои угрозы, так и не посмел их реализовать. Он не решился все рассказать мне даже сегодня, хотя был зол на неё как никогда прежде: он всё ещё верит, что Пест покается.

И это обстоятельство дает мне надежду на примирение. Только что я отправила Фармер Найту письмо, в котором пригласила его встретится в кафе «Мухомор» через пятьдесят семь минут. Разумеется, вы оба примете участие в этом важнейшем для него разговоре.

Содержание

1. Визит из зазеркалья

2. Две ниточки

3. Интрижки в ратуше

4. Три авантюрщицы и их трофеи

Да простит меня принцесса дружбы, что в этот раз я начинаю с момента, когда осталась одна и, мало того, была этому очень рада.

Все началось свежим облачным утром, когда, выйдя из дому, Бон-Бон и я обнаружили в двери загадочный конверт. Конверт был абсолютно чистым — ни тебе адресов, ни полей для них, ни даже рекламной картинки с уютной Понивилльской улочкой. Я уже была готова ознакомиться с его содержимым, когда Бон-Бон вдруг остановила меня и, извинившись, поднялась вместе с письмом в свою комнату. Минуты через три она уже выбежала обратно с сияющими глазами. В зубах она несла конверт.

— Лира, мне немедленно нужно бежать! Это письмо от кого-то из моих коллег!

— Как? Я думала, их давно разогнали!

— Не знаю, — Бон-Бон была вне себя от счастья. — Там просто сказано, куда прийти и с кем встретиться, наша стандартная форма. Так что не удивляйся, если меня не будет пару дней. Если вдруг будет что-то более долгое, я постараюсь тебе сообщить.

— Как? Ты можешь уйти насовсем?

— Сплюнь, Лира. Пока что это только одна встреча. Скорее всего, просто какая-нибудь проверка. Но кто знает?

— А наша прогулка?

— Ах, да. Пока её лучше отложить, от пары дней ничего страшного не случится. Ладно, пожелай мне удачи!

— Стой, а как же браслет? — вспомнила я в последний миг, но Бон-Бон уже убежала.

«До чего же самобытна была у неё работа! — подумала я. — Только что была рядом, имела свои планы, как вдруг...»

Но, несмотря на тревогу о судьбе подруги, я, как уже говорила, обрадовалась тому, что побуду какое-то время одна. Иногда и это бывает полезно. Правда, радость моя была почти сразу омрачена своим собственным срочным делом. Вскоре после ухода Бон-Бон ко мне вдруг заявился солидный очкастый мужчина, представившийся менеджером великого оперного певца Отворотти. Хрустальный голос Эквестрии должен был дать сегодня концерт в Понивилле, но накануне рассорился со своейпостоянной арфисткой,и та, обладая столь же ранимым характером, что и маэстро, наотрез отказалась играть на сегодняшнем концерте. Требовалась немедленная замена.

Я терпеть не могу Отворотти, но оставить в беде сотни зрителей, купивших билеты, я не могла, а потому провела весь день, сыгрываясь с персональным оркестром оперного светилы. Вечером же я на протяжении многих часов исполняла помпезные и величественные композиции, и, кажется, проспала половину этого времени, при этом не переставая играть давно заученные наизусть мелодии.

Вернувшись домой уже поздним вечером,я обнаружила, что он все ещё пустовал. Бон-Бон не вернулась.

«Ну, сегодня её, наверное, уже не будет», подумала я, и решила, раз такое дело, отдохнуть на славу. Первым делом я набралась наглости и отправилась поужинать в «Сахарный уголок». Там я подкрепилась ароматным черничным пирогом и услышала массу вопросов и предположений на тему «Лира, и не ест стряпню Бон-Бон». Отвечать честно и без улыбки я на них, конечно, не собиралась. Удовлетворённая, я вернулась домой, где меня ждал второй пункт развлекательной программы. За скучнейший вечерний концерт язадумалаотыграться ночью энергичныхмелодий и танцев, сыгранных исключительно для себя.

Однако стоило мне расположиться в гостиной и сыграть первые аккорды, как из комнаты Бон-Бон раздался стон.

— Лира, ну когда я уже перестану слышать эти твои концерты по ночам! Ты просто феноменальная вредина. И это после всего, что мне довелось пережить!

Я с досадой отложила лиру. Что ж, она хотя бы настроена миролюбиво. Обычно, когда я решаюсь порепетировать в темное время суток, Бон-Бон без церемоний запускает в меня поварешкой. Тут же начинается ожесточённая перепалка с обязательным упоминанием завтрашнего музыкального капустника, вчерашнего фестиваля чаегонов и пользы здорового сна для музыканта, которая заканчивается случайным исходом со случайным победителем. Но в такой день я не решилась вступать в дискуссию и просто поднялась наверх.

Бон-Бон сидела у себя в кресле и задумчиво смотрела на звездное небо. Сегодня, впервые за несколько дней, оно не было испорчено усердной работой погодной команды, а потому выглядело особенно красиво.

— Итак, как прошел твой денёк? — спросила я.

— Просто ужасно. Я весь день просидела на одном месте ради трехминутной и бестолковойвстречи с агентом. Ладно хоть место они выбрали в отеле, а не где-нибудь под мостом.

— А что же это было? Действительно проверка?

— К счастью, нет. Этот паренек сказал, что у принцессы Твайлайт случилась какая-то беда за душой, и она не хочет её никому открывать. А я, мол, вполне способна ей помочь.

— То есть тебе нужно помирить с кем-то принцессу дружбы? Это неожиданно.

— Да нет, тут речь скорее о какой-нибудь заварушке, которую она хочет разрешить сама. Ты ведь знаешь, насколько она может увлечься?

— Еще бы! Но я так и не поняла, кем был этот агент. Как он связан с твоей тайной работой?

— А вот такие вещи у нас не обсуждают, Лира. Назвал пароль, дал информацию — и баста! Могу только сказать, что, откуда бы он не явился, с логистикой у них не лады. Неужели нельзя было рассказать мне все это сразу, в письме?

Спохватившись, она вдруг цапнула со столика знакомый конверт, секунду его пожевала, сминая, и одним движением проглотила, на запив водой.

— Значит, завтра с утра ты снова пропадешь без вести? — спросила я, оклемавшись.

— Ммм… Слушай, а чего бы нам не пропасть вместе, а? В конце концов, он не говорил ничего о том, чтобы держать все это в тайне. А если уж без этого окажется никак — думаю, сама Твайлайт нам об этом и скажет.

— Что ж, тогда нам срочно надо высыпаться.

О ночных концертах я уже и не думала. Я прекрасно знала, что значит для Бон-Бон такое послание из прошлого. Свити Дропс обожала свою работу и страшно тосковала от её отсутствия. Бывало, что по вечерам она, сидя у камина, заводила радио и, дождавшись, пока диктор на начнет рассказывать о планируемой погоде или о результатах лотереи, тщательно переписывала текст сообщения на листок. Потом она долго сидела над ним с карандашом, что-то дописывая или зарисовывая, а потом не менее долго разглядывала его, иногда произнося фразы вроде «будет интересненько», или «да как же можно было так облажаться», или даже «что за фигню я только что расшифровала?». Мне она, впрочем, никогда такие листочки не показывала. В конце концов Бон-Бон просто сминала бумажку и швыряла её в камин. «Умора» уже давно не существовала, но где-то в Эквестрии всё ещё прятались пони, ведущие тайную жизнь…

В общем, я была рада за свою подругу и спешила дать ей отдохнуть. Правда, меня все ещё тревожил проклятый браслет, который, по словам Бон-Бон, уже начинал болеть ипро который я её так поподробнее и не расспросила.

* * *

Проснулась я оттого, что в нашу дверь робко застучали. Зевая, я спустилась открывать.

За дверью оказалась Твайлайт.

— Привет, Лира! Бон-Бон дома?

— Пока еще да. Хотя мы и сами хотели к тебе идти.

— Сами? — захлопала глазами Твайлайт. — Но зачем?

Я поняла, что сболтнула лишнего.

— Да ты не стой в дверях, проходи. Бон-Бооон! Просыпайся, у нас гости!

Бон-Бон действовала быстро. Уже через минуту она появилась в гостиной в таком виде, будто она и не засыпала. Разве что грива слегка выдавала внештатный подъем. Кстати о ней…

Я извинилась и отправилась в душ. Мне, конечно, способности Бон-Бон и не снились, и я вернулась только минут через двенадцать. К моему удивлению, меня дождались,даже не начав разговора.

Теперь, когда я умылась и взбодрилась, я заметила, что принцесса была очень взволнована и, кажется, едва сумела меня дождаться.

— Что ж, не будем тебя больше мучить, — от Бон-Бон переживания Твайлайт тоже не укрылись. — Рассказывай.

— Бон-Бон, — сказала Твайлайт очень серьезно. -У меня есть для тебя очень важное поручение. И оно напрямую связано с твоейстарой работой — ловлей монстров.

Я с интересом обернулась к Бон-Бон. Та сидела с таким равнодушным видом, словнопринцесса пожелала купить у неё пакетледенцов.

— Ловли монстров? Хм… И кто же в таком уютном месте может нуждаться в отлове?

Я открыла было рот, но Твайлайт меня опередила.

— Это очень необычные монстры, Бон-Бон. Возможно, это даже очень опасные монстры. И самое страшное, я абсолютно не понимаю, где они могут прятаться! Мы здесь все обыскали!

После такой реплики сохранять каменную морду для Бон-Бон стало заметно сложнее.

— А ты умеешьсагитировать! Но все-таки как эти необычные монстры попали в Понивилль?

— В этом и вся загвоздка, Бон-Бон. Эти монстры пришли из другого измерения.

Я, в отличии от подруги, даже не пыталась сдержаться. Мне много раз доводилось видеть портал-зеркало в библиотеке Твайлайт, еще чаще я слышала невероятные истории о том, что происходит по другую его сторону, но прикоснуться к нему, хотя бы поговорить о нем — об этом я могла только мечтать. Твайлайт тихо изучала зеркало со своими друзьями, и пока что не была готова что-нибудь рассказать о нем публике. Поэтому по Понивиллю ходили самые разные слухи, среди которых неизвестные монстры казались чем-то совершенно скучным и обыденным.

Одним словом, я взвизгнула и во все глаза уставилась на принцессу в ожидании интересного рассказа.

— Впервые их заметили с той стороны зеркала, около недели назад. Точнее, заметили странного серого человека с каменным лицом, гулявшего по вечерней улице и задумчиворассматривавшего окрестности. А уже утром жители обнаружили, что в городе пропала статуя его основателя!

Дальше больше. По всему городу начали оживать статуи. Возникла страшная неразбериха, и довольно быстро знакомые рассказали о случившемся мне. Вскоре я обнаружила источник беды. Это были странные существа. Они ходили на четырех ногах, были покрыты темно-бирюзовой чешуей. У них были маленькие крылышки, с которыми они не могли летать, и страшные белые глаза без зрачков. Эти глаза и были их орудием. Стоило им посмотреть на статую, как она тут же становилась живой! Меня это сильно удивило. Ведь таких существ никогда не бывало в Эквестрии, ведь так, Бон-Бон?

— Во всяком случае, я о таких никогда не слышала.

— Тем не менее я вызвалась их поймать. Точнее, мы ловили их всей школой, там есть школа, где учится много моих подруг… И мы почти их поймали, окружили как раз около школы. И тут они запрыгнули в портал. В общем-то, это не должно было стать проблемой — все двери в библиотеку были заперты, и бежать им было некуда. Но когда я прыгнула вслед за ними, комната оказалась пустой. Сначала я даже ничего не поняла, но потом увидела — одно из окон в библиотеке было выбито!

Видите ли, портал сделан очень интересно — он всегда преображает вошедшего так, чтобы он мог жить в другом измерении. Но таких монстров в нашем измерении нет и я теряюсь в догадках, какую форму они могли принять здесь.

— Ну, крылья у них, видимо, стали получше, чем там, — сказала Бон-Бон. — Итак, мне предстоит добыть в свою коллекцию невиданного монстра. Не скрою, это очень заманчивый трофей.

— Потом я стала думать, как мне этих монстров найти. Те подруги, из другого мира, даже хотели идти сюда за мной, но я отказалась — возникнет ещё большая суматоха, ведь те мои подруги — точная копия Понивилльских. К Понивилльским подругам я и обратилась. Рэйнбоу Дэши сейчас летает над Вечнодиким лесом, а мы с другими подругами несколько дней искали их в Понивилле, но так никого и не нашли. Тогда я и вспомнила о тебе.

— Хорошо, от погони за монстрами я никогда не откажусь. Не пойму только, чего вы так долго. Неужели я настолько засекретилась, что вы несколько дней не могли меня найти? А впрочем, я не жалуюсь, так будет только интереснее.

Бон-Бон сползла со своего кресла и потянулась.

— Ладно, пора бы и к делу приступить. Девочки, ждите меня здесь, а я сбегаю за своим заветным чемоданчиком.

Бон-Бон поднялась наверх, а я, тем временем, обратилась к Твайлайт.

— Как ты думаешь, сколько времени понадобится Бон-Бон, чтобы поймать этих монстров?

— Хм… Ну, поскольку эти монстры никому неизвестны… Ладно, думаю, четырех дней хватит. Ну а ты как думаешь?

— Я? Ну, вообще, я бы поставила, что Бон-Бон их поймает еще до твоего прихода. Но поскольку ты уже пришла… Так и быть, дам ей ещё дня два.

* * *

В библиотеке нашлось мало интересного. Следов когтей, лап или причудливых копыт не было. Зато, к неудовольствию Бон-Бон, все вокруг было истоптано копытами нескольких пони и лапками маленького дракончика.

— Не могли же мы совсем сюда не заходить? — возмутилась Твайлайт. — Это тебе не спальня!

Бон-Бон лишь закатила глаза.

— Однажды ты эдак затопчешь следы армии вторжения. Ладно, я все еще не жалуюсь. Лучше вспомни: когда ты пришла вслед за ними, какие-нибудь следы были?

Твайлайт замотала головой:

— Судя по всему, они рванулись к окну сразу же.

— Это логично. Животным свойственно тянуться к воле.

Бон-Бон прошлась вдоль книжных полок, с интересом разглядывая корешки.

— Нет-нет, я все проверила, ничего здесь не было украдено или разбросано, — отмахнулась Твайлайт.

— Да? Ну ладно, нет так нет. В общем, я тоже считаю, что убивать время среди книг пока что бессмысленно.

— Эй!

— Всего нас есть три возможности. Поскольку прошло уже много времени, наши монстры могли убраться довольно далеко от Понивилля. В этом случае нам остается только дожидаться новой информации, если таковая вообще появится. Второй вариант самый вероятный: монстрики не убежали далеко и прячутся по окрестным лесам. Скорее всего, мы их найдем где-то там, но пока что, я полагаю, будет правильно заняться третьим вариантом. Насколько я понимаю, эти ребята не слишком агрессивны?

— Ну да, они всё пытались убежать от нас, а не нападать. Правда, когда мы их загнали в угол, один из них попытался обороняться когтями. К счастью, никто не пострадал. Но кто знает, какие…

— Они еще могут преподнести нам сюрпризы, это да. Но судя по всему, их базовая установка в опасной ситуации — убегать. Значит, оказавшись в незнакомом городе, они могли просто куда-нибудь спрятаться и там просидеть эти дни. Насколько безвылазно — отдельный вопрос. Поэтому, Лира, предлагаю нам сейчас же отправится в прогулку по городу и прикинуть, где они могли бы залечь. Если не будет результата — займемся лесами. Кстати, Твайлайт, надо сказать Рэйнбоу Дэш, чтобы расширяла зону влияния. Патрулировать один только Вечнодикий лес было бы непродуктивно...

День в Понивилле был прекрасен. В чистом небе сияло более не стесненное облаками солнце. Улицы были полны пони, скакавшими по своим делам. И никто из них не был чем-нибудь напуган или встревожен.

Я, наконец, решила поделиться с Бон-Бон своими переживаниями.

— Бон-Бон, а ты не хотела бы оказаться с той стороны? Это ведь так интересно — новый мир, наполненный неизвестными существами. Все вокруг неизведанно, столько интересного!

— А! Меня вся эта ерунда не волнует, — сказала Бон-Бон, но сразу же добавила. — За исключением монстров конечно. За потусторонний бестиарий я бы столько отдала!

— Ну, с потусторонними монстрами ты ещё познакомишься… Слушай, а если там все двойняшки, наверное, я там тоже есть? Как думаешь, ведь есть?

— Наверняка есть! — засмеялась Бон-Бон. — И наверняка такая же приставучая! И если бы вы с ней однажды… ой!

Неожиданно Бон-Бон остановилась и вдруг начала растерянно переводить взгляд с улицы впереди на меня и обратно. Я тоже посмотрела вглубь улицы, но ничего подозрительного не увидела. Вокруг нас, как и прежде, суетились пони. По небу неуклюже пролетала Дитси Ду, неся кому-то очередное послание. По направлению к нам (а правильнее говоря — к замку Твайлайт) беззаботно прошагал Спайк, а уличные торговцы впереди кричали, неправдоподобно расхваливая свои товары.

Бон-Бон пришла в себя так же внезапно, как и встревожилась.

— Извини, мне показалось, что впереди кто-то пробежал. Давай-ка пока помолчим, а то мы эдак действительно что-нибудь пропустим.

Мы шли дальше и дальше, но соблюдать тишину мне никак не удавалось. Все-таки день был настолько хорош, что хранить молчание казалось кощунством. И я постоянно отвлекалась, желая прокомментировать происходящее вокруг или спросить что-нибудь у подруги. Бон-Бон же изо всех сил стремилась не пропустить чего-нибудь необычного.

— Смотри-ка, — говорила я, — Октавия не теряет времени даром и идёт с виолончелью в парк! Пожалуй, сегодня она набьёт карманы, как думаешь?

— Да-да, тебе виднее… Эй, пони, не видал сегодня чего-нибудь странного? Ну, оживших статуй, скажем? Нет? Ну бывай…

— Может быть, зайдем сюда, перекусим?

— Потом, Лира, потом…

— Да передохни ты немного! Вокруг — красота, насладись ею, пока можешь!

— Гррр!

* * *

— Лира, для помощника спецаганта ты ужасно некомпетентна! — не выдержала Бон-Бон после очередной моей реплики. — Мы сейчас выполняем ответственное задание от самой принцессы Твайлайт. Так давай же относиться к нему серьёзно!

Я попыталась состроить наивную мордашку.

— Совсем-совсем серьёзно?

— Да!

— И обращать внимание на каждую мелочь?

— Абсолютно на каждую, Лира!

— А... почему же мы прошли мимо этого дома?

Бон-Бон остановилась и подозрительно посмотрела на меня.

— Лира, какого дома?

— Да вот этого же дома! Неужели ты не видишь?

— Н-ну, вижу… дом как дом, — вся непоколебимость немедленно слетела с Бон-Бон.

— А замок! Неужели ты не видишь? Ведь еще позавчера мы здесь гуляли — его не было! Весь последний год дверь была на распашку — дом же пустует!

Бон-Бон оправилась и улыбнулась.

— А ведь и правда, не было замка! Очень интересная перемена! Давай-ка посмотрим повнимательнее…

Мы подошли к дому. Рядом с замком помещалась наскоро написанная табличка: «Посторонним держаться подальше!»

— Очень интересно, — сказала Бон-Бон. — Лира, есть идеи, кто мог бы это написать?

— Даже представления не имею!

— Да? Очень странно… Мне этот почерк кажется знакомым…

— Ммм…

— Нет, определенно в нем есть что-то… Ладно, если это действительно так, я обязательно вспомню.

Мы обошли дом. Бон-Бон страстно хотела заглянуть внутрь, но это оказалось невозможным: все окна в доме были крепко заколочены, и даже маленькая трещина в стене была аккуратно заделана.

— Материалы мы видим тут же, — задумалась Бон-Бон, глядя на по-прежнему лежавшие на земле доски. — Да, даже если все это и не связано с делом, смотрится очень интересно. Молодец, Лира! Я уже говорила, что ты идеальный помощник для спецагента?

С подвалом нам повезло больше. Он не изменился с тех пор, как я его видела в последний раз — то есть был открыт нараспашку. Внутри, впрочем, нас все равно встретила пустая комната, не имевшая выхода в дом.

— Мда, здесь мы, видимо, не найдем ничего интересного, — сказала Бон-Бон. — Прятали от нас, видно, сам дом… Постой!

Бон-Бон замерла и прислушалась к чему-то.

— Ты слышишь? По-моему, там кто-то есть!

Я тоже прислушалась и в какой-то момент расслышала неясный шорох.

— Может быть… А может быть и нет.

— Ладно, давай опросим соседей.

Мы вышли на поверхность и подошли к пони, поливавшей цветы за ближайшим заборчиком.

— Давно ли у этого дома хозяева появились? — спросила Бон-Бон.

— Хозяева? — переспросила пони, поставив лейку. — Может и появились. Вон, замок висит уже второй день. Но их самих я ещё не видела.

— Но кто же тогда замок присобачил?

— Не знаю. Позавчера днём его ещё не было, это точно. А как я вчера утром проснулась — он уже висел.

— Значит вчера утром он уже был? Ну, спасибо… Лира, выходит, мы с тобой вполне могли бы застать этих молодцев за работой?

— Если они приходили не утром, конечно.

Мы опросили еще одного соседа (он вообще не знал, когда появился замок) и ещё раз обошли вокруг дома.

— Этот дом будет очень полезно взять на заметку, — подвела итоги Бон-Бон, — но его связь с пропавшими монстрами пока что, очевидно, неочевидна. Предлагаю продолжить прогулку, а домом заняться, если не найдется других зацепок.

* * *

Другие зацепки всё-таки нашлись. За новую ниточку мы ухватились, когда заглянули в уютный парк неподалёку от станции. Уже у входа в глаза бросились многочисленные постаменты, на которых в обычное время стояли разнообразные скульптуры. Сегодня скульптур не было.

— А вот это уже смахивает на зацепку, — заметила Бон-Бон.

Меня это открытие не на шутку встревожило.

— Но как они могли пропасть незаметно? Ведь прошло столько дней. Да и где они сами?

— На такие вопросы нам полагается отвечать. Задавать их будут другие пони.

Бон-Бон снова занялась опросом свидетелей.

— Привет! А куда это все статуи убежали?

Отдыхающий на скамейке пони лениво посмотрел на нас.

— А в ратушу их забрали. Парк переустраивают.

Через двадцать минут мы уже расспрашивали Госпожу Мэр.

— Совершенно верно, — отвечала она. — Согласно приказу Понивилльского комитета по облагораживанию территорий номер 2564 мы проводим реконструкцию парка «Дружба», бывший «Парк победы над Дискордом», по схеме номер 5, утвержденной Положением о реконструкции парков и скверов в городе Понивилль. Будет выкопан пруд, произведена покраска скамеек, тротуаров, вместо вызывавших у жителей нарекания аттракционов будет установлена скульптурная группа «Лоси». Остальные скульптуры, как вы видели, тоже будут отреставрированы и частично заменены.

— У нас есть определенные основания побеспокоиться о судьбе этих статуй, — сказала Бон-Бон. — Хорошо было бы убедится, что они все в порядке.

— Без проблем.

Мы прошли в соседний кабинет.

— Мисс Декларация, посмотрите, сколько статуй мы забирали из «Дружбы».

Мисс Декларация, юная жёлтая пони в очках, сделала удивленные глазки.

— А разве их уже забирали?

— Да, милая моя. У вас должен быть список.

Мисс Декларация начала проворно проверять содержимое многочисленных ящичков, коробочек и папочек, разбросанных по кабинету. Проверяла она долго и последовательно, доставала новые и новые стопки бумаг из самых неожиданных углов, а под конец и вовсе куда-то удалилась минут на десять.

— Нигде нет! — констатировала она, вернувшись. — Должно быть, рабочие забыли передать список нам.

Госпожа Мэр недовольно прищурилась.

— Мисс Декларация, что я говорила насчет сроков? Нет бумаги — надо её требовать!

— Не гоняться же мне по всему Понивиллю за бумажками? Мне их регистрировать едва времени…

— Немедленно им официальный запрос! — приказала Мэр и повернулась к нам. — А я, пожалуй, параллельно нанесу им визит. Не хватало ещё, чтобы беда случилась из-за этой бумажки. Вам когда будет удобно подойти, мисс Дропс?

Но Бон-Бон, уже оценив наши перспективы, приняла другое решение.

— Знаете, пожалуй, нам не помешает навестить ваших строителей за компанию. Возможно, мне будет о чем их спросить. Кроме того, еще один вопрос нужно обсудить с вами.

Пока мы шли по улицам, Бон-Бон рассказала историю о странном заброшенном доме.

— А-а, знаю я этот дом. Нет, никто его не покупал. Это я знаю точно, мы только вчера отчитались о бесхозном жилье. А замок — это что-то странное. Впрочем, не беспокойтесь, теперь я беру его под свой…

— Даже не пытайтесь там никого «брать»! — предостерегла Бон-Бон. — Это крайне мутная история, оставьте её профессионалам. Пригоните, может быть, охрану, но не более того.

Вскоре мы вошли в прямоугольное одноэтажное здание с табличкой на двери «ООО «Замес». Там нам пришлось переждать минут сорок, пока прораб принимал у себя кого-то. Госпожа Мэр, едва услышав слово «ждите», села на ближайший диван и, приняв вид пластиковой фигурки, дожидавшейся прихода хозяйки из школы, просидела так все время ожидания.

Прораб, однако, вместо ответа на вопрос, широко развел копыта.

— Почем я знаю, сколько этих статуй привезли? Это ж вы даете указания, когда, чего и сколько забрать, вот у себя там и разбирайтесь!

— Что значит, мы?! Статуи привозят сюда? Значит, кто-то их должен приходовать.

— Мэрия приходует! — вскипятился прораб. — Мэ-ри-я! Нет, какая наглость! Выходит, мы вашего счетовода тут для того терпим, чтобы вы у меня о ваших же распоряжениях справлялись?

— Госпожа Мэр, у вас тут есть собственный счетовод? — сухо спросила Бон-Бон.

Госпожа Мэр покраснела.

— Возможно, что я отправила сюда своего пони, с тем, чтобы избежать излишней неразберихи. Так или иначе, все статуи должны быть тут — в крайнем случае, мы просто можем их пересчитать... Так кто, вы говорите, у нас тут счетовод?

Мы нашли «своего» счетовода и выяснили, что всю отчетность прораб требует предоставлять к себе на подпись, и точная информация о количестве привезенных на ремонт статуй, несомненно, находится у него. Тогда мы решили последовать идее Госпожи Мэр и пересчитать все статуи самостоятельно. Счетовод поймала какого-то пони-рабочего, и он открыл нам кабинет, в котором мы увидели сваленные на пол скульптуры, ещё недавно стоявшие в парке «Дружба».

— Шесть… Восемь… — Счетовод пересчитала статуи. — Да здесь не будет и трети того, что мы забирали!

— Тогда где же они? — спросила Мэр.

Счетовод строго посмотрела на рабочего.

— Все что мы сегодня вывозили — здесь. Еще пять штук мы вернули на место — здесь с ними закончили, — объяснил он.

— А остальные?

— Откуда я знаю? Значит, их другая бригада забирала.

— Все?! — выдохнула Госпожа Мэр.

— Значит, все.

Терпение Госпожи Мэр наконец лопнуло.

— Ну вот что! Чтобы к завтрашнему утру все концы были у меня на столе! И если я хоть одной скульптуры не досчитаюсь — расторгаю договор с вашей шаражкой, а своих бюрократов увольняю. Всех до единого! Что вы еще стоите? Концы мне! Живо!

* * *

Когда мы наконец покинули офис строителей, обнаружилось, что пришёл вечер. Прогулка по Понивиллю оказалась неожиданно щедрой на плоды, но мы решили вспомнить и о варианте с окрестностями города — и навестить Рэйнбоу Дэш. Посвистев незнакомому пегасу, оглядывавшему с облака Белохвостый лес, мы узнали, что она залетела отдохнуть к Флаттершай.

— Ну, теперь дело сдвинется наконец! — обрадованно поприветствовала нас Дэш. — А то я уже пятые сутки в полете, как пегас-кочевник, а толку никакого!

— Спасибо за веру, конечно, — улыбнулась Бон-Бон, — но дело ведь ещё далеко от завершения.

— Да ладно тебе! Я же помню, как лихо ты решила ту загадку с пожаром. Уверена, что и сейчас ты в миг разузнаешь, где спрятались эти монстры. А я, Рэйнбоу Дэш, помогу их обезвредить!

— Главное, чтобы расследование не вышло на саму тебя! — засмеялась я, но ни Дэш, ни Бон-Бон меня почему-то не поддержали.

— Ладно, раз уж мы заговорили о монстрах — как прошел сегодняшний день? — спросила Бон-Бон.

— Все в полном порядке! — воскликнула Дэш. — Я собрала себе команду, и теперь ни одна мышь в окрестностях Понивилля не проскочит мимо нас! Теперь этим монстрам крышка, точно вам говорю.

— Ну, а хоть что-нибудь вы нашли?

— Не что, а кого! — Рэйнбоу Дэш вдруг погрустнела. — Я уже устала объяснять всем пони, что гулять сейчас по лесам опасно, но какой толк? Мы решили, что назавтра развесим в городе объявления, и будем каждого нарушителя доставлять прямо в Мэрию. Пусть с ними там беседуют!

На этом мы попрощались с Рэйнбоу Дэш (она попросила пригласить её на развязку, если она случится в городе), попрощались с возившейся в это время с питомцами Флаттершай, и двинулись домой. Несмотря на замечательное утро, сам день, проведенный в плену у бюрократии, получился тягостный. Поэтому, придя, я тут же рухнула в кровать и не расспросила Бон-Бон о планах на завтра.

Проснувшись на следующее утро и окликнув подругу, я обнаружила, что её нигде не видно. Покружившись по кухне и гостиной, я поднялась в её комнату и увидела, что кровать Бон-Бон была аккуратно заправлена.

«Ну, если я найду тебя в библиотеке!» — подумала я.

Я заглянула в потайную нишу за шкафом, где Бон-Бон, как я знала, хранит свой секретный чемоданчик, и пошла совершать все необходимые утренние ритуалы.

В замок Твайлайт я постучалась почти час спустя.

— Твайлайт здесь? — спросила я Спайка.

— Нет. Она срочно улетела в Кантерлот по государственным делам, вернется вечером. Кстати, она приглашала вас сегодня отужинать, в качестве благодарности за вашу работу.

— А Бон-Бон?

— Ах да. Она в библиотеке. Проходи.

Я прошла в библиотеку. Как я и думала, она сидела, уткнувшись в какую-то книгу об Эквестрийской живности. Рядом с диванчиком стоял её секретный чемодан.

— Доброе утро, Лира! — радостно поприветствовала меня Бон-Бон. — Вот, решила запастись кое-какими знаниями для предстоящего дела.

— И как, успешно?

— Очень. Судя по всему, теперь я знаю, где прячутся наши монстрики, и в каком виде.

— Прекрасно. И что же помешало пригласить на праздник подругу?

— Так ты же рухнула как убитая, едва мы вернулись домой. Ничего интересного все равно не происходит, а будить тебя было жалко.

— Ну-ну…

— Лира, ты что, обиделась? — засмеялась Бон-Бон. — Да ты ведь знаешь, я без тебя нигде и никуда! Как только началось бы что-то интересное, я бы тут же тебя позвала.

— Да что ты, какие обиды! — тоже улыбнулась я.

Затем я ограбила стеллаж с музыкальной литературой, пристроилась рядышком, и вскоре уже мы обе погрузились в чтение.

Идиллию нарушил галоп в коридоре. Тревожный стук копыт пронесся мимо дверей библиотеки, но быстро затормозил и повернул назад. Спустя секунду мы увидели напуганную и растерянную Госпожу Мер.

— Селестия! Что-то случилось? — испугалась я, сразу же подумав о запертом доме.

Госпожа Мэр посмотрела на нас бешеными глазами.

— С-с… С-с-с.. Сссстатуи!! — запинаясь, выкрикнула она.

По моей спине пробежал холодок.

— Что, так и не нашлись? — сочувственно спросила Бон-Бон. — Инвентарь пропал, а сроки горят?

— Нет. Все наоборот, — трясясь, прошептала Мэр. — Они вернулись! Все до последней! И без единой бумажки!

— Ничего себе! В офис вернулись?

— Н-нет! Не в офис! Прямо на постаменты! Туда, где они и стояли! — Мэр снова перешла на сдавленный крик.

— Воды потерпевшей! — скомандовала Бон-Бон.

Мы привели Госпожу Мэр в чувство в первом приближении и поскакали в ратушу.

— А в том доме не случалось никаких происшествий? — все-таки спросила я.

— Охх, дом этот ваш ещё… Да и так и сяк. Вроде стоит, как стоял, но стражник пришёл с дежурства сам не свой. Говорит, всю ночь слушал какие-то шорохи и крики… непонячьи крики… Один раз, говорит, даже грохнуло что-то со всей силы о дверь. Он уж хотел за подмогой бежать, да больше не били. А самое главное, когда мы утром подошли — там была мёртвая тишина, ни одного шороха!

— Не то, чтобы меня впечатлило, — сказала Бон-Бон. — но, я надеюсь, вы не заходили внутрь?

— Да думаем уже, — Госпожа Мэр даже остановилась. — Стражник тот наотрез отказывается теперь там дежурить…

— Храбрец!

— ...Но мы ведь даже не знаем, что там! Кого звать на помощь? Вас? Принцессу Твайлайт? Зекору?

— Думаю, я вполне смогу справиться с этой проблемой, — улыбнулась Бон-Бон. — но можно будет и Рэйнбоу Дэш пригласить, она очень рвалась поучаствовать. Впрочем, мы займемся этим потом. До ночи в этом доме будет абсолютно безопасно. Сейчас интереснее разобраться со статуями.

В ратуше нас уже ожидали двое рабочих и прораб. Завидя их, Мэр мгновенно переменилась, сменив испуг на решительность.

— Пришли, наконец? Ну, признавайтесь теперь, кто перевозил статуи!

Прораб воззрился на подчиненных.

— Перевозили?

— Не перевозили! — сказал один из рабочих. — Вы ребят, третью бригаду лучше спросите. Они ночью чего-то копошились.

— Ночью?! Это мы точно спросим, — строго сказала Госпожа Мэр. — мы со всех вас спросим! С вас, товарищ прораб, немедленно график дежурств. Я хочу знать, когда смогу поговорить со всеми разом. И если я хоть одну несостыковку…

Госпожа Мэр осеклась, посмотрев на прораба. Тот смотрел на неё огромными глазами, веки его слегка подергивались.

— Откаты всемогущие, на что же я такое подписался? Да это же вы их всех по домам распустили, их теперь несколько дней будет не видать!

— Как — мы?

— А мы, что ли?! Сами же без рабочих ног остались! Связались на свою голову! Ну теперь все! До конца жизни обслуживаем только частников!

— Где эта бумага?

Бумага оказалась при прорабе и мгновенно переместилась к Госпоже Мэр. Пока она изучала распоряжение, прораб тихо свистнул своим ребятам, и все трое покинули ратушу.

— Мисс Декларация!!! — возопила Мэр, едва дочитав документ.

Из ближайшей двери высунулась перепуганная жёлтая пони.

— Кто приказал отправить всю третью бригаду «Замеса» на длинные выходные?

— На выходные? Их кто-то отправил на выходные? — заморгала юная Мисс Декларация.

Госпожа Мэр ткнула бумагой ей в нос.

— Нашу копию. Живо!

В этот раз долго искать не пришлось. Перед Госпожой Мэр появился такой же лист бумаги.

— Так. Значит все-таки кто-то из наших распустил!

— Но ведь на ней ваша подпись! — пискнула Мисс Декларация.

Это была ошибка. Госпожа Мэр пригвоздила её взглядом к стене.

— Моя подпись?! Может быть вы посчитали, что я могла забыть о своем собственном приказе? Или может быть, я, на почве грядущих выборов, совсем уже рехнулась?

Мисс Декларация отчаянно замотала головой.

— Кто передал вам это распоряжение?

— Я не знаю! Вы принесли её с остальными бумагами. Мало ли здесь пони ходят!

— Но вы же её завизировали?

— Завизировала! Мне тоже было незачем на неё смотреть.

— И вы даже не подумали, для чего я буду распускать целую бригаду?

— Да откуда я знала? — протестовала жёлтая пони. — По контракту мы имеем право давать им распоряжения на время работ. Там стоит ваша подпись. Не могла я подумать…

— Мисс Декларация, вы отменяетесь, — неожиданно спокойно сказала Госпожа Мэр. — Потрудитесь сдать ваш дырокол в канцелярию. И постарайтесь не приближаться к государственным учреждениям, покуда не научитесь серьезному отношению к документам. Мисс Бон-Бон, мисс Лира, я прошу прощения за этот беспорядок. Весь кавардак возник из-за волокиты. Статуи, так или иначе, нашлись, и я не думаю, что вам будет интересно остальное. Дайте мне часик, и мы займемся пустым домом.

Бон-Бон в ответ задумалась.

— Думаю, мы еще успеем заняться домом. Но эта история со скульптурами довольно интересная, и мы вполне могли бы помочь вам.

— И я думаю, мы могли бы пока взять Мисс Декларацию себе на подмогу, раз она вам не нужна, — добавила я. — В конце концов — мы боремся с бюрократией, и без опытного пони здесь никуда…

* * *

Бон-Бон вместе с Госпожой Мэр осталась в ратуше — искать концы среди кучи документов. Меня же она отправила в офис «Замеса» искать адреса третьей бригады рабочих, а затем и их самих. Промурлыкав что-то о непростых взаимоотношениях инициативы и инициаторов, Бон-Бон выдала мне Мисс Декларацию, и мы вдвоем оказались посреди моря документов. На поиск всех адресов и дорогу, по словам Мисс Декларации, ушло сто восемь минут, зато теперь мы были уверены, что ищем нужных пони. Наконец мы отправились по адресам.

— Ты не переживай за эту историю, — сказала я Мисс Декларации, когда мы шли к первому дому из списка. — Мы наверняка сможем убедить Госпожу Мэр взять тебя обратно!

— А, было бы о чем говорить! — отмахнулась она. Теперь, вне стен канцелярии, жёлтая пони явилась на удивление веселой и жизнерадостной. — Честно говоря, у меня эта ратуша уже… А Госпожу нашу ты больше слушай, бюрократы везде нужны. Она не передумает — так ещё куда-нибудь прорвусь. Опыта у меня достаточно.

— У тебя? — удивилась я.

— Конечно! Это ведь у меня семейный талант. А бумажки эти — с кем не бывает, разве там за всем уследишь? Делаешь вид, что волнуешься, конечно, но на самом деле — ничего страшного не случилось.

Первый рабочий встретил нас радушно.

— Да, удивили нас тогда, конечно! Сплю спокойно — на работу только после обеда выходить — и вдруг мальчик-курьер прибегает. С посланием.

— Среди ночи?!

— Вот и я удивился. Собрал, значит, всех в офисе и передал бригадиру нашему послание. А там задача: забрать все статуи из офиса и вернуть их на постаменты. Вот прямо сейчас.

— И вы всё сделали?

— А что делать? Впрочем, может мы б и возмутились, но вместе с тем приказом был и второй: дать всей нашей бригаде выходные вплоть до понедельника. Тут мы и поняли: надо выполнять!

— Неужели этот внезапный отпуск вас не удивил?

— Удивил, конечно: как можно, среди ночи-то? Но в целом-то, тут дело ясное: с понедельника стройку большую задумали, как пить дать. Месяц или два будет не продохнуть, вот нам и устроили выходные, пока можно.

— Что такого здесь могут строить?

— Откуда нам-то знать? В понедельник отошлют — тогда увидим.

— А что это был за мальчик?

— Да наш и был мальчик. Который всегда прибегает.

— По ночам?

— Нет, обычно днем.

— Вы знаете, что он делал после того, как передал вам послание?

— Да домой он побежал, куда же ещё? Ему ж не надо было статуи таскать.

— А в том послании больше ничего не было? Другие распоряжения, подробности какие-нибудь?

— Да вроде нет…

— А сейчас эти приказы где?

— Да у начальника бригады. Правда, сейчас вы его не найдете. Он, пользуясь случаем, укатил вместе с семьей в Лас-Пегасус.

Я поразмышляла, о чем ещё можно расспросить рабочего, но больше ничего в голову не приходило. Потому со свидетелем я распрощалась, и, уже отойдя, обратилась к Мисс Декларации, всё время разговора деликатно молчавшей.

— Этот мальчик-курьер действительно существует?

— Да, подрабатывает после школы. Его родители устроили. Но этот визит среди ночи, конечно, поражает.

— А сам факт ночных распоряжений?

— Ну, с нами всякое бывает. Прямо таких случаев я не помню, но, произойди подобное, я бы не удивилась.

Начальника бригады мы, как и было предсказано, дома не застали. Мы расспросили остальных рабочих и несколько раз подтвердили уже сказанное. Из нового мы выслушали разве что несколько соображений по поводу гипотетической большой стройки.

— Крытый рынок будем строить! — предположил один рабочий. — Давно пора это дело осовременить, а то у нас как зарядят дождь, так сразу вся торговля в бездну! А в Ванхувере под рынок вон какое здание отгрохали: три этажа…

Другой рабочий, однако, не разделял таких убеждений. Согласно ему, в одной из окрестных скал его бригада должна будет выдолбить сияющий лик принцессы Каденс. На вопрос, почему именно Каденс, он ответил просто:

— А чей же? Та же принцесса Селестия у нас повсюду, портреты принцессы Луны тоже из закромов подоставали, принцессу Твайлайт мы и вживую каждый день видим, а принцессы Каденс — хоть шаром покати. Сидит где-то на окраине Эвкуса, как будто и не в Эквестрии даже… А ведь она пони любовь несет! Просвещать надо население!

Интерес этого строителя к изображениям именно принцессы Каденс оказался вполне понятен: по словам Мисс Декларации, совсем недавно он женился в третий раз.

Больше ничего интересного мы не узнали. Все разговоры со свидетелями я, как умела, записывала в блокнот. И когда уже после нашего обхода я попыталась расшифровать свои каракули, Мисс Декларация вдруг показала мне крохотную стопочку, где ровным почерком были изложены стенограммы всех наших однотипных разговоров.

— Мисс Декларация, ты просто прелесть! — ахнула я. Разумеется, так аккуратно все оформить на ходу у меня бы никак не получилось.

Эти стенограммы мы и решили показать в ратуше. Бон-Бон, скучая, ждала нас у входа, Госпожи Мэр нигде не было видно.

— Накрылась вся работа! — проворчала она. — Вы только уйти успели, как прибежала какая-то секретарша. Предложила накатать жалобу на подрядчиков. И отправить лично принцессе Луне — мол, пока письмо дойдет, дело как раз к ночи будет, она и рассмотрит быстрее… В общем, пока текст утверждали, нагрянула какая-то дама с претензией, за ней тут же вторая. А потом Госпожа Мэр вообще пропала.

— Как же ты все это выдержала? — посочувствовала я.

Бон-Бон только отмахнулась.

— Да ничего страшного. Я к этому уже адаптировалась, даже начала кое-что понимать по мелочи. Спецагент должен сохранять боеспособность в любой ситуации. Я сама поражаюсь, к какой жизни порой способна приладиться... Кстати, о сюрпризах — чем ты меня порадуешь?

Я вкратце рассказала о своих скудных успехах. При упоминании мальчика-курьера Бон-Бон навострила ушки.

— А картина вырисовывается интересная, — сказала она, когда мы закончили. — Вы знаете, что родители этого жеребенка приходили сегодня с посланием? Якобы, утром он слег с простудой, и на работу не выйдет? Я ещё до того поинтересовалась, кто бы мог передать рабочим пресловутый приказ, и мне ответили, что его послали бы с наибольшей вероятностью — по крайней мере днем. Насколько я знаю, есть и второй курьер, взрослый, но его услугами почему-то не воспользовались.

— Странно…

— Странно, если ты не хочешь чего-нибудь скрыть. Ведь иначе мальчик, который по возрасту не станет задавать вопросов, станет своим в доску. А если его еще и аккуратно удалить вместе с рабочими… Мисс Декларация, ваши подрядчики часом не балуются укрывательством бриллиантов внутри статуй? Жаль, вышел бы достойный финал. Ладно, думаю, нам стоит поискать Госпожу Мэр и посудачить с ней об этом малыше.

Не без помощи Мисс Декларации нам удалось выследить Госпожу Мэр и вернуть её мысли к нашей проблеме.

— Да, у нас есть такой мальчик. Коричневый жеребеночек, белое пятно на мордочке, зовут Волкер. Работает… месяца два, наверное. Ума не приложу, кто мог догадаться отправить его среди ночи… Наверно, надо его навестить?

