Звездные псы (джен)

Регулус дождался от Кикимера полного подчинения и готовности беспрекословно следовать его наказам, после чего приступил к задуманному.

— Ну, с Мерлином… — выдохнул он. Взял чашу и, наклонившись, зачерпнул ядовито-зеленую жидкость. Глотнул. Склизко-ледяной ком скользнул в пищевод, вызывая отвратные ощущения. Реджи передернулся. Выждал, собираясь с духом перед следующей порцией. И так, постепенно, чашу за чашей, он осушил емкость с ядом, пока не добрался до цели: тяжелого медальона на дне каменного сосуда.

Крестраж Темного Лорда, наконец-то он в его руках. Едва удерживая сознание, Регулус проконтролировал, чтобы старый домовик поменял медальоны, и только после этого дал волю накатившей слабости.

М-мерлин, как же плохо… Перед глазами плыло, в ушах гудело, сердце словно сдавили тисками. Но хуже всего была жажда, нестерпимая, всепоглощающая… Регулус покачнулся, упал на колени и, не помня себя, растеряв последние остатки самообладания, пополз к воде, кишащей инферналами.

Хладные скользкие длани ухватили за руки, плечи, шею. В уши вместе с водой хлынул звук трансгрессии: верный Кикимер исполнил приказ — ушел домой. Злая радость охватила умирающий мозг — он добыл его, крестраж покинул пределы пещеры! И глоток…

Глоток был сделан непроизвольно, и он оказался спасительным. Вода мертвецкого озера сработала как антидот. Наверное, для того, чтобы умирать пришлось в ясном сознании и при полной памяти. Темный Лорд, как известно, никого никогда не щадил.

Ясность ума вернулась, стремление к жизни — тоже, но руки инферналов держали крепко. Оставалось только одно… Последнее, крайнее, секретное средство. К нему Регулус и прибегнул, резко уменьшившись в размерах. И выскользнул из цепких захватов подводных мертвецов.

Щенок немецкой овчарки всё-таки намного мельче грациозного тонкого подростка. А именно им обернулся юный Регулус Арктурус Блэк, втайне гордящийся успехами непокорного старшего брата, что бы о нём ни говорила мама.

И втайне же он и последовал по стопам Сириуса Ориона Блэка — выучился анимагии. И видимо, это у них в крови: оба они стали псами.

Фыркая и захлебываясь, щенок мокрой пулькой выскочил из воды. К счастью, не на остров, а к выходу из пещеры. Не иначе как слепой инстинкт его вывел! Сообразив это, Регулус задал радостного стрекача, рванув по проходу со всех лап.

Вылетев на берег моря, он полной грудью вдохнул такой восхитительный холодный соленый воздух. Ошалело огляделся и восторженно тявкнул. Он жив! Притопнув толстыми передними лапками, Реджи разразился счастливым лаем, празднуя несомненную победу над смертью и Темным Лордом.

Отлаявшись, отведя душу и отдышавшись, юноша наконец решил перекинуться обратно. И тут же уперся в огромный упс: в человека никак не получалось превратиться. И так тужился, и сяк пыжился — ни в какую! Не становятся лапы руками, ну хоть ты плачь.

Стараясь не паниковать, щенок покрепче уселся на толстый зад и попытался поразмыслить над случившимся. Ну и заодно прислушаться к своим ощущениям. Итак, он не может вернуться в человеческое тело. Вопрос — почему? Зеленый яд что-то в нём убил, и он стал сквибом?

Страшась этой мысли, Реджи погрузился в себя максимально глубоко, силясь обнаружить хоть каплю магии. Она была. Кипела и бурлила в крови наперегонки с адреналином. Но почему же он не превращается в человека?! Вскочив, щенок возмущенно закружил на месте, дабы энергия буквально выплескивалась из него. Покружил, уселся и снова задумался: магия в нём есть, но почему-то она не действует…

Подозрительно покосился в сторону черного провала пещеры — может, это сработало, как чары стазиса, и поэтому он сейчас застрял в собачьей ипостаси? Вот если бы он вырвался из рук инферналов человеком… как говорится: в чем выскочил с пожара, в том и остался. М-да, грустно. И вовсе это не неизвестно, в истории магии бывали случаи подобных необратимых анимагических превращений. Как анимагическая кома, к примеру. Додумавшись до этого, Реджи удрученно вздохнул — всё, приехали. И ведь как по закону подлости: никто, совсем никтошеньки на белом свете не знает, что он анимаг и что он жив.

Запрокинулась курносая черная мордочка, и из горла вырвался тоненький протяжный, щенячий, плачущий вой.

Этот вой был услышан Чарльзом Дэвисом, который шел от деревни к частной пристани, где его ждал катерок.

