Когда приходит мангуст (гет)

Дверь распахнулась бесшумно, словно нечто нематериальное, и пропустила в уютный коридорчик, где вкусно пахло чем-то травяным и новой обувью. Свет из гостиной бросал косую полосу света, не касаясь того, кто остался в тени.

А ещё здесь было восхитительно тихо.

Косолап тут же соскользнул откуда-то с высоты шкафа для верхней одежды и добросовестно обшерстил полы мантии и штанины гостя.

— Привет, хвостатый, — Гарри уселся прямо на пол и взял благодарно затарахтевшего кота на руки. Многочисленные мелкие порезы на лице и руках немилосердно жгло, куда как гаже было на душе. Кошачье мурчание отвлекало от всего.

— Кто? — послышалось из недр квартиры.

— Это я, привет, Гермиона! — крикнул в ответ парень, спуская кота на пол и снимая ботинки.

Послышался топот босых ног и в прихожую, поскальзываясь, влетела Грейнджер. Судя по растрёпанной шевелюре и задом наперёд надетой футболке, девушку опять посетило вдохновение, не терпящее отлагательства. Он спрятал улыбку. И ради чего было лишать себя этого?

— Привет, Гарри, — обрадованно начала она, но потом слегка убавила энтузиазм, — эм… Трудный день?

— Вроде того, — несколько болезненно усмехнулся Поттер, стоически делая вид, что всё замечательно, и он просто решил погладить кота. Про перелом ребра, залеченный экспериментальным заклинанием, он не скажет ей и под пытками. — Всё лучше, чем кажется. Не делай такое лицо, я серьёзно. Неудачное задержание.

— А-а, — сказала Гермиона с особым выражением, когда он возвращался сюда с работы особенно потрёпанным, и жестом велела проходить.

Спустя пару минут бинт с щипучим зельем (нормальным, аптечным, а не это вот ваше на бегу с водой из лужи и подорожником) ловко и почти не ощутимо касался его царапин, которые сначала словно загорались, а потом приятно леденели.

Они посидели немного, когда Гермиона, будто долго не решавшаяся что-то спросить, пристально взглянула на него, и парень очень хорошо почувствовал этот взгляд.

— Всё в порядке, — Гарри, стараясь не смотреть на неё, коснулся ладони девушки в жесте благодарности. Та, кого они не успели спасти, была до жути похожа. К счастью, преступник уже больше никому и никогда не причинит вреда. Ей не причинит.

— Что ж, добро пожаловать, — в голосе Гермионы смешались сочувствие и радушие. — Только не вздумай опять сбегать в какую-нибудь гостиницу.

— Буду надоедать вам до последнего, — пообещал парень.

За что Гарри был благодарен подруге, так это за отсутствие суеты, нотаций, причитаний и оханий, как было бы, заявись он сейчас в Нору. Особенно сейчас, когда Фреда вновь должны были отправить на реабилитацию. К счастью, оснований заявляться уже с полгода как не было. Зато появилось чуть больше свободного времени, которое он до краёв заполнил работой. Собственно, ничего иного он и не имел. Или думал, что не имел.

Война прошлась по Британии разрушительным цунами и сгинула в водовороте океана-жизни. Солнце по-прежнему вставало на востоке и садилось на западе. Боль от потерь утихала.

На смену проблеме уничтожения Тёмного лорда у Золотого трио возникли другие: стажировка в Аврорате (Гарри решил не ходить проторенными дорожками, и путь к должности осваивал с нуля), получение звания Мастера по высшей трансфигурации (Гермионе пока хотелось тихо и мирно прийти в себя, а уж потом можно было покорять Министерство), поступление в MSA (Рон крепко взялся за исполнение мечты, возникшей у него после участия в восстановлении Хогвартса, хотя путь этот был тернист, но не всю же жизнь быть помощником старших братьев в «ВВ»?). Вишенкой на торте под названием «Жизненные планы» была работа. И с этим пока определился только Гарри, которого заполучил Аврорат.

Отправив Гарри отдыхать перед ужином, а выбравшегося из своей комнаты Рона — этот самый ужин разогревать, Грейнджер со вздохом вытащила палочку из кармана и ткнула ею в сторону дивана, чтобы слеветировать оттуда пару грязных мужских носков в бельевую корзину. Простояв в ней несколько часов, бельё приобретало чистоту и свежесть — магглам и не снилось.