— Пока подождем, — строго сказала Бон-Бон. — Судя по тому, что его родители сами выпросили ему отгулы, они явно в курсе дела. Наш визит может кого-то спугнуть. Пока что лучше вспомните, с кем этот Волкер больше всего здесь общался.

— С кем он общался? Да разве что непосредственно с начальницей своей. Он же ещё жеребенок. С кем он тут может общаться? Ну а так — письма он многим туда-сюда носил, кто знает…

— Спиди Стрим! — вдруг произнесла Мисс Декларация.

— Чего? — не поняла Мэр.

— Спиди Стрим! Старший брат Волкера очень любит у него бывать. И поскольку родители Волкера часто по вечерам уезжают, они обычно и ходят туда вдвоем!

Госпожа Мэр села где стояла.

— Селестия! А ведь правда… Ох и заварится же каша, если это… ох...

— Кажется мы получили зацепку? — уточнила Бон-Бон. — Этот Спиди Стрим занимается чем-то интересным?

— Нет, — ответила Госпожа Мэр, — но вот его отец — опытный воротила, и к тому же, с некоторых пор, политик. На ближайших выборах Грин Стрим станет моим конкурентом.

* * *

Спиди Стрим, как оказалось, жил в настоящем трехэтажном особняке. Когда мы втроем подходили к его роскошным дверям (Мис Декларацию Мэр попросила по старой памяти подежурить в ратуше), мы не сомневались, что нам сейчас откроет дворецкий и вежливо осведомится о цели нашего визита. Однако, к нашему бескрайнему удивлению, дверь открыл сам Спиди Стрим, и сам же, пропустив нас, зажег свет в гостиной.

— Извините за такой прием… Дело в том, что отцу сегодня пришлось отъехать, а я к друзьям собираюсь. Вот мы и отпустили прислугу.

— И что же вызвало настолько скоропостижное бегство? — спросила Госпожа Мэр.

Формулировка была достаточно красноречива, и Спиди Стрим насторожился.

— Да какое бегство… Скорее наоборот. Наклевывается сделка, вот он и помчался сломя голову.

— И в какие же края? — не отступала Мэр.

— Ну, в Кантерлот.

— В Кантерлот… Случайно не о стройке договариваться?

— Не знаю. В это меня отец не посвящал.

— Тогда зачем же ему понадобились статуи?

Спиди Стрим никак не отреагировал на эти слова.

— Говорю же, мне отец только утром сказал. Не слышал я про ваши статуи.

— И он часто вот так срывается с места? — спросила Бон-Бон.

— Постоянно.

— Чудно. А ты к друзьям надолго намылился?

Тут Спиди Стрим наконец занервничал.

— Ну хорошо, хорошо, сказал он мне, чтобы дома меня пока не было. Не знаю, сколько, проблемы у него.

— Нехорошо настолько не интересоваться жизнью родителей, — заметила Бон-Бон. — особенно, если они временами просят тебя не находиться дома. Вы позволите нам осмотреть его кабинет?

— Пожалуйста, — легко согласился Спиди Стрим. — Кто я такой, чтобы мешать представителям власти? Мы во всем соблюдаем законы. Давайте ваш ордер.

Назревала неловкая пауза, но тут Бон-Бон заговорила серьёзно.

— Послушайте, мистер Стрим. В Понивилле сейчас очень опасная ситуация. Где-то в городе прячутся неизвестные монстры. И что еще хуже, они, судя по всему, очень тянутся к скульптурам и памятникам. Если у вас дома они есть, эти монстры могут нагрянуть сюда в любой момент.

Эта нехитрая уловка сработала. Испуг отразился на лице Спиди Стрима. Несколько секунд он потрясенно смотрел на нас, а потом сказал:

— У нас? Откуда статуи могут быть у нас? Отец же уехал, зачем они ему?

— Значит, нет их? — с напором спросила Бон-Бон.

Спиди Стрим подскочил к зеркальному шкафчику на стене и достал из него ключ.

— Конечно нет! Откуда? Скульптуру в доме я бы не пропустил... Сейчас мы все увидим… Не может там быть ничего...

Взволнованно бормоча, Спиди Стрим провел нас к двери кабинета, со второго раза пролеветировал ключ в скважину, и открыл дверь.

Статуй в комнате, разумеется, не оказалось, но сомнения Спиди Стрима сразу стали понятны: в глубине кабинета располагалась стеклянная дверь в сад, через которую было бы легко втихаря проносить статуи.

— Видите? — с облегчением сказал Спиди Стрим. — Нет у него здесь ничего!

На радостях он позволил нам тут же осмотреть кабинет.

Заметно было, что хозяин кабинета сейчас далеко. Отполированная столешница поблескивала на солнце, часы уже не тикали, все книги и документы были аккуратно разложены по ящикам и полочкам, и нам было очень неловко нарушать порядок, проводя здесь обыск.

Впрочем, долго искать нам не пришлось. В верхнем ящике стола обнаружился конверт без адреса и маленькая стопочка исписанной бумаги, оказавшаяся перепиской.

— Думаю, было бы неприлично с вашей стороны… — начал было Спиди Стрим, но Бон-Бон уже впилась глазами в бумагу.

— Тсс… «Все останавливаем. Г. М. подняла скандал. Напишу, если подвернется что-нибудь ещё». Подписано вчерашней датой! На следующей странице... хм.

Бон-Бон повернулась к Спиди Стриму.

— А твой отец весьма бережлив, как я вижу.

— Да. Он всегда оставляет у себя копии отправленных писем. Чтобы не забыть, с кем и о чем он переписывался.

— Ох, и боком ему это сейчас выйдет...

Бон-Бон вернулась к переписке.

— «Размышляла над содержанием колонки. Думаю для начала написать только о задержках. Когда она уже осознает — начнем веселиться на всю катушку. В.» И далее, снова от Грин Стрима: «Сделал снимки. Будет время, вышлю. Напишите, не пропустил ли чего-нибудь. Пока можете заняться текстовой частью...» Снимки?!

Теперь к Спиди Стриму повернулась Госпожа Мэр.

— Что всё это значит? Что они задумали?

Бон-Бон, тем временем, отложила переписку и заинтересовалась конвертом. Вскоре его содержимое оказалось на столе, и сыщица с мэром удивлённо уставились на кучку фотографий — виды на опустевшие постаменты из парка «Дружба».

— У вас есть фотокамеры? — наконец выдохнула Бон-Бон.

— Д-да... — неловко заговорил Спиди Стрим. Он был довольно растерян. — Отец увлекается этим искусством. У нас дома есть несколько фотоаппаратов.

— Я все-таки не понимаю, — сказала Госпожа Мэр. — чего именно они хотели добиться?

— Неужели не понимаете? — Бон-Бон почти справилась с удивлением. — Это самый обыкновенный сюрприз перед выборами. Грин Стрим, через мальчика-курьера и, возможно, кого-нибудь еще, организует исчезновение ряда статуй. Ввашем бюрократическом аду такого вообще никто не заметит.Параллельно он договаривается с любым подвернувшимся бесчестным журналистом, и начинается. Сначала выходит просто неприятная заметка: мол, караул, все сроки прошли, а статуи всё никакнедореставрируют. Госпожа Мэр, у которой все цифры в порядке, неспешно начинает выяснять, что там у неё могло пропасть. Ну а к тому моменту, как выяснит, пойдут совсем другие статьи — о коррупции в мэрии и о тайном распиле памятников архитектуры. Может быть, даже покупатель заговорит.

Только все у них пошло не по плану. Мы с Лирой стали искать статуи по совсем другому поводу и выявили недостачу сильно раньше срока. Вот и пришлось срочно все статуи вернуть и поскорее уехать.

Спиди Стрим присел на ближайший стул.

— Да-а… Впрочем, такого от отца можно ожидать… — признал он. — Статуи, наверное, хранились в амбаре для сена на продажу. Он как раз недавно распоряжался реализовать все, чтотам оставалось.

Бон-Бон кивнула.

— А все-таки — куда он уехал?

— Этого я не знаю. Я должен был уехать в Мэйнхеттен. Там одно из бывших предприятий отца, теперь он передал его мне. Ну и друзья есть. Позже он хотел со мной связаться.

— А давно он уехал? — спросила Мэр.

— Мы попрощались часа два назад…

— Два часа?! Так он может еще ждать свой поезд! Надо немедленно отправить…

— Нет, об этом и не мечтайте, — невесело засмеялся сын заговорщика. — Он не собирался пользоваться транспортом — знал, что так его легко поймают. Он решил бежать через Вечнодикий лес!

— Селестия, о чём он думал! — ахнула я.

— Не переживай, Грин Стрим очень хорошо знает эти места, — сказала вдруг Госпожа Мэр. — В молодости ему много приходилось путешествовать пешком — он продавал свой товар...

На этом история со статуями для нас подходила к концу. Госпожа Мэр пригласила Спиди Стрима в ратушу — там зафиксируют его слова, — а мы договорились подождать, пока Госпожа Мэр освободится, и наконец заняться содержимым загадочного дома. Пока мы шли к ратуше, солнце, чуть дернувшись, спланировало за горизонт, его место заняла луна и в свои законные права вступила ночь.

Мисс Декларация встретила нас на входе. Принцесса Луна уже успела прочитать письмо от госпожи Мэр и даже прислала ответ.

— Ну вот! — обрадовалась Мэр. — Теперь посмотрим, что она пишет... «Мы, Луна, Принцесса Ночи,Владычица… ознакомившись собращением, номер…, повелеваем:

1. План реконструкции парка Победы над Дискордом пересмотреть.

2. Вернуть парку прежнее название, попытки подрумянить шкурку за счет истории Эквестрии — прекратить.

3. Заняться благоустройством парка, а не покраской тротуаров.

4. Вплотную заняться наведением порядка в ратуше, разгрузить заваленных работой, нанять новых сотрудников.

5. Вызвавшие нарекания аттракционы не сносить, а устранить выявленные недостатки, установив их причину.

6. Скульптурную группу «Лоси» водрузить на площади перед входом в ратушу.

7. О ходе выполнения указаний доложить нам в конце месяца.

Дата… Подпись...»

— Позвольте, однако, о чём она пишет? — обиженно забормотала Госпожа Мэр. — Кто румянит шкурку? Какие «Лоси» у ратуши? Зачем — наведение порядка? А как же наказать рабочих?!

— По-моему, это не самаябессмысленная программа действий, — возразила я.

— Её Высочество явно хорошо поработали над собой, — добавила Мисс Декларация. — На этот раз она прислала вполне себе четкий план, и даже почти без наездов.

— Ну ладно, — с трудом выдавила Мэр. — Сейчас нам нужно как можно скорее закончить неотложные дела, а уже потом подумаем, как действовать.

— Кто подумает? — приподняла бровь Мисс Декларация, но госпожа Мэр уже обратилась к Спиди Стриму.

Однако сразу заняться неотложными делами не получилось. Как только Госпожа Мэр была готова приступить к записи показаний, с улицы донеслись какие-то крики и шум. Через секунду в помещениевлетела разгневанная Рэйнбоу Дэш, гнавшая впереди себя угрюмого салатового черногривого единорога. На спине у него помещался огромный и наверняка тяжеленный рюкзак, не помешавший, однако, пегаске долягать незнакомца до Госпожи Мэр.

— Отец? — удивился Спиди Стрим.

— Ужас, что творят пони вопреки запретам! — Рейнбоу Дэш, не отлагая, пустилась в объяснения. — Я нашла этого умника в самом сердце Вечнодикого леса. Он там как по своему саду гулял! Даже зачем-то попытался убежать, когда я ему свистнула. Госпожа Мэр, надо срочно до всех донести, что за городом бегать опасно!

Но госпожа Мэр не захотела говорить об опасности загородных прогулок. Вместо этого она подошла к Грин Стриму и сурово посмотрела ему в глаза.

— Я уже устала от твоих интриг, Грин Стрим.

Единорог, не убоявшись, так же дерзко смотрел в глаза Госпожи Мэр.

— Зачем ты украл мои статуи, негодяй?

— Твои статуи? — единорог неожиданно хохотнул. — Ну-ну, зазнавайся больше.

— С кем ты переписывался насчет продажных статей? — закричала Мэр. — Признавайся сейчас же!

— Щас сделаю! — фыркнул Грин Стрим. — Не хватало ещё в твои копыта хороших пони сдавать!

Рейнбоу Дэш растерянно смотрела на соперников.

— Эй, народ! — воскликнула она. — Какие украденные статуи? Какие статьи? Вы хоть поняли, почему я его привела?

Но её опять проигнорировали.

— Ты, должно быть, думаешь, что эти твои интрижки способны мне навредить? — рычала Госпожа Мэр. — На тебе же самом клейма негде ставить! На любое твое «разоблачение» у меня найдется три своих!

— Ничего-ничего, их ещё преподнести надо!

— Что-о?! Это я-то не преподнесу? Я?

— А дырки в твоей обороне я все равно найду! Оглянуться не успеешь.

— Ничего ты у меня не найдешь. Я честно работаю, а вот ты только хитрые схемы придумывать умеешь. Фотографии в газете, ха!

— Ничего не найду, говоришь? — Грин Стрим вдруг обернулся в нашу сторону. — Мисс Декларация!

— Да? — удивилась юная пони.

— Кажется, у вас были какие-то разногласия с Госпожой Мэр? — ласково спросил интриган.

— Уже нет. Мы с ней официально разошлись, — осторожно ответила Мисс Декларация.

— Тем более. Тогда вступайте в мою замечательную команду! У нас нет никаких разногласий, рабочие часы соблюдаются, обе бухгалтерии — в идеальном порядке!

Мисс Декларация открыла было рот, но Госпожа Мэр её опередила.

— Мисс Декларация, не стоит так драматизировать. У нас произошла мелкая ссора, и то, лишь благодаря козням этого прохвоста. Вы прекрасно знаете, что нигде в Понивилле вас не примут так же хорошо, как у нас.

— Нигде такого бардака, как у вас не устроят! — не отступал Грин Стрим. — Мисс Декларация, я плачу…

— Не смей перебивать мои кадры! — вспыхнула Госпожа Мэр.

— Они уже не твои!

— Да ну? Неужели ты думаешь, что она поведется на твои сказки?

— Поведётся, и ещё как!

— Пошли в мой кабинет! — вдруг рявкнула Мэр, и тут же исчезла в ближайшем коридоре. Грин Стрим, несмотря на тяжёлый рюкзак, проворно поскакал за ней. Где-то, неимоверно далеко от нас, хлопнула дверь, и резко наступила тишина.

— Что это было? — требовательно спросила Бон-Бон у Мисс Декларации.

— Обычная перепалка между Госпожой и мистером Стримом, — спокойно ответила та.

— Обычная? — удивилась я. — Ты хочешь сказать, у вас такое в порядке вещей?

— Ну конечно! — ответила Мисс Декларация. — С тех пор, как мистер Стрим подался в политику, они до ужаса увлеклись взаимными кознями.

— Ну, сегодня отец удивил, конечно, — добавил Спиди Стрим. — Интересно, чем теперь Госпожа ему ответит. Может у нее и правда свои разоблачения наготове?

— Наверняка, — сказала Мисс Декларация. — Эти двое получают неизмеримое удовольствие от войны друг с другом.

— Говорю же, они рано или поздно поженятся! — засмеялся Спиди Стрим. — А что, Госпожа действительно тебя уволила?

— Да. И я, наверное уеду отсюда поскорее. Сейчас с ними связываться — себе дороже.

— Слушай, а поезжай вместе со мной в Мэйнхеттен! — предложил Стрим-младший. — Меня отец туда утром послал, и друзья ещё ждут. Последним поездом еду. Устрою тебя в свою конторку: там такая прорва бумаг, что тебя среди них наша парочка всю жизнь искать будет!

— Спасибо, — улыбнулась Мисс Декларация. — На первое время будут средства… Только мне бы ещё маму собрать. Не оставлять же её одну?

— Ничего, успеем, если не будем медлить.

После этих слов они спешно с нами попрощались, и только мы их и видели.

— Чтобы я ещё раз взялась за преступления в конторах! — проворчала Бон-Бон.

— А почему же Грин Стрим так хотел, чтобы его сын уехал? — вдруг спохватилась я. — Он ведь как будто и не сделал ничего дурного.

— А он и не сына защищал, — ответила Бон-Бон. — а свой дом. Если бы мы не застали Спиди Стрима дома, мы могли еще долго хлопотать, прежде чем сумели бы осмотреть дом на законных основаниях. А дома у него наверняка ещё много интересного найдется. Умный гад.

Рейнбоу Дэш, а что ты так висишь с открытым ртом? Ты, кажется, переживала за бедных пони, оказавшихся в лесах? Могу тебя утешить — монстры из другого мира им не грозят. Они прячутся в другом месте, и мы направляемся туда прямо сейчас!

— Как? — ахнула Рэйнбоу Дэш. — Они в городе?

— Да, и скорее всего, города не покидали. Так что можешь распускать свое ополчение — оно больше не понадобится — и возвращайся назад. Пора уже завершать эту историю победой, а Госпожа Мэр, похоже, ещё долго будет занята… Подожди! Сгоняй-ка по пути к Эпплжек на ферму, надо у нее одолжить кое-что.

И вот я снова оказалась перед покинутым домом. На этот раз, кроме моей спутницы, со мной была Рэйнбоу Дэш. У дверей стоял стражник — судя по суровому и решительному выражению морды, новый.

— Мы от Госпожи Мэр, пришли зачищать дом, — сказала Бон-Бон.

Стражник был предупрежден и отступил в сторону.

— Рэйнбоу Дэш, где там наша приманка?

Пегаска достала маленький мешочек, который она принесла с фермы.

— Неужели оно сработает?

— Даже не сомневайся. Теперь давайте-ка послушаем, что происходит в доме.

Мы подошли поближе к дому и прислушались. За дверью слышались чьи-то шаги, хлопанье крыльев, один раз донеслось даже какое-то шипение.

«Ой-ой», — подумала я.

— Они уже проснулись, — с досадой проговорила Бон-Бон. — Но ничего страшного. К такому раскладу мы готовы.

Она положила на землю свой чемоданчик и извлекла оттуда темные очки в четырёх экземплярах.

— Оденьте их обязательно. От этого зависит ваше здоровье. Вы тоже оденьте сэр. Вы будете караулить на выходе.

— Так точно, мэм! — отсалютовал стражник. — Если я услышу, что вы попали в беду, я тут же приду к вам на помощь.

— Не беспокойтесь, если мы попадем в беду, вы уже ничего не услышите. Лучше отсчитайте от нашего ухода десять минут и идите к принцессе Твайлайт. Да, именно так, можно не бежать. Ей вы передадите вот эту записку.

Я вздохнула с облегчением. Бон-Бон, похоже, знает, что делает.

А вот Рэйнбоу Дэш забеспокоилась.

— К чему мы готовимся? Кто засел в этом доме?

— Не беспокойся, это все меры на крайний случай. Если ты не будешь снимать очки, все будет в порядке.

После этого Бон-Бон достала из чемоданчика веревку, длинный и узкий кусок белой ткани, достала оттуда же ножик, и протянула его мне.

— Поможешь магией?

После этого мы принялись резать веревку на равные части. Бон-Бон придерживала её копытом, а я работала ножом. Бон-Бон считала получившиеся куски веревки.

— Пять… Шесть… Семь… Ну, думаю хватит. Едва ли там сидит больше.

От ткани мы тоже отрезали семь кусков. После этого Бон-Бон сообщила:

— Осталось только избавиться от двери, и можно заходить.

По поводу двери я слегка испугалась, но Бон-Бон достала из чемоданчика какой-то чудной инструмент,и, с моим телекинезом,вырезала замок без повреждений.

Наконец и это препятствие было устранено, и мы были готовы войти внутрь.

— Ну, Селестия вам в помощь! — сказал стражник.

— Нет уж, и без неё как-нибудь обойдемся! — ответила Бон-Бон и открыла дверь.

Мы стояли в меленькой прихожей, как и весь дом, деревянной и пустой. Стражник, по указанию Бон-Бон, закрыл за нами дверь, и мы оказались в приятномполумраке, освещаемом моим заклинанием.

— Лира, как только их увидишь, сразу направляй свет на них, — шёпотом заговорила Бон-Бон. — Дэш, ты охраняешь тылы, и вступишь, если они начнут бегать по дому. Главное, не снимайте очки. А я сделаю все остальное.

— Но всё-таки, кто они? — спросила Рэйнбоу Дэш.

— Не волнуйся, ты их не пропустишь. Давай, лучше, приманку.

Бон-Бон приняла мешочек и зачерпнула из него небольшую горсть зерна. Потом она прокралась к ближайшей двери, заглянула внутрь и прошептала:.

— Ага, есть один.

Бон-Бон на секунду проскользнула внутрь и тут же появилась вновь, рассыпая перед собой зерно.

— Цып-цып-цып… Ага! Девчонки, готовьсь!

Мы уже слышали за дверью шевеление, а через секунду в проеме показались два красных, пугающих до жути глаза. Я, впрочем, не стала их рассматривать, а сразу же вдарила по ним мощной вспышкой, одновременно зашептав:

— Всем стоять, работает Бон-Бон!

Глаза испуганно зажмурились, а в следующее мгновение оказались изолированы былым куском ткани. После этого Бон-Боноставалось лишь перевязать существо веревкой.Рэйнбоу Дэш, даже не успевшая поучаствовать в сражении, изумленно уставилась на торчащие из-под путов клюв и гребешок.

— Это кокатриксы?!

— Шшш! — предостерегла Бон-Бон, уже снова стоявшая у двери.

Тем же образом мы обезвредили ещё двоих кокатриксов. С четвертым пришлось повозится. Он наотрез отказывался от зерна, порхал по комнате, кудахтал и всё пытался превратить нас в камень. Наконец Рэйнбоу Дэш смогла пригвоздить его к полу, и буйный кокатрикс присоединился к троим спокойным собратьям.

Больше в доме ловить было некого.

— Я не понимаю, откуда взялись кокатриксы? — допытывалась Рэйнбоу Дэш. — Ты же говорила, что здесь прячутся те самые монстры! Из другого измерения! Опасные!

— А это они и есть, — Бон-Бон, наконец, утолила любопытство пегаски. — И в том-то все и дело, что они здешние. Я это поняла, когда искала информацию в библиотеке. Принцесса Твайлайт ведь говорила, что монстров, оживляющих статуи никогда не бывало в Эквестрии? Зато здесь есть кокатриксы! Скорее всего эти четверо попали в другой мир случайно, пробравшись сквозь один из естественных порталов. Ну а портал преобразил их, и, вместо превращения живой плоти в камень, они начали превращать камень в плоть. Потом Твайлайт во главе большой компании загнала их обратно, но уже через искусственный портал. Так онии оказались в Понивилле.

— Но кто же их тогда запер?

— Этого я не знаю. Разве что могу сказать, что это был пони с опытом. Место подобрано великолепно. Днем кокатриксы, как вам должно быть известно, спят, а ночью они оказывались в полностью запертом доме, где они никому не могли навредить. Кроме того, они могут долго обходится без пищи. Не понимаю только, зачем он их тут так долго держал? По идее, их побыстрее нужно было отправить в родную среду обитания, подальше от города.

«Неужто не понимаешь?» — подумала я.

— Так что, мы отвезем их в вечнодикий лес? — спросила Дэш.

— Думаю, сначала стоит показать их принцессе. А от леса им все равно уже не скрыться.

Бон-Бон вышла на крыльцо, и мы поспешили за ней.

— Семь с половиной минут! — отчитался стражник. — Какие ещё будут указания?

— Солдатскую телегу нам! — потребовала Бон-Бон. — Тащить эти туши на себе будет очень неудобно.

* * *

Рейнбоу Дэш отправилась домой, а мы повезли кокатриксов в замок, где, помимо всего прочего, нас ожидал праздничный ужин. По пути Бон-Бон вдруг заявила, что ей необходимо срочно забежать на почту по какому-то делу.

— Доложить работодателю об успехе? — усмехнулась я.

— Да, вроде того.

Больше мы нигде не останавливались, и до замка добрались без приключений.

— Твайлайт ещё не вернулась, — доложил Спайк. — Она написала, чтобы начинали без неё… А это кто? Кокатриксы? А как же неизвестные монстры?

Спайк проводил нас в обеденный зал, вышел, вскоре вернулся с кристальной клеткой, куда мы заперли кокатриксов, усадил нас за заваленный яствами стол, иудалился окончательно.

Бон-Бон без лишних церемоний залезла на ближайшее кресло и налила себе первую кружку сидра.

— Нас ждет королевский обед. Налягай, Лира!

— А может, все-таки Твайлайт подождем? — предложила я, размещаясь на соседнем кресле. — Она ведь обещала, что максимум через полтора часа будет здесь. А пока можно по Понивиллю погулять. Ты ведь почти и не смотрела на него за эти два дня…

— Ну, за счастливый конец! — прервала меня Бон-Бон. Передо мной уже стояла наполненная кружка.

Бон-Бон залпом осушила свой сосуд. Я отпила для виду немного сидра, но сейчас мне хотелось остаться с ясной головой.

— И что же такое нас ждет в Понивилле, что мне нужно увидеть прямо сейчас?

— Куча всего! — воскликнула я. — Наверное, ещё открыт боулинг, работает Сахарный Уголок, есть ферма, на которой ты через Дэш брала зерно. Почему бы нам хотя бы не заскочить и не поблагодарить их?

— Боюсь, у нас с тобой не так много времени, как ты себе воображаешь, — весело и беззаботно сказала Бон-Бон. — Кроме Твайлайт, нужно будет подробно поговорить и с моим бывшим начальством. Ты ведь не думала, что я отделаюсь короткой телеграммой? Вот тогда и погуляю.

Она подняла заново наполненную кружку, и мы в точности повторили ритуал.

«Вот, значит, как?» — подумала я. — «Задумала сопротивляться до последнего? Ну, тогда будь готова!»

— Да-а… — задумчиво проговорила я. — Отчет тебе предстоит непростой. Многое произошло за эти два дня, к тому же — сколько белых пятен осталось!

— Напротив! — Бон-Бон смотрела, как я наполняю ей третью кружку. — Дело разрешилось нашей полной победой. Монстры пойманы, и даже виновник исчезновения статуй найден. А кто их так удачно запер — разве это так важно?

— Само по себе это, может быть, и не так важно, но ведь есть и другие вопросы. Скажем, зачем нужен был этот странный спектакль с письмом? Твайлайт, по-моему, не упоминала о том, что про монстров знает кто-то, кроме её подруг — тамошних и здешних. А они, как ни удивительно, знали. И самое главное — принцесса ведь лично к тебе пришла. Зачем было перед этим тебя к ней вызывать?

— Лира, ты сильно недооцениваешь информированность моих коллег, — возразила Бон-Бон.

— Правда?

Я указала на кружку и Бон-Бон заглотила её.

«Вот ведь цистерна!» — подумала я.

— И переоцениваешь их сообразительность, — продолжала она. — Ну сама посуди, откуда они могли знать, что Твайлайт передумала, и решила сама позвать нас на помощь?

— Действительно. Только «откуда они могли знать» — это как раз про информированность, которую я якобы недооценила.

— Хм… — Бон-Бон сделала вид, что задумалась. — Убедила, это и правда странный момент… Впрочем, какое нам дело до их интриг?

«Ладно, на этот раз ты выкрутилась. Жаль, что это только начало!»

— Хорошо, но вот еще одна странность, — продолжила я. — Мы шли по Понивиллю, искали следы присутствия неизвестных существ, болтали о встрече с моим двойником, когда ты вдруг затормозила и стала высматривать не пойми что. Потом пришла в себя и заявила, что якобы кто-то пробежал. И ни одна душа на кипящей жизнью улице этого не заметила. Что же случилось?

Бон-Бон подняла глаза к потолку.

— Я не помню этого, Лира. Но я ведь действительно осматривала округу, Искала все, что могло показаться странным. Вот, наверное, и померещилось в какой-то момент.

— Искала все, что могло показаться странным? В это я охотно верю. Еще кружечку?

Бон-Бон выпила ещё. На этот раз я даже не стала прихлебывать для виду, так как Бон-Бон уже не следила за моей кружкой.

— Но вот когда мы нашли действительно странную вещь — брошенный дом со свежим замком, — ты едва не пробежала мимо! Как это объяснить?

Бон-Бон все еще выглядела весёлой и беспечной, но её ушки предательски прижались к голове.

— Всякое случается… Ну и стол! Какая-то трава и тортики, закусить совсем нечем…

— Вот, в этой тарелке сыр, держи.

— И потом, зачем же ещё спецагенту помощники?

— Разумно. В следующий раз пойду на монстров одна… Ой, кажется бутылка опустела.

— Странный сидр, — пожаловалась Бон-Бон. — вроде и не кр… не крепкий совсем, а уже забирает.

— Открываем вторую! — я снова наполнила ей кружку. — Потом, был странный случай в библиотеке. Зачем ты, говоришь, сюда приходила?

— Сюда? Как зачем? Монстр-ров ловить… то есть, читать… про монстров. Не могла же я войти в дом без этой... информации!

— Да ведь про кокатриксов тебе здесь любая курица расскажет! Что мог не знать о них спецагент, годами ловивший монстров?

Бон-Бон о чем-то усиленно задумалась. Новые мысли и доводы уже не приходили к ней мгновенно.

— Всякое случается, да? — подсказала я. — Не спи, Бон-Бон, сидр пропадает!… А чего стоит твой чемоданчик!

— Чего? Какой Чемоданчик? — не сообразила Бон-Бон.

— Тот самый. Который ты носила с собой всю дорогу. С приколами, чтобы монстров ловить.

— А-а, эт-тот? Так, он у меня здесь с собой… что… а, нет, вот здесь. Это, между прочим, ш-штучная работа, делали спуц… спац… спецална… по моему заказу. Штучная работа… Жаль, я почти не пробовала… перед самым закрытием доделали…

Бон-Бон потянулась к бутылке, но на этот раз я не дала ей выпить.

— Думаю, хватит с тебя. Штучная работа, значит… В общем, я могла бы ещё долго вспоминать: оговорки, минутный ступор от вида фототехники, упоминание какого-то «ада», неспособность совладать с простым ножом без магии…

— Бр-рав-о! — неожиданно выкрикнула Бон-Бон. Я обернулась к ней, но никакого продолжения не последовало. Отважная пони начала клевать носом.

«Эх, переборщила я. Теперь не успею закончить.»

— Но знаешь, почему я обратила на всё это внимание? Почему я не прошла мимо этого дома, и, ещё не проснувшись, знала, что ты пойдешь именно в библиотеку и зачем?

Кажется, внутри Бон-Бон вдруг что-то всколыхнулось, и она посмотрела на меня с интересом, вступившим в неравный бой с только что выпитым сидром.

Я подошла к Бон-Бон и обняла её, тем самым не давая ей брякнуться мордой в салат, и сказала в пространство:

— Странный дом. Вот где прятался ключ!

Я повернулась к подруге.

— Как думаешь, кто все-таки запер там эту банду кокатриксов?

Бон-Бон из последних сил уставилась на меня и безмолвно требовала ответа. Тогда я склонилась над её ушком и с напускной таинственностью прошептала:

— Это была ты!

* * *

Я проснулась от стука шагов Твайлайт. Кажется, за прошедший час ничего не изменилось — кокатриксы были на месте, все угощения на столе стояли в том виде, в котором мы их оставили, я лежала на стоящем у стены диванчике, а рядом храпела Бон-Бон.

— Вы ещё не ужинали? Я ведь говорила начинать без меня!

— Мы успели повеселиться на славу, — сказала я. — Кстати, вот обещанные монстры.

Твайлайт с подозрением посмотрела на клетку.

— Кокатриксы? Что это значит?

Пришлось еще раз рассказать историю происхождения страшных монстров. Твайлайт, впрочем, еще на словах «естественный портал» догадалась обо всем. Как только я закончила, она склонила свой рог над кокатриксами и те в мгновение исчезли. Перед нами осталась пустая клетка, в которой оседали веревки и куски белой ткани.

— Пусть возвращаются в Вечнодикий лес. Жаль только, тот портал не получится так просто отыскать.

После этого принцесса подошла к лежащей на диване земнопони.

— Бон-Бон!… Нет не так. Агент Свити Дропс! От имени всех жителей Понивилля, я хочу выразить вам безграничную благодарность за разгадку тайны неизвестных монстров и поимку кокатриксов. Эквестрия всегда гордилась своими решительными пони, готовыми взглянуть в лицо опасности ради благополучия других. Ни один, даже самый непримиримый из наших критиков, не назовёт ваш подвиг… Бон-Бон?... Лира, почему она не реагирует?

Всю эту торжественную речь я прослушала, склонив голову на бок и с трудом сдерживая смех. Бон-Бон действительно никак не реагировала, разве что еле заметно морщилась от громких звуков. Сейчас же, когда принцесса наконец спохватилась, я не выдержала и захохотала во все горло.

— Вышел тяжелый день? — спросила я, отсмеявшись.

— Ты даже не представляешь, — сконфуженно призналась Твайлайт. — Принимать пони в столице всегда тяжело, а сегодня ещё отмечали Праздник Кантерлотского Леденца. Столько народу налетело! Не понимаю даже, как я еще способна соображать… А все-таки, что с ней случилось?

— Да ничего особенного. Просто она выпила слишком много сидра. Понячий организм оказался не способен выдержать тех объёмов алкоголя, которыми она обычно отмечала завершённые дела.

— А-а… Да, тогда все понятн… погоди! Что значит, понячий организм? Она что…

— Это не наша Бон-Бон. Она Бон-Бон из другого измерения.

Твайлайт озадаченно склонилась над спящей пони. Она долго, с разных сторон, осматривала её и даже что-то на неё наколдовала, но, судя по её виду, ничего подозрительного не обнаружила. Всё-таки это тоже была Бон-Бон.

— Но я не понимаю. Как она могла тут оказаться? И зачем? И где настоящая Бон-Бон?

— Может быть, продолжим беседу за столом? — предложила я. — История будет довольно долгой, а я, кроме сидра, почти ничего здесь не попробовала.

Мы перешли за стол, и я, вспоминая типичные концовки некогда обожаемых мной бульварных детективчиков, повела свой рассказ.

— Насчет того, как она здесь оказалась — все детали этого знает пока лишь она сама. Но, думаю, примерный ход событий я понимаю. Ты ведь, кажется, говорила, что твои подруги оттуда хотели идти с тобой, чтобы помочь с поимкой монстров?

— Они просто рвались помочь… И да, среди них была Бон-Бон… Ох, Селестия!

— Думаю, тогда она и решилась проникнуть сюда тайно и помочь — по-своему. Конечно, я знаю её недолго, но, судя по всему, она тоже очень любит свою тайную работу. Не знаю, правда, насколько искренне она говорила о том, что и её организацию закрыли, но в сущности это не так важно…

— Но как же она могла это сделать? Незаметно пройти через портал, освоится в мире пони?

— Твайлайт, да ты же обо всем забываешь, едва засядешь за книгой! Наверняка она среди ночи пробралась через портал и сидела в библиотеке, пока ты не зашла туда почитать. Заодно была возможность кое-как освоится в новом теле. А когда ты появилась, просто подождала пять минут, и вышла в открытую дверь, а потом через окно — и в Понивилль. Ну а следы её копыт если и остались, то вы со Старлайт и Спайком быстро их затоптали.

— Ох, а ведь правда…

— Думаю, следующие пару дней она пряталась в Понивилле. Продолжила осваиваться и заодно изучала обстановку. Нужно было узнать, например, повадки здешней Бон-Бон. Ну и организовать её исчезновение. Скорее всего, в последнюю ночь она именно этим и занималась.

А утром её тезка неожиданно получила письмо, якобы от собственной давно закрытой организации. Думаю, пришелице здесь просто повезло — все опознавательные секретные знаки, которыми она пользовалась в своем измерении, совпали со здешними, и наша Бон-Бон в его подлинности не усомнилась. Что именно она нашла в указанном месте встречи, я точно не знаю, но догадываюсь. Сегодня утром я зашла на железнодорожную станцию, и знакомая кассирша рассказала мне, что Бон-Бон ещё позавчера покупала билет до Мейнхеттена. Видимо, «самозванка» оставила ей второе письмо, с приказом выполнить там любую ерунду. Скажем, охранять какой-нибудь сарай, а то и просто засесть в отеле и ждать дальнейших указаний. А домой вернулась уже другая Бон-Бон.

Поначалу я действительно не заметила подмены — Бон-Бон очень уверенно рассказала историю о своем задании и даже раскритиковала «начальство» за некомпетентность. Да я и не пыталась найти подвох в её словах. Но следующим утром странности посыпались одна за одной.

Сначала появилась ты, и попросила нас о помощи, к тому же удивилась, когда я упомянула, что мы сами собрались к тебе. А мы действительно собрались: якобы, Бон-Бон приказали помочь тебе с какой-то проблемой. Это, в общем, не было совсем уж удивительно: легенда допускала, что ты ничего не будешь знать о «задании» для Свити Дропс. Но вскоре Бон-Бон проговорилась: когда ты только начала говорить о монстрах, она спросила: кого в этом уютном месте можно ловить? Такого вопроса настоящая Бон-Бон задать никак не могла…

— Почему? Она же обожает иронию!

— Возможно. Но нелеп он был не только из-за того, что неприятностей в Понивилле хватает. Так или иначе, вместе с твоим появлением, этот вопрос заставил меня растеряться. А потом ты заговорила о другом измерении, о загадочных монстрах, оживляющих статуи, и конечно, о своих боевых подругах. И я сразу же поняла — Бон-Бон не смогла бы остаться в стороне от такой движухи, да и о кокакатриксах я уже знала.

— Знала? Откуда?

— Я уже почти до этого дошла. Дальнейшие события только подтверждали мои догадки. Например, во время поиска Бон-Бон вдруг остановилась, увидев что-то непонятное, хотя вокруг были только пони… и Спайк! Едва ли у неё было много времени, чтобы узнать, как выглядят драконы, а тем более, дракончики. Вот она и подумала — не мог ли он оказаться тем самым монстром? Ну и как раз в тот момент, когда Спайк прошёл мимо, она успокоилась. Может быть, потому, что ни я, ни кто-либо ещё на Спайка не обратил внимания, а может быть, она увидела его спину, на которой не было крыльев. Ну а потом был тот самый дом.

Ещё вечером накануне получения письма к нам с Бон-Бон обратилась перепуганная пони и рассказала, что видела в Понивилле кокатриксов. Они просто рыскали по городу в поисках приключений, но поскольку кокатриксы — ночные животные, некоторое время им удавалось оставаться незамеченными. Кроме того, они — выносливые твари, если придется, могут и по месяцу ничего не есть.

Про историю с порталами и то, что они ползают тут уже который день, мы, конечно, не знали. В любом случае, поймать их оказалось нетрудно. Той Бон-Бон даже не потребовались очки — она просто как-то по особенному свистела, и кокатриксы беспрекословно шли за ней. Но все равно, ловить их в городе не получилось бы так быстро как в маленьком доме — и когда мы закончили, уже настала ночь. Чем дальше, тем активнее вели бы себя кокатриксы. Можно было, конечно, завязать им глаза и так вывезти в лес, но Бон-Бон предпочла не торопить события и спрятать их до утра, чтобы при свете дня легко отнести спящих существ в родную среду обитания.

Тут мы и вспомнили о заброшенном доме. Бон-Бон завела кокатриксов внутрь, и заперла их с помощью замка из её собственного чемоданчика (за него я, кстати, в какой-то момент перепугалась, ведь вторая Бон-Бон могла его и сломать). Потом мы быстро, но надежно заколотили все окна — Бон-Бон очень ловко управляется с инструментами, мне понадобилось только держать доски. И ещё Бон-Бон оставила на входе табличку, чтобы в дом не зашёл случайный пони.

Как ты понимаешь, на другое утро мы так и не вернулись к дому — помешало письмо. Дальше последовало «задание». Ну а когда Бон-Бон вдруг оговорилась, мол, кого может понадобиться ловить в Понивилле, а потом ещё и не узнала дом, который сама же и заколотила… В общем, она была обречена. Кстати, отсюда же я сделала вывод, что в последний день она уже не следила за Бон-Бон, а, судя по всему, обдумывала идею с письмом.

Потом, правда, я на секунду засомневалась — мы увидели, что в парке пропали статуи. Но это быстро оказалось совсем другой историей, со сбежавшими монстрами не связанной.

Оставалось только выяснить детали. Например, куда делась «настоящая» Бон-Бон. Возможность это узнать мне выпала, как я уже говорила, сегодня утром.

Когда я проснулась и не застала новую соседку, я сразу поняла, куда она пошла: она слабо представляет, кто водится в Эквестрии, и отправилась собирать информацию, которую она не нашла в первый день. Кстати, с собой она взяла и свой чемоданчик — как она утверждала, штучной работы. Но оказывается, в тайнике у нас дома стоит точно такой же чемоданчик! Скорость развернувшихся событий не позволила нашей Бон-Бон захватить его.

Ну а потом мы закончили дело и поймали монстров. Вторая Бон-Бон сразу же изъявила желание отправиться на почту — видимо, отправила тёзке «отбой». Ну, а я решила немного её понервировать. Наверняка она и так собиралась открыться — ведь рано или поздно вернулась бы наша Бон-Бон и с удивлением узнала, что всё это время она кого-то выслеживала в Понивилле. Но, как я и предполагала, она довольно болезненно восприняла тот факт, что кто-то сумел её разоблачить. Ну а с сидром как-то само получилось.

Принцесса почесала в затылке.

— Мда, чего только не приключится с этим порталом… Эх... Так вот…

Твайтайт вдруг встала и заговорила так торжественно, что мне оставалось только встать вместе с ней.

— Агент Лира! От имени всех жителей Понивилля, я хочу выразить вам и, э… обеим Бон-Бон, — свою безграничную благодарность за разгадку тайны неизвестных монстров и поимку кокатриксов. Эквестрия всегда гордилась своими решительными пони… и не только... готовыми взглянуть в лицо опасности ради благополучия других. Понивиль никогда не забудет вашу службу!

— Ура! — прокричала я и проглотила кружку сидра.

Официальная часть на этом закончилась. Дальше мы просто болтали о всяком, наслаждаясь ужином.

— Так может, ты здесь переночуешь? — предложила Твайлайт, когда я собралась домой. — Всё-таки, уже очень поздно.

— А на сегодня в Понивилле ещё осталось, кого ловить? — засмеялась я. — Но если серьёзно, то я хотела бы успеть позаниматься музыкой сегодня, пока ещё нет Бон-Бон…

— Лир-ра, ну оп-пять оно начинается! — донеслось вдруг с дивана. — Неужели так с-сложно соблюдать тиш-ш-шину, когда под-друга спит?

Мы поскакали к диванчику, но Бон-Бон уже снова крепко спала и просыпаться не собиралась.

— В общем, подождём с ночевкой до другого случая, — подытожила я.

— Удивительно, как они все-таки похожи! — воскликнула Твайлайт. — Ведь наша Бон-Бон тоже не любит музыку по ночам!

— Да, — ответила я. — И все же опытной подруге несложно отличить одну от другой… Ты ведь позовёшь меня, когда вы будете прощаться?

— Обязательно.

— Ей нужно подобрать что-нибудь из библиотеки про здешних существ. Да и я хотела поговорить с ней о её мире. И о том, как они там двое живут…

Мы распрощались, и я поспешила домой, по пути стараясь насладится красотой Понивилльской ночи. Позаниматься музыкой, однако, мне так и не удалось — лишь только я коснулась струн, в мою голову прилетела поварёшка.

Содержание

1. Заселение

2. Прогулка и её последствия

3. Первый портрет

Свару было слышно за пару кварталов от замка. Жаркий летний воздух пронизывали крики Трикси Луламун и Старлайт Глиммер, двух волшебниц, увлечённо выяснявших что-то промеж собой, поэтому заинтригованы мы были уже на подходе.

Трикси стояла, запряжённая в свой цирковой фургончик, и была готова немедленно тронуться в путь. Старлайт стояла у крыльца и с некоторой неохотой отбивалась от подруги.

— Это уму непостижимо! — бесновалась Трикси. — Её товарищ два месяца пропадает на гастролях, наконец находит минутку, чтобы навестить её, — и что же она слышит в ответ?

— Говорю тебе, у меня совсем нет времени, чтобы возиться с твоей шкатулкой, — отвечала ей Старлайт. — И, Трикси, ты достаёшь меня уже на пару суток дольше одной минуты.

— Нет времени! И это в тот момент, когда Трикси настолько Нуждается в помощи! Неужели ты не понимаешь, что она пропадет без этой шкатулки?