— Эгей! — окликнул он, подняв фонарь повыше. — Это кто тут на судьбу свою сетует?

Присмотревшись, Чарли таки углядел среди черных мокрых камней такого же черного мокрого щенка.

— Ох, бедолага! — вырвалось у добряка. — Никак утоплёныш?! Ай-яй-яй, это кто ж такой нехороший от тебя так избавиться решил?

Причитая в таком духе, Чарли, оскальзываясь на влажных булыжниках, спустился к воде, наклонился и большой теплой ладонью сгреб под брюшко невольно пригнувшегося щенка.

— Иди сюда, не бойся, — засунув пёсика за пазуху, Чарли нерешительно оглянулся на деревню. — Однако… я уже далеко ушел. Не успеваю… — посмотрел на найденыша и пояснил: — Если я понесу твою персону в деревню, то рискую опоздать на катер. Но и оставлять тебя здесь одного мне не с руки. Значит, что? Значит, отправимся в путь вместе.

Приняв сие решение, Чарли укутал щенка поглубже и потеплее, выбрался на дорогу и размашисто пошагал к пристани.

Поначалу Реджи притих от смущения: на руках его носили только родители в раннем детстве, в щенячьем же обличии до него ни один человек не дотрагивался, и он заново переживал полузабытые ощущения защищенности и тепла. Потом его просто сморило, и Реджи банальным образом заснул, просто устав по-щенячьи. Испытанные приключения вкупе с потрясениями нехило-таки ударили по юному организму.

При виде водного транспорта Регулус слегка встревожился, сообразив, что его, собственно говоря, куда-то увозят. Так оно и случилось. Глаза Реджи распахивались всё шире и шире по мере того, как удалялся катер от родных берегов. А когда появился берег Франции, Регулус перепугался не на шутку. Задергавшись, он зацарапался наружу, чем удивил доброхота Чарльза.

— Ты чего, пёс? — пробасил он недоуменно. Вытащил щенка на свет и продолжил: — В чём дело? Хочешь пописать? — ожидаемо додумался мужчина. Но, видя смятение в глазах щенка, весело удивился: — Ты смотри-ка, патриот! Откуда знаешь, что мы страну поменяли? — осведомился он.

Регулус виновато заскулил, отчаянно вертя головой и тараща глазенки в тщетной попытке увидеть Британский остров.

— Ну-ну, не волнуйся ты так, — рука Чарльза мягко, но твердо, задвинула щенка обратно во тьму пазухи. — Не всё ли равно, по какой земле бегать, коли избежал утопления?

Верно, это неважно, но я-то не собака, мысленно возразил Реджи, вынужденно соглашаясь с судьбой. Всё равно он бессилен что-то сделать сейчас, всё, что оставалось, это смириться и плыть по течению. Вернее, туда, куда нес его катерок. А катерок принес его сперва в Сангатт, а затем (поездом) добрались и в Кокиль, где Чарли попросту сдал щенка в приют. Сочинив при этом, что нашел собаку в порту.

Вот так-то Реджи, обломись… Он-то уже губу раскатал, полагая, что останется в надежных руках доброго человека. Да лучше б ты оставил меня там, где нашел! Вот в таком ключе высказался Реджи, очутившись за решеткой приютской клетки. Ведь Чарли-то, как ни крути, над найденышем не особо-то и трясся, беспокоясь больше о себе, чем о собаке…

Штатный ветеринар занялся осмотром пса сразу, сцапав за шкирку и взгромоздив на стол. Прошелся цепким взглядом по статям, пощупал-подергал там-сям, глянул зубы и буркнул ассистенту:

— Месяцев примерно три-четыре. Дохлый костяк. Недоросль рахитичный.

— Не подросток? — уточнил ассистент. И пояснил: — Его рыбак за пазухой принес.

— Угу, видел я верзилу: под два метра ростом. Такой и телёнка за пазухой принесет, — фыркнул ветврач и вынес вердикт: — Ладно, пёс условно здоров. На недельный карантин, курс витаминных подкормок, и в выставочную витрину.

— Э-э-э… он ничей? — затупил помощник.

— Ясень пень, ничей, — крякнул ветеринар. — Кабыздох бродячий, рожденный в подворотне. Заводчики немецких овчарок каждому новорожденному щенку в обязательном порядке набивают регистрационный номер на бедре или на ухе, в зависимости от региона. На нём же, — палец ткнулся в Регулуса, — нет ни одной метки. Но, как ни странно, он породистый с ног до головы. Сдается мне, что сучий приплод был нежелательным, незапланированным, вот щенят и не стали регистрировать, а чтоб не брать грех на душу, их, подращенных, попросту распихали по знакомым и соседям. Этот кобель, — палец снова больно ткнулся в бок Регулуса, — как пить дать, сбежал от какого-нибудь нерадивца.

