Исцеление через любовь (гет)

В Севастополе сентябрь — это не осень, это просто чуть менее душное лето. Катя стояла перед облупившейся дверью в подвал сталинки на Большой Морской.

Табличка «Секция прикладного боя» выглядела так, будто её прибили еще при Союзе.

— Ты к кому? — Голос прилетел откуда-то из угла, где тускло горела лампа.

Катя поправила лямку рюкзака. Пальцы до сих пор немного подрагивали, когда она оказывалась в закрытых пространствах с незнакомыми мужчинами. Прошло всего три недели, но тело помнило всё: и ту чужую квартиру в Гагаринском районе, и запертую дверь, и то, как бесполезно было толкаться в тяжелую грудь парня с чата для знакомств.

— На курсы. Самооборона, — сказала она, стараясь, чтобы голос не сорвался.

Мужчина вышел на свет. Ему было около тридцати. Короткий ежик волос, выцветшая футболка, которая плотно сидела на широких плечах, и взгляд человека, который привык смотреть сквозь людей, а не на них.

— Группа уже набрана, — отрезал он. — Приходи через полгода.

— Мне нужно сейчас, — Катя сделала шаг вперед.

Артем окинул её взглядом. Тонкие запястья, светлые волосы, собранные в небрежный пучок, восемнадцать лет, написанные на лице. Для него она была очередной неженкой, которая посмотрела сериал про крутых девчонок и решила, что за пару занятий научится раскидывать грабителей.

— Послушай, девочка, — он подошел ближе, и Катя невольно отшатнулась. Он это заметил. Уголок его рта дернулся в чем-то похожем на усмешку. — Тут не фитнес. Тут больно. Тебе будут ломать ногти, наступать на ноги и бить под дых. Иди домой. Севастополь — город тихий, если по подворотням в мини-юбках не шастать.

Слова ударили больнее, чем он мог представить. «Сама виновата» — она слышала это в своей голове каждую ночь.

— Я заплачу за индивидуальные, — Катя достала из кармана свернутые купюры. — Я отсюда не уйду, пока не научусь бить так, чтобы человек не встал.

Артем долго молчал. Он видел много людей. Тех, кто искал адреналина, и тех, кто искал спасения. В этой девчонке было что-то выжженное.

— Переодевайся, — бросил он, кивнув на дверь. — У тебя десять минут. Если опоздаешь хоть на секунду — вылетишь без возврата денег.

Катя кивнула и пошла в раздевалку . Она не знала, что этот подвал станет её единственным убежищем на ближайшие месяцы. И она точно не знала, что этот жесткий человек с холодными глазами — единственный, кто сможет собрать её по кусочкам, сам того не осознавая.

Тренировка началась без разминки. Артем просто указал на центр мата.

— Встань прямо. Ноги на ширине плеч. Расслабься, — скомандовал он.

Катя подчинилась. В зале было душно, Артем медленно обходил её кругом, как хищник.

— Твоя главная проблема не в мышцах, — он остановился за её спиной. — Ты ждешь удара. Ты вся — один сплошной зажим. Если я сейчас просто толкну тебя, ты упадешь как мешок с картошкой.

Он внезапно прижал ладонь к её лопаткам, чуть надавив.

Катю прошибло током. Перед глазами на мгновение вспыхнул желтый свет люстры в той квартире.

«Да ладно тебе, Катюша, че ты ломаешься», — прошелестел в ушах ЕГО голос, перемешиваясь с гулом вентилятора в зале.

— Не трогайте меня, — выдохнула она, резко дернув плечом.

Артем нахмурился. Он не знал про него, про ту ночь и про порванную блузку.

— Если ты такая недотрога, зачем пришла? — голос его стал еще холоднее. — Враг не будет спрашивать разрешения. Он возьмет тебя за горло, прижмет к стене и сделает всё, что захочет. Понимаешь?

Он резко шагнул вперед, имитируя захват, и перехватил её предплечье. Его хватка была как стальной капкан. Грубая, тяжелая мужская сила.

В голове Кати что-то лопнуло.

*её воспоминания*

-Хватит, пожалуйста, мне больно, — просила она тогда, пытаясь высвободить руки.

-Тише, маленькая, сама же напросилась в гости, — отвечал тот, наваливаясь всем весом.

*окончание воспоминаний*

— Пусти! — Катя вскрикнула и, не соображая, что делает, ударила Артема свободной рукой. Слишком неумело, костяшками прямо ему в челюсть.