— Смотреть за ней лучше надо было! — фыркнула Старлайт. — И вообще, не такая уж в ней уникальная магия. Найдешь к кому обратиться.

— Обратиться! — с театральной трагичностью в голосе возмутилась Трикси. — Да как тебе в голову могло это прийти — обратиться? У Трикси нет за душой горы золота. Ей родителей содержать надо. И потом, к кому она может «обратиться», когда у неё уже есть такая подруга?

Эта последняя фраза задела Старлайт, и отбиваться ей стало уже не так легко. На её счастье, именно в этот момент мы наконец дошли до замка, и Бон-Бон вступила в разговор.

— Привет странницам от закоренелых домоседок! Как прошёл твой тур, Трикси?

— Какой ещё тур? — не поняла иллюзионистка. — Трикси не давала турам никаких концертов!

— Вот и ладненько. Итак, сыщиков на дом вы вызывали?

— Здравствуйте, девочки, — сказала Старлайт. — Извините нас за это представление. Просто у меня случились два сумасшедших дня, и совсем не оставалось времени на капризы Трикси.

Трикси сразу же ухватилась за веревочку.

— Так в чем же дело? Были сумасшедшие дни, значит сейчас самое время отдохнуть! И, конечно, помочь своей бедной подруге с реквизитом!

— Нет, Трикси, — вздохнула Старлайт. — Боюсь, что беспокойные дни для меня только начинаются.

— Но ты снова мне ничего не расскажешь?

— Ни слова не скажу!

— Ну хорошо же! — Трикси обиженно развернулась вместе со своим фургончиком. — Ты смогла от меня избавиться, Старлайт. Униженная и разбитая Трикси сегодня же ночью отправится ночевать в Вечнодикий лес и погибнет там от лап древесных волков! Трикси надеется, что ты останешься довольна.

С этими словами Трикси отправилась прочь, правда, отнюдь не в сторону леса.

— Бедняжка, — сказала Бон-Бон. — Что же такого могло произойти в замке, что потребовало отвадить её подальше?

— В том-то и дело, — сказала Старлайт, — что пока ещё ничего не произошло. Всё начнётся сегодня вечером.

— Неужели Твайлайт снова пытается найти тебе друзей?

— Какое там! Идемте.

Мы прошли в комнату Старлайт, и она достала из тумбочки какое-то письмо.

— Вот. Оно пришло два дня назад.

Бон-Бон прочитала его вслух:

“Уважаемая мисс Старлайт Глиммер!

С прискорбием сообщаем вам, что нам удалось услышать некоторые подробности о ваших похождениях па посту мэра известной вам маленькой деревушки. Проявив любопытство, мы смогли раздобыть ряд документов, подтверждающих эту историю, а также записать показания двух жителей вашей деревни.

Думаем, вам уже стало понятно, о чём идёт речь. Тем не менее мы готовы оставить все эти материалы при себе в случае если вы согласитесь оказать нам услугу, которая не отнимет у вас много сил.

Через несколько дней в Понивилль приедет пони, которого вам предлагается разместить у себя в замке на срок, который он сам сочтет нужным. Примите его с таким радушием, на которое будете способны после прочтения этого письма. После отъезда этого пони вы можете быть уверенны, что ни одна живая душа не узнает ваши секреты от нас. В случае вашего согласия напишите в течение суток ответ и отправьте его в центральное почтовое отделение Балтимейра, Мистеру L, до востребования.

С наилучшими пожеланиями

Группа лиц

P.S. Он предпочитает окна с видами на город”

— Так значит, у тебя тут целый шантаж, возможно даже коллективный... — сказала Бон-Бон. — А что это за страшные делишки, которыми он тебя так пугает?

— Я не знаю, — лаконично ответила Старлайт.

— Да ладно тебе, тут все свои.

— Да не знаю я, о чём они говорят! — повторила жертва шантажа. — О моих экспериментах с кьютимарками и их последствиях теперь знают все. Попытки изменить прошлое были уже после деревни. А что ещё они могут про меня знать?

— Ты в этом уверена? Похождения на посту мэра, какие-то документы, ровно два свидетеля?

— Ну что они могли там обнаружить? Деревню под моей безраздельной властью? Сарай для перевоспитания? Закрашенную кьютимарку? Дабл Даймонда в роли информатора? Даже если для кого-то всё это и новости — моё резюме уже ничто не испортит.

— Но мы никак не сможем вернуть тебе компромат, если не будем знать, что он из себя представляет, — настаивала Бон-Бон.

— А меня не интересует их компромат! — заявила Старлайт. — Меня интересует, кто они такие, и чего хватились в замке, что осмелились шантажировать меня! Вот доберусь до них — пусть подавятся тогда своим компроматом!

— Ну, один из них, кажется, сам собирается тебя навестить?

— Поэтому я и ответила согласием. Точнее, мы с Твайлайт ответили. И все эти два дня спорили, что нам делать дальше. Читали всякие книги, искали прецеденты… А сегодня они прислали телеграмму.

В копытах Бон-Бон появился новый листок бумаги:

«Готовьтесь встречать мистера Джорни на железнодорожной станции, сегодня, в 19.45.

L.”

— И вы хотите подключить к делу нас?

— Мы решили: если один пони может здесь поселиться, почему бы этого не сделать троим?

— Потому что он сразу же удерет? — предположила Бон-Бон.

— Если вы будите постоянно приходить сюда, будет только хуже. А так — кого удивит, что в замке кто-то живёт? Следить за ним вам точно будет удобнее.

Бон-Бон перевернула телеграмму.

— Отправитель не указан, конечно… На конверте с письмом обратного адреса тоже нет, но эту пони на картинке я везде узнаю. Такие рисунки печатают на конвертах в Филлидельфии, а не в Балтимейре. Очень интересно.

— Запутывают следы, — предположила Старлайт.

— Естественно. Кстати, в 19.45 приезжает лишь экспресс из Додж сити, и он, естественно, не заезжает ни в Балтимейр, ни в Филлидельфию. Итак, у нас ещё есть пара часов, чтобы перетащить сюда вещи. Твайлайт, наверное, уже готова высылать для мистера Джорни делегацию?

— Мне удалось убедить её отправиться туда вдвоем, — похвасталась Старлайт. — Но я не знаю, как долго она сможет оставлять его в покое.

— А ты ещё волновалась, что мы его спугнем! — хихикнула я.

— Что ж, тогда и мы будем готовится к переселению. Лира, Гармонии ради, не тащи хоть сюда свои инструменты… И да, раз уж ваш постоялец хочет комнату с видом на Понивилль, то чем мы хуже него? Подайте и нам хотя бы один такой номер!

* * *

К вечеру мы уже немного обжились в замке. Как и хотела Бон-Бон, нам выделили двухместную спальню с окнами на город. В половине восьмого Старлайт с принцессой ушли встречать мистера Джорни, а около восьми мы спустились к главному входу, ожидая гостей.

Навязанный обитателям замка постоялец оказался маленьким светло-коричневым единорожком с черными гривой и хвостом. Его Кьютимарка представляла собой чемоданчик с многочисленными наклейками на нем. Точно такой же чемоданчик c наклейками несла за мистером Джорни Старлайт.

Два глаза насыщенного фиолетового цвета испуганно глазели во все стороны, и невозможно было понять, оказало ли присутствие лишних пони какое-то влияние на него.

— Добро пожаловать в Замок Дружбы! — сказала Старлайт, пропуская постояльца вперед. — Разрешите представить вам его обитателей: это Спайк, а это Бон-Бон и Лира. Они переехали сюда недавно, ведь их домик… эээ… сожгла Пинки Пай. Пришлось их приютить на время.

— Очень приятно, — сказал постоялец. — Меня зовут Джорни. Мне тоже пришлось… переехать сюда на время.

— Что ж, Джорни, — сказала Твайлайт. — я надеюсь, тебе понравится в Понивилле. Наши пони…

— О, не беспокойтесь! — небрежно сказал Джорни. — Я не планирую гулять по городу. Мне просто нужно перекантоваться тут пару дней, а потом я уеду.

Твайлайт мгновенно всполошилась. Бон-Бон, стоявшая в этот момент позади Джорни, яростно замотала головой, давая принцессе вспомнить о договорённости: хотя бы в первое время не вмешиваться в историю с постояльцем. Твайлайт не без труда овладела собой.

— Прошу прощения, но мне нужно проследить, чтобы ужин был подан вовремя. Но Старлайт с подругами, я думаю, не дадут тебе заскучать. Спайк!

Мы остались вчетвером, и Бон-Бон взяла слово.

— Джорни, я случайно услышала, что ты будто бы бывал в Балтимейре?

— Да, я был там проездом. Буквально один день.

— Проездом? Жаль. У меня там живут хорошие знакомые, да и вообще — город прелестный. Нам было бы о чём поговорить.

— Ну, Балтимейр — город замечательный, это да… Я в нем и раньше бывал. Я вообще много где бывал.

— Но ведь не везде проездом?

— Нет, что вы. Я могу месяцами пропадать в одном городе. Такова моя профессия, — Джорни указал на свою кьютимарку. — Правда, я всю жизнь работал за пределами Эквестрии.

— Так ты исследователь? — спросила Бон-Бон. — Или натуралист?

— Не совсем, — Джорни уже забыл о своём волнении и вёл рассказ с большим увлечением. — Видите ли, я работаю с пони, попавшими в незнакомый город. Кто-то хочет в нем обжиться, другой приехал как турист, третий просто сделал остановку на своём пути. И все нуждаются в заботе — им нужно узнать, где можно снять комнату, как не обеднеть на рынке; посмотреть достопримечательности, узнать дорогу, просто с кем-то поговорить, наконец. И вот, я изучаю незнакомые города, а потом рассказываю, что узнал, другим пони.

— Тогда не проще ли было бы поселиться в одном месте, хорошо его изучить, и помогать пони там? — спросила я.

— Такова уж моя натура. Я ведь вам не какое-нибудь справочное бюро, я путешественник. К тому же я не только в городах работаю. Могу провести через дебри, помогу подобрать самый безопасный маршрут, отыскать место для ночёвки. С некоторыми клиентами я путешествую месяцами.

И ещё одно. За пределами Эквестрии очень мало пони, клиентов часто приходится искать… А порой и им меня — ведь таких специалистов катастрофически мало.

— А как с заработком? — спросила Бон-Бон.

— Заработок у меня небольшой. Пони, которым я помогаю, обычно новички в данной местности, и богатств за ними не водится. А тем, у кого уже водится, и я не нужен. Иногда приходится нищенствовать. Но я ведь это не от безысходности — мне нравится такая работа.

— А почему ты не путешествуешь по Эквестрии?

— А зачем? Мои клиенты ведь почти поголовно пони, а что им в Эквестрии показывать? К тому же я вырос за её пределами и мне здесь нечего и некого искать. Конечно, я пару раз посещал Эквестрию мельком, — в конце концов, было бы странно, если бы я объехал вокруг всей её границы, и ни разу не пересёк. Сейчас, правда, кое-что изменилось, как видите.

— А кто ещё с тобой путешествует? — вдруг спросила Старлайт.

— Я всегда путешествую один, — удивился Джорни. — В новые для меня места уж точно.

— Тогда кто же договаривался с нами о твоём визите?

Джорни снова разволновался, за что Старлайт получила болезненный подзатыльник от Бон-Бон. Она, правда, не осталась в долгу и отвесила зеркальный подзатыльник. Драчуньи удивленно и обиженно уставились друг на друга.

— Ах, эти? — заговорил Джорни, стараясь сделать вид, что не замечает происходящего, — Нет, с ними я никогда не путешествовал. Да и есть ли резон обсуждать их сейчас? Они ведь объяснили вам всю важность ситуации?

Мрачная мордашка Старлайт подтвердила, что важность ситуации она понимает.

— Хорошо, — сказала она. — Раз это так важно, значит, нет больше смысла тебя отвлекать. Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

Старлайт увела своего нового соседа, а мы в это время прошли в библиотеку, где Бон-Бон начала составлять план действий.

— Прежде всего, кому-то придется хорошо поработать вне замка. Сперва заглянуть на почту и пройтись запросами по маршруту Мейнхеттенского поезда — мол, не покупал ли на вашей станции некий Джорни билет? Если он не ехал зайцем и брал билет под тем же именем, что мы знаем, мы можем получить крепкую ниточку. Про Балтимейр и Филлидельфию тоже не забываем. Далее. Даже если Джорни свое имя выдумал, но сказал правду о своем образе жизни — это нам очень поможет. У него довольно необычная работа, и клиенты должны его помнить. Конечно, выудить информацию из-за пределов Эквестрии, при том не покидая Понивилля, будет тяжеловато, но есть у нас и преимущество: Джорни, по его словам, работал в первую очередь с пони, а значит, общаться с ними будет проще.

Второе. Нужно стараться разговорить самого Джорни. Он только полчаса здесь — но уже успел много нам рассказать. Только при этом нужно держать в узде Старлайт, а не то она нам мигом этого постояльца спугнёт.

Пожалуй, для начала достаточно. Как тебе такая программа, Лира?

— По-моему, неплохой план.

— Честно? Если за Джорни действительно стоит какая-то хитрая банда, едва ли мы хоть что-нибудь выясним… Ах да. Надо ведь ещё и с самой Старлайт разобраться. Боится она шантажа или нет, но этой «группе лиц» сведения явно кажутся серьёзными. Более того, должны же они были как-то их получить? Вполне возможно, что в этом компромате кроется наш главный козырь… Слышишь? Кажется, Старлайт идёт по коридору.

И действительно, спустя секунду в зале появилась наша клиентка.

— Ну как прошёл смотр? Понравились Джорни окна?

— Он был без ума, — буркнула Старлайт.

— Отлично. Надеюсь, ты обслуживаешь его с чуть более добрым выражением морды?

— Фи!

— Напрасно. Если ты хочешь, чтобы от нашего расследования был толк, тебе придется потерпеть. Между прочим, сейчас по расписанию ужин, будет ещё один шанс с ним поговорить…

— Не будет, — спокойно сказала Старлайт.

— Чего?

— Он отказался ужинать. Сказал, чтобы еду ему принесли в комнату.

— Вот как? Ладно, посмотрим, что он намерен делать дальше.

Однако, всего через пару минут после начала трапезы, Джорни таки появился в столовой, сопровождаемый принцессой Твайлайт.

— ...Это не обсуждается! — дружелюбно говорила она. — Никто в этом замке не ест в одиночку. Тебе придется с этим смириться, если хочешь здесь остаться.

Бон-Бон недовольно смотрела на принцессу. Та, впрочем, как будто не замечала этого взгляда. Она была занята Джорни.

Хоть наш постоялец и оказалсяза столом, разговорить его второй раз нам не удалось. Обиделся ли он на Твайлайт, или на Старлайт, или просто вспомнил об осторожности, но почти все время ужина он промолчал. На вопросы, обращенные к нему, он старался отвечать как можно короче и увлекательных историй про себя уже не рассказывал.

— А ты бывал в Як-якистане? — спрашивала Твайлайт.

— Бывал, — отвечал Джорни и снова обращался к тарелке.

— С яками очень трудно наладить отношения. Ох и намучились мы когда-то с ними…

— Ерунда. Захочешь — договоришься, — так же равнодушно ответил Джорни.

— А в Як-якистане ты помогал кому-нибудь освоится? — спросила Бон-Бон.

— Два пони почти за целый месяц. Это был какой-то кошмар...

Спохватившись, Джорни снова сфокусировался на тарелке.

Так и прошёл весь ужин. Закончив с трапезой, Джорни поблагодарил нас, заперся в своей комнате и больше в этот вечер не показывался.

* * *

Как и всегда на новом месте, в первую ночь заснуть мне было трудно. Пролежав в постели часа два, я решила ненадолго встать и проветриться. Я слезла с постели и оглядела комнату, прикидывая, чем бы заняться. «Эх, лиру я не взяла!», подумалось мне. Я выглянула в окно.

Отсюда действительно открывался замечательный вид на Понивилль. Город, в отличие от меня, давно спал. Лишь в двух или трёх домах, вроде бутика «Карусель», до сих пор горел свет. Забытое кем-то одинокое облако нагло плавало по Понивилльскому небу, радуясь, что до утра никто из пегасов его не потревожит. Сбоку, из зарослей Вичнодикого леса, вдруг выскочила маленькая фикурка пони с прицепленным к ней цирковым фургончиком, и, трусливо озираясь, помчалась к домам.

Я решила прогуляться по коридору. В замке было темно и тихо. Стук моих копыт, казалось, был оглушительным. Прогуляв минут десять, я собиралась уже вернуться в комнату, но уже у двери услышала неподалёку чьи-то шаги.

Стараясь не шуметь и загасив волшебный свет, я проскользнула в свою комнату, достала из сумки чёрные очки и надела тапочки, которые как-то смогли бы заглушить мои шаги. После этого я вернулась в коридор.

Шаги уже были довольно далеко, но на сей раз стук копыт работал в мою пользу. Миновав пару поворотов, я увидела Джорни, прогуливавшегося по замку. Он именно что прогуливался — неспешно, изучая витражи и картины на стенах, и иногда заглядывая в окна. Как и я недавно, он освещал себе дорогу наколдованным огоньком. Этот огонёк и позволил мне не терять Джорни из виду даже когда он скрывался за поворотом.

Результат моя слежка, правда, дала не очень убедительный. Не похоже было, что Джорни был занят чем-то кроме прогулки. Он не стремился в конкретное место, наоборот, часто проходил по одним и там же коридорам и возвращался в понравившиеся места.

Таким образом мы гуляли до тех пор, пока Джорни не набрёл на библиотеку, и, завидев в ней свет, сразу же ретировался в свою комнату.

* * *

От утра мы ожидали многого, но оно прошло почти полностью по сценарию вчерашнего вечера. Джорни попробовал откосить от завтрака и оказался мордой к морде с Твайлайт. Ели мы снова вшестером, включая Спайка, но разговаривать постоялец всё также не хотел.

Такого развития ситуации ещё можно было ожидать. Но после завтрака события также пошли по вчерашней колее. Джорни закрылся в своей спальне и не выходил оттуда до самого обеда. На обеде все повторилось. После того, как Джорни снова ушел к себе, мы собрались на совещание. Сперва мы обсудили ночные события.

— Почему он решил осмотреть замок именно ночью? — удивлялась Твайлат. — Сейчас было бы для этого лучшее время.

— Потому что он не осматривал замок, а искал что-то! — уверенно объяснила Бон-Бон.

— Но я ведь уже говорила: он не шёл куда-то и не обследовал каждый сантиметр, он просто…

— Топала ты громко, Лира, вот он и попытался убедить тебя, что просто гуляет. Иначе права Твайлайт — почему ему именно ночью захотелось погулять?

— Потому что он тоже не мог заснуть? — предположила я.

— Глупости. Джорни не при тех обстоятельствах к нам попал, чтобы просто списать ночной поход со счетов. Ладно, пока что шут с ним. Гораздо интереснее, чем он занят сейчас.

— Вот именно! — вступила Старлайт. — Шантажировать Старлайт Глиммер только ради того, чтобы твой пони целый день в комнате просидел?

— Надо сказать Спайку — пусть позовёт стражника, чтобы караулил под окнами, — решила Твайлайт.

— На здоровье, — сказала Бон-Бон. — Но я не думаю, что он сможет спуститься с такой высоты. К тому же, если ему нужно незаметно выйти, автор письма сперва обеспокоился бы этажом комнаты, а не видом из окон.

— Может быть, он решил затаиться только сейчас, когда мы попытались его разговорить? — предположила я.

— Вряд ли. Во всяком случае, есть другие объяснения его затворничеству. А вот валюта, которой он платит за жильё, до сих пор остаётся загадкой. Старлайт?

Волшебница очередной раз поморщилась.

— Старлайт, это для нас очень важно, — поддержала принцесса. — Я знаю, для тебя может быть нелегко такое рассказать, но это может сильно помочь нам в расследовании. А вдруг кто-то в твоей деревне знает, кто мог получить этот компромат?

— Мне действительно трудно об этом говорить в такой участливой компании, — холодно сказала Старлайт, — но за прошедшие сутки я не совершила в своей бывшей деревне ничего нового. Давно утерянные воспоминания ко мне тоже не возвращались, так что никакой страшной тайны я вам всё ещё не открою. А вот идея расспросить в деревне мне нравится, может, хоть это положит конец подобным разговорам.

Бон-Бон подняла бровь.

— Ладно, раз так — так тому и быть. Посмотрим, расскажут ли нам что-нибудь в деревне. Вернемся к Джорни и его возможным интересам. У вас в замке в последнее время ничего ценного не появлялось?

— Есть один артефакт, — сразу ответила Твейлайт. — Я взяла его у принцессы Луны ненадолго. Конечно, если все случилось из-за него, у шантажистов было мало времени на подготовку плана, но теоретически они могли успеть…

* * *

Когда Джорни спустился к ужину (он уже смирился со своей судьбой и не сопротивлялся принцессе), Твайлайт задала ему такой вопрос:

— Как продвигается твоя «необходимость перекантоваться»? Всё ли хорошо?

— Вполне, спасибо, — с привычной уже равнодушностью сказал Джорни.

— Я подумала, что ты, наверное, большой ученый. Мне тоже по душе тихие комнаты, желательно с хорошими видами, где никто не станет мне мешать…

Джорни удивленно вскинулся.

— Но сидеть в них подолгу бывает так одиноко! Так и хочется порой выйти и с кем нибудь поговорить…

Заметно занервничавший Джорни вернулся к поглощению салата.

— Я тоже, между прочем, кое-что изучаю. Хочешь увидеть?

И Твайлайт достала сверкающий медальон из черного камня, подвешенный на тёмно-синей цепочке.

— Нравится? Это знаменитый Амулет Вечной Ночи, символ власти Принцессы Луны над племенем фестралов. Немногим пони доводилось его видеть. Я сумела выпросить его на время, чтобы изучить. Так что меня вполне можно назвать временно исполняющей обязанности королевы фестралов.

Джорни с ещё большим упорством стал делать вид, что не слушает.

— У меня ведь есть огромная библиотека, множество книг заклинаний, с ними ты наверняка бы смог справиться со своими исследованиями гораздо быстрей!

Бон-Бон, воспользовавшись тем, что Джорни всё ещё не отрывался от тарелки, легонько тронула сидящую между ней и принцессой Старлайт, после чего сделала красноречивый жест глазами. Старлайт кивнула и отвесила принцессе подзатыльник.

— Эмм… Я благодарю вас, конечно… — неуверенно пробормотал Джорни. — Но я, честное слово, справлюсь. Не стоит, ваше высочество…

— О, зачем же такие формальности? — подзатыльник принцессе ничем не помог. — Раз уж мы будем жить какое-то время вместе, ты можешь называть меня просто Твайлайт — как все мои друзья, — и Твайлайт начала подходить к постояльцу. — Так что, ты зайдешь в библиотеку?

Джорни даже отшатнулся в испуге.

— Нет! Не могу. У меня всё… конфиденциально. Может быть, когда все кончится… Если вы так хотите… Но сейчас, ваше высочество, не могу, хоть убей!

После этого Джорни, очень торопясь, докончил трапезу, и, поблагодарив нас за ужин, вернулся к своим загадочным планам.

— Ох, спугнули мы Джорни! — с горечью сказала Бон-Бон.

Как ни удивительно, Джорни не сбежал. Но на Амулет Вечной Ночи он, кажется, смотрел равнодушно, хотя Твайлайт несколько ночей подряд делала вид, что относится к артефакту крайне легкомысленно, и оставляла его на видном месте так, чтобы Джорни это заметил. Ночные дежурства тоже успеха не принесли, а сам артефакт до самого утра лежал там, где его и оставили.

Другим линия расследования эти несколько дней тоже успеха не принесли.

Джорни по-прежнему проводил дни напролёт в своей комнате и с большой неохотой спускался в обеденный зал.

Бон-Бон взялась за поиск информации о постояльце и проводила дни на почте. Переписок у неё было много, и мы долго ждали результата. Сама Бон-Бон о ходе расследования пока что распространяться не хотела.

Старлайт, закрутившая всю эту историю, начинала понемногу жалеть о том, что пошла на поводу у шантажиста. Мотивы Джорни оставались неизвестными, а само расследование пока что не принесло заметных плодов. С другой стороны, Бон-Бон или Твайлайт время от времени предпринимали новые попытки узнать, чем именно Джорни мог шантажировать волшебницу, и это усиливало её раздражение.

Твайлайт, напротив, всё больше увлекалась постояльцем. Правда, задачей разговорить Джорни принцесса занималась слишком уж обстоятельно, и Бон-Бон всё больше не понимала, как Джорни до сих пор выдерживает её атаки.

— Видать, важно для него это странное дело, раз он ещё не дал деру, — однажды сказала мне она.

Мало того, принцесса задумала хотя бы раз вывести постояльца на прогулку по Понивиллю и предпринимала для этого активные действия. Во время обеда, например, за столом стали появляться новые пони, неизменно расписывавшие достоинства нашего городка и приглашавшие Джорни куда-нибудь сходить. Сыпались предложения, вроде:

— Джорни, только не смей пропустить завтрашнюю гонку пегасов. Это будет что-то сверхъестественное!

— Дорогуша, ты просто обязан посетить спа! Наши мастерицы лучше всех делают массаж!

— Тю, кулема, кто ж этим мужиков-то завлекает? Ты лучше к нам на ферму зайди, сахарок. Мы тебе такую яблоню подарим! Дуб, а не яблоня!

Джорни, как мы успели заметить, по природе был единорогом общительным и любознательным, а потому противостояние дружелюбному натиску принцессы приносило ему немыслимые страдания.

Однажды ночью мне довелось проснуться от стука копыт в коридоре. Спросонья я даже подумала, что сработал Амулет Вечной Ночи, но Твайлайт к тому моменту уже пару дней как вернула его принцессе Луне.

Выскакивая в коридор, я надела тапочки, но совсем забыла про очки. Джорни я нашла в центральном зале — перед столом, занятым картой Эквестрии. Он завороженно смотрел на какую-то гору.

Спустя пару минут он повернулся, и, поскольку я была без очков, сразу увидел во тьме два золотых глаза и вскрикнул. Я вышла из тени.

— Не беспокойся, это мне тоже не спится.

В первую секунду Джорни запаниковал. Потом он подуспокоился и стал спешно соображать, что бы такое ответить. Я его не торопила. Чтобы не волновать постояльца, я тоже подошла к карте и сделала вид, что разглядываю её.

— Очень хорошая у вас здесь карта! — вдруг сказал Джорни.

— Правда? — спросила я. Я тоже не знала, что говорить.

— Я много путешествовал, но где я подобное найду? Драконы рисуют качественные карты, но их ведь так трудно достать! Обычно карты, какие у меня есть, мною и нарисованы. А такую карту бы к Старогрифоньим Болотам, например, — насколько легче бы стало их пройти!

— Старогрифоньи Болота? А это где?

— У грифонов, где же ещё? Когда-то давно там возникали их первые поселения, тогда там ещё не было болот, конечно. А к тому времени, как появились, грифоны жили уже в других местах. Ну а места эти находятся с разных концов этих болот и их приходится долго переходить.

— И ты помогал пони сделать это?

— Да. По дальнюю сторону болот есть один богатый город, многие отправляются туда поторговать. Проводники в тех местах пользуются спросом. Я облазил эти болота ещё когда только начинал.

— А ты долго работаешь на одном месте?

— Хотя бы по нескольку месяцев, иначе никак. Сначала нужно освоиться на местах самому, разобраться, какие услуги здесь будут в цене. Был, например, один случай — я проторчал в одном месте недели три, и ни одного пони не встретил. Работать не с кем было. Но внезапно подвернулась компания драконов, появились какие-то средства... В общем, разбираюсь с местностью, со спросом, потом потихоньку начинаю работать. Тут мало просто прокормиться, нужно собрать запас — чтобы на новом месте прожить, пока осваиваешься. Ну а потом надоедает на одном месте — и я еду куда-то ещё и там начинаю с начала. Спустя время, бывает, возвращаюсь — в этом случае подготовка уже не требуется, разузнал в общих чертах, что изменилось в мое отсутствие, — и вперёд.

— А… Там попадаются, наверно, грабители?

— У, ты даже не представляешь, сколько я таких вижу! Я, конечно выучил несколько правил, которые помогут выбраться, если уж попал в передрягу. Но всё равно, от всего не защитишься. Вот однажды случай был… Эх, на карте этой не покажешь… В общем, есть к северо-западу от Эквестрии одно ущелье…

Мы говорили ещё долго. Джорни оказался замечательным рассказчиком. Он так интересно рассказывал о своих приключениях, что очнулась я, только когда увидела, что сквозь окошко наверху уже вовсю пробивается солнечный свет.

— Джорни, уже начинается утро.

Джорни удивлённо встрепенулся.

— Ох… Вот что значит, просидеть на одном месте неделю! Просто вышел из комнаты и уже говоришь с кем-то ночь напролет...

— Может быть, тебе все-таки стоит прогуляться по Понивиллю? — предложила я. — Это всё-таки лучше, чем шляться ночами по замку.

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать, Лира, — с сожалением сказал Джорни. — Уж точно не сейчас.

— А потом? Когда всё это кончится?

— Ты погоди, еще неизвестно, чем всё это кончится. Конечно, если только я смогу…

— А чем это может кончится? — волнение захватило меня.

— Для вас — скорее всего ничем… Ладно, ты как знаешь, а я хочу хоть немного поспать. А то скоро уже вытащат на завтрак.

* * *

На следующий день Бон-Бон собрала нас в библиотеке и порадовала результатами своих изысканий.

— Первое: Джорни живёт здесь под своим именем, и его рассказы оказались подтверждены. В Як-Якистане он действительно обслуживал только двоих пони, и их оказалось нетрудно разыскать. Ну а дальше появилось ещё много информации. Второе: ни суть, ни происхождение его компромата до сих пор не ясны. В деревне никто не назвал случая, который был бы достаточно скандальным, и в то же время не был бы известен публике. Те двое загадочных свидетелей то ли не нашлись, то ли молчат. Зато есть кое-что любопытное.

Бон-Бон достала из пачки документов один и передала Старлайт.

— Держи.

Волшебница склонилась над бумагой.

— Чего там?… «Туристам и новым пони в Як-Якистане! Знающий город и его обычаи пони поможет вам освоится в городе или проводит вас в любую точку страны яков. Также…» — Чего там? Найти меня можно там-то, оплата, верблюдам — скидки... Ну и что?

— В тексте — ничего особенного. Просто написан он тем же рогом, что и письмо из Филлидельфии. Есть даже официальное заключение от одного моего знакомого.

— Иди ты! — обрадовалась Старлайт.

— Так что нет за ним никаких страшных бандитов. Он один был — и в Филлидельфии и в Балтимейре. И вот здесь начинается самое интересное.

Бон-Бон перетасовала пачку и достала ещё несколько листов.

— Он приехал в Эквестрию полтора месяца назад, в компании со своим клиентом. Клиент этот нашёлся и подробно расписал ту историю. Он торговец, и на этой почве знаком с Джорни уже довольно давно. В этот раз он осваивал новый для себя рынок. Узнал, что Джорни бродит где-то неподалеку, и они стали путешествовать вместе. В конце поездки торговец уговорил друга взять отпуск, скататься к нему в гости. Они, значит, приехали в Эквестрию, потихоньку добираются до места. И в какой-то момент остановились в некой деревушке на три дома. Нашли, где кому заночевать, и разошлись до утра. А наутро Джорни приходит сам не свой и говорит: не могу дальше с тобой ехать, дела неотложные. Торговец удивился, конечно, но в дороге всякое случается. Подробно его расспрашивать не стал. И вот что произошло с Джорни потом.

С этими словами Бон-Бон показала нам один из листов, оказавшийся картой Эквестрии, перечерченной замысловатой ломаной линией.

— С этих пор Джорни пускается в длинное путешествие по Эквестрии. Причем, ни в одном из поселений Джорни надолго не задерживался, уезжал максимум на следующий день. Благодаря общению с персоналом железнодорожных станций, мы теперь знаем его полный маршрут. И до чего интересный маршрут!

Сначала он по прямой проезжает почти на противоположный конец Эквестрии. Достигнув вот этой точки, он начинает путешествовать между соседними городами и, кажется, ставит себе задачу объехать все подряд, иногда даже делает крюк, если очередной город находится в стороне. При этом он всё также нигде не задерживается. В конце концов он добирается до Филлидельфии, и там приключается новая странность. Здесь Джорни находит ещё одного своего друга — тоже некогда клиента — и договаривается с ним, что поживёт у него какое-то время. Но на следующий же день снова уезжает! Друг даже не понял, что это было, а Джорни уже едет в новое путешествие — теперь по воде. Этот маршрут нам уже понятен — сначалавБалтимейр, где Джорни наконец-то задержался на пару дней — скорее всего он ждал ответа от Старлайт — ну а потом по реке он добирается до пристани недалеко от Додж Сити — а уже оттуда идет тот самый экспресс до Понивилля. Ну, что скажете?

Воцарилась долгая тишина. Мы все пытались найти объяснение такому необычному путешествию. Наконец Твайлайт спросила:

— А почему он не поехал сразу в Понивилль? И из Филлидельфии, и из Балтимейра идут поезда, которые доставят его гораздо быстрее.

— Я не знаю точно, какими соображениями руководствовался Джорни, но одна догадка у меня есть. Из обоих этих городов идут поезда, но в обоих случаях они проходят через Кантерлот. А вот у Додж Сити такого недостатка нет. Полагаю, у Джорни были свои причины обойти Кантерлот стороной… Ах да, чуть не забыла: деревня Старлайт не входила в его маршрут, хоть Джорни и проезжал однажды относительно недалеко.

Снова воцарилась тишина. На этот раз её прервала Старлайт.

— Погоди. Ты говоришь, что Джорни был один. Значит и все письма он посылал мне сам. А раз никакого дома у него нет, то проклятый компромат он держит здесь! Да я его сейчас...

В глазах Старлайт проявилась решительность.

— Даже не думай рыться у него в вещах! — остановила её Бон-Бон. — Каким-то чудом мы умудрились пока не довести Джорни до скоропостижного бегства. Пусть так останется и впредь. А компромат от нас уже никуда не денется — если, конечно, Джорни не заныкал его где-нибудь в Додж Сити.

— Правильно, — сказала Твайлайт. — Как вообще можно так обращаться с пони? У него явно возникли большие проблемы. И только если мы сможем с ним подружиться…

— Твайлайт, тебя это тоже касается! — оборвала принцессу Бон-Бон. — У Джорни есть какие-то планы, которые он очень хочет реализовать. Мы все за ним наблюдаем и не пропустим момент, когда эти планы начнут сбываться. Там будет видно, как действовать дальше. Но пока мы можем или набраться терпения, или просто спугнуть Джорни, оставив эту загадку неразрешённой. Всем понятно?

Твайлайт и Старлайт сели, надувшись.

— Кстати, вот вам совет. Если вам вдруг снова придет мысль взять Джорни с наскока или наоборот, довести его до инфаркта предложениями пойти на прогулку и там подружиться, — спросите совета друг у друга: так вы получите обстоятельную лекцию, почему этого делать не стоит. Ладно, шут с вами. По самому делу ещё есть вопросы?

— Сколько ещё ждать будем? — спросила Старлайт.

— Думаю, уже недолго. Навряд ли Джорни рассчитывал, что сможет нагло пользоваться удобствами замка Дружбы дольше пары недель. А раз так — вот-вот начнется что-нибудь интересное.

* * *

Бон-Бон оказалась права, и вскоре что-то стало происходить. Точнее говоря, чего-то происходить не стало. Чем бы Джорни ни занимался у себя в комнате, результаты ему не понравились, и его отстранённость на обедах и ужинах неожиданно перестала быть напускной. Напуганная Твайлайт, вопреки наказам Бон-Бон, снова начала свою агитацию, и на сей раз она имела успех. Вскоре Джорни, видимо, махнул копытом на свои непонятные планы и перестал скрывать свой интерес к словам принцессы, всё чаще спрашивая у неё что-нибудь о городе. Наконец, в ничем, казалось бы, не примечательное утро, Джорни согласился на прогулку.

— Думаю, скоро я отсюда уеду, но перед этим мне правда хочется хоть раз осмотреть Понивилль. Другого раза, может быть, и не случится.

Разумеется, в замке тотчас поднялась суматоха. Не только Джорни, но и все мы были истомлены долгим ожиданием и теперь предвкушали совместную прогулку. Кроме того, нам всем хотелось увидеть, как будет себя вести на прогулке Джорни. Однако уже перед самым выходом Бон-Бон собрала нас в библиотеке и сказала:

— Кому-то надо остаться в замке — на случай, если что-нибудь произойдет.

Мы переглянулись. Накануне Твайлайт очень неудачно отправила Спайка в Кантерлот по какому-то не очень важному делу, поэтому остаться должен был кто-то из нас. Я оглядела подруг. Твайлайт была инициатором всей прогулки и, конечно, теперь намеревалась закрепить свой успех. Старлайт, запустившая само расследование, явно не собиралась отпускать Джорни далеко. Кроме того, она хотела найти Трикси, которую не видела ещё с момента их ссоры. Бон-Бон, как главный сыщик в нашей компании, была на этой прогулке необходима.

Мне оставалось только пожертвовать собой.

— Хорошо. Тогда я останусь здесь.

Через десять минут Джорни вышел из своей комнаты, — впервые с приезда, во внеурочное время и даже не ночью — и, в компании трех решительно настроенных пони, покинул замок.

Следующие несколько часов я провела в библиотеке — больше в пустом замке развлекаться было негде.

Я читала какую-то развеселую книжку, с огромным количеством неточностей и искажений пытавшуюся рассказать о великих музыкантах прошлого, когда услышала отдаленный стук. Он был настолько слабым, что сначала я даже не обратила на него внимания, но вскоре стук повторился. Потом он послышался в третий раз, и я сообразила, что стук на самом деле довольно мощный, просто находится он где-то далеко. Я уже начала догадываться, чем этот стук был вызван, и, в подтверждение, услышала мелодичный звон: кто-то всё это время ломился в дверь замка, и вот теперь вспомнил, что есть дверной звонок.

До двери я дошла спустя полторы минуты и обнаружила за ней разгневанную Трикси.

— Никого нет, — сказала я. — все ушли на прогулку.

— Как! — вскричала Трикси. — И Старлайт тоже?

— Я же говорю — все. Проходи, они скоро вернутся.

Трикси прошла внутрь, но вскоре остановилась.

— А почему это Трикси должна её ждать? Это ведь Старлайт оскорбила её своей чёрствостью. Это она теперь должна ждать Трикси!

— Но ведь Трикси первая пришла сюда, — возразила я.

Трикси надолго задумалась.

— Логично, — наконец сказала она, и прошла дальше.

Мы нашли уютную комнату, где можно было дождаться остальных, и в ней расселись.

— Старлайт, вообще-то, сама хотела тебя найти, — сказала я. — Но будет лучше подождать её здесь — не придется вам друг за другом по городу бегать.

Трикси встретила это предложение без энтузиазма.

— Ерунда. Гордая и предубежденная Трикси не станет ни за кем бегать по Понивиллю. Старлайт слишком сильно её обидела. А кстати, что происходит в замке? Почему ты здесь сидишь одна?

— Мы выводим одного преступника на чистую воду! — похвасталась я. — Ну, остальные выводят. А я так — замок караулю.

— Вот это да! — воскликнула Трикси. — А кто же он? Вор? Хвастун? Грубиян?

— Шантажист, — сказала я.

— Шантажист? — Трикси даже рот открыла от любопытства.

— Представь себе. Шантажом добился себе тёплого места в этом самом замке.

— А кого же он шантажировал? — Трикси даже зачем-то перешла на шопот. — Неужели Твайлайт?

— Нет. Представь себе, он шантажировал Старлайт!

— Старлайт?! Гадюку мне в шляпу! Чем?

— А этого никто не знает. Какими-то делишками в её деревне…

— Помилуй, об этом же вся Эквестрия знает!

— А он говорит, есть что-то, о чем не знают.

— А Старлайт?

— Она говорит, что нет.

— И правильно, — сказала Трикси. — Не хватало из-за него прошлое ворошить. Пусть подавится своим шантажом!.. А почему же же она позволила ему поселиться?

— Хотела узнать, что ему на самом деле нужно. А может быть, и компромат надеется вернуть, не знаю.

Трикси задумалась.

— Напрасно она в такой момент со мной пыталась возиться. Не до моих ей неприятностей сейчас. Гнать меня в шею надо было!

— А у тебя что-то случилось? — спросила я.

— По сравнению со Старлайт — полнейшая чепуха, и говорить не стоит... Нет, подумать только — шантажист! И прямо Старлайт угрожает! Откуда только взялся?

— Откуда-то извне Эквестрии. Он тоже путешественник, между прочим.

— Вот как? — заинтересовалась Трикси. — Если он путешественник, возможно, Трикси о нем слышала? А ну-ка опиши его!

«Почему бы и нет?» — подумала я. — «А вдруг Трикси и правда его вспомнит?»

— Ну, он не совсем путешественник. Скорее, путешественникам помогает. Джорни его зовут.

— Джорни? Помогает путешественникам? Не знаю о таком. А выглядит он как?

— Единорог, коричневый с черным, глаза как у Старлайт или у тебя, фиолетовые… да, скорее, как у тебя… Кьютимарка…

— Чемодан!

— Что?

— Чемодан!!! — Трикси вдруг соскочила со стула. — И куча наклеек, как у туриста! Да?!

— Так ты все-таки его знаешь? — Трикси слишком уж эмоционально ответила на описание шантажиста, и я не знала, радоваться ли мне этому.

— Знает ли Трикси этого негодяя! Конечно она знает! Джорни! Вот как его зовут?

— Да успокойся ты, Трикси? Что у вас произошло?

— Джорни ограбил Трикси, вот что произошло!

Трикси принялась взволнованно бегать по комнате, огибая мебель, а я, наоборот, в изумлении села.

— Ограбил? Как? Когда?

— Перед тем, как Трикси вернулась в Понивилль! В Филлидельфии!

— Ох!

— Трикси путешествовала по Эквестрии и давала там представление. И уже когда она поехала дальше, она увидела, что при ней нет её колоды с бубновыми тузами и шкатулки! А Трикси не может выступать без этой шкатулки — с ней связаны основные номера программы. Все вещи, которые в неё попадают — исчезают, а потом появляются вновь. Старлайт сделала её по проекту Трикси.

И вот, когда Трикси вернулась в Филлидельфию, шкатулки уже не было! Колода лежала у столика, где Трикси гримировалась, а шкатулки не было. Вместо неё было письмо, в нём какой-то пони сказал, что забрал шкатулку, и будет ждать Трикси у себя в комнате, чтобы её вернуть и заодно сказать ей что-то важное.

У меня захватило дух.

— И что? Что же он тебе сказал!

— Ничего! Он ничего не смог сказать Трикси, потому что Трикси к нему не пошла!

— Как?!

Единорожка гордо вскинула голову.

— Трикси не идёт на поводу у шантажистов! Едва прочитав письмо, она решила, что обойдется без шкатулки. Она попросит Старлайт сделать новую. Трикси для этого пришлось на время прекратить выступления, зато шантажист получил хороший урок: не стоит ему говорить с Трикси в таком тоне!

Трикси только расспросила работников, которые готовили сцену для следующих выступлений, и они описали ей пони, который взял шкатулку. Трикси собиралась подать на него в суд, когда снова окажется в Филлидельфии. А пока она вернулась в Понивилль, но шантажист уже начал приставать к Старлайт, и она так и не сделала для Трикси новую шкатулку. И теперь ограбленная и оскорблённая Трикси узнала об этом, и не намерена оставаться в стороне. Она найдет шантажиста, вернёт свою шкатулку и выбьет из него все, что он хотел сказать!

После этих слов Трикси неожиданно рванула к выходу из комнаты.

— Куда ты? Он же сам сюда вернётся! — крикнула я, но Трикси уже успела убежать.

Я рванула за ней и добежала до выхода, где увидела, как Трикси скрывается за ближайшим углом.

Быть может, я и смогла бы её догнать, но тогда пришлось бы на какое-то время оставить замок без присмотра, и я, не без сомнений, вернулась в библиотеку.

Остальные пришли через час. Джорни было не узнать — он сиял и улыбался. Это, впрочем, не помешало ему сразу же вернуться в комнату, хоть и с заметной неохотой. Твайлайт ликовала.

— Видите? Ещё немного, и он сам все расскажет! Теперь нужно поддержать атмосферу дружбы за ужином.

Старлайт и Бон-Бон не разделяли энтузиазма принцессы, но возражать не стали, и принцесса умчалась реализовывать какие-то свои планы — садиться ужинать договорились через двадцать минут.

— Ну, как прошла прогулка? — спросила я. — Было что-нибудь интересное?