— И как же его судьба сложится? — в задумчивости протянул помощник.

— Нормально сложится: в семью, в полицию, на границу. Порода хорошая — спрос большой. Собака универсальная, как говорится, на все руки.

На этом осмотр Регулуса закончился, щенка унесли, заперли в боксе и оставили в покое. Реджи тут же погрузился в печальные раздумья. Итак, собака из него так себе: в кости тщедушен, выглядит рахитичным недорослем, да так, что кажется трехмесячным карапузом. Но ведь ему, Регулусу, восемнадцать лет, он легкий и быстрый, лучший ловец в выпуске. И породы он почему-то немецкой… Вот Сириус другое дело, в анимагической форме он выглядит как ирландский волкодав.

Вот так беспорядочно скакали мысли в голове Регулуса, пока он лежал и тоскливо пялился в решетку. В решетку. Решетку, которая, по идее, мага удерживать не должна. Эта мысль подкралась откуда-то сбоку и застенчиво царапнулась в правый висок, заставив Регулуса резко поднять голову — он же волшебник! Так чего же он тут… разлеживается?!

Бросив взгляд вправо-влево и убедившись, что рядом никого нет, Регулус постарался трансгрессировать по возможности тихо. Это у него получилось: он исчез почти беззвучно, так, что его отсутствие долго не замечали. А когда заметили — не вспомнили, кто сидел в этой клетке. Всё-таки магам свойственны такие штуки, как отвлечение внимания и отвод глаз.

Записать в бланк регистрации щенка не успели. Только результаты осмотра, но их, опять-таки, забыли, к какой собаке писали.

Итак, из клетки Реджи выбрался, это во-первых. А во-вторых…

Во-вторых, Реджи отчаянно хотел домой и так спешил сбежать из плена, что не учел факта своего местонахождения, сгоряча и впопыхах забыв, что материк отделен от Великобритании морем, то есть соленой текучей водой.

В результате трансгрессия вышла такая… ой-ей-ей. Швыряло и мотало щенка будьте-нате. В вихре хаотичного перемещения Реджи порой казалось, что его разрывает на части…

А когда его наконец выбросило, он даже не сразу и понял, что жив. Лежал пластом и ощущал себя чем-то амебообразным, таким же студенистым и растекшимся. Полностью очнулся Реджи от того, что его кто-то вылизывал. С трудом разлепив глаза, он узрел над собой большого дюжего овчара с седой мордой, тот сосредоточенно лизал и подпихивал носом замерзающего щенка. До Регулуса постепенно дошло, что он лежит на снегу, а следовательно, этот большой пёс спасает ему жизнь.

— Атос! — донеслось издали. — Атос, ты где?

Атос гулко гавкнул, подзывая хозяина. Реджи с вялым интересом смотрел, как тот приблизился, подошел, скрипя снегом, и склонился над собаками.

— Ой, смотри-ка, щенок! — воскликнул человек, и его доброе лицо расплылось в улыбке. — Возрастом как твои отпрыски, — как бы между делом сообщил он овчару.

Смысл последней фразы дошел до Реджи тогда, когда его окунули в кучу теплых пушистых щенков, ничем не отличных от него самого. Овчарята с восторгом облепили новоявленного братца и согрели не хуже горячей грелки.

На следующий день Реджи свозили в ветлечебницу, где ему сделали все необходимые прививки и вбили в ухо регистрационный номер. Ветврач при этом заметил:

— Вроде ты уже регистрировал помет нынешнего года, Антониус.

— Этот последним родился, — не моргнув глазом соврал Антониус. — Слабеньким был. Я не рискнул везти его вместе со всеми, придержал, решил погодить, понаблюдать за ним. Сейчас он нормальный, набрал вес.

— Резонно, — согласился ветеринар.

Вот так неожиданно Регулус Арктурус Блэк получил законную прописку в городе Вена, регистрационную татуировку в ухо и хозяина.

Курт Антониус и его жена Ева были профессиональными заводчиками немецких овчарок и за хилой внешностью найденыша рассмотрели прекрасную породистую собаку, вследствие чего и приняли судьбоносное решение: выдать находку за потомка Атоса, элитного, широко известного медалиста и многократного чемпиона. По их мнению, лучше спасительная маленькая ложь, чем испорченная судьба хорошей, ни в чем не виноватой собаки. С них не убудет, а у пса хоть какой-то шанс на лучшее благоустройство в жизни.

Был глубокий вечер, когда супруги пришли в сарай и встали у загона со щенками.