Что мешало Рону сделать то же самое с утра, оставалось загадкой, но она давно перестала ворчать на эту тему. Впрочем, Уизли за последние месяцы тоже привык к денному и нощному шуршанию страниц, круглосуточно горящему свету, жёстким проверкам по программе поступления и (о, ужас!) необходимости готовить еду самому и даже убираться. И тоже не возмущался.

К великому удивлению обоих, отношения между ними стали гораздо теплее… с тех пор, как парочка перестала быть парочкой и вернулась к статусу «дружба». Пожалуй, ещё более крепкой. Расставание прошло спокойно и принесло обоим облегчение, при этом не особо афишировалось ими. А потому большинство знакомых считали, что они живут вместе, потому что собираются в скором времени пожениться, а не потому что в кредитном договоре один числится поручителем у другого (да и это был лишь предлог для побега из Норы)… и ещё значительного числа плюсов.

Так или иначе, оба они переживали за Гарри, который с каждой их встречей выглядел всё опустошённее.

И оба знали почему, но тему старательно обходили стороной — каждый по своей причине, — кажется, придавая ей куда большее значение, чем сам Поттер, уставший в одиночку катить камень обратно на гору и смирившийся с тем, что всё улетело в тар-тарары. И потому друзья чуть ли не силком утащили его из какого-то хостела на окраине жить вместе.

Тщательно выбирая темы для разговоров, троица (а им не часто удавалось так собираться) за ужином успела обсудить последние новости по делу Малфоев (благополучно отделались конфискацией и выехали из страны), смену преподавательского состава в Хогвартсе и новый сорт сливочного пива в «Трёх мётлах». К слову, пиво это никто из них ещё не пробовал, и это досадное упущение было условлено устранить в ближайшие выходные.

Спустя несколько часов дружеских посиделок, Гермиона стала клевать носом и была отправлена спать. Теперь компанию парням, перебравшимся в гостиную, отгороженную от кухни чисто символически, составляла другая дама — янтарная пузатая бутылка.

После третьей порции напитка Рон вдохновенно рассказывал Гарри что-то, в суть которого сил вдаваться уже не было, разве что угукать в нужных местах. Но рыжему, казалось, собеседник и не требовался.

В глубине просторной квартиры тихо щёлкнул дверной замок, и Уизли примолк. Прошлёпали босые ноги, просеменили кошачьи лапки, и мимо них на кухню прошла сонная, потирающая глаза Гермиона. Очевидно она спала вот в этом комплектике из шортиков и топа брусничного цвета — самое то для жарких июньских ночей, а для ночного променада просто накинула поверх короткий шелковый халат.

— Мы тебя разбудили? — обеспокоился Гарри, вырываясь из сонного оцепенения.

— А, хозяйка, когда уже сменишь гнев на милость? — следом спросил Рон.

— Нет, Гарри, кое-кто устроил митинг голодающего, — пояснила она, не глядя на парней, и открыла дверцу висячего кухонного шкафчика. В её тоне добавилось весёлой насмешки. — А моя милость вернётся сразу, как только ты научишься мыть за собой чашки, Рон…

— Уговор был только про сковородку! — возмутился рыжий.

— …и убирать носки, — мстительно добавила девушка и, обернувшись, подозрительно прищурилась. — Кстати, кто была та шатенка вчера? Удивительные вокальные данные…

— Она просто подумала, ты хочешь её убить, потому что я изменил тебе с ней, — заухмылялся Уизли, поёрзав на стуле. — Ты просто не видела себя со стороны.

— Меня осенило, а я, как назло, оставила записную книжку в гостиной, — проворчала Гермиона, насыпая корм в миску.

Косолап поощрительно замуркал. Гарри проследил взглядом за изгибом девичьей фигуры.

— Обжора, — хмыкнул Рон коту и закинул в рот ломтик самолично вяленого мяса. Лично для него поразившее друга зрелище было привычным, можно сказать, обыденным, и тронуло не больше, чем занавески на окнах. — Зато теперь у нас табу на посторонних.

— Как ты, Гарри? — Гермиона вдруг посмотрела на свои босые ноги и, словно спохватившись, нащупала поясок халата и завязала его.

— Нормально, — отозвался парень. Просто не смотреть. Не. Смотреть.

— Не забудь ещё раз обработать перед сном. Аптечку я унесла к тебе.

— Да, конечно. Спасибо.

