Звездные псы (джен)

Регулус дождался от Кикимера полного подчинения и готовности беспрекословно следовать его наказам, после чего приступил к задуманному.

— Ну, с Мерлином… — выдохнул он. Взял чашу и, наклонившись, зачерпнул ядовито-зеленую жидкость. Глотнул. Склизко-ледяной ком скользнул в пищевод, вызывая отвратные ощущения. Реджи передернулся. Выждал, собираясь с духом перед следующей порцией. И так, постепенно, чашу за чашей, он осушил емкость с ядом, пока не добрался до цели: тяжелого медальона на дне каменного сосуда.

Крестраж Темного Лорда, наконец-то он в его руках. Едва удерживая сознание, Регулус проконтролировал, чтобы старый домовик поменял медальоны, и только после этого дал волю накатившей слабости.

М-мерлин, как же плохо… Перед глазами плыло, в ушах гудело, сердце словно сдавили тисками. Но хуже всего была жажда, нестерпимая, всепоглощающая… Регулус покачнулся, упал на колени и, не помня себя, растеряв последние остатки самообладания, пополз к воде, кишащей инферналами.

Хладные скользкие длани ухватили за руки, плечи, шею. В уши вместе с водой хлынул звук трансгрессии: верный Кикимер исполнил приказ — ушел домой. Злая радость охватила умирающий мозг — он добыл его, крестраж покинул пределы пещеры! И глоток…

Глоток был сделан непроизвольно, и он оказался спасительным. Вода мертвецкого озера сработала как антидот. Наверное, для того, чтобы умирать пришлось в ясном сознании и при полной памяти. Темный Лорд, как известно, никого никогда не щадил.

Ясность ума вернулась, стремление к жизни — тоже, но руки инферналов держали крепко. Оставалось только одно… Последнее, крайнее, секретное средство. К нему Регулус и прибегнул, резко уменьшившись в размерах. И выскользнул из цепких захватов подводных мертвецов.

Щенок немецкой овчарки всё-таки намного мельче грациозного тонкого подростка. А именно им обернулся юный Регулус Арктурус Блэк, втайне гордящийся успехами непокорного старшего брата, что бы о нём ни говорила мама.

И втайне же он и последовал по стопам Сириуса Ориона Блэка — выучился анимагии. И видимо, это у них в крови: оба они стали псами.

Фыркая и захлебываясь, щенок мокрой пулькой выскочил из воды. К счастью, не на остров, а к выходу из пещеры. Не иначе как слепой инстинкт его вывел! Сообразив это, Регулус задал радостного стрекача, рванув по проходу со всех лап.

Вылетев на берег моря, он полной грудью вдохнул такой восхитительный холодный соленый воздух. Ошалело огляделся и восторженно тявкнул. Он жив! Притопнув толстыми передними лапками, Реджи разразился счастливым лаем, празднуя несомненную победу над смертью и Темным Лордом.

Отлаявшись, отведя душу и отдышавшись, юноша наконец решил перекинуться обратно. И тут же уперся в огромный упс: в человека никак не получалось превратиться. И так тужился, и сяк пыжился — ни в какую! Не становятся лапы руками, ну хоть ты плачь.

Стараясь не паниковать, щенок покрепче уселся на толстый зад и попытался поразмыслить над случившимся. Ну и заодно прислушаться к своим ощущениям. Итак, он не может вернуться в человеческое тело. Вопрос — почему? Зеленый яд что-то в нём убил, и он стал сквибом?

Страшась этой мысли, Реджи погрузился в себя максимально глубоко, силясь обнаружить хоть каплю магии. Она была. Кипела и бурлила в крови наперегонки с адреналином. Но почему же он не превращается в человека?! Вскочив, щенок возмущенно закружил на месте, дабы энергия буквально выплескивалась из него. Покружил, уселся и снова задумался: магия в нём есть, но почему-то она не действует…

Подозрительно покосился в сторону черного провала пещеры — может, это сработало, как чары стазиса, и поэтому он сейчас застрял в собачьей ипостаси? Вот если бы он вырвался из рук инферналов человеком… как говорится: в чем выскочил с пожара, в том и остался. М-да, грустно. И вовсе это не неизвестно, в истории магии бывали случаи подобных необратимых анимагических превращений. Как анимагическая кома, к примеру. Додумавшись до этого, Реджи удрученно вздохнул — всё, приехали. И ведь как по закону подлости: никто, совсем никтошеньки на белом свете не знает, что он анимаг и что он жив.

Запрокинулась курносая черная мордочка, и из горла вырвался тоненький протяжный, щенячий, плачущий вой.

Этот вой был услышан Чарльзом Дэвисом, который шел от деревни к частной пристани, где его ждал катерок.