— Ну что, Рекс, — обратился Курт к новому постояльцу. — Заживем?

— Дорогой, — тронула Ева мужа за локоть. — Все щенки забронированы и к Рождеству разъедутся по новым семьям, но как быть с Рексом? На него спроса нет…

— Мы его просто не будем продавать, — подумав, решил Курт. — Оставим у себя. Так будет честно.

— Правильно, — согласилась супруга. — Всё-таки пёс неизвестно откуда. Не хотелось бы обманывать покупателей.

Постояв ещё немного у загона, супруги ушли, оставив Реджи в тяжком недоумении насчет Рождества. И вообще, почему он оказался в Австрии, если хотел в Англию? Как так вышло? Нет, об этом потом, сперва Рождество… Оно же уже прошло, разве нет? Разве на дворе не январь?

Вытянув шею, Регулус посмотрел поверх забора на оконце в стене сарая, но за ним была ночная темень, и возникший вопрос пришлось оставить до утра. Наутро, когда Ева пришла кормить собак, Реджи исхитрился выскочить из загончика и вслед за женщиной проник в дом. В большой, отделанной деревом гостиной календаря не оказалось, и Реджи двинулся на кухню, где обнаружил нечто куда существенней — блюдо с венскими булочками. Рот моментально наполнился слюной — как же он давно не ел человеческую еду! Плюгавого роста не хватило, пришлось попрыгать, чтобы достать до края стола. Зато результат несказанно обрадовал — во рту очутилась вкуснейшая добыча. Её Реджи и просмаковал под столом, съев сперва колбасу. За сим занятием его и застала Ева, войдя на кухню.

— Рекс, ах ты плутишка! — вытащив щенка из-под стола, она заглянула в невинные песьи глаза и умилилась: — Ты маленький хитрец.

Потискав милашку, женщина под влиянием момента разоткровенничалась:

— Мы тебя занесли в родословную Атоса, отныне ты Реджинальд фон Равенхорст. Слышишь, Рексик? Что скажешь?

Ну, сказать Реджи ничего не мог, но хвостом от души повилял, благодарный всем сердцем. Всё же он отдавал себе отчет и понимал, как незавидна судьба бессловесной собаки в большом жестоком мире людей.

Заодно Реджи вознес хвалу репетитору иностранного языка, что строго бдил за тем, чтоб ученик не отлынивал, изучая немецкие глаголы. Хорош бы он был сейчас… Кстати, что случилось с трансгрессией, с чего его занесло в глубь материка, да ещё и в канун Рождества, когда он точно уверен, что нынче январь. Снова определившись с задачей, Реджи продолжил поиски календаря.

Оный нашелся в спальне супругов — висел над комодом. Увы, дата стояла обескураживающая: 1991 год вместо искомого семьдесят девятого. Реджи сглотнул и попятился, поджав хвост — чего-чего? Он в будущем? Как и почему это случилось? Неужели это из-за неправильной трансгрессии его вышвырнуло в будущем? Но это более чем странное решение: он не первый маг, который попытался прыгнуть через морскую воду. Правда, те случаи заканчивались сильным расщепом или смертью. Но, с другой стороны, а много ли волшебников осмеливались совершить скачок в животном виде? Во всяком случае, Регулус не слышал о таких. Стало быть, он — первый, кто совершил сей подвиг. Интересно, это открытие или его особенность? Что если это его умение: повелевать временем?

От количества вопросов распухла голова, и Реджи, плюнув, ушел на кухню, где стащил ещё одну булочку с колбасой, забрался за шкаф и заел расстройство. Успокоился и потек по жизни, так как был не властен над собой — превратиться в человека у него так и не получилось. Играл со сводными братьями, любил приемного отца и вместе с ним провожал каждого щенка, когда за ними приезжали владельцы.

За неделю до Рождества попытались купить и Рекса, но хозяева твердо сказали, что он не продается. Вот как, значит…

Последний покупатель оказался настырным: Рекса решили украсть, и после нескольких попыток это им удалось. Но нет худа без добра. Благодаря этому похищению судьба свела Рекса с Бенни, одиноким маленьким мальчиком, недавно потерявшим отца.

Ведь сидя на руках у мальчонки, Реджи уловил всю глубину детского горя и боли, а ласкаясь к мальчику, он эту боль немного унял. Что и заставило Реджи понять, ЗАЧЕМ его перенесло именно в это время и именно к ЭТОМУ ребёнку. И когда Антониусы приехали за украденным щенком, Рекс ясно дал понять, с кем он хочет остаться. Маленькому Бенни нужен был друг, здесь, сейчас и больше всего на свете.