— Для Твайлайт — да, — сказала Бон-Бон. — После долгих дней заточения заядлый путешественник все-таки смог насладиться свободой. Но в остальном, кажется, ничего интересного не произошло. У тебя, впрочем, я полагаю, было ещё скучнее?

— Как раз наоборот, — улыбнулась я. — у меня произошло кое-что очень интересное.

— Ну, выкладывай! — вскинулась Бон-Бон.

Я повернулась к волшебнице.

— Старлайт, ты не виделась с Трикси?

— С Трикси? — удивилась Старлайт. — Да нет, она убежала куда-то. Фургончик стоит на площади, а её нет.

— Она приходила сюда. И оказалось, что Джорни её тоже шантажировал.

— Что-о? — выкрикнула Старлайт.

— Представьте себе. Джорни украл её шкатулку.

— Цирковую шкатулку? Которую я делала?!

— Да. И сказал, что отдаст ей шкатулку, если она придет к нему, и ещё он хотел… Эй!

Второй раз за день прямо во время разговора от меня сбежала пони. На этот раз это была Старлайт. Она просто телепортировалась.

Мы побежали наверх — туда, где находилась комната Джорни. Оттуда уже слышался грохот.

— Всё, — подытожила Бон-Бон, останавливаясь. — Спектакль сорвали.

Она была права. Из комнаты нам навстречу выскочил до смерти перепуганный Джорни, каким-то чудом ещё сохранявший достаточно концентрации, чтобы не уронить летящий за ним чемодан путешественника. Следом вылетела разъяренная Старлайт.

— Стой!

Джорни затормозил и страшными глазами посмотрел на волшебницу.

— Шкатулку!

Чемодан грохнулся на пол. Джорни принялся бешено рыться в нём.

— Быстрее!

Джорни достал из чемодана коробочку циркового вида, и она в то же мгновение перелетела в копыто Старлайт.

— А теперь, чтобы духу твоего здесь не было!

Джорни ринулся к лестнице. Я хотела было побежать за ним, но почувствовала, что мои ноги словно приросли к полу. Я оглянулась. Старлайт смотрела на меня с каменным выражением лица. Бон-Бон с недовольным видом смотрела на неё. Вскоре где-то внизу хлопнула дверь, и в ту же секунду я снова получила возможность двигаться.

— Недальновидно, Старлайт, — как-то чересчур спокойно сказала Бон-Бон. — Хотя бы допросила его, прежде чем выдворять.

— Нет у меня больше настроения с ним возится, — так же тихо ответила Старлайт. — Пусть катится, куда хочет.

Мы помолчали. Потом, так же молча, мы спустились в столовую. Стол уже был наполовину готов к трапезе пятерых пони. Едва мы вошли, к нам подлетела принцесса дружбы.

— Все в порядке, я знаю, кого сегодня можно пригласить! Джорни, я думаю, ты будешь в… А где Джорни?

Возникла пауза, которую вскоре прервала Бон-Бон:

— Что ж, насколько я понимаю, я могу заняться подсчетом отработанных часов?

Ночевали мы уже дома. Вечер прошёл почти в полном молчании. Выпив стакан яблочного сока (мы всё-таки поужинали у Твайлайт), я занялась делом, которым не имела возможности заниматься, пока я была в замке — музыкой. Бон-Бон, что было странно, не обращала на это никакого внимания — она в раздумьях ходила по комнате, иногда останавливаясь, чтобы, слегка поморщившись, почесать правую переднюю ногу.

Внезапно я вспомнила, что так и не рассказала полностью свой разговор с Трикси и решила всё-таки поделиться им с подругой. Бон-Бон, правда, выслушала мой рассказ без интереса.

— Теперь всё это не имеет никакого смысла. Джорни и так был готов уехать без результата, а после того, что случилось, он едва ли ещё покажет нос. Если бы за ним действительно стояла банда, как мы думали в начале, тогда история ещё имела бы шансы получить продолжение. Но по всему выходит, что Джорни действовал один, а он явно успел потерять интерес к своей задумке.

— А интересно все-таки, чего ради все это затевалось? Шантажи, воровство — и все только, чтобы безвылазно в одной комнате посидеть?

— Нет, конечно. Чего-то Джорни этим добивался, кого-то… — Бон-Бон вдруг замолчала и сделала ещё один круг по комнате.

— Лира, а как ты думаешь, когда Старлайт выгоняла Джорни, она сказала ему, что знает о шантаже Трикси?

— Ну, того, что произошло в комнате, мы не видели… Хотя стой, она же потребовала её шкатулку!

— Да, точно… ай-ай-ай… впрочем, даже несмотря на это, я, возможно, погорячилась. Джорни теоретически ещё может появиться на горизонте.

— Правда? — обрадовалась я. — Когда? Как?

— Этого я не знаю. Зависит от его мотивов, а они остались неизвестными. Зато есть идея, где. Сходим завтра на прогулку?

— Почему бы и нет? Хотя, по-моему, в Понивилле его быть уже не должно.

— Кто знает? Вероятность есть.

Бон-Бон очередной раз остановилась, чтобы почесать ногу. Я поняла, что мне стоит, наконец, поднять эту тему.

— Но сможешь ли ты довести дело до конца? У тебя, я смотрю, и так нога горит?

— Ерунда, — сквозь зубы сказала Бон-Бон. — Больше, чем уже есть, от этой истории я все равно не пострадаю. А расследование и так заканчивается — если мы завтра не узнаем всё — больше ничего не узнаем.

— Я, между прочим, так и не узнала про этот браслет. Откуда он взялся? Что он такое есть?

— От знакомых он взялся, — после паузы вздохнула Бон-Бон и села рядом со мной. — Выслеживали мы одну банду. Они развлекались тем, что ловили всякую опасную дрянь. А ловцы они были хорошие, имели репутацию, скорее всего и заработок был неплохой. Но в какой-то момент они решили расширить свой бизнес и придумали такую схему. Сначала они добывали в каком-нибудь лесу зверюшку пострашнее, приручали её, а потом натравливали на ближайшую деревню, желательно такую, где зверьё это в первый раз видят. Какое-то время держали жителей на взводе, а потом приходили ловить зверя, и жители, разумеется, платили им гораздо больше, чем дали бы за отлов в обычном случае. Бандиты нашли себе логово — в неприметной пещере, и окопались там, окружив себя прирученной живностью.

Так вот, мы отправились их искоренять. И когда они все уже лежали на полу, они принялись сыпать проклятиями. Был среди них и один маг — вот он особенно выделялся. Вы все, говорит, испорчены своей жизнью в тенях. Не видите, говорит, перед вами пони! Ну мы ему, конечно, это обвинение обратно, — мол, ты то пони в деревнях, которые грабил, видел? Естественно, он продолжает в том же духе: научим вас манерам, говорит... Ну, с ними мы и правда не церемонились, поколотили их изрядно... И вот, когда их уже паковали в телеги, этот маг вдруг ожил и рванул к нам. И как раз с этими браслетами. Пока его скрутили, он успел их двоим навесить — мне и одному коллеге. Теперь, говорит, работа по специальности вам двоим не светит, будете носить их, пока дружба и сострадание не разлучат вас с этими браслетами. От так. И, главное, браслеты эти сделаны кое-как. Коллеге его еще как-то сумели снять, а с моим совсем беда — даже переезд в Понивилль не помог. Но работу я, как ты знаешь, всё равно не оставила, сумела привыкнуть. Вот и вся история.

Мы ещё долго сидели в тишине. Я подумала, что если дружбу Бон-Бон легко могла найти в Понивилле, то сострадание вряд ли — ведь даже её профессия стала известна здесь лишь недавно, а про историю с браслетом до сих пор не знал вообще никто…

* * *

Кажется, всякий раз, когда мы с Бон-Бон вели расследование, и собирались куда-то выйти наутро, какое-то событие хоть и не отменяло эти планы совсем, но неизбежно вносило в них корректировку. Едва мы приступили к завтраку, как в нашу дверь кто-то энергично заколотил.

— Лысый пустынный древомедведь, — сказала Бон-Бон. — Грубовато спародировали, конечно, но сходство налицо.

За дверью оказалась разъяренная и одновременно чем-то напуганная Старлайт.

— А! Привет бывшей соседке! — просияла Бон-Бон. — чем порадуешь?

— Джорррни! — зарычала волшебница. — Сс-скотина! Гррязный шантажист!

— Я думала, это мы выяснили уже довольно давно, — сказала Бон-Бон. — Выкладывай.

Старлайт выложила два исписанных листа. Бон-Бон взяла первый.

— «Дорогая принцесса Луна!» Ух ты! «Я полагаю, вы достаточно осведомлены как о моей репутации, так и о моих способностях. Следовательно, вы не сможете отказать в безвозмездной и безвременной передаче мне Амулета Вечной Ночи со всеми полагающимся к нему полномочиями. В противном случае я гарантирую вам большую войну и, в перспективе, — вечный день в Эквестрии. Передайте Амулет любым удобным для вас способом. С уважением... Старлайт Глиммер».

Бон-Бон взяла второй лист.

— «Такое же письмо уже отправлено в Кантерлот. Жди гостей. Джорни.» Да-а, дело принимает серьёзный оборот. Но чего ты от нас хочешь? Защита в суде — это немного не наш профиль…

— Найдите мне Джорни! — прошипела Старлайт. — Я дам вам что угодно. Секрет вечной выпечки. Нервущиеся струны. Любые запретные заклинания…

— А снять криво наложенное проклятие ты сможешь? — осенило меня.

— Сделаю все, что смогу! Только одна просьба. Найдите мне Джорни раньше, чем меня арестуют!

Бон-Бон почесала в затылке.

— А ты уверена, что тебе это необходимо? Я бы не стала вас сейчас сводить вместе.

— А мне теперь все равно. Принцесса Луна уже наверняка выслала за мной отряд, если не полетела сама. Я лишь хочу, чтобы Джорни это не сошло с рога.

— А ведь ещё вчера ты не хотела его даже видеть… Ну хорошо, — сказала Бон-Бон. — мы постараемся найти Джорни и доказать его причастность. Письмо, между прочим, написано пером, а я сомневаюсь, что Джорни хорошо знает твой почерк. Кстати, вы уже осматривали его комнату в замке?

— Да, мельком осмотрели вчера вечером, и ещё тогда хотели вас позвать. Там много интересного.

— Тогда с неё и начнем.

* * *

Уже в дверях замка нас встретила Твайлайт.

— Старлайт! Хвала Селестии, я уже не знала, как тебя остановить! С тех пор, как ты убежала, я просто места не находила. Сейчас ведь с тобой может произойти всё, что угодно!

— Ей очень повезло, что Джорни ещё предстоит найти и ей пришлось обратиться к нам, — усмехнулась Бон-Бон. — Кстати, ты, я надеюсь, в курсе последних писем Джорни?

— Потому я и волнуюсь. Эти два письма пришли с утренней почтой, но я боюсь, что письмо принцессе Луне он мог отправить ещё вечером. Я уже отправила своё письмо, но я не знаю ни когда его прочитают, ни как его воспримут — Старлайт ведь моя ученица.

— Ничего, у вас есть свидетели, — сказала Бон-Бон. — и вообще, мало похоже, что план засадить Старлайт за решётку сработает. Слишком уж дерзко выглядит шантаж. А теперь давайте осмотрим бывшую комнату шантажиста.

Прежде чем войти в комнату, мы решили позвать Трикси, которая после вчерашних событий вернулась на своё место около замка.

Поскольку Джорни изгнали внезапно, многие вещи он забрать не успел. На подоконнике мы нашли большую подзорную трубу. На кровати лежала грубо нарисованная карта Эквестрии, на которой был вычерчен замысловатый маршрут.

— Это та самая часть путешествия Джорни, — сказала Бон-Бон, глядя на эту карту. — От деревушки, где он расстался со своим знакомым, и до Филлидельфии. Далее линия ведет в Мейнхеттен, но туда, как мы знаем, Джорни не поехал. Спрашивается, почему?

Еще в комнате обнаружилась толстенькая папка, лежавшая на комоде. Её содержимое повергло нас всех в удивление. Это были афиши. Афиши, по-видимому, сорванные со столбов, досок объявлений и тому подобных мест. Афиши выступлений Трикси.

Стояла мертвая тишина. Наконец опомнилась Старлайт.

— Трикси! А ну-ка, сравни эту карту со своими гастролями!

Трикси снова посмотрела на карту, но кажется она ещё в прошлый раз успела что-то подметить.

— Да, — тихо сказала она. — Так и проходило моё путешествие. Правда, оно здесь не сначала, но в остальном все правильно. И после Филлидельфии я хотела ехать в Мейнхеттен, но из-за шкатулки мне пришлось вернуться в Понивилль. Но что всё это значит?

— Ну, похоже, что у тебя наконец-то появился безумный фанат! — засмеялась Бон-Бон. — Похоже, что и ждал он именно тебя, но из-за ссоры со Старлайт тебя здесь не застал. Он, кстати, с самого начала ведь требовал себе комнату с окнами на город. И понятно почему — он определенно высматривал кого-то, и нетрудно было догадаться...

Бон-Бон вдруг заметила среди ещё не вынутых из папки афиш что-то, и вытащила оттуда какой-то обширный кусок ткани. Развернув её, Бон-Бон присвистнула, но прежде чем мы успели сгрудится вокруг неё, убрала ткань в седельную сумку.

— А вот сейчас мы, похоже, получили действительно серьёзную зацепку, — объявила она. — Мы уже поняли, что Джорни охотился именно за Трикси, но, кажется, наконец проступил и мотив. Сейчас очень важно, чтобы вы смогли встретиться, — последние слова были обращены к Трикси.

— Несгибаемая и непрошибаемая Трикси будет рада встретится с Джорни лично! — гордо начала Трикси, но быстро поникла. — А где же она его найдет?

— Джорни, конечно, сейчас не заинтересован в свидании с нами — но не со всеми, — сказала Бон-Бон. — Вероятность, конечно, небольшая, но он всё ещё может искать встречи с тобой. И есть по крайней мере одно место, на которое он может надеяться — площадка за ратушей, на которой ты стояла до вчерашнего дня. Не знаю, заметили ли это другие участники вчерашней прогулки, но Джорни несколько поскучнел, когда Старлайт сказала, что хочет поговорить с Трикси и привела нас к её фургончику. Если только Джорни уже не сделал этого — он попробует найти тебя там.

— Значит, за ратушей? — решительно сказала Старлайт. — Тогда чего же мы ждем?

— Но нам не нужно сейчас брать его врасплох, — предостерегла Бон-Бон. — Главная задача — чтобы он увидел Трикси, а Трикси увидела его. Поэтому Трикси встанет сейчас за ратушей на временную стоянку, а мы будем присутствовать незаметно. Старлайт, тебя мы берём только под обещание сидеть тихо. Хотя бы до того момента, когда Джорни все скажет.

— А он точно захочет говорить? — усомнилась Твайлайт. — После всего, что произошло...

— Если он в принципе придет — значит, так и так хочет. Поэтому и я хочу, чтобы поначалу он видел только Трикси. Ну что, насчет плана нет возражений? Тогда не будем медлить.

* * *

На площадке за ратушей как всегда было шумно. Циркачи, бродячие актёры и просто торговцы останавливаются здесь на время своего пребывания в Понивилле. Бывала там и Трикси, хотя в последнее время она предпочитала оставаться на ночлег вблизи Замка Дружбы. Сейчас она, по наказу Бон-Бон, поставила свой фургончик на видном месте и забралась внутрь, где, очевидно, перебирала свой реквизит. Мы же наблюдали фургончик из-за столика неподалеку расположенного кафе.

Часа три спустя план дал свои плоды: мы увидели Джорни, лавировавшего между стоявших здесь фургончиков и повозок. В первую очередь он прошёл в дальний конец площадки, где Трикси стояла до вчерашнего дня (сегодня это место оказалось занятым, и нам пришлось искать другое), и на минуту исчез из поля зрения, что сильно наэлектризовало Старлайт. Но вскоре он появился вновь, на этот раз в волнении осматривая площадку. Наконец он увидел фургончик Трикси, и ринулся было к нему, но в какой-то момент затормозил и остановился в нерешительности.

Бон-Бон сделала знак Старлайт, и та обратилась к висящему рядом энергетическому шарику:

— Трикси, Джорни стоит прямо перед фургончиком.

Ответом ей была тишина. Навстречу Джорни тоже никто не вышел.

— Трикси, ты меня слышишь? Твой главный зритель ждет тебя!

На этот раз Старлайт что-то ответили.

— Какой трюк? Что ты несёшь?

Старлайт растеряно оторвалась от шарика.

— Она придумала какой-то новый фокус и не хочет отвлекаться! Трикси, что ты творишь?! Выходи сейчас же!

Снова ответили что-то слышное только Старлайт, и она уже закричала во всю глотку:

— Что значит, «Увлеченная и Воодушевленная Трикси не станет терять вдохновение из-за каких-то шантажистов»?! Быстро вышла на улицу, психованная лошадь!!!

— Тихо ты! — шикнула Бон-Бон. — Тебя уже весь Понивилль слышит!

Но Старлайт уже сама никого не слышала.

— Выходи, тебе говорят! Ты нам все дело рушишь! А я… А я говорю… А я… Вот же… Ну ладно!

И Старлайт бросилась к фургончику.

— Стой! — завопила Бон-Бон.

Каким-то образом ей удалось перегнать волшебницу и оказаться за хвостом Джорни, когда он, завидев бегущую на него Старлайт, попытался было дать дёру.

Через секунду мы все столпились вокруг него. Повисло молчание — подобная встреча никем из нас не планировалась, и никто не знал, как быть. Кроме, конечно, Старлайт.

— Ты зачем меня подставил, интриган?

Джорни молчал.

— И комнату в замке для чего хотел? Койки в гостиницах не устроили?

Джорни по-прежнему молчал, ни на кого не глядя. Тут, наконец, ожила Бон-Бон.

— Старлайт, хватит орать, лучше подругу свою, наконец, приведи!

Старлайт нехотя ушла в фургончик. Минуту мы прождали в тишине. Джорни равнодушно изучал трещины на асфальте, но вскинулся сразу же, как из фургончика показалась Трикси.

— Ты тот негодяй, из-за которого Трикси была оторвана от создания великолепного номера? Надеюсь, у тебя…

Трикси осеклась и с подозрением посмотрела на Джорни. Тот тоже смотрел на неё не отрываясь, и мы увидели, что у них обоих невероятно похожие насыщенно-фиолетовые глаза. Подозрительность Трикси сменилась смятением.

— Ты… — начала Трикси.

Ни ответа, ни продолжения не последовало. Неожиданно Трикси рванулась к задней ноге путешественника. Джорни, будто ждавший этого, поднял её, и Трикси уставилась на какое-то место на ней. Ох, и странная в этот момент у нее была морда!

— Что это вы двое удумали? — спросила Старлайт, наблюдавшая эту сцену со ступенек фургончика.

Трикси, тем временем, вернулась к морде Джорни и снова посмотрела ему в глаза. И тут Джорни неожиданно потерял самообладание, набросился на неё и обнял. На его глазах заблестели слёзы.

Трикси ещё молчала, но при этом не пыталась вырваться. Наконец, она проговорила:

— Не может быть... Лост Арк?

Джорни отпустил Трикси и отвел глаза.

— Я не знаю, как меня на самом деле зовут. Но, видимо, да. Я твой брат, Трикси.

— Чего-о? — изумилась Старлайт.

— Ты можешь хоть минуту помолчать? — зашипела на неё Бон-Бон, и на этот раз волшебница подчинилась.

Бон-Бон, впрочем, уже торжествовала — эта тайна каким-то образом была ей уже известна. На морде Твайлайт, наоборот, было написано полнейшее замешательство. Что было написано у меня на морде, я не знаю, но едва ли я удивилась меньше принцессы.

— Прости, Трикси… — прерывисто говорил путешественник. — я не… я слишком далеко зашел... чтобы найти тебя…

— Так ты всё это делал из-за сестры? — догадалась Твайлайт. Джорни, он же Лост Арк, только кивнул в ответ.

* * *

...Первые несколько минут знакомства брата и сестры были чисто эмоциональными. Поэтому и описывать их подробно — значит просто затянуть повествование. Лучше уж я сразу перейду к моменту, когда четверть часа спустя мы расселись у костра, который разожгли перед фургончиком Трикси и Старлайт, и стали слушать рассказ Джорни — Лост Арка о своих приключениях.

— Вырос я, как я и говорил, далеко от Эквестрии, — начал он, — родителей не помнил, в юности… Ну, словом, я вырос бродягой, который со временем стал путешественником. Жил, в общем, счастливо, судьбой был доволен… и вдруг произошла эта история.

Встретился я недавно с одним другом, он хотел поторговать в незнакомом месте, а я там уже бывал не раз. В общем, занялись тем же, чем и всегда. Потом он пригласил меня к себе домой, в Эквестрию — просто провести время в компании, не отвлекаясь на рабочую рутину. Я ответил: почему нет? И мы отправились в путь. И вот, остановились мы на ночлег в одной деревушке. Ночевали порознь — он нашел свое место, а я своё: у какой-то доброй общительной старушки. И сидим мы с ней, разговариваем, и вдруг я замечаю, что она как-то странно присматривается ко мне, и как будто хочет о чем-то заговорить, но все не решается.

Наконец, она меня вообще ошарашила: дай-ка, Джорни, свою заднюю левую ногу посмотреть. Ну, я к всяким сюрпризом привык, ногу ей дал, а она на мое пятно смотрит. У меня на этой самой ноге пятно есть врождённое из синей шерсти. И она увидела это пятно, и чуть было в обморок не грохнулась.

Оказалось, старушка эта была акушеркой. Как-то раз она помогла появится на свет двум жеребятам. Им даже успели дать имена, как я вижу… Но радостное событие это стало горем для той семьи. Она была бедной, и прокормить даже одного жеребёнка было для них очень тяжелой задачей.

— Это правда, — сказала Трикси. — Семья Луламун никогда не была богатой. Трикси боится потерять публику, ведь благодаря ей семья больше не чувствует голода. А тогда родители решили: отдать мальчика в детдом, а девочку все-таки оставить у себя.

— …И акушерка запомнила тот момент. Она тогда ещё была молода и таких историй с ней пока не случалось. Потом, через много лет, она увидела представление Трикси и сразу узнала её. А теперь уже я пришёл к ней вдруг.

Так она мне рассказала эту историю. Я сначала не поверил ей, но она показала мне первый портрет — знаете, те рисунки, что вышивают на ткани сразу после рождения жеребят — и на нем был я — определенно я, а рядом — ну вылитая Трикси! Ткач, по традиции, сшил этот портрет, но семье было не на что его купить, да и лишних воспоминаний они, наверное, не хотели — но его приобрела акушерка.

Ну, и как контрольный удар — она назвала мне адрес того самого детдома, где я рос до поры, и где мне, оказывается, дали новое имя. Всё. С этого момента крыть мне стало нечем.

Дальше произошло что-то странное. Я никогда не думал о своей семье, не помышлял её искать — а тут мне страшно захотелось их найти. Тем более, сестра моя, как оказалось, очень известна. Увидеть её один раз — казалось бы, что может быть проще? Но не тут-то было…

Акушерка сказала мне адрес деревни, где мои родители жили когда-то, но я решил искать их через Трикси и был прав: на одной из станций я получил ответ на свою телеграмму — семейство Луламун по указанному адресу не проживает.

— Мы переехали… э... в девятьсот девяносто третьем году, — сказала Трикси.

— Но и увидеться с сестрой оказалось не так просто. Она гастролировала по Эквестрии, и я просто не мог нагнать её. Трикси всегда телеграфирует в поселение, в которое едет дальше — чтобы заранее разрекламировать свои выступления — поэтому я всегда мог задёшево узнать на почте, куда она поехала. Но Трикси постоянно была на шаг впереди меня. Средств на постоянные путешествия на воздушных шарах у меня не было, а поезда ещё дождаться надо...

— Но… Ты ведь знал, что она бывает в Понивилле? — неуверенно спросила Твайлайт.

— Ох, знал… конечно знал, иначе знали б вы меня... И этот вариант мне все больше казался единственным.

Что уж теперь молчать? Был я здесь когда-то. Был с друзьями, мы были ещё юнцы, родни ни у кого не было… в общем, стащили мы из ратуши одну реликвию и продали за гроши. Причем стащили неаккуратно, поднялся невообразимый шум. Реликвию, как я потом узнал, вскоре вернули, ну а мы удрали с позором — к счастью, все. К счастью, потому что все они до сих пор моя друзья, давно уже завязали с такими авантюрами, у них есть свои дела, а у некоторых даже репутация. Нашли бы мы потом друг друга, если бы кого-то тогда замели! Но по той же причине, я, извините, не расскажу вам больше никаких подробностей этой истории — разве что Трикси.

В общем, просто так появляться в Понивилле было опасно — у меня есть основания полагать, что кое-кто те события ещё помнит. Если меня ещё и поймают поблизости от замка — именно там любит останавливаться Трикси, а значит, я опять стремлюсь к правительственным зданиям, — может стать ещё хуже. Но у меня возник план. Я умею собирать информацию и, конечно, о Трикси я стремился узнать все, что только мог. Так я в какой-то момент узнал и о Старлайт Глиммер. У неё были свои приключения за плечами, но теперь она жила в Замке Дружбы. И я подумал: а если напроситься к ней в соседи на пару дней и так дождаться Трикси? Шалость небольшая — не выкуп же я с неё требую — зато вопросов, откуда я взялся, она, как я думал, задавать не будет. Трикси тоже поймет, она любит авантюры как и я.

Я всерьёз задумался над этим планом, но вскоре мне повезло чуть было не перехватить сестру. Случилось это в Филлидельфии. Я приехал туда, как всегда запоздав, но когда я пришел на почту, я услышал, как пони отправляет в Мейнхеттен срочную телеграмму: Трикси забыла свои вещи! Я помчался в клуб, где она выступала, и действительно нашел её вещи: колоду карт, а главное — шкатулку! Эта шкатулка была гвоздём программы, постоянно мелькала на афишах, там же упоминалась Старлайт... Казалось, сейчас всё кончится. Я оставил Трикси записку, где мы можем встретиться, и, чтобы она наверняка пришла (поверит ли она, если неизвестный просто напишет, что он её брат?), взял шкатулку. У меня есть один знакомый в Филлидельфии, у него я и планировал провести следующие пару дней. Но мне не повезло. Во-первых, Трикси вернулась сильно раньше, чем я ожидал — видимо, хватилась шкатулки ещё до Мейнхеттена. Во-вторых, я недооценил её вспыльчивый характер: по словам работников сцены, Трикси в гневе уехала, едва только услышала о письме. И только одна здесь была хорошая новость: теперь, без шкатулки, Трикси могла поехать только в Понивилль! И я вернулся к первоначальному плану.

Однако и здесь всё пошло наперекосяк. Во-первых, я ощутил гораздо больше внимания, чем рассчитывал: моё письмо не произвело на Старлайт всего задуманного эффекта. К тому же, оказалось, что принцесса Твайлайт каждый раз собирает всех на ужин и не терпит отказов. Я-то рассчитывал просидеть максимум день-два в своей комнате, а там и Трикси приедет...

Во вторых, я снова не смог предсказать её действий. Шли дни, а Трикси — всегда до этого шедшая впереди меня! — не появлялась. То ли она действительно меня обогнала, но лишь попросила Старлайт сделать шкатулку и уехала, то ли поехала искать замену где-то ещё. Истиной причины я до сих пор не знаю, но с каждым днем моя надежда только гасла. К тому же, я ведь не создан долго сидеть на одном месте, и терпение иссякло у меня самого.

А потом была вчерашняя прогулка, после которой все рухнуло окончательно. Единственное, что я понял — Трикси все-таки где-то здесь. И тогда я придумал последний план.

Я отправил принцессе Луне письмо, якобы от Старлайт, с требованием передать ей драгоценный амулет. И уже Старлайт отправил второе, где сам признавался, что это я отправил то письмо. Расчет был простой: когда меня арестуют, меня, вероятно, выдворят из Эквестрии — то есть вернут меня туда, где я привык жить и работать. Зато на следствии уж не обойдётся без Трикси. О самой главной тайне всё равно уже никто не узнает, а я все-таки смогу хоть одним глазком её увидеть.

Сейчас уже понятно, насколько глупа была эта идея. Не смог бы я сдержаться, да и Трикси, как оказалось меня легко узнала — все-таки пони очень индивидуальны внешне. Зато это хотя бы произошло на свободе...

Ну, вроде бы я ничего не забыл?

— Не забыл?! — Старлайт в гневе вскочила. — Да ты самое главное забыл! Меня с этим достали все. Так что говори, что у тебя там за компромат, и давай его сюда!

— Ах, это? — Лост Арк засмеялся. — Да откуда у меня мог быть на тебя компромат? Я просто знал твою историю, и что какие-нибудь грешки у тебя всё равно найдутся, знал. Вот и отправил письмо — на удачу.

Мы все потрясенно затихли. У всех нас, даже у Трикси, были в этот момент виноватые мордочки. Лишь сама Старлайт, похоже, обрадовалась такому повороту.

Бон-Бон, тем временем, развернула на столе взятый в папке Лост Арка кусок ткани, и мы увидели на нем первый портрет с двумя жеребятами: один был синим, другой — коричневым, но у обоих были одинаковые фиолетовые глазки.

— Ладно, — сказала Старлайт. — что нам теперь с тобой делать? Еще и случай в ратуше какой-то нарисовался. А?

— Сейчас я запрещаю вам что-либо делать! — вмешалась Трикси, вдруг сцапав первый портрет. — Лост Арк очень хотел меня увидеть, а значит, я тоже хочу с ним поговорить. А что касается шантажей — ты ведь сама знала, что шантажировать тебя нечем — зачем же было вестись на его бумажки?

...Несмотря на некоторое противодействие Бон-Бон и Старлайт, считавших, что законное разбирательство должно быть в приоритете, мы всё-таки позволили им провести время вместе. Спустя три часа мы, однако, снова собрались возле фургончика, чтобы решить судьбу брата Трикси. Старлайт постучалась в дверь.

— Эй, Трикси! Давайте-ка наружу!

Трикси вышла из фургончика и удивленно оглядела нас.

— Добрый день, пони. Что-то случилось?

— Трикси, сейчас не до твоих закидонов, — сказала Старлайт. — Давай сюда Джорни.

— Старлайт, ты слишком жестока к нему, — строго сказала Твайлайт.

— Нифига! Пусть ответит за свое…

Трикси вдруг закрыла ей рот копытом.

— Подруги! Вы о ком говорите?

— Да не валяй ты дурака! Где твой брат?

— Значит так, — невозмутимо сказала фокусница. — никакого Джорни Трикси никогда не знала и не знает. Что же касается единственного брата, то с ним Трикси была разлучена при рождении и ничего о нём с тех пор не слышала. Очевидно, вы с кем-то перепутали Трикси.

Старлайт рванулась к вагончику и распахнула дверь. Внутри мы увидели лишь одноместный гамак и аккуратно разложенный цирковой реквизит.

Твайлайт так и осталась стоять с открытым ртом. На мордочке Бон-Бон появилась удивлённая улыбка. Трикси, тем временем, бережно отодвинула подругу и запряглась в фургончик.

— Надеюсь, что вы всё-таки сумеете найти того, кого вы ищете. Трикси же намерена отправиться на запад, чтобы продолжить свои выступления, прерванные из-за технической накладки. До следующей встречи!

И Трикси отправилась в путь. Мы молча стояли, пытаясь осмыслить увиденное.

— Ладно, поскольку это было эффектно, я прощу ей эту выходку! — решила Старлайт.

— Не слишком эффектно, — возразила принцесса. — Филлидельфия находится на востоке, а не на западе.

— Зато на западе находится городок, где живут её родители, — пояснила Старлайт. — нет, правда, им обоим можно похлопать…

Твайлайт пригласила нас в последний раз отобедать в замке, и мы направились туда, не прекращая беседовать о произошедших событиях.

— С компроматом очень ловко вышло, — заметила Бон-Бон, — ведь мы все действительно подумали, что Старлайт от нас что-то скрывает!

— Странно, что кто-то подумал, будто от вас можно что-то скрыть! — засмеялась Старлайт.

— Слишком легко подумать, к сожалению, — возразила я. — Когда кто-то совершил один проступок, а тем более, когда совершил несколько, не мудрено начать видеть его страшным злодеем во всем, — пусть даже и в прошедшем времени. И как легко бывает навести на эту мысль: когда пони и сами готовы поверить в любое новое злодеяние, любой намек…

Неожиданно для самой себя я остановилась: впереди показался замок дружбы, а перед ним, одетый в свою боевую форму, подрёмывал фестрал.

Про письмо, отправленное принцессе Луне, мы совсем забыли! Еще не ведая, что будем делать, мы подошли к сразу же проснувшемуся фестралу.

— Могу я увидеть С-старлайт Глиммер-р? — вежливо спросил он.

Старлайт сразу вышла вперёд, но тоже не нашлась, что сказать.

— Сколько вас? — спросила принцесса.

— Полнос-стью восьмой и тринадцатый парадные полки, от остальных — командиры и по нес-скольку лучших бойцов, Ваш-ше Высочество, — так же вежливо ответил фестрал.

— Мы можем поговорить? — спросила Старлайт. — Я думаю, что смогу вам всё объяснить сама.

— Разумеетс-ся, моя госпожа. Но чуть позже. Ночные пони готовы принес-сти прис-сягу! — сказал фестрал, и вдруг, припав на колено, протянул ей свободным копытом маленькую коробочку.

Старлайт удивленно посмотрела на фестрала и отрыла её. Через секунду удивленный возглас вырвался уже у всех нас. В коробочке на красивой подушечке гордо возлежал Амулет Вечной Ночи.

Этот день не грозил нам обеим никакими великими свершениями. Концертов не было и не предвиделось, а вчерашняя грандиозная вечеринка у Пинки поставила крест на попытках Бон-Бон что-нибудь сегодня продать — на сладости пони сейчас были сыты. Поэтому она оставила свой прилавок ещё до обеда и вытащила меня на прогулку. День не выдался очень жарким, и гулять в третьем часу дня было комфортно и приятно.

Понивилль жил своей обычной жизнью. В небе порхала стайка пегасов; руководствуясь одним им ведомыми мотивами, они выстраивали из облаков какой-то узор. На земле кучка пони наблюдала, как незнакомый единорог, лихо орудуя кистью, вырисовывал на холсте чей-то портрет. Где-то посередине рывками перелетала Флаттершай; она старалась останавливаться у каждого встреченного пони, и давала им расписаться в каком-то листе.

А мы не обращали на кипящую рядом жизнь никакого внимания и просто наслаждались прогулкой. Бон-Бон, правда, заметно хромала, и пару раз даже просила присесть на ближайшую лавочку — давал о себе знать проклятый браслет, приросший к её ноге. В последнее время с ним усердно работала Старлайт Глиммер, штудируя литературу и применяя на браслете разные заклинания, но пока что её вмешательство не принесло видимых плодов.

Неожиданно из-за очередного поворота к нам долетели тревожные звуки ссоры. Точнее, ссорился только один голос, его собеседник себя никак не проявлял.

— А голосок-то чересчур хорошо поставлен для драки за кексик, — заметила Бон-Бон. — кажись, твои друзья-артисты развлекается.

Я кивнула. Мы обе этот голос, разумеется, сразу же узнали.

И действительно, свернув за угол, мы обнаружили там двух музыкантш, выяснявших отношения около своего домика, — разгневанную до взмыленных боков Октавию и какую-то расстроенную Винил Скретч.

— Последний раз прошу: отдай её по хорошему. У меня концерт послезавтра! — надрывалась Октавия.

Винил лишь разводила копытами.

— Я же знаю, что она у тебя! Ну кому ещё она, по-твоему, сдалась?

— Привет служителям семи нот! — подняла копыто Бон-Бон. — По какому поводу беседа?

— А, здравствуйте девочки, — сказала Октавия. — Извините, что мы тут… Винил совсем берега потеряла!

Винил протестующе замотала головой.

— Я не знаю, чем я её таким обидела… на этот раз, но она куда-то сныкала мою виолончель и теперь не хочет её отдавать!

— Винил! — вырвалось у меня.

Каждый музыкант привязан к своему инструменту. Как Винил об этом не задумалась?

Винил снова развела копытами, а потом, указав на Октавию, провела ногой вдоль горла.

— Да ладно тебе, кто ещё мог такое сделать? Вы ведь живете вдвоём! Окти, когда она пропала?

— Да только что. Мы с Винил ходили на рынок, и вот...

— А до этого она была на месте?

— Когда я проснулась, да. Дальше не знаю.

Я еще раз посмотрела на Винил.

— Мда… А может быть, это всё-таки не она? Ты посмотри как она ошарашена… Ты сама-то не могла её куда нибудь сунуть?

— Я?! — возмущённо вскричала Октавия. — Да я ни в жизнь… Да я… Да как… Да ну вас!!!

Она вдруг бросилась к домику и стала делать яростные попытки засунуть ключ в скважину. Бон-Бон подошла к ней.

— Может быть, мы можем поискать? А то вдруг и правда украли?

Я собралась было решительно запротестовать, но Октавия возразила первой.

— Не говорите ерунды! Просто Винил обнаглела вконец. Рано или поздно ей все это надоест, и она вернет виолончель.

В этот момент Октавия наконец-то справилась с замком и исчезла внутри дома.

— Ну, тебе виднее! — крикнула ей вслед Бон-Бон. — Но если вдруг возникнут подозрения — говори, не затягивай. Следы остывают быстро!

* * *

На следующее утро меня разбудил страшный грохот. Казалось, с какой-то горы на Понивилль спустили огромную железную бочку, под завязку набитую железными трубами и палками. Заткнув уши, и через силу выглянув в окно, я увидела марширующую по улице Пинки Пай. На ней была надета какая-то совершенно жуткая и нелепая конструкция, сплошь состоявшая из молоточков и крышек от кастрюль, ежесекундно соприкасавшихся друг с другом.

— Пинкамина Диана Пай! — заорала я, стараясь перекричать грохот. — Что, во имя медвежьего слуха, ты творишь?

Услыхав мой голос, Пинки сразу же затрусила ко мне.

— Тревога! Тревога! Вор в Понивилле! Вор в Понивилле!

— Какой ещё вор?

— Музыкальный! — Пинки уже добежала до меня и заговорщически прошептала:

— Он у меня свисток свистнул!

— Селестия! Какой ещё свисток? Дай пони поспать!

Я попробовала отойти от окна, но пинки снова принялась грохотать, и, дождавшись, когда я вернусь, продолжила:

— Мой музыкальный свисток! Мне его Мод подарила! Помнишь, как я свистела позавчера на вечеринке?

— Не помню, — сказала я. — Там вообще много чего было…

И тут я вспомнила вчерашний случай с Октавией.

— А где ты его видела в последний раз?

— Как где? На вечеринке конечно! Мы проводили с ним конкурс, и пони свистели в него. Свистали, свистели, и свистнули!

— Хм… Подожди, сейчас я позову Бон-Бон…

Через минуту Бон-Бон уже допрашивала потерпевшую.

— ...Не сердись, Пинки, на твоих вечеринках всегда есть куча занятий… Так когда был этот конкурс? В начале вечеринки? В конце?

— Всю вечеринку! Мы ведь соревновались, кто сможет сыграть на нём самую красивую мелодию. И до конца вечеринки находились пони…

— Ну, хорошо, а кто последний свистел, ты помнишь?

— Не помню! Я под конец побежала провожать гостей, а пони ещё свистели.

— Ну и опроси всех. Объявление повесь. Наверное, кто-нибудь просто забылся и унес с собой этот несчастный свисток.

— Так он же не вернул! — снова зашептала Пинки. — Два дня прошло, а он не вернул!

— Ну забыл, и всё… — не отступала Бон-Бон. — Вот ты, например, только сейчас его хватилась?

— Ну да! — сказала Пинки. — Я стала убираться после вечеринки и увидела, что свистка нет!

— А много ты уже успела убрать? — забеспокоилась Бон-Бон.

— Конечно! Я подумала: может быть, свисток просто куда-то закатился? И я, убираясь, надеялась его найти. Но вы не беспокойтесь: я хорошо запомнила, где что стояло!

— Ну хорошо. Попробуй, все-таки, вспомнить тех пони, которые забавлялись со свистком — хотя бы в последний час. В Сахарном уголке осмотримся — может быть, что-то там все таки сохранилось.

Я легонько стукнула её.

— Бон-Бон, сейчас не время…

— Ничего страшного, Лира. Если это недоразумение, то браслет себя никак не проявит, а если это действительно связано с виолончелью — значит у нас настоящая серия краж. Как тут можно остаться в стороне?

— Ну, разве что только проверить... — упёрлась я. — Но если всё действительно серьёзно — ты оставишь это дело кому-нибудь ещё. Повеселишься в другой раз.

— А что за виолончель? — Пинки, тем временем, навострила уши. — Разве у вас была виолончель?

— Обыкновенная виолончель, — сказала Бон-Бон. — Не забивай этим голову, Пинки, сейчас во главе угла — свисток!

* * *

От позавчерашний вечеринки действительно мало что осталось. Хуже того, Пинки готовилась отмечать чью-то новоявленную кьютимарку, и Сахарный уголок был уже на две трети переоформлен для следующего праздника. Так что мы занимались в основном интеллектуальной работой. Пинки пыталась воссоздать картину позавчерашнего дня и для этого даже перевесила одну из гирлянд, но связной картины у неё не получалось. Пинки постоянно что-то забывала, всё норовила вспоминать не те вещи, которыми интересовалась Бон-Бон, а главное, её показания постоянно корректировались. Мы не смогли бы получить вообще никакого представления о порядке событий, если бы в день кражи свистка сами не были на вечеринке. Хотя бы о том, что происходило в других комнатах, мы знали.

Тогда Бон-Бон зашла с другой стороны. Она стала составлять список гостей вечеринки и попутно попыталась узнать, не провёл ли кто на конкурсе свистунов достаточно много времени, чтобы стать полезным свидетелем. Увы, таких пони Пинки назвать не могла («зачем кому-то заниматься одним и тем же всю вечеринку? Это ведь так скучно!»), но мы хотя бы получили несколько имен. Правда что с этими именами теперь делать?

— С одной стороны, — рассуждала Бон-Бон, когда мы уже покинули Сахарный уголок и сели неподалёку, чтобы разработать план действий, — нам бы сейчас просто обойти всех и рассказать о пропаже. Бьюсь об заклад, никто этот несчастный свисток не воровал. Скорее всего, нужный пони нам сразу же его вернет. Но если вдруг свисток, и уж тем более виолончель, действительно украли — глупее мысли не придумаешь. Так мы мгновенно спугнем вредителя. Поэтому лучше сперва заняться другим делом. Место предполагаемого первого преступления пока что не было осмотрено, а его хозяйки, я полагаю, смогут более толково рассказать нам о событиях вчерашнего дня.

— Если только Октавия не выставит нас за порог. Она ведь была против расследования.

— Не думаю. С тех пор прошло половина суток, и при этом достаточно важная для неё половина. Если виолончель нашлась — значит, расследование нам и не нужно, вообще всё дело можно будет закрывать. А если нет — едва ли она ещё склонна всё списывать на Винил.

Через пятнадцать минут мы постучали в дверь Октавии и Винил. Никто не открыл. Бон-Бон постучала ещё раз. Дверь открылась и мы увидели глубоко потрясённую Винил.

— Здравствуй, — сказала я. — Мы по поводу истории с виолончелью. Октавия дома?

Винил очень оживилась. Она широко распахнула дверь и, сделав нам жест копытом, побежала внутрь. Вскоре мыоказались в комнате Винил на втором этаже, и хозяйка с негодованием указала на пустую стену. На ней ещё можно было разглядеть ряд прямоугольных силуэтов.

— Твоя стереосистема! — ахнула я.

— А он хорош, кем бы он не был! — удивилась Бон-Бон.

Винил в отчаянии замахала копытами.

— Не волнуйся, мы тут как раз по поводу исчезающих вещей, — успокоила её Бон-Бон. — Ты разрешишь нам осмотреться?

Бон-Бон начала изучать место преступления, попутно расспрашивая Винил.

— Давно она пропала? Недавно? А ты только что вернулась с концерта? Так… А Октавия? Ушла позже тебя? То есть о новой краже ещё не знает? Виолончель, я так понимаю, тоже не нашлась?

Разговаривая так, мы прошли по комнате, спустились, вышли на улицу и остановились у дороги, на которой виднелся след от телеги.

