Гарри Поттер: Там, где кончается совершенство (джен)

Гермиона Грейнджер поняла, что что-то пошло слишком хорошо, в тот момент, когда успела законспектировать половину лекции профессора Флитвика ещё до того, как он закончил здороваться с классом.

— Сегодня мы… — начал он, но Гермиона уже вывела аккуратным почерком: «Тема: корректирующие чары третьего уровня», подчеркнула, добавила сноску и оставила место для примеров.

Она удовлетворённо улыбнулась. Всё шло по плану. Точнее — по идеальному плану.

Заклинание Perfectio появилось в программе как бы между прочим. Профессор Флитвик представил его с осторожной улыбкой и словами:

— Теоретически оно помогает минимизировать ошибки при выполнении сложных задач. Подчёркиваю: теоретически.

Этого было достаточно.

Уже к вечеру половина старшекурсников обсуждала, как Perfectio помогает писать эссе без помарок, а другая половина — почему у них внезапно заболела голова. Гермиона же не обсуждала. Она читала. Сравнивала. Анализировала. Нашла три варианта перевода древнего заклинания, выявила логическую неточность в одном из комментариев и аккуратно переписала формулу, «чуть улучшив структуру».

— Это не улучшение, — пробормотал Рон, заглядывая через её плечо в общей гостиной. — Это заклинание теперь выглядит так, будто сдаёт ЖАБА само себе.

— Рон, — не отрываясь от пергамента, ответила Гермиона, — если магия может работать эффективнее, она должна.

Гарри переглянулся с Роном. Это была та самая интонация. Интонация Гермионы, когда спорить бесполезно.

Первые эффекты были… впечатляющими. Гермиона читала быстрее, чем обычно перелистывала страницы. Писала эссе без единой правки. Планировала день так точно, что знала, когда у неё будет время подумать о том, что времени нет.

— Ты сегодня ела? — осторожно спросил Гарри за ужином.

— В 12:47, — автоматически ответила она. — На это было отведено семь минут. Я уложилась в шесть.

— А зачем оставалась седьмая? — уточнил Рон.

Гермиона подняла на него взгляд, будто он спросил, зачем нужна гравитация.

— На случай непредвиденных обстоятельств.

Непредвиденные обстоятельства, однако, начали происходить именно там, где их не ждали.

На третий день Гермиона заметила, что её расписание… дополнилось. Между «Повторить трансфигурацию» и «Подготовка к зельям» аккуратно вписалась новая строка. Почерк был её. Чернила — её. Но она этого не писала.

«Повторить трансфигурацию ещё раз. Можно лучше».

Она нахмурилась. Исправила формулировку. Через минуту строка вернулась.

— Наверное, устала, — сказала Гермиона себе и продолжила работать.

Но усталость в её списке дел не значилась.

К вечеру Гарри заметил, что Гермиона больше не смеётся над шутками Рона. Не потому что они стали хуже — наоборот, Рон сегодня был в ударе. Просто она словно всё время куда-то спешила, даже сидя на месте.

— Гермиона, — тихо сказал Гарри, когда они остались одни в библиотеке, — ты в порядке?

Она подняла голову слишком быстро.

— Конечно. Я просто… — она запнулась, словно подбирая формулировку, — оптимизирую процесс.

В этот момент её перо дёрнулось само по себе и дописало в конце строки:

«Недостаточно. Нужно больше».

Гермиона замерла. Перо выскользнуло из пальцев.

Она смотрела на слова, чувствуя странное сжатие где-то под рёбрами — чувство, которому не нашлось места ни в одном учебнике. Это было не страхом. И не тревогой. Скорее… требованием.

— Я просто должна соответствовать, — прошептала она, не до конца понимая, кому именно.

Перо снова поднялось.

И продолжило писать.