Он бы сейчас с чем угодно согласился, лишь бы не слышать мягкий шелест шёлка, и не думать, как он скользит под пальцами. Иногда Гермиона была катастрофически наблюдательна… а иногда — к счастью ли? — катастрофически не.

Как только девушка удалилась, Рон наполнил опустевший бокал друга.

— Ладно. Признайся: ты же в неё по уши.

Гарри откинулся на спинку стула и молча забрал свой бокал.

Уизли со вздохом почесал затылок. Теперь, когда и в его жизни всё более или менее устаканилось, и он удосужился взглянуть на ситуацию между ними тремя в ретроспективе, смутное чувство вины не прекращало посещать. Как будто протоптался по свежепосаженной клумбе по весне, но только к осени осознал, почему она так и не зацвела.

— Ну… не моё дело, но вы бы поговорили.

Поттер вновь красноречиво промолчал. Полжизни он был ей хорошим другом. Услышать, что таковым останется и дальше, не хотелось. Потерять доверие от неосторожных слов — просто страшно.

Тем временем Гермиона деревянным шагом домаршировала до своей комнаты и прикрыла дверь. Потом прижала к горящему лицу взмокшие ладони и тихо выругалась.

Надо успокоиться. И перестать по привычке шататься ночами по дому в неприличном виде, пока Гарри живёт у них (пусть и появляется от силы пару раз в неделю).

И перестать думать о Гарри. Это неправильно. Нужно просто быть хорошим другом, как раньше. Или хотя бы делать вид.

Медленно разжав кулаки, Гермиона посмотрела на отпечатавшиеся лунки ногтей.

Или… не делать.

* * *

Гарри столько раз прилетело по шапке от начальства за то, что он лезет на рожон, да только всё не впрок. Благо, сработавшиеся с ним напарники приноровились «ловить вспышку», кода Поттера несло на амбразуру, и хотя бы частично прикрывать его спину и другие части тела. Впрочем, его и без помощи редко задевало всерьёз. Иногда он об этом сожалел.

Надо сказать, некая безбашенность способствовало созданию репутации, из-за которой отдельные личности теневой магической Британии пока-ещё-стажёра Поттера откровенно опасались. Псих. Даром, что Герой.

Уйдя в работу — а график стажирующегося мало чем отличался от общего, — Гарри так редко появлялся в квартире Рона и Гермионы, что друзья порою забывали, что у них, вообще-то, живёт кое-кто третий. Обещание надоедать тот не сдержал. Зато результативность его группы дала ощутимый скачок — настолько, что их отправили на задержание ненормального колдуна, который организовал секту себе подобных.

До уровня Риддла не дотянул.

Возможно, на него бы так никто и не обратил внимания, пока путём сотрудничества со спецслужбами магглов не выяснилось, что сумасшедший потихоньку втягивает в это дело магглов. Давно точивший зуб на скользкого типа Поттер вгрызся в дело с пугающей настойчивостью, какой от стажёра не ожидали. Начальник отдела, Малкольм Хокс, только хмыкал, наблюдая за ним. Он повидал ребят, которые стартовали золотыми снитчами и так же быстро выгорали, не выдерживая выбранный темп.

Новое задание требовало чуть более высокий уровень допуска и стандартной проверки на применение запрещённых чар, зелий и общего состояния.

Гарри даже не думал, будто что-то может пойти не так, поэтому когда штатный целитель Аврората, Эльвира Пирс, отозвала его в сторонку и показала результаты...

— Судя по анализу, Поттер, ты давно и регулярно принимаешь седативное средство на основе валерианы и лунника, — зачитала Пирс с пергамента. — «Безмятежный сон», в аптеке можно купить. Вкуса и запаха оно не имеет, хорошая штука, — она подняла зоркий взгляд, наблюдая за реакцией молодого сотрудника и продолжила, — Но концентрация в твоей крови в полтора раза выше рекомендуемой. Чревато повышенной сонливостью, эмоциональной притупленностью.

Гарри окаменел. Нет… Да быть не может…

Пирс продолжила.

— След остаточный, но заметный. Так бывает, когда приём прекращают резко. Это, — женщина тряхнула пергаментом, — никак не повлияет на твой допуск, оно не запрещено. Ты, вижу, и сам был не в курсе. Распространяться я не буду. Сам разберёшься, что и откуда. Если самочувствие не улучшится, зайди за антидотом и катализатором. Или разберись с дозировкой.

Гарри тупо уставился на лист, куда целитель отдельно вынесла сомнительные результаты, а потом скомкал его в кулаке.

