Чашечка послеполуденного кофе (гет)

Его голос она услышала еще в коридоре.

— Патрик, пожалуйста, будь осторожнее — этим фолиантам почти три сотни лет, они требуют аккуратного обращения. И, Мелани, напомни профессору Диббс, что я жду от нее отчета в пятницу. Мы с ней планировали внести некоторые изменения в курс прорицаний, и я хочу заранее узнать ее предложения.

Сандра остановилась на пороге большого просторного помещения, в котором располагалась та часть библиотеки Школы магии, где студенты могли свободно брать книги, не регистрируя их у библиотекаря. Особенно оживленно здесь было во время большой перемены и по вечерам, когда юные маги собирались за приготовлением уроков, и Сандра специально пришла раньше, около полудня, чтобы избежать ненужного скопления народу.

— Отлично, Патрик, спасибо большое, — поблагодарив студента, только что разложившего по местам трехтомное сочинение о противоядиях французского колдуна, жившего, если Сандре не изменяла память, во время Религиозных войн, Гидеон углубился в изучение классного журнала. Патрик, Мелани и еще несколько студентов поспешили на занятия. Столкнувшись с Сандрой у входа, они смущенно поздоровались и ускорили шаг. Сандра знала, что хотя визиты Старейшин в Школу магии не были редкостью (в конце концов, Гидеон сам принадлежал к высшей когорте белых магов), они, тем не менее, несли оттенок таинственности, перед которой юные колдуны и ведьмы не могли устоять.

— Вижу, ты очень занят, — негромко сказала Сандра. Гидеон оторвался от журнала. Как только он ее увидел, в его глазах появилась улыбка.

— Сандра. Какой приятный сюрприз, — он захлопнул журнал и, отложив его в сторону, подошел к ней. — Не ожидал увидеть тебя сегодня. Неужели наши друзья снова решили устроить инспекцию этого скромного учреждения? — пошутил он.

— Нет, в ближайшее время инспекции не предвидится, — заверила его Сандра. — Я пришла по другому вопросу, — она помолчала, и Гидеон правильно это истолковал.

— Что ж, тогда пройдем в мой кабинет, — он жестом пригласил ее проследовать по коридору. — Я как раз собирался выпить чашечку кофе — не откажешься составить мне компанию?

— С удовольствием.

Кабинет Гидеона, не одну сотню лет служивший местопребыванием директора Школы магии, был уютен, но, как Сандра уже давно заметила, практически ничего не говорил о его обитателе. Мебель, обновленная несколько десятилетий назад, была примечательна лишь своей безличностью, а на столе, где располагались многочисленные свитки со школьной документацией, не осталось места для безделушек, отражавших характер его владельца. Единственным источником информации о Гидеоне могли служить стоявшие на стеллаже книги, но самые новые из них были изданы около двухсот лет назад, и о самом их существовании знали, разве что, смертные ученые мужи, да наделенные вечной жизнью существа вроде Сандры и самого Гидеона.

— О чем ты хотела поговорить? — он поставил перед ней чашку горячего кофе. Сандра невольно улыбнулась. Будучи Старейшинами, они не нуждались в еде и питье, но порой было приятно возвращаться к ритуалам смертных, оставленным в прошлой жизни.

— О Вайатте, сыне Зачарованных, — негромко сказала она и сделала глоток кофе. Крепкий напиток согревал даже тех, кто давно забыл о настоящем холоде… Впрочем, Сандра принадлежала к тем Старейшинам, кто так и не сумел полностью отдалиться от прежних воспоминаний.

— О Вайатте? — повторил Гидеон. — Почему ты захотела о нем поговорить? Мне казалось, совет солидаризовался с мнением чистильщиков и решил позволить сестрам беспрепятственно его воспитывать.

— Это верно, — согласилась Сандра. — Однако насколько я помню, ты хотел предложить совету установить за Вайаттом более пристальное наблюдение и выделить ради этого, как ты сказал, беспристрастного Старейшину. Ты поговорил об этом с Лео, как собирался?

Уголок его губ слегка дернулся, но голос Гидеона прозвучал, как ни в чем не бывало:

— Нет, пока еще нет, — он отпил кофе, не глядя на Сандру. — Не думаю, что он даст свое согласие. С нашей стороны будет неправильно так вторгаться в их частную жизнь.