Гарри направил Клювокрыла наискось вдоль стены башни. Достигнув окна учительской, подросток натянул повод, и гиппогриф завис на уровне подоконника. Гермиона свесилась и, держась за Гарри, махнула Сириусу, который, разинув рот, изумленно таращился на них сквозь мутное стекло. Уловив же движение девочки, он поспешно отпрянул вглубь комнаты.

— Алохомора! — крикнула Гермиона.

Окно со звоном открылось.

— Но как?.. Как? — Блэк от потрясения потерял голос, уставившись на гиппогрифа.

— Скорее сюда, у нас совсем мало времени, — Гарри нетерпеливо махнул рукой крестному. — Тебе надо немедленно бежать отсюда. Дементоры уже на подходе, за ними пошел Макнейр.

Взявшись за края рамы, Блэк высунул наружу голову и плечи — к счастью, он был очень худ — и через несколько секунд уже сидел на спине гиппогрифа позади Гермионы.

— Отлично… Клювокрыл, а теперь скорее на верх башни! — скомандовал Гарри, дернув цепь.

Один взмах могучих крыльев — и они снова летят ввысь, на самую верхушку Западной башни. Цокнув когтями и копытами, Клювокрыл приземлился на площадке, окруженной зубчатой стеной. Гарри с Гермионой тотчас соскочили с него.

— Сириус, немедленно улетай, — переводя дух, сказал Гарри. — Они вот-вот придут в кабинет Флитвика и увидят, что тебя нет.

Клювокрыл скреб лапой, потряхивая остроклювой головой.

— А что с другим мальчиком? Роном? — спросил Сириус.

— С ним будет всё нормально. Пока-то не очень, но мадам Помфри уверяет, что она его вылечит. Скорее лети, Блэк!

Но Сириус всё смотрел на Гарри.

— Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить вас?

— Лети! — заорали одновременно Гарри и Гермиона.

Блэк развернул Клювокрыла в небо.

— Мы ещё увидимся! Ты истинный сын своего отца, Гарри…

Сириус сжал каблуками бока Клювокрыла. Исполинские крылья вновь развернулись, воздушная волна едва не сбила Гарри с Гермионой с ног, и гиппогриф взмыл в небо.

Взмыл, значит, гиппогриф в небо, и почувствовал, что его ездок тряпочкой по спине растекся. Распластался весь и расслабился странно. Не поворачивая головы, Клювокрыл осторожно скосил на всадника орлиный круглый глаз. Вот те на, а пассажир-то без сознания!

Да… Сириус так умотался за вечер приключений с Гремучей ивой, изнурился воплями на Хвоста, похождениями по туннелю, дракой с оборотнем Люпином, который… ну вы поняли, чуть не случившимся Поцелуем с дементорами, что, когда всё это закончилось, он просто-напросто отрубился. Единственное хорошо — он додумался намотать цепь на руки, прежде чем свалиться в обморок.

Клювокрыл, что называется, озабоченно поджал губы — м-да, не было печали. И ведь не сказал же… Куда его теперь нести прикажете? Задумавшись над этим, гиппогриф «включил» врожденный GPS-навигатор, работающий так же как у почтовых сов, и погрузился в налетевшую информацию о ближайших родственниках-абонентах. Итак, что мы имеем?..

Нарцисса Малфой. Формально, кузина. Замужем за мистером Малфоем, есть сын Драко… это ему он руку на уроке поцарапал? Мимо.

Андромеда Тонкс, кузина номер два. Хм, нет, к ней ощущается презрение магов. Так что, тоже мимо.

Беллатриса Лестрейндж? Не смешно — она в Азкабане.

Ещё родственники есть? Уизли? Клювокрыл рассеянно посмотрел вперед. Прямо по курсу сияла огромная полная луна, из-за которой так невовремя оборотился профессор Люпин. Сириус, взлетая, направил гиппогрифа на луну, то есть курсом на юг. Слева, с востока, потянуло Знанием, ещё одним живым родственником — Регулусом Блэком. Родным, единокровным братом. Клювокрыл заинтересованно повернул голову. Подумал. И шевельнул кончиком крыла, меняя курс.

Всё-таки гиппогрифы немножко совы. Большие, благородные, сильные звери, владеющие толикой магии наподобие фестралов и волшебных почтарей. Вот и сейчас, не зная, как долго пробудет пассажир в отключке, Клювокрыл решил воспользоваться совиным порталом, что и проделал, занырнув в подпространство.

И вылетел в небо Вены. Огромный необъятный город раскинулся под крылами миллионами огней. К счастью, родич Блэка обитал на окраине — в сам город не пришлось соваться.