Он научился разделять жизнь «до» и «после», старался не тащить работу домой даже в голове. Аврор должен быть бдителен, где бы ни оказался: он сканировал каждый угол, присматривался к каждому человеку. А Нора была местом, где можно расслабиться. Здесь его воду не зачаруют, а пищу не отравят, слова близких не станут ловушкой. Это было его, Поттера, правило, непреложное… наивное и глупое, но позволяющее не сойти с ума.

Дома можно доверять.

Он ведь сам попросил Джинни найти что-нибудь, чтобы засыпать нормально. И она частенько перед сном ставила на прикроватную тумбочку графин с водой специально для него, зная о привычке просыпаться по ночам от кошмаров. Не сразу, но это стало раздражать её. У младшей Уизли были определённые жизненные планы, в которые она безапелляционно пыталась впихнуть Гарри. А он не влезал в них и слегка недоумевал. Пропадал на работе.

Три года понадобилось ей, чтобы сказать окончательное «нет», а не метаться из крайности в крайность. Да и сам хорош. Взял ответственность на себя за отношения, называется. Один-единственный откровенный разговор решил проблему. А они тянули. Привычка. Нежелание беспокоить миссис Уизли, которая после травмы Фреда в том бою чуть сама не отправилась на тот Свет.

Неудачный спектакль двух так себе актёров.

И что теперь?

Гарри посмотрел на комок пергамента и резким движением швырнул его вверх.

— Инсендио.

Запах пепла наполнил лёгкие.

Что ему даст эта правда, реши он поговорить или официально обвинить? Джинни, конечно, накажут, а вот что будет с миссис Уизли? Каково будет вновь разрываться между другом и семьёй Рону? Гарри показалось, что он наступил на что-то отвратительно липкое, как раздавленный слизняк. И вот он всё тянется и тянется, пачкая обувь…

Нет, довольно. Всего. Ему не хочется влезать в это снова, тем более полгода спустя...

Но Гарри запомнит и учтёт.

* * *

Неделя безвылазной подготовки, несколько дней в бесконечных засадах на зельях вместо еды и сна, невыносимая летняя жара, пробивавшаяся даже сквозь охлаждающие чары, полусуточный допрос главного преступника, маета с одурманенными потерпевшими, которые не хотели себя признавать таковыми, и неизменный доклад начальству — взбудораженный Гарри чудом трансгрессировал без расщепа.

А встретившую его в гостиной Гермиону парень, поддавшись порыву, сгрёб в охапку и крепко обнял. Девушка сбивчиво выдохнула Гарри куда-то в шею. Он расцепил руки. Отступил.

— Кого поймали? — глядя в горящие огнём возмездия (о да, конечно…) глаза друга, спросила Гермиона. Потому что надо же было хоть что-то сказать, чтобы отвлечься самой. И от его эмоций, так редко бьющих через край, а сейчас заставлявших и её сердце биться чаще.

— Бронс Чарльстон, — имя колдуна не было секретом для общественности. Более того, ориентировки на него распространялись и маггловскими спецслужбами. Даже СМИ их крутили.

— О!

Неподкупное восхищение Гермионы польстило, заставив почувствовать себя по-настоящему аврорским аврором.

— А вы тут как?

Девушка указала рукой в сторону комнаты Рона.

— Осторожней колдуй рядом с его дверью. Осваивает магический планшет для черчения. Тонкая техника, тяжело настраивать.

За лёгкой трапезой Гарри и Гермиона успели обсудить достоинства нескольких тем для её будущего проекта. Более подкованный по части «тёмной» стороны трансфигурации, то есть когда это искусство использовалось с преступной целью, Гарри рассказал кое-что из случаев на работе, позабыв про еду. Гермиона же, отложив вилку, слушала его с живым интересом, изредка задавая вопросы.

Рассказчик из Поттера вышел, что надо, а потому засиделись они допоздна, как бывало очень редко в последние пару лет. В какой-то момент разговор сошёл на нет, но тишина не была в тягость. Опомнились, только когда над головами автоматически зажегся светильник, прогоняя густую душную темноту летней ночи. Из открытого окна, выходящего в сад, пахло цветущей фиалкой.

— Ох, а мы ведь завтра хотели сходить в «Три метлы», — спохватилась девушка и потёрла глаза, в которых словно песка насыпали.

— Значит, выйдем немного позже, — успокоил её парень, поднимаясь, чтобы убрать со стола. Некоторые привычки из прежней жизни с не-волшебниками было не изжить.