— И все-таки ты считаешь, что это вторжение должно состояться.

Гидеон с легким дребезгом вернул свою чашку на блюдце, и по мелькнувшей в его глазах вспышке Сандра поняла, что была права.

— Мальчик слишком силен, ты же понимаешь, — он постучал кончиком пальца по фарфоровой ручке. — Тот… инцидент, который устранили чистильщики, наглядно это продемонстрировал. Если использовать аналогию из мира смертных, Зачарованные сейчас обладают магической атомной бомбой, и у нас нет никакой гарантии, что они в полной мере осознали, как ею распоряжаться.

Сандра промолчала. Сравнить маленького мальчика с атомной бомбой было вполне в духе Гидеона. В конце концов, в своей прежней жизни он был ученым. Пусть от времени Роберта Оппенгеймера его и отделяло шесть столетий.

— У Зачарованных за плечами спасение множества жизней, — заметила она. — Они опытные ведьмы и понимают, что от них требуется. Мы должны дать им шанс.

— Но мы ведь дали им шанс, разве нет? — Гидеон изобразил улыбку, но на сей раз она не коснулась его глаз. — Так почему ты здесь, Сандра?

Она посмотрела на дымящуюся чашку перед собой. Перед глазами встало непрошеное воспоминание: она сидит перед похожей чашкой, в которой вместо кофе было подогретое вино, и смотрит, как напиток медленно стынет, по капле отдавая свое тепло. Тогда Сандра не сделала ни глотка. Ее сердце сковал холод, но ни один горячий напиток не был способен его согреть.

— У меня нехорошее предчувствие, — сказала она, подняв глаза на Гидеона. — Я знаю, что будущее непредсказуемо и не стараюсь его предугадать, но я никогда не игнорировала свои инстинкты. Ни в этой жизни, ни в прошлой. Что-то произойдет, Гидеон, что-то очень плохое, и мне кажется, что это как-то связано с твоей… с твоим беспокойством по поводу Вайятта.

Она чуть не сказала «с твоей одержимостью», но в последний момент сочла это слово неподходящим.

Гидеон пожал плечами.

— Ты сама сказала, что будущее непредсказуемо, Сандра. Твое предчувствие может быть обусловлено чем-то еще. Возможно, Зачарованным грозит опасность. Так называемая «Великая сила», о которой нас предупреждал Ангел судьбы…

— Не в Зачарованных дело, Гидеон, — вопреки всему, что считали о Старейшинах, Сандра сказала это с болью, которую она ощутила так же остро, будто по-прежнему была смертной. — А в тебе. Я знаю это, потому что… потому что в прошлый раз было то же самое, — она посмотрела на него, и Гидеон встретил ее взгляд с обманчивым спокойствием, которое хорошо работало на студентах Школы магии и даже на некоторых из Старейшин, но которое было бесполезно, когда речь шла о Сандре. Они сидели друг напротив друга, двое бессмертных существ, живущих не одну сотню лет, но чашки со стынущим кофе, стоящие между ними, будто на короткое время вернули их бытию конечность, а им самим — давно забытую уязвимость.

Земная жизнь Сандры пришлась на тяжелое время. Англию терзала Гражданская война. Ее отец был из новых дворян, сторонников парламента, но после казни Карла I отказался поддерживать Кромвеля и отправился в изгнание. Тогда Сандра была девочкой, и память пощадила ее, заретушировав многие плохие воспоминания, но забыть то отчаяние, что испытывал тогда отец, она так и не смогла. Казалось, что Реставрация повернет все вспять, и поначалу Сандра действительно в это поверила, но ее ждало разочарование. Пусть ее отцу позволили вернуться, в новом мире он не нашел себе места и утащил бы в пучину безнадежной тоски и своих близких, если бы у них не нашлась богатая покровительница. Леди Ормонд когда-то знала отца Сандры и предложила ему отдать дочь под свое покровительство. Своих детей у нее не было, и леди Ормонд охотно взяла Сандру под крыло, приобщив ее к своей благотворительной деятельности. Сандра стала учительницей в частном пансионе, организованном леди Ормонд, и там она и встретила Гидеона. Много позже, уже после своей смерти, она узнала, что он был послан к ней, как к будущей Старейшине, но тогда, разумеется, Сандра не сомневалась в том, что он тот, за кого себя выдает — ученый из Оксфорда, приехавший обучать талантливых детей, которые в будущем могли бы стать студентами этого прославленного университета.