Плавно снизившись в лесочке неподалеку от дома, Клювокрыл издал тихий клёкот, своеобразный зов-призыв, обращенный к волшебнику. И он не замедлил появиться: выскользнул из тени кустов спустя какое-то время. Большой чепрачный пёс подбежал к Клювокрылу и презабавно открыл пасть, увидев наездника. Потряс головой, словно не веря глазам, понаклонял остроухую башку со стороны на сторону и наконец уверился, что невероятная посылка доставлена именно ему. Шагнув назад, пёс кивнул Клювокрылу, и тот легкими телодвижениями стряхнул с себя безвольное тело, которое мягко, но всё же мешком, шлепнулось на землю к ногам овчара.

От падения Сириус очнулся. Застонал, приподнялся, открыл глаза и сквозь завесу нечесаных грязных волос узрел перед собой умильную морду незнакомой собаки. С минуту это так и продолжалось: сидел на земле вонючий бомж в драной полосатой робе, пялился на пса, пёс стоял перед ним, отчаянно вилял хвостом и прямо-таки пожирал любящими глазами, сияющими от счастья. Эту непонятную игру в гляделки прервал сердитый голос, донесшийся издали:

— Ре-е-екс! Куда тебя черти унесли? Давай назад, я спать хочу!..

Обернувшись, пёс призывно залаял. Сириус, сообразивший, что к ним приближается маггл, срочно перекинулся в черную собаку (гиппогриф при этом бесшумно отступил в тень деревьев). Таким образом продравшийся сквозь подлесок Мозер в полном раздражении навис над двумя собаками. Смерил вредным взглядом тощего до ковёрной плоскости волкодава и пробрюзжал:

— Ты ради этого поднял меня среди ночи, Рекс?! Ты в своем уме? Учти, возиться я с ним не стану! И не смотри на меня, словно это брат твой родной, ни за что ведь не поверю.

В ответ на это Рекс умоляюще заскулил, чем привел Мозера в полное смятение. Не так уж часто Рекс о чем-то просил его таким тоном. Обычно он требовал или нагло брал без спросу.

— Ну хорошо-хорошо, — с этими словами Ричи нагнулся, взял черную косматую громилу, с кряхтением поднял, подкинул к груди и с усилием понес. Взволнованный Рекс потрусил рядом.

В лесочке остался Клювокрыл, благоразумно решивший не показываться на глаза человеку. За Сириуса теперь можно не переживать, он в надежных руках, так что… Отвернувшись от дороги, гиппогриф принюхался к кустам: кажется, там пахнет хорьком?..

Ворча, пыхтя и отдуваясь, Ричи Мозер героически донес тяжеленного ирландца до дома, уронил на рексову лежанку и потянулся к телефону, который, впрочем, ловко перехватил Рекс.

— Чего? — не понял Ричи. — Ветеринара не надо? Да иди ты… Рекс, не дури, дай мне телефон!

Рекс увернулся от протянутой руки и взглядом пообещал, что спустит телефон в унитаз. Ричи сдался и махнул рукой.

— Ну, не хочешь — не надо. Мисочку воды ему сам нальешь? — съязвил он. С этим аргументом пёс вынужденно уступил и разрешил Мозеру позаботиться о найденыше.

Сириус лежал, следил за суетой человека и овчарки и мучительно пытался сообразить, почему подлый гиппогриф притащил его сюда? Немецкую речь он понимал благодаря всё тому же репетитору, что обучал обоих братьев Блэк, так что односторонний «разговор» хозяина с собакой не прошел мимо его внимания.

Возле носа опустилась миска с водой, теплая рука дружески трепанула Сириуса по шее, и по крупному телу растеклась волна благодарности вперемешку со смущением — ну не привычны анимаги к сторонним прикосновениям. А Мозер ещё и в рот заглянул, вывернул наизнанку уши и зачем-то приподнял задние ноги, где тщательно рассмотрел внутреннюю поверхность бедер. Осмотром Мозер остался недоволен, о чем и высказался:

— Ни одной метки нет. Чип? А ради этого придется ехать к ветеринару, Рекс, мне нечем сканировать бродячую собаку. Давай телефон.

Однако Рекс телефон не дал, а снова поклялся утопить в унитазе. Ричи вышел из себя и забранился:

— Рекс, ну нехорошо так! Пёс, наверное, потерялся, нам необходимо найти его хозяев. Будь умничкой, дай мне этот чертов телефон!

Блэк с интересом наблюдал за этим противостоянием и подспудно гадал: кто же победит и почему этот овчар так явно протестует против ветеринарного осмотра? Да, он анимаг, и овчарка это, похоже, понимает. Вопрос — откуда?