— Признаков выноса тяжелых предметов нет, — сказала Бон-Бон. — Пол не поцарапан. Следовательно, аппаратуру мог унести средних талантов единорог, относительно крепкий, но очень аккуратный земнопони или с десяток сумасшедших пегасов. Скорее всего, уносили в несколько заходов. Колёса у транспорта, между прочим, интересные. Лет пять назад их ставили только на одну очень дорогую марку телеги, такой был договор у производителей. Её можно было разве что в Кантерлоте достать, и то за немыслимые деньги. Сейчас, правда, ситуация изменилась, и колеса эти можно встретить в разных местах. Даже воры вот на них ездят. Но всё равно, это пока не самый частый узор, который можно встретить на колёсах.

Мы вернулись в дом. Настроение у меня было не очень. Две, казалось бы, ничем не связанные пропажи оказались серией преступлений, странными кражами музыкальных инструментов. Конечно, я не могла при этом не подумать о собственном имуществе: как там в пустом доме моя лира?

С первого этажа вдруг послышался топот и на удивление бодрый голос:

— Винил!

— Чего это она такая радостная? — удивилась Бон-Бон, отвлекаясь от силуэтов на стене.

Мы спустились вниз. Октавия сразу же бросилась к подруге.

— Винил, дорогая, Селестии ради, прости меня за вчерашнюю сцену! После того, как она пропала, мне просто идиотские мысли в голову лезли! И как я могла подумать про тебя такое?

Винил сделала примиряющий жест копытом и показала на нас. Октавия, похоже, заметила наше присутствие только теперь, и пару секунд простояла в растерянности, с раскрытым ртом.

— А? О… Что они здесь делают?

— Как что? Расследуем кражу твоей виолончели, — ответила Бон-Бон. — Некоторые события сегодняшнего дня позволяют…

— Ах, это? — Октавия вдруг засмеялась, но при этом заметно сфальшивила. — Об этом

вам совершенно не стоит беспокоиться. Виолончель уже нашлась, и, разумеется, никто и не думал её воровать.

Нам потребовалось около двадцати секунд, чтобы переварить эту новость.

— Покажи! — подала требовательный голос Винил.

В прихожей действительно стояла виолончель. Бон-Бон с большим подозрением осмотривала её.

— Мда… Это, конечно, радостное событие, но боюсь, что история на этом не закончилась. В списке исчезнувших вещей числятся и другие инструменты.

— Другие? — удивилась Октавия.

Винил указала копытом наверх и сделала ещё несколько энергичных движений.

— Что такое? Ах, стереосистема? — Октавия улыбнулась. — Не беспокойся о ней, она тоже обязательно вернется. Говорю это тебе как провинившаяся подруга. А вы двое — ну-ка брысь отсюда!

— Ни в коем случае! — запротестовала я.

— Конечно, мы не уйдем! — поддержала Бон-Бон. — Мы будем требовать разъяснений. Тем более, что они нужны не только нам.

— А я вам говорю, что здесь не происходит решительно ничего интересного, — ворковала Октавия, ненавязчиво подталкивая нас к выходу. — Перессорились две дуры из-за пустяка, вот и все. Пожалуйста, дайте нам решить этот вопрос наедине.

Октавия вытолкнула нас на улицу и захлопнула дверь.

— Вот это да! — вырвалось у Бон-Бон.

— А я думала, ты снова полезешь драться. Ты это ведь любишь делать, когда тебя выставляют, — сказала я.

— Подождет пока. Морду ей будем бить, когда я пойму, что именно здесь происходит. История приняла какой-то странный оборот. Давай-ка подумаем в тишине, пока будем идти домой.

Минут через пятнадцать мы остановились перекусить в кафе «Мухомор».

— Есть какие-нибудь мысли? — спросила Бон-Бон.

— Только предположение, что Октавия со злости увезла куда-то аппаратуру Винил, а теперь нашла виолончель и раскаивается. Но…

— Выглядит не очень правдоподобно, да? К примеру, Октавия заявила о возвращении пропажи сразу же, как пришла домой. И стоял её инструмент прямо в прихожей. Получается, виолончель она нашла на улице? Ты, кстати, не заметила в инструменте чего-нибудь необычного?

— Октавия явно её хорошо подремонтировала. Но это точно её виолончель. Октавия всегда наносит на инструменты своё имя, а на этой виолончели пропустила одну букву…

— Интересно. А когда ты видела эту виолончель в последний раз?

— Где-то неделю назад, на концерте. Слушай, а может быть Октавия просто сдала её в ремонт и забыла?

— Всё может быть. Но всё равно остаётся вопрос со стереосистемой. Ты видела когда-нибудь у Октавии телегу?

— Кажется, н-нет…

— Теоретически, она могла взять транспорт у кого-нибудь из подруг, но… Всё-таки Октавия не та пони, чтобы устраивать подобные фокусы. К тому же ещё свисток этот… В общем, нам всё-таки надо опрашивать гостей вечеринки. Обойдем всех, кого можем… Ну, кроме Октавии и Винил, пожалуй… Придется поминать кражи, а что делать? И постараемся составить картину произошедшего на вечеринке. К музыкантам заглянем позже — проверим, не вернется ли, как и было сказано, стереосистема…

* * *

Опрос принес нам на удивление мало плодов. Пони действительно развлекались на вечеринке, им не было дела до того, что творилось вокруг. Кто-то вспомнил, что в свисток свистела Скуталу. Кто-то вспомнил, что свистела Пинки Пай. Кто-то даже уверял, что свистел Филси Рич. Кто-то свистел сам. А вот в каком порядке они свистели и что они делали потом — так и осталось неизвестным. Никто не смотрел на время и не запоминал, в какой последовательности происходили события. Немножко послушали других, немножко сами посвистели — и ушли. Некоторые пони всё-таки дали нам более-менее связные показания. Это были Мод Пай, Принцесса Твайлайт Спаркл и Крэнки Дудл. К сожалению, ни один из них не участвовал в конкурсе со свистком и ничего важного нам не сообщил.

Вечером мы разложили на полу листы бумаги с показаниями, в последней попытке собрать из них что-нибудь путное.

Нас прервал робкий стук в дверь.

— Кого ещё принесло? — Бон-Бон принялась экстренно убираться. — Лира, открой!

Сегодня к нам принесло Флаттершай.

— Простите… Вы не могли бы подписать мою петицию?

Она протянула мне свой лист.

— В Понивилле недавно построили завод, от которого идет сильный запах. Все зверушки разбегаются от него. Я хочу, чтобы этот завод… ну... перенесли куда-нибудь... где он не будет никому доставлять проблем.

— Как же, слышали о таком, — подошла Бон-Бон. Она достала карандаш. — Будем рады поспособствовать… Кстати, мы ведь тебя не застали дома, а у нас есть разговор. Ты не против зайти к нам на чай?

Рассевшись за столом, мы приступили к разговору, как две капли похожему на те, что мы уже вели сегодня много раз.

— Ты ведь была позавчера на вечеринке? — спросила Бон-Бон.

— Да. Я была там с подругами.

— Так вот, было там что-то навроде конкурса — кто музыкальнее свистнет. Ты, случайно, не участвовала в нем?

— О… Я хотела попробовать, но… там было так много пони… и все смотрели бы на меня…

— Ох, Селестия, да там даже на ворюгу никто не смотрел… Ладно, быть может, ты помнишь кого-то из тех, кто свистел?

— Э-э… Там было много пони…

— Ну, например?

— Ну, Дидзи Ду… Скуталу очень красиво свистела… Дейзи свистела… Санбёрст… ещё Снейлз…

— Подожди, Санбёрст в Понивилле?

— Да, я его видела… Наверное, он приехал в гости к Старлайт…

— Надо же, и ведь никто его не запомнил… Хорошо, а кто из этих пони свистел последним? Может быть, ты помнишь?

— Э-э.. Я не досидела до конца… Рейнбоу Дэш пригласила меня поучаствовать в игре…

— Кто бы мог подумать! А это было задолго до конца вечеринки?

— Кажется, где-то за час…

— Мда, это много.

— А что случилось? — спросила Флаттершай.

— Да в общем то, ерунда, — сказала Бон-Бон. — Просто Пинки потеряла этот свисток после вечеринки. Теперь вот мы его ищем.

— А… разве вчера этого свистка уже не было?

— В каком смысле? — насторожилась Бон-Бон.

— Ну, я вчера вечером заходила в Сахарный уголок, чтобы собрать подписи, и, когда уходила, задела столик в комнате Пинки… а с него упал этот свисток… мне стало так стыдно… а Пинки Пай сказала, что ничего страшного, и подарила мне кексик… вот.

— Так. А со свистком-то что?

— А. Я положила его обратно на столик.

— То есть вчера свисток все ещё спокойно лежал в Сахарном уголке, и Пинки его видела? — с досадой уточнила Бон-Бон.

— Да… — сказала Флаттершай.

— Ну, спасибо за информацию. Надеюсь, ты сможешь разрешить свою проблему с заводом, Флаттершай.

— Не за что. Я всегда рада помочь своим друзьям.

— Лира, напоминай мне никогда не браться за расследования, если в деле участвует Пинки Пай! — воскликнула Бон-Бон, едва за Флаттершай закрылась дверь.

* * *

Второе утро подряд началось для меня с оглушительного грохота. На этот раз, правда, к самому грохоту добавлялся ещё и еле в нём слышный свист. Пинки Пай шумела прямо под нашим окном, во рту она держала новенький блестящий свисток.

— Отбой тревоги! — завопила она, едва меня завидев. — Отбой тревоги! Свисток нашёлся! Свисток нашёлся!

— Правда? И где же?

— Закатился за диван! Я готовилась к сегодняшней вечеринке, решила передвинуть диван, чтобы освободить место, и нашла свисток!

Я вздохнула.

— Погоди, сейчас подойдёт Бон-Бон…

— Не надо Бон-Бон! Я же говорю, свисток нашёлся. В Понивилле нет никакого вора! Ура! Ура!

И Пинки, снова засвистев и загрохотав, убежала в глубь улицы.

Спустя пару секунд подошла Бон-Бон.

— Что у неё опять стряслось?

— Свисток нашёлся, — криво улыбнулась я.

— Вот так. На столике, в комнате Пинки?

— Нет, представь себе. За диваном, в одной из комнат, где была вечеринка.

— Ха! А, впрочем, ничем нам этот ляп не поможет, разве что подтвердилось, что Пинки врёт нам так же, как и Октавия. Кстати о ней — думаю, уже пора нанести визит нашим подругам и посмотреть, что там со стереосистемой. Боюсь, правда, что на том наше маленькое приключение и кончится.

Бон-Бон почти что оказалась права. Винил встретила нас в прекрасном настроении и сразу же повела наверх, где, конечно же, снова стояла её стереосистема. Вразумительных объяснений ни от неё, ни от Октавии нам добиться не удалось.

* * *

Когда мы в унынии возвращались домой, нам помахала копытом соседка.

— Замоталась я вчера, совсем забыла вам сказать. Тебя, Бон-Бон, Вандерболтка спрашивала.

— Какая ещё Вандерболтка? — удивилась я.

— Обыкновенная. В их синем костюме. Рыженькая.

— И что она хотела? — спросила Бон-Бон.

— Не знаю, говорит, срочное дело есть, но, мол, не для лишних ушей.

— Даже не думай! — шепнула я подруге.

— Ни-ни. Хватит с нас приключений пока.

Мы вернулись домой. Бон-Бон решила, что ей не помешает сейчас вернуться к кондитерскому искусству. Я же взяла свою лиру и отправилась в парк, где играла до обеда. Мысли у меня были мрачные: в любой момент инструмент, на котором я играю в этот самый миг, может просто взять и исчезнуть! Мало того — потом он неожиданно вернется, а я, словно под гипнозом, могу сказать Бон-Бон, что всё это пустяки, что ничего страшного не произошло...

К обеду я вернулась домой. Бон-Бон представила мне свежую ароматную партию выпечки, которую она намеревалась реализовать во второй половине дня. Однако, когда мы уже заканчивали дневную трапезу, в дверь постучали.

Вскоре Бон-Бон запустила в комнату пони в синем вандербольтском костюме. Кроме оранжевой гривы из-под костюма выглядывали жёлтые кусок мордочки и крылья.

— Командир Вандерболтов Эквестрии, капитан Спитфайр! — представилась она.

— Лейтинант военно-охотничьих сил Эквестрии Свити Дропс. Лира — гражданская. Чем могу служить?

— Произошёл отвратительнейший случай на вчерашнем параде в Понивилле. Я прошу вас оказать помощь Вандерболтам и найти негодяя.

Бон-Бон на секунду повернулась к моей морде, и, прочитав на ней все, что требуется, помотала головой.

— Боюсь, что мы ничем не сможем вам помочь. Теперь я занимаюсь лишь отдельными случаями, а сейчас… э… есть незаконченные дела, которые помешают мне полноценно заниматься другим расследованием.

— Жаль, — сказала Спитфайр. — Ваша помощь нам сейчас очень бы пригодилась.

— Вы напрасно расстраиваетесь. У нас в городе есть много пони, которые с радостью помогут вашей беде. Принцесса. Стража, на худой конец.

— Да, в общем-то… — Спитфайр на секунду замялась. — Конечно, я думала, к кому ещё можно было обратиться, но было бы несколько неловко… Видите ли, это только для Вандерболтов страшная беда. С юридической точки зрения всё это — довольно мелкие шалости… Делов-то, барабан пропал…

Слово «барабан» нас обеих приободрило.

— Да? А это, возможно, поменяет дело, — сказала Бон-Бон. — Могу я услышать, как произошла эта кража?

Спитфайер сразу же оживилась.

— Видите ли, вчера мы должны были дать в Понивилле представление. Парад. Собралось много пони. Вы упомянули о принцессе Твайлайт — она тоже была там. И вот, перед самым началом мы увидели, что у нас нет барабана! А это для нас почти святая вещь, ей лет шестьдесят, он участвовал в знаменитых парадах... И нам пришлось, как пещерным пегасам, выступать под стук копыт вместо дроби! Это унизительно!

— А почему вы подумали, что барабан именно украли?

— Я доверяю нашим хранителям. Они в один голос клянутся, что барабан перед парадом находился в нашей палатке, в лагере. Оба они готовились к представлению и проверили всё, что должно было участвовать в параде, по нескольку раз. Поэтому небрежность исключена. Это была кража, и кража с целью опозорить нас.

— Почему?

— Потому что это только для нас ценная реликвия. Для остальных это самый обычный поношенный барабан. Его давно пора было хоть как-то подновить... Так что вор в любом случае знал, что такое для нас этот барабан, иначе и не посмотрел бы в его сторону.

Бон-Бон подошла к окну и некоторое время задумчиво смотрела в него, чиркая по полу копытом.

— Вот что. Может быть, вы правы, и история эта лишь о ваших недругах. Но есть и второй вариант. Я говорила, что у нас есть незаконченное дело. Дело это касается серии краж музыкальных инструментов.

Спитфайер присвистнула.

— И к сожалению, это не всё. У этих преступлений есть общая черта, природа которой нам ещё неизвестна. Каждый из утерянных инструментов вскоре таинственным образом возвращался на своё место, а его хозяин вдруг начинал вести себя странно и делал вид, что ничего необычного не произошло.

— С нами такого не будет! — уверенно заявила Спитфайр. — Вандерболты — дружная команда, и мы не прячем друг от друга никаких тайн.

— А от других? — усмехнулась Бон-Бон. — В любом случае, мы с Лирой хотели бы поприсутствовать рядом с вами, когда волшебное возвращение произойдет. Вы пока будете в Понивилле?

— К сожалению, нет, — сказала Спитфайр. — Сразу после парада наш отряд вернулся в штаб, чтобы отрепетировать выступление в Лас-Пегасусе.

— Понятно. Значит, придётся лететь вместе с вами. Лира, тогда с тебя возможность ходить по облакам. И желательно, с запасом — неизвестно, сколько времени нам придётся там находится.

— Я остаюсь, — сказала я.

Бон-Бон непонимающе на меня посмотрела.

— У меня же есть свои инструменты. А вдруг их тоже украдут? А тащить их все в Клаудстейл будет очень неудобно.

— По-моему, ты преувеличиваешь масштабы проблемы, — неуверенно сказала Бон-Бон. — Впрочем, кто знает, может быть тебе действительно повезёт встретится с вором раньше меня? Ладно, только не переусердствуй в обороне. Если увидишь, что этот вор — серьёзный тип, лучше сразу беги за помощью. Лир музыкальных, в конце концов, много…

* * *

Зелий, которых я накупила для Бон-Бон в магической лавке, должно было хватить на несколько суток непрерывной прогулки по облакам. Наскоро собравшись (Бон-Бон на всякий случай захватила свой чемоданчик, а также часть заготовленной выпечки — поскольку вечерняя торговля сорвалась, она хотела попробовать продать её Вандерболтам), мы дошли до стоянки воздушных шаров, где и расстались. Спитфайр предпочла бы полететь своим ходом, но Бон-Бон была категорически против.

— Если это действительно наш вор, и он будет продолжать свои фокусы, будет лучше, если ты не столкнёшься с их результатами раньше меня.

— Ну, загипнотизирует он нас обоих, — проворчала Спитфайр. — Неужели лучше будет?

— Думаю, вдвоём у нас будет больше шансов. К тому же, если я застану тебя уже «обработанной», чем ситуация будет отличатся от уже виденной мной? Вытолкнете меня за порог, и всё. А вот если меня попробуют выставить другие Вандерболты, а ты у них ласково поинтересуешься, что, вашу мать, здесь происходит… Думаю, при определённых раскладах шанс есть. Смотрите — это, похоже, наш шарик садится. Ну, береги себя, Лира!

— Ты тоже, Бон-Бон.

Домой я возвращалась в сомнениях. Не сделала ли я глупость, оставаясь? Конечно, Бон-Бон, тем более вместе со Спитфайр, в случае надобности даст отпор врагу гораздо лучше меня. Но сердце моё всё равно было не на месте.

Я вернулась домой, проверила инструменты и попыталась сыграть на лире что-нибудь успокаивающее. Но для игры совсем не было настроения, и я решила найти другое занятие.

Рассматривая книжную полку, я вдруг заметила на ней свои старые детективы, о которых забыла давным-давно. Интересно, как они будут выглядеть сейчас, когда на моих глазах уже раскрылось несколько настоящих дел?

И я взяла первый попавшийся томик. Как же забавно было его читать! Я подумала, что было бы неплохо описать наши с Бон-Бон похождения: не получатся ведь они сильно хуже, чем такие вот истории на вечерок?

От чтения меня оторвал новый гость. На этот раз за дверью стояла Зекора.

— Прошу прощенья за визит,

Но мой недавний аудит

Просить о помощи велит.

— О помощи? Ах, ты, наверное, к Бон-Бон? Её сегодня не будет. Она улетела по важному делу.

— Такая уж судьба моя, — вздохнула Зекора.

— Я пала жертвою жулья,

И непонятных выкрутасов...

Осталась я без маракасов!!!

Я выдохнула. Не мог найти себе покоя музыкальный вор!

— Зекора, они украли не только твои маракасы. В Понивилле уже многие пони хватились своих инструментов. Бон-Бон вместе со Спитфайр отправилась ловить преступника.

Я позвала Зекору в дом и выслушала поэму о том, как она, решив провести какой-то одной лишь ей ведомый ритуал, обнаружила пропажу важных для него инструментов, но больше ничем помочь не могла.

Этот визит усилил мои страхи, притуплённые было чтением детектива. Если вор пробрался даже в Вечнодикий лес, то как можно быть уверенной, что он не залезет в самый обыкновенный дом?

Поэтому ночь я провела в волнениях. У меня были разные инструменты, но больше всего я, конечно, переживала за лиру. Не раз я вскакивала с постели, опасаясь, что найду у противоположной стены лишь пустой кофр. Но не могу же я вечно дрожать перед страхом быть обворованной! Бон-Бон скоро вернётся, и нам, вероятно, снова придется куда-то отправиться. И чем ближе был рассвет, тем отчетливее я понимала: лире нужен охранник.

Но к кому же можно обратиться за такой услугой? Октавию просить нельзя, она один инструмент уже сохранила, ну её… Каррот Топ, наверное, согласилась бы покараулить лиру пару дней, но какое сопротивление она сможет оказать бандитам? Рэйнбоу Дэш оказала бы злодеям достойный приём, но она наверняка сейчас занята в истории с барабаном.

После долгих раздумий я решила обратится к Твайлайт. Сама принцесса, конечно не пойдёт ко мне в сторожа, но наверняка посоветует мне какого-нибудь надёжного пони. Может быть даже, она выпишет мне настоящего стражника? С этими мыслями, едва только поднялось солнце, я забрала лиру и отправилась на поклон в замок дружбы.

Я хотела как можно больше сократить дорогу, и поэтому, не подумав, пошла через Рыночную площадь. На ней я увидела огромные толпы пони — сегодня проходила большая ярмарка. С тяжёлым трудом мне удавалось прорываться сквозь бурлящую толпу. То и дело ко мне приставал кто-нибудь с предложением продегустировать выпечку или купить сувенир.

Наконец я смогла выйти на относительно свободный участок в дальнем конце ярмарки. Нужно было чуть-чуть передохнуть. Я аккуратно приставила кофр с лирой к ближайшему столбику с указателем и присела рядом.

Лениво оглядываясь по сторонам, я увидела поблизости палатку с надписью «Расскажи о своём питомце», где среди фотографий животных притаилась Флаттершай. Я решила подойти поближе.

— Эй, Флаттершай! Как продвигаются дела с петицией?

— О, спасибо, с ней уже всё закончилось. В ратуше пообещали во всём разобраться, а сегодня я видела, как к заводу подходили рабочие. Они сказали, что завод переезжает.

— Здорово. Кстати, а что это вообще был за завод?

— Я не знаю. Я слышала, что он принадлежит Филси Ричу. Наверное, он производит что-нибудь на продажу.

— Ещё бы!

— Кстати, хочешь почитать эти истории? Я собирала у пони рассказы об их домашних животных. Есть очень смешные!

— Чтобы про животных, и не нашлось смешных рассказов! У меня сейчас очень важное дело, но я постараюсь зайти попозже, хорошо?

Мы распрощались, и я сейчас же вспомнила, что лира сейчас стоит относительно далеко от меня. Я рванулась к ней, но сразу же была остановлена.

— Лира! Как подруги боевые?

Есть новости и не дурные!

Зекора тянула на ярмарку тележку с травами, бутылочками и какими-то масками.

— Подруги пока ещё не вернулись. Я тут… ну, косвенно, тоже по этому делу… А что за новости?

— Слажала я, как ни крутись,

Ведь маракасы вновь нашлись!

— Ах, сено! Неудивительно. Может быть, хоть ты расскажешь, что с ними произошло?

— Все опасения пусты,

Ведь в их пропаже нет беды.

Прости. Лишь опрометчивость Зекоры

Виновна, Лира, в нашем разговоре.

И Зекора поспешила в сердце ярмарки. Я попыталась было броситься за ней, но снова вспомнила о лире, а в следующую секунду уже застыла, забыв обо всём на свете.

Лиры не было. Я в панике начала метаться из стороны в сторону. Сначала я бросилась в туда, где исчезла Зекора, но отыскать её среди толпы пони было решительно невозможно. Тогда я обратилась к Флаттершай. Для этого мне пришлось продраться сквозь успевшую откуда-то вырасти у палатки толпу.

— Простите, поняши... Срочное дело... Дорога каждая минута... Мне только спросить… Флаттершай! Ты видела, что случилось с моей лирой?

— С какой лирой? — не поняла Флаттершай.

— С моим инструментом. Я прислонила её вон к тому столбику, около шатра, поговорила с тобой, с Зекорой — и её нет!

— О, бабочки! Что с ней могло случиться?

— Её украли, Флаттершай! Ты видела, кто это мог сделать?

— Эм… Я не видела, кто её взял, но я уверена, что никто в Понивилле не стал бы красть твою лиру. Может быть он просто решил, что лиру потеряли, и взял её к себе, чтобы разыскать владельца?

Я стояла в отчаянии. Моя лира пропала, пропала несмотря на все мои старания этого избежать! Я знала, что однажды она вернётся, но перемена, произошедшая со всеми предыдущими жертвами, страшила меня чуть ли не больше самого воровства.

От невесёлых мыслей меня отвлёк чей-то недовольный голос:

— Эй ты, зелёная! Долго ещё стоять тут будешь?

Я медленно пошла прочь от палатки. Флаттершай, кажется, пыталась сказать мне ещё что-то ободряющее, но я её остановила.

— Нет-нет, со мной всё будет в порядке, Флаттершай. Займись лучше своими историями, а то я чуть было не разогнала всех посетителей…

И снова я продиралась через толпу. Несмотря на множество мельтешащих вокруг пони, кто-то всё-таки умудрялся заметить моё подавленное состояние и непременно о нём справлялся:

— Лира! На тебе морда не своя, что случилось?

— Мелкие домашние неприятности. Всё хорошо, спасибо.

— Вы в порядке, мисс?

— Да-да, вполне…

— Эй, Лира, что такое? Тебе не нужна помощь?

— Да не нужно мне ничего, побыть одной хочу!

Наконец мне удалось выбраться из толпы и покинуть Рыночную площадь. Здесь пони уже почти не было — они все остались на ярмарке. Я уже хотела было вздохнуть с облегчением, но за первым же поворотом меня вновь остановили.

— Эй, Лира! По какому поводу строишь кислую морду?

Я не выдержала.

— Да как вы меня уже заколебали!!! В отличном я настроении, вы мне ещё завидовать начн…

И тут я заметила, что рядом со мной стоит Бон-Бон.

— Ох… Прости меня, пожалуйста. Очень неудачное утро, а потом ещё и пони стали цепляться. Ну какая им разница? Хочу грустить — и буду!

— Это правильно. Выбор есть выбор. А все-таки, что случилось?

— Бон-Бон, у меня лиру украли!

— Брось! — сказала Бон-Бон, почему-то очень радостно.

— Всю ночь думала, как бы её сохранить, и в итоге чуть ли не сама ему отдала!

— Бежим скорее домой! — воскликнула Бон-Бон.

— Но ведь лиру украли совсем в другом месте… — начала было я, а она уже сорвалась с места, и мне пришлось пуститься в погоню.

Догнать молодую и здоровую земнопони, а тем более бывшего спецагента, не так-то просто! Я довольно скоро потеряла Бон-Бон из виду, но уже через пару кварталов её нагнала. Бон-Бон уже никуда не бежала. Она шла по улице, прихрамывая и сердито фыркая. Я подбежала к подруге, помогла ей себя обхватить, и мы медленно пошли дальше.

— Всё, Бон-Бон! Больше никаких расследований! Увольнение по состоянию здоровья!

— Не беспокойся, Лира, доканчиваем это дело — и всё, — в который уже раз пообещала Бон-Бон. — Да дело это, по сути, и закончено, остался один-единственный разговор.

— Один разговор? Так вы, значит, нашли барабан?

— А я думала, ты уже достаточно хорошо знаешь механику наших ограблений, чтобы понимать, что барабан нашёлся сам. Нам оставалось только разговорить хранителей, и всё. Кстати, разгадка оказалась до смешного простой, я бы даже сказала, примитивной.

— И кто же украл мою лиру?! — спросила я.

— Думаю, тебе лучше узнать это самой. А мне будет интересно понаблюдать твою реакцию. Честно говоря, я опасалась, что нам придется искать нового пострадавшего, но всё сложилось невероятно удачно! Кстати, торговля у пегасов тоже прошла замечательно, надо бы почаще к ним летать...

— А ты уверена, что меня не загипнотизируют или что-то в этом роде? Я не начну, часом, отрицать сам факт ограбления?

— Насколько я успела понять, гипнотизировать тебя никто не собирается. Ну а что ты захочешь сказать по итогам этой встречи — там и увидим.

* * *

На подходе к дому Бон-Бон завернула к соседке, которая трудилась в огороде.

— Привет! К нам сегодня никто не заходил? Нет? Это здорово. А ты давно тут торчишь? С утра? А как Лира уходила ты видела? Совсем здорово!

Мы продолжили путь до дома.

— Это всего лишь меры предосторожности. Вероятнее всего, у нас ещё есть время. А впрочем — хоть бы мы и опоздали. Ничего страшного всё равно бы не случилось, разве что, подождать пришлось бы подольше…

— Тогда могла бы и не лететь, ломая ноги...

День выдался очень нервный. Бон-Бон наотрез отказывалась посвящать меня в подробности того, что вот-вот должно было случиться, поэтому до наступления вечера я успела сочинить самые разнообразные версии — от сумасшедшего меломана, захотевшего выбрать себе единственный и неповторимый инструмент, до страшной секты, стремящейся захватить Эквестрию, подменив все музыкальные инструменты, и в нужную минуту подчинив их хозяев. Масла в огонь подливал тот факт, что я понятия не имела, в какой момент всё должно произойти.

Я вздрагивала от каждого неожиданного звука, поминутно заглядывала в свою комнату, в надежде, что там уже стоит моя лира, и последовательно терроризировала свою подругу. Та проявила удивительную стойкость, и за всё время сказала лишь то, что лира скорее всего вернётся сегодня после шести часов вечера.

— Почему именно после шести?

— Потому что именно в это время кончается ярмарка, — сказала Бон-Бон, взбивая крем для пирожных. — А у нашего вора наверняка там есть интерес, тем более, что Зекора, похоже, именно на ярмарке и нашла свои маракасы.

— Так значит, вор на ярмарке?! — закричала я и попыталась выбежать наружу.

— Лира, успокойся! — крикнула мне вдогонку Бон-Бон, не переставая при этом взбивать крем. — Ты всё равно не знаешь, кто он такой, а я тебе этого не скажу.

— Ну поче-муу? — остановилась я.

— Я же уже объясняла. Все предыдущие такие визиты проходили мимо меня, а сейчас я хочу увидеть всё своими глазами. И посмотреть, как на такое реагируют его клиенты.

— Но ты же не дашь ему убежать?

— Лира, да не собирается он никуда бежать! Наоборот, ему важно сейчас поговорить с тобой по душам. А ты лучше найди себе какое-нибудь занятие. Только не уходи далеко. Он может появиться в любой момент.

И я опять ушла в свою комнату, гадая, чего именно ждёт Бон-Бон.

После шести часов мимо наших окон прошла волна пони, возвращавшихся с ярмарки. Я нервно осматривала пёструю толпу, надеясь как-то вычислить в ней вора. Однако толпа вскоре поредела, потом исчезла совсем, а к нашему домику так никто и не завернул.

Я спустилась вниз. Бон-Бон уже не кружилась вокруг выпечки, как она это делала весь сегодняшний день, а спокойно читала газету. Гостиная была аккуратно прибрана.

Тем не менее, меня она снова отослала в свою комнату, предварительно заверив, что вор вот-вот должен объявиться.

Уже почти в семь я услышала стук в дверь и поспешила вниз. Бон-Бон великодушно предложила мне открыть дверь самой, чем я тут же поспешила воспользоваться.

За дверью я увидела магната Филси Рича, сжимавшего в зубах мой кофр.

— Добрый вечер, мисс Лира. Полагаю, вы не откажете мне в небольшом, но важном разговоре? — улыбаясь, спросил он.

— Да с вашими аргументами разве откажешь! — ответила я, спешно леветируя поставленный Филси Ричем кофр к своим задним копытам.

— Ба, какие гости! — тем временем вышла из гостиной Бон-Бон. — Что же вас привело в этот гостеприимный дом?

— Ммм… С вашего позволения, я хотел бы поговорить с мисс Лирой… — обратился к ней Филси Рич.

— Нет уж, пусть Бон-Бон тоже послушает. Тем более, она очень этого хотела.

— Действительно, — продолжала Бон-Бон, приводя в порядок газеты на журнальном столике. — Мы, в конце концов, подруги, и делим все свои беды пополам. Ограбили, например, Лиру — значит будите иметь дело и со мной. Да вы не стойте в дверях, проходите! — добавила она после небольшой паузы.

Немного разволновавшийся Филси Рич прошёл за нами в гостиную. Опускаясь в кресло, я положила кофр с лирой сбоку от себя.

— Да вы бы проверили вашу арфу сначала! — сказал уже снова улыбающийся Филси Рич. — Посмотрите, как она вам…

Я схватила кофр. Что он натворил с моей лирой? Однако внутри него меня ожидала невероятная штука. Это была, несомненно, моя лира, но она оказалась на удивление хорошо отреставрирована. Корпус выглядел новым, отлакированным, даже маленький отколовшийся кусочек вернулся на место, хотя большая буква Л, вырезанная мною когда-то, осталась там, где была. Многие струны были заменены, а снизу откуда-то появились несколько кнопок, которые меняли натяжение струн.

— Ну как? — спросил Филси Рич. — Нравится вам результат?

— Это просто невероятно! — воскликнула я. — Как же вам удалось провернуть такое?

Филси Рич довольно улыбнулся и полез в свою седельную сумку.

— Представляю вашему вниманию: «Музыкальный перфоманс», универсальный артефакт, необходимый каждому музыканту!

При этих словах, Филси Рич достал из сумки обыкновенную на вид цепочку с зачарованным медальоном, разве что вместо обычных искр или единорогов на нём была изображена труба с вылетающими из неё нотами.

— Этот уникальный медальон был разработан знаменитейшим магом Санбёрстом Очкастым, совершившим уже немало открытий для Эквестрийской науки.

Я не то чтобы была наслышана о многочисленных открытиях Санбёрста, но он всё-таки уважаемый маг, и его имя добавило мне желания услышать подробности. Они, впрочем, сразу же последовали.

— В этот амулет вшито обширное хранилище, содержащие знания почти о ста сорока тысячах различных музыкальных инструментов разного назначения и состояния. Кроме того, с каждым новым использованием это хранилище пополняется. Так вот, вы даёте амулету изучить ваш инструмент, и он сам подбирёт ему оптимальный внешний вид! Кстати, «перфоманс» можно настроить по своему усмотрению, для этого предусмотрен специальный пульт. С его помощью можно, например, запретить амулету добавлять к гитаре седьмую струну. Впрочем, вы, как опытный единорог, сможете обойтись и без него…

— Гхм! — подала голос Бон-Бон. — я полагаю, о вашем чудо-приборе мы услышали достаточно. Теперь хотелось бы услышать о его биографии. Давно вы в доле с Санбёрстом?

Филси Рич, утратив лишь мизерную частичку своего запала, опустился в кресло.

— Мы сошлись около трёх месяцев назад. Я регистрировал у нотариуса новый бизнес в Кристальной Империи, и разговорился с ним в коридоре. А он как раз оформлял патент на этот амулетик, он тогда ещё был раза в три больше. Представляете, друг попросил его найти способ починить рояль с помощью магии и, по возможности, без присущих ей хлопот. «Что ж теперь делать с ним будешь?» — спрашиваю. «А вот, — говорит, — хочу оформить патент, может быть ещё кто починить инструмент попросит». Совсем своего счастья не понимал, бедняга.

Ну, я ему, естественно, вызвался помочь. Так сказать, оповестить мир о его открытии…

— И каким же способом? — спросила Бон-Бон.

— Понимаете, это была просто замечательная маркетинговая находка! Тоже Санбёрста, кстати. Когда мы приехали в Понивилль, я сунулся в чемодан, и вдруг вижу: медальона нет. Я был в панике, конечно, но где-то через час он ко мне обращается. Учёный ум! Оказывается, он ещё в поезде придумал, как можно уменьшить габариты этой штуки, а под такое дело и взял у меня без спросу амулет. И ведь действительно, уже успел нарисовать чертежи, хитрец, а через пару дней и прототип был готов. Я его сначала выругал, конечно, а потом подумал: а это ведь очень интересный опыт: у тебя на мгновение вдруг пропадает самое дорогое, а потом оно вдруг возвращается, да ещё и в лучшем, чем было до того, виде! Очень эффектный метод получился. Конечно, для этого пришлось обратиться в казармы и кое с кем там договориться — чтобы не повязали случайно. Ну и заодно давать им самим знать, где и что мы взяли.

— И дорого стоит такая услуга? — спросила Бон-Бон.

— Вы что, разве можно обвинять Филси Рича во взяточничестве? — обиделся магнат. — Просто их командир сам известный меломан.

— А-а!

— Ему очень понравилась эта идея. Естественно, мы с ним жёстко оговорили сроки нашей кампании — ровно одна неделя. Ну и конечно, я пообещал, что если — тьфу-тьфу — что-то пойдёт не так, всю ответственность мы с Санбёрстом берём на себя.

В общем, мы наняли одного ловкого единорога — и вместе с ним незаметно изымаем у владельцев их инструменты. Естественно, без проникновения в жилище — кто-то репетировал на улице и оставил инструмент без присмотра на секунду, кто-то готовился к параду на свежем воздухе, кто-то вытащил на полянку за Понивиллем свою коробку с масками и погремушками… Бывают, правда, и исключения. Например, во время недавней вечеринки мне попался музыкальный свисток. Прямо во время вечеринки я его, конечно, не брал. Он постоянно был нужен пони. Но на следующий день я пришёл в Сахарный Уголок — заказать у Пинки бал через неделю — и заодно забрал этот свисток…

— А некая стереосистема?

— Ах, это? Повезло договориться с соседкой — мы ей накануне отреставрировали скрипку. Она нам и дала ключи от дома — понравилась ей идея сделать подруге сюрприз.

Ну вот, а потом мы улучшаем инструменты и уже в таком виде возвращаем их владельцам… Кстати, мисс Лира, ваш инструмент тоже занесён в хранилище, если вам не понравилось, мы легко можем вернуть всё обратно… Ну и после этого они, если хотят, могут приобрести «Музыкальный перфоманс» по доступной цене. Правда, я всегда прошу об одолжении: ничего не говорить пока обо мне и амулете.

— Для чего?

— Мы планируем вскоре устроить большой бал, на котором и презентуем пони наше чудесное изобретение. А до тех пор я хотел бы, чтобы оно немножечко пожило в виде слухов. Приходит, например, пони на концерт, и видит, что мисс Октавия подновила свой инструмент. Потом приходит на вечеринку в Сахарный уголок, и замечает там преобразившийся свисток. И постепенно становится заинтригован — а можно ли так и мою дудочку обработать? Поэтому, мисс Лира, мисс Бон-Бон, вас я тоже прошу никому об этом не говорить.

— О чём речь! — воскликнула я.

Бон-Бон промолчала.

— Ну что, тогда давайте вернёмся к делу? — предложил Филси Рич. — Мисс Лира, не хотите ли приобрести амулетик? Уверен, вы, с вашей творческой жилкой, захотите переделать свою арфу под себя, да и другие инструменты, как я слышал, у вас есть…

— Да, инструментов у Лиры действительно много, — ответила за меня Бон-Бон. — И одна арфа среди них тоже есть. Я только сомневаюсь, что Лира одобрит ваш подход к распространению товара. Честно говоря, мистер Рич, вашему маркетингу тоже не помешала бы маленькая революция. А то обидно получается: технологии шагают и шагают к совершенству, а нравы не натопчутся на месте.

— Бон-Бон, ну почему ты так драматизируешь? — вскочила я.- Ты посмотри, как хорошо стала выглядеть лира! Это ведь действительно великое изобретение. И потом, ведь ничего страшного не случилось. До сих пор ведь никто из пони не заявил претензий после того, как их инструменты вернулись?

— Насколько мне известно, никто, — сказал Филси Рич. — Производством амулетов они и то возмущались больше, чем их рекламой.

— А что не так с производством? — спросила я.

— Да поднял кто-то шумиху. Мол, от завода дурно пахнет, природе вредит, и так далее. Теперь снова придётся подбирать для него оптимальное место.

Филси Рич встал с кресла.

— Ну так что, мисс Лира? Хотите купить амулет?

Бон-Бон тоже встала и отошла к окну.

— В первую неделю я готов отдать его вам по замечательной доступной цене в семьсот бит. В комплекте бесплатно предоставляется инструкция, как его магически настраивать рогом или при помощи пульта. Цена пульта двести бит.

— Дайте мне один амулет, пожалуйста.

Я сбегала в свою комнату, где отсчитала семьсот бит и положила их в мешочек.

— Вы делаете очень полезную работу, мистер Рич. Теперь, наверное, музыкантам гораздо реже придется переживать за свои инструменты, — сказала я, ставя мешочек на стол.

Филси Рич положил амулет рядом с мешочком. Бон-Бон всё ещё смотрела в окно.

— А, это всё по сути ерунда, — сказал он. — Сейчас Санбёрст работает над новым проектом — возможностью быстро реставрировать локомотивы и железнодорожные вагоны. Вы представляете, что это будет за бизнес?

— Ну что ж, — подала голос Бон-Бон. — Желаю вам, мистер Рич, твор…, то есть, простите, всяческих успехов в бизнесе.

— Спасибо, — растаял Филси Рич.

— И вашему компаньону, разумеется, тоже. Надеюсь, он сумеет научиться у вас правильному ведению бизнеса.

— Чего? — не понял Филси Рич.

— Ну, вы ведь собирались научить бедолагу понимать своё счастье? Когда у него появится такой опыт, он сможет по достоинству воспользоваться своим патентом и получить с него хорошую прибыль, ведь так?

— Ну, э… — Филси Рич как-то растерялся, его глаза забегали.

— Вы ведь позволили Санберсту оформить патент на «Музыкальный перфоманс»?

Филси Рич молчал.

— Мистер Рич. На каких условиях вы заключили договор с Санбёрстом? — совсем уж резко спросила Бон-Бон.

Пауза.

— Он хотя бы о кражах-то знает?!

— Да тут… — наконец заговорил магнат. — Вы понимаете… Честно говоря… Ох, у меня же встреча в половине десятого! Ну, до свидания!

Филси Рич за мгновение проскочил прихожую и выбежал на улицу. На столике остались его «Музыкальный перфоманс» и мой мешочек с битами.

Я застыла с открытым ртом. Бон-Бон, наоборот, осталась очень довольна таким поворотом.

— Не переживай, Лира, — сказала она. — В нашей профессии что угодно может произойти. Вот так.

Она достала из своего чемоданчика, который, как оказалось, всё это время стоял неподалёку, маленький пакетик, и положила в него амулет.

— Вот так, — повторила она. — Думаю, будет справедливо, если всю эту интереснейшую историю выслушает Старлайт Глиммер. Она, в конце концов, водит тесную дружбу с Санбёрстом, и, я уверена, сумеет подобрать мистеру Ричу оптимальный внешний вид.

Содержание

1. Ночной гость

2. Путешествие в Галлопинг Гордж

3. Peace deal?

4. Приключения Лиры

5. Два предела наказания

Вообще-то, спектакль нам обеим понравился. Было много действия, звучала красивая музыка. Актёры, в нём участвовавшие, явно получали удовольствие от работы, и оттого весь спектакль выглядел ещё краше. Но вот детективная часть вышла абсолютно несуразной. Строго говоря, афиши нас обманули, и история была посвящена в первую очередь любви, а не загадке.

А может быть, дело было и не в афише, а в нашем опыте детективной работы, который заставлял нас думать иначе, чем остальные зрители.

— Ну как можно было не заподозрить стражника, который отдаёт честь левым копытом? — ворчала Бон-Бон, когда мы уже возвращались домой.

— По-моему, они все так отдавали, — возразила я. — А вот почему злодеи не могли стянуть бриллиант ещё на приёме? Вся стража ведь пялилась на прекрасную певицу!

Мы засмеялись.

— Но больше всего меня удивляет поведение следователя, — сказала Бон-Бон. — Ведь Леди Твист была у него в кармане. Свидетели показывают, что она была в замке в ночь ограбления, найдено письмо от её подельника. Даже она сама призналась. И все равно он её отпустил из-за мелкой несостыковки. Часы, видите ли, не то время показывали!

— Н-ну, не скажи… Свидетель ведь мог ошибаться, записка была одна и какая-то странная, признаться её могли и заставить, а разница во времени — это всё-таки…

— Всё это можно было проверить и без пошлого благородства. Посидела бы пару дней в кутузке, не растаяла бы!

— Но ведь так нельзя… — неуверенно проговорила я.

— А потом оказалось, что Леди Твист всего лишь попала в замок позже, чем все думали, и часы у свидетеля безбожно отставали. А бедный глупый следователь получил заслуженный удар в спину.

— Но в конце он хотя бы женился на Леди Твист!

— Правильно. Какая ещё пони выйдет за такого? — фыркнула Бон-Бон, и мы снова рассмеялись.

..А так, вообще-то, спектакль нам обеим понравился. Мы живо обсуждали его по дороге, не переставали спорить о нем дома, и обе завалились спать (и Бон-Бон тоже, я уверена) с мыслями об увиденном нами сегодня прекрасном представлении.

* * *

Проснулась я от осторожного стука. Казалось, я проспала уже много времени, но часы показывали только половину первого — всего лишь час с тех пор, как я улеглась.

Кто мог стучаться в такое время?

Я взяла лампу, подошла к двери и спросила «кто там?», но мне никто не ответил. Тогда я открыла дверь. За ней было пусто и тихо.