Приведя кухню в порядок, они разошлись по комнатам. Несмотря на усталость, переходящую в состояние «хоть убейте, не встану», Гарри чувствовал себя… счастливым? А на душе было легко и спокойно. Пожалуй, стоит иногда возвращаться пораньше ради таких вечеров. Ради таких вечеров рядом с ней.

* * *

А с утра Рон еле растолкал друзей, которые, кажется, вознамерились проспать до обеда.

О запланированном визите никто из них не пожалел. Атмосфера в Хогсмиде царила ленивая: ученики уже разъехались, и местные жители наслаждались июньскими деньками.

Трио, не желая обременять друг друга лишними словами, молча дегустировало новый сорт ледяного пива и общим мнением сочло его более чем достойным. Чуть позже в паб вошла молодая женщина в тёмной мантии с мальчиком лет семи и, тихо поздоровавшись с разносчицей, поднялись на второй этаж, где располагались комнаты постояльцев. Возможно, этот факт остался бы без внимания, если бы Рон, сидевший к лестнице лицом и провожавший женщину взглядом, не пролил на себя пиво.

— Вот дерьмо! — ругнулся парень, подпрыгнув на месте. — Эванеско!

— Рон! — поморщилась Гермиона.

— Знакомая? — профессиональным тоном уточнил Гарри.

— Кто? — порозовел Уизли. — Нет. Вы не заметили? Она вроде плакала. Может, случилось что…

Поттер обернулся к разносчице, с которой поздоровалась женщина, раздумывая, стоит ли расспросить её о постоялице и уточнить, не требуется ли той помощь. Но в это время незнакомка спустилась вниз, теперь и она, и ребёнок тащили по небольшому чемодану, и Рон поспешил к ним.

С их места Гермиона и Гарри не могли услышать, о чем они разговаривали, но женщина, судя по всему, от содействия со стороны Уизли отказалась. Парень лишь помог с чемоданами, левитировав их за высокий порог паба, и вернулся обратно. Рассказывать он ничего не стал, хотя Гермиона любопытства ради попыталась разговорить друга, но особо не настаивала на ответах.

Потом они отправились гулять по Хогсмиду, оттуда трансгрессировали обратно в Лондон.

— Как думаешь, что случилось у той женщины из «Трёх мётел»? — спросил Рон, последние несколько минут читавший одну и ту же строчку, не вникая в её смысл.

— Заметил, во что были одеты? — в свою очередь поинтересовался у друга Гарри, довольно быстро вспомнивший, о ком идёт речь. — Такое носят на похороны или на поминки.

Гермиона вздохнула, и разговор тихо угас, уступив место мирному вечеру в дружеской компании и с прихваченным из Хогсмида бочонком, когда в дверь постучали. Осторожно так, вкрадчиво.

— Серьёзно? — Гермиона покосилась на Рона.

— Это не я, то есть не ко мне, — тут же открестился тот. Но под ироничным взглядом подруги закатил глаза и потопал в прихожую.

Раздался щелчок открываемого замка, краткое ругательство — Рон не то споткнулся о коврик, не то ушиб босой мизинец, — и недоуменное «что за хрень?».

Друзья насторожились, но тут парень вернулся, держа небольшую картонную коробку. Запечатанную, но с несколькими круглыми отверстиями по бокам.

— Ты заказала себе ингредиентов? — Уизли потряс коробкой — кажись, не бренчит и не звякает — и шмякнул её на журнальный столик. Внутри что-то придушенно вякнуло, заставив троицу ощетиниться палочками.

— Ничего я не заказывала, — напряженно ответила Гермиона, подтягиваясь поближе к загадочной посылке. Гарри оказался впереди. Заученно просканировал находку вдоль и поперёк, легким движением палочки заставил открыться, и они с Роном аккуратно заглянули внутрь.

— Хе-хе, мать твою, что это? — нервно пробормотал Уизли и, подцепив за планку, вытащил из коробки клетку-переноску.

— На мангуста похож, — заметила Гермиона, потеснив его, — о, тут записка от Луны! Кажется, это её… м… просит присмотреть, сама уезжает на Карпаты…

Гарри молча разглядывал зверька. Тот выглядел вполне обычным, немагическим, хоть Поттер и не был специалистом по части животных.

А Северус Тобиас Снейп с осторожностью принюхивался к троице.

Пахло… неприятностями.