Победа между тем досталась человеку: он таки добился, забрал у Рекса телефон и дозвонился ветеринару. Обсудив с ним нюансы и договорившись о времени приема, Мозер наконец со спокойной совестью отправился спать — за окном была ещё глубокая ночь. Рекс проводил хозяина до спальни, вернулся к волкодаву, прилег к нему и принялся ласково лизать его морду. Любяще так, вдумчиво, нежно, порождая у Сириуса новый вал вопросов: кто этот пёс, откуда, почему он так внимателен?..

Очень хотелось спросить, но они были в доме маггла, и Сириус не рискнул превратиться, дабы не вызвать волнений в местном Министерстве Магии. Осталось лишь смириться, закрыть глаза и заснуть под тихую ласку овчара.

Наутро Мозер затянул на шее Блэка брючной ремень за неимением ошейника с поводком, провел к машине и запихнул на заднее сиденье, куда к нему тут же запрыгнул Рекс, к немалому удивлению Ричи, он-то ожидал, что его четвероногий коллега займет обычное место — кресло рядом с водителем. Но, подумав, он счел, что поступок Рекса как раз логичен, и безропотно сел за руль.

В клинике сканер показал, что чипа в волкодаве нет, и в воздухе повисло напряжение, связанное с неопределенностью, на что у Рекса появился крайне выразительный взгляд: «а я говорил!».

— Ну, пёс стопроцентно бродячий, — сухонько кашлянув, доложил ветеринар.

— Да ну… Не может быть, — Ричи отрицательно потряс головой. — Кто-то же его вырастил, — и он кивнул на огромное тело, смирно лежащее на столе.

— Несомненно, волкодава кто-то вырастил, — согласился врач. — Но при этом не зарегистрировал. На псе нет никаких татуировок-номеров, микрочипов, проколов от клипсов, совсем ничего. И это плохо. Что будем с ним делать, господин Мозер?

— Да знал бы я! — Ричи в отчаянии запустил пятерню в волосы. Рекс сочувственно ткнулся носом ему в колено. Блэк на столе виновато прижал уши, вспомнив, что как анимаг он тоже не зарегистрирован…

— Мы в дом только въехали, и со второй собакой господин Цаннер не согласится, он и с Рексом не хотел меня пускать, но благодаря обстоятельствам… Короче, волкодава я не потяну!

В ответ на эти стенания ветеринар только руками развел, мол, он-то тут при чем? Ричи заметил и стух, уныло разглядывая черного ирландца. Руки его опустились, и одну из них робко лизнул Рекс. Опустив глаза, Ричи увидел всё те же умоляющие очи верного друга. А ведь ему же скучно одному, пришло вдруг в голову Мозеру. Может, поэтому Рекс так просит спасти бродягу?

— Сколько едят волкодавы? — против воли вырвался вопрос.

Назад ехал самый счастливый пёс в мире: Рекс так упрыгался от восторга, всё время лез на руки Мозеру и лизал, лизал, лизал, бесконечно лизал его лицо. Ричи уж и уворачиваться устал. Полностью увернуться удалось только просьбой отпустить его в магазин, прикупить кой-какие вещи для приблудного пса. Конечно, Рекс принял в этом самое активное участие: самолично выбрал миски, ошейник, набор брелков к нему, косточек, веревочек и прочих игрушек. Не забыл и шампуни. А вот собачий корм почему-то запретил брать, как Ричи ни пытался ухватить тот или иной пакет-коробку.

— А тебе не надо? — схитрил Ричи. Рексу корм был нужен, так что пришлось согласиться и разрешить взять большой мешок хрустяшек.

Бедняга Блэк, с какими непередаваемыми чувствами он попробовал коричневато-серые комочки, которые ему щедро насыпал Ричи. Крайне гадостные, с непонятным запахом и вкусом. Глядя, как длинноносый пёс копается в миске, как катает в пасти шарик и пытается его раскусить, Рекс сжалился, сходил на кухню, стащил с блюда булочку с колбасой и принес гостю.

Булку волкодав проглотил мигом, облизнулся и повеселевшими глазами взглянул на Рекса — а ещё есть? Тот с готовностью понесся на кухню за новой, а Ричи закрыл лицо руками, не зная, то ли смеяться, то ли плакать. В его жизни появился ещё один пожиратель булочек.

Ну, раз так, то пусть и расплачивается. С этой тайной мыслью Ричи затащил бродягу на задний двор, где с чувством мстительной удовлетворенности вымыл его с ног до головы, густо вспенив свежекупленный шампунь. Попутно полил из шланга и Рекса, весело крутившегося рядом. Позже, когда волкодав обсох, Ричи уехал к своему другу, поиграть в бильярд и выпить пару кружек пива, оставив дом на свой страх и риск в полное распоряжение собак.