Я подождала минуту, и, так ничего и не дождавшись, решила вернуться в постель, но уже на лестнице снова услышала стук. Теперь, на более бодрую голову, я поняла, что стук этот был какой-то необычный: сначала слышались два стука, потом три, потом четыре, а потом снова два. Затем следовала секундная тишина — и всё повторялось.

Я снова пошла было к двери, но тут из своей спальни выглянула Бон-Бон. Когда кто-то приходит, пока мы спим, она всегда просыпается позже. Секунду Бон-Бон прислушивалась к стукам.

— Это меня, — удивленно сказала она. — Давай лампу и тихо иди в гостиную.

Мне ничего не оставалось, кроме как послушаться совета подруги. Спотыкаясь в темноте о сложенные на полу книги рецептов и нотные тетради (мы планировали заменить шкаф в гостиной), я добралась до ближайшего кресла и уселась в него.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, нарушаемая размеренным стуком, потом открылась входная дверь и снова на секунду повисла тишина. Потом раздался чей-то еле слышный шёпот, на который Бон-Бон ответила уже более разборчиво:

— Всё в порядке. Входи.

Вскоре Бон-Бон завела в гостиную незнакомого мне пони. Комната осветилась лампой, и он тут же заметил меня.

— А она…

— В курсе дела, в виду утраты силы соглашения о секретности. Лира, моя подруга. Если есть сомнения, могу её отослать.

— Да нет, зачем же? Очень рад приятному знакомству! — гость протянул мне копыто. — Зови меня Грей Хувз. Когда-то я был коллегой Свити Дропс, эм... Тебе ведь известно её первое имя?

— Известно, — ответила за меня Бон-Бон. — И большое спасибо за вовремя заданный вопрос.

Грей Хувз был серым единорогом. Глаза и грива его были тёмными, но при тусклом свете лампы было трудно определить, что это за цвета. Кроме того, от гривы и глаз меня отвлекало удивительное обстоятельство. Подходя к креслу, Грей Хувз снял свой плащ и бросил его вместе со шляпой на подлокотник, а Бон-Бон как раз в этот момент пронесла мимо лампу. Из-за этого я на мгновение смогла разглядеть его бок. Пустой бок.

— Мы торопимся? — спросила Бон-Бон.

Грей Хувз помотал головой.

— Тогда я схожу на кухню. Секретных заданий у меня больше не водится, так что я заварю тебе кофейку.

Бон-Бон вышла, унеся с собой лампу, я зажгла свой рог, а Грей Хувз, который к этому моменту успел заметно расслабится, обратился ко мне.

— И давно ты среди посвящённых?

— Кажется, уже целую вечность…

— Понимаю. Я слышал, в последнее время Свит Дропс обратилась к труду городской ищейки?

— Ненадолго, — вскинулась я. — Просто пару раз срочно требовался сыщик. Я надеюсь, вы не ожидаете, что она сейчас же бросит всё и кинется вам помогать?

— Родная, — виновато улыбнулся Грей Хувз. — Да если б я решал, стоит ли ей всё бросать или нет, разве сунулся бы сюда? Неужели я не понимаю, что любая работа с таким браслетом как у неё, да ещё и заработавшим в полную мощность, — это пытка? К сожалению, я пришёл сюда, быть может, с единственной новостью, которая не может миновать её стороной по самой своей природе. Только сама Свити Дропс в праве решить, что ей делать в этой ситуации.

Грей Хувз замолчал. Я сидела, прикрыв глаза. Какую новость принёс для Бон-Бон этот призрак из прошлого?

Наконец вернулась Бон-Бон, принёсшая на спине поднос с кофе и полагающимися к нему вкусностями.

— Итак, Свит, начинай, пожалуй, ты, — предложил Грей Хувз. — Как живёшь? Есть ли интересные новости? Некоторые наши друзья ещё в строю и требуют с меня разведданных!

— Ну, обжилась я здесь вполне неплохо, — с некоторым возбуждением начала Бон-Бон. — Зовут меня теперь Бон-Бон. Есть и друзья и работа… Кондитером, конечно.

Грей Хувз усмехнулся, и сунул в рот вчерашний пирожок.

— Превосходная работа, Бон-Бон. Ммм… Кондитерская — это безусловно твоё. Чудо, что мне ещё раз довелось это попробовать, — Грей Хувс отложил надкусанный пирожок, взял на пробу шоколадную конфету и обратился ко мне. — Нам и тогда ведь редко удавалось видеть её стряпню, да, Лира! Отпуска проходят быстро, а агенты, как правило, уезжают в эти дни подальше от коллег. Отдохнуть, всех забыть понадёжнее…

— Первое время — продолжала Бон-Бон, — я так и жила, считай, на пенсии, ну а потом случилась одна история… И я стала время от времени заниматься сыском.

— Достойно. Посоветовал бы тебе не перетруждаться — сама знаешь — но боюсь, сегодня это будет звучать просто нелепо… Впрочем, давай я сперва расскажу о себе…

Судя по тому, как посерьёзнела Бон-Бон, ей не терпелось узнать, что же такого произошло. Тем не менее она почему-то позволила Хувзу на время отойти от темы.

— Я какое-то время тоже жил «на пенсии». Осел в Ванхувере, открыл там милую конторку. И тут прошёл слух, что в Кантерлоте набирают пони для… Ну, тебе уже, извини, не говорю. В общем, я как-то так прикинул, и решил — почему бы и нет? Вышел на нужного пони, потом ещё на одного, показал свои рекомендации. Они там пару дней посомневались, но всё-таки взяли. И вот я снова в строю.

Кое-как освоился, как я говорил, даже встретил кое-кого из наших. Участвовал в весёлых приключениях… А потом услышал одну новость и понял, что не могу её тебе не сообщить.

— Ну что ж, агент Грей Хувз, выкладывай!

Грей Хувз отпил глоток из кружки, выждал секунду, кажется, из-за собственного волнения, и сказал:

— Свит... Нойси Бич сбежала.

Бон-Бон ничего не ответила. Грей Хувз тоже замолчал. Бон-Бон встала с кресла и медленно прошлась по комнате.

— Есть предположения, зачем?

— Скорее всего, месть. Вернуться домой она всё равно не сможет, отец просто её скрутит и вернёт в тюрьму.

— Уверен? Много лет прошло.

— В тюрьме он так не разу и не появился.

— А про побег он в курсе?

— Не знаю. По идее, его должны были посвятить на случай, если она действительно там объявится.

Бон-Бон ещё какое-то время помолчала, прохаживаясь по комнате. Стук её копыт нарушал приятную в других обстоятельствах ночную тишину.

— Как это случилось?

— Ну… Она призналась во всём.

— Чего? — Бон-Бон даже остановилась.

— Я сам был в замешательстве. Семь лет сплошного агрессивного отрицания, никто никакой перемены в ней не замечал. И вдруг — она сама постучала. Надоело, говорит, всё в себе хранить, пора, наконец, исправить ошибки.

— Неужели на самом деле раскаялась?

— Да как тебе сказать? — Грей Хувз достал из стоявшего у кресла чемоданчика (совсем не похож на чемоданчик Свити Дропс!) какую-то папку и передал её Бон-Бон. — Изучай!

Бон-Бон надолго погрузилась в листы. Мы сидели в тишине. У меня были тысячи вопросов, но серьёзность разговора не позволяла мне вмешаться. Грей Хувз, впрочем, тоже был неспокоен, хоть и не сказал ни слова, пока Бон-Бон изучала бумаги.

— Ну, как будто не было сказано ничего нового.

— Именно. Ничего такого, что дало бы ей прибавку к сроку. Никаких до того не известных подробностей. Следователь даже начинал сердится: мол, раз уж ты решила признаваться, давай-ка до конца. Расскажи, где награбленное, например. Или о том, как умудрялась каждый раз уходить незамеченной. Тут она сделала вид, что колеблется, попросила ночь, чтобы подумать...

— Где это тут? Ага, вижу. И тут, как я понимаю, появился некий случай в Хуфингтоне? — предположила Бон-Бон, раскладывая бумаги как пасьянс. — Кажется, это единственное дело, из описанных тут, о котором я не знаю.

— Всё правильно. Это, конечно, очень обрадовало следователя. Осужденная наконец-то открылась полностью, и, вероятно, теперь дело пойдет по-новому.

— И его даже не смутило, что Хуфингтон расположен несколько в стороне от её маршрута?

— Ну, все-таки, не так уж он был и далеко. Всё могло случиться. К тому же, именно он и обязан в таких случаях выяснять, что происходит.

В общем, рассказала она об этом, как об обыкновенном налёте: пришла, дала кому-то по голове, взяла, что плохо лежало, и удрала.

— А в самом Хуфингтоне?…

— Естественно, никто не в курсе. Сложность ещё в том, что у многих там загородные домики, куда пони приезжают на время. Короче, решили провести следственный эксперимент: пусть им Нойси Бич сама покажет, где и чего грабила.

— Как ей удалось сбежать? — спросила Бон-Бон.

— А это самое интересное. Мы ведь говорили, что её настоящий путь пролегал где-то неподалёку? В какой-то момент Нойси хлопает себя по голове и вспоминает, что у неё где-то здесь был спрятан тайник с награбленным. И ведь действительно был! Неприметная пещерка в лесу — а внутри ящиков! И вот, пока следователь всё там изучал, Нойси опрокинула на стражников один ящичек — а в нём целая прорва дымовых шашек. Спички — по соседству. В общем, когда дым рассеялся, Нойси уже не было.

— Хороша. Ой, хороша!

— Все, конечно, выбежали её искать наружу, а там в пещере был лаз под одним из дальних ящиков. Пока его ещё обнаружили…

— Куда вёл этот лаз?

— В лес. Собственно, он был относительно короткий, но у неё хватало времени исчезнуть.

— Что-нибудь из тайника унести успела?

— Как минимум, ножовку. Видимо, чтобы наножники распилить.

— Кстати…

— Её хотели приковать к одному из ящиков. Шашки она опрокинула в момент, когда на миг оказалась свободна.

Бон-Бон неслышно пошевелила губами.

— И как долго она на свободе?

— Это случилось три дня назад.

— Какие-то следы нашли? Кто-то видел?

— Ни одного шороха. Кое-кто надеется, что её просто слопали урсы.

— Пускай надеются. И всё-таки, ты уверен, что она побежала именно за моей шкуркой?

— Почти на сто процентов. Трудно представить, что у неё может быть зуб на кого-то ещё больший, чем на тебя.

— Но ведь ему не с чего было расти в последние годы… Значит, планы она вынашивала давно?

— Вот в этом-то и главная загадка. Весь персонал тюрьмы уверен, что до последнего момента Нойси Бич не собиралась бежать. Правда, накануне «признания», она, по словам кураторши, ходила словно холодной водой облитая. На следующий день, разумеется, все это списали на волнение перед признанием.

— Тем более. Значит было что-то, что её обдало.

— Откровенно говоря, есть ещё одно обстоятельство.

Грей Хувз достал какой-то клочок бумаги. Бон-Бон с подозрением уставилась не него.

— Понятия не имею, что это за пони.

— Мы тоже. Но эту фотографию нашли в камере сбежавшей.

— Гм. Она, похоже, вырезана из газеты?

— Саму газету не нашли. Возможно, Нойси Бич унесла её с собой.

— «Спринт-Инфо». Они там совсем заключённых не жалеют, если дают им читать такое!

— Ты-то нашла, кого жалеть! — усмехнулся Хувз.

— И то верно. Так что вы намерены делать?

— Мы? Ничего. Разве что, предупредить тех пони, которые могут от неё пострадать. Следствие официально ведут другие. Но мы, конечно, постараемся организовать тебе охрану, если хочешь.

— Спасибо, не нужно, — улыбнулась Бон-Бон. — У меня есть к кому обратиться в случае беды. К тому же, если Нойси Бич сюда сунется — пусть лучше думает, что я ни о чём не подозреваю.

— Как хочешь, — с сомнением произнёс Грей Хувз. — если что, пиши тетушке Марте. Я буду отслеживать этот канал по такому случаю.

— Спасибо.

Грей Хувз поднялся.

— Ну, береги себя, Свит. Эти бумаги и фотография — магические копии, так что можешь оставить их у себя. Если проскочит ещё какой-нибудь слушок — обязательно всё выясню и дам знать. До свидания, Лира.

С этими словами Грей Хувз накинул на себя плащ, одел шляпу, взял в зубы свой чемоданчик, и навсегда исчез из моей жизни.

* * *

Мы ещё долго сидели в тишине. Бон-Бон задумчиво смотрела в окно, хотя разглядеть там что-то среди ночи, да ещё и с лампой во рту, было решительно невозможно. Я сидела в кресле, не зная, как поступить. Сначала я хотела дождаться каких-то слов или действий от Бон-Бон. Но она всё стояла у окна, и я не знала, стоит ли у неё что-нибудь спросить, или, может быть, дать ей ещё время, чтобы собраться с мыслями.

Наконец желание задать вопрос пересилило, хотя вопрос вырвался не очень подходящий.

— Бон-Бон, а что у Грей Хувза с кьютимаркой?

— Он на службе, — кажется, на одном рефлексе ответила Бон-Бон.

— Чего?

— Ты же не думаешь, что кто-нибудь смог бы вести тайную жизнь с отличительной меткой на месте, за которое его тут же и возьмут? Все спецагенты, Лира — обыкновенные пони, с обыкновенными кьютимарками. Но Гармония заложила в них и второй талант, кьютимаркой не обозначенный. Эти таланты находят другие пони, и затем помогают их раскрыть. А видимую кьютимарку для этого «усыпляют». Это достаточно мерзкий опыт — ведь пони, как правило, уже планировал посвятить жизнь чему-то другому, развивал свой первый талант. Но зато как приятно ему потом вернуться к любимому делу, скажем, во время отпуска! Не менее приятно, чем вернуться к тайным интригам после долгого перерыва…

Бон-Бон снова замолчала.

— Конечно, у Грей Хувза есть все возможности соорудить себе липовую кьютимарку, но, видимо, сегодня он не собирается теряться в толпе, — добавила она, возвращаясь к креслу.

— Ладно, расскажи уже про Нойси Бич, — попросила я. Мы всё равно уже обе понимали, что без этого не обойдётся.

— Нойси Бич — это самая опасная преступница из тех, с кем мне приходилось иметь дело. И одновременно она — первый и самый главный мой трофей. Ни один медвежук, ни одна самая свирепая колония параспрайтов не смогла бы с ней конкурировать. Ты помнишь эпидемию разбойничьих налетов восемь лет назад?

Я помнила её лишь по слухам и полузабытым газетным заметкам: в ту пору я училась на втором курсе Школы для Одарённых Единорогов, и все мои мысли были только о грядущих экзаменах.

— Они проходили по разным сценариям: обычно Нойси старалась просто залезть в дом и вынести всё, что можно, пока хозяев нет дома, но случалось, что хозяева не вовремя возвращались. Поначалу она в таких случаях просто скрывалась, но со временем всё больше наглела. В конце концов она просто начала врываться в дом, связывать жертв и уже потом спокойно всё обчищать. Среди последних её дел были даже два налета на странствующих торговцев.

Опознать Нойси никто не мог: на дело она всегда выходила в плотном черном костюме, а после них мгновенно исчезала. Эту технику до сих пор не раскрыли, но скорее всего не обошлось без магии иллюзий.

В конце концов произошла совсем уж страшная история: при очередном нападении Нойси сильно ударила пони и она потеряла возможность говорить. Общалась со следователями жестами.

Этот случай и стал последней каплей. Стражу ставили везде, где только можно. По городам шагали патрули. Пони категорически не хватало и их начали брать из служб, которые непосредственно ловлей преступников не занимались. Думаю, ты уже поняла, кто оказался в их числе.

На самом деле, мне тогда во многом повезло. Во-первых, именно в тот момент один из потерпевших сумел сообщить некоторые из её примет. Каким-то образом, обороняясь, он смог стащить с неё маску. В итоге Нойси его связала, конечно, но было уже поздно.

Во-вторых, я была тогда приписана к отделу «Уморы» в Филлидельфии, а именно оттуда, как потом оказалось, была родом Нойси Бич. Так что, когда я получила необычное задание, а вслед за ним и те самые приметы, мне удалось довольно быстро установить её личность.

Тем более, что Нойси Бич уже была известна в Филлидельфии, причём отнюдь не криминалом. Ещё совсем недавно она, оказывается, держала в городе отель с роскошным пляжем. И надо отдать ей должное: и отель, и особенно пляж пользовались успехом, пони были в восторге. Все свидетели как один давали пегаске Нойси Бич характеристику прирожденного предпринимателя и души компании. Да что говорить: на Филладельфийских конвертах и сейчас изображена Нойси Бич.

— Но как же так вышло, что она решила заняться… вот этим?

— А кто её знает? Быть может, острых ощущений не хватало, а может, она посчитала, что такой «бизнес» принесет ей больше навара, чем какой-то пляж. Это осталось загадкой, ведь Нойси Бич так и не раскаялась и не рассказала всего. Так или иначе, в какой-то момент она неожиданно для всех оставила свой пляж, собрала вещи и отправилась в большое путешествие. Я долго потом отслеживала её маршрут. Поначалу это было ещё относительно просто, ведь Нойси Бич снимала номера и брала билеты под своим именем. Но Нойси очень хитрая пони и быстро начала использовать фальшивые имена. А кто в провинции будет лишний раз спрашивать твой документ? Как назвалась, так в книгу и записали. К тому же, всё это время я, в соответствии с приказом, оставалась в Филлидельфии, и мне пришлось восстанавливать картину, рассылая запросы по Эквестрии. Тебе, кстати, уже известен этот метод. Благо, уже было понятно, что её маршрут совпадает с маршрутом преступницы, и я всё равно примерно знала, где её дальше искать. Кстати, её псевдонимы и места ночёвок в некоторых городах так и остались неизвестными.

И вот, я отследила её до места, где произошёл последний на тот момент налёт. Тут Нойси Бич совершила свою главную ошибку: она иногда использовала один и тот же псевдоним по нескольку раз. Таким образом, я впервые смогла узнать, где произойдет следующее ограбление.

Я телеграфировала начальству и одновременно предупредила стражу городка, куда накануне выехала Нойси. Мне быстро разрешили самой отправиться по следу, и я тоже рванулась в нужный город. К сожалению, мы не преуспели: к моему приезду ограбление уже произошло, стража чуть-чуть не успела его предотвратить. А мне опять повезло: кассирша на станции смогла опознать Нойси по описанию, и я узнала, что теперь она едет в Троттенгем.

Я снова отправила телеграммы, запросила разрешения на ещё один переезд, но самого разрешения на сей раз дожидаться не стала, и сразу же выехала. В случае неудачи это грозило бы мне как минимум строгим выговором с занесением. Но в те дни я, наверное, могла бы поставить крупную сумму в казино и сорвать джекпонь.

Теперь мне не приходилось подолгу ждать ответов не запросы, и я за пару часов установила, в каком отеле остановилась Нойси Бич. Спустя две ночи я увидела, как она под покровом тьмы покидает отель, а ещё через полчаса она уже вломилась в чужой дом. Ну и я за ней…

— А за это разве не дают выговор?

— Ещё как! Но это в общем случае, Лира. А Нойси Бич — случай особый. Если бы я побежала в тот момент за стражей, успели бы мы её достать? А если бы не достали, сколько б она ещё успела сделать? К тому же, меня вообще не должно было быть в Троттингеме, помнишь? К тому моменту разрешение на выезд только появилось, и я бы точно опоздала, если бы осталась.

К счастью, хозяев в эту ночь не было дома. Я сразу же набросилась на преступницу, но она оказалась крепким орешком. Сразу дала мне в ухо, да так, что во мне потом почти месяц звенело. И попыталась улететь через окно на втором этаже. Ну да я тоже не промах. Вскочила на какой-то комод, а с него прямо на Нойси! Та грохнулась на пол и больше уже не полетела. Правда, брыкалась она всё также больно. Но, как ты понимаешь, в конце концов я её всё-таки связала, стянула маску и побежала за стражей.

Ну а потом было следствие. Нойси Бич оказалась упрямой кобылой и до последнего пыталась отвертеться. Но на нашей стороне был её восстановленный маршрут, тот самый свидетель, когда-то сорвавший с неё маску, и, наконец, последнее ограбление, на котором её и взяли с поличным.

— На что же она рассчитывала, защищаясь7

— Видимо, поначалу она думала, что я просто поймала её на одном ограблении, и остальные мы не сможем доказать. Ну а потом чисто рефлекторно она продолжила все отрицать.

— А то, последнее ограбление?

— О нём она просто молчала. Один раз сказала при мне: вы же сами там всё видели, что мне ещё говорить? А вот остальное она отрицала начисто.

— Но это ей в итоге не помогло?

— Нет, конечно. В итоге суд признал Нойси Бич виновной во всех известных случаях нападения и отправил за решётку, где она и пребывала до недавних дней. Во время следствия у Нойси Бич обнаружили несколько тайников, но очень многое из украденного так и не было найдено. Скорее всего, кроме Хуффингтонской, у неё сохранились и другие заначки. Ну а мне выпал почёт, прощение мелких грешков, на которые пришлось пойти ради победы, и Орден Вечного Солнца в придачу. С тех пор я не только монстров ловила, но занималась и разумными существами.

Закончив рассказ, Бон-Бон снова задумалась о своём. Я взяла со столика фотографию, которую принес Грей Хувс. На ней была запечатлена молодая пара в день своего сочетания. Она — ослепительно молодая пони, он — жеребец постарше, поопытнее. Но оба выглядели беззаботно счастливыми, и явно были рады своей свадьбе. Они, видимо, были сельскими пони, хотя в глазах жениха угадывался взгляд бывшего городского жителя.

— Кто же они такие? — вырвалось у меня. — И какое отношение они могут иметь к Нойси Бич?

— Хотела бы я знать… — вздохнула Бон-Бон. — Может быть, они и не имеют. В конце концов, мало ли как эта фотография попала к ней в камеру? Понравился жеребец из газеты… А то и просто для отвода глаз. У Нойси непредсказуемый характер. Она может годами упрямиться и не признавать очевидных вещей — хотя это ей только во вред — а может вдруг такую комбинацию замутить! Вот куда она побежала? За мной? Много лет переносила моё существование спокойно, а теперь вдруг решила во что бы то ни стало отомстить? А если не за мной, то куда?

— А как она тебя воспринимала во время следствия? Она действительно хотела отомстить?

— Ну, друзьями после таких знакомств обычно не становятся. Мы виделись-то на следствии пару раз, но мне многое тогда передавали. Она относилась ко мне с огромной неприязнью, пару раз даже высказывалась, что хотела бы однажды заставить меня почувствовать себя на её месте. И надо сказать, даже тогда её слова восприняли всерьёз. Нойси вполне могла бы попытаться, скажем, обвинить меня в краже в момент задержания. Мало чего я могла утянуть после драки? Далеко такое дело, конечно, бы не зашло, но нервы бы она потрепала всем. А уж чего она могла бы натворить, окажись на свободе! И всё же я верю этой фотографии — без неё пока что не видно причин для настолько внезапных действий.

— А с ней?

— А с ней хотя бы можно пофантазировать…

Мы обсуждали подробности дела Нойси Бич и её побега часов до трёх ночи, поэтому проснулась я только около одиннадцати. К своему удивлению, я увидела Бон-Бон внизу, посреди озера из некогда смятых, но заново разглаженных и почти очищенных от чего-то чёрного газет.

— Ты сегодня вообще спать ложилась?

— Не беспокойся, Лира, я прекрасно выспалась. Я начала беготню часов с шести, не раньше.

— Беготню? Ты ещё и уходила куда-то?!

— Конечно. Иначе как бы я достала эти газеты? Между прочем, я впервые готова была выругать сограждан за чрезмерную грамотность и разборчивость в пище для ума. Как оказалось, «Спринт-Инфо» даже Крэнки Дудл не читает!

— И где же ты их нашла?

— Не поверишь. У Трикси.

— У Трикси?

— Оказывается, эту газету делают из какого-то материала, который красиво бахает при горении. Пришлось распотрошить ей парочку петард, зато, по мере изучения трофеев, я нашла газету, из которой была вырезана наша фотография.

Номер, который мне показала Бон-Бон, вышел около двух недель назад. В нем, между рассказом о тайной ложе Меткоискателей, исподтишка управлявшей Эквестрией, и страничкой о том, какие ошибки допускают при выращивании морковки, помещалась рубрика «Наши путешествия». Статья этого номера была посвящена прелестям городка Галлопинг Гордж. Ту самую фотографию в ней сопровождала подпись: «Свадьба, свидетелем которой мы стали. Такие праздники всегда становятся событием в Галлопинг Гордж». Больше об изображённой паре я не прочла в заметке ни слова.

— Ну вот, — вздохнула я. — ты только зря время потеряла. Браслет уже болит?

— Напротив, я получила очень важную информацию, — ответила Бон-Бон, при этом проигнорировав вопрос о браслете.

— Что эти двое — просто случайные пони с фотографии?

— Да нет же! В этой заметке есть ровно один факт об изображённой паре — они живут в Галлопинг Гордж!

— Ах, это…

— Я на пару дней заезжала в Галлопинг Гордж. Знаешь, чем он замечателен? Там был только один крупный ресторан, в котором можно было достойно сыграть свадьбу. Даже если там за прошедшие годы открыли второй — не велика разница. Найти этих ребят — дело техники.

— Эй-эй, притормози! — разволновалась я. — Делом техники пускай занимаются другие. Я разделяю все опасения Грей Хувза за тебя, но если уж Нойси Бич не стремится в Понивилль… — я вдруг осеклась.

— То она, скорее всего отправится в Галлопинг Гордж, — закончила за меня Бон-Бон. — Поняла теперь, почему нам надо спешить?

Я опешила. Если побег Нойси действительно был связан с незнакомой парой — времени и вправду было в обрез, это если уже не случилось непоправимого. И как бы я не переживала за Бон-Бон — она как пони, хорошо знавшая Нойси Бич, была бы сейчас незаменима в Галлопинг Гордж.

— Давай скорее не станцию! — выдохнула я.

* * *

Галлопинг Гордж оказался тихим городком, затерянным посреди леса. Ресторанчик там по-прежнему был единственным и рестораном назывался лишь с натяжкой. Тем не менее свой небольшой зал он, судя по объявлению, охотно сдавал для проведения торжеств.

— Это, впрочем, лишь никому не нужный официоз, — сказал про это объявление словоохотливый официант. — Из других городов сюда всё равно никто не приедет, а наши и так про нас знают. Городок у нас маленький, хорошо если пару раз за месяц кто-нибудь снимет зал. Дни рождения, так, мы все наизусть знаем, и без заявлений бронируем зал на эти дни.

— Тогда вы, должно быть, знаете и этих пони? — Бон-Бон показала ему фотографию из газеты.

— А как же! — сразу улыбнулся официант. — Это Луи Дэнс, а это Салли Стрейнджер. Они тут свадьбу справляли, замечательные пони, их в городе все знают.

— А давно они здесь живут?

— Салли переехала сразу после свадьбы, она жила в деревушке рядом, а Луи, наверное, живёт здесь лет пять, не меньше.

— А дом у них где?

— На окраине. Улица Кловера Мудрого, двенадцать.

Поиск нужного дома неожиданно не обошёлся без приключений. Как оказалось, кроме улицы имени Кловера Мудрого, в Галлопинг Гордж расположилась ещё и улочка имени Кловер Мудрой. В местной мэрии когда-то не смогли договориться, которой из версий легенды следует верить, и в итоге решили почтить обе. Хуже того, располагались две этих одноимённых улочки на разных окраинах города, и нам пришлось немало погулять.

Но этим наши неудачи только начинались. Искомый дом мы нашли опустевшим, даже ставни в нем оказались наглухо закрыты.

— Мебель аккуратно стоит внутри... — сказала Бон-Бон, заглянув в дом через дырочку в ставне. — Ага! Вон там, на столике — распахнутая книга! И при этом — никаких выдвинутых ящиков или распахнутых шкафов.

Мы подошли к соседскому домику.

— Давно ваши соседи съехали? — спросила Бон-Бон бежевую земнопони.

— Дня три назад.

— Три дня?

— Я сама не видела, как они съезжали. Муж вышел в магазин за хлебом, смотрит — а у них там всё заперто. И кошка их куда девалась, не знаю, может, с собой забрали?

Кошку, породистую и к улице не приученную, мы нашли у других соседей. Салли Стрейнджер принесла её три дня назад и попросила поухаживать за ней, а заодно и за огородом. Она обещала вернуться через пару дней, но пока что не объявилась.

— Значит, хозяева уезжали спешно, но явно не в одну секунду, и, кроме того, вскоре надеются вернуться, — подытожила Бон-Бон. — Что ж, придётся воспользоваться старой практикой. Будем наводить справки на станции, тем более, ждать ответа трое суток нам не придётся.

Но на станции нас ждал неприятный сюрприз. Дежурная не стала спрашивать, кто мы такие, а ответила просто и откровенно:

— Нет, не брали они билета, наверное, на повозке поехали как всегда.

— Как всегда? — повторила Бон-Бон.

— Конечно. Поезд нужен для дальних путешествий, а в соседние деревни на повозке и проще и дешевле будет.

Повозки стояли тут же, перед станцией, но сними вышла совсем беда. Местные пони-таксисты, отвозя клиентов в другой город, предпочитают оставаться там, дожидаясь новых пассажиров. Так, в разъездах они могут провести хоть неделю, прежде чем вернуться домой. В вариантах, куда отправиться, отбоя тоже нет: если получится договориться, можно хоть до Мэйнхеттена доехать. А мы даже не знали в каком краю живёт таксист Луи Денса и Салли Стрейнджер. Поэтому удалось установить лишь то, что никто из тех, что прямо сейчас ожидал клиентов, их не отвозил, и куда они направились, никто не знает. Своей стоянки воздушных шаров в Галлопинг Гордж не было.

— Впрочем, я не уверена, что ещё есть смысл искать этих двоих, — подвела итог Бон-Бон. — Про опасность они явно знают (кстати, интересно, откуда?), и явно воспринимают её всерьёз. Будем надеяться, что такой удачный способ бегства — на повозке, а не поездом — не совпадение, и они продолжат успешно прятаться и дальше.

Мы вернулись в единственный ресторанчик, чтобы пообедать. Еда была незамысловатой, но вкусной, мы закусывали в хороший день под открытым небом, поэтому наше настроение, подпорченное чередой неудач, пошло на улучшение. Когда мы уже готовились встать из-за стола, мы услышали нарастающий цокот десятков копыт.

Бон-Бон сразу же бросилась к окну и я подошла следом — как раз чтобы увидеть группу стражников, проносившуюся мимо ресторана. Бон-Бон бросилась галопом на улицу. К счастью, мы уже успели оплатить счёт, и я могла с чистой совестью побежать за ней.

Я опасалась, что браслет моей подруги сейчас даст о себе знать, как это уже с ней случалось, но Бон-Бон удавалось бодро бежать за стражниками, и мы вскоре нагнали их.

— Что случилось? — прокричала Бон-Бон на бегу.

— Воры забрались в дом, — ответил кто-то. — Не стоит сейчас туда бежать, девушки, мало ли, что может случиться?

Разумеется, девушки его не послушали, разве что слегка сбросили скорость, и пропустили стражу немного вперёд.

Вскоре мы остановились возле знакомого домика. Закрытые прежде ставни были выломаны, а одно из стекол — выбито.

Двое из стражников — пегасы — ловко подпрыгнули и залетели внутрь. Ещё двое остались под окном, все остальные направились в сторону двери. Мы встали чуть в стороне, наблюдая за происходящим. Вскоре один из пегасов открыл входную дверь и сообщил, что вор уже покинул дом.

— Кто бы сомневался! — проворчала Бон-Бон и направилась к страже. Она подошла к командиру и что-то ему тихо сказала. Командир слегка поморщился, но кивнул. Бон-Бон продолжала говорить. Стражник что-то бросил ей в ответ и скрылся внутри дома, а довольная Бон-Бон вернулась ко мне.

— Ну вот, теперь мы сможем получать факты прямо со сковородки, — пояснила она.

— Но ты же сейчас не числишься никаким официальным лицом! — удивилась я.

— Я уже говорила, что была здесь когда-то? Так вот, этот стражник меня помнит, а про мою отставку ему скучно было бы рассказывать.

Дальше было очень скучно. Стража всё копошилась и копошилась в доме, а мы по-прежнему прохлаждались снаружи. Бон-Бон при этом не демонстрировала хоть каких-то признаков дискомфорта, но я потихоньку умирала от тоски. В какой-то момент на улице собрались соседи и просто любопытные пони, но им всё быстро надоело, и они, позевывая, рассосались.

Первое по-настоящему интересное событие произошло лишь через два часа. В доме что-то на мгновение вспыхнуло зелёным светом, а через полминуты на улицу выскочил озадаченный командир и сразу же поспешил к нам.

— Мисс Дропс, э… вам тут пришло письмо от принцессы.

— Мне? — удивилась Бон-Бон. О нашей срочной поездке мы никому рассказать не успели.

Бон-Бон взяла письмо, подозрительно его изучила и передала мне.

«Бон-Бон!

Нужна твоя помощь как Свити Дропс. Ко мне обратился пони, попавший в большую беду. Если только позволит нога, приходи в замок как можно скорее.

Твайлайт»

— Как она узнала, что я здесь? — спросила в пространство Бон-Бон. — А… Кажется догадываюсь… Спасибо, командир.

— Отправляемся в Понивилль? — спросила я, когда командир ушёл.

— Пока нет. Если я хоть что-то поняла из этого казуса — это то, что письмо принцессы как-то связано с Нойси Бич. Иначе зачем Твайлайт писать страже, а не напрямую мне?

— Не знала, где именно ты находишься? А стража всё-таки…

— …Встретилась с нами случайно. Как думаешь, могла Твайлайт знать, что Нойси собирается залезть конкретно в этот домишко в Галлопинг Гордж?

— Н-ну…

— Конечно могла. А вот о том что мы тут, и что мы прибились к страже, а не уехали домой, она знать никак не могла.

— Тогда она и отправить тебе письмо не могла.

— Мне — нет, а вот страже — да. Короче говоря, письмо связано с Нойси Бич. А она сейчас где-то здесь, а не в Понивилле. И даже если она попадет туда раньше нас, нанести свой удар всё равно не успеет. Так что у нас ещё есть время, чтобы узнать, чем закончится расследование.

Мы прождали ещё пару часов. Наконец все дела были закончены, и стражники ушли. Остался только командир, который доложил Бон-Бон о результатах.

— Дело серьезное, мисс Дропс. Не похоже, чтобы этот пони что-нибудь унёс из дома. Ничто не перевёрнуто, и даже не открыто. А соседи утверждают, что хозяева внезапно уехали еще три дня назад. Похоже, преступник надеялся застать их дома…

— А вот хозяева застать его не захотели. Кстати, как по вашему, он не мог увидеть вас и поэтому смыться?

— Во-первых, окно, через которое он влез, находится с той же стороны, откуда мы пришли. Другие окна остались нетронутыми. Значит, мы должны были увидеть его бегство. Во-вторых, соседка издалека заметила, как кто-то залез в дом, и сразу же побежала к нам. Её взломщик видеть не мог. А пока она добежала до нас, пока мы добежали… В общем, он сам ушёл. Никто ему не мешал.

— Занятно. Ну что ж, спасибо вам, что позволили побыть в первых рядах, — сказала Бон-Бон. — Вот вам за это приметы преступницы: зовут её Нойси Бич, она пегаска, Шерсть жёлтая, чуть понасыщеннее моей, грива бирюзовая, коричневые глаза. Кьютимарка — зонтик на пляже. Повреждено правое крыло, шрам на левой щеке. Впрочем, такой она была семь лет назад, как она выглядит сейчас, я не знаю... Ах, да. Нойси Бич была осуждена за разбой и, возможно, использовала зелье иллюзии при проникновении.

— Получается, она едва отсидела своё — и сразу за старое? — обеспокоенно спросил стражник.

— Хуже, командир. Она сбежала.

— Селестия! Но что же ей могло понадобиться от мистера Денса и миссис Стрейнджер?

— Увы, пока что эта тайна остаётся неразгаданной.

* * *

Домой мы вернулись уже к ночи, и сразу обнаружили, сколь многое мы упустили. В двери дома нас ожидала короткая записка:

«Доброй ночи, мисс Свити Дропс!»

Бон-Бон только поморщилась. Мы зашли в дом, и обнаружили в гостиной свиток от Твайлайт. Он, видимо, появился над столом, но из-за своей формы сразу же скатился на пол.

«В казарму Галлопинг Гордж, дежурному командиру стражи.

По имеющимся сведениям, в Галлопинг гордж предположительно направляется Нойси Бич, пегаска, жёлтый, сине-зелёный, коричневый, зонт. Её целью является дом по адресу Улица Кловера Мудрого, двенадцать, в который она может попытаться незаконно проникнуть. Жители дома эвакуировались и находятся в безопасности. Пожалуйста, примите все необходимые меры для охраны этого дома и задержания преступницы. Имейте в виду, что Нойси Бич — опасная пони, недавно сбежавшая из-под конвоя, с ней необходимо быть предельно осторожным. Обо всём, что произойдет в Галлопинг Гордж немедленно сообщайте мне.

Принцесса Твайлайт Спаркл»

— Теперь понятно, как она так ловко нашла нас в Галлопинг Гордж? — захохотала Бон-Бон. — Видать, Спайку здорово влетит за это!

— Сама виновата, — отрезала я. — Наверняка она повергла дракона в панику своими объяснениями невероятной важности этих писем.

— Теперь уж нам придётся навестить Твайлайт и обменяться с ней следственными наработками.

— Эх!

Я до последнего момента надеялась, что неудача в Галлопинг Гордж предвещает нам хотя бы парочку спокойных дней, в которые Бон-Бон смогла бы отдохнуть. Как и её нога, которая, я была уверенна, уже болела вовсю.

Как ни удивительно, наутро нас никто не побеспокоил. Бон-Бон благополучно проснулась в полвосьмого, растолкала меня, и мы, позавтракав, направились в замок дружбы.

На Понивилльских улочках нам бросилось в глаза непривычное количество патрульных стражников. Иногда мы едва успевали выйти за пределы видимости одного, когда замечали впереди следующего. Вход в замок тоже охраняли стражники, впрочем, не задавшие нам ни одного вопроса. При этом дверь в замок была открыта настежь, и вскоре мы поняли, почему.

Сегодня оказался приёмный день, и множество пони собралось, желая увидеть принцессу. Очередь мы увидели уже стоя у входа; она тянулась перпендикулярно главному коридору, слева направо. По левому коридору был отгороженный свободный участок, по нему пони могли быстро попасть в хвост очереди. Коридор справа был забит полностью. Около каждой двери, ведущей из коридора, стояло по паре стражников. Ещё двое стерегли лестницу впереди.

— Кто последний на приём? — спросила Бон-Бон у нескольких персон, расположившихся на нашем берегу шумной реки пони. — Ветеранов, случаем, не пропускают вперёд?

— Мы что, будем дожидаться приёма принцессы на общих основаниях? — удивилась я.

— Нет, но…

— А принцесса сегодня не принимает, — сказал вдруг пони, облокотившийся рядом на стену. — У нас какие-то чрезвычайные обстоятельства — стражу видите? Сейчас принимает Спайк, если хотите увидеть принцессу — это точно не сегодня.

— ...Но в толпе вполне можно посплетничать о происходящем, — закончила Бон-Бон. — А что именно произошло, кто-нибудь знает?

— Всем интересно. Я так понимаю, ловят кого-то.

— Только бы снова не кентавр! — поежилась симпатичная пони по соседству.

— Да нет, для Тирека, пожалуй, недостаточно шумно… Но, видимо, кто-то серьёзный.

— Где сама принцесса, разумеется, тоже никто не знает? — предположила Бон-Бон.

— Почему же? — сказал словоохотливый пони. — где-то здесь она. Пролетала пару раз по коридору. Кажется, сегодня у нее весёлый день.

— Что ж, тогда нам действительно нет смысла стоять в очереди, — решила Бон-Бон и, растолкав толпу, пробила путь к лестнице.

Стража нас снова пропустила, ни о чём не спросив, и мы поднялись на второй этаж. Здесь уже было очень тихо, даже стражи нигде не было видно. Не верилось, что прямо под нами сейчас галдят десятки пони. Тишину нарушал только звук наших собственных копыт. Раз на цокот выглянул из-за угла стражник, но и он нам ничего не сказал, сразу же исчезнув. Бон-Бон сама было рванулась о чём-то его спросить, но тот уже ушёл далеко.

Наконец мы добрались до библиотеки, в которой увидели Старлайт Глиммер, храпящую под какой-то книгой.

— О! Приветики! — сказала она, проснувшись. — Твайлайт вас очень ждёт. Здесь появился очень странный пони — не то сам сумасшедший, не то с ним очень хочет свести счеты сумасшедшая пони.

— К сожалению, больше похоже на второе, — сказала Бон-Бон. — Сама-то принцесса здесь?

— Скорее всего, нет. На время приёма мы решили спрятать гостей в безопасное место: этот Денс боится, что Нойси Бич проберётся в замок под видом просителя, представляете? Время от времени Твайлайт телепортируется сюда, чтобы узнать, не случилось ли чего, но большую часть времени она проводит с ними — с Дэнсом и его женой.

— Понятно. И где же находится их тайное убежище?

— На чердаке у Рэйнбоу Дэш! — гордо ответила волшебница.

— Где?

— На чердаке! У Рэйнбоу Дэш! — засмеялась Старлайт. — Ловко? Та пони, конечно, тоже пегас, но ведь и Салли, и Луи — земнопони. Ей в голову не придёт искать их в облаках, а работы — всего на одно заклинание. Вот я и подала идею.

— И правда, ловко. Почему же им не поселиться там на постоянной основе?

— Твайлайт против. У неё есть какой-то свой план.

— А вот это звучит тревожно, — заявила Бон-Бон. — Не вспомнила ли она так вовремя о своём титуле? Да, кстати, тоже о планах Твайлайт. Эти двое давно в Понивилле?

— Со вчерашнего утра… А, я же вам так и не рассказала подробности. Эта Нойси Бич — беглая преступница, и сбежала, намереваясь найти этих самых пони. Твайлайт отправила письмо в их город, чтобы стража немедленно…

— Вот это? — как бы невзначай спросила Бон-Бон, протягивая письмо, пришедшее к нам домой.

Старлайт взяла свиток и вытаращила глаза.

— Откуда это у вас?

— Твайлайт отправила его нам. А мое письмо ушло в Галлопинг Гордж.

— Что?! Но ведь Нойси Бич может прийти туда в любой момент...

— Уже пришла, и даже успела вломиться в дом к вашим гостям и удрать. Стража не успела её задержать.

— Не понимаю! Откуда вы можете такое зна...

Бон-Бон протянула ей второй свиток.

— Нам повезло побывать в городе как раз в момент преступления. Тогда же и получили это письмо. Так что технически один из свитков всё-таки пришёл по адресу.

— Но… Что вы там делали?

— А это очень просто. Я для Нойси Бич — цель номер два. И, кстати, она ещё со вчерашнего вечера прячется в Понивилле.

— Обалдеть… — тихо проговорила Старлайт. — Сколько же всего мы пропустили?

— Очевидно, не меньше, чем мы, — предположила Бон-Бон. — Поэтому будет лучше отложить этот разговор до возвращения Твайлайт — тогда мы сможем обсудить ситуацию сразу со всеми. Кажется, приём заканчивается в три?

— Плюс ещё где-то полчаса на привидение замка в порядок и возвращение бедолаг.

— Вот что, — сказала Бон-Бон. — вы ведь, наверное, не особо присматриваетесь к толпе внизу?

— Откуда нам было знать, что Нойси Бич уже здесь?

— Самое время наверстать упущенное. К сожалению, меня она мгновенно узнает…

Старлайт сразу же кивнула, опередив меня.

— Ты какую внешность предпочитаешь?

— Ммм… Я бы предпочла внешность голубой пегаски с радужной гривой, но боюсь, фанаты не дадут нам поработать. Давай возьмём что-нибудь попроще.

Старлайт сделала её сиреневой земнопони с вишнёвой гривой и кьютимаркой в виде винограда и клубники. Очередь к Спайку не стала ни на йоту меньше, и мы оказались перед хитрой задачкой. Мы без труда прошли по свободной части коридора от лестницы к хвосту очереди, рассмотрев последнюю сотню из подошедших пони, но с другой стороны, ближе к Спайку, коридор, как вы помните, был полностью заполнен. Начни мы сейчас пробиваться вдоль толпы , сами или с помощью стражи, — сразу бы стало ясно, что мы кого-то ищем. Если обходить окольными коридорами — мы оставили бы несколько неосмотренных участков. Тогда Старлайт придумала хитрый трюк. Она попросила стражу объявить перерыв и временно выгнать всех на улицу. Якобы надо срочно разрешить проблему кого-то из просителей. Мы же засели в одной из ниш неподалёку от входа и получили возможность рассмотреть медленно проходящих сквозь кордон гвардейцев пони.