— Эгей! — окликнул он, подняв фонарь повыше. — Это кто тут на судьбу свою сетует?

Присмотревшись, Чарли таки углядел среди черных мокрых камней такого же черного мокрого щенка.

— Ох, бедолага! — вырвалось у добряка. — Никак утоплёныш?! Ай-яй-яй, это кто ж такой нехороший от тебя так избавиться решил?

Причитая в таком духе, Чарли, оскальзываясь на влажных булыжниках, спустился к воде, наклонился и большой теплой ладонью сгреб под брюшко невольно пригнувшегося щенка.

— Иди сюда, не бойся, — засунув пёсика за пазуху, Чарли нерешительно оглянулся на деревню. — Однако… я уже далеко ушел. Не успеваю… — посмотрел на найденыша и пояснил: — Если я понесу твою персону в деревню, то рискую опоздать на катер. Но и оставлять тебя здесь одного мне не с руки. Значит, что? Значит, отправимся в путь вместе.

Приняв сие решение, Чарли укутал щенка поглубже и потеплее, выбрался на дорогу и размашисто пошагал к пристани.

Поначалу Реджи притих от смущения: на руках его носили только родители в раннем детстве, в щенячьем же обличии до него ни один человек не дотрагивался, и он заново переживал полузабытые ощущения защищенности и тепла. Потом его просто сморило, и Реджи банальным образом заснул, просто устав по-щенячьи. Испытанные приключения вкупе с потрясениями нехило-таки ударили по юному организму.

При виде водного транспорта Регулус слегка встревожился, сообразив, что его, собственно говоря, куда-то увозят. Так оно и случилось. Глаза Реджи распахивались всё шире и шире по мере того, как удалялся катер от родных берегов. А когда появился берег Франции, Регулус перепугался не на шутку. Задергавшись, он зацарапался наружу, чем удивил доброхота Чарльза.

— Ты чего, пёс? — пробасил он недоуменно. Вытащил щенка на свет и продолжил: — В чём дело? Хочешь пописать? — ожидаемо додумался мужчина. Но, видя смятение в глазах щенка, весело удивился: — Ты смотри-ка, патриот! Откуда знаешь, что мы страну поменяли? — осведомился он.

Регулус виновато заскулил, отчаянно вертя головой и тараща глазенки в тщетной попытке увидеть Британский остров.

— Ну-ну, не волнуйся ты так, — рука Чарльза мягко, но твердо, задвинула щенка обратно во тьму пазухи. — Не всё ли равно, по какой земле бегать, коли избежал утопления?

Верно, это неважно, но я-то не собака, мысленно возразил Реджи, вынужденно соглашаясь с судьбой. Всё равно он бессилен что-то сделать сейчас, всё, что оставалось, это смириться и плыть по течению. Вернее, туда, куда нес его катерок. А катерок принес его сперва в Сангатт, а затем (поездом) добрались и в Кокиль, где Чарли попросту сдал щенка в приют. Сочинив при этом, что нашел собаку в порту.

Вот так-то Реджи, обломись… Он-то уже губу раскатал, полагая, что останется в надежных руках доброго человека. Да лучше б ты оставил меня там, где нашел! Вот в таком ключе высказался Реджи, очутившись за решеткой приютской клетки. Ведь Чарли-то, как ни крути, над найденышем не особо-то и трясся, беспокоясь больше о себе, чем о собаке…

Штатный ветеринар занялся осмотром пса сразу, сцапав за шкирку и взгромоздив на стол. Прошелся цепким взглядом по статям, пощупал-подергал там-сям, глянул зубы и буркнул ассистенту:

— Месяцев примерно три-четыре. Дохлый костяк. Недоросль рахитичный.

— Не подросток? — уточнил ассистент. И пояснил: — Его рыбак за пазухой принес.

— Угу, видел я верзилу: под два метра ростом. Такой и телёнка за пазухой принесет, — фыркнул ветврач и вынес вердикт: — Ладно, пёс условно здоров. На недельный карантин, курс витаминных подкормок, и в выставочную витрину.

— Э-э-э… он ничей? — затупил помощник.

— Ясень пень, ничей, — крякнул ветеринар. — Кабыздох бродячий, рожденный в подворотне. Заводчики немецких овчарок каждому новорожденному щенку в обязательном порядке набивают регистрационный номер на бедре или на ухе, в зависимости от региона. На нём же, — палец ткнулся в Регулуса, — нет ни одной метки. Но, как ни странно, он породистый с ног до головы. Сдается мне, что сучий приплод был нежелательным, незапланированным, вот щенят и не стали регистрировать, а чтоб не брать грех на душу, их, подращенных, попросту распихали по знакомым и соседям. Этот кобель, — палец снова больно ткнулся в бок Регулуса, — как пить дать, сбежал от какого-нибудь нерадивца.