Они очень быстро нашли общий язык. Сандру всегда интересовали науки, она очень любила читать и радовалась возможности беседовать с человеком, который так много знал. Гидеон отлично справлялся со своим заданием, и Сандра так и не уловила, когда все пошло не совсем так, как задумывали те, кто направил его к ней. Возможно, когда в его взгляде появилось больше теплоты и восхищения, или когда он стал к ней особенно предупредителен, или когда леди Ормонд стала многозначительно хмыкать каждый раз, когда он предлагал ей прогуляться по саду перед уроками. Если бы кто-то тогда спросил Сандру, любит ли она Гидеона, она бы, наверное, рассмеялась этому предположению, но потом, столетия спустя, вспоминая прошлую жизнь, она поняла, что Лео Вайятт определенно был не первым ангелом, покорившим девичье сердце. Но ей, в отличие от Пайпер Холливелл, нарушить испокон веков утвержденный закон помешала чума.

Сандра знала точно: тогда ей было суждено умереть. Она предчувствовала это еще на земле, когда ухаживала за больной леди Ормонд, отказавшейся покидать Лондон, и организовывала отъезд воспитанников пансиона за пределы города. Потом Сандра отправилась работать в госпиталь, и там ей было предначертано умереть, но Гидеон ее исцелил.

Она думала, что спит. Он пришел на рассвете, окутанный серебристой дымкой, и мягко коснулся тыльной стороной ладони ее мокрого лба. Обессиленная, Сандра попыталась увернуться, сказать ему, чтобы он уходил, иначе он тоже заболеет, но Гидеон в ответ лишь улыбнулся, а потом, поцеловав ее руку, буквально растворился в воздухе.

На следующий день болезнь оставила Сандру. Лекари называли это чудом, знакомый священник воздавал хвалу Господу, а Сандру не покидало гнетущее чувство тоски. Она ни на секунду не засомневалась в том, что обязана своим исцелением Гидеону, но не могла отделаться от мысли, что он что-то сделал неправильно.

После этого он навсегда исчез из ее земной жизни, которая продлилась еще тридцать лет. На деньги, доставшиеся ей в наследство от леди Ормонд, она снова открыла пансион и полностью посвятила себя благотворительности. Умирала она со спокойной душой, веря, что на небесах встретит Гидеона. И в этом она оказалась права, хотя и помыслить не могла, что ждет ее в загробной жизни.

На небесах Сандра стала Старейшиной и наконец-то узнала, почему после излечения от чумы ее терзало то непонятное чувство неправильности. Оказалось, что ей было предначертано умереть, но Гидеон, вопреки правилам, спас ее и тем самым отсрочил ее переход к вечной жизни. За это совет Старейшин лишил его крыльев и отправил на другой конец света — ровно на тридцать лет, которые он подарил Сандре. Когда они встретились снова, в Англии правил уже Георг I. А когда на трон взошел его правнук, Гидеон стал директором Школы магии. И все эти многие десятилетия Сандра была уверена в том, что обаятельный молодой ученый и добросердечная учительница навсегда исчезли в чумной эпидемии, но вот же они, сидят в кабинете директора Школы магии с двумя чашками остывшего кофе.

— В прошлый раз я сделал то, что считал правильным, — тихо сказал Гидеон. — И не жалею о своем решении.

Сандра грустно улыбнулась.

— В прошлый раз ты сделал то, что подсказывало тебе сердце. Это был человеческий импульс, Гидеон, а людям свойственно ошибаться. Но, в отличие от них, Старейшины не могут себе этого позволить.

— Я не ошибусь, — отозвался он. — Обещаю.

— Очень на это надеюсь, — Сандра встала, чтобы уйти, но когда она проходила мимо него, то не удержалась и на секунду положила ладонь ему на плечо. И, в отличие от нее самой столетия назад, Гидеон не попытался отстраниться.