— Ну, теперь главное её не проморгать! — удовлетворенно вздохнула Бон-Бон. — Приметы помните? Жёлтый, бирюза, коричневые, зонтик на пляже. Хорошо покоцана. Только не позволяйте усталости взять над собой верх: наверняка она попытается прорваться ближе к концу очереди.

Бон-Бон не ошиблась. Почти три минуты мы следили за медленно продвигающейся к выходу толпой, прежде чем Старлайт вдруг прошептала:

— Внимание! Пахнет иллюзией!

Тут же и я почувствовала, что в воздухе появилась еле заметная пыль, при этом не похожая на след от маскировки Бон-Бон, к которому я уже успела принюхаться.

— Откуда? — Бон-Бон напряжённо разглядывала проходящих мимо пони.

Старлайт начала осматриваться, пытаясь вычислить источник магии, когда мы услышали громкий красочный звон. Слева от нас падали на пол осколки входного витража. Спустя мгновение один из стражников оказался у окна и крикнул в него:

— Эй, пони! Кто разбил витраж?

Снаружи (мы уже успели подбежать) раздавались крики пони:

— Сумашедшая!

— Совсем не смотрят, куда идут!

— Выпрыгнула из окна, сэр, и припустила вдоль улицы! — прокричал бежевый жеребец.

— Что же ты её не придержал? — спросила его рядом стоящая пони.

— Да разве её придержишь!

— Только успели понять, что случилось, секунда, и нет её…

— Да и не даст она себя придержать. Боевая пони! Уж если взбредёт что-то в голову…

«Чего?» — подумала я.

— Откуда вы знаете какая она пони? — крикнула Бон-Бон. — Как она вообще выглядела?

— Как должна была выглядеть, так и выглядела!

— Похудела, разве что?

— Да Бон-Бон это была! Как её не узнать? Совсем башкой от двойной жизни поехала!

— Вон и Лира рядом с вами, подруга её.

— Правильно! Расспросите Лиру!

— Она-то наверняка знает, куда Бон-Бон рванула!

Мы все втянули головы в помещение, и растерянно уставились друг на друга.

— Вот так так! — вымолвила Старлайт.

— Это мне поделом, — вздохнула Бон-Бон. — Я совсем забыла, что Нойси Бич подозревали в применении магии иллюзий. Зато теперь этот факт можно считать установленным.

— Как ты могла это забыть? — удивилась я. — Ты же сама её разоблачила!

— Вот так так! — повторила Старлайт.

— Да не было в тот момент на ней иллюзии! Только костюм, в котором она всегда ходила на дело. Для отхода она иллюзию использует, для отхода! А во время отхода её никто не разоблачал, вот и оставалась иллюзия лишь предположением. Как уходила она, никто не знал, а у неё в своё время была подруга со страстью к этому делу — вот и вся доказательная база.

— Но откуда зелье иллюзии могло появиться у неё сейчас? Это недешёвое удовольствие, — заметила Старлайт.

— Вероятно оттуда же, откуда она сбежала — из собственного тайника. Ладно, Старлайт. Можешь уже снимать с меня эту иллюзию — теперь она бесполезна — и возвращать сюда пони. Очередной раунд — за Нойси Бич. Ничего, ничего, мы-то можем играть в долгую, а вот она — до первого поражения.

* * *

Твайлайт телепортировала гостей в замок около четырёх часов. Салли Стрейнджер была обычной сельской поняшей: салатовая, с русой гривой, заплетенной в две косички, молодая и энергичная, весёлая и решительная. Луи Дэнс же напротив, был жеребцом хиловатым, сизым с белой гривой и очками, за которыми прятались два вусмерть перепуганных голубых глаза.

Принцесса была очень рада нашему приходу.

— Знакомьтесь, это Лира, а это Свити Дропс. — представила она нас. — Она когда-то несла службу во имя Принцессы Селестии, а теперь занимается разными сложными загадками.

— Очень приятно… — неуверенно начал Дэнс, — У меня сейчас очень большие неприятности... Но, право, не стоит так много внимания…

— Стоит-стоит! — решительно перебила его Салли Стрейнджер. — Мисс Дропс, я никогда не видела Луи настолько перепуганным. Умоляю вас — найдите пони, которая вздумала его так обидеть!

— Сделаю всё, что в моих силах, — пообещала Бон-Бон. — Но мне всё-таки очень хочется знать, что это за Нойси Бич такая, и чего она хочет от Луи Дэнса.

Вздохнув, жеребец, уже явно не в первый и не во второй раз, начал рассказывать свою историю.

— Я познакомился с ней лет девять тому назад, когда ещё жил в Филлидельфии. У неё был свой отель с пляжем, а я работал в офисе неподалёку. После работы иногда приятно было позагорать… Мы с ней всё больше общались… Ну и я…

— Втрескался в неё по уши! — закончила за мужа Салли, иронично улыбнувшись. Тот лишь ещё раз вздохнул.

— Что греха таить… Я до сих пор считаю это своей страшной ошибкой, хотя любовь, конечно, не выбирают... Но беда была в том, что втрескались-то мы оба! Мисс Дропс, меня, вообще-то, всегда тянуло к сильным женщинам, уж не знаю, почему. Вот и Салли такая. Но Нойси Бич… это было нечто! Гранит! Решительна, храбра и зачастую жестока, но тогда это была жестокость… справедливая. Да, справедливая, я до сих пор так считаю мисс Дропс. В ту пору… ну, мне так казалось... в ту пору Нойси всегда знала, где её стоит применять, а где нет. Но со мной… в общем, однажды я понял, что ничего у нас не выйдет. Я её сильно любил, но вместе с тем страшно боялся. Может, оснований так считать ещё и не было, но я решил, что со временем она просто раздавит меня в лепёшку своим влиянием. Я долго не решался на разговор, но в конце концов рискнул.

— И хвала Селестии, что рискнул! — вмешалась Стрейнджер.

— Да, наверное… Но тогда Нойси просто слетела с катушек! Кидала в меня подносом, кричала, жутко ругалась… До сих пор не знаю, как я со страху не рухнул на колени. А после я начал замечать, что она смотрит на меня из окна своего отеля, когда я иду с работы. И этот взгляд… В общем, я просто уехал. Сбежал.

— Ты уехал из-за одной ссоры и косого взгляда? — удивилась Твайлайт.

— Трус он! — весело пояснила Салли.

— Ох, видели бы вы обе её взгляд… — отмахнулся Дэнс. — В общем, конкретной точки назначения у меня не было, и я какое-то время просто ездил от города к городу. Как турист. Потом понял, что пора бы где-нибудь и осесть. Нашёл в очередной деревушке себе жильё, работу. А спустя где-то месяц меня настигла газетная заметка: Нойси Бич поймали на налёте, более того, она оказалось той самой пони, что столько времени наводила ужас на Эквестрию!

Можете себе представить мои чувства? Я сразу понял, что Нойси помчалась странствовать вслед за мной, а когда не сумела меня выследить — опустилась до разбоя… Совсем, наверное, умом поехала, бедняжка!

— Вот уж с умом у неё всё в порядке! — отрезала Бон-Бон. — Ты бы знал, какую комбинацию она провернула, чтобы сбежать!

— О, так вы знаете? Что ж, значит, не зря вас принцесса рекомендовала... Так вот, в тот момент, как я думал, всё кончилось. Я ещё пару раз переезжал, и оказался, наконец, в Галлопинг Гордж. Это было уже года через два. Там я и осел… до последних дней. Купил домик — у меня остались большие накопления ещё с Филлидельфии, — устроился на работу, снова бумажную. И вот, совсем недавно, женился. Думал, что теперь буду счастлив… Но всего пара дней после свадьбы — и мне вдруг пришла бандероль с этой газетой.

Он протянул нам знакомый номер «Спринт-инфо», правда с одним дефектом: из него была вырезана та самая фотография со свадьбы, а под дырой по диагонали были написаны строки:

«Луи Дэнс! После всего, что между нами было, ты посмел охмурять эту пони! Как же у тебя теперь язык повернулся говорить ей слова любви! Учти, Луи, пока я существую, я не позволю ей быть рядом с тобой. Даю тебе шанс самому подать на развод, пока я мчусь к тебе в Галлопинг Гордж.»

— Подписи здесь нет, — сказал Луи, — но у меня не было никаких сомнений, кто это писал. Я хорошо помню её почерк.

— Да, авторство тут не вызывает сомнений, — подтвердила Бон-Бон.

— Я хорошо знаю Нойси Бич, и сразу понял, что она не шутит. На нашу свадьбу попал всего лишь один случайный фотограф из мелкой газетёнки, но именно его фотография попала мерзавке в копыта! Я сразу поверил, что Нойси попытается сбежать. Не очень верил, что ей повезёт, но что она попытается — это точно. Правда, тогда я ещё старался жить как ни в чем не бывало. Разве что, я отправил письмо в темницу. К счастью, я знал, где она сидит ещё с тех времён… На то, чтобы пришёл ответ, ушло всего несколько дней. Но вот они пишут: сбежала. Тогда я и испугался по настоящему.

— И решил действовать так же как и годы назад — бежать?

— Это легко сказать… Я же теперь не один. Как я убегу от Салли?

— А ты ведь готов был убежать! — заметила Салли.

— Почти… Я-то поначалу хотел тихо уехать, якобы в командировку. Я рассчитывал, что уговорю Салли вернуться на недельку-другую в деревню. Она ведь только успела переехать, что ей без меня делать в Галлопинг Гордж? А я перекантуюсь где-нибудь эти дни. Нойси вломится в пустой дом, никого в нём не найдёт, и отвалится — куда я делся, она всё равно уж не узнает… Ну а потом её поймают — не сможет же она прятаться вечно?

— А с чего ты, дурак, взял, что она не нагрянет сразу же домой к Салли? — недовольно спросила Старлайт. — Узнать где она живёт в маленьком городе…

Луи Дэнс неожиданно рассмеялся.

— Сразу видно, как плохо вы знаете Нойси Бич! Нет-нет, одна Салли ей ни к чему, по крайней мере, пока я далеко. Этот поход направлен только против меня, и ультиматум на газетной заметке — тоже. А про меня кто угодно в городе бы сказал, что я уехал на повозке один. Уж об этом я бы позаботился. Вот только уехать от Салли незаметно не удалось…

— Вы бы видели, в каком состоянии он по дому ходил! — теперь засмеялась Салли. — Тут любой бы понял, что что-то случилось. Он, конечно, пытался изображать спокойствие, но куда там! Спустя полдня я посадила его рядом с собой и сразу же разговорила.

— И что было дальше? — спросила Бон-Бон.

— Я, конечно, была сильно возмущена. Чтобы какая-то городская пони, да ещё и налётчица, липла к моему Луи! Да я её близко к Луи не подпущу! В общем, я категорически отказалась пускать его в беглецы одного. К тому же, оказалось, что Луи понятия не имеет, где он собирается переждать эту бурю. Времени, правда, у нас не было совсем, поэтому первые сутки мы следовали плану Луи — быть туристами и ночевать в поезде. А потом я уговорила его обратиться к принцессе. Луи почему-то очень этого не хотел.

— Я рассчитывал, что без контактов со стражей я буду менее заметен. К тому же, путешествовать бывает интересно, а вот сидеть на одном месте без дела — нет.

— Ничего-ничего, скоро её поймают, и нам больше не придётся отсиживаться.

— Надеюсь, родная.

— Хорошо, ваша история мне в основном понятна, — сказала Бон-Бон. — Ваше высочество, вы позволите сказать вам пару слов наедине?

Мы оставили вместе с беглецами стражников и вчетвером вышли в соседний зал, где Бон-Бон рассказала нашу историю, от визита Грей Хувза до нашего появления в замке и попытки поймать Нойси Бич. Факт появления преступницы в Понивилле принцессу, конечно, не обрадовал.

— Она уже здесь?! Селестия, надо срочно известить стражу!

— Да уже извещены, сейчас витраж новый вставляют… — проворчала Старлайт.

* * *

— ...Значит, она точно здесь… — сказала Твайлайт, когда рассказ был уже полностью закончен. — Надо её найти! Надо её обязательно найти!

И она поскакала в комнату, где нас ожидали Салли и Луи.

— Луи, ты ведь хорошо знаешь Нойси Бич? Где она может спрятаться?

— Помилуйте! Она не будет прятаться, она ищет меня!

— Но ведь ей нужно где-нибудь отдыхать, питаться! — не отставала Твайлайт. — Всё-таки она уже не первый день в погоне.

— Да не видел я её в погоне, даже тогда! — Луи Денс снова разволновался, видимо от нахлынувших воспоминаний. — Да… далеко я уже был, понимаете? А так… Да не станет она прятаться, всё время будет в движении. О, хоть бы она где-нибудь прокололась! Ваше Высочество, как только она приедет в Понивилль…

— Она уже в Понивилле, — прервала его Твайлайт.

— Что? — Луи Дэнс сел там, где стоял.

— Она ещё вчера залезла в ваш дом, а сегодня добралась до Понивилля.

Дэнс затряс головой.

— Как быстро она меня нашла…

— Мы пока не знаем, как она узнала, что вы в Понивилле, — сказала Бон-Бон, — хотя тут есть некоторые соображения. В любом случае, нам всем сейчас необходимо соблюдать меры предосторожности. Нойси пользуется магией иллюзии, и может оказаться рядом в любой момент.

— Продумано, — возразила Старлайт. — С сегодняшнего дня любая иллюзия, едва попадёт в замок, тут же развеется.

— Хорошо. Принцесса, на станции наряд стражи есть?

— Конечно.

— Стоянка воздушных шаров?

— Да.

— Стоянка повозок?

— Есть, но ведь пассажира можно подобрать в любом месте.

— Хорошо. Позаботьтесь, чтобы все они узнали про магию иллюзий. Кстати, какой у них приказ?

— Стоять на посту. Следить за появлением указанной пони. Если появится — задержать, накормить и привести сюда.

— Чего?!

— А что такое? — не поняла Твайлайт.

— Нахрена тебе её к Луи тащить? — Бон-Бон настолько вскипела, что даже забыла о том что изображает перед гостями официальные отношения с принцессой.

— Бон-Бон, неужели ты не понимаешь? Нойси Бич любит Луи и считает его женитьбу предательством. Если они только поговорят…

— Не хочу я с ней не о чём говарить!!! — взвизгнул Луи Дэнс. — Помилуйте, Ваше Высочество, она же меня здесь и задушит!

— Я уверена, что Нойси не будет тебя душить. Луи, вам необходимо с ней встретится. Я уверенна, вам обоим будет только…

— Твайлайт, не забывай, с кем имеешь дело! — прорычала Бон-Бон. — Это Нойси Бич, особый случай, пони, державшая в страхе пол Эквестрии...

— А это Твайлайт Спаркл, принцесса дружбы! — вмешалась Старлайт. — На её счету десятки пони, которые уже не надеялись помириться или искупиться. Она прекрасно понимает, что такое Нойси Бич, и, в конце концов, почему бы не попробовать? Решит напасть — тут же скрутим, какие проблемы?

— А ты думаешь, стражники, пришедшие с ней в тайник думали иначе? Нет, Старлайт, они тоже думали, что в случае чего её запросто скрутят!

— Ну, у нас же тут нет ящиков с дымовыми шашками!

— Лира! — вдруг крикнула Бон-Бон. — Вот ты знаешь меня, слышала про Нойси Бич достаточно много, даже присутствовала, когда она тут витраж разбивала. Скажи, ты веришь, что её можно перевоспитать?

— Лира, ты же училась в Школе для Одарённых Единорогов, ещё и вместе с Твайлайт! Неужели ты не дашь ей и шанса? — тут же парировала Старлайт.

— Лира, не делай глупостей, твоя ошибка может дорого стоить для Луи!

— Лира, не слушай её, ошибка может дорого стоить им обоим!

— Лира! — всхлипнул Луи.

— Лира! — воскликнула Твайлайт.

— Лира!

— Лира!

Четыре пони обступили меня и в глазах у всех четверых виднелась надежда.

Селестия, чью же мне сторону занять? Я доверяла Твайлайт, доверяла Бон-Бон, но о Нойси Бич я только слышала из чужих уст. Как она поведёт себя, если увидит перед собой Луи Дэнса? Как поведёт себя сам Луи Дэнс? Как, наконец, поведёт себя…

Мои мысли неожиданно прервал изумленный голос Салли Стрейнджер.

— Да что вы себе позволяете, Ваше Высочество? Эта мерзавка угрожает Луи, бегает за ним по пятам, а вы тут говорите об «искуплении»? Нет, я её даже на расстояние выстрела из пати-пушки не подпущу к Луи. И вас тоже, если придётся!

Твайлайт беспомощно огляделась.

— Ну, три против двух, Твайлайт, — заметила Бон-Бон. — Наша взяла. Теперь вернёмся к приказам стражников…

Не получится передать всё то облегчение и благодарность Салли Стрейнджер, которое накрыло меня в тот момент. Непростой выбор, от которого зависела одна, а может быть и несколько судеб, взяла на себя другая пони. Мой голос теперь ничего бы не решил, разве что вновь привёл бы ситуацию в тупик. И я с удовлетворением выкинула из головы все мысли о том, способна ли Нойси Бич перевоспитаться или нет.

* * *

Ночь прошла для меня неспокойно. Я вроде бы знала, что главная цель преступницы, которую мы ловим — Луи Дэнс, сейчас прятавшийся у Твайлайт. Но тревога за Бон-Бон не покидала меня. Всю ночь я беспокоилась и вздрагивала от каждого шороха или скрипа, коих в нашем старом домике было в избытке.

Я надеялась, что новый день принесёт мне облегчение, но всё вышло наоборот. Бон-Бон проснулась раньше меня и уже успела приготовить нам завтрак.

— Как прошла ночь? — спросила я.

— О, просто замечательно! Никаких ночных визитов, никаких гостей ранним утром, даже Нойси Бич не пыталась вломиться. К утру даже пришлось уснуть, а то я вообще не смогла бы сегодня ничем заниматься.

— Ты не спала всю ночь?!

— А ты так хотела, чтобы мисс Бич зарезала меня без боя? Лира, Луи Дэнс хоть и интересует её в первую очередь, но это не значит, что она откажется заодно отомстить и мне, тем более, что это избавило бы её от лишних хлопот при достижении цели номер один. К счастью, здесь Нойси поступает как леди, и уже дважды уведомляла меня о своих планах.

— Дважды?

— Ах, да. Она, как я и говорила, не пыталась оказаться внутри дома, зато снова оставила приятную записку в двери. Можешь почитать её, вон она там.

«Свити Дропс! Сейчас я не хочу иметь с тобой никаких дел, но ваша защита Луи Дэнса не ведёт ни к чему хорошему, в том числе и для тебя. Я всегда довожу свои планы до конца, и тем более не собираюсь останавливаться сегодня. В этой связи хочу предложить вам пару дней прекращения огня, в которые я обязуюсь не наносить Луи телесных повреждений, а вы — не предпринимать никаких действий по нахождению моего убежища и, конечно, аресту. Если результат нас всех удовлетворит, можем продолжить переговоры. Стражу можете оставить, как стоит. Ответ писать не обязательно, если вы согласитесь, я это увижу по вашим действиям.

Н. Б.»

— Каков поворот? — спросила Бон-Бон.

— Очень неожиданный… Но ты, кажется, ей не веришь?

— Я абсолютно ей не доверяю, но нужно сказать, что я никогда бы не поверила и в такое письмо. Нет, надо же выдумать, «прекращение огня»!

— Кстати, откуда она всё-таки узнала, что Луи в Понивилле?

— Надо полагать, её снова выручила магия иллюзии. Помнишь наши приключения в Галлопинг Гордж? Не убежала тогда Нойси далеко, а просто прикинулась стражником. И как-то сумела дорваться до письма, пока командир не отдал его нам. Ну а потом — мы ещё продолжали наблюдать за стражниками, а она отправилась сюда.

— Мда. Так что мы теперь будем делать? Примем перемирие?

— Ну, это не нам одним решать. Хотя боюсь, что пара дней у неё в любом случае будет. Нойси Бич хитра, и так просто её не найдёшь. Но давай подумаем вот о чем: к чему Нойси эта пара дней? Как она намерена их провести?

Бон-Бон вскочила со стула и стала ходить по кухне.

— Допустим, она не собралась напустить нам пыли в глаза и напасть на Луи в нарушение обещания. Надеяться, что мы настолько ослабим бдительность было бы для неё слишком глупо. Бежать? Тем более на неё не похоже. Меж тем она мало куда здесь может сунуться — Понивилль заполонили стражники. Что остаётся?

— Она захотела выстроить для Луи ловушку! — догадалась я.

Бон-Бон кивнула.

— Это, пожалуй, самый разумный вариант. Нойси нужно это время, чтобы привести в действие какой-то план. А напасть уже потом. Но это не отвечает на главный вопрос: что именно задумала Нойси Бич?

Часы пробили девять часов.

— Так, Лира, мы тут с тобой чересчур разговорились. Давно пора вернуться в замок и рассказать всем о новом повороте.

В замке вновь произошли перемены. Уже на входе мы заметили у стражников встревоженные выражения лиц, а чуть погодя мимо нас пробежал целый отряд обеспокоенных гвардейцев. Бон-Бон с трудом удалось на секунду задержать стражника, скакавшего позади.

— Эй, герои, что у вас случилось?

— Чрезвычайное происшествие! — тяжело дыша сказал гвардеец. — Мисс Стрейнджер пропала!

И он поспешил вернуться к товарищам, уже добежавшим до выхода...

...В замке вновь произошли перемены. Уже на входе мы заметили у стражников встревоженные выражения лиц, а чуть погодя мимо нас пробежал целый отряд обеспокоенных гвардейцев. Бон-Бон с трудом удалось на секунду задержать стражника, скакавшего позади.

— Эй, герои, что у вас случилось?

— Чрезвычайное происшествие! — тяжело дыша сказал гвардеец. — Мисс Стрейнджер пропала!

И он поспешил вернуться к товарищам, уже добежавшим до выхода.

— И она ещё предлагала нам перемирие?! — возмутилась Бон-Бон и побежала к лестнице.

Наших друзей мы обнаружили за кристальным столом. Луи Дэнс сидел на троне, уткнувшись мордой в стол. Рядом сидела Старлайт, разложившая перед собой карту Понивилля. Твайлайт прохаживалась здесь же — похоже она наворачивала уже не первый круг по периметру стола.

— Рассказывай! — без предисловий потребовала Бон-Бон, обращаясь сразу ко всем.

— Это произошло сегодня утром, — быстро начала Твайлайт. — Мы все ещё спали, а Салли выросла в деревне и просыпается очень рано. Когда мы встали к завтраку, её уже не было. Луи только нашёл в её комнате эту записку:

«Луи, Нойси Бич что-то задумала. Я ухожу, чтобы встретиться с ней с глазу на глаз. Не переживай за меня, я смогу за себя постоять. Салли.»

— Это точно её почерк? — спросила Бон-Бон.

— Двух мнений быть не может, — простонал Луи и снова уткнулся в столешницу,

— Мы тут же бросились выяснять, что случилось, — продолжила принцесса, — и вскоре нашли этот конверт.

Это был обычный Понивилльский конверт, с адресом и адресатом, но, разумеется без информации об отправителе.

— Но не принёс же почтальон этот конверт прямо ей в постель? — удивилась я.

— Конечно, нет! Он передал конверт стражнику, а уже он отнес его Салли.

— И?

— Салли его получила. А отсутствие обратного адреса стражника не смутило, и он просто ушёл.

— А как Салли покинула замок? — спросила Бон-Бон.

— Через дверь. Сказала страже, что у неё есть дело — и всё.

— И они её так просто отпустили?

— Да нет, один стражник пошёл вместе с ней…

— А, вот это уже интересно. И что?

— Она дошла до какого-то закоулка и попросила стражника покараулить у выхода. Стражник знал, что другого выхода из закоулка нет, и в случае чего он услышит Салли. Он согласился. А через десять минут он пошёл проверить закоулок, и Салли там уже не было.

— Нойси схватила её и унесла по воздуху? — предположила я.

— Это невозможно, — ответила Твайлайт. — Я справлялась в тюрьме, её крыло так и не зажило полностью. Просто на полёт у неё ещё могло хватить сил, но с таким грузом в копытах…

— Дрянь дело, дело дрянь, — проворчала Бон-Бон. — А ведь Нойси Бич и мне оставила письмо. В нём она просила какое-то время не трогать её, обещая при этом не трогать Луи.

Все в удивлении склонились над письмом. Даже Луи Дэнс встал из-за стола и подошёл к нам поближе.

— О, Селестия! — только и проговорил он.

— Ну, что скажешь? — усмехнулась Бон-Бон. — Можем ли мы доверять твоей подруге?

Она явно не сомневалась в ответе, но Луи совершенно неожиданно замялся.

— Я… Видите ли, Нойси Бич — очень коварная пони, но… Ладно. Если она даёт слово — она его держит. Просто врать, что она, например, непричастна к налётам — это она могла, но пообещать, что не тронет меня и… В общем, я ей верю.

— Но ведь она что-то сделала с Салли? — напомнила Твайлайт.

— Правильно. Ведь про Салли она не давала никаких обещаний, — тихо проговорил Луи.

— Странная тактика! — усмехнулась Старлайт. — Она просит нас не ловить её, при этом обещая не трогать только Луи? Не беспокойся, друг, уж теперь никакого ей перемирия!

— Но ведь тогда!… — почти закричал Луи. Он вдруг резко сел на землю и закрыл мордочку копытами. Потом он продолжил уже спокойнее. — Но ведь тогда получится, что это мы нарушаем договор, и она сможет делать со мной всё, что пожелает! О, Гармония! Теперь вы видите, насколько коварна эта пони! Она поставила меня перед выбором — или Салли, или я!

Твайлайт подошла к Луи и аккуратно его обняла.

— Не нужно паниковать раньше времени. Пока ты здесь, ты в безопасности, Луи. А Салли мы обязательно найдём и спасём, вот увидишь!

— Правильно, — поддержала её Бон-Бон. — Не для того её вся Эквестрия ловила, чтобы дать ей теперь исполнять свои гнусные планы. Твайлайт, чем сейчас заняты стражники?

— Внимательно изучают тот самый переулок. Ищут Нойси Бич. Опрашивают пони. Может быть, кто-то их видел. Обыскивают заброшенные подвалы-чердаки. Если увидят Нойси и Салли вместе, приказ — действовать как можно осторожнее.

— Нужно предусмотреть и случай, если они увидят Салли одну, — сказала Бон-Бон — Мы ведь не знаем, что именно произошло. Может быть, Салли обдурила стражников сама и ищет, где бы могла прятаться Нойси Бич. Она девушка бойкая, подобное вероятно. Но не надо ослаблять бдительность и на транспортных узлах — кто её знает, может Нойси Бич удовлетворится Салли Стрейнджер и попробует слинять с ней или без неё, воспользовавшись суматохой. Особое внимание на железнодорожную станцию — ежедневно в девять, в час и в шесть уходит поезд на Филлидельфию. Спайк сейчас рядом?

— Он уехал в Кантерлот. Я должна была сегодня встретится с грифонами. Так что приказы сейчас могу отдавать я сама и Старлайт — на всякий случай я дала ей такие полномочия.

— Хорошо. Тогда будет лучше, если стража останется на тебе. Пусть они охраняют важные места и патрулируют улицы. А Старлайт пусть займется расспросами и более тщательным поиском — с ней прохожие будут более откровенны, чем с пони в форме. Если вдруг встретит Салли — задержать, накормить и привести сюда.

— А ты?

— Боюсь, сегодня мне придётся остаться здесь, — вздохнула Бон-Бон. — Если в планы Нойси не входит просто увести у него жену — она рано или поздно объявится, и объявится именно здесь. В этот момент важно, чтобы с Луи остался опытный пони. Ну, и не помешало бы ещё раз осмотреть комнату Салли и Луи. Мы с Лирой займёмся этим вопросом.

* * *

Через десять минут мы уже осматривали комнату супругов. Луи остался под охраной в библиотеке, чтобы нам не мешать. Охране был дан приказ лететь к нам со всех ног, если вдруг что-то случится. Не похоже было, правда, что мы что-нибудь здесь найдём — стража уже успела здесь хорошо поработать.

— Всё-таки, есть в этом что-то неправильное, — неуверенно сказала я. — Даже Луи, которому Нойси Бич разрушила спокойную жизнь, признаёт, что она всегда держит слово. А мы, выходит, слово нарушаем?

— А что нам делать, если её слово оказалось непечатным? Поклялась не трогать Луи и тут же взялась за его жену! Да ещё и Луи на отдых лишь пару дней дала, скряга! Нет уж, если Нойси пользуется дырами в договоре — будем пользоваться и мы. Тем более, что как раз мы его соблюдать ещё не соглашались, верно?

— Наверное, ты права. С твоим опытом виднее. Но я всё же чувствую себя как-то…

— А этого Нойси Бич и добивалась. Пони народ добрый, мы горазды проявлять сочувствие к тем, кто его вовсе не достоин. Ты помнишь наш вчерашний спор? Бьюсь об заклад, Нойси очень бы обрадовалась, выскажись ты за её встречу с Луи. А уж способ добраться до него раньше, чем мы среагируем, она бы точно нашла.

— Это ужасно, Бон-Бон!

— Поэтому с ней и надо быть осторожной. И поэтому мы остались здесь, а не ловим её вместе со всеми, хотя я бы очень хоте...

Бон-Бон вдруг хлопнула себя копытом по голове.

— Вот засада! Совсем забыла о гостиницах!

— Каких гостиницах? — не поняла я.

— Да о любых! Она ведь использует магию иллюзии? Значит, может и остановиться где-нибудь вполне легально. Просто, не под своим именем.

— Но всё время находиться под иллюзией…

— Ей и не надо! В том-то и дело, Лира. Поверь спецагенту, не раз этим промышлявшей. Прийти один раз, зарегистрироваться и получить ключ. Всё. Дальше иллюзия требуется лишь когда выходишь из гостиницы. Маленькой капли хватает с головой на час. А одной бутылки зелья при известной экономииможет хватить на недели. В крайнем случае, можно выйти из номера через окно, а если нашла заведение помрачнее — вообще через дверь, без заклинаний и зелий.

— А Салли?

— Её при случае можно спрятать где угодно... Эх, надо теперь гостиницы обходить, а все уже давно разлетелись. Придётся звать стражу…

— Я могу попробовать её найти, — предложила я.

Бон-Бон резко обернулась на меня.

— Со мной ведь тоже будут разговаривать охотнее, чем со стражей, так? А ещё за мной Школа для Одарённых Единорогов, я смогу при случае дать отпор, да и иллюзию найти…

— Никакого отпора! — оборвала меня Бон-Бон. — Ладно, если не боишься, можешь пройтись по местам для ночлега. Но никакого геройства! Если вдруг поймёшь, что обнаружила комнату Нойси — сразу беги оттуда, ничего не предпринимая.

— Хорошо.

— Не выкладывай на стойке сразу всё. Скажи, что ты по заданию принцессы Твайлайт, что нужно найти какую-то пони, и требуй журнал регистрации. Берёшь на карандаш всех, кто подселился с позавчерашнего вечера, вычёркиваешь тех, кто заселялся группами… ладно, компании из двух пони тоже можно проверить, мало ли… ну и постарайся найти оставшихся. Им про Твайлайт ничего не говори. Скажи, что нашла, например, книгу на лавочке перед гостиницей, и теперь хочешь вернуть её владельцу. Иллюзию, я думаю, ты почувствуешь, — если, конечно, она даст тебе подойти достаточно близко.

— Я помню заклинание, которое иллюзию на миг снимает. Если правильно его применить — выглядит как обычный сбой.

— А, тогда всё гораздо проще. Всё-таки старайся действовать аккуратнее, чтобы у Нойси не возникло лишних подозрений. Обращай внимание, если кто-то попытается держаться от тебя подальше. По окончании получится список подозрительных пони и список тех, кого ты не нашла. Всё понятно?

— Да, думаю, я с этим справлюсь.

— Хорошо, — Бон-Бон открыла свой чемоданчик и достала из него стопку каких-то карточек. — Так… Седлостан, Радужные водопады, окрестности Понхенджа… Вот. Здесь перечислены места, где можно остановиться в Понивилле. Составлен четыре года назад, но я вписала сюда «Бродячую чародейку» и прочие места, открывшиеся с тех пор. И не забудь взять у стражи официальную бумагу, так будет гораздо проще.

* * *

Я попросила у местного командира приказ о помощи «подателю сего» при осмотре гостиниц, и стала обдумывать план моих действий. Раз эта пони так любит иллюзии, почему бы и мне не спрятаться под чужим обликом? Всё-таки Нойси Бич могла и запомнить меня по встрече в замке. Недолго поразмышляв, я вспомнила о Лемон Харт, старой подруге из Школы. Она часто бывает в Понивилле, и её появление в гостинице выглядело бы вполне естественно. Наложив иллюзию и убедившись, что смогу проверять других пони, не разрушив её, я отправилась по списку Бон-Бон.

День был долгий. Оказывается, в Понивилле был хороший выбор местечек, в которых мог остановиться приезжий. К тому же, в списке значились не только специальные заведения, но и отдельные пони, готовые сдать комнаты туристам, их тоже нужно было обойти, иначе какой во всём этом смысл?

Список пони, которых я не застала в отеле, вышел длинным. Пони ведь не хотели всё время сидеть у себя в номере, и многие где-то гуляли. Я даже подумывала повторить свой обход после захода солнца, если, конечно, в нём ещё останется необходимость. Второй же список получился очень маленьким. Никто не пытался держаться от меня в отдалении, никто не испугался и не посмотрел на меня с подозрением. Зато я разоблачила сразу три иллюзии.

Первый раз заклинание сработало в номере, который снималапарочка. Под действием магии кобылка на секунду сменила окрас, ойкнула, и поспешила покинуть номер. Жеребчик сильно смутился и заверил меня, что никакой книги здесь не теряли. Вскоре он тоже ушёл — я увидела его в окно, когда уже была в следующем номере. Я посмеялась, но на всякий случай парочку записала. Второй случай произошёл в холле другой гостиницы. Зайдя туда, я чуть было не чихнула от количества пыли в воздухе. Я немедленно наворотила заклинание, и иллюзия слетелас целой группы пони разных видов, болтавших в сторонке. Они все стали единорогами итут же начали удивлённо роптать. Как выяснилось, это были студенты из Школы для Одарённых Единорогов, приехавшие сюда на экскурсию. Сейчас они играли в известную в Школе игру: один из них без применения магии должен был угадать, кто есть кто. Секундное заклинание, разумеется, сломало им всю партию.

Третий раз был самым интересным. Я посещала некое «Заведение Мадам Зефирины», расположенное где-то на северо-восточной окраине и вписанное в перечень зубами Бон-Бон. Заведение представляло собой одноэтажный домик посреди довольно мрачных и почти повсеместно оставленных домишек. Выглядел он в сравнении с соседями ещё неплохо. Домик нисколько не косился, все стёкла были на месте, а в одном из окон даже виднелись новые занавесочки. Отсутствие каких-либо упоминаний о том, что это «Заведение», меня не смутило: В списке Бон-Бон значилось немало сомнительных мест и я уже была готова высказаться перед ней по этому поводу.

Внутри я увидела полутёмную залу с двумя деревянными столиками (впрочем, тоже неплохо ухоженную для таких мест), и какую-то серо-седую старушку, не то хозяйку, не то одну из работниц Заведения, уткнувшуюся в книгу. Когда я вошла, она подняла голову, принюхалась, и посмотрела на меня прищуренными глазами. Я пошла к ней, одновременно по привычке запустив заклинание, и с удивлением поняла, что оно сработало, а передо мной теперь стоит… Старлайт Глиммер.

Волшебница немедля испустила это же заклинание и с тем же удивлением уставилась на меня.

— Лира?! Что ты здесь делаешь?

— Ищу Нойси Бич, что же ещё? — ответила я, с трудом приходя в себя. — Бон-Бон считает, что она могла снять где-нибудь комнату, спрятавшись под иллюзией.

— А... этот адрес у тебя откуда?

— От Бон-Бон. Она мне дала список таких заведений, она его даже дополняет, когда нужно.

— Понятно, — усмехнулась Старлайт. — Ну, добро пожаловать Лира. И, да, ты можешь не беспокоиться — своих постояльцев уж я проверю.

— Своих? С каких это пор ты занимаешься гостиничным бизнесом?

— С тех же пор, как живу в Понивилле, — она явно была довольна моим удивлением. — Как ты помнишь, когда я, ээ… только переехала сюда из своей деревни, я была, мягко говоря, на взводе. Я собиралась изучить жизнь Твайлайт, чтобы в итоге с ней серьёзно побеседовать, но для этого надо было провести здесь какое-то время. И я решила купить эту халабуду — я кое-что накопила, пока жила в деревне. Со временем просто сидеть одной тут стало скучно, и я открыла нечто вроде трактира. И веселее сразу стало, и накопления вскоре перестали уменьшаться. Потом, как ты знаешь, я переехала в замок, а «Заведение Мадам Зефирины» осталось. Оно по-прежнему приносит доход, а мне всё-таки хочется иметь средства про запас. Когда-нибудь пригодятся. Не буду же я весь свой век коротать у Твайлайт в замке, верно?

— Но почему ты до сих пор используешь иллюзию?

— Потому что у меня уже была клиентура. Здесь ведь не только ночлежка, сюда можно и за кружкой сидра прийти, и в кости поиграть, дела обговорить, наконец. Но ты ведь представляешь, какие это были пони? В моем тогдашнем положении было бы глупо рассчитывать на других, а теперь было бы глупо выходить к ним без иллюзии и объяснять, что я здесь делаю, и куда девалась бабёнка, обещавшая своим постояльцам безопасность.

— И ты не пыталась… эээ… переориентировать своё заведение?

— Я стараюсь потихоньку менять ситуацию. Конечно, элитного отеля из этого места не получится, но сейчас я хотя бы могу себе позволить не принимать всех подряд. А то ты бы видела, каким было это «заведение» в первые месяцы! И ведь мне тогда нравилось…

Старлайт налила мне кружку чего-то яблочного и вернулась к своей книге, а я наконец вспомнила, для чего я сюда пришла.

— Так как продвигаются твои поиски? Есть новости от Салли Стрейнджер?

— Абсолютно никаких, — вздохнула Старлайт. — За исключением того, что мы теперь знаем, как она сбежала от стражника.

— Правда?

— Я пару раз забегала в тот переулок — узнать, как там идут дела. Так вот, есть рядом с переулком один магазинчик — фрукты продают, я там была пару раз… И вот представь, буквально три дня назад они пробили служебную дверь прямо в этот переулок! Нужна она стала для чего-то. Естественно, стражник ничего про эту дверь не знал, и естественно, сегодня утром она оказалась открыта, как и главный вход. А вот куда Салли делась после этого магазинчика — загадка. Сейчас я сделала небольшой перерыв, и вот решила проверить, нет ли тут Нойси Бич. Я наняла пони, которая следит за заведением, поэтому про всех клиентов не знаю...

Как много всего узнаёшь, когда пытаешься смотреть на мир без иллюзий! После этого разговора мне оставалось пройти ещё где-то четверть списка. Еще через полтора часа я закончила. Было часа четыре дня, и я решила зайти перекусить.

«А ведь Нойси Бич тоже надо что-то есть — вдруг подумала я, когда решала, какой из бутербродов мне лучше заказать. — Может быть стоит обойти и продуктовые?»

Я решила, что это неплохая идея и, слегка отдохнув, отправилась в новый обход — по местам, где можно было перекусить или приобрести съестное. Начала я с того же кафе, где и обедала (впрочем, формально первым было всё-таки Заведение Мадам Старлайт Глимлер, предлагавшее постояльцам как минимум сидр), и действовала примерно так же, как и в гостиницах. Я расспрашивала персонал, не случалось ли чего подозрительного (например краж), и проверяла всех, до кого смогу дотянуться, на иллюзию. Спустя совсем немного времени, я начала понимать, что известные мне места с едой уже почти закончились. Списка от Бон-Бон на этот раз со мной не было, и приходилось рассчитывать лишь на собственную память и на советы подвернувшихся пони. Иллюзий я не обнаруживала, если не считать одну кафешку, в которой я разоблачила ту же группу студентов-единорогов и с трудом унесла ноги. Зато один небольшой магазинчик действительно обнаружил недостачу сегодня утром. Ещё одна закусочная была ограблена вчера под вечер. Кто-то был явно не против поесть за чужой счет.

* * *

Мне рассказали о недавно открывшейся забегаловке на окраине, и я решила попробовать её найти. По совпадению это была та же окраина, где стояло «Заведение Мадам Зефирины». Поспрашивав попавшихся мне на пути пони, я вскоре нашла указанный ресторанчик. Внутри я обнаружила только двоих — бармена и спящую на столике посетительницу. Иллюзий здесь не было, ничего необычного не произошло, и я быстро вышла на улицу.

Забегаловка стояла на дороге, фасадом к путникам, пришедшим в Понивилль и, чтобы вернуться в центр, мне пришлось пройти вдоль её стены. Здесь я и заприметила странный мешок, стоявший у одного из задних окон.

Я быстро осмотрелась и нырнула в первые попавшиеся кусты. Минуты через три в окне забегаловки показалась пони. Иллюзии на ней я не почувствовала, но она и не была нужна — вместо неё пони использовала плащ, полностью её закрывавший, и какую-то дырявую тряпку на голове. В зубах она держала несколько пакетов.

Пони быстро осмотрелась по сторонам, выпрыгнула из окна, бросила пакеты в мешок, и в ту же секунду я нарушила слово, данное Бон-Бон. Я обещала, что не стану ничего предпринимать, но всё случилось как-то неожиданно. Я сама не успела оглянуться, как уже выскочила из кустов, напрыгнула на воровку и прижала её к земле. Спустя мгновение я отлетела в сторону, а в районе живота сильно, хотя и совсем ненадолго, заболело.

Придя в себя, я увидела, что держу в зубах плащ неизвестной пони, тряпка слетела на землю, а сама она предстала передо мной во всей красе.

Я уже наизусть помнила её приметы — жёлтый, бирюзовый, коричневый, зонт — и нисколько не сомневалась, что на этот раз действительно нашла Нойси Бич. Вероятно, в своё время она была очень недурна, но сейчас на неё было больно смотреть. Правое крыло было отставлено чуть в сторону, и, видимо, не прижималось к боку уже много лет. На одной из щёк виднелся тёмный след от давнего удара, видимо, задним копытом. Сама Нойси выглядела довольно худой и даже беспомощной, зато глаза казались очень живыми и энергичными.

Нойси, весьма резво для пони с таким видом, вскочила на ноги и встала мордой ко мне. Я тоже поднялась, отметив при этом, что пострадала не очень сильно — пони может двинуть копытом куда серьёзнее. Обеспокоенность в глазах Нойси сменилась подозрением.

— Ты ещё кто такая?

Я ничего не знала о том, какой у Нойси Бич был голос, но он совсем не походил на голос пони, проведшей много лет за решёткой. Звонкий и звучный, он, наверное, нисколько не изменился с тех времён, когда Нойси предупреждала отдыхающих, что грядет гроза, и будет лучше покинуть пляж как можно скорее.

Что же я должна ей ответить? Я никогда ещё не пробовала арестовать какого-нибудь пони! Но что-то говорить было надо...

— Я здесь по приказу принцессы Твайлайт. Нойси Бич, если ты сдашься прямо сейчас, то никто не пострадает… больше.

— И это все? Тогда ты, видимо, не в курсе, что я сама предлагала не причинять никому вреда. Без пункта о сдаче в плен, правда…

— Ты похитила Салли Стрейнджер. Тут же, как это предложила.

— Неужели? — фыркнула Нойси Бич. — И ты можешь это доказать?

— Ты не можешь заставить Луи её разлюбить.

— Да. И что?

Я не нашлась, что ответить.

— Как тебя зовут? — вдруг спросила она.

— Лира.

— Ты ведь не состоишь в страже, так?

— Возможно…

— Тогда как же ты оказалась рядом со мной раньше других? Зачем тебе вообще я?

— Ты опасная преступница, — возмутилась я. — Я не хочу, чтобы ты продолжала свои налёты… даже вот такие, за едой.

— Ну, положим, я тоже была бы рада купить это всё на свои деньги, — поморщилась Нойси. — А всё-таки? Прошло два дня, как я в Понивилле, а какая-то случайная пони уже умудрилась меня выследить. Если бы стража всё это время шла за мной по пятам, я бы ещё могла в такое поверить, но они ведь роются непонятно где, зато ты здесь. У тебя неофициальный начальник, так?