— И как же его судьба сложится? — в задумчивости протянул помощник.

— Нормально сложится: в семью, в полицию, на границу. Порода хорошая — спрос большой. Собака универсальная, как говорится, на все руки.

На этом осмотр Регулуса закончился, щенка унесли, заперли в боксе и оставили в покое. Реджи тут же погрузился в печальные раздумья. Итак, собака из него так себе: в кости тщедушен, выглядит рахитичным недорослем, да так, что кажется трехмесячным карапузом. Но ведь ему, Регулусу, восемнадцать лет, он легкий и быстрый, лучший ловец в выпуске. И породы он почему-то немецкой… Вот Сириус другое дело, в анимагической форме он выглядит как ирландский волкодав.

Вот так беспорядочно скакали мысли в голове Регулуса, пока он лежал и тоскливо пялился в решетку. В решетку. Решетку, которая, по идее, мага удерживать не должна. Эта мысль подкралась откуда-то сбоку и застенчиво царапнулась в правый висок, заставив Регулуса резко поднять голову — он же волшебник! Так чего же он тут… разлеживается?!

Бросив взгляд вправо-влево и убедившись, что рядом никого нет, Регулус постарался трансгрессировать по возможности тихо. Это у него получилось: он исчез почти беззвучно, так, что его отсутствие долго не замечали. А когда заметили — не вспомнили, кто сидел в этой клетке. Всё-таки магам свойственны такие штуки, как отвлечение внимания и отвод глаз.

Записать в бланк регистрации щенка не успели. Только результаты осмотра, но их, опять-таки, забыли, к какой собаке писали.

Итак, из клетки Реджи выбрался, это во-первых. А во-вторых…

Во-вторых, Реджи отчаянно хотел домой и так спешил сбежать из плена, что не учел факта своего местонахождения, сгоряча и впопыхах забыв, что материк отделен от Великобритании морем, то есть соленой текучей водой.

В результате трансгрессия вышла такая… ой-ей-ей. Швыряло и мотало щенка будьте-нате. В вихре хаотичного перемещения Реджи порой казалось, что его разрывает на части…

А когда его наконец выбросило, он даже не сразу и понял, что жив. Лежал пластом и ощущал себя чем-то амебообразным, таким же студенистым и растекшимся. Полностью очнулся Реджи от того, что его кто-то вылизывал. С трудом разлепив глаза, он узрел над собой большого дюжего овчара с седой мордой, тот сосредоточенно лизал и подпихивал носом замерзающего щенка. До Регулуса постепенно дошло, что он лежит на снегу, а следовательно, этот большой пёс спасает ему жизнь.

— Атос! — донеслось издали. — Атос, ты где?

Атос гулко гавкнул, подзывая хозяина. Реджи с вялым интересом смотрел, как тот приблизился, подошел, скрипя снегом, и склонился над собаками.

— Ой, смотри-ка, щенок! — воскликнул человек, и его доброе лицо расплылось в улыбке. — Возрастом как твои отпрыски, — как бы между делом сообщил он овчару.

Смысл последней фразы дошел до Реджи тогда, когда его окунули в кучу теплых пушистых щенков, ничем не отличных от него самого. Овчарята с восторгом облепили новоявленного братца и согрели не хуже горячей грелки.

На следующий день Реджи свозили в ветлечебницу, где ему сделали все необходимые прививки и вбили в ухо регистрационный номер. Ветврач при этом заметил:

— Вроде ты уже регистрировал помет нынешнего года, Антониус.

— Этот последним родился, — не моргнув глазом соврал Антониус. — Слабеньким был. Я не рискнул везти его вместе со всеми, придержал, решил погодить, понаблюдать за ним. Сейчас он нормальный, набрал вес.

— Резонно, — согласился ветеринар.

Вот так неожиданно Регулус Арктурус Блэк получил законную прописку в городе Вена, регистрационную татуировку в ухо и хозяина.

Курт Антониус и его жена Ева были профессиональными заводчиками немецких овчарок и за хилой внешностью найденыша рассмотрели прекрасную породистую собаку, вследствие чего и приняли судьбоносное решение: выдать находку за потомка Атоса, элитного, широко известного медалиста и многократного чемпиона. По их мнению, лучше спасительная маленькая ложь, чем испорченная судьба хорошей, ни в чем не виноватой собаки. С них не убудет, а у пса хоть какой-то шанс на лучшее благоустройство в жизни.

Был глубокий вечер, когда супруги пришли в сарай и встали у загона со щенками.

— Ну что, Рекс, — обратился Курт к новому постояльцу. — Заживем?

— Дорогой, — тронула Ева мужа за локоть. — Все щенки забронированы и к Рождеству разъедутся по новым семьям, но как быть с Рексом? На него спроса нет…

— Мы его просто не будем продавать, — подумав, решил Курт. — Оставим у себя. Так будет честно.

— Правильно, — согласилась супруга. — Всё-таки пёс неизвестно откуда. Не хотелось бы обманывать покупателей.

Постояв ещё немного у загона, супруги ушли, оставив Реджи в тяжком недоумении насчет Рождества. И вообще, почему он оказался в Австрии, если хотел в Англию? Как так вышло? Нет, об этом потом, сперва Рождество… Оно же уже прошло, разве нет? Разве на дворе не январь?

Вытянув шею, Регулус посмотрел поверх забора на оконце в стене сарая, но за ним была ночная темень, и возникший вопрос пришлось оставить до утра. Наутро, когда Ева пришла кормить собак, Реджи исхитрился выскочить из загончика и вслед за женщиной проник в дом. В большой, отделанной деревом гостиной календаря не оказалось, и Реджи двинулся на кухню, где обнаружил нечто куда существенней — блюдо с венскими булочками. Рот моментально наполнился слюной — как же он давно не ел человеческую еду! Плюгавого роста не хватило, пришлось попрыгать, чтобы достать до края стола. Зато результат несказанно обрадовал — во рту очутилась вкуснейшая добыча. Её Реджи и просмаковал под столом, съев сперва колбасу. За сим занятием его и застала Ева, войдя на кухню.

— Рекс, ах ты плутишка! — вытащив щенка из-под стола, она заглянула в невинные песьи глаза и умилилась: — Ты маленький хитрец.

Потискав милашку, женщина под влиянием момента разоткровенничалась:

— Мы тебя занесли в родословную Атоса, отныне ты Реджинальд фон Равенхорст. Слышишь, Рексик? Что скажешь?

Ну, сказать Реджи ничего не мог, но хвостом от души повилял, благодарный всем сердцем. Всё же он отдавал себе отчет и понимал, как незавидна судьба бессловесной собаки в большом жестоком мире людей.

Заодно Реджи вознес хвалу репетитору иностранного языка, что строго бдил за тем, чтоб ученик не отлынивал, изучая немецкие глаголы. Хорош бы он был сейчас… Кстати, что случилось с трансгрессией, с чего его занесло в глубь материка, да ещё и в канун Рождества, когда он точно уверен, что нынче январь. Снова определившись с задачей, Реджи продолжил поиски календаря.

Оный нашелся в спальне супругов — висел над комодом. Увы, дата стояла обескураживающая: 1991 год вместо искомого семьдесят девятого. Реджи сглотнул и попятился, поджав хвост — чего-чего? Он в будущем? Как и почему это случилось? Неужели это из-за неправильной трансгрессии его вышвырнуло в будущем? Но это более чем странное решение: он не первый маг, который попытался прыгнуть через морскую воду. Правда, те случаи заканчивались сильным расщепом или смертью. Но, с другой стороны, а много ли волшебников осмеливались совершить скачок в животном виде? Во всяком случае, Регулус не слышал о таких. Стало быть, он — первый, кто совершил сей подвиг. Интересно, это открытие или его особенность? Что если это его умение: повелевать временем?

От количества вопросов распухла голова, и Реджи, плюнув, ушел на кухню, где стащил ещё одну булочку с колбасой, забрался за шкаф и заел расстройство. Успокоился и потек по жизни, так как был не властен над собой — превратиться в человека у него так и не получилось. Играл со сводными братьями, любил приемного отца и вместе с ним провожал каждого щенка, когда за ними приезжали владельцы.

За неделю до Рождества попытались купить и Рекса, но хозяева твердо сказали, что он не продается. Вот как, значит…

Последний покупатель оказался настырным: Рекса решили украсть, и после нескольких попыток это им удалось. Но нет худа без добра. Благодаря этому похищению судьба свела Рекса с Бенни, одиноким маленьким мальчиком, недавно потерявшим отца.

Ведь сидя на руках у мальчонки, Реджи уловил всю глубину детского горя и боли, а ласкаясь к мальчику, он эту боль немного унял. Что и заставило Реджи понять, ЗАЧЕМ его перенесло именно в это время и именно к ЭТОМУ ребёнку. И когда Антониусы приехали за украденным щенком, Рекс ясно дал понять, с кем он хочет остаться. Маленькому Бенни нужен был друг, здесь, сейчас и больше всего на свете.