Едва стих шум машины, Сириус тут же превратился в человека. И тут же чуть не пожалел об этом, потому что Рекс пришел в такой восторг, почему-то так обрадовался превращению, что полез лизаться и обниматься.

— Да что с тобой, пёс? — пробормотал Блэк, отпихиваясь и отворачиваясь от наскоков. — Вроде ж незнакомы. С чего ж ты меня так любишь?

При этих словах Рекс заскулил, подскочил к Сириусу, положил передние лапы на плечи и с таким отчаянием посмотрел в лицо, в глаза, с такой безграничной любовью, что Блэку сделалось малость не по себе. И он, чтобы заглушить возникшее смущение, робко погладил Рекса по шее, а потом и приобнял, желая хоть чуть-чуть утешить собаку, страдающую от непонятной любви к нему, постороннему, случайному магу.

Вот тут-то оно и произошло. Видимо, подействовал сам факт появления родного брата, его прикосновение, на них наложилось сильнейшее желание, которое теперь стало необходимостью, центром, смыслом самой жизни: Реджи переборол свое проклятие и смог, наконец-то смог стать человеком.

Изумление Сириуса, когда в его объятиях оказался давно умерший младший брат, крайне сложно описать. Но одно слово всё же нашлось: потрясение.

— Реджи?.. — задохнулся Сириус. — Ты жив?!

А тот, худой, рослый, с расползающейся юношеской одеждой, которая стала резко мала для Регулуса-взрослого, стоял, держался за плечи Сириуса и моргал. По щекам его — слезы. Слезы счастья, свободы, облегчения.

— Живой! — поверил Сириус. И сгреб, сдавил в объятьях, прижал к груди крепко-крепко. И плевать, что он Пожиратель, плевать, совсем плевать! Это брат его, братишка младший!..

И нашелся ответ на загадку — почему именно сюда доставил его гиппогриф. Умница Клювокрыл действительно позаботился о бессознательном своём пассажире: принес к ближайшему родственнику.

Далее братья Блэк, распотрошив гардероб Мозера и позаимствовав на время его одежду, умостились на диване и раскрыли друг другу души, выложив всё о себе. Наговориться не могли долго: то одно вспомнится, то другое, перебивали, сбивались, путались, переспрашивали, повторялись раз по десять.

— Реджи-Реджи, дурачок ты мой… — Сириус со всхлипом прижал брата. — Пожертвовал собой? Пошел против Самого…

— А сам-то, — беззлобно подколол Реджи. — Двенадцать лет в Азкабане просидел ни за что. Ребёнком обзавелся, а воспитать нельзя, эх ты…

— Да-а-а, — задумавшись, Сириус отстранился. — Гарри…

— Вот именно, Гарри, — эхом отозвался Реджи. — О нём надо было думать, а не за крысой кидаться.

— Но ведь предатель же, я должен был его поймать, — чисто из упрямства возразил Сириус.

— Ага, а ребёнок один остался в разрушенном доме. Маленький, беззащитный, — надавил на совесть Регулус.

Это у него вышло — Сириус усовестился, покраснел, запереживал, вспомнил, как Гарри рвался к нему, как страстно мечтал уехать от Дурслей. И как мечты рухнули, когда из-за туч проглянула луна.

— Что мне делать? — вырвалось из горла беспомощное.

— Оправдаться. Реабилитироваться. Добиться опекунства над мальчиком, — слова Регулуса рубили жестко, точно, как топор Макнейра. — Не прячься больше, начни свою битву. Действуй, Сириус!

— Буду я действовать, буду, но ты… — Сириус заглянул в глаза Регулусу. — Ты мне поможешь?

— Конечно, — кивнул тот. — Для начала приведем себя в порядок, купим одежду, затем надо где-то достать волшебные палочки. Потом найдем тебе адвоката. Надеюсь, ты достаточно богат, чтобы найти лучшего и надежного…

— Богат-то я богат, да только без главного доказательства мне в суде нечего делать. Предатель-то сбежал. Ищи его теперь, крысу подвальную, — и Сириус горько махнул рукой.

— Знаешь… Есть мыслишка, — аналитический мозг Регулуса, натренированный за годы службы в Венской полиции, работал быстро и отточено. — Тебя гиппогриф принес, как почтовая сова — посылку. Значит ли это, что его способности гораздо выше, чем мы полагаем? Что, если нам попросить гиппогрифа найти и доставить нам Пита?

— Реджи, ты гений! — откинув голову, Сириус лающе захохотал.

— А то! — подмигнув, Реджи встал с дивана. — Пойду-ка я, куплю нам одежду. Там, на шкафу в книжке лежит давно забытая заначка Ричи. А ты пока прими ванну, побрейся и хорошенько отмойся, а то татуировки неотличимы от грязи…