Артем даже не пошатнулся, только голова чуть дернулась. Но от неожиданности он разжал руку. На губе у него выступила тонкая полоска крови. Он провел по ней тыльной стороной ладони, посмотрел на красное пятно и перевел взгляд на Катю.

Она стояла, тяжело дыша, лицо белое как мел. Её трясло.

— Первая кровь, — негромко сказал он. — Для неженки неплохо. Но это был не удар, это была истерика. Истерика тебя погубит.

— Он был сильнее, — сорвалось у неё с губ прежде, чем она успела подумать.

— Кто? — Артем прищурился.

Катя закусила губу так сильно, что почувствовала металлический вкус.

— Любой. Любой мужчина сильнее. Это физиология.

Артем подошел вплотную. В этот раз он не касался её, но она чувствовала исходящий от него жар.

— Сила — это не только вес, Катя. Это точка приложения. Если ты будешь просто махать руками, тебя раздавят. Если ты будешь знать, куда бить — ты выживешь. Хочешь выжить? Или хочешь и дальше трястись от каждого прикосновения?

Она посмотрела ему в глаза. В них не было жалости, только сухой расчет и какая-то странная, глубоко запрятанная усталость.

— Хочу выжить, — твердо сказала она.

— Тогда забудь про слезы. Вставай в стойку. Еще раз.

Тренировка продолжалась два часа. Артем гонял её до седьмого пота, заставляя повторять одни и те же движения. Падать на маты, вставать, снова падать. Каждый раз, когда его рука оказывалась слишком близко, Катя видела лицо того парня из интернета, но теперь она не закрывала глаза. Она смотрела прямо перед собой — на Артема, который становился её личным тренажером по преодолению ада.

Сентябрь в Севастополе внезапно сдался. К вечеру небо над бухтой почернело, и на город обрушился типичный южный ливень — стеной, так что соседние дома на Большой Морской скрылись в серой мути.

Катя вышла из раздевалки, когда в зале уже погасла основная часть ламп. Тело ныло. Сегодня Артем заставил её отрабатывать освобождение от захвата сзади, и теперь шея горела от жесткого трения его предплечья. Она натянула толстовку, скрывая свежие багровые пятна на коже.

Артем сидел на низком подоконнике в тамбуре, крутя в руках ключи от старой Нивы. На нем была простая ветровка, молния расстегнута.

— Куда тебе? — бросил он, не поднимая глаз.

— На Остряки, — ответила Катя, поправляя рюкзак. — Я на троллейбусе доеду, тут рядом.

— В такой ливень ты дойдешь до остановки мокрая насквозь. Поехали, подброшу.

Катя замялась. Инстинкт, вбитый той ночью, закричал: Нет. Не садись в машину к мужчине.

Артем почувствовал эту паузу. Он поднял взгляд — тяжелый, прямой, лишенный какого-либо подтекста.

— Катя, я не кусаюсь. И я слишком устал за сегодня, чтобы играть в маньяков. Садись в машину.

Они вышли на улицу. Дождь мгновенно забарабанил по крыше старой машины. Артем завел мотор, и Нива заурчала, наполняя тесное пространство вибрацией.

Минут десять ехали молча. Дворники со скрипом гоняли воду по стеклу. Катя прижалась лбом к холодному окну, глядя на размытые огни фонарей.

— Почему ты это делаешь? — вдруг спросила она.

— Что именно? — Артем не отрывал глаз от дороги.

— Учишь меня. Ты же видишь, что я не боец. Я вздрагиваю от каждого шороха. Другой бы на твоем месте давно сказал, что я перевожу его время.

Артем притормозил на светофоре возле панорамы. Он медленно повернул голову к ней.

— Потому что те, кто вздрагивают, учатся быстрее всех, — сказал он тише. — Тебе не нужно быть бойцом ММА. Тебе нужно один раз сработать правильно. Ты дерешься не за кубок, Катя. Ты дерешься за право ходить по своему городу и не оглядываться. Это честная сделка.

Он снова перевел взгляд на дорогу.

— К тому же, ты злая. В тебе злости больше, чем в десяти мужиках из моей утренней группы.

Возле её подъезда лужи превратились в настоящие озера. Артем остановил машину прямо у козырька.

— Спасибо, — сказала она, потянув за ручку двери.

— Катя.

Она обернулась. Артем смотрел на её руки — костяшки были стерты о мешок, кожа покраснела.

— Купи в аптеке мазь с бодягой. И не вздумай завтра пропустить.

— Я буду, — пообещала она.

Когда дверь подъезда захлопнулась, Катя еще долго стояла в темном тамбуре, слушая, как уезжает его машина. Впервые за месяц страх в груди не был липким.