— Ну, в некотором роде…

— Это как понимать?

— Если говорить упрощённо, я просто помогаю одной пони…

— Всё-таки, Свити Дропс! — прошипела она. — Ты, стало быть, её теперешняя соседка под иллюзией? Не только живёшь рядом с ней, но и с ней работаешь? Скрытый агент — вполне в духе Свити Дропс! Но, я вижу, ты ещё не так рвёшься в бой — она сама уже трижды попыталась бы меня схватить... Ты ещё довольно плохо её знаешь, так?

— Я? Да никто её не знает лучше меня. Мы с ней лучшие подруги, каких только можно…

— Притормози, притормози, Лира, — тон Нойси стал совсем не агрессивным, и даже каким-то сочувственным. — Я сейчас не про Бон-Бон. Я имею в виду её прошлую жизнь. Как хорошо ты знаешь Свити Дропс?

Я насторожилась. Зачем ей такие подробности?

— Она открылась мне недавно, но с тех пор…

— Понятно. Так вот, Лира, мой тебе совет: брось это дело, тебе её узнавать и не к чему.

— Бросить? Чтобы потом тебе никто не мешал отомстить Бон-Бон?! — я уже вся кипела.

— Я и так и так отомщу Бон-Бон! — мрачно сказала Нойси. — Может быть не так, как тебе это видится, но отомщу. Я просто не хочу, чтобы ты наделала глупостей, а потом страдала вместе с ней.

— А я вообще не хочу, чтобы страдали пони! — сказала я. — Нойси Бич, тебе никто не хочет причинить лишнего зла. Принцесса Твайлайт Спаркл уже пыталась помирить тебя с Луи…

«Селестия, что я говорю? — подумала я. — А если она и правда попытается ему навредить?»

— …И едва ли похищение Салли её разубедит. Она очень верит в пони.

— Да откуда ты взяла, что я её похитила? — на морде Нойси появилась улыбка. — Кажется, тебя кто-то неверно информировал.

— Мы знаем, что ты писала ей письмо. Потом Салли хотела с тобой встретится…

— Ну и что? Мы действительно встретились и немного побеседовали. По-моему, даже продуктивно.

— О чём?

— О чём могут беседовать две кобылки? — засмеялась она. — Конечно о жеребцах! Я объяснила ей свою позицию и сделала дружеское предложение держаться от Луи подальше. Мои аргументы показались ей разумными и на том мы разошлись. А что Салли делала потом — не моё дело, в конце концов, не я ей нянька.

У меня ком в горле встал от этих слов. Это же надо так извиваться!

— Что ты намерена делать дальше?

— То же самое. Поговорить, теперь уже с Луи. И ему тоже разъяснить свою позицию. Сдаётся, с ним ещё не всё потеряно.

— Нет, я имею в виду ещё дальше? Даже если ты сможешь до него добраться, что ты будешь делать, когда ты совершишь свою месть? Рано или поздно тебя всё равно поймают. А Луи сможет спокойно вернуться к своей Салли. Разве оно стоит того?

Нойси Бич громко захохотала.

— Ха-ха! Лира, ты наивна, как жеребёнок! Неужели ты думаешь, что Нойси Бич не предусмотрела таких нюансов? Луи уже не сможет быть вместе с Салли, как бы он этого не хотел!

— Ох…

— А что касается меня — когда я закончу, будет уже всё равно. Хоть ловите, хоть отпускайте!

— Да что ты сможешь сделать если тебя отпустят? — закричала я. — В тебе же нет ничего, кроме жажды мести! Чем ты будешь жить, когда и её не станет? Не лучше ли отступиться прямо сейчас, и хотя бы попробовать найти новую цель?

Кажется, эти слова наконец попали в десятку. Улыбка Нойси пропала, уступив место горьким раздумьям.

— Цель… — тихо проговорила она. — Какая теперь может быть цель? Все цели давно ушли от меня, стали совсем недостижимыми. Цель… Уехать подальше, найти обрыв… Нет, не осилю, всё равно расправлю крылья в последний момент. А если не обрыв, тогда что? Что мне нужно?

Кто знает, чем бы закончился этот разговор, будь у нас ещё хотя бы минута. Но тут за углом послышался цокот копыт. Я на пару мгновений обернулась на него, и сзади на меня обрушился поток воды. Когда я пришла в себя, Нойси уже взлетала на ближайшую крышу. Я ещё попыталась захватить её телекинезом, но вода сделала своё дело. Магия отказала мне всего не несколько секунд, но их хватило, чтобы Нойси Бич успела скрыться из вида.

— С вами всё в порядке? — из-за угла вышел обеспокоенный синий жеребец.

— Со мной да, меня просто облили водой… — я огляделась. В метре от меня лежала бочка, которую и опрокинула Нойси Бич. Её мешок всё ещё стоял под окном, а рядом валялось всё, что пегаска растеряла во время драки. — Но в этом ресторанчике только что произошла кража, и преступнице удалось уйти…

У ресторанчика пришлось задержаться ещё где-то на час. Сначала мы с жеребцом ждали стражу, а потом рассказывали им о случившемся. То есть рассказывала, конечно, я — прохожий жеребец лишь услышал плеск воды и нашёл меня в луже под окном забегаловки.

Так или иначе, в замок я возвращалась уже по темноте. О планах второго обхода, которые я строила днём, я уже не думала. Я боялась, что меня давно уже потеряли, и стремилась побыстрее сообщить о своих приключениях. У входа в замок я нашла всю нашу компанию, куда-то спешно выдвигавшуюся.

— А, Лира! — воскликнула Бон-Бон. — Потом расскажешь, что обнаружила. Давай с нами, а то пропустишь что-то интересное!

— Салли Стрейнджер нашлась? — обрадовалась я.

— Откуда ты знаешь?

— Ну не на саму же Нойси вы вышли! — стараясь держать как можно более невинный тон, сказала я.

— Всё удалось подтвердить только сейчас, — вздохнула Старлайт. — Я почти сразу узнала, что утром какая-то пони улетела на воздушном шаре. Но пилота не было весь день, а пони была одна и я не предала этому особого значения. А теперь вот он вернулся из полёта и, по словам стражи, описал пони, которой могла быть только Салли Стрейнджер.

— Теперь мы собираемся на стоянку воздушных шаров, чтобы узнать всё из первых уст, — добавила Бон-Бон. — Луи, ты действительно уверен, что хочешь с нами?

— Я не могу её потерять, — ответил единорог. — Я влюбляюсь хоть и редко, но без памяти. Потом — будь что будет, но я хочу сам поговорить с ней, когда мы её найдём.

— Непонятно, однако, куда улетела Салли, и почему она была одна, — сказала Бон-Бон. — Боюсь, что мы можем снова иметь дело с иллюзией.

— Нет, — ответила я. — Это была именно Салли Стрейнджер.

— Почему?

— Потому что Нойси Бич ещё час назад была в Понивилле и занималась поисками пропитания.

По дороге к стоянке воздушных шаров я рассказала историю своих похождений. Ни Бон-Бон, ни Луи не понравились слова Нойси о том, что последний «не сможет быть вместе с Салли, как бы он этого не хотел».

— Нехороший это знак, Лира, — сказала Бон-Бон. — Едва ли Нойси Бич блефует, она по-настоящему уверена, что разлучила наших друзей навсегда.

Луи Дэнс просто молчал, глядя в землю.

Пилот воздушного шара был явно рад нас видеть — наверное, история с Салли серьёзно оттянула его возвращение домой.

— Да, была сегодня такая пони. Ещё часов в восемь пришла или около того. Заказала частный рейс до Квайт Лейк…

— Это же её родная деревня! — ахнул Луи.

— Лететь туда не близко, а она всю дорогу ревёт. Я уже думал, как я её отпущу в таком состоянии. К счастью, её там встретили родители, и этот вопрос отпал. Потом я полетел в соседний городок, там иногда бывают клиенты…

— Просто на всякий случай. Вы не чувствовали запаха пыли во время полёта? — спросила Бон-Бон.

— Откуда? — удивился пилот. — На высоте всегда чистейший воздух, разве что, если летать над вечнодиким…

— Она упоминала о причине своего состояния?

— Нет. А мне как-то не хотелось её ещё больше встревожить.

— А когда она садилась в шар, её кто-нибудь сопровождал?

— Она была одна.

— Спасибо вам большое. Быть может, вы нам ещё понадобитесь.

Мы пошли на почту.

— Не нравится мне всё это, — сказала Бон-Бон. — Что надо сделать, чтобы пони, готовая поскакать за мужем в пекло, вдруг бросила все и в слезах помчалась к родителям?

Никто ей не ответил.

На почте не было никого, кроме молодой дежурной — пегаски. Луи молча написал послание на бланке телеграммы и мы отправили её в Квайт Лейк. Ответ пришёл немедленно. Мы ещё только подходили к замку, когда нас догнала та самая дежурная. Её смена как раз закончилась, и она решила перед возвращением домой доставить важное послание.

— Она что, ждала телеграмму уже с ответом во рту? — удивилась Бон-Бон.

Она открыла телеграмму.

«Всё кончено, Луи. Даже не думай соваться сюда, иначе я не отвечаю за последствия. Кошку заберу из Галлопинг Гордж завтра утром. Салли»

Мы замерли, пытаясь осознать смысл телеграммы. Бон-Бон стояла с полуприкрытыми глазами, что-то со злобой бормоча. Луи отвернулся от нас, пытаясь скрыть слёзы, Твайлайт тут же села рядом с ним и принялась его утешать. Старлайт задумчиво смотрела на звёздное небо.

— Мы найдем её, Луи! — вдруг сказала она. — Найдём и узнаем, что она сказала Салли. Наверняка она чем-то шантажировала её!

— С чего такая мысль? — спросила Бон-Бон.

— Потому что Салли сразу же пошла к ней! Едва только получила какое-то письмо. Почему? Не потому ли, что Нойси Бич упомянула в нём что-то, о чём Салли рассказать не хотела? Права ты была, Бон-Бон, не стоит ей доверять!

— А мне казалось, что она любит Луи, — возразила я. — Да и вообще, она очень решительная пони. Могла ли она дать себя шантажировать?

— Нет, Лира, это отличная догадка, — сказала Бон-Бон. От слов Старлайт она и впрямь воспряла духом. — Отличная хотя бы потому, что хорошо объясняет всю эту историю с бегством. Выманить Салли и предложить ей отвалить от Луи в обмен на молчание! Что может быть проще, что может быть коварнее? Правда, остаётся вопрос, что могла о ней знать Нойси Бич, только что сбежавшая из тюрьмы, но это мы как-нибудь выясним. Наверное, она что-нибудь нашла, когда вломилась в дом. Теперь интересно будет увидеть, как Нойси собралась действовать дальше. Твайлайт, тебя ведь не стеснят ещё две пони? Не хочется снова пропустить всё самое интересное.

* * *

Наутро нас разбудил громкий стук в дверь. Бросив взгляд на как всегда медленно просыпавшуюся Бон-Бон, я открыла дверь.

— Письмо для мисс Свити Дропс. — доложил стоящий за дверью стражник и вручил мне конверт.

— Как же мне надоели эти «анонимные» письма! — сказала я, швыряя конверт на столик у кровати Бон-Бон.

— Тут Нойси можно понять, — зевнула моя подруга. — Лично она нас навестить не может по причине огромного нежелания возвращаться в тюрьму.

Она нажала кнопку звонка.

— Немедленно проверьте происхождение этого письма, — сказала она вошедшему стражнику.

— Так точно, наш сотрудник уже отправился на почту.

— Хорошо. Теперь посмотрим, что нового приготовила нам беглянка.

Бон-Бон вынула из конверта письмо.

— Это ещё как понимать?

Новое письмо удивило нас двумя обстоятельствами. Во-первых, оно было длинным, лист был исписан с двух сторон. Во вторых, было оно каким-то старым, пожелтевшим.

— Ладно, посмотрим не его содержание, — пробормотала Бон-Бон, и расправила лист.

«Моя козочка!

Прошу, извини меня за мое нелепое молчание, ведь оно было вызвано лишь приятным шоком после твоего последнего письма. Я ведь сам, честно говоря, хочу сказать эти слова уже который месяц, и до сих пор не решался лишь из своей проклятой застенчивости, всякий раз заставлявшей меня выдумывать нелепые причины, чтобы ещё немного повременить. Вот и это письмо я начал лишь спустя полтора дня, после того, как получил твое…

О моём ответе, я думаю, ты уже догадалась. Я теперь спать ночами не буду, представляя, как через неделю мы с тобой увидимся и устроим праздник на зависть всей Филлидельфии! Между тем, у меня ещё уйма работы с отчётом, и я не представляю, как теперь вытерплю эти дни.

Как, тем временем, твой отель? Много ли пони сейчас на пляжике?

Вот сейчас я вспомнил про твоё хозяйство, и придумал такую штуку. Ты помнишь, я писал тебе о накладке с жильём в первые дни тут? Я тогда всё-таки нашёл номер в городе, но успел побывать в одной гостинице за его чертой. Мне она очень понравилась: стоит она на склоне горы, там неплохо кормят, а посетителей почти нет: она специально сделана маленькой, чтобы в ней не было толп. Я поговорил с хозяином, и он говорит, что таких местечек сейчас в Эквестрии пруд пруди, и они пользуются успехом. Почему бы нам, родная, не остановиться отдохнуть в одном из таких местечек на медовый месяц? Ты ведь всё время жаловалась, что сотню лет не покидала Филлидельфию, вот и отдохнёшь месяцок.

Как тебе план? Устроим праздник на весь город и сразу ото всех убежим?

Только прошу, не вздумай продумать над этим полтора дна, ведь мои нервы гораздо слабее твоих!

С невероятной любовью

Твой Луи Дэнс»

Предложение, в котором Луи предлагал идею для медового месяца, было обведено карандашом.

— Я всё больше не понимаю, что происходит, — призналась Бон-Бон, когда мы дочитали эти строчки. — Зачем отправлять такое письмо нам?

— Может быть, она настолько зла на Луи из-за его свадьбы, что решила, будто и мы разозлимся, прочитав его письмо? — предположила я.

— Может быть. А может… Хм… Давай-ка послушаем, что нам скажет об этом письме сам автор.

После завтрака мы собрались в библиотеке, где и заговорили о письме. Твайлайт о нём уже знала.

— Стражник сказал, что это письмо нашли в двери вашего дома, и в соответствии с инструкцией, передали тебе в замок, — рассказала она накануне. — Надеюсь, в нем не было ничего страшного?

— Для пони, с детства привыкшей проводить все ночи за книжкой в библиотеке — может быть и было, — ответила Бон-Бон. — Но, думаю, лучше будет задать этот вопрос Луи Дэнсу.

Для Луи чтение этого письма было не лучшим опытом. Читал он недолго, но к концу текста задрожал настолько, что Старлайт пришлось принести воду.

— Вот как… — наконец смог отрывисто произнести Луи. — Вот... как она решила… расправиться со мной…

— Каким же образом? — спросила Бон-Бон.

Луи сделал ещё один глоток воды.

— Что теперь скрывать? Салли всё равно уже нет… Да, всё это чистая правда. Я долго не решался сделать ей предложение, и вот Нойси сделала его сама. Я был вне себя от счастья. И высказал эту идею…

— Но вы так и не поженились, — сказала Бон-Бон. — почему?

— Да в том-то и всё дело. Мы поженились. Я подал на развод, когда уже был в бегах. Поэтому, когда Нойси поймали, она уже официально не была замужем.

— Теперь стало яснее, почему она так злится! — сказала Старлайт.

— Но всё-таки, причём здесь это письмо? — спросила Твайлайт.

— Потому что идея эта Нойси действительно понравилась. И мы провели медовый месяц… в Понивилле.

— Как — в Понивилле?!

— Отель мы себе, правда, выбрали не на горе, а в низине, у озера. Назывался, кажется…

— «Лесная сказка», — предположила Бон-Бон.

— Откуда вы знаете? Тут, кажется, были и другие гостиницы у озёр.

— Потому что другие не только «были», но и есть. Нойси незачем было о них напоминать. А вот «Лесная сказка» закрылась ещё года три назад. Ты поняла, Лира? Мы хотели найти Нойси Бич в действующей гостинице, а надо было искать среди уже закрытых! Эх, если б ты сразу сказал, что она уже была здесь, Луи…

— Но ведь я не мог признаться в этом в присутствии Салли...

— Так или иначе, незнамо для чего, но Нойси явно хочет, чтобы мы появились там.

— Я тоже знал, что гостиница закрылась, — сказал Луи. — И сразу понял, что это её зов, но… Думаю, она зовёт именно меня. И вам письмо прислала для того же — чтобы я точно не смог отвертеться, ведь теперь о «сказке» знают все.

— Я думаю, тебе не стоит туда идти, Луи, — сказала Твайлайт. — если это действительно ловушка для тебя, будет глупо в неё лезть.

Луи надолго замолчал. Он стоял как завороженный, глядя в когда-то написанное им письмо.

— Нет, — сказал он наконец. — теперь уже едва ли можно что-то изменить. Нойси своего добьётся, теперь у меня нет в этом сомнений. Я хочу сам встретится с тем, что она мне приготовила.

* * *

Несмотря на все уговоры, Луи всё-таки стоял на том, чтобы идти с нами. Мы связались с новым хозяином земли, на которой стояла «Лесная сказка», и к полудню прибыли на место.

Отель оказался скорее закрыт, чем заброшен. Территория (кроме самой гостиницы здесь были теплица, набережная, беседки, какой-то служебный домик, пара амбаров и банька) была пустой, но вполне пригодной для жизни.

— У меня есть несколько отелей, — сказал нам хозяин. — Они приносят кое-какой доход, и я надеюсь к следующему сезону возродить это место.

Уже на входе в гостиницу хозяин испуганно замер, глядя куда-то вверх.

— Видите тот цветок? — сказал он, указывая на открытое окно второго этажа. — Его тут не было ещё неделю назад, точно вам говорю!

Дальше идти он наотрез отказался. Луи, напротив, изъявил желание сразу подняться наверх и встретить свою судьбу, но мы все же решили осматривать дом последовательно.

На первый взгляд, жизни здесь не было. Столы стояли без скатертей, шкафы были пусты (посуду хозяин куда-то вывез), а на кроватях даже не было матрасов. Но осмотрев камин в гостиной, Бон-Бон заключила, что он недавно зажигался, а под одной из кроватей Старлайт нашла свежий номер журнала «Эквестрийский отдых».

— Она явно жила тут! — даже Бон-Бон к этому моменту разволновалась, — только сейчас, наверное, съехала!

Наконец мы добрались до второго этажа. Его занимали три спальни, но здесь были ёще просторная комната отдыха и выход на чердак. Гостиница всё больше и больше давила на Луи. Он молчал, но было хорошо видно, как его одолевают воспоминания о жизни здесь вместе с Нойси Бич. Раза два Твайлайт пыталась уговорить его спуститься к хозяину и двум ожидавшим там же стражникам, и переждать обыск с ними, но что-то заставляло Луи остаться.

И вот мы нашли тот самый номер, на окне которого видели цветок, и остановились у порога. В отличии от остальной гостиницы, он был обставлен роскошно. Алые шторы на окне, под ним — накрытый столик на двоих, на столике — бутылка настоящего вина из Шаньпони, и к нему два бокала. Кровать была накрыта таким же алым покрывалом, а на нём лежал какой-то клочок бумаги.

— Ничего себе! — сказала Твайлайт.

Луи завороженно оглядывал комнату. Его страх и волнение даже ушли на минуту прочь. Луи, как ребенок, заулыбался, рассматривая созданную для него красоту.

— Вот это комната! — воскликнул он. — Как это у неё получилось? Где она достала всё это убранство? Знаете, это ведь как раз наш номер. И вся обстановка, мы ведь сами выбрали красную комнату. Ах, Нойси, у тебя такая невероятная фантазия!

— Ну-ну, герой-любовник! — удивлённо проговорила Бон-Бон. — ты не забывай, что она только что увела у тебя жену…

— Ах, отстаньте! — Луи разве что не прыгал. — Я сейчас разговариваю с Нойси… Нет, признайся, плутовка, ты здесь?! То, что ты делаешь, просто невероятно! Какое это было время! Всё ещё шло хорошо, мы подгадали себе почти пустую гостиницу, и всё здесь было только для нас — и озеро, и лес, и этот номер на двоих… А потом нам стало скучно здесь, и мы отправились в Понивилль. А там был какой-то праздник, огромные толпы пони, шум, гам… И мы, после двух недель в тишине, взирающие на них как дикари! И ты всё ещё помнишь об этом, даже сумела воссоздать слепок тех дней… А это что?

Тут Луи наконец увидел клочок бумаги на кровати и с любопытством заглянул в него… А в следующую секунду весь этот внезапный запал будто испарился без следа. Его прошибла дрожь, в глазах мелькнуло отчаяние, а сам он повалился на кровать.

— Воды! — прокричала Твайлайт.

Старлайт исчезла во вспышке и через секунду появилась уже с графином. Мы налили воду в один из стоящих на столе бокалов, и Луи залпом выпил его. Через минуту он сел, охватив голову передними ногами.

— Луи, тебе необходимо спуститься вниз! — строго сказала Твайлайт. — В таком состоянии нельзя выходить против Нойси Бич.

— Нельзя выходить против... — как-то отстранённо произнёс Луи. — Действительно, нельзя… Нет-нет всё в порядке. Дайте мне пару минут, я расскажу…

Он ещё минуту просидел неподвижно, потом сполз с кровати и подошёл к окну, за которым виднелось озеро.

— Итак, — сказал он после затянувшейся паузы. Речь его была всё такой же тихой и усталой. — Нойси Бич не была причастна к тем налётам и кражам. Это всё был я.

Пауза продолжилась.

— Че-го, блин? — спросила Старлайт.

— Дайте ему ещё воды, — сказала Бон-Бон. — По-моему, Луи начинает терять рассудок.

— Спасибо, — сказал Луи, отпивая из очередного бокала. — Сейчас мне нужна трезвая голова… Так вот, о налётах. «Ото всех убежать» у нас тогда получилось, а вот с праздником на всю Филлидельфию вышла загвоздка. Сначала было не так страшно. Просто оказалось, что многие из наших знакомых разъехались по разным причинам и мы решили отложить торжество на месяц. По тихому расписались, уехали, якобы просто отдохнуть, а когда вернемся, тут-то мы хотели всем устроить сюрприз. Но к нашему возвращению пришла новая беда.

Есть у меня брат-пегас. Отлично летает, даже выигрывал городские соревнования, но как раз во время нашей поездки попал в передрягу. Крыло серьёзно повредилось и он рисковал вообще не полететь. Какой уж тут праздник? С братом всё, к счастью, обошлось, но на лечение ушли невероятные деньги. И вот я, всего через два месяца после такой замечательной поездки остался без всех своих накоплений, и хуже того, влип в серьёзные долги. Причём должен был я очень неприятным пони. Как их отдать, я не знал. И однажды мой кредитор предложил мне долг отработать. Я даже особо не сопротивлялся: к тому дню я давно догадывался, что так произойдёт. И вот, они мне указали на дом, куда я должен был влезть, и сказали, что именно должен был вынести. И долг-то я закрыл, но ведь ещё надо и жить на что-то. А до зарплаты было ещё три недели...

— Ты не сможешь взять на себя всё, Луи, — сказала Бон-Бон. — Улики ведь не дура собирала.

-...Нойси тогда обо всём криминальном, конечно, не знала, — как ни в чём не бывало продолжил Луи. — только о том, что с деньгами швах. А я придумал, как могу накопить средств. Там, в Филлидельфии, меня всё равно уже искали, но ведь есть и другие города! И я решил отправиться в путешествие. На работе рассчитался, а Нойси тогда сказал часть правды: хоть средств после катастрофы с братом почти не осталось, зато есть работёнка аудитором в провинции. Конечно, уговорить её не ехать со мной было невозможно. И я, по сути, начал скрываться от неё.

Нойси оставила свой отель одному из знакомых — он, кажется, до сих пор им управляет, но теперь уже на правах хозяина. О свадьбе мы так и не успели никому сказать — по крайней мере, я. И началось то ещё приключение. Мне удалось сделать так, что билеты на поезд покупал я один…

Бон-Бон вздрогнула.

— …Сейчас я бы конечно просто ездил на повозках, но тогда я ещё был неопытен. Поэтому Нойси я записывал как полагается, а сам всегда придумывал новые имена. На станциях ведь не спрашивают документов, записывают в книгу имя, которое ты назвал…

— А в наших общих вагонах нет персональных мест, она бы ничего и заподозрить не смогла. Все имена остаются в книгах на станции, — тихо проговорила Бон-Бон.

— И всё как-то быстро понеслось, деревня за деревней, город за городом — приехал, пару дней освоился, одно-два дела — и поехал дальше. И мне начало это нравиться. Я всегда был… как сказать… несмелым пони, а тут — опасность, адреналин. Вмешалась Нойси.

Я не знаю, когда именно у неё возникли подозрения. Наверное, сыграли роль гостиницы. Мне ведь приходилось каждый раз брать нам разные номера, и Нойси это очень не нравилось. Знаю только, что тогда она смогла обхитрить меня. Я даже не понял, что это была она. Просто кто-то попытался схватить меня сзади. Мне тогда повезло как-то удачно лягнуть нападавшего, и я вырвался. И уже в номере обнаружил, что её нет, а из багажа пропала банка с зельем иллюзии — она обожает развлекаться с такими вещами...

— Где это было? — неожиданно резко спросила Бон-Бон.

— Йондер Хилл.

— Йондер Хилл? Онемевшая пони?!

— Ну, совсем онемевшей она не была, но, судя по газетным статьям, что-то такое случилось. Видимо, я ей куда-то попал и она во время следствия действительно не могла говорить. Судя по всему, она сохраняла иллюзию, пока была нужна. Но вот почему она меня не сдала, я до сих пор не знаю, уж она бы нашла способ.

— А стража её потом и не искала, — вздохнула Бон-Бон. — Зачем? Все показания уже были записаны, на суде её присутствия никто не потребовал, ведь Нойси и так взяли с поличным…

Я вдруг подумала, что Бон-Бон произносит эти слова как-то жалобно, почти как и Луи, хотя последний был уже не столь подавлен.

— Больше мы с ней не виделись, но она до последнего момента была где-то рядом.

— Но уже под чужими именами...

— Она оставляла какие-то записки, пыталась меня образумить. А я к тому времени был сам напуган до смерти. Уже много было случаев, когда я попадался хозяевам и приходилось вырываться силой. Со временем я просто перестал обращать на такое внимание. К счастью, плащ и ещё один трюк ни разу меня не подвели. Но вот как тут остановишься, как заляжешь на дно?

Нойси меж тем всё сильнее наседала на меня, и рано или поздно я бы попался. Но я тогда, кажется, смог бы в казино выиграть. В очередном городке я только успел войти в дом, когда увидел в окно патруль стражников. Обычно, если они приходили, то уже по поднятой тревоге. А тут, кажется, ждали заранее. К счастью, в который дом я залезу, они не знали, и прошли мимо. Я за минуту что-то нахватал по мелочи, и убежал.

И вот я приехал в Троттингем, гуляю, уже выбрал дом, а у самого сердце не на месте. И в выбранный день я струсил, туда не пошёл. На следующую ночь я всё-таки набрался храбрости, и вышел, но уже на месте увидел, что тот дом опечатан и под охраной. А утром прочитал в газете, что Нойси Бич попалась прямо во время налёта! Видимо, она выследила меня и заглянула в мой блокнот. Я туда записывал запримеченные дома. Решила меня взять с поличным и сама попалась. Кто-то невольно спас меня, поставив ловушку именно в тот день, а не в следующий...

Остальное вы знаете. Я остался с огромным наваром — но без определённых планов. В Филлидельфии мне больше ничего не светило, грабить я больше не мог — ведь этим бы я себя выдал — и я осел в провинции. Какое-то время стражники ещё прохаживались по моим тайникам, но кое-что оставили — я через годик заглянул туда из любопытства. Впрочем, к тому времени мне было уже всё равно — какой-то минимум я смог унести сразу, а в кражах меня, оказывается, интересовал в первую очередь процесс... Я продолжал жить в деревнях, в какой-то момент осел в Галлопинг Гордж, повстречал Салли, а потом вернулась Нойси и отобрала её у меня. Вот и вся история.

К концу рассказа тон Луи незаметно поменялся. Беспомощность и страх отступили, сменившись увлечением и даже чем-то вроде гордости. Луи, кажется, считал такую развязку своим достижением...

— Я… пойду сообщу страже, — сказала Твайлайт и телепортировалась. Старлайт исчезла вместе с ней. Бон-Бон подошла к графину и налила в бокал воды.

Я вдруг вспомнила о записке и подобрала клочок бумаги, так сильно изменивший поведение Луи. На нём была всего одна строчка:

«Луи! Если у тебя ещё остались какие-то чувства ко мне, ты скажешь правду».

— А как тебе все время удавалось уходить? — спросила Бон-Бон, отпив. — Ты ведь никогда не знал, в какой момент поднимут тревогу, но в доме каждый раз никого не было.

— Ах, это? — Луи даже рассмеялся. — в этом не было ничего особенного. Я просто купил костюм стражника!

— Что-о?

— В какой-то момент нужно было придумать обходной манёвр, ведь вести о кражах быстро разлетались, а хотелось ещё… И вот я стал работать в этом костюме. Как только пахнёт шухером, я выхожу из дома, скидываю плащ — и вуаля — я обыкновенный стражник, спешащий, чтобы остановить какого нибудь карманника! Главное побыстрее отойти хотя бы на пару десятков метров от дома, да вовремя скинуть добычу в кусты — и на тебя никто не обратит внимания — они же бегут на место преступления! А я дожидаюсь, пока они пробегут, забираю мешок — и фьють!

— А приметы Нойси? Те, что сообщил один из потерпевших?

— Н-ну, ладно, я всё равно уже почти всё рассказал. Достала она меня в какой-то момент. И запугала. И я на удачу воспользовался тем же зельем иллюзии. Я конечно, не умею также хорошо обращаться с этими штуками, но на один раз хватило. Вломился в дом, якобы дал себя поймать и разоблачить — и вот, уже появились приметы подозреваемой.

— Значит, с самого начала это всё было большой ошибкой!

Бон-Бон допила воду и вдруг с громким звоном разбила бокал об пол.

— У меня уши горят от твоих словесных выкрутасов, Луи! — закричала она. — Начало ему нравиться! Хотелось ещё! В казино он бы мог джекпонь выиграть! Вершителем судеб себя возомнил! Да ты вообще понимаешь, скольким пони навредили твои штучки? Если бы ты знал, на что мне пришлось пойти, чтобы…

Бон-Бон резко осеклась. Она на долгие секунды уставилась в окно, что-то мучительно вспоминая…

— Лира, вокзалы! — резко крикнула Бон-Бон, и в следующую секунду вылетела из комнаты. Я, ещё не до конца сообразившая, что произошло, побежала за ней.

— Проследите, чтобы Луи не убежал! — успела я крикнуть на бегу стражникам, поднимавшимся по лестнице навстречу.

* * *

Минут пять я ещё могла сохранять темп, наблюдая подругу в зоне видимости, но вскоре она ускакала вперёд. Я боялась и одновременно надеялась, что браслет снова даст о себе знать и я вскоре снова её найду. Но Бон-Бон как унеслась вперёд, так и не показалась до города. Где же её теперь искать? На железнодорожной станции? На стоянке воздушных шаров? Среди повозок?

Пробегая мимо здания клуба «Непернокопытный археолог», я взглянула на его часы: было без пяти час. «А в час отходит поезд на Филлидельфию!» — вспомнила я. Мне уже было не успеть на станцию, но может быть, успеет Бон-Бон?

На станции я не нашла подруги.

— Что ты, Нойси Бич мы бы точно не упустили, — снисходительно улыбнулся стражник. — Слишком вы об этом волнуетесь, вторая уже прибегает как бешеная!

Я помчалась вдоль железной дороги — в сторону стоянки повозок. Проделав примерно две трети пути, я увидела свою подругу. Она стояла напротив повозки, в которую был впряжён жеребец, и слушала рассказ, с отчаянием глядя на него.

— ...Вот так все и получилось. Мы ударили по копытам, проезжаем железную дорогу, и она мне говорит «постой, я кажется что-то забыла». Ну я остановился, жду, а она всё копошится в своём пакете. В какой-то момент мимо проезжал часовой Филлидельфийский поезд, и вдруг я слышу сзади глухой стук. Оборачиваюсь — а она уже исчезает в окне поезда. Пока я рот закрыл — поезд уже тю-тю. Хорошо хоть, мешочек с оплатой оставила, да ещё письмо какой-то… «мисс Лире, помощнице Свити Дропс». Теперь вот обратно на стоянку еду.

Много раз за мою недолгою карьеру «помощницы Свити Дропс» я читала или просто видела чьи-то письма. Это были письма для Бон-Бон, письма для Старлайт Глиммер, письма с предложением работы, и даже одно любовное послание для Нойси Бич. Теперь же, в первый раз за всё это время, письмо оставили мне.

«Мисс Лире, помощнице Свити Дропс.

Не подумай только, что я настолько презираю мисс Дропс, что пишу последнее письмо именно тебе. Просто к концу нашей вчерашней встречи ты мне показалась более самостоятельной фигурой, чем поначалу. Свити Дропс едва ли могла сказать мне те слова, которые сказала ты, по крайней мере, так оно было восемь лет назад. И я почувствовала необходимость закончить наш разговор. Рассказать кое-что, чего вы, вероятно, ещё не знаете, и заодно постараться объяснить свои вчерашние слова.

О событиях восьмилетней давности вам должен был рассказать сам преступник, поэтому их я затрону вскользь. Разумеется, такое предательство и такой грустный финал не мог не вызвать у меня ярость — и на Луи, и на твою нынешнюю соседку. Я тогда допустила серьёзную ошибку: я знала, что потасовка с Луи, после которой я на время потеряла голос, была случайностью — едва ли он тогда понял, кого ударил — и ещё надеялась, что смогу его переубедить. Ради этого я даже сама пошла на нарушение — и вломилась в чужой дом, надеясь так остановить Луи. А после было поздно что-то говорить: меня поймали с поличным, а Луи уже позаботился о том, чтобы кто-то сообщил именно мои приметы… Кто бы мне поверил?

Итак, я была зла, но, в сущности, тогда я смирилась. Сделать я с этим ничего не могла, разве что, когда отсижу свой срок. И я просто копила то самое желание отомстить, о котором мы с тобой говорили. Первое время я обдумывала план побега, но быстро забросилаэту идею. И вот, совсем недавно, меня настиг большой удар. В какой-то газете я обнаружила фотографию с новой свадьбы Луи, и поняла, что моё смирение привело к ужасным последствиям — и эта милая пони в любой моментмогла повторить мою судьбу.

Тогда я и вернулась к идее побега. Пока я следила за Луи, я узнала о нескольких его тайниках, и теперь воспользовалась этим. Когда же всё получилось, я не стала мудрить, и просто залезла к нему в дом. Там я никого не нашла, но, уже уходя, заметила бегущую к дому среди стражников Свити Дропс! Я слышала от соседей по камере, что её организацию закрыли, а значит, узнать о происходящем она могла только от Луи! Поэтому я просто прибежала на станцию, дождалась, пока она не сядет на поезд, и купила билет туда же — у меня было зелье иллюзии, я не буду писать, где я его достала. Тогда же я увидела пони, путешествовавшую вместе с ней, но, честно говоря, не особо обратила на тебя внимание.

Уже в поезде мне повезло разговориться с пони, которая возвращалась в Понивилль от родственников. Она увидела Свити Дропс, и сказала, что, мол, надо бы купить у неё конфет, хотя и назвала её другим именем.

— А как её найти? — спросила я. — Мне тоже интересно, где у вас продают сладости!

И она мне назвала и магазин, где работает «кондитерша», и даже адрес дома — иногда лавка бывает закрыта по нескольку дней, ведь у неёвремя от временивозникают неотложные дела... Впрочем, кому я это рассказываю?!

После этого я не смогла отказать себе в желании поиздеваться над старой подругой. Когда вы ещё выходили из поезда, я поскакала вперед, нашла нужный мне дом и оставила в двери короткую записку.

На следующий день я планировала ещё раз проследить за вами, а пока что в моём распоряжении была ночь. И я решила найти загородную гостиницу, где мы когда-то останавливались вместе с Луи. Все-таки мои чувства к нему так и не остыли до конца. Она оказалась закрыта, и это меня устроило: теперь у меня была своя крыша над головой.

Следующим днём я чуть было не попалась, зато узнала, что Луи спрятался прямо у Принцессы Твайлайт Спаркл! С ним же, судя по пустому дому, была и жена, и это меня тоже устраивало: я всё-таки хотела в первую очередь поговорить с ней. Вам я сообщила о том, что пока не собираюсь причинять Луи никакого вреда, так я надеялась хотя бы на время снизить напряжённость в Понивилле, а потом написала письмо мисс Стрейнджер. К счастью, она восприняла мои слова всерьёз — наверное, она тоже успела узнать Луи достаточно хорошо. Он хоть и труслив до невозможного, но в нем есть алчность и расчет, а главное, много цинизма, которого я когда-то не сумела разглядеть.

Наш разговор не мог быть простым и коротким. К тому же после восьми лет тюрьмы трудно вдруг стать утешителем. Но я сделала главное — рассказала ей, какой Луи на самом деле и, похоже, сделала это убедительно. Мисс Стрейнджер решила, что лучше уехать. Я попросила её пока что не говорить о нашем разговоре, но потом оказалось, что она вообще не захотела объявлять об отъезде — наверное, тоже хотела как-то отомстить Луи и подержать его в неведении. Её право, но всё выглядело так, будто я нарушила свое обещание и похитила мисс Стрейнджер.

Теперь на очереди сам Луи. Я нашла в служебном строении гостиницы кое-что из её прошлого убранства, и попробовала воссоздать нашу комнату, как она выглядела в дни, когда мы в ней остановились. Есть вещи, Лира, про которые невозможно солгать. Для Луи, как и для меня, то путешествие слишком много значит. Я верю, что Луи всё-таки не замёрз окончательно, и вспомнив о наших чувствах, больше не сможет врать вам в морду. По крайней мере, я сильно расстроюсь, если это окажется не так.

Письмо, которое мне некогда написал Луи, я отправляю Свити Дропс потому, что это избавит Луи от лишних соблазнов и не оставит ему выбора, кроме как прийти сюда. А здесь я, наконец, увижу его. Я уже знаю, где можно спрятаться так, чтобы меня не увидели, и как оттуда можно незаметно уйти.

Эти строки я пишу ночью после нашей встречи, и исход моей авантюры мне ещё не известен. Если Луи всё равно соврёт — мне нечего не останется, кроме как продолжить борьбу, и рано или поздно, но вывести его на чистую воду. Если же ты читаешь это письмо — значит всё кончилось хорошо. Я знаю Луи как никто, и по его реакции на нашу комнату сразу смогу понять, осталось в нём что-то от него прежнего, или нет.

Теперь поговорим о будущем, ведь именно из-за него я решилась написать это письмо. Когда ты сидишь за решёткой, тем более с таким обвинением, как у меня, ты завтрашний день не особо представляешь. Я мечтала отомстить Луи, мечтала отомстить Свити Дропс, — и на этом всё. Но когда ты сегодня спросила меня, что я буду делать, если меня отпустят, я впервые задумалась об этом. Эти дни у меня теперь не где-то впереди, а совсем рядом.

Касательно мести Свити Дропс — она больше не кажется мне однозначной. Если я что-то вынесла из своих злоключений — у любой вины есть два предела наказания, и определить верхний столь же важно, как найти нижний. Свити Дропс сделала со мной страшную вещь, но при этом, как и я, едва ли в тот момент понимала, какое зло творит не только себе. Я не знаю, насколько грубыми были её преступления по служебной линии, но сейчас этой линии вовсе нет, а времени прошло столько, что глупо взыскивать с неё за это. Но с разоблачением Луи она наверняка поймет, что натворила — и здесь я наконец подхожу к цели моего письма.

Как я писала в начале, ты перестала мне казаться пони, которая просто выполняет её просьбы. Ты сама решила выбрать метод принцессы Спаркл, а не её, но сама же стала защищать мисс Дропс от меня, когда я предложила оставить её. Я полагала, что ты, как и она, бросилась бы за мной, не разбирая дороги и всего, что попадётся тебе на пути. Но ты, видимо, более рассудительна, и я оставляю Свити Дропс на тебя. Сейчас ты узнала о своей подруге очень неприятную вещь, но ты наверняка сможешь увидеть тот самый верхний предел лучше, чем пони, лишь копившая злобу столько лет. Твой выбор, как к ней подойти, и как ко всему этому отнестись.

Что касается меня — я пришла к выводу, что действительно стоит попытаться найти свою цель. Мне удавалось расправить крылья в самых страшных ситуациях, и попробовать точно стоит. Вопрос с ограблениями, я полагаю, будет с меня снят окончательно, но ведь, помимо мелочёвки, на мне ещё остаётся побег, а я не уверена, что мой незаслуженно отбытый срок зачтут в счёт нового наказания. Поэтому я уезжаю. Сначала я хотела бы вернуться в Филлидельфию — сдается, там ещё есть пони, у которого я могла бы получить совет. С ним я и решу, куда и зачем мне отправится дальше, и, конечно же, я прослежу за судом над Луи, возможно, мне ещё придётся вмешаться. На этом всё. Пожелай мне удачи, если хочешь, ведь я ещё не знаю, чем закончится ваш визит в гостиницу.

С пока ещё не ясными надеждами

Нойси Бич»

Закончив читать, я заметила, что Бон-Бон тоже заглядывает в висящий в воздухе лист. Было трудно понять, о чём она сейчас думает, а я думала о том, что Нойси всё-таки не очень хорошо меня поняла. Ведь я тогда не ушла на цыпочках или не выразилась в более грозных тонах только по случайности, я просто говорила то, что мне первым приходило в голову. Сейчас же мне было досадно. Досадно, что ещё в замке, во время спора, я так обрадовалась вступлению Салли, что даже не подумала хотя бы создать ничью, поддержав Твайлайт…

Мои размышления прервала Бон-Бон.

— Спасибо вам, — сказала она жеребцу. — Возможно, вас вызовут как свидетеля, но скорее всего вы нам больше не понадобитесь.

— Теперь прячь это письмо и домой, — сказала она мне как-то слишком спокойно.

— А как же гостиница? — удивилась я.

— Домой! — повторила Бон-Бон, и пошла было вперёд, но пройдя лишь пару шагов, она вскрикнула и повалилась на землю.

Я подбежала к ней, и попыталась помочь ей подняться, но она лишь ойкнула и снова упала. Я огляделась. К сожалению, жеребец с повозкой уже успел уйти, и мы остались вдвоём. По железной дороге по направлению из города промчался какой-то поезд. Бон-Бон проводила его безнадежным взглядом.

— Вот и всё, Лира, — сказала она. — Я получила нокаут в бесконтактном бою. И теперь меня оставили на твой суд. Что скажешь?

— Аккуратно, я сейчас возьму тебя магией. — сказала я.

— Ведь это был особый случай, Лира! Многие пони ещё могли пострадать, а откуда я могла… Да зачем я оправдываюсь?

— Особые случаи противны правосудию, — сказала я, опуская тяжёлую подругу себе на спину. — А неудобства при раскрытии преступлений — ещё не повод отменять закон, будь ты сыщица или оскорблённая, жаждущая справедливости пони. Но ты пока постарайся не думать о Нойси Бич. Тебе сейчас очень нужен отдых…

* * *

Суд над Луи Дэнсом почти не интересовал Свити Дропс, зато она по сей день не может выкинуть из головы Нойси Бич. Поиски в Филлидельфиии ни к чему не привели, и пони, которому или которой хотела доверится Нойси Бич, так и остался неизвестным. Тогда Бон-Бон стала искать её по всей Эквестрии, и даже за её пределами. Всякий раз, когда кто-нибудь где-нибудь видит похожую пони, или хотя бы проходит слушок, а мы узнаём об этом, Бон-Бон сразу же приходит в волнение. Она закидывает местную стражу письмами, и обязательно шлёт им одно для Нойси — на счастливый случай. В нём она просит прощения у Нойси, передаёт заверения принцессы о том, что её не накажут за побег, и просит ответить хотя бы одной строкой — подтвердить, что она всё-таки сумела «расправить крылья» и с ней не произошло ничего плохого. Но все эти потуги так и не принесли результата — после своего отъезда из Понивилля и до сих пор Нойси Бич нигде не